# Автобиография родезийского боевого пилота

П Дж Петтер-Бауэр

П.Дж.Х. Петтер-Бауэр

ВЕТРЫ


РАЗРУШЕНИЕ

Автобиография родезийского боевого пилота


Карты


Центральная Африка и Южная Африка


Базы военно-воздушных сил и передовые аэродромы


Оперативные границы Родезии, ЗИПРЫ и ЗАНЛЫ


Предисловие


Я НЕ БУДУ ПРИТВОРЯТЬСЯ, что знаю капитана группы Питера Джона Хорнби Петтера-Бауэра, ласково известного как "ПБ", так долго, как некоторые. После того, как оба покинули нашу любимую Родезию, мы годами жили в одном городе, Дурбане, не встречаясь друг с другом. Учитывая мою работу по истории Родезии и мою службу в Родезийском полку и Родезийском разведывательном корпусе, я, конечно, знал о его репутации, о том благоговении, с которым к этому скромному летчику относились в рядах родезийских сил безопасности. Если наши пути не пересекались в повседневной жизни, я считал своим долгом взять у него интервью о том, что я знал о его достижениях.


В этой книге PB представляет нам уникальный рассказ о Родезии с периода процветания после Второй мировой войны до ее предсмертных мук в 1980 году. Уникальность в том, что на это смотрят не только глазами пилота, потому что ПБ редко сидел за рабочим столом, редко летал на "Бомбардировщике красного дерева" в штаб-квартире, но и глазами человека эпохи Возрождения, человека великих знаний, вошедшего в поговорку. Беспокойный, пытливый ум ПБ никогда не позволял ему просто выполнять задачу, которая от него требовалась. Он не был тем, кем в Армии считали типичного пилота, возвращающегося домой к чистой одежде, теплой постели, вкусной еде, девушкам и пиву.


Если ПБ летал, он думал. Думал о своем самолете. Он не был инженером, но он отвечал за многие модификации своего самолета, к большому раздражению нескольких технических сотрудников. Если он бомбил, он думал о бомбе, ее назначении и о том, достигает ли она цели. Таким образом, именно ПБ был бы вдохновителем изобретения и производства замечательной линейки бомб в Родезии. Он сделал это не в одиночку, но вдохновением послужил его пытливый, изобретательный ум. Военно-воздушные силы Родезии были осуждены обстоятельства, при которых приходилось летать на самолетах, которые в других местах были устаревшими, но из них нужно было сделать лучшее, и не только благодаря высокому уровню летной компетентности. Устаревший бомбардировщик "Канберра" (разработанный двоюродным братом ПБ Уильямом "Тедди" Петтером) был бомбардировщиком "Родезия", оснащенным рядом стандартных бомб НАТО. PB вскоре увидел способы сделать его более эффективным, даже если усталость металла уменьшила бы количество доступных "Канберр". PB усовершенствовал скромную ракету класса "воздух-земля" и дал "Охотнику", помимо прочего оружия, мощную бластерную бомбу. Будучи пилотом вертолета, PB улучшил бы способность дозаправки Alouette III и помог бы улучшить его вооружение.


Это было не просто увлечение технологией, которое отличает человека. ПБ не просто изобретатель; он был вдохновляющим и находчивым лидером школы, которая не просила своих пилотов делать то, чего он не стал бы делать, и он был бы тем, кто делал бы это дольше. Начиная с работы на вертолете во второй половине 1960-х годов, ПБ был ведущим тактиком борьбы с повстанцами. Именно ПБ понял, что можно вести слежку с воздуха. Более того, будучи единственным среди пилотов, он понял, что существуют явные признаки, а не просто следы, которые выдают присутствие его врага. Его добровольные социальные антропологические исследования привели его к тому, что он стал ведущим пилотом воздушной разведки Родезии, командуя 4-й эскадрильей. Когда ПБ появился над головой на своем заикающемся троянце, все в наземных войсках поняли, что что-то должно произойти, что местонахождение добычи вот-вот станет известно. Его обучение привело к тому, что другие приобрели этот навык, и, по крайней мере, один из них сделал его лучше, но именно у ПБ было видение. Он привносил это видение в каждую выполняемую им задачу.


Я рекомендую вам не только этот вдохновляющий рассказ пилота, но и самого человека.


Профессор Дж.Р.Т. Вуд


Дурбан, Южная Африка


Примечание автора


ИССЛЕДУЯ прошлое СВОИХ СЕМЕЙ, я столкнулся с трудностями, которые вынудили меня полностью полагаться на поблекшие воспоминания престарелых родственников, потому что письменных наследий не существует. Итак, в 1984 году я начал записывать историю своей собственной жизни с простой целью оставить постоянную запись в надежде, что моя семья запишет свои собственные исторические повествования для последующих поколений. Но затем, в январе 2000 года, родезийские друзья убедили меня расширить то, что я записал, чтобы удовлетворить потребность хотя бы в одной истории родезийских ВВС, рассказанной на индивидуальном уровне. Следовательно, эта книга не является историческим отчетом о самых эффективных военно-воздушных силах своего времени; она также не охватывает важные темы, которые не затрагивали меня ни прямо, ни косвенно. Тем не менее, мой опыт уникален и достаточно обширен, чтобы дать читателям четкое представление о силах, которым я служил, и раскрыть кое-что о сути Родезии и ее тринадцатилетней войны с бушем.


В 1980 году долгая борьба за то, чтобы чрезвычайно успешная страна не попала в руки политических деспотов, в частности Роберта Габриэля Мугабе и его головорезов, была проиграна на политическом уровне. Это произошло из-за неустанного международного давления на белое правительство Иэна Смита в пользу ‘немедленного’ правления черного большинства. Правящие партии Великобритании не только не смогли выполнить обещания о независимости Родезии, они полностью проигнорировали все предупреждения о бедствии, которое обрушится на страну и ее народ, если принцип "один человек — один голос" будет преждевременно введен в действие. Теперь, после более чем двадцати пяти лет пребывания у власти, ЗАНУ Роберта Мугабе (ПФ) разоблачил катастрофическую глупость Британии и доказал, что опасения родезийцев были вполне обоснованными. Слишком поздно предотвращать ужасающий беспорядок, существующий в современном Зимбабве, наши усилия по сохранению ответственного правительства теперь полностью оправданы.


Однако, придя к власти, Роберт Мугабе и его сторонники из ЗАНУ (ПФ) стали параноиками по поводу безопасности своих личных позиций. Это привело к введению в действие законов, которые гарантировали, что у белых зимбабвийцев не будет личного оружия, военной атрибутики и любой родезийской документации, которая могла быть использована против ЗАНУ. Сдав свое собственное оружие в 1980 году, я принял меры предосторожности и уничтожил все свои дневники. Эта книга раскрывает некоторые из причин, по которым были предприняты такие поспешные действия, но я всю жизнь сожалел о том, что выбросил двадцать дневников в отстойник нашего дома в Солсбери. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало похоронить их поглубже для последующего восстановления. Тем не менее, следствием моей ошибки является то, что Winds of Destruction по большей части написан по памяти. Я не предлагаю оправдания неизбежным ошибкам в деталях, которые, возможно, создал стареющий разум, потому что суть этой книги верна. Я также не приношу никаких извинений за наивность é в политических вопросах, поскольку военнослужащие в мое время были строго аполитичны, и это может проявляться в моих личных мнениях.


Во время великих войн мужчины покидали свои семьи на месяцы или годы. В Родезии это было не так. Как правило, многие солдаты, летчики и полицейские находились в полевых условиях в течение шести недель или более и возвращались домой для отдыха и переподготовки не более чем на десять дней, прежде чем вернуться в буш. Этот цикл создавал невероятное напряжение для мужчин и их семей. Два года в действии и шесть месяцев дома, возможно, было легче перенести, потому что кратковременные возвращения домой, как правило, вызывали более высокий уровень стресса. В окружении ‘крови и кишок’ военнослужащий должен был мгновенно возвращается к спокойствию и комфорту домашней жизни, не имея возможности поделиться своим опытом и страхами со своими близкими. Семья, с другой стороны, хотя и была вынуждена жить без ‘папы’, ожидала, что он будет спокойным и отеческим персонажем стабильной семьи с того самого момента, как он вернулся домой. Они понятия не имели о его тайнах и нарастающей напряженности. На самом деле "папа" не мог смириться с нормальностью, с которой столкнулся вдали от "острого конца", и, вероятно, слишком много выпил со своими друзьями после дня переподготовки. Затем он стал подавленным, даже трудным, в последние пару дней перед возвращением в буш. Недопонимание привело к распаду слишком многих браков или оставило глубоко укоренившиеся проблемы в тех, кто выжил. Мой выжил благодаря моей любимой жене Берил, которая вела наших детей в трудные времена.


Именно по этим причинам я посвящаю эту книгу моей жене Берил, моей дочери Дебби, моему сыну Полу и всем тем замечательным женам и вдовам военнослужащих Родезии, которые поддерживали домашний очаг и поддерживали нашу волю сражаться за нашу страну.


Выражаю благодарность моему другу, маршалу авиации сэру Джону Бэрду, главному хирургу вооруженных сил Великобритании в отставке и королевскому врачу, за любезное прочтение моего черновика работы, который помог устранить многие очевидные типографские ошибки. Благодарю вас, сэр Джон. Особая благодарность также профессорам Ричарду и Кэрол Вуд за то, что прочитали мой первый черновик и дали мне поддержку и направление, необходимые для завершения этой книги.


Питер Петтер-Бауэр (‘PB’)


Норфолк, Англия


## Глава 1


Краткая история Военно-воздушных сил Родезии


По ОКОНЧАНИИ англо-бурской войны все семь южнородезийских воинских частей, участвовавших в составе британских войск, были расформированы. Однако в 1914 году, с началом Великой войны в Европе, Родезийский полк был воссоздан. Он служил с отличием и оставался в силе до тех пор, пока в 1920 году его снова не расформировали.


Территориальные силы были сформированы в 1927 году из 1-го и 2-го батальонов полка "Родезия", базирующихся в Солсбери и Булавайо. С началом Второй мировой войны в 1939 году регулярные члены этих батальонов вместе с непропорционально большим количеством добровольцев были включены в состав британских подразделений на многих театрах военных действий.


Авиационное подразделение Территориальных сил было сформировано в 1935 году и действовало из коммерческого аэропорта Бельведер на юго-западной окраине города Солсбери. В 1937 году королевские ВВС получили шесть двухместных истребителей Hawker Hart в дополнение к существующему небольшому самолету связи. Немедленно началась подготовка боевых пилотов, результатом чего стало первое представление Rhodesian wings шести пилотам 13 мая 1938 года. Позже в том же году они должны были проявить себя, отправив следующую партию Hawker Harts из Британии в Южную Родезию.


Когда над Европой нависли тучи войны, в августе 1939 года военнослужащие Воздушных сил Территориальных сил были призваны на службу на полную ставку, и к концу месяца самолеты были в движении. Десять пилотов (среди них лейтенант Э.В.С. Жаклин, позже ставший первым послевоенным начальником штаба ВВС) и восемь самолетов 27 августа вылетели из Солсбери в Найроби, составив единственные воздушные силы— доступные имперским властям в Восточной Африке.


Найроби оказался всего лишь перевалочным пунктом на северном маршруте, поскольку в течение двух или трех дней все родезийские самолеты были переброшены в Северный пограничный округ на границе с Абиссиной. 19 сентября 1939 года авиационное подразделение официально стало Военно-воздушными силами Южной Родезии, а полеты в Кении были отнесены к 1-й эскадрилье этих сил.


В апреле 1940 года весь личный состав ВВС Южной Родезии был зачислен в состав Королевских ВВС, а 1-я эскадрилья была переименована в 237-ю (родезийскую) эскадрилью. В знак уважения к его готовности было разрешено использовать девиз ‘Premium Agmen in Caelo’ (Первая сила в небе).


К ноябрю 1941 года 237-я эскадрилья была оснащена "Харрикейнами" и участвовала в боях на качелях с Африканским корпусом и люфтваффе. В феврале 1942 года ему было приказано вернуться в Исмалию, в зону Канала, прежде чем отправиться еще дальше на восток.


Следующий год был потрачен на прикрытие иракско-персидского сектора эскадрильей, действующей с таких баз, как Мосул, Керманшах и Киркук. В марте 1943 года она вернулась в зону Канала, где ее роль изменилась с сотрудничества с армией на разведку истребителями, летающими на "Спитфайрах". Последовал длительный период операций по всей Северной Африке, в течение которого эскадрилья постепенно продвигалась на запад.


Но поскольку война явно подходила к концу, эскадрилья постепенно теряла свой родезийский характер. Становилось все труднее заменять персонал, завершивший свой оперативный тур, и после еще двух переездов в Италию и Францию эскадрилья в конечном итоге была расформирована в 1945 году.


Но 237-я была не единственным подразделением, действовавшим как ‘родезийская’ эскадрилья Королевских ВВС. В 1940 году 266-я эскадрилья была официально названа "родезийским" подразделением, и было принято решение направить в нее летный состав из Родезии. На следующий год 44-я эскадрилья бомбардировочного командования последовала их примеру. Помимо родезийцев, сражавшихся в этих эскадрильях, очевидно, было гораздо больше тех, кто играл свою роль в других подразделениях ВВС и на других театрах военных действий.


За шесть лет войны общее число родезийцев в форме военно-воздушных сил составило 977 офицеров и 1432 других звания. Из них 498 были убиты — это один человек из каждых пяти, отправившихся на войну. Но еще одной жертвой войны стали сами родезийские военно-воздушные силы — безусловно, в том, что касалось Родезии. 1-я эскадрилья Военно-воздушных сил Южной Родезии была преобразована в 237-ю эскадрилью, которая затем была расформирована. Кроме того, учебный элемент старых SRAF был поглощен Королевскими военно-воздушными силами и стал ядром огромной Родезийской авиационной учебной группы. Но при этом он потерял свою идентичность.


Однако это была не та ситуация, которая должна была длиться долго, и вакуум вскоре должен был быть заполнен. Сразу после окончания войны мужчины вернулись в Родезию после демобилизации с британской службы. Некоторые из них присоединились к Штабному корпусу Южной Родезии, как правило, на очень низких должностях, и именно из этого ядра должны были вновь возникнуть Военно-воздушные силы.


Многим бывшим сотрудникам Штабного корпуса Военно-воздушных сил не терпелось восстановить военную авиацию, но перспективы были далеки от многообещающих. Не было денег, не было самолетов, и даже первоначальные здания SRAF были переданы в пользование новым иммигрантам и различным правительственным ведомствам. Однако энтузиасты уговаривали и убеждали и в конечном итоге привлекли к своему делу сэра Эрнеста Геста, тогдашнего министра обороны, и полковника С. Гарлейка, командующего вооруженными силами в Южной Родезии. Результатом стало предоставление £20 000 фунтов стерлингов и инструкция сформировать воздушное подразделение. Финансовая помощь была прискорбно недостаточной, но можно было использовать почти безграничные резервы энтузиазма и находчивости.


Под руководством подполковника Э.У.С. Джаклина около дюжины офицеров и рядовых подразделения приступили к приобретению нескольких самолетов. Королевские военно-воздушные силы предоставили легкий транспортный самолет Anson из военных излишков, а затем начались крупные учения по утилизации. Мужчины совершали вылазки на старые склады технического обслуживания королевских ВВС и даже на свалки металлолома. Инструменты, сырье, запасные части, расходные материалы и даже обученный персонал поступали в небольшое подразделение в Крэнборне со всей страны. В конце концов, используя основные инструменты и оборудование, подразделение восстановило шесть списанных "Тайгер Мотыльков".


28 ноября 1947 года в Правительственном вестнике № 945 появилось сообщение о создании Военно-воздушных сил в качестве постоянного подразделения Родезийского штабного корпуса, и это стало началом создания Военно-воздушных сил Южной Родезии. К шести восстановленным "Тайгер мотылькам" присоединились шесть гарвардских тренажеров, приобретенных у Rhodesian Air Training Group, а позже еще двенадцать "Харвардов" были приобретены в Южной Африке по номинальным ценам.


Работа окупилась постепенным расширением — к подразделению присоединилось больше бывших военнослужащих ВВС, и постепенно был приобретен разнообразный выбор самолетов. К 1951 году из различных источников были собраны самолеты Leopard Moth, Dakota, Rapides, Ansons и Austers, и подразделение управляло небольшим регулярным звеном с одной активной вспомогательной эскадрильей — эскадрильей № 1.


К этому времени Блокада Берлина, установление железного занавеса над Европой и начало Корейской войны сделали очевидным для всех, что сохранение мира должно было быть скорее вопросом вооруженной готовности, чем принятием желаемого за действительное. Таким образом, правительство Южной Родезии в очередной раз внесло свой вклад в оборону Содружества — на этот раз в виде двух эскадрилий истребителей.


Из Великобритании были успешно доставлены двадцать два самолета Spitfire Mk22, несмотря на мрачные прогнозы и определенное количество ставок со стороны ряда авиационных экспертов. Затем было вновь введено очное обучение в форме программы ‘Краткосрочной службы’.


"Спитфайр Мк22" .


В 1952 году Военно-воздушные силы перебазировались из Крэнборна в аэропорт Кентукки, который впоследствии стал огромным аэродромом, совместно используемым военно-воздушной базой Нью-Сарум и международным аэропортом Солсбери. Это был первый постоянный дом Военно-воздушных сил, и это был первый случай, когда они занимали здания и сооружения, специально предназначенные для их целей.


Возросшие обязательства перед Королевскими ВВС и необходимость модернизации стали проблемами при принятии решения о снятии "Спитфайров" с вооружения. Хотя это было болезненно для всех заинтересованных сторон, одноместные реактивные самолеты De Havilland Vampire FB9 заменили столь любимые "Спитфайры". Позже были добавлены двухместные реактивные тренажеры T11.


В дополнение к истребителям-бомбардировщикам Vampire расширение продолжилось приобретением кроссовок Provost с поршневыми двигателями. Для замены "Ансонов" и "Рапидов" были приобретены еще семь "Дакот" и два "Пемброка", а также был набран дополнительный летный состав и технические специалисты. К началу 1956 года Военно-воздушные силы могли похвастаться четырьмя действующими эскадрильями, двумя эскадрильями истребителей-вампиров, транспортной эскадрильей и учебной эскадрильей.


В настоящее время Африка подвергалась первым из многих политических изменений, приведших к уходу колонизирующих стран. Федерация Родезии и Ньясаленда была образована в 1953 году и, в свою очередь, вызвала некоторые серьезные изменения в Военно-воздушных силах.


Название было изменено на Rhodesian Air Force, а королева Елизавета присвоила ему приставку ‘Королевский’. Став Королевскими военно-воздушными силами Родезии, подразделение отказалось от своих армейских званий и униформы цвета хаки и приняло звания и униформу, аналогичные Королевским военно-воздушным силам.


Но главное изменение в федеральном учреждении касалось масштаба и ответственности. Из незначительной, самодостаточной силы, озабоченной территориальной обороной, RRAF теперь отвечали за оборону Федерации в целом, а также должны были получить более широкую ответственность как часть потенциала Королевских военно-воздушных сил на Ближнем Востоке.


По окончании Второй мировой войны королевские ВВС сохранили свой аэродром RTG Торнхилл, где продолжалась летная подготовка на Гарвардах. Это была крупнейшая и лучше всего оснащенная авиабаза RTG, расположенная недалеко от города Гвело в Мидлендсе. Она оставалась действующей базой королевских ВВС вплоть до своего закрытия в 1955 году, когда ее передали Королевским военно-воздушным силам Родезии.


В связи с постоянно увеличивающимся количеством коммерческих рейсов в аэропорт Солсбери и из него штаб-квартира Группы решила уменьшить загруженность совместно используемых объектов, перенеся всю подготовку ВВС в Торнхилл. Первоначально это было возможно только для поршневых операций с использованием существующих взлетно-посадочных полос с травяным покрытием. Потребовалось два года работы в 1956 и 1957 годах, чтобы построить взлетно-посадочную полосу из гудронового щебня с рулежными дорожками, твердым бетоном и современной диспетчерской вышкой с радаром, прежде чем можно было начать подготовку реактивных самолетов.


В соответствии с практикой королевских ВВС схема подготовки пилотов RRAF была известна как Подразделение кратковременной службы (SSU). Успешно прошедшие подготовку пилоты были зачислены в качестве офицерских курсантов на двухгодичный курс подготовки. Неудача на любом этапе обучения приводила к немедленному освобождению студента без каких-либо обязательств ни с одной из сторон. Однако студенты, которые обрели свои крылья и прошли углубленную подготовку по владению оружием, имели возможность либо подать заявление о прохождении службы среднего уровня, либо вернуться к гражданской жизни. Штаб-квартира ВВС не была обязана принимать тех, кто подавал заявление о прохождении службы среднего уровня.


№ 1 SSU был введен в эксплуатацию в 1952 году с последовательными наборами, происходящими с интервалом в шесть месяцев. "Тайгер Мотыльк", "Гарвард" и "Спитфайр" первоначально выполняли учебные задачи, пока их не заменили "Провосты" и "Вампиры". В 1956 году частота приема была сокращена до одного приема в год, когда № 9 SSU первым прошел подготовку в базовой летной школе (BFS) в Торнхилле.


По завершении BFS в декабре 1956 года 9-му СБУ пришлось переехать в Нью-Сарум для прохождения углубленной летной подготовки (AFS) на "Вампирах", потому что "Торнхилл" еще не был готов принимать реактивные самолеты. Первым курсом, на котором прошли BFS, AFS и OCU (Подразделение оперативного преобразования) в Торнхилле, был SSU № 10. Это был курс, который я посещал.


Молодые дни


В 13:15 2 ИЮНЯ 1936 года обычный обеденный перерыв доктора Ритчкен был прерван, чтобы позаботиться о моей матери, которая рожала в родильном доме Леди Канцлер в Солсбери. При моем рождении не возникло никаких осложнений, и было объявлено, что я буду крепким и здоровым ребенком.


Мои отец и мать оба были из Англии. Папа родился в Саутгемптоне, а мама в Брайтоне. Папа происходил из длинной линии военно-морских пилотов, которые привели многие тысячи кораблей в целости и сохранности в воды Саутгемптона. Неудивительно, что папа надеялся поступить на службу в Королевский флот, но ему отказали из-за того, что он не мог отличить пурпурный от лилового. Итак, в 1923 году в возрасте 17 лет он отправился повидать мир в качестве наемного работника на грузовом пароходе, работающем на паровой тяге. В Нью—Йорке он исследовал большой город, надев единственную одежду, которая у него была - майку для регби и шорты. После скитаний по морям он пришел к выводу, что Новая Зеландия - подходящее место, чтобы остаться на берегу и попытаться осесть.


Он преуспел как лесоруб. Он также работал на овцеводческих фермах и много играл в регби в свободное время. Там он встретил своего друга на всю жизнь, Алана Мартина, который позже стал моим крестным отцом. Алан заинтересовал папу возможностями, которые предлагало британское правительство в далекой Южной Родезии; поэтому они вместе переехали в Африку.


При крещении отца назвали Полом Чарльзом Петтером Бойером. Третье христианское имя на самом деле было девичьей фамилией его матери. Петтеры были и остаются хорошо известными своими двигателями внутреннего сгорания и другими инженерными достижениями. Например, Уильям Петтер был конструктором и главным инженером британского бомбардировщика Canberra, перехватчика Lightning и тренажера Gnat. До этого отец Уильяма спроектировал знаменитый самолет ближнего действия "Лизандер", который оказал такую отличную услугу специальным агентам и французскому сопротивлению во время Второй мировой войны.


В Новой Зеландии банковские дела отца запутались из-за другого Бауэра. Все попытки исправить ситуацию потерпели неудачу, пока папа не написал свое имя через дефис — чтобы стать Петтер-Бауэр. Хотя это решило его проблему и соответствовало моде на двуствольные имена в те времена, фамилия с годами создавала свои трудности.


Когда я поступил на службу в Королевские военно-воздушные силы Родезии, моя фамилия была сокращена. Никто не мог правильно произнести Петтер-Бауэр, поэтому я стал известен как ‘ПБ’. Казалось, что это имя Бауэр вызывало проблемы у многих, пока я не объяснил, что мои предки были людьми, приравненными к современным диспетчерам артиллерийского огня. В свое время Лучники обучали группы лучников в бою и управляли ими. На критических этапах, когда британские и вражеские силы сближались друг с другом, именно лучники отдавали лучникам приказы относительно угла прицеливания, натяжения, остановки и выпуска стрел за каждый залп, выпущенный по быстро меняющимся порядкам противника. Когда лаунчер BOW of the arrow заменяет BOUGH of the tree или BOY of youth, моя фамилия звучит нормально!


Папа был шести футов ростом, хорош собой и невероятно силен. Вскоре после прибытия в Родезию он посетил сельскую ярмарку в Пенхалонге на востоке страны. Поздно вечером он проходил мимо повозки, запряженной волами, где пожилой мужчина попросил его о помощи. Папа с радостью подчинился, подняв с земли большую стальную наковальню кузнеца и водрузив ее на палубу фургона. Когда он сделал это, он услышал выкрики поздравлений и хлопки по спине от группы людей, которых он до этого не замечал. Пожилой мужчина также поздравил его и с большим трудом столкнул наковальню с повозки. Затем он предложил папе поднять наковальню обратно на повозку, на этот раз за солидный денежный приз, который не выиграл ни один из многих претендентов. Папа пытался, но никакие подбадривающие крики не помогли ему даже поднять наковальню с земли.


Мама переехала с родителями в Южную Родезию в 1914 году, когда ей было четыре года. Ее отец был контролером складских помещений Родезийских железных дорог в Солсбери. Он вместе с маминой матерью держал молочную ферму и огород на их большом участке земли, одна граница которого проходила по протекающей через бильгарзию реке Макабуси к югу от города.


Мама посещала школу королевы Елизаветы в Солсбери, где она приобрела вкус к светскому образу жизни своих друзей, хотя это было не совсем по вкусу ее отцу из среднего класса. При крещении ее назвали Кэтрин Лиллиан Элизабет, но она стала известна как Ширли из-за ее поразительного сходства с очень красивой и хорошо известной рыжеволосой актрисой того времени. Это прозвище прилипло к маме на всю жизнь; и ей оно понравилось. С другой стороны, ее девичья фамилия Смит не соответствовала тому образу, которого хотела мама. Однако все изменилось, когда она вышла замуж за папу в начале 1935 года.


Папа наслаждался компанией многих друзей мужского пола в городском клубе Солсбери. Именно оттуда он отправился регистрировать мое рождение после обеда, посвященного празднованию рождения его первенца. Я предполагаю, что он, должно быть, был изрядно навеселе, потому что добавил дополнительное имя к тем, о которых договорились с моей матерью. К Питеру Джону он добавил еще одно семейное имя, Хорнби. Как следствие, три моих имени связывают меня с родственными линиями в морском, железнодорожном и воздушном транспорте.


Через два года после моего рождения родился мой брат Пол Энтони (Тони). Мы вместе наслаждались беззаботным детством в идиллических окрестностях родезийского хайвелда. Наш дом, обращенный фасадом на запад, располагался высоко на горном хребте с видом на холмистые сельскохозяйственные угодья, где за разноцветными деревьями мсаса и кустарниками был хорошо виден город Солсбери и его знаменитый kopje (на африкаанс означает холм). Отсюда наши родители наслаждались захватывающими дух закатами, выпивая после работы напитки "sundowner" на нашей просторной веранде.


Фотография в день свадьбы моих родителей была сделана в саду моих бабушки и дедушки. Папин шафер, Алан Мартин (позже мой крестный), остался от папы. Справа от моей матери - ее родители и сестра Рома. Ее братья Джон и Билл - двое молодых людей, которых здесь видно .


Мама, папа и я .


И мама, и папа работали. У папы был собственный бизнес по транспортировке большегрузов "Панафриканские дороги", а мама была личным секретарем достопочтенного Джона Паркера, возглавлявшего Родезийскую табачную ассоциацию. Итак, за исключением выходных, мы с Тони были оставлены примерно с 07:00 до 17:30 на автократическом попечении нашего африканского повара Тики. Тикки был старшим над Финеасом (стирка и глажка), экономкой Джимом (подметание, полировка и заправка кроватей), двумя садовниками и, в наши молодые годы, кем-то, кто следил за каждым нашим шагом. Такой большой штат сотрудников был обычным явлением в Южной Родезии в те дни.


Тикки был потрясающим поваром. Мама научила его всему, что он знал, но Тикки умел совершенствовать каждое блюдо, которое он изучал, хотя названия некоторых вызывали у него затруднения. Например, он настаивал на том, чтобы называть блинчики “флэппити джекетс”, потому что распространенное название африканского сорняка цвета хаки "блэк джекетс" застряло в его памяти как “блекити джекетс”.


На протяжении многих лет у нас было больше чернокожих друзей, чем белых, и мы действительно наслаждались их обществом. Вместе мы охотились на полевых мышей и готовили их на открытом огне, прежде чем съесть с диким шпинатом и садзой (отварная кукурузная мука — основной рацион африканского народа). Только люди, родившиеся в Африке, поймут, почему мы с Тони наслаждались этими странными блюдами, сидя на корточках в буше, точно так же, как ростбифом и йоркширским пудингом, которые подают на обеденный стол!


По возможности мы ограничивали количество обедов, чтобы оставить достаточно места для того, чтобы вместе с нашими африканскими друзьями отведать садзу, соус и все, что они приготовили в качестве муриво (приправы ко второму блюду). Мясо обычно тщательно готовили, чтобы придать ему подгоревшую поверхность, в едва влажной посуде на трех ножках, поставленной на небольшой огонь. Как только мясо будет готово, можно добавить шпинат, помидоры и лук и тушить до полной готовности. На отдельном огне в кастрюле большего размера кипятили воду перед приготовлением мели-мука добавлялась в небольших количествах и непрерывно перемешивалась лопаткой для перемешивания до получения однородной консистенции. Затем все участники трапезы мыли руки в общей миске и садились на корточки по кругу вокруг двух, а иногда и трех мисок с едой.


Только одной рукой зачерпывали комок кипящей садзы, которой затем придавали форму мяча для регби, достаточную по размеру для трех глотков. Сильного ожога пальцев удалось избежать, если точно знать, как использовать указательный палец во время подбора, за которым сразу же следуют быстрые движения большим и указательным пальцами, чтобы изменить точку соприкосновения дымящегося комка. Затем конец куска обмакивали в приправу при каждом откусывании, строго соблюдая последовательность, чтобы гарантировать, что всем досталась равная доля. Все это время кто-нибудь в кругу разговаривал. Это были шумные мероприятия с большим количеством смеха. Во время африканской трапезы не существует такой вещи, как тишина. Мы с Тони наслаждались каждым мгновением тех далеких, но никогда не забываемых наслаждений.


Гравийная дорога, проходящая за нашими просторными садами, обслуживала линию домов, построенных вдоль хребта, на котором мы жили. Через эту дорогу располагались различные фруктовые и зерновые фермы и большая молочная ферма. За ними простиралась обширная лесистая территория, полная разноцветных мсаса и других прекрасных местных деревьев, через которые протекали две реки. Самым большим из них был Макабуси, в котором нам с Тони запретили плавать из-за билхарзии. Излишне говорить, что мы плавали с нашими товарищами всякий раз, когда наши странствия приводили нас к привлекательным бассейнам, окруженным гранитной поверхностью и огромными валунами. Оказаться в постели с билхарзией казалось более привлекательным вариантом, чем посещать школу. Но, как мы ни старались, нам не удалось подхватить болезнь.


На фермах все еще использовались повозки, запряженные волами. Это дало нам прекрасную возможность попробовать свои силы в трех функциях: вести быков, владеть длинным кнутом и управлять рукояткой, которая приводила в действие тормоза на спусках. Чернокожие мужчины, в чьи обязанности входило делать эти вещи, были удивительно любезны и, казалось, никогда не раздражались нашим присутствием.


Когда мы стали достаточно взрослыми, чтобы делать это, мы с Тони поехали на велосипедах в школу Дэвида Ливингстона, расположенную примерно в четырех милях от дома. Мне не нравилась школа, но я боялся внимания хулиганов, которые часто загоняли меня в угол. Однажды папа сказал мне, что у всех хулиганов есть одна общая черта — они очень хороши в вынесении наказания, но трусливы, когда получают его. Папа также сказал мне, что принять одно хорошее укрытие лучше, чем получить множество меньших. Я получил сообщение и ждал, пока самый большой и подлый из хулиганов не загнал меня в угол в переулке. Я влезла в него со всем, что у меня было. Он пытался вырваться, но я энергично преследовал его, пока не понял, что он плачет, как ребенок. С тех пор я не только осталась одна, но и взяла на себя роль защитницы других жертв хулиганов. Внимание, которое я получала от девочек, было очень смущающим, но и странно приятным!


Мы с Тони были благословлены ангельскими голосами, и нас часто просили спеть для наших любимых бабушки и дедушки. Мы принимали все это как должное, пока однажды не посетили свадьбу в англиканском соборе Солсбери. После службы мне удалось поговорить с одним из мальчиков-певчих. От него я узнал, что ему только что заплатили два шиллинга и шесть пенсов - обычную плату за пение на свадьбах. В сумме получилось много мороженого; так что на той же неделе мы с Тони присоединились к хору англиканского собора. Отец пришел в ужас, когда узнал, что его сыновья присоединились к англиканскому хору, хотя он никогда не говорил почему. Мама подумала, что это хорошая идея.


Органиста и хормейстера звали мистер Лилликрап и мистер Каулард соответственно — имена, которые вызвали у нас много веселья и некоторое замешательство. Тем не менее, они были хороши в своей работе и многому научили нас в пении. Но посещение церкви было для меня совершенно новым опытом, потому что самое близкое к знанию о Боге, которое я получил, возникло из вопросов, которые я задал несколькими годами ранее, проезжая мимо одного из знаменитых гранитных скальных образований Родезии.


Я спросил маму, как камни были размещены в таких ненадежных положениях. Когда она сказала мне, что Бог поместил их туда, я захотел знать, скольких африканцев Он использовал, чтобы поднимать такие массивные камни так высоко. Я уверен, что она дала мне разумный ответ, но он, очевидно, прошел мимо моей головы. Папа, с другой стороны, вложил информацию в мой маленький разум, и она застряла. Он сказал мне, что все Божьи инструменты невидимы. Некоторые из них, которые мы знаем и принимаем как должное, включают гравитацию, магнетизм, свет, звук, радиоволны и электричество, просто потому, что мы можем их измерить. Однако те Божьи инструменты, о которых мы знаем, но не можем измерить, такие как наша сила мысли и любви, существенно меньше по количеству, чем те Его инструменты, о которых мы абсолютно ничего не знаем. Это те, которые управляют звездами, воздухом над головой, камнями, деревьями и травами на поверхности, а также океанами и глубинами земли. Как ни странно, несмотря на все, что он сказал, включая кое-что о Божьем обиталище, небесах, папа не упомянул Иисуса. Вот почему англиканский опыт был для меня совершенно новым.


В то время как в Европе бушевала Вторая мировая война, папа носил форму военно-воздушных сил в Родезии. Как и все родезийцы, папа хотел попасть туда, где происходило действие, но Королевским военно-воздушным силам требовался его опыт в области транспорта, прямо там, где он жил. Это было сделано для поддержки родезийского компонента обширной программы Британской империи, созданной для подготовки крайне необходимых летных экипажей. Папа был разочарован, даже смущен, но мы с Тони видели в нем звезду и наслаждались ситуациями, которые война принесла в нашу жизнь.


Одна из станций Родезийской авиационной учебной группы королевских ВВС (RATG), Крэнборн, была вне поля зрения из нашего дома за ковром деревьев. Однако тренировочный самолет Harvard Mk2 появлялся в поле зрения сразу после взлета. Эти шумные машины днем и ночью наполняли воздух вокруг нас своими постоянно меняющимися звуками, когда они бороздили трассу.


При таком количестве самолетов, налетавших так много часов, было неизбежно, что аварии происходили как на аэродроме, так и за его пределами. Иногда отказ двигателя и ошибки учащихся приводили к аварийным посадкам на аэродроме и за его пределами. Некоторые из разбитых машин опустились там, где мы с Тони смогли их осмотреть. "Гарварды", которые сегодня все еще летают во многих клубах по всему миру и оставались на вооружении ВВС Южной Африки вплоть до 1996 года, обладают удивительно прочными планерами. Те, что обрушились на кустарник и сельскохозяйственные угодья вокруг нашего дома, все пропахали деревья, прежде чем остановиться. Несмотря на то, что ни одна машина, которую мы видели, не была искорежена, ни у одной не было сброшенных крыльев или хвостового оперения. Неповторимый запах от этих разбитых самолетов был слишком чудесным, и мы забирались в кабины и выбирались из них при каждой возможности. Дележ сверхтолстых сухих сэндвичей и чуть теплого чая с охранниками королевских ВВС и спасательными бригадами добавил воспоминаний, которые сегодня остаются для меня более ясными, чем вчерашние события.


Все три брата моей матери ушли на войну в Европу. Джон Смит был воздушным стрелком на бомбардировщиках "Галифакс" и числился пропавшим без вести после второго налета 1000 бомбардировщиков на Германию. Его тело, как и тела членов его команды, так и не было найдено.


Эрик Смит погиб в результате крайне прискорбного несчастного случая, когда вел свою эскадрилью "Спитфайров" обратно в Великобританию после прекращения военных действий в Италии. Это была жестокая потеря, учитывая, что он пережил много месяцев наступательных действий в пустыне и итальянских кампаниях.


Эрик Смит .


Джон Смит .


Билл Смит, разгневанный потерей своего брата Джона, солгал о своем возрасте, чтобы в семнадцать лет поступить в военно-воздушные силы флота, и прошел активную службу на последних этапах войны. Позже он присоединился к вспомогательным силам в Родезии, которые стали Военно-воздушными силами Южной Родезии. Единственный брат отца, Стивен Бауэр, оставил свою профессию золотодобытчика в Родезии, чтобы присоединиться к королевским ВВС в качестве среднего верхнего стрелка на бомбардировщиках "Галифакс" и "Ланкастер". Он пережил множество миссий, включая ту, на которой погиб Гай Гибсон


Мы с Тони не могли до конца осознать потерю двух дядей. Несмотря на то, что мы знали и любили их обоих, мы не понимали, какую огромную боль их смерть причинила маме, нашим бабушке и дедушке. Мы только постигли очарование нашего папы в форме, который приводил домой многих высокопоставленных офицеров и милых дам на воскресные вечеринки по плаванию, которыми славились он и мама.


Ближе к концу войны папа потерял руку в результате нелепого несчастного случая. Будучи офицером, командующим автопарком RATG, он посетил авиабазу Торнхилл близ Гвело и направлялся на авиабазу Хини близ Булавайо. По пути он понял, что у него все еще был документ, который он должен был оставить в Торнхилле. Когда он приближался к мосту по крутому спуску, он заметил грузовик королевских ВВС, все еще на некотором расстоянии, приближающийся к мосту с противоположной стороны. Папа пересек мост и съехал на обочину, не доходя до того места, где дорога начинала поворачивать вправо. Он вытянул руку и помахал встречному водителю, чтобы тот передал ему документ для доставки в Торнхилл.


Без ведома отца водитель-летчик был пьян и запаниковал, когда узнал служебную машину своего командира. Вместо того, чтобы сбавить скорость, он ускорился. Грузовик занесло на повороте и он слегка задел папину машину боковым ударом, при этом хвостовая часть была достаточно отклонена от линии, чтобы удлиненный номерной знак оторвал папе руку чуть выше локтя.


Грузовик с ревом умчался вдаль, оставив папу без единой живой души вокруг. Ему было нелегко затащить оторванную руку в машину, потому что она висела снаружи двери на значительном куске кожи. Он высунул левую руку и сумел просунуть ее внутрь. Кровь разбрызгивалась повсюду мощными струями, приводя папу к осознанию того, что он был бы мертв меньше чем через минуту, если бы это продолжалось. Дверная панель его американского "Доджа" была сделана из прессованного оргалита. Через эту панель ему удалось вогнать обнаженную кость и плотно прижать плоть к поверхности, чтобы остановить кровоток. Затем он пронесся как ветер для Heany. По прибытии к главным воротам дежурный маршал-провост не понял отчаянных призывов отца поднять заграждение безопасности. Вместо этого он неторопливо подошел к машине, заглянул внутрь и упал в обморок. У папы не было выбора — он прорвался сквозь заграждение и поехал прямо в отделение для больных на станции, где держал руку на клаксоне, пока не прибыла помощь. Потрясенный и теперь испытывающий боль примерно через сорок минут после аварии, он удивил врача и персонал тем, что не только оставался в сознании, но и полностью выражал свои мысли.


Возвращаясь ко мне — вопрос о том, чем я хотел заниматься в жизни, возник рано. Пройдя через обычную стадию желания стать машинистом прекрасных паровозов Garret, за которыми мы с Тони любили наблюдать, с трудом взбираясь на длинный холм от станции Солсбери или быстро мчась в противоположном направлении, я согласился на операцию. Когда мне было около девяти лет, война только что закончилась, папа и мама сказали мне, что они забронировали для меня место в Эдинбургском университете на 1954 год.


Когда мне исполнилось одиннадцать, а Тони - девять, наш маленький безопасный мирок развалился. Однажды утром мы проснулись и обнаружили, что мама ушла от папы. Мы горячо любили наших родителей и просто не могли понять, почему все не может продолжаться по-прежнему. За относительно короткое время, в тумане незащищенности, неуверенности и замешательства, мы с Тони узнали, что мама и папа развелись и что мы собираемся в школу-интернат в горах Вумба недалеко от Умтали, как члены-основатели Eagle Preparative School. Когда мы зарегистрировались в этой совершенно новой школе, то обнаружили, что в ней учатся еще двадцать подростков в возрасте от девяти до двенадцати лет.


Фрэнк Кэри и его небольшой штат пришли из школы Дракона в Оксфорде, Англия, чтобы основать школу Орла. Он намеревался подражать стилю преподавания, который знал и в который верил. Наша обстановка была замечательной, так что мы с Тони легко освоились и быстро восстановили утраченную уверенность. Стиль преподавания сильно отличался от того, который мы знали, и сразу же были введены новые предметы, включая латынь, французский и тригонометрию.


Капитан группы Беррисфорд-Пакенхэм .


В наш первый год в Игле мама снова вышла замуж и переехала со своим мужем, капитаном группы Беррисфордом-Пакенхемом, на ферму в Мкуши, Северная Родезия. Папа купил ферму и известковые заводы недалеко от долины Кашел в предгорьях восточной границы Родезии. Мы с Тони чередовали наши школьные каникулы между мамой и папой, что было прекрасно какое-то время, но мы оба ненавидели находиться вдали от мамы в течение столь длительных периодов.


Вернувшись в школу в начале второго года, мы узнали, что папа женился на Джоан Шевилл, у которой были дочь моего возраста и сын возраста Тони. Дженнифер и Джон учились в интернатах в средней и младшей школах Умтали соответственно. Наши первые каникулы с новой семьей на ферме Мусгве прошли хорошо, хотя мы все были немного неуверенны друг в друге. После этого отношения стали напряженными, потому что мы с Тони присутствовали только на чередующихся праздниках и потому что моя мачеха ненавидела мою мать, которую она никогда не видела.


Визиты к маме были слишком чудесны, чтобы их можно было описать словами. Во многом это было связано с тем фактом, что наш отчим, Берри, завоевал наше абсолютное доверие, никогда не вмешиваясь в дела, которые его не касались, но всегда давая дельные советы и четкие ответы на любой заданный нами вопрос.


Берри служил в Британском пограничном полку, где дослужился до звания полковника. Затем он перешел в Королевские ВВС, смирившись со значительной потерей в старшинстве просто потому, что хотел летать. В королевских ВВС он дослужился до основного звания капитана группы. Достичь одинакового уровня звания в двух существенно разных войсках было замечательным достижением, учитывая, что ему было всего сорок два, когда он уволился со службы и иммигрировал в Родезию.


Ранчо, на котором занимались фермерством Берри и мама в партнерстве с двумя другими бывшими военнослужащими, было огромным (36 000 акров) и абсолютно красивым. Помимо содержания больших стад африканеров и краснокнижного скота, выращивалось и перерабатывалось большое количество табака. Мы много месяцев жили в домах с соломенной крышей на столбе и дагга (глинобитных) домах с общей кухней и столовой, построенными аналогичным образом. Питер, Майкл и Маркус Гордон, хотя и были моложе нас с Тони, были хорошими друзьями, которым, как и нам, гораздо больше нравилось жить в примитивном жилье, чем в кирпичных домах, появившихся позже.


Во время рождественских каникул 1949 года с папой мы узнали, что Тони и я не вернемся в школу Игл, а перейдем в государственные школы в Умтали. У нас болело сердце из-за того, что мы покидали Вумбу, которая была счастливым местом. Если бы нам объяснили причину переезда — деньги, было бы намного легче понять, почему нам пришлось уйти в отставку, как и нашим сводным сестре и брату.


Мы переехали в среднюю школу Умтали в январе 1950 года. Я жил в Ченселор-Хаус, тогда как Тони ходил в младшую школу и жил в Копье-Хаус. С самого начала мне нравилась средняя школа Умтали, в которой обучались мальчики и девочки. К сожалению, уровни изучения предметов, которых я достиг в школе Игл, были значительно выше, чем в том классе, в который я был переведен в первый раз. Меня сразу же повысили на класс, но, опять же, я преодолел этот уровень. Любая мысль о дальнейшем моем повышении была отвергнута, потому что я был бы на два года младше самого молодого участника. Мой брат был в гораздо худшем положении из-за того, что ему пришлось остаться в младшей школе.


К тому времени, когда у меня появилась новая тема, мне было четырнадцать лет, и я больше года пребывал в состоянии праздности. Несколько сбитый с толку, я обнаружил, что впервые в жизни изо всех сил пытаюсь учиться. Тем не менее, мне удалось сдать все экзамены и перейти на следующий класс вместе с Дженнифер, моей сводной сестрой. Но вместо того, чтобы остаться в верхнем академическом потоке, как ожидалось, мы оба были переведены в так называемый 4-й класс - Удалены, где уровни предметов были немного ниже, чем у некоторых наших предыдущих одноклассников, теперь в 4А классе. Я этого не понимал, но смирился с тем, что мне придется проучиться еще год в школе, прежде чем сдавать экзамен на Кембриджский сертификат. Хорошие результаты на этих экзаменах давали право на освобождение от экзаменов на аттестат зрелости, что имело решающее значение для поступления в Эдинбургский университет.


2 июня 1952 года, в мой шестнадцатый день рождения, вся семья посетила танцы в отеле "Блэк Маунтин" в маленькой деревушке Кашел. Любое мероприятие в отеле Black Mountain было очень веселым, но эта конкретная ночь оказалась для меня удручающей. Это привело к еще одному существенному повороту в моей жизни. Папа выбрал ту ночь, чтобы вывести меня на холодный ночной воздух, чтобы сказать мне, что меня немедленно забирают из школы.


Школьное образование для белых в Родезии было обязательным с шестнадцати лет, так что меня не могли уволить раньше того дня. Но теперь папа рассказывал мне, что мой директор, мистер Гледхилл, сказал ему, что я впустую трачу свое время в школе и что у меня нет шансов получить важнейшее исключение из аттестата зрелости, необходимое для Эдинбурга. Хотя я была совершенно потрясена, я приняла папино слово, никогда не осознавая, что он действовал под руководством моей мачехи, которая имела абсолютный контроль над ним. Еще одна вещь, которую я тогда не понимал, заключалась в том, что корнем проблемы были деньги. Я могу только догадываться, что папа, который потратил большую часть своих финансовых резервов на покупку фермы и инвентаря, был полностью ответственен за Тони и меня, в то время как моя мачеха, которая была финансово более обеспеченной после смерти своего первого мужа, заботилась о Дженнифер и Джоне.


Я работал с папой на его ферме Керзон, которую он купил после продажи Мусгве и его известковых заводов. Некоторое время все было хорошо, пока все не пошло ужасно наперекосяк. Моя мачеха решила, что я слишком велик для своих ботинок, раз осмелился предложить, как улучшить поверхность извилистой дороги, ведущей к фермерскому дому, расположенному на краю высокого хребта.


Моя уверенность в себе была уже ниже нуля, когда мне сказали, что я буду работать у Фредди Хейнса на его скотоводческом ранчо "Надежда Тома" недалеко от Кэшела. Папа сказал, что это было устроено, чтобы дать мне опыт под присмотром успешного владельца ранчо. Позже моя мачеха проговорилась об истинной причине. Она надеялась, что Фредди, африканер, подвергнет меня трудным испытаниям, чтобы ‘разобраться во мне’. Так получилось, что Фредди и его жена-англичанка Сэйер вместе со своим престарелым отцом Хансом Хейнсом были очень добры, и я многому у них научился.


Странная вещь произошла, когда мы окунали скот в дурно пахнущую коричневую жидкость из глубокого погружного резервуара, через который скот должен был регулярно проплывать для борьбы с клещами. У старика Ханса Хейнса в руке был хлыст в австралийском стиле, и с широкой ухмылкой на лице он сказал мне, что я мог бы использовать хлыст против него, если бы нырнул в бассейн и проплыл его всю длину. Будучи англичанином, я был уверен, что этот африканер-старожил предполагал, что у меня не хватит мужества справиться с таким вызовом. Без колебаний я остановил поток скота и нырнул в резервуар. Когда я вышел со скользкого трапа в дальнем конце, я задыхался, и мои глаза сильно горели.


Охваченные ужасом пастухи бросились ко мне с ведрами чистой воды, которой они плеснули мне в лицо и облили всю мою промокшую одежду. Когда я восстановил контроль над своим зрением и отдышался, я подошел к ошеломленному старику и потребовал его кнут. Он дал мне его, а затем отступил назад, ожидая, что его выпорют. Я улыбнулась и вернула хлыст, прежде чем побежать так быстро, как только могла, к ближайшей дамбе, чтобы помыться в попытке остановить ужасное жжение, которое пожирало меня с головы до пят.


Сэйер Хейнс, которая была квалифицированной медсестрой, пришла в ярость на Фредди и его отца, когда увидела, что я промокла насквозь, не могла нормально ходить и от меня разило спиртным. Она приказала мне раздеться и принять душ, прежде чем детально осмотреть мое тело и наложить повязки на неудобные участки, которые уже были сырыми и шелушащимися. Я пролежала в постели почти неделю и была избалована всеми. Старик продолжал говорить, что ему действительно жаль; что он совершенно не представлял, что я так быстро отреагирую на вызов, который, как он утверждал, был брошен в шутку.


У Фредди Хейнса было много хозяйственных построек позади его прекрасного дома, с превосходными конюшнями и всевозможными инструментами и товарами в кладовых. Я спросил его, могу ли я использовать некоторые жерди и бревна, сложенные в одной кладовой, для изготовления стеллажей в других, чтобы навести порядок среди сотен предметов, которые были в беспорядке. Он приветствовал это предложение и был очень доволен конечным результатом. Вследствие этого Фредди сказал моему отцу, что я очень хорошо управляюсь со своими руками, и намекнул, что мне следует заняться профессией, которая позволила бы в полной мере использовать этот талант. Впервые в его присутствии я расплакался, когда папа предложил мне стать учеником плотника и столяра. Смущенный этим эмоциональным срывом, я напомнил папе, как я всегда говорил ему, что хочу использовать свои руки для операции.


Будучи единственным молодым человеком на ранчо, я скучал по общению со своей возрастной группой. Поэтому, немного поразмыслив над предложением отца, идея поехать в город на стажировку стала более привлекательной. Я перешел в клуб молодых мужчин в Умтали и начал свое ученичество в Keystone Construction в начале 1953 года. Я хорошо ладил со всеми и преуспел в изучении ремесел, которые включали изготовление шкафов, механическую обработку, столярное дело и строительство на стройплощадке. Я мог регулярно видеться со своим братом Тони, и это было здорово, но я помню, какую зависть я испытывал всякий раз, когда он уезжал на каникулы, чтобы побыть с мамой и Берри.


Поздней зимой 1956 года я сбежал со своего рабочего места, чтобы посмотреть на четыре реактивных истребителя-бомбардировщика Venom из 208-й эскадрильи королевских ВВС. Они были в туре доброй воли по Родезии, и Умтали был одним из многих центров, которые jets посетили, чтобы взволновать тысячи глазеющих граждан. Все, что они делали, было простым преследованием на высокой скорости в горах, окружавших город. Но вид и звук этих машин сразу же решили для меня, что жизнь в ВВС - это для меня.


Я сразу же задумался о вступлении в Королевские военно-воздушные силы Родезии, но вскоре осознал две основные проблемы. Максимальный возраст для пилотов-стажеров составлял 21 год, и освобождение от аттестата зрелости было обязательным. По причинам, которые я не могу вспомнить, я договорился о встрече с генеральным директором компании, мистером Берфордом. Я хотел рассказать ему о своем желании стать пилотом ВВС, несмотря на тот факт, что это казалось невозможным.


Небольшого телосложения, щеголеватый и с очень хорошей речью, мистер Берфорд всегда казался мне слишком утонченным и джентльменским для мира строительства. В своей всегда вежливой манере он относился ко мне мягко, по-отечески. Прежде чем я успел рассказать ему о своих надеждах, он сообщил мне, что Совет директоров решил отстранить меня от должности и дать мне возможность проявить себя в количественной оценке — в качестве первого шага к управлению, а позже, возможно, и к тому, чтобы стать активным акционером компании. Мне следовало бы обрадоваться таким новостям, но все это пролетело мимо моей головы, потому что это никоим образом не соответствовало тому, о чем я пришел поговорить, и я так и сказал мистеру Берфорду.


Питер .


Тони .


Я рассказал ему о своей первоначальной мечте стать хирургом и обо всем, что произошло, чтобы сделать меня учеником в его компании. С того момента, как я упомянул, что меня преждевременно забрали из школы, я заметил волнение на лице мистера Берфорда. Прежде чем я смог перейти к вопросу о вступлении в Военно-воздушные силы, он вмешался, чтобы сказать, что не может согласиться с тем, что мой уход из школы был основан на академических ограничениях, учитывая результаты моих отчетов об экзаменах NTC, все из которых он видел. Без дальнейших церемоний и в моем присутствии он позвонил моему бывшему директору. Мистер Гледхилл решительно заявил мистеру Берфорду , что он не сказал моему отцу, что я зря трачу время в школе. Однако он сказал, что обновит свою память по моим записям и перезвонит.


Ожидая звонка, я сказал мистеру Берфорду, что потерял всякое желание становиться хирургом и что, хотя я отчаянно хотел поступить в Королевские военно-воздушные силы Родезии, я столкнулся с серьезными проблемами. Во-первых, у меня не было сертификата об освобождении от аттестата зрелости, а, во-вторых, заявка на следующий пилотный набор уже была на рассмотрении. Если бы я не смог поступить в полицию при текущем наборе, я был бы слишком стар для следующего.


Мистер Берфорд не смог согласовать мое первоначальное желание быть спасителем с помощью операции с моим нынешним желанием стать воздушно-капельным убийцей. Я сказал ему, что не смотрю на вещи таким образом и что, по моему мнению, обе профессии предназначены для защиты жизни. Тем не менее, он попытался вернуть меня к мыслям о хирургии и даже предложил финансовую помощь и жилье у своего брата, который случайно жил в Эдинбурге. Этот разговор был прерван ответным звонком мистера Гледхилла.


Директор повторил, что он ни на каком этапе не давал моему отцу никаких оснований забирать меня из школы — совсем наоборот. В файле была копия письма от него моему отцу, в котором он призывал меня немедленно вернуться в школу. Основываясь на общих результатах моих экзаменов, мистер Гледхилл сказал, что я сдал бы Кембриджский сертификат и почти наверняка получил бы важнейшее освобождение от вступительных экзаменов. Затем мистер Берфорд спросил мистера Гледхилла, готов ли он повторить это в письменном виде, на что мистер Гледхилл дал утвердительный ответ. Мистер Берфорд также спросил, можно ли направить его письмо в штаб Королевских ВВС Родезии, чтобы я включил его в свое заявление о подготовке пилотов. Мистер Гледхилл снова согласился, и, верный своему слову, письмо было в моих руках на следующий день.


Через маму и Берри я познакомился с политиком Северной Родезии Роем Веленски в его доме в Брокен-Хилле. Это произошло задолго до того, как он стал премьер-министром Федерации Родезии и Ньясаленда. Но теперь, будучи сэром Роем Веленски, возглавляющим федеральное правительство, он с радостью предоставил мне письменную характеристику, требуемую Комитетом по отбору пилотов ВВС.


Заполнив все формы, я поехал на папину ферму на своем одноместном мотоцикле AJS 500, чтобы получить его подпись родительского одобрения. Папа был рад это сделать, но, пока он искал ручку, моя мачеха прервала его: “Только не через мой труп ты подпишешь эту анкету”. Это остановило папу как вкопанного. Я не мог поверить в то, что услышал, и не мог понять, почему папа не заступился за меня в том, что он сначала поддержал.


Почему меня остановили от того, чтобы сделать что-то, что было бы полезно для меня и без ущерба для семьи? Печальный взгляд на лице моего отца рассказал всю историю. Я намеренно уехал осторожно, вместо того чтобы показывать свою невероятную боль и гнев, умчавшись на высокой скорости.


Хотя до этого времени моя мачеха делала все, что было в ее силах, чтобы сокрушить меня, я буду вечно благодарна ей за то, что она подарила нам с Тони двух фантастических сестер. В последующие годы Бриджид и Мэри вышли замуж за Джока Максорли и Дуга Палфрамана, которых мы с Тони оба считаем величайшими и наиболее привлекательными зятьями, о которых только может мечтать мужчина.


Все было готово, кроме подписи отца — я даже подумывал подделать ее, но передумал. Вместо этого я вернулся к мистеру Берфорду за советом, и результатом этого стала консультация с его адвокатом. Адвокат указал, что в графе подписи без подписи указано "РОДИТЕЛЬ / ЗАКОННЫЙ ОПЕКУН". Он провел черту через "ЗАКОННЫЙ ОПЕКУН" и сказал мне отправить формы в Северную Родезию для подписи моей матери. Мама подписала бланк, несмотря на свои глубокие опасения, поскольку потеряла двух братьев из-за полетов, а ее единственный оставшийся в живых брат уже служил пилотом в Королевских военно-воздушных силах Родезии.


Моя была одной из более чем 350 заявок, полученных на обучение в СБУ № 10 (Подразделение кратковременной службы). Из них только тридцать пять претендентов были приняты для окончательного процесса отбора пилотов на авиабазе Нью-Сарум. Мне повезло быть одним из них и еще больше повезло быть одним из восемнадцати кандидатов, получивших инструкции явиться на обучение пилотов 3 января 1957 года.


## Глава 2


Школа наземной подготовки


ПОСТУПЛЕНИЕ НА СЛУЖБУ ДОЛЖНО быть почти одинаковым для всех. Я уверен, что большинство новобранцев испытывают сильные опасения и чувство неловкости, когда ищут кого-нибудь в гражданской одежде, выглядящего таким же неуверенным и неуклюжим, каким они себя чувствуют. Я был рад найти Дэвида Торна, с которым познакомился несколько месяцев назад во время процесса отбора пилотов. Вместе мы чувствовали себя увереннее и вскоре набрали наших новых товарищей по курсу.


Все родезийские школьники проходили армейскую кадетскую подготовку в школе и в ежегодных кадетских лагерях в казармах Инкомо. Поэтому мы инстинктивно отреагировали на громкую команду “Построиться”. Перед нами был уорент-офицер станции (SWO) Билл Холден, крупный румянолицый бывший британский королевский морской пехотинец. Поприветствовав нас в RRAF и сказав несколько слов о том, что мы должны были делать в течение следующих двух дней, шестнадцать человек в гражданской одежде были удвоены, чтобы записаться на службу.


После этого мы отправились в отдел оборудования станции, где получили форму и летный комплект, затем отправились в Офицерскую столовую, чтобы проверить наши жилые помещения; по два кадета в комнату. К полудню нас муштровали в нашей неглаженной и неудобной новой форме и жесткой обуви. Старший сержант отдавал все команды в типичной армейской манере, но в остальном он действовал несколько иначе, чем сержанты-строевики, которых мы знали ранее. Он не использовал плохих выражений и действовал в официальной, но не угрожающей манере.


Ближе к вечеру нас отпустили по нашим квартирам, где мы обнаружили всех членов СБУ № 9, ожидающих нашего прибытия. Они немедленно приступили к подчинению нас, что является признанной прерогативой старшего курса. Поскольку у них было всего две ночи до того, как мы окажемся в Торнхилле и вне их власти, 9 СБУ решили превратить обе ночи в сущий ад для нас.


Этот курс был проведен в Торнхилле для их обучения, и, как и мы, они подвергались вниманию своих предшественников — СБУ № 8 — только в течение двух ночей, когда они проходили аттестацию для прохождения службы. Следствием этого было то, что они плохо представляли, как вести младший курс.


Первая выпущенная "директива" заключалась в том, что каждый из 10 спецназовцев должен был сбрить все волосы. Какое-то время они думали, что держат нас под контролем, пока не дошло до стрижки волос Гордона Райта.


Гордон отступил назад и сказал: “Я ни за что на это не соглашусь. Если ты хочешь подстричь мои волосы, тебе придется заставить меня сделать это силой”.


От меня они получили аналогичный ответ, который снова повторил Иэн Фергюсон. Выпускной курс осознал, что кто-то пострадает, если они будут настаивать на этом вопросе, и нашел слабый способ отказаться от обязательной стрижки. Вместо этого они решили оставить все как есть, пока мы не примем душ и не переоденемся к ужину.


В офицерской столовой под руководством молодых офицеров, недавно получивших офицерские звания, 9 СБУ впервые бросил вызов 10 СБУ в гонке на шхунах. Это соревнование по выпивке с участием равного количества участников, стоящих друг против друга в два ряда. 9 СБУ потребовалось шесть младших офицеров, чтобы соответствовать нашему количеству.


В гонке на шхуне каждому участнику выдается полная кружка пива, и судья проверяет это. По указанию судьи первые два соперника на одном конце линии начинают пить свое пиво как можно быстрее, а все остальные скандируют “долой, долой, долой”. Как только соперник опорожняет содержимое своей кружки в пищевод, он переворачивает кружку на голову, давая сигнал следующему в очереди начать прихлебывать свое пиво. Победителем становится команда, у которой первой все кружки перевернутся на головы.


На моем курсе не было никаких шансов выиграть такую гонку, поскольку никто из нас не был пьющим. Большинство из нас даже не начинали пить к тому времени, когда наше противостояние закончилось, но мы все равно были вынуждены выпить пива. Сделав это, мы были настроены на вторую, а затем и на третью гонку. Еще до начала третьей гонки каждый член 10 SSU шатался, большинство хихикало, а один убежал, чтобы его вырвало.


Затем нас подвергли ряду унизительных действий, которые не имели большого значения, пока дело не дошло до ‘общей кормушки’. Это был огромный ночной горшок, наполненный пивом. Наш курс состоял в том, чтобы оставаться вне поля зрения, пока нас не позовут вперед, поодиночке, к кругу травящих офицеров-кадетов и младших офицеров. Там каждый из нас должен был поднять горшок с пола, сделать четыре больших глотка и поставить горшок на пол для следующего в очереди. Раздались громкие возгласы и насмешки со стороны наших преследователей, когда каждого из нас вызвали вперед, чтобы занять свою очередь.


Сержант Маккоун .


Лейтенант авиации Пэриш .


Пришло мое время, и когда я поднял кастрюлю, я увидел две какашки, плавающие в пиве. Инстинктивно кастрюля опускалась, пока я не понял, что на самом деле это две переваренные сосиски. Я сделал четыре глотка и поставил горшок. Самый последний из нас провалил тест, когда его вырвало прямо в горшок. В этот момент наши участники развернулись как один и ушли. Команды вернуться к порядку были встречены несколько пьяно произнесенным вызовом “заставь нас, если сможешь”.


Мы остались одни. 9-му СБУ с треском провалилась попытка подчинить нас, и мы вспомнили об этом, когда год спустя 11-й СБУ стал нашим юниором при совсем других обстоятельствах.


На следующий день мы вылетели в Торнхилл рейсом "Дакоты". Мой дядя, лейтенант авиации Билл Смит, о котором я уже упоминал, был шкипером этого самолета. Перед вылетом Билл сказал мне держать наши отношения при себе для моего же блага. Я так и сделал. Поднявшись в воздух, он пригласил всех участников курса парами подняться в кабину пилотов, где объяснил расположение приборов и ответил на множество вопросов. Полет закончился слишком быстро, когда мы прибыли на рассредоточение в Торнхилл.


К самолету подъехал грузовик, и его водитель, сержант в армейской форме с маленькой собачкой, проинструктировал нас погрузить наше снаряжение в машину. Сделав это, сержант сказал нам садиться. Затем он вежливо представился как сержант Маккоун и даже назвал нам имя своего собачьего компаньона. Он сказал, что был нашим инструктором по строевой подготовке на протяжении всего курса, и приветствовал нас в Торнхилле — все это очень успокаивало.


Мы ожидали, что нам прикажут забираться в грузовик, чтобы отвезти его в нашу квартиру. Не так! Тихий голос инспектора внезапно сменился на голос армейского инструктора по строевой подготовке. Нас перемещали с удвоенной, нашей стандартной скоростью при перемещении из пункта в пункт… в течение последующих месяцев. Когда мы развернулись, чтобы пробежать мимо ангара, сержант Маккоун поднял большой палец вверх и подал сигнал мужчине, фактическому водителю грузовика, который ждал вне поля зрения.


Мы побежали в наши кварталы и увидели, что Торнхилл был аккуратно спланированной станцией с обсаженными деревьями дорогами. За исключением нескольких кирпичных зданий, большинство было построено из рифленого железа. Все крыши были красными, а стены кремовыми. Мы пробежали мимо караульного помещения, затем по главной дороге Гвело-Умвума и железнодорожной ветке, идущей параллельно длинному южному пограничному забору Торнхилла.


Это привело нас в большие семейные кварталы, которые, как мы могли видеть, были сплошь кирпичными домами под черепицей, расположенными на ухоженной территории. Затем мы въехали на подъездную дорожку к дому для супружеских пар № 1 и остановились перед верандой, где лейтенант авиации Пэриш ждал, чтобы обратиться к нам.


Он представился как офицер, командующий наземной школой подготовки (OC GTS), ответственный за всю нашу деятельность в течение первых четырех месяцев нашего этапа начальной школы подготовки (ITS). Он сказал, что, как только в мае начнется летная подготовка, мы перейдем в подчинение 4-й эскадрильи Базовой школы летной подготовки (BFS), но он будет продолжать отвечать за все наше наземное обучение в течение двух лет обучения. Нам сказали, что Вампиры должны были прибыть в Торнхилл для прохождения продвинутой летной школы (AFS) в январе 1958 года), через двенадцать месяцев.


Дом, перед которым мы стояли по стойке смирно, использовался как временная офицерская столовая. Через четыре дома от Столовой были наши апартаменты. Летный лейтенант Пэриш зачитал наши имена и номер дома, в который был распределен каждый из нас. Было воскресенье, и нам было приказано разойтись по своим каютам, разобрать наше снаряжение и вернуться в столовую на обед в повседневной одежде. Вторая половина дня была свободна.


Я жил в одном доме с Дэвидом Торном, Биллом Галлоуэем и Робином Брауном. Как ему это удалось, я не могу вспомнить, но MG Дейва Торна был припаркован возле дома. Он пригласил нас составить ему компанию и осмотреть город Гвело, расположенный примерно в четырех милях отсюда.


Во время моего ученичества в Умтали я встретил Пэта Вудса, а затем встречался с ним. Более двух лет мы все делали вместе и проводили много времени, исследуя горные восточные районы на моем мотоцикле AJS 500. В ее семье я всегда чувствовал себя желанным гостем в их доме.


Когда Пэт уехал в педагогический колледж в Грэхамстауне, Южная Африка, я чувствовал себя довольно потерянным, когда ехал один по проселочным дорогам и через леса. И вот однажды пухленькая блондинка, которая училась в колледже вместе с Пэтом, рассказала мне, что Пэт развлекалась по-гейски с парнями из колледжа в Грэхамстауне. Я был потрясен, но, поверив тому, что услышал, немедленно написал Пэт о прекращении нашего сотрудничества. Пэт много раз пыталась вернуть меня, но я упрямо отказывался.


Поскольку я был очень расстроен из-за Пэт, я поклялся себе, что не буду связываться с женщиной, пока не пройду подготовку пилота. Оглядываясь назад на события, я все еще удивляюсь тому, что я встретил свою будущую жену во время того самого первого визита в Гвело, в тот самый первый день в Торнхилле, не то чтобы я осознавал это в то время.


Гвело был четвертым по величине городом в Родезии, и в это воскресенье он казался пустынным. Немного поездив по окрестностям, мы заметили заведение под названием Polar Milk Bar и зашли выпить молочных коктейлей. Симпатичная рыжеволосая девушка с широкой улыбкой за прилавком была очень приятной и представилась как Берил. Получив свой напиток, я подошел к столику и выглянул в окно на унылую улицу, в то время как трое моих однокурсников разговорились с Берил.


Прошло около двух недель, когда мы услышали, что в Гвело состоятся крупные танцы. Дэйв, Билл и Робин очень хотели пойти, но им нужно было найти даты для этого мероприятия. Они решили, что Берил - тот человек, который должен помочь, и что я, будучи старейшим членом нашего дома, должен вести разговор. Даже зная, что у меня не было желания искать себе пару или идти на танцы, они уговорили меня помочь им.


Мы отправились в бар Polar Milk, но вместо этого нашли там другую леди. Клео Пиколус рассказала нам, что Берил Роу была подругой парикмахера, которая подменяла ее в тот день, когда мы встретились, поэтому она дала нам указания, как добраться до дома Берил. Мистер и миссис Роу встретили нас у входной двери и, казалось, были невероятно рады видеть нас. Меня провели в гостиную, чтобы поговорить с Берил, в то время как мои младшие друзья остались в солнечной гостиной, болтая с ее родителями.


Берил, которой, по моим прикидкам, было около двадцати шести лет, казалась слегка озадаченной моей просьбой найти кавалеров для трех моих однокурсниц — при этом я не просил ее о свидании сам. Тем не менее, она была полезна, и все было должным образом устроено. Мы ушли, и я больше не думал об этом.


Наш день в Торнхилле начался в 5:30 утра с прогулки в столовую выпить кофе, после чего командир недельного курса, обязанность, которую мы все выполняли по очереди, сформировал нас. Затем мы удвоили усилия, чтобы собрать оружие для утренних учений, которые начались в 6 утра.


Сержант Маккоун всегда стоял по стойке смирно, ожидая нашего прибытия, его собака терпеливо сидела рядом. Он непременно сверялся со своими наручными часами, когда мы останавливались перед ним. В течение целого часа мы реагировали на его рев и связывание, которые, к счастью, уменьшились пропорционально улучшению наших стандартов муштры и одежды. В 7:30 мы сдали наше оружие и всегда были ужасно голодны к тому времени, когда бежали обратно за отличным завтраком.


За исключением Иэна Фергюсона, все мои товарищи по курсу либо сразу закончили школу, либо получили освобождение от аттестата зрелости двенадцатью месяцами ранее. Итак, с первого дня я понял, что мое преждевременное исключение из школы, после трех лет отсутствия в академической среде, создаст для меня серьезные проблемы. Моими проблемными областями были, в основном, математика, грамматика английского языка и правописание. Практические предметы, связанные с двигателями, планерами, приборами, радио, летным искусством, метеорологией, навигацией и так далее, были прекрасны.


Проходной балл, требуемый для каждой экзаменационной работы, составлял 70%, при условии, что среднее значение по всем предметам превышало 75%. Я соответствовал этим критериям в конце каждого месяца, но только чуть-чуть. Прошло много лет, прежде чем я получил доступ к своему личному учебному досье в штабе ВВС и обнаружил, что лейтенант авиации Пэриш, поскольку это касалось моих слабых подопытных, сравнил меня с тюбиком зубной пасты: “Нажми Петтер-Бауэр здесь, и выпуклость появится в другом месте”.


Шла шестая неделя тренировок, когда я сломал правую лодыжку по дороге на утреннюю тренировку. Как и в большинстве дней, рассвет был просто великолепен. Все цвета радуги окрасили утренний перистый слой, придав особое измерение свежему, чистому высокогорному воздуху. Я отвлекся всего на мгновение, чтобы посмотреть на небо, пока мы бежали рядом с железнодорожной линией, по которой поезда с горючим доставлялись в Торнхилл. При этом я не заметил смещенный камень, который подвернул мне лодыжку.


В агонии меня доставили в SSQ, где врач обнаружил, что часть кости оторвалась от моей пятки и удерживалась на своем законном месте связкой икроножной мышцы. После лечения, когда моя нога была в гипсе, мне было предписано лечь в постель на одну неделю. Из всех слушателей моего курса я был наименее способен выдержать целую неделю без лекций. Я боялся, что мое несчастье может привести к тому, что я провалю ITS, хотя Дейв Торн делал все возможное, чтобы держать меня в курсе того, о чем шла речь.


Я был прикован к постели на пару дней, когда летный сержант Редж Лохан, поставщик провизии в офицерской столовой, пришел в мою комнату, чтобы сказать, что звонила молодая леди и будет навещать меня сегодня днем. Я покрылся холодным потом, полагая, что Пэт Вудс снова выследил меня, и я лежал, размышляя, как мне справиться с этой неприятной ситуацией.


Когда Берил Роу влетела в мою комнату с летным сержантом Лохан, я испытал огромное облегчение. С ней было легко общаться, и мы обсуждали всевозможные вещи без каких-либо потерь слов или тем. Летный сержант Лохан прислал нам поднос с чаем и пирожными, что, по словам Берил, было “так мило с его стороны”. Затем ребята вернулись с занятий и, не посоветовавшись со мной, предложили Берил всем нам пойти вечером в кино. Берилл согласилась и убедила меня пойти с ней. Какая ужасная ночь! Я был в агонии, когда моя нога стояла на полу, поэтому Берил настояла, чтобы я положил ее, гипсовую повязку и все такое, ей на колени. Мы оба мучились на протяжении всего шоу, и я был счастлив, когда вечер подошел к концу. С тех пор мы с Берил регулярно виделись, но только после того, как она показала мне свой паспорт, чтобы доказать, что ей девятнадцать лет, а не двадцать шесть, как я думал.


Задний ряд: Вычищен, Иэн Фергюсон, Мюррей Хофмейр, Питер Петтер-Бауэр, Иэн Лоу. В центре: Вычищены, вычищены, вычищены, Дейв Торн, Джон Барнс, вычищены. Фронт: Эрик Кэри, Гордон Райт, Кит Корранс, Скраб, Билл Галлоуэй .


Ав Раат, ПБ и Дейв Торн .


В мой двадцать первый день рождения мы обручились, перед тем как посетить ужин в the Mess. Организованный моими товарищами по курсу и летным сержантом Лохан в честь моего совершеннолетия, он оказался еще и празднованием помолвки. Вот тебе и то, что я не имел ничего общего с женщинами до завершения обучения пилотированию!


Нашим командиром был командир эскадрильи Дуг Уайт — превосходный человек, который пользовался уважением всех, кто когда-либо встречался с ним.


Он пришел, чтобы прочитать нам лекцию об опасностях "хвастовства в комнате экипажа", настоящего убийцы в любых военно-воздушных силах. С помощью фотографий, сделанных во время летного происшествия со смертельным исходом на полигоне Торнхилл в прошлом году, командир эскадрильи довел до нас свое послание. В преддверии начала нашей летной подготовки он призвал всех нас проявлять ответственность друг перед другом и никогда не хвастаться и не подталкивать других к несанкционированным полетам. Смерть 9-го офицера СБУ, курсанта Нахке, была прямым результатом вызова хвастуна из экипажа на погоню за хвостом. На крутом повороте Нахке , вероятно, попал в полосу промаха хвастуна и заплатил ужасную цену за свою неопытность. Потеря ценного самолета и ненужная боль, причиненная скорбящей семье, были просто слишком высокой ценой за явную глупость. Послание Командующего прочно укоренилось во всех нас.


PB и берилл в Великом Зимбабве .


Двое из нашего числа были ‘вычищены’ на основании низкого офицерского потенциала, и четырнадцать из нас перешли на этап BFS (базовая летная школа). В течение двух недель, предшествовавших BFS, мы проводили большую часть нашего свободного времени в кабинах начальства, изучая различные процедуры и аварийные учения, которые мы должны были проводить с завязанными глазами. Все это время мы с нетерпением ждали новостей о том, кто будет нашим личным инструктором по полетам.


Базовая летная школа


МЫ ЗНАЛИ ВСЕХ инструкторов в лицо и неделями слушали волнующие рассказы проректоров о продолжении обучения, когда инструкторы оттачивали свои навыки преподавания.


Один инструктор имел репутацию абсолютного террориста среди студентов-пилотов, поэтому мы все боялись, что нас направят к этому южноафриканцу с сильным акцентом, лейтенанту полета Мику Макларену. Нам с Мюрреем Хофмейром не повезло, и все остальные вздохнули с облегчением.


Мик Макларен .


Персиваль Провост заменил Mk2 Harvards в качестве базового тренажера и во многих отношениях сильно отличался. Самым важным отличием было то, что у Проректора были сидячие места бок о бок, в отличие от тандемного расположения в Гарварде. Это позволяло инструктору-провосту следить за каждым движением своего ученика, что было невозможно в Гарварде, поскольку приборная панель инструктора загораживала обзор передней кабины.


Девятицилиндровый радиальный двигатель Leonides с воздушным охлаждением приводил в действие трехлопастный пропеллер Provost. На уровне моря этот двигатель развивал 550 л.с. при 2750 оборотах в минуту Thornhill находился на высоте 4700 футов над уровнем моря, и максимальная мощность, доступная на этом уровне, была снижена примерно до 450 л.с., что соответствует мощности, развиваемой гарвардскими двигателями Pratt и Whitney motor на той же высоте.


В то время как у Harvard были убирающиеся основные колеса, ходовая часть Provost была неподвижной, из-за чего аккуратный в остальном планер выглядел неприглядно в полете. Помимо стоимости убирающихся колес, фиксированная ходовая часть Provost не позволила студентам ab initio совершить дорогостоящую ошибку при посадке с поднятыми колесами, как это случилось со многими студентами, летающими на самолетах с убирающимся шасси.


В Гарварде использовалась гидравлика для управления ходовой частью, тормозами и закрылками. Педали с носком на элементах управления рулем приводили в действие колесные тормоза. Однако за использование гидравлики предусмотрены штрафы. Они сопряжены с высокими затратами, большим весом гидравлического масла и резервуара для его хранения, а также мощными трубопроводами для подачи давления в службы с дублированными трубами для возврата гидравлической жидкости обратно в масляный резервуар.


Конструкторы Provost выбрали пневматику для снижения стоимости и веса. При использовании сжатого воздуха требуется только одна легкая линия подачи к каждому месту обслуживания и легкий аккумуляторный бак для хранения сжатого воздуха. Но преимущества использования пневматики создавали трудности для пилотов в том, что касалось управления тормозами.


Торможение колес осуществлялось нажатием на рычаг, очень похожий на вертикально установленный велосипедный тормозной рычаг, прикрепленный к рукоятке в стиле истребителя на колонке управления полетом. Положение рулевой рейки определяло реакцию колесных тормозов. Если, скажем, немного повернуть руль влево, торможение происходило в основном на левом колесе и в меньшей степени на правом. Дифференциал постепенно увеличивался до тех пор, пока полный поворот левого руля не обеспечил максимальное торможение только на левом колесе. При центральной установке рулевой тяги оба колеса одинаково реагировали на величину давления воздуха, создаваемого с помощью тормозного рычага.


Достижение мастерства в обращении с тормозами было настолько важным, что перед началом полетов инструкторы проводили время со своими учениками, просто выруливая на разгон и выходя из него. Наземный персонал наслаждался, наблюдая, как новенькие студенты пытаются управлять своими машинами, даже отвлекая людей с линии из других эскадрилий.


Каждый самолет любого типа обладает характеристиками, отличными от характеристик других самолетов такого же типа, вот почему многие военно-воздушные силы выделяют самолет отдельному пилоту или экипажу. Ни один тормозной рычаг на проректорах, будь то со стороны студента или инструктора, не ощущался и не действовал одинаково. Они варьировались от губчатых, гладких на ощупь, что было лучше всего, до тех липких, которые не поддавались нормальному давлению, а затем резко переключались на максимальное торможение при малейшем намеке на дополнительное давление. Инструкторы знали, на каких самолетах были залипающие тормозные рычаги, и именно их они предпочитали для начального обучения рулению. Как только ученик освоился на земле, начались полеты.


Запуск двигателя Provost с помощью патрона с кордитом запустил двигатель Provost. Для этого нужно было поднять ручку, установленную на полу между сиденьями. На его конце была кнопка запуска двигателя, которая впрыскивала топливо в двигатель в течение трех оборотов, выдаваемых стартерным двигателем картриджа. Обучение запуску двигателя, особенно когда двигатель был горячим, было довольно трудоемким делом, в основном из-за склонности к чрезмерной загрузке и затоплению цилиндров. ‘Стрельба по уткам’ - термин, используемый техническими специалистами, когда пилоты выпускали более двух патронов. Годы спустя появились электрические стартерные двигатели, что значительно упростило задачу.


Первое препятствие в обучении любого студента - совершить свой первый самостоятельный полет. Военно-воздушные силы настаивали на том, что курсант должен быть готов ко всем возможным ошибкам, с которыми он "может" столкнуться при полетах без защиты инструктора. Помимо необходимости умело взлетать и приземляться, студент должен был действовать инстинктивно и правильно в случае отказа двигателя или если он останавливался (летел слишком медленно, чтобы создать достаточную подъемную силу на крыльях) на любом этапе полета.


Сидят инструкторы: Ф/о Сондерс, лейтенант Макларен, лейтенант Эдвардс, старший лейтенант Уайт (Колорадо), Ф/о Майбург, Ф/О Хадсон и Ф/О Брэдник .


Раннее утро 1957 года, подготовка провостов в Торнхилле к дневному полету .


Полное сваливание, если его не исправить достаточно рано, приводит к неконтролируемому нисходящему штопору, который унес жизни стольких пилотов во время Первой мировой войны. В те первые дни пилоты не понимали, что максимально сильное нажатие на рычаг управления рулем высоты поддерживало остановленное состояние и, следовательно, вращение. Насколько я знаю, один пилот решил ограничить продолжительность своего смертельного спуска с вращением, нажав вперед на свою колонку управления, и, к его крайнему изумлению, вращение прекратилось, и он снова смог управлять самолетом, который снова летел нормально. Подготовка к основным контрольным действиям, необходимым для восстановления после вращений, плохо сказывалась на желудке, но ее нужно было практиковать до тошноты.


С самого первого полета практиковалось много вращений и начального штопора (первая стадия вращения), а также имитация вынужденных посадок. Ограниченный пилотаж также познакомил студента с ощущениями ‘G’ и перевернутого полета. Большинство студентов вернулись с полетов в довольно плохом состоянии. Я слишком хорошо помню, как сочетание паров топлива и резкого поворота при каждом маневре вращения вызывало у меня тошноту, из-за чего мой инструктор регулярно спрашивал меня, в порядке ли я, чтобы продолжать.


Гарварды .


Маррей Хофмейр (Hoffy) не мог понять, почему мне не было тяжело с Миком Маклареном, потому что он прошел через абсолютный ад. Вскоре мы узнали почему. Мик Макларен установил, что Хоффи, родом из Моссел-Бей в Южной Африке, не умел ни ездить на велосипеде, ни водить машину, и все же здесь он учился управлять машиной мощностью 450 л.с. Неудивительно, что Хоффи испытывал трудности под руководством самого сурового из наших инструкторов. Никто из нас не знал об этом, но на курсе было указано, что Хоффи должен уметь как ездить верхом, так и управлять автомобилем в течение недели. Преисполненные решимости защитить одного из нас, мы вовремя подготовили Хоффи, и его трудности с полетом сразу уменьшились.


Я не нашел в полете того очарования, о котором мечтал. Это была тяжелая работа, вызывавшая стресс и заставлявшая чувствовать себя чертовски ужасно. Ситуация несколько изменилась 22 мая, когда мое время полета составило тринадцать часов двадцать пять минут. Я связался по рации с диспетчерской вышкой, сообщив о снижении ветра для посадки на роликах, когда Мик Макларен передал снова, чтобы сказать, что мы совершим посадку с полной остановкой.


Когда я съехал со взлетно-посадочной полосы, чтобы провести обычные проверки после посадки, Мик Макларен позвонил в диспетчерскую и попросил прислать за ним пожарный джип. С этими словами он отстегнул ремни и выбрался на крыло, не снимая парашюта. Там он повернулся, чтобы закрепить ремни безопасности, и сказал мне: “Молодец, Петтер-Бауэр, ты предоставлен самому себе. Выруливайте обратно на взлетно—посадочную полосу 13 — используйте мой позывной — как только облетите круг - увидимся снова в эскадрилье ”. Он отсоединил косичку, соединявшую микрофон его маски и наушники с радиосвязью, и исчез из виду.


Мюррей Хофмейер .


PB в рассеянии после первого соло .


Я не испытывал чувства эйфории или достижения, пока не оказался в воздухе. Пустое место рядом со мной подчеркивало тот факт, что я достиг важной вехи. Внезапно мне стало нравиться то, что я делал. На последнем заходе на посадку я увидел пожарный джип у порога взлетно-посадочной полосы и знал, что Мик Макларен внимательно наблюдает за мной. Я не подвел его. Я совершил самую плавную посадку.


Немного ранее командир нашей эскадрильи, летный лейтенант Кен Эдвардс, отправил Джона Барнса в одиночку с налетом на тридцать минут меньшим, чем у меня. Только летные лейтенанты Кен Эдвардс и Мик Макларен имели право отправлять студентов в одиночку. Это было явным преимуществом для их собственных учеников, потому что, когда другие инструкторы решали, что их ученики готовы, один из этих двух старших инструкторов должен был проводить тест в одиночку; дополнительная нагрузка для любого студента, пытающегося преодолеть свое первое препятствие.


К тому времени, когда был совершен последний самостоятельный полет, наше число сократилось до двенадцати, двое были вычеркнуты за отсутствие качеств пилота. Но теперь пришла вечеринка соло!


Командир крыла Арчи Уилсон только что сменил командира эскадрильи Уайта на посту командира звена в Торнхилле. Он зашел на нашу вечеринку через некоторое время после ее начала. Поскольку никто из нас не привык к алкоголю, мы были уже изрядно навеселе от шампанского, которое мы обильно распивали, произнося тост друг за друга с бессмысленными речами. В результате я могу вспомнить только два события.


На одном из них Гордон Райт предложил командиру крыла выпить и, передав ему бокал, обнял нового командира за шею, прежде чем громко поприветствовать его в Торнхилле. Гордон, не обращая внимания на яростное выражение лица командира крыла, продолжил свое приветственное заявление. К счастью, он не сопротивлялся, когда летный лейтенант Эдвард не слишком нежно убрал его руку с шеи командира. Второе воспоминание относится к более позднему вечеру. Я стоял на столе рядом с открытым окном, играя на аккордеоне, когда решил тайком пописать через открытое окно. Это не сработало слишком хорошо! Я потерял равновесие и головой вперед выпал из окна в темную ночь.


На какое-то время полеты стали очень приятными, потому что фигуры высшего пилотажа и небольшой бреющий полет давали передышку между непрерывным вращением, вынужденными посадками и бесконечными кругами и заходами на посадку. На каждые два полета с инструктором приходилось по одному полету в одиночку. Напряжение спало, и желудки привыкли к ощущениям полета и запаху топлива. Но впереди нас ждало следующее и, по общему мнению, самое сложное препятствие — полет по приборам.


Для обучения полетам по приборам на многих самолетах использовалась система брезентовых экранов, установленных вокруг пилота, чтобы он не мог выглядывать из кабины. Такое расположение кресел бок о бок было опасным, поскольку оно закрывало обзор инструктору по левому борту самолета, тем самым ограничивая его способность хорошо наблюдать за другими самолетами.


Дизайнеры Provost решили проблему с помощью уникального решения. Они установили прочный экран желтого цвета, который находился вне поля зрения между приборной панелью и защитным экраном двигателя. Для обучения полетам по приборам его подняли и зафиксировали на месте, закрыв все переднее ветровое стекло. Поворотные панели желтого цвета, которые шли вместе с основным экраном, закрывали боковые панели. Наконец, раздвижные панели на куполе обеспечивали боковое зрение. Когда все экраны были на месте, инструктор по-прежнему имел полную свободу обзора, хотя мир казался ему таким, как будто он был в желтых солнцезащитных очках.


Студент носил пару тяжелых очков, подобных тем, которые используют мотоциклисты; но линза для четкого обзора была заменена линзой из синего плексигласа. Внутри кабины все выглядело как сцена в синем лунном свете из старого фильма, но янтарный экран стал черным, как слоновая кость. При таком расположении можно было видеть только солнце, которое было настолько эффективным, что прямой просмотр солнца был вполне безопасен.


В течение первых пятнадцати минут или около того ‘под колпаком’ я страдал от высокого уровня клаустрофобии. Сочетание тугого парашюта и ремней безопасности, плотно прилегающей кислородной маски и больших, плотно прилегающих очков в маленьком мире синего цвета заставило меня бороться за дыхание. Однако к тому времени, когда мой инструктор прорулил большое расстояние до взлетно-посадочной полосы, я акклиматизировался и вполне освоился.


На этапах обучения полет по приборам (IF) был ничуть не сложнее, чем я ожидал, особенно в маленьком голубом мире, лишенном каких-либо внешних ссылок. С самого начала я страдал от головокружения, которое в той или иной степени испытывает большинство пилотов. Эта проблема сильно повлияла на меня; и она никогда не улучшалась на протяжении всех моих летных дней. Я просто должен был поверить, что мои приборы были правы, и признать, что мои чувства ошибались. Потребовалось много усилий и абсолютная вера в приборы, чтобы справиться со слабостью.


Как только я достаточно хорошо освоился с полным набором бортовых приборов и начал обретать уверенность, Мик Макларен накрыл основной прибор пластиковым держателем для автомобильных номерных знаков. Потеря искусственного горизонта привнесла новое и бесконечно более сложное измерение в управление полетом, но, опять же, практика делала это постепенно проще. Затем был применен второй диск, чтобы убрать указатель направления из поля зрения, что усугубило трудности, поскольку магнитный компас было неудобно считывать и он допускал множество ошибок даже при прямом и горизонтальном полете.


В последней части каждого полета мой инструктор брал управление на себя и проводил самолет через серию резких маневров, чтобы запутать мое понимание того, что делает самолет. Я попытался использовать солнечный свет, проникающий в кабину с постоянно меняющихся направлений, но это больше сбило меня с толку, чем помогло. Мик Макларен тогда говорил: “Ты управляешь”, что означало, что я должен был вернуть самолет в прямой и горизонтальный полет в кратчайшие возможные сроки. Затем каждый полет завершался ограниченным отключением панели ненаправленного радиомаяка (NDB), которое затем перешло в отключение радара для посадки на полной панели приборов.


Полет на полной панели казался легким по сравнению с ограниченным полетом на панели, который составлял большую часть времени, затраченного на IF. Период плохой погоды с облачностью в восемь восьмых (без голубого неба) дал возможность летать без желтого экрана и синих очков. Я не мог поверить, как легко было управлять приборами в этих условиях, но затем я вернулся в мир синего для многих последующих полетов.


Однажды утром мой инструктор выстроился на взлетно-посадочной полосе для стандартного взлета по приборам. Когда я включил двигатель и отпустил тормоза, он начал критиковать меня и продолжал тыкать пальцем в указатель направления. Когда я оторвал самолет от земли, я немного сбился с курса, за что он проклял меня так, как я раньше не знал. На протяжении всего полета я подвергался аду за все, что я делал, и имена, которыми меня называли, не проходили цензуру. Весь мой мир, казалось, разваливался на части, пока я безостановочно сражался, чтобы удовлетворить требования моего инструктора, поэтому было большим облегчением вернуться на землю.


Когда мы с летным лейтенантом Маклареном возвращались в комнату экипажа, он спросил: “Что с тобой сегодня пошло не так?” Я не могла ответить и не осмеливалась взглянуть на него, потому что была слишком близка к слезам. Он, очевидно, заметил дрожь на моем подбородке и сказал: “Завтра будет лучше. Выпейте чашечку чая, а затем зайдите ко мне в кабинет для подведения итогов”.


На следующее утро я с ужасом увидел, что в книге разрешений на полеты меня записали, если с лейтенантом авиации Эдвардсом, нашим OC, я сразу пришел к выводу, что это была проверка на чистоту. Когда пришло время, меня вызвали в его офис на предполетный инструктаж, но все, что он сказал, было: “Иди, подготовь самолет к полету и пристегнись. Я скоро буду с тобой”.


Когда Кен Эдвардс забрался на свое место, я не мог смириться с размерами этого человека. Его левая рука была прижата к моей, в то время как рука моего инструктора всегда была свободна. Он завел двигатель и начал выруливать на взлетно-посадочную полосу, прежде чем посоветовать мне расслабиться. “Воспринимай это как еще один полет ”ЕСЛИ"", - сказал он. С тех пор он говорил мне только то, что он хотел, чтобы я делал дальше. Необычное поведение, от которого меня попросили оправиться, было намного легче, чем у Мика Макларена. Обычная неисправность NDB и радара прошла нормально, и мы вернулись на землю меньше, чем через обычный час. Когда мы выруливали обратно на рассредоточение, Кен Эдвардс сказал: “Молодец, ты прошел тест на соответствие приборам". Я был на седьмом небе от счастья.


Я понятия не имел, что это был рейтинговый тест или что мой инструктор намеренно подставил меня под него. Непрерывно подначивая меня накануне, летный лейтенант Макларен убедился, что я не развалюсь на части под давлением, поэтому он был совершенно уверен, что я хорошо пройду тест.


Было здорово быть первым на моем курсе, кто получил оценку "Белая карточка" по приборам. Некоторые из моих сокурсников испытывали трудности с полетами по приборам, и к моменту прохождения последнего теста IF наше число сократилось до десяти человек. В течение двух недель между моим тестом и тем, как последний студент сдавал его, я совершал по два одиночных вылета на каждый полет с моим инструктором. Теперь летать становилось по-настоящему приятно!


Ронни Томпсон .


Одним из студентов, которым не удалось пройти этап IF, был Ронни Томпсон. Он был очень подавлен и смущен своей неудачей. Однако, вернувшись к гражданской жизни, он последовал своей страсти к дикой природе и стал егерем в родезийских национальных парках. За свою карьеру, которая продолжается и по сей день, Ронни зарекомендовал себя как первоклассный рейнджер и восторженный защитник дикой природы. На протяжении многих лет он фигурировал во многих обширных темах о дикой природе на радио, телевидении и в прессе.


Достигнув мастерства полета по приборам, пришло время переходить к ночным полетам, что было здорово. Волшебная страна цветных огней, покрывающая Гвело-Таун и Торнхилл, напомнила мне о визите в Родезию в 1947 году короля Георга VI, королевы Елизаветы и двух принцесс. Во время этого королевского визита Солсбери превратился в сказочный мир разноцветных огней, с тысячами флагов и портретов королевской семьи. Цвета, виды и ощущения этого события неизгладимо отпечатались в моем сознании, и ночной полет всегда вызывает воспоминания об этом особом событии.


Дневная навигация началась одновременно с ночными полетами. Теперь, после многих лет полетов со многими гражданскими пилотами, прошедшими подготовку, я оглядываюсь назад и признаю превосходство инструктажа ВВС, проводимого с первого дня. Такие простые вещи, как оглядывание через плечо, чтобы убедиться, что город или другой ориентир находится в правильном относительном положении для направления к следующему пункту назначения, могут показаться очевидными, но это страхует от неправильного прочтения показаний компаса или указателя направления. Таким образом, можно избежать типичных и иногда смертельных ошибок при управлении рулем, скажем, 315 градусов вместо 135 градусов.


Первоначально наша навигация проводилась по картам масштаба 1: 1 000 000, которые в силу своего небольшого масштаба предоставляют ограниченную топографическую информацию по сравнению с обилием видимых объектов вдоль каждой траектории полета. Хотя это затрудняло чтение карт для студентов, это также помогло обеспечить разумное прочтение карт. Слишком часто объекты, созданные человеком, такие как дороги, железные дороги, мосты, линии электропередач и водохранилища, появляющиеся на наших картах, напечатанных несколькими годами ранее, либо больше не использовались, изменили курс, либо их вообще нельзя было увидеть. Также было много четко видимых ориентиров, которые вообще не были показаны. Таким образом, нам неоднократно вдалбливали необходимость игнорировать все, кроме созданных Богом природных объектов.


Постоянно совершенствующиеся навигационные средства, которые стали обычным делом для современных пилотов, не существовали в Родезии в 1950-х годах. Ненаправленные маяки (NDB), установленные на нескольких основных аэродромах, были надежны (когда они работали) только вблизи их расположения. Поэтому очень важно было ориентироваться на местности своими глазными яблоками Mk1 и правильно пользоваться картой, часами и компасом. Способность правильно определять линии рек, нанесенные на наши карты, и точно интерпретировать контуры местности и рельефные особенности, особенно на низкой высоте, стала одной из отличительных черт мастерства пилотов ВВС Родезии в последующие годы.


Ночная навигация представляла различные проблемы, особенно когда в летние месяцы по всей стране стояла густая дымка. Точное исчисление и способность определять расстояния и углы относительно огней городов и шахт имели первостепенное значение. Атмосфера ночью с тускло освещенными приборами всегда приводила меня в восторг. Некоторые ночи были темными, как сердце ведьмы, в то время как при свете полной луны земля была видна на низком уровне. Моим любимым состоянием ночных полетов было, когда луна освещала высокие, сверкающие грозовые тучи, которые посылали яркие удары молний на землю. Опасности, с которыми можно столкнуться в случае отказа двигателя в любую ночь, были намеренно отодвинуты на задний план.


Общие полеты продолжались между ночными и штурманскими полетами, и иногда студенты-одиночки летали на всех самолетах, находящихся в воздухе. Иногда это была довольно опасная ситуация, потому что на тот момент все мы налетали около 140 часов.


Я не могу вспомнить, где я узнал, что Королевские военно-воздушные силы считают, что в карьере среднего военного пилота существуют особые опасные периоды. Это когда самоуверенность достигает пика — около 50, 150, 500 и 1500 часов. Мы находились во втором опасном периоде, и предупреждения, данные нам командиром эскадрильи Уайтом относительно хвастовства в кают-компании и вызовов, были практически забыты. Именно Эрик Кэри всегда стремился бросить вызов.


Эрик был выдающимся спортсменом, который наслаждался любым видом спорта один на один, таким как сквош, в котором он тогда был чемпионом Родезии. Ему также нравилось соревноваться в своих навыках с другими пилотами, и именно он предложил мне встретиться с ним на заранее подготовленном месте в зоне полетов для ‘собачьего боя’, чтобы посмотреть, кто из нас сможет перехитрить другого.


По прибытии в назначенный район я был поражен, обнаружив, что все шестеро студентов собрались в ситуации, которую можно описать только как чертовски опасную, когда каждый гоняется за другим. Наибольший потенциал столкновения в воздухе, вероятно, исходил от Хоффи, который несколько раз поднимался выше всех нас, а затем нырял прямо сквозь качку и описывал круги над m êl & #233;e.


Мы еще не начали летать строем, но все равно уговаривали друг друга попробовать. Я содрогаюсь, оглядываясь назад на то, что мы сделали. Мы еще не узнали, что ведущий самолет поддерживает постоянную мощность и что удержание позиции является обязанностью тех, кто форматирует на лидере. Во время одного незаконного полета строем я не мог понять, почему я не мог удерживать устойчивую позицию на Билле Гэллоуэе, который был ‘ведущим’. Вернувшись на твердую землю, Билл сказал, что регулировал мощность, чтобы помочь мне оставаться на месте. Результатом было то, что я неоднократно обгонял или падал назад, при этом кончики крыльев пролетали, о, так близко!


Поскольку не существовало старших курсов, которые могли бы дисциплинировать или помыкать нами, один из наших инструкторов, офицер летной службы Рекс Тейлор, был назначен дисциплинарным офицером. Время от времени он был настоящим маленьким Гитлером, но только в рабочее время. Однажды он поручил мне попросить Джона Барнса явиться в его офис, когда Джон вернется из полета. Поскольку к тому времени, как Джон приземлится, я буду летать, я написал для него уведомление на доске объявлений в нашей комнате экипажа. Я допустил ошибку, написав имя инструктора с фамилией вместо звания и фамилии. Летный офицер Тейлор увидел это, и начался настоящий ад. Я признался инструктору и попытался навлечь на себя его гнев. Он ничего этого не потерпел, сказав, что нам всем нужно сбить колышек или два.


День был жаркий, и нам приказали построиться в две шеренги в полном летном снаряжении, с надетыми на лица масками. Летный офицер Тейлор подошел к каждому ученику по очереди и лично затянул ремни парашюта так туго, что мы действительно наклонились вперед и не могли выпрямить ноги. Затем двумя рядами он отправил нас в дубль.


Офицер летной службы Рекс Тейлор .


Лейтенант авиации Мак Гиринг .


Королева-мать видна здесь с АВМ Жаклин, генерал-майором Гарлейком и командиром крыла Таутом перед вручением крыльев 9 СБУ .


Все еще строились жесткие опоры для реактивных двигателей, и обширная территория была покрыта рядами разложившихся гранитных свай, ожидающих выравнивания и уплотнения. Преодолевая эти бесконечные насыпи, мы были вынуждены удвоить скорость. Несмотря на то, что мы падали и скользили на мягких кучах и были совершенно измотаны, нас везли, казалось, целую вечность. К счастью, лейтенант авиации Эдвардс прибыл на место происшествия и положил конец агонии. Большинство из нас обратились в SSQ за лечением ран в паху и плечах.


Примерно в это же время выпускной курс 9-го СГУ получил свои крылья от королевы Елизаветы, королевы-матери, в Нью-Саруме.


Когда начались регулярные строевые тренировки, фаза BFS подходила к концу. Мы все с нетерпением ждали нашего последнего перелета через всю округу с ночной остановкой и вечеринкой с жителями Гатоомы, потому что сразу же после его окончания мы отправлялись в трехнедельный рождественский отпуск.


Заключительный кросс по пересеченной местности с остановкой на ночь в одном из городов Родезии был способом отпраздновать завершение BFS, а также позволил военно-воздушным силам установить более тесный контакт с гражданами Родезии. Как и в любом городе страны, жители Гатоомы приложили все усилия, чтобы устроить нам отличную вечеринку и угостили нас превосходной едой и всем, что мы пожелали выпить. Мое блюдо по-прежнему было в основном непьющим, хотя мы отдавали должное огромному разнообразию блюд. Инструкторов и вспомогательный наземный персонал меньше интересовала еда, чем присоединение к местному братству выпивох, из-за чего они пострадали на следующий день во время особенно ухабистой поездки домой на заднем сиденье "Дакоты".


Я попросил Берил забрать меня в Торнхилле, когда я проезжал мимо по возвращении из Гатумы. Она узнала бы о моем возвращении по тому, что я пару раз менял обороты двигателя вверх и вниз над ее домом. Тем не менее, я тупо спикировал для прохода на низкой высоте над ее домом, затем круто поднялся, чтобы попасть на трассу Торнхилл. Учитывая, что я находился вне поля зрения авиадиспетчеров, я был удивлен, что почти сразу же с Торнхилл Тауэр передали: “Самолет, летящий на низкой высоте над Риверсайдом, назовите себя." Я немедленно во всем признался, но, войдя в кают-компанию эскадрильи, я получил указание одеться и немедленно явиться к командиру станции.


Командир авиакрыла Уилсон во время войны проходил оперативную службу в Королевских ВВС и впоследствии стал главной движущей силой восстановления Военно-воздушных сил Южной Родезии. До наших ушей дошло много историй об этом коренастом, мягко говорящем и невероятно сильном человеке. Одна из них заключалась в том, что он предпочитал прямые дисциплинарные меры обычным военным процессам. Ходили слухи, что вместо того, чтобы предоставить человеку возможность предстать перед военным трибуналом, он уводил преступников с глаз долой за ангар и укладывал их парой мощных ударов. Поскольку я был помолвлен, командир несколько раз просил нас с Берил посидеть с его двумя дочерьми, пока он и его жена Лорна посещали официальные мероприятия. В его доме было трудно поверить, что этот человек может быть кем угодно, только не мягким человеком. Тем не менее, я очень нервничал, когда докладывал его секретарше, которая отвезла меня прямо в офис командира.


Я подошел к столу командира крыла Уилсона и отдал честь. Он с минуту сидел, глядя мне в глаза, затем перешел прямо к делу, сказав, что случайно оказался на диспетчерской вышке и, поднимаясь по лестнице, заметил самолет, круто набиравший высоту с низкой высоты. “Это был ты”? спросил он. Я сказал, что это был. Без дальнейших церемоний он спросил: “Ты выбираешь, чтобы тебя судил военный трибунал, или ты примешь мое наказание?” Я принял его наказание, хотя боялся его больше, чем военного трибунала. Но меня не увели в заднюю часть ангара.


Вместо этого командир крыла Уилсон очень тихо сказал, что я должен отказаться от рождественского отпуска и дежурить в качестве дежурного по станции двадцать четыре часа в сутки, пока мои товарищи по курсу не вернутся из отпуска через двадцать один день. Я не мог ни совершать, ни принимать частные телефонные звонки, и мне было запрещено посещать кого-либо на весь период. Это наказание было намного хуже, чем то, что меня отвели за ангар, потому что я с таким нетерпением ждал возможности отвезти Берил в Норродию, чтобы она познакомилась с моей матерью и отчимом.


Я был подавлен и одинок, когда начал свой обход в качестве офицера-санитара. Однако старший офицер управления воздушным движением летный лейтенант Мак Гиринг, который был для моего курса чем-то вроде отца, пришел навестить меня в первый вечер. Он сообщил мне, что был у Берил и рассказал ей о запасном входе в Торнхилл, который, если им воспользоваться после полуночи, позволит ей навестить меня незамеченной. Он считал лишение отпуска и то, что он был санитаром без перерыва, достаточным наказанием. Он также чувствовал, что отказ в посещении был слишком суровым, потому что, по сути, Берил тоже подвергалась наказанию. Мак убедил Берил навещать меня ежедневно и сказал, что возьмет на себя ответственность, если командование узнает.


Ночные визиты Берил были замечательными, и она всегда приносила горячий кофе и сэндвичи. Ее родители не могли понять, почему Берил ложилась спать очень рано и почему машина ее отца, Vauxhall Cresta, каждое утро оказывалась припаркованной в несколько ином месте. Тем не менее, тайные визиты сходили нам с рук, по крайней мере, мы так думали.


Когда в 1967 году вице-маршал авиации Арчи Уилсон брал у меня интервью после моего повышения до командира эскадрильи, он дал мне понять, как много ему известно о моих многочисленных проступках за эти годы. Первым из них были ночные визиты Берил ко мне. С огоньком в глазах он сказал, что был бы разочарован, ради Берил, если бы я не ослушался его постановления ‘посетителям вход воспрещен’.


Когда ребята вернулись из отпуска, было приятно сменить постоянную службу и вернуться к полетам, даже несмотря на то, что нам пришлось оставаться на должностях Провостов еще два месяца, потому что Вампиры отправились в свой первый отряд в ВВС Адена.


В то время как большинство пилотов, техников и самолетов эскадрильи № 1 были задействованы, штаб группы решил отложить переброску остальной части эскадрильи в Торнхилл за неделю до того, как отряд должен был вернуться из Адена.


Я не был разочарован задержкой с переоборудованием реактивного самолета, но на моем курсе открылись возможности для участия в будущих зарубежных развертываниях. Моим инструктором на тот период был назначен офицер авиации Алан Брэдник, который показался мне освежающим. Он легко улыбался и много говорил в полете.


Помимо закрепления общих летных стандартов, летать было приятно, практически без напряжения. Однако досадная авиакатастрофа омрачила в остальном спокойный период. Это привело к столкновению в воздухе.


Четыре самолета отрабатывали построение с акцентом на плавные изменения в строю. Во время инцидента Билл Гэллоуэй летел впереди со своим инструктором, офицером пилотирования Майком Сондерсом. Гордон Райт был с летным офицером Аланом Брэдником под номером 4.


Строй был в эшелоне по правому борту, в котором Билл был бы ближайшей камерой, а Гордон - самой дальней.


Ведущий скомандовал “Бокс, Бокс вперед”, после чего № 3 и № 4 начали снижение высоты и переместились влево на свои новые позиции. В этом случае номер 3 переместился в левый борт эшелона (ближайшая камера), а номер 4 переместился на линию за кормой и под ведущим самолетом. Условия полета, как правило, были неровными, и Гордон продвинулся слишком далеко вперед. К сожалению, его самолет поднялся, когда самолет ведущего снизился, и его пропеллер обрубил рули высоты ведущего.


Номер 4 откатился от греха подальше, но ведущий Провост накренился носом вниз и, не имея руля высоты для контроля тангажа, вошел в умеренно крутое пике, из которого не было надежды на восстановление. Пилот Майк Сондерс сбросил фонарь кабины и приказал Биллу Гэллоуэю немедленно катапультироваться, но сам остался с самолетом, чтобы увести его от населенного пункта, чтобы разбиться в открытом поле. Только на очень низкой высоте Майк покинул самолет. Его парашют раскрылся в самый последний момент, и он совершил очень тяжелое приземление с огненным шаром от потерпевшего крушение самолета совсем рядом.


Продвинутая летная школа


ПРИБЫТИЕ ВАМПИРОВ Из Адена неизгладимо запечатлелось в моей памяти. Ребята, которые оставались в Солсбери, пока большая часть 1-й эскадрильи отсутствовала в Адене, теперь находились в Торнхилле со всем наземным оборудованием и одним Vampire T11. Все в Торнхилле, включая жен парней из эскадрильи, собрались на линейках, чтобы поприветствовать возвращение мальчиков.


Первая группа из четырех человек в эшелоне по правому борту зашла низко и быстро, чтобы нарушить строй. Ведущий резко накренился, поднимаясь вверх и удаляясь от группы. Номера 2, 3 и 4 последовали его примеру с интервалом в две секунды. Этот маневр вывел самолет на подветренную полосу с равным интервалом для приземления в потоке после непрерывного нисходящего поворота на взлетно-посадочную полосу.


Ни один военный фильм никогда не впечатлял меня так сильно, как эти визжащие реактивные самолеты, выруливающие на свои парковочные позиции. Все самолеты как один заглушили двигатели, и пилоты спустились со своих машин. Они только что завершили последний отрезок пути из Дар-эс-Салама через Чилеку в Ньясаленде, поэтому на их летных костюмах и спасательных жилетах Mae West были заметны большие пятна пота. Удаление костных куполов, включая внутренний головной убор с кислородной маской и наушниками, показало неопрятные, влажные и примятые волосы. Их блестящие лица, глубоко обозначенные линиями давления масок и широкими ухмылками, придавали пилотам вид настоящих мачо. Прибыли еще три отряда, и вскоре место было заполнено реактивными самолетами и счастливыми людьми.


В течение некоторого времени мы отрабатывали упражнения в кабине пилота на тренажере side-by-side Vampire T11. Так что на следующий день, когда нас распределили к нашим инструкторам, мы были по-настоящему готовы. Моим был лейтенант авиации Джон Масселл, которого я не видел до его прибытия из Адена.


Обучение управлению реактивным самолетом полностью отличалось от того, что я ожидал. Летный лейтенант Масселл был покладистым и разговорчивым, конструкция носового колеса значительно облегчала руление, чем приводимый в движение винтом "хвостовик" Provost, двигатель в закрытой кабине работал тихо, а о взлете можно было только мечтать, хотя органы управления были заметно тяжеловаты.


Этот первый полет на реактивном самолете был в пасмурный день с периодическими вспышками солнечного света. Я был поражен скоростью полета, когда над головой быстро проносились слоистые облака. После прохождения пушистые белые структуры быстро исчезли, когда Вампир совершил свой, казалось бы, легкий подъем. Полет казался таким тихим и плавным, слышалось только тихое фоновое шипение высокоскоростного воздушного потока и приглушенное урчание реактивного двигателя Goblin, встроенного в корпус самолета позади нас.


В этом первом вылете я не только испытал сваливание, вращение и крутой разворот, но и познакомился с реактивным пилотажем. Все казалось проще, чем пилотировать Provost, хотя две ситуации были непростыми. Во-первых, крутые повороты и фигуры высшего пилотажа привели к гораздо более высоким перегрузкам, чем я знал раньше. 4,5 G у Провоста теперь были заменены на 6 G, поэтому мне было очень трудно поворачивать голову, а поднятие руки требовало значительных усилий.


Пара Вампиров .


Вторая трудность касалась управления реактивным двигателем, которое не шло ни в какое сравнение с мгновенной реакцией проректора на движение дроссельной заслонки. С двигателем вампира-гоблина приходилось обращаться очень осторожно на низких оборотах, потому что быстрое нажатие на газ могло затопить двигатель и вызвать его возгорание. Как только обороты двигателя достигали 9000 об / мин, дроссельную заслонку можно было двигать довольно быстро.


На трассе Торнхилл ситуация сильно изменилась. Я просто не смог пройти все проверки перед посадкой на подветренном участке, прежде чем пришло время начать непрерывный нисходящий поворот на взлетно-посадочную полосу. Повторный обход также требовал скорости действий, от которой я вспотел. В течение нескольких вылетов я хорошо справлялся и не мог понять, почему на меня с самого начала оказывали такое давление. Весь мой курс согласился с тем, что пилотировать Vampire T11 было не только очень весело, им было намного легче управлять, чем Provost, приводимым в движение винтом и тянущим за собой хвост.


Полет на большой высоте был не только прекрасен сам по себе; он вызывал чувство благоговения от необъятности воздушной массы и окружающей меня красоты. Днем цвет неба менялся от ярко-темно-синего вверху до легкой дымчатой синевы у далекого горизонта. Абсолютная белизна и мягкие контуры облаков сильно контрастировали с синевой вверху и пестрыми коричневыми и зелеными оттенками холмов, деревьев, полей, рек, дамб и открытого пространства далеко внизу.


Темными ночами казалось, что звезды умножаются как в количестве, так и в яркости, и они казались такими близкими, что казалось возможным протянуть руку и коснуться их. Хотя ночью фигуры высшего пилотажа были запрещены, мне нравилось нырять для увеличения скорости, затем набирать высоту примерно до шестидесяти градусов, прежде чем перевернуть самолет. Перевернувшись, я позволил самолету мягко качнуться при нулевой гравитации, глядя на звезды и представляя, что лечу в космосе, а звезды раскинулись подо мной. Величественность происходящего была значительно усилена чудесными ощущениями, которые сопровождают невесомость.


Моя самая большая радость приходила в те редкие случаи, когда я летел в свете полной луны между возвышающимися кучево-дождевыми облаками, чьи огромные структуры освещались ослепительными вспышками молний неизмеримой красоты. В такой обстановке чувствуешь себя очень маленьким, но уютным и безопасным в компактной кабине пилота, ощущая повсюду неизмеримую силу Бога.


Королевские военно-воздушные силы Родезии располагали большим количеством одноместных самолетов Vampire FB9, чем Vampire T11. ‘FB’ обозначает истребитель-бомбардировщик и ‘T" -тренажер. В то время как Vampire T11 был оснащен двумя катапультными креслами Martin Baker, каждое с парашютом и аварийным комплектом, FB9 не хватало этой комфортной роскоши. Его единственное сиденье, как и у Provost, было известно как ковшеобразное.


Вампир FB9 .


Пилот должен был пристегнуть свой парашют перед тем, как забраться в кабину FB9, и при входе парашют, на котором сидел пилот, помещался в ‘ведро’ сиденья. При выполнении дальних вылетов, особенно над водой, между ягодицами пилота и его парашютом находился спасательный пакет. Единственным сходством между этим устройством и постоянным рюкзаком для выживания, на котором пилот сидел в катапультном кресле, был огромный дискомфорт от сидения на жестком комковатом рюкзаке. Любой полет продолжительностью более часа обычно заканчивался тем, что пилот выходил из своей кабины, потирая ноющую, онемевшую задницу.


Из-за расположения хвостового оперения "Вампира" с двумя стрелами, когда хвостовая плоскость располагалась между стрелами, существовала серьезная опасность столкновения для любого пилота, вынужденного покидать свой самолет в полете. У Vampire FB9 была настолько плохая репутация из-за того, что пилоты королевских ВВС погибли, покидая поврежденный самолет, что была рассмотрена возможность установки катапультных кресел. Однако стоимость модификации была настолько высока, что Королевские ВВС сняли Vampire FB9 с вооружения и заменили их улучшенными одноместными истребителями-бомбардировщиками Venom, оснащенными катапультными сиденьями. (Это были самолеты, которые я видел над Умтали, которые так взволновали меня, что побудили вступить в Военно-воздушные силы.) Из-за нехватки федеральных средств на оборону наши военно-воздушные силы приобрели отремонтированные самолеты FB9 из Великобритании по очень низкой цене, полностью принимая на себя риски, связанные с их эксплуатацией.


FB9 были не только без катапультных кресел, у них была очень плохая репутация из-за их привычки стабилизироваться в штопоре. В этой ситуации восстановление к нормальному полету было невозможно, и самолет просто продолжал вращаться, пока не коснулся земли. Вследствие этого преднамеренное вращение FB9 было запрещено. Однако T11 был разрешен для вращения в присутствии инструктора. Тем не менее, несмотря на то, что сдвоенные киля T11 имели улучшенный профиль и большую площадь поверхности, чтобы сделать восстановление после вращения более надежным, были некоторые случаи, когда этот самолет не реагировал на действия пилота по восстановлению.


Так было 8 января 1957 года, когда Роб Гонт из № 9 SSU выполнял учебный полет вместе с лейтенантом Брайаном Хорни. Они были вынуждены сбросить купол и катапультироваться, когда их T11 не отреагировал на восстановление вращения в течение предписанных восьми оборотов. Странным было то, что, как только они катапультировались, самолет восстановил горизонтальный полет крыльев и продолжил снижение в бессильном скольжении к своему разрушению.


Все участники моего курса были довольно обеспокоены полетами на FB9, узнав, каким непослушным может быть этот самолет. В то же время у нас были причины с нетерпением ждать полетов на этом типе, потому что нам сказали, что это очень похоже на полет на "Спитфайре" без визуальных ограничений, создаваемых длинным носом и передними крыльями. Пилота FB9 также не беспокоили гироскопические колебания и проблемы с большим крутящим моментом, которые возникали из-за огромного пропеллера "Спитфайра" и чрезвычайно мощного поршневого двигателя с высокой реакцией.


Я был первым на своем курсе, кто летал в одиночку на T11, проведя самостоятельные испытания с летным лейтенантом Колином Грейвсом, командиром эскадрильи. Это было не одноразовое мероприятие, а целый час, включая фигуры высшего пилотажа. Когда я выруливал на рассредоточение, репортер, приехавший освещать первое в истории выступление jet solo в Торнхилле, сфотографировал меня. Дэйв Торн так хорошо поработал с репортером, что я был избавлен от интервью, а час спустя сам Дэйв совершил свой первый самостоятельный полет. После моего первого соло я исполнил еще три соло и двойной полет, прежде чем перейти на FB9.


Питер после одиночного полета на Т11 .


Кабина пилота FB9 представляла трудности для первого полета. Сидя в T11, можно было разглядеть только голову высокого мужчины, стоящего в шести футах от носа самолета. В FB9, при идентичных обстоятельствах, визуальная свобода, обеспечиваемая низким коротким носом, была такова, что можно было видеть человека целиком, вплоть до его ботинок. Это поставило перед студентом-первокурсником проблему оценки положения самолета при наборе высоты и крутом развороте, поскольку он привык оценивать положение самолета по высокому носу самолета T11.


Летный лейтенант Масселл проинформировал меня о том, чего ожидать в полете, и подчеркнул, что его главной заботой было то, чтобы я не поднимался слишком высоко и хвостовые балки не скользили по взлетно-посадочной полосе во время взлета и посадки. Подготовка к этому была очень простой. Когда я был пристегнут и готов к запуску двигателя, восемь человек перенесли свой вес на хвостовые балки, чтобы привести в соприкосновение направляющие для защиты хвостового оперения с землей, тем самым подняв нос за пределы нормального положения при взлете и посадке.


Как только я убедился, что запомню это положение, используя стекло прицела в качестве ориентира, носовое колесо было снова опущено, и я был готов к своему первому в истории полету на одноместном самолете.


Обратите внимание на различия в углах наклона головы пилота к носу самолета между FB9 (передний план) и T11 .


При взлете я сразу понял, что более легкий FB9 разгоняется лучше, чем T11. На скорости 85 узлов я отклонил назад рычаг управления, чтобы поднять носовое колесо, и заметил, что руль высоты легче, чем у T11, и самолет поднялся в воздух раньше, чем я ожидал. Я убрал шасси, и скорость повысилась нормально, но затем установилась на уровне 130 узлов вместо обычной скорости набора высоты в 180 узлов. Очевидно, что мой подход к подъему был слишком крутым. Но только когда я достиг 15 000 футов, я достиг нужной скорости набора высоты когда нос, казалось, был так далеко за горизонтом, что я почувствовал, что должен снижаться. Выравнивание на высоте 30 000 футов было действительно странным. Я опустил нос совсем немного, потом еще немного, потом еще немного, но самолет продолжал набирать высоту. К тому времени, когда я достиг горизонтального полета, используя бортовые приборы, я был на высоте 33 000 футов. Долгое время я поддерживал горизонтальный полет, оглядываясь по сторонам, чтобы прочувствовать положение самолета, наслаждаясь вновь обретенной свободой превосходного обзора вперед и возможностью видеть с обеих сторон кабины.


Я перевернул самолет и мягко вывел его обратно в горизонтальный полет на скорости 390 узлов по МСФО (указанная воздушная скорость). Снова мне действительно пришлось сильно снизить положение носа, чтобы прекратить набор высоты. Выполнив это, я выполнил серию фигур высшего пилотажа, используя кончики крыльев для определения ориентации. К тому времени, когда я был готов вернуться на базу, я акклиматизировался на самолете, летать на котором было так же приятно, как я и надеялся. Трассы и посадки не представляли никаких трудностей, и я был очень счастливым молодым человеком, когда вылез из кабины вовремя, чтобы посмотреть, как Дейв Торн готовится к своему первому полету на FB9. Я показал ему поднятые вверх большие пальцы обеих рук, и, хотя на нем была маска, я мог видеть широкую улыбку в его глазах.


СБУ № 11 прибыла в Торнхилл и была вовлечена в фазу GTS. Ожидалось, что мой курс, будучи старшим курсом, задаст ‘новым мальчикам’ трудные времена. Что мы и сделали. Хотя в то время для нас это и не было очевидно, цель старшего курса, дающего трудные времена младшим, состояла в том, чтобы сплотить людей этого курса в единую группу.


Когда шестнадцать подростков из разных слоев общества, с разными характерами и уровнями способностей собираются вместе, они остаются шестнадцатью личностями, пока не будут вынуждены обратиться друг к другу за взаимной поддержкой. Страх перед воздушным боем и глубокая ненависть к нацистскому врагу автоматически спаяли молодежь, которая готовилась ко Второй мировой войне. В Родезии не было такого врага или страха, поэтому мы намеренно выставляли себя врагами, создавая ситуации дискомфорта, даже ненависти, которые вскоре настроили юниоров друг против друга.


Вампиры должны были вернуться в Аден только в начале 1959 года. Однако на Ближнем Востоке разразились беспорядки после военного свержения прозападного правителя Ирака, короля Фейсала. Американцы высадились в Бейруте, и Россия предупредила о возможной мировой войне. В поддержку британского развертывания в этих ситуациях эскадрилья № 1, за вычетом инструкторов, в срочном порядке отправилась во вторую командировку в Аден.


В нашей наземной школе избиение квадратами и физподготовка продолжались регулярно, пока мы не узнали, что наш инструктор по строевой подготовке сержант Маккоун попал в серьезную автомобильную аварию и будет отключен от сети до завершения нашего обучения. Нам сказали, что его место займет инструктор из армейской пехотной школы близ Гвело.


Первая команда полкового сержант-майора Рона Рейд-Дейли вызвала тихое “О боже!” у Иэна Фергюсона, который был рядом со мной. Его команды были самыми громкими, которые я когда-либо слышал; его поза была жесткой, как шомпол, и каждое движение, которое он делал, было невероятно точным. Мы пришли к убеждению, что были довольно умны в наших учениях, но старший сержант Рейд-Дейли так не считал. По меньшей мере шесть недель он устраивал нам сущий ад, и мы ненавидели каждый момент его придирок и оскорблений. Почти соприкасаясь носом с любым, кто не выполнил движение, которое ему нравилось, он выкрикивал такие угрозы, как “Если ты не прекратишь вертеться, как гребаная балерина, я оторву твою чертову руку и разобью твое глупое личико ее мокрым концом ... сэр”.


Всякий раз, когда ветер превышал 15 узлов, а это было часто, сержант-майор-садист проводил с нами учения по раскраске строя. Для ‘раскраски’ нам выдавали деревянный шест, к которому было прикреплено тяжелое одеяло. Сопротивление ветра при таком расположении было огромным и очень утомительным. Сильные порывы либо отбрасывали более легких парней вперед, либо назад, вызывая шквал оскорблений со стороны нашего инструктора. Но все это время мы становились лучше во всем, и внезапно давление ослабло. Затем нас познакомили с бесшумными учениями, во время которых не было произнесено ни слова команды. Следуя установленным шаблонам движения, мы двигались как единое целое и стали в этом очень опытны. Тем не менее, за всю практику 10 SSU был единственным курсом, который не продемонстрировал свои навыки бесшумной строевой подготовки во время парада презентации Wings. Меч чести для лучшего ученика был еще одним аспектом, который был обойден в тот день, когда мы получили наши крылья.


Рон Рид-Дейли, который в 1970-х годах основал и командовал знаменитыми скаутами Селуса, стал моим хорошим другом. Оглядываясь назад на тот период, когда его послали обучать 10-му и 11-му спецподразделениям, он рассказал мне, в какой ужас пришел, когда ему приказали перебраться в Торнхилл, чтобы обучать кучу курсантов-офицеров ‘Brylcreem boy’. Он вспомнил, как доставлял нам неприятности, и сказал, что ничто из того, что он пробовал, никогда не поколебало наш дух или решимость добиться успеха. Он нашел это одновременно удивительным и приятным. Его отношение к военно-воздушным силам изменилось на уважительное, и это значительно усилилось во время долгой войны в Родезии в буше.


Когда мы начали летать по приборам, студентов поменяли местами с инструкторами-вампирами. Мне посчастливилось летать с лейтенантами Колином Грейвсом (командир эскадрильи), Крисом Деймсом и Брайаном Хорни. Большинство наших общих тренировочных вылетов проводились в одиночку. Во время одного из них, дальнего навигационного полета, я потерял сознание от недостатка кислорода. Блок управления кислородом на стороне инструктора в кабине был настроен на высокий расход, но я не заметил этого во время проверки перед запуском двигателя. На последнем отрезке пути до базы, пролетая над районом, известным как Сомабула Флэтс, я почувствовал сильный шум и вибрацию, которые пробудили меня к осознанию того факта, что самолет выполнял крутой вираж по снижающейся спирали, летя с критической скоростью Маха. Это когда сверхзвуковые ударные волны возникают на участках корпуса самолета с низким уровнем звука, вызывая высокое лобовое сопротивление и сильную вибрацию. Мой разум был в замешательстве, когда я приходил в себя после ситуации, которую я не предвидел. В этом полусонном состоянии я опустил шасси, вместо того чтобы активировать пикирующие тормоза, как намеревался, и подал сигнал Торнхиллу о приближении. Позже мне сказали, что моя речь звучала как у очень пьяного человека.


К тому времени, когда самолет находился в горизонтальном полете на довольно низкой высоте, я был недалеко от Торнхилла и решил не включать передачу. Посадка прошла нормально, и, за исключением незначительного перекоса на одной из дверей "D" главного колеса, никаких повреждений не произошло. Тем не менее, я получил адскую взбучку за то, что не увидел выбора высокого расхода на пульте управления кислородом инструктора и за то, что не заметил показания моего кислородного баллона перед тем, как испытать гипоксию.


Вскоре после этого командир крыла Уилсон доставил меня на проверку прогресса, а командир эскадрильи Дикки Брэдшоу провел мои летные испытания по приборам, которые были успешно проведены в среду, 6 августа 1958 года. Это был день, который я никогда не смогу забыть!


На этом этапе мы с Берил были помолвлены четырнадцать месяцев. Помимо возражений Берил против секса до брака, ее мать внедрила в наши умы идею, которая заставила нас решить пожениться тайно. Берил исполнился двадцать один два дня назад, так что согласие родителей не было проблемой, и мы оба верили, что сможем сохранить наш брак в тайне.


День свадьбы — какая шляпка! Какая стрижка!


Сразу после моего теста IF мы отправились на автомобиле в Булавайо под предлогом посещения моего брата Тони, который был прикомандирован туда для прохождения обучения в территориальной армии. На самом деле у нас была назначена встреча, чтобы пожениться в магистратском суде. В три часа нас провели в комнату с магистратом и его помощником. Минуту или две спустя два человека, которые работали в Магистратском суде, вошли, чтобы выступить в качестве свидетелей. Одной из них была девушка из Гвело. Она сразу узнала Берил и поздоровалась с ней. Тем самым она развеяла наш секрет еще до того, как состоялась свадьба! Но выхода из ситуации не было.


Официально объявленные мужем и женой, мы посетили друзей родителей Берил, которые жили в Булавайо. Это было частью нашего плана прикрытия, но оказалось серьезной ошибкой. Семейная кошка очень привязалась к Берил, и ничто не могло заставить длинношерстное существо оставить ее в покое.


Берил в детстве страдала хронической бронхиальной астмой, что вынудило ее родителей переехать из Британии в более сухой климат Родезии. В подростковом возрасте с ней по большей части все было в порядке, но определенные раздражители, одним из которых была кошачья шерсть, могли спровоцировать тяжелый приступ астмы. Берил с трудом переводила дыхание всю обратную дорогу в Гвело, и любая идея о том, чтобы завершить наш брак в первую брачную ночь, была потеряна. Я должен был отвезти ее домой, к родителям, в постель. Затем, вернувшись в свою собственную комнату площадью в четверть комнаты, я лег на спину и, глядя в потолок, спросил себя вслух: “Что ты наделал, PB? Ты только что разрушил свое собственное будущее и сделал будущее Берил неопределенным?”


Прошло два дня, прежде чем мать Берил нараспев произнесла о том, что маленькая птичка рассказала ей секрет. Хотя она не рассказала Берил, в чем состоял этот секрет, было совершенно ясно, что она слышала о нашем браке. Поэтому мы почувствовали себя обязанными признаться ребятам, которые оба восприняли новость очень хорошо. Военно-воздушные силы - это совсем другое дело! Тем не менее, я решил, что должен немедленно сообщить командиру авиакрыла Уилсону


Когда я подошел к личному секретарю Командира, чтобы договориться о встрече на следующий день, ее лицо просияло, и она поспешила в офис Командира. В следующий момент она крикнула: “Офицер-кадет Петтер-Бауэр, командир вас сейчас примет”. Я похолодел, потому что еще не придумал, что сказать, но для меня было совершенно очевидно, что секретарша была подключена к сети сплетен Гвело.


Я абсолютно ничего не чувствовал ниже пояса. Верхняя часть моего тела, казалось, скользнула через дверь в кабинет командира и автоматически остановилась перед его столом. Произошло непроизвольное приветствие, и я не мог говорить, пока командир не спросил меня, какое у меня дело. “Сэр, я пришел сообщить вам, что на прошлой неделе я женился на Берил. Я должен сказать тебе это прежде, чем это сделает кто-либо другой ”. Лицо командира крыла сказало все. Он был ошеломлен и, казалось, не знал, что сказать или сделать. Затем он поднялся со своего стула, обошел стол и, протянув руку, сказал: “Позвольте мне первым поздравить вас”.


Арчи Уилсон был хорошо известен своим рукопожатием, и было рассказано много историй об агонии, которую испытывали многие неподготовленные руки. Те, кто хорошо его знал, были совершенно уверены, что они быстро опускают руку, чтобы избежать того, чтобы его мгновенный захват не захватил их пальцы. Я была застигнута врасплох, потому что его рука сжала мои пальцы так сильно, что все чувства вернулись к моим ногам, и мне стало так больно, что я оказалась почти на цыпочках. Между нами повисла тишина, когда он посмотрел мне прямо в глаза, продолжая сжимать мои сильно искалеченные пальцы.


“Мне не нужно было жениться, сэр”, - сказал я высоким голосом. После чего командир отпустил меня и сказал, что ему стало легче слышать это. Он пригласил меня занять место, когда вернулся к своему. Затем, потирая подбородок и тупо глядя на свой стол, он промолчал. Я снова заговорила, на этот раз нормальным голосом, и рассказала ему, почему я вышла замуж. Казалось, он был впечатлен отношением Берил к добрачному сексу и понял мою реакцию на это.


Очень тихо он сказал мне, что я должен продолжать в обычном режиме, а он займется штабом Группы в свое время. Мне было поручено сообщить членам моего курса о моей ситуации и попросить их держать мои новости при себе. Я нашел своих товарищей по курсу в секции станционного оборудования, которые рисовали свои крылья и нашивки офицерского ранга для нашего предстоящего парада крыльев.


Два дня спустя командир крыла Уилсон провел мое последнее испытание на управляемость крыльями. Я скончался и вместе с десятью моими коллегами получил свои крылья 19 августа 1958 года из рук сэра Роя Веленски, премьер-министра Федерации Родезии и Ньясаленда. Вручения Почетного меча лучшему студенту 10-го СГУ не было, но Дэйву Торну OC Flying подарил книгу в знак признания того факта, что он занял лучшую позицию в многоборье на нашем курсе.


Эта фотография была сделана как раз перед тем, как я отправился на встречу с командиром. Слева направо: Иэн Лоу, ПБ, Гордон Райт, Эрик Кэри, Мюррей Хофмейр, Джон Барнс, Билл Галлоуэй, Иэн Фергюсон, Дэйв Торн и Кит Корранс .


ПБ получает свои крылья от сэра Роя Веленски .


Это был знаменательный день для Билла Гэллоуэя, когда он получил свои крылья и повышение до исполняющего обязанности пилота, потому что это был его 21-й день рождения. Бал "Крылья" в тот вечер был первым подобным мероприятием для Королевских ВВС Родезии в Торнхилле, предшественником многих последующих.


Оперативный блок преобразования


10 сентября МОЙ КУРС перешел к этапу подразделения оперативного преобразования (OCU), который был заключительным этапом нашего двухгодичного курса. Это был, безусловно, самый интересный период обучения, в течение которого мы учились использовать наши самолеты в качестве платформ для вооружения.


Лейтенант первого звена Тед Брент научил меня стрелять из 20-миллиметровых пушек, он и его замечательная жена Ди стали очень близкими друзьями для нас с Берил. Тед был джентльменом до мозга костей, и его манеры понравились мне с того момента, как я с ним познакомился. На земле и в воздухе его методы обучения были очень подробными и отточенными, что превращало обучение в удовольствие. В полете он предлагал исправить угол моего пикирования и ошибки прицеливания таким образом, чтобы это помогло мне наносить удары по цели, не заставляя меня чувствовать себя стесненным или глупым.


Лейтенант авиации Фрэнк Масселл (старший брат Джона) также был хорошим инструктором по вооружению пилотов (PAI), хотя его высокомерные манеры несколько подорвали доверие, которое, как я думал, было необходимо между инструктором и учеником, особенно во время повышения квалификации. Фрэнк познакомил меня с доставкой 60-фунтовых ракет. Затем я полетел с совсем другим инструктором, который приехал из королевских ВВС.


Летный лейтенант Сэнди Мутч, в то время командир звена, возглавлявший подготовку по вооружению в эскадрилье № 1, имел бульдожий вид и проводил предполетные инструктажи. В соответствии со своим характером он был очень жестким в обращении с самолетом. Он обучал меня бомбометанию с пикирования на низкой и высокой высотах. Когда я совершал атаки, у него была неприятная привычка хвататься за рычаги управления, когда моя линия полета ему не нравилась, и нажимать свою кнопку сброса бомбы раньше, чем я успевал нажать свою. Такого никогда не случалось с другими моими инструкторами, поэтому я был рад, что мои результаты одиночного бомбометания были лучше, чем во время инструктажа.


Сказав это, я должен сказать, как мы были благодарны, когда Сэнди убедила штаб группы разрешить нашему курсу сопровождать элементы эскадрильи № 1 в Найроби на ежегодную Королевскую сельскохозяйственную выставку в этом городе. На шоу Королевские военно-воздушные силы Родезии должны были продемонстрировать фигуры высшего пилотажа и построение в строю в сочетании с показами Королевских ВВС.


Мы были очень взволнованы перспективой полета Thornhill в Чилеку в Ньясаленде, затем в Дар-эс-Салам в Танганьике и далее в Найроби в Кении. Такая возможность не предоставлялась ни на одном из предыдущих учебных курсов. Но, к несчастью для Сэнди Мутч, включение в программу № 10 SSU привело к драмам, которые не позволили будущим курсам совершать полеты за пределы Федерации.


Двенадцать Вампиров тремя группами по четыре самолета вылетели из Торнхилла с интервалом в час. Это позволило группам дозаправиться в каждом пункте назначения перед прибытием следующего. Я был во втором отряде, который прошел через Чилеку и прибыл в Дар-эс-Салам, как и планировалось. Мы заправились и собирались лететь дальше в Найроби, когда получили инструкции задержаться в Дар-эс-Саламе на ночь.


Я не могу сказать, почему это было действительно необходимо, но это была хорошая новость для Кита Корранса, Билла Галлоуэя и меня, которые раньше не посещали эту часть света. Было чрезвычайно жарко и влажно, и наше пребывание, хотя и приятное, было несколько омрачено тем фактом, что мы не могли поплавать в манящем, прозрачно-голубом море из-за огромного количества медуз типа синей бабочки в воде и на пляжах.


Самолет, летевший впереди нас, налетел на препятствие между Дар-эс-Саламом и Найроби, когда купол FB9 Дэйва Торна распался на высоте 33 000 футов. Он пробил гидравлический резервуар, в результате чего Дэйв залил красной гидравлической жидкостью весь свой летный костюм. Дэйв немедленно переключился на аварийный кислород, но, хотя ему не грозила опасность потерять сознание, он замерзал на морозе, и у него не было другого выбора, кроме как продолжать построение, потому что у него было недостаточно топлива, чтобы завершить путешествие на более теплом уровне. Позади нас один из самолетов третьего формирования был признан непригодным к эксплуатации в Чилеке, что вынудило нас переночевать в Блантайре в ожидании запасных частей из Торнхилла.


Все самолеты наконец собрались на авиабазе Истли (Найроби), где на FB9 Дейва был установлен запасной фонарь. Когда все самолеты были признаны исправными, мы отправились к ярким огням Найроби. В городе я встретился с Дейвом Торном, который одолжил "Роллс-ройс стреляющий тормоз" своей престарелой кенийской тети, чтобы произвести впечатление на компанию хорошеньких девушек, которых он вел за собой.


Я снова увидел Дейва на следующий день, когда мы встретились на выставочном комплексе Найроби, где проходила Королевская сельскохозяйственная выставка. За час до начала показательных полетов Дейв исчез в мужском туалете и оставался там еще час после окончания показательных полетов. Затем он вернулся к девушкам с мокрыми волосами и лицом, испещренным следами надавливания на псевдо-головной убор. Те из моего курса, кто был свидетелем этого, не сказали взволнованным девушкам, что Дэйв не был частью формирования; хотя нас больше всего позабавили выходки, которые, безусловно, произвели впечатление на девушек.


В ту ночь я встретил летного лейтенанта королевских ВВС Бута, который устроил показ одиночного самолета на Канберре B6 после показа одиночного пилотажа Джавелином королевских ВВС. Он предложил взять меня с собой на его выставку на следующий день; я немедленно согласился на эту возможность. В назначенное время я зарегистрировался у него в своем летном снаряжении. К моему шлему была прикреплена соответствующая кислородная маска, и штурман проинструктировал меня о том, когда и как я должен пересесть с заднего катапультного сиденья на откидное сиденье ‘Румболд’ рядом с пилотом и обратно на катапультируемое сиденье для посадки.


Как только мы оказались за пределами аэродрома, штурман переместился из своего катапультного кресла в позицию для наведения бомбы на ложемент в носовой части самолета. Я последовал за ним, сложил кресло Rumbold и пристегнулся рядом с летным лейтенантом Бутом. Мне пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть за правый выступ большого куполообразного навеса, но в остальном я смог оценить необычайную красоту знаменитой Рифтовой долины, куда мы спустились для нескольких тренировочных бросков бочки на низком уровне. Все прошло хорошо, и я твердо сидел на своем месте, когда мы накренились и перевернулись высоко над вершиной, а затем вернулись в низкоуровневый полет.


По вызову наземного диспетчера на территории выставки мы заняли позицию для показа. Первоначально это включало в себя повороты на очень низкой высоте с открыванием бомбоотсека и опусканием шасси, чтобы зрители могли наблюдать с близкого расстояния. Мы расчистили дорогу для "Джавелина" королевских ВВС и ждали, чтобы зайти на бочку, которая требовала, чтобы "Канберра" перевернулась, пролетая над толпой, потому что их обзор неба был ограничен высокими деревьями, окружавшими арену.


Когда "Джавелин" рассеялся, мы были уже близко и начали бросок бочки. Все казалось прекрасным, пока летный лейтенант Бут не сказал, что он начал бросок слишком поздно. В этот момент он быстрее перекатился на перевернутый и толкнул вперед свою колонку управления. Штурман, фыркая и ругаясь, был брошен в проводку и прочую атрибутику перед приборной панелью пилота. Ручка аварийного гидравлического насоса сместилась и ударила меня по лицу, когда я висел на поясном ремне, сильно прижавшись плечом к одному из болтов сброса фонаря. Два парашютных ранца на задних катапультных сиденьях оторвались и раскинули свои шелковые парашюты по всему заднему салону.


Когда самолет перешел в перевернутое положение, нос самолета очень круто накренился, и я был абсолютно уверен, что мы врежемся в землю. Однако скорость крена была увеличена при полном развороте, и самолет вышел из пикирования очень близко к верхушкам деревьев. К счастью, местность за территорией Шоу несколько понизилась; иначе мы были бы историей. Громкая ругань штурмана и бесконечные извинения шкипера продолжались всю дорогу до посадки и еще некоторое время после.


После великолепного пребывания в Найроби наше возвращение в Родезию проходило нормально, пока третье формирование не прибыло в Чилеку. Я стоял с другими пилотами на балконе бара аэропорта Чилека и наблюдал за разрывом стандартного строя, который расширил линию самолетов для обычного разворота на снижение для посадки. К сожалению, однако, Гордон Райт, как № 3, был немного слишком туговат и медлителен, когда на последних этапах своего захода на посадку он столкнулся со слипстримом с самолета впереди. Самолет FB9 врезался в землю примерно в шестидесяти метрах от приподнятого края взлетно-посадочной полосы.


Номер 4 увидел приближение проблемы и включил двигатель для превышения, прежде чем самолет Гордона отскочил от первой точки столкновения, преодолев подъем и снова ударившись о землю бортовым залпом на уровне взлетно-посадочной полосы. Огромное облако красной пыли обозначило пролет самолета, но скрыло его из виду, когда он затормозил на краю ливневой канализации. Еще три фута, и Гордон почти наверняка лишился бы ног. Как бы то ни было, ему повезло отделаться сильно пострадавшим самолюбием, что он продемонстрировал, швырнув свой шлем в бессильном гневе. Самолет был довольно серьезно поврежден и был перевезен в Нью-Сарум по дороге для ремонта, после чего снова полетел. Но людям в штабе ВВС потребовалось много времени, чтобы забыть ошибку Гордона.


Вернувшись в Торнхилл, мы возобновили наши тренировки с оружием. Я продолжал летать с Фрэнком Масселлом и Тедом Брентом, а также с тремя новыми инструкторами, которых я могу описать только как отличных людей и хороших PAIs (инструкторов по вооружению пилотов). Летные офицеры Питер Маклерг, Рэнди дю Рэнд и Джастин Варкевиссер имели совершенно разные характеры, но были приятными инструкторами и отличными стрелками в придачу.


Точное нанесение ударов из пневматического оружия требует значительного понимания, практики и встроенных навыков. Скорость, дальность стрельбы, угол атаки, учет падения силы тяжести и ослабления ветра - все это должно быть точно рассчитано. Для таких, как я, это требовало больших усилий и практики. Однако было несколько пилотов, чьи действия и суждения были инстинктивными. Джастин Варкевиссер был одним из немногих. Он был смертельно точен в обращении с любым оружием, которое применял. Во многом благодаря его учению и примеру ряд будущих пилотов приобрели его уникальные способности.


Помимо доставки воздушного оружия, нас познакомили с новыми требованиями к оперативным полетам. Погоня за хвостом в строю была необходима, чтобы испытать влияние скоростей открытия и закрытия при наборе высоты и снижении, поскольку мы учились ослаблять и ужесточать повороты, чтобы открывать и закрывать огонь по самолетам потенциального противника. Атаковать с высоты четверти по самолетам, летящим ниже, было достаточно легко, но удерживать центральную решетку гироскопического прицела на самолете-цели, одновременно регулируя размах его крыла, поворачивая регулятор дальности на дроссельной заслонке, чтобы обеспечить быстрое сокращение дистанции, было совсем другим делом. Кроме Джастина, единственным пилотом, который, насколько я помню, делал это со сравнительной легкостью, был Рэнди дю Рэнд, чьи записи с камеры прицела показали, что он "убивает" большинство своих атак.


Это короткий фрагмент одной из записей Рэнди с камеры. Отсутствие четкости на этих снимках с прицелом было типичным для тех дней, но можно увидеть внешнее кольцо ромбовидных пятен, соответствующих размаху крыльев цели. Это соответствие определяло дальность поражения цели.


Мы много летали в боевых порядках высокого и низкого уровня, обычно в полетах по четыре самолета. В этом участвовали самолеты, летящие по широкой схеме "четыре пальца" (согласно кончикам пальцев на растопыренной руке), которая позволяет всем пилотам, летящим на расстоянии около 500 метров друг от друга, обнаруживать приближающиеся самолеты противника на других самолетах в строю.


Мне нравилось летать на "бандите’, в одиночку или в паре, и видеть, как ‘дружественный’ строй начинает атаку. В ответ на это раздавался такой сигнал, как “Красный, бандитский прорыв в четыре часа”, после чего наш строй распадался на плотные оборонительные развороты и маневрировал для контратаки или отхода в ‘безопасное место’.


На этапе OCU Эрик Кэри вызывал меня, среди прочих, на нечетную встречу в зоне полетов. По глупости я согласился, чтобы не рисковать прослыть мокрой рыбой. Одно из любимых испытаний Эрика заключалось в быстром полете на сверхнизкой высоте, друг за другом, прямо к подножию высокого горного хребта Селукве. В последний момент самолет перешел в набор высоты, чтобы избежать столкновения ниже гребня, а затем перевернулся при максимально возможной безопасности. Отсюда каждому самолету будет разрешено выполнять тангаж при нулевой гравитации, все еще в перевернутом виде, до тех пор, пока он не начнет пикировать обратно к низине на противоположной стороне горы.


Эрик Кэри .


Идея заключалась в том, чтобы установить, кто первым перевернулся правой стороной вверх. Излишне говорить, что я всегда вылетал первым, и в большинстве случаев я видел, как тень самолета Эрика приближалась к его перевернутому самолету, прежде чем он перевернулся правым боком вплотную к верхушкам деревьев. Мне было совершенно ясно, что летные способности и рассудительность Эрика, даже в перевернутом виде, были намного лучше моих, и я был более чем счастлив признать это.


Нормальная скорость для начала цикла составляла 280 узлов или выше. Эрик хвастался, что ему удалось вывести T11 на начальную скорость всего 180 узлов. Я заглотил наживку! Проблема заключалась в том, что мой следующий самостоятельный полет, 25 ноября 1958 года, был в самолете FB9. Тем не менее я решил попробовать. Высота основания облаков в Торнхилле составляла около 1500 футов с несколькими четкими участками между кучевыми облаками. Мне пришлось подняться на высоту 20 000 футов, прежде чем достичь вершин облаков. Между Селукве и Шабани не было ни облачка, о котором стоило бы говорить, как раз то, что мне было нужно!


Я начал свое испытание с начальной скоростью 220 узлов, намереваясь затем снижать скорость с шагом в десять узлов. Используя полную мощность на всем пути, мне удалось провести самолет над вершиной первых трех петель. Четвертая попытка была предпринята на скорости 190 узлов, но непосредственно перед началом виража самолет прекратил качку, слегка затрепетал, а затем резко застопорился. Решив, что я должен двигаться быстрее, пока не пройду вертикаль, я попробовал еще раз. Произошло почти то же самое, но сваливание переросло в плавный восходящий штопор, который замедлился, когда самолет перешел в нисходящий полет, а затем, даже при централизованном управлении, он вошел в резкий правый штопор.


Были приняты меры по восстановлению, и самолет отреагировал нормально. Это был мой первый опыт запрещенного маневра FB9. Я решил попробовать еще раз развернуться так сильно, как только осмелился. На этот раз развился спин, идущий вертикально вверх, поэтому я централизовал управление и сбросил скорость обратно, чтобы дождаться, когда флоп снова отправится в полет вниз. Вместо этого положение самолета сохранялось до тех пор, пока направление полета не сменилось на заднее, и большое облако черного дыма не окутало кабину пилотов сзади, как раз перед тем, как самолет перешел в вертикальное пикирование.


По мере того, как набиралась скорость, я осторожно нажимал на газ, но двигатель не реагировал. Взгляд на JPT (температуру в реактивной трубе) показал, что двигатель перегорел во время заднего скольжения. Я установил безвольное скольжение на скорости 160 узлов при закрытом топливном кране HP (высокого давления). Я нажал кнопку повторного включения и медленно продвинул кран HP. JPT немедленно вырос, но затем снова упал до нуля. Я снова закрыл кран HP и позвонил в Thornhill Approach, который контролировал все самолеты, летающие за пределами трассы Торнхилл.


“Приближаюсь, это папа 1. У меня пламя погасло на высоте 21 000 футов, пытаюсь зажечь повторно. Прием.”


Летный лейтенант Рекс Эрп-Джонс ответил: “Вас понял, папа 1. Выход”.


После чего я выключил всю электрику, включая радио, чтобы сохранить мощность для следующей попытки запуска двигателя по истечении предписанной одной минуты, чтобы очистить двигатель от несгоревшего топлива. Низкое вращение двигателя на индикаторе оборотов в минуту было вызвано эффектом ветряной мельницы от воздушного потока через двигатель.


Я был примерно в тридцати морских милях от базы, когда вошел в облако, направляясь домой. Было странно лететь по приборам в глиссаде без знакомого гула двигателя. Вторая попытка снова зажечь свет вообще не встретила никакого отклика, и я понял, что, возможно, мне придется проделать весь путь до взлетно-посадочной полосы без питания. Меня это не беспокоило, и я никогда не сомневался, что благополучно доберусь до Торнхилла, при условии, что облачность на базе не будет слишком низкой.


Я включил старомодное радио valve и, когда оно ожило, услышал, как Рекс Эрп-Джонс зовет: “Папа-1, это заход на посадку. Подтвердите, что вы совершаете тренировочную вынужденную посадку. Прием”.


Я ответил: “Подходи, папа 1. Отрицательно, у меня погасло пламя, но двигатель не реагирует на повторное включение. Попробую еще раз. Погасло ”.


По-видимому, на земле разверзся настоящий ад, но я этого не знал, потому что снова выключил радио для очередной безуспешной попытки зажечь свет. К этому времени я снижался на высоте 13 000 футов со скоростью 1600 футов в минуту, когда заметил первые признаки странного разрыва в облаке подо мной. Я снова включил радио и сказал Рексу Эрп-Джонсу, что я совершил вынужденную посадку.


На высоте около 9000 футов я увидел стаю цесарок немного сзади и участок дороги Умвума впереди, так что я знал, что я дома и сухо. Заход на посадку дал мне указание переключить канал на диспетчерскую башни Торнхилл. Когда я зарегистрировался на частоте башни, ответил безошибочно узнаваемый голос командира эскадрильи Дикки Брэдшоу. Он немедленно превратил мою уверенность в сомнение. Странно, что он называл меня ПБ, а не Папа 1. Он сказал, что пока не видит мой самолет, но посоветовал мне немедленно катапультироваться, если у меня есть какие-либо сомнения по поводу того, как пройти взлетно-посадочную полосу. Я ответил, что у меня есть необходимая высота, после чего он сказал, что видит меня. Затем он сказал мне немедленно снять снаряжение, но я знал, что это было слишком рано, и сдержался.


Я выбрал торможение колесами по его второму настоянию, когда выровнялся на высокой подветренной ветке. Передача вылетела, но не заблокировалась. Это потребовало от меня энергичного нажатия правой рукой на рукоятку аварийной гидравлики, пока не зажглись три зеленых огонька, доказывающих, что колеса заблокированы для посадки. Я начал поворот на finals и работал как сумасшедший, чтобы опустить закрылки. Они снижались слишком медленно, так что ничего не оставалось, как снизиться с высоты и совершить пологий заход, чтобы сбросить избыточную скорость. Я немного перестарался, потому что самолет только что достиг взлетно-посадочной полосы и застопорился на бетонном пороге. Но самолет и я были в безопасности дома.


Когда меня вызвали в офис OC Flying, я рассказал свою историю в точности так, как это произошло, но без упоминания о вызове Эрика Кэри. Командир эскадрильи Брэдшоу был в ярости из-за того, что я выполнял фигуры высшего пилотажа ниже рекомендованных скоростей, особенно с моим ограниченным опытом, и еще больше из-за того, что я продолжал выполнять после опасных неудачных петель. Он прочитал мне строгую лекцию о необходимости проявлять больше ответственности и закончил тем, что сказал, что я хорошо сделал, приведя самолет домой, учитывая облачную обстановку. Он также сказал, что техники уже сообщили об обнаружении неисправности в системе повторного зажигания.


Последний раз, когда Эрик бросал мне вызов, это было выполнение фигур высшего пилотажа в строю, которые не были включены в наши тренировки OCU. Я был ведущим, когда подал сигнал рукой о крене бочки ‘влево’. Бочкообразный крен - это комбинация крена и петли. С Эриком слева от меня я вошел в плавный, пикирующий поворот вправо, затем начал подачу вверх и крен влево. Когда я почти достиг вершины крена бочки, я посмотрел вверх сквозь купол, чтобы осмотреть горизонт, и был в ужасе, увидев зеркальное отражение моего собственного самолета, приближающегося ко мне. Прошла всего доля секунды, прежде чем самолет пролетел прямо рядом с моим, но в этот момент я увидел поднятый лицевой щиток Эрика и заметил два белых блокнота для записей на коленях его комбинезона. Я не знаю, как мы промахнулись, но я больше не хотел этой ерунды.


Я потерял Эрика, оторвавшись на низкий уровень и направившись прямо домой. Прежде чем Эрик смог сказать мне хоть слово там, на базе, я сказал ему, что летный вызов - это одно, но у меня нет времени на откровенную глупость, и я больше не буду заниматься несанкционированными полетами.


После моего опыта с возгоранием кто-то сказал мне, что инциденты в воздухе, как правило, происходят по три раза. Так было со мной, и все три произошли на одной неделе. Второй инцидент связан с полным отказом электрооборудования в самолете FB9 во время короткого ночного тренировочного полета по пересеченной местности из Торнхилла в Гленкову, Бухеру и обратно.


Непрерывный слой слоисто-кучевых отложений глубиной около 1000 футов покрывал большую часть Срединных земель. Очень скоро после того, как я поднялся в воздух, я был над этим облаком в ярком лунном свете с обширными кучевыми образованиями, широко распространенными и тянущимися над низким облаком. Эти образования, вместе с луной и звездами над головой, всегда вызывали у меня ощущение, что я плыву по огромной сказочной стране. Нижний слой очистился примерно через десять минут, и я смог разглядеть огни Форт-Виктории и Машабы справа от трассы.


Повернув на север от моей первой точки поворота, огни кабины дважды мигнули, а затем погасли, как и мое радио. Хотя лунный свет был ярким, я не мог читать показания своих приборов или видеть что-либо внутри кабины. Я включил аварийное освещение на батарейках и начал сверяться со своей картой, чтобы определить направление движения к дому. Пока я делал это, аварийное освещение быстро гасло, прежде чем погаснуть полностью. Я не мог поверить, что это происходит со мной!


Затем я достал свой фонарик-карандаш из специального кармана на плече моего летного костюма, но он не хотел оставаться включенным. Пока я пытался заставить его работать, задняя крышка отстрелилась, и батарейки упали вне досягаемости на пол кабины. Теперь я действительно плыл по ручью без весла, и ужасный липкий страх распространился по моему телу. Как я ни старался, я не мог вспомнить курс, которым следовал на первом этапе, и не мог вызвать в памяти планировку Родезии. К счастью, я помнил, во сколько рассчитывал приземлиться в Торнхилле, и при лунном свете мог отчетливо видеть свои наручные часы ВВС .


Мое положение быстро менялось, пока я пытался определить курс на Торнхилл. Вероятно, это заняло всего минуту, но мне показалось, что прошла вечность, пока я колебался, чтобы прийти к твердому решению взять истинный курс в 290 градусов. Как ни странно, это решение возымело успокаивающий эффект, когда я посмотрел на восток, чтобы найти характерный звездный рисунок Пояса Ориона.


Эта очень отчетливая звездная группа состоит из трех равномерно расположенных и одинаково ярких звезд, расположенных по прямой линии (пояс), с другой линией меньших звезд на южной стороне (меч), которая указывает на центр трех ярких звезд. Если провести линию от самой южной из малых звезд через самую северную из ярких звезд и продлить ее до горизонта, то это Истинный Север в период с декабря по январь. Я повернул влево, чтобы выровняться с Истинным севером.


Используя свое левое крыло и нос в качестве ориентира, я оценил, где было 290 градусов, выбрал звезду на этой линии и развернулся, чтобы направиться к этой звезде. Кучевых облаков, казалось, не было прямо на пути между мной и пунктом назначения, и, как это ни странно, я был уверен, что прибуду прямо над Торнхиллом с большим запасом топлива.


Примерно за три минуты до моего ожидаемого времени над Торнхиллом я заметил, что слоисто-кучевая масса, лежащая в тени кучево-дождевой массы, светится из освещенной области под ней. Я знал, что это, должно быть, Гвело, а Торнхилл должен быть на краю, ближайшем ко мне. Не решаясь снизить мощность с 9500 оборотов в минуту, которые я установил для крейсерского хода, я опустил нос до удобного угла снижения и постепенно повернул дифферентное колесо вперед, чтобы обеспечить увеличение скорости. Самолет был правильно выровнен, и скорость была стабильной к тому времени, когда я был над освещенным облаком.


Затем был установлен поворот на двадцать градусов влево. Я продолжал снижаться по кругу над освещенной областью, при этом самолет входил и выходил из тени Луны, пока вся орбита на более низком уровне не оказалась в тени огромного облака. Полет был плавным, и я заморозил обе руки на рукоятке рычага управления, чтобы подготовиться к прохождению сквозь облака вслепую.


Вход произошел в неожиданном порыве. Было немного неспокойно, и я затаил дыхание, когда услышал, что скорость увеличивается. Я не смел пошевелить ни единым мускулом, казалось, долгое время, пока шум воздушного потока неуклонно нарастал. Так же внезапно, как самолет контролируемым образом вошел в облако, он быстро и круто вышел из него с креном примерно в девяносто градусов по левому борту. Огни города были так близко, когда я откатился вправо, чтобы выйти из пике, дыша как скаковая лошадь, только для того, чтобы выстрелить обратно в облако. Я изо всех сил рванулся вперед, вышел из облака и снова повернул налево, чтобы оставаться над огнями города.


Все еще учащенно дыша, я кружил на низкой скорости вокруг города, пытаясь сориентироваться по ориентирам Гвело. Ничего не подходило, пока я не заметил высокую мачту на окраине города. Я, должно быть, сделал по меньшей мере шесть оборотов, прежде чем понял, что эта высокая мачта подходит Que Que, а не Gwelo. Теперь я знал, что нахожусь примерно в семи минутах езды от базы, и был уверен, что доберусь туда с запасом топлива.


Самолет перешел в устойчивое уравновешенное состояние, и я восстановил контроль над своим дыханием, когда я летел со скоростью около 280 узлов в относительной безопасности с городом Кве-Кве примерно в 500 футах подо мной и освещенной базой облаков в 100 футах над головой. Я знал, что это изменится в тот момент, когда я возьму курс на базу, но времени было в обрез.


Зная, что дорога из Гвело проходит прямо рядом с мачтой при въезде в Ке-Ке, я смог определить линию главной дороги по огням автомобилей, приближающихся к Ке-Ке со стороны Гвело. Я выкатился вдоль линии дороги и полетел прямо в черноту. Стратуса освещало едва достаточно лунного света, чтобы помочь мне держать крылья ровно, но само основание облаков было нечетким. Примерно минуту все казалось хорошо, пока огни автомобиля не погасли, когда я вошел в облако. Я осторожно оттолкнулся и, когда снова увидел огни автомобиля, я также увидел вдалеке слабое свечение Gwelo, освещающее основание низких облаков. Внезапно свечение пропало, и я понял, что снизился ниже высоты на этом маршруте, поэтому я резко затормозил, увидел свечение на мгновение и снова потерял его, когда вошел в облако.


По мере того, как я снижался, у меня снова появилось глубокое дыхание. Свечение из облака стало ярче, и даже основание облака стало более отчетливым. С этого момента я был в безопасности. Когда были видны настоящие огни Гвело, я смог определить, где находится Торнхилл. Я заметил движущийся задний фонарь "Вампира" на последнем заходе на посадку на взлетно-посадочную полосу 13. Это помогло мне найти огни взлетно-посадочной полосы, но я мог видеть, что очень быстро приближаюсь к Вампиру.


Только когда я был уверен, что доберусь до взлетно-посадочной полосы, я сразу же сбросил газ и убрал шасси, когда показалось, что скорость снижения правильная. Без закрылков и слишком быстро выкатываясь на взлетно-посадочную полосу, я придерживался крайнего правого края взлетно-посадочной полосы, чтобы обогнать Вампира, которого я видел на финале. Свернув со взлетно-посадочной полосы, я вырулил на рассредоточение, где маршалер, ожидавший самолет позади меня, был удивлен, увидев другого Вампира без огней, появившегося в поле зрения в освещенной зоне рассредоточения.


В ответ на сигналы маршалера я совершил первый поворот в сторону жесткого положения и только начал второй поворот, когда двигатель заглох. Маршал, думая, что я намеренно заглушил двигатель, был явно раздражен, когда подошел, чтобы подать следующий самолет.


Летный лейтенант Колин Грейвс был в Т11, который зарулил за мной. Командир эскадрильи Дикки Брэдшоу отозвал его из боевого вылета, потому что авиадиспетчеры в Торнхилле, Солсбери и Булавайо безуспешно пытались установить со мной связь. Радиолокационный контакт с самолетом, предположительно моим, был замечен летящим на некотором расстоянии к северо-востоку от Торнхилла, но был потерян в окрестностях Ке-Ке.


Облегчение Колина при виде меня было очевидным, и он не видел, как мой неосвещенный самолет обогнал его на взлетно-посадочной полосе. Я сказал ему, что у меня произошел полный отказ электричества, за которым последовал отказ аварийного освещения и распад моего карманного фонарика, прежде чем он заметил, что мои руки и тело дрожат. Он приготовил для меня очень сладкий черный кофе и усадил меня в своем кабинете, пока звонил в УВД и OC Flying, чтобы сообщить им, что я в безопасности. Слушая то, что он сказал OC Flying, я понял, что пережил странную ситуацию.


Когда Колин выслушал всю историю, он спросил меня, почему я не переориентировался на аэропорт Солсбери. Все, кто присутствовал на брифинге по ночным полетам, включая меня, слышали, что в Солсбери не будет облаков. Я чувствовал себя таким дураком, но должен был признать, что в состоянии, близком к панике, я вообще не думал об этом очевидном решении своей проблемы. Какой способ накапливать опыт!


Третий инцидент произошел, когда Билл Гэллоуэй и я были в зоне полетов, выполняя упражнения по формированию пар. Еще один отряд из четырех Вампиров взлетел примерно через сорок минут после нас. Мы оба летали на FB9 и по возвращении на базу уже снизились до низкого уровня, когда нас предупредили, что две сильные грозы так быстро сливаются в один мощный шторм, что Торнхилл окажется под проливным дождем еще до того, как мы сможем спуститься.


Топлива не хватало для переадресации на другой аэродром, поэтому нам было приказано задержаться примерно на пятнадцать минут, когда ожидалось, что шторм утихнет. Билл был ведущим и немедленно снизил мощность до 6500 оборотов в минуту, чтобы сэкономить топливо. Если бы нас предупредили о штормах двумя минутами раньше, мы, несомненно, остались бы на большой высоте, где меньший расход топлива позволил бы нам отклониться к Булавайо.


Мы кружили немного в стороне от края темной линии дождя, ближайшей к концу взлетно-посадочной полосы 31, пока нам не стало ясно, что шторм движется так медленно, что у нас закончится топливо до того, как он рассеется. Поэтому Билл попросил включить огни взлетно-посадочной полосы на максимальную яркость для посадки в дождь. Затем он выровнялся по двум ориентирам, которые, как он заверил меня, находились на прямой линии со взлетно-посадочной полосой.


Мы оба опустили шасси и закрылки, когда Билл исчез из поля моего зрения в проливном дожде. Я вошел в него примерно через пять секунд. Видимость через бронестекло FB9 в такой сильный дождь была плохой, но краем глаза я увидел, как под самолетом проходят железная и шоссейная дороги, и заметил размытые огни взлетно-посадочной полосы немного левее меня. Приземлившись, я смог разглядеть впереди большое белое пятно брызг, по бокам которого виднелись кончики крыльев Билла. Увидев это, я инстинктивно потянулся поднять закрылки, чтобы уменьшить любой ущерб от брызг под высоким давлением, срывающихся с основных колес. Когда я сделал это, у меня сломалось носовое колесо, и самолет с шумом заскользил по взлетно-посадочной полосе, круто заваливаясь носом вниз. Когда самолет остановился, я сообщил диспетчерам, что у меня сломалось носовое колесо при посадке и что я нахожусь на крайней правой стороне взлетно-посадочной полосы, достаточно далеко от центральной линии.


Пожарные машины появились из мрака, когда я выбрался на взлетно-посадочную полосу. Поверхность асфальта была так близко, что мне не пришлось ждать, пока освободится подножка фюзеляжа для обычного спуска на землю. Задернув купол, я побежал к ближайшей пожарной машине под проливным дождем. Когда я оглянулся на FB9, мое сердце упало. Разрушилось не только носовое колесо, но и оба основных были частично убраны и прижаты к поверхности взлетно-посадочной полосы. Сержант Джимми Дюма, старший пожарный, последовал за мной обратно к самолету. Я откинул капот, и мы оба заглянули внутрь, чтобы увидеть положение откидной крышки и рычагов шасси. Оба были полностью опущены.


Джимми Дюма отвел меня обратно к диспетчерской вышке, которая находилась на полпути вдоль взлетно-посадочной полосы и находилась примерно в 300 метрах от нее. Не успел я подняться по ступенькам на третий этаж, в настоящую диспетчерскую вышку, как командир крыла Уилсон взбежал по ступенькам, и дождь прекратился. Он прошел мимо меня, не сказав ни слова, и приступил к обеспечению безопасного возвращения воздушно-десантного соединения.


Наблюдая, как командир занимается своими делами с двумя контроллерами за их консолями, я задавался вопросом, где я нахожусь. Мой FB9, теперь хорошо видимый, лежал на брюхе из-за моей собственной ошибки. К этому добавились мой тайный брак, гипоксия, возгорание и перебои с электричеством по ночам - все это было так близко друг к другу, что я почувствовал, что командование может теперь отказаться от меня.


Лейтенант авиации Мак Гиринг, всегда готовый помочь друг студентам, отвел меня в сторону. Мак первоначально служил в ВВС Южной Африки и проходил службу в Корее, где потеря соска на его груди свидетельствовала об одном из ранений, которые он получил, когда его истребитель-бомбардировщик "Мустанг" подорвался на мине на рулежной дорожке. Он спросил меня, что случилось.


Я рассказал Маку, как я поднял закрылки, но, очевидно, вместо этого передвинул рычаг шасси. Направленная вниз сила, когда фюзеляж падал на взлетно-посадочную полосу, заставила бы мою руку опустить и перевести рычаг шасси в положение ‘вниз’.


Без колебаний Мак Гиринг велел мне не говорить об этом ни слова. “Просто скажи, что шасси развалилось при посадке. Ни слова о подъеме закрылков. С тобой уже слишком многое случилось. Не рискуй”.


Хотя я понял, что говорил Мак - и почему, — я решил повторить Командиру в точности то, что я сказал Маку. Я рад, что сделал.


Командир крыла Уилсон знал, что рычаг шасси должен был зафиксироваться в тот момент, когда вес самолета приходился на колеса. Он сказал мне, чтобы я пока не слишком беспокоился, потому что он начал техническое расследование, чтобы установить, почему микропереключатель в отсеке ходовой части не смог привести в действие плунжер блокировки на рычаге управления ходовой частью. Ответ на запросы командира был дан STO (старшим техническим сотрудником) очень оперативно. Он сообщил, что микропереключатель на порту oleo работал нормально до тех пор, пока не подвергся воздействию струи воды под высоким давлением.


Несмотря на технический дефект, я чувствовал себя очень неловко из-за этого инцидента, потому что меня учили никогда не трогать закрылки или органы управления ходовой частью на земле. Вскоре после этого Кит Корранс, летевший со своим инструктором Джоном Масселлом, совершил неизбежную посадку колесами вверх в TII из-за прокола левого колеса, заклинившего шасси в убранном положении. Я должен сказать, что когда я увидел этот самолет, лежащий на брюхе на взлетно-посадочной полосе, я не чувствовал себя так уж плохо из-за своей оплошности, даже несмотря на то, что она была вызвана моей собственной ошибкой пилотирования.


Т11 Кита приземляется на брюхо .


Вскоре после этого наша оперативная перестройка была завершена, и всем десяти слушателям моего курса было предложено повышение среднего уровня для прохождения регулярной службы в Королевских военно-воздушных силах Родезии. Девять из нас согласились. Иэн Фергюсон решил вернуться к своей первой любви - фермерству. Это означало, что курс № 10 SSU с 90%-ной окупаемостью затрат на обучение стал самым плодотворным из всех курсов SSU, когда-либо проводившихся Королевскими ВВС Родезии.


Мы с Берил отправились в рождественские каникулы в Северную Родезию, где мама и Берри впервые встретились с Берил. Мы забрали мою бабушку по пути через Солсбери и вернули ее туда, прекрасно проведя время в Мкуши.


## Глава 3


Эскадрилья № 1


3 января 1959 года мы вернулись из рождественского отпуска, и я был очень рад узнать, что меня направили в эскадрилью № 1 вместе с Дейвом Торном, Эриком Кэри, Биллом Галлоуэем и Китом Коррансом. Перед тем, как разделиться, чтобы пойти разными путями, мой курс был вызван в кабинет командира крыла Уилсона, чтобы принять присягу и подписать десятилетний контракт на среднюю службу. (По истечении десяти лет можно было подать заявление на постоянную службу.)


Только после того, как это было сделано, командир сообщил штаб-квартире группы о моем браке. Как и ожидалось, он получил адскую взбучку за то, что скрывал эту информацию в течение пяти долгих месяцев. На следующий день меня снова вызвали в его офис, чтобы сообщить, что в ближайшем будущем меня вызовут в штаб Группы для собеседования с начальником штаба ВВС, вице-маршалом авиации Тедом Джаклином. Тем временем я должен был продвигаться вперед и зарекомендовать себя как полезный пилот эскадрильи.


Эскадрилья № 1 была обычной эскадрильей с точки зрения ее пятнадцати пилотов, но была очень малочисленна по технической части: всего тринадцать техников во главе с хладнокровным, деловитым шотландцем-старожилом, летным сержантом Джимми Стюартом, который был сержантом, отвечающим за все технические вопросы.


Летный лейтенант Колин Грейвс командовал эскадрильей, а Боб Вудворд (бывшая Центральная летная школа королевских ВВС) и офицер-пилот Норман Уолш были его летными командирами. Трое из паи, которые преподавали мой курс по оружию, Рэнди дю Рэнд, Джастин Варкевиссер и Питер Макклург, остались в эскадрилье № 1. Бэзил Грин, Эдди Уилкинсон, Тед Стивенсон и Майк Рейнольдс составили баланс нашей численности.


Фрэнк Масселл, Тед Брент и Брайан Хорни были уволены из эскадрильи, чтобы присоединиться к другим пилотам для переоборудования на бомбардировщики "Канберра" в ВВС Бассингборна в Великобритании. Сэнди Мутч также покинул эскадрилью ради штабной должности в штабе группы.


Торнхилл работал в разное время в штаб-квартире группы и в Нью-Саруме. Рабочий день летного состава начинался в 06:30 в комнате брифингов станции, где OC Flying освещал любые нестандартные события. За этим последовал метеорологический прогноз на этот день, данный местным метеорологом мистером Харви Куэйлом. После этого все занялись своими обычными делами, и обычная работа прекратилась в 13:30.


Во второй половине дня каждый был волен заниматься своими делами. По большей части это касалось занятий спортом, за которыми следовали несколько напитков в спортивном клубе all ranges или в отдельных столовых. Жизнь пилота в те дни казалась больше похожей на постоянный отпуск, чем на то, чтобы зарабатывать на жизнь.


Интервью с коммандером


Я С УЖАСОМ ОЖИДАЛ СВОЕГО ИНТЕРВЬЮ с командующим ВВС, которое состоялось 3 февраля 1959 года. По этому случаю мне было разрешено самому вылететь в Нью-Сарум на самолете T11, и я был рад, что ко мне обратился Майк Рейнольдс, который хотел подвезти меня по частным делам в Солсбери. Мы приземлились в Нью-Саруме на целый час раньше моей назначенной на 10:00 встречи, и Майк немедленно умчался, сказав, что должен вернуться к обеду.


Поскольку я так нервничала из-за интервью, Берил обратилась к подруге-химику, которая дала ей маленькую белую таблетку транквилизатора и таблетку побольше, чтобы компенсировать сонливость, вызванную первой. Эти снимки должны были быть сделаны за тридцать минут до моего интервью.


За десять минут до назначенного времени я доложил капитану группы Гарольду Хокинсу. Этот крупный, симпатичный мужчина оказался гораздо мягче, чем я ожидал. Он велел мне расслабиться и сказал: “Старик устроит тебе такую взбучку, с которой тебе больше никогда не придется сталкиваться. Но не волнуйся, все будет хорошо". ‘Гарри Ястреб’, как его называли, не должен был знать, что я был настолько расслаблен таблеткой транквилизатора, которую принял двадцатью минутами ранее, что мои страхи почти исчезли.


АВМ Жаклин .


Ровно в 10 часов меня провели в кабинет начальника штаба ВВС. Я видел этого уважаемого человека всего один раз до этого на нашем параде Крыльев и последовавшем за ним балу Крыльев. Отдав ему честь, я остался стоять по стойке смирно перед его столом. Глядя мне прямо в глаза, CAS начал тихим голосом со слов: “Итак, ты тот щенок, который решил не подчиниться правилам ВВС и подорвал стандарты моих ВВС!” Его голос постоянно повышался, когда он читал мне лекцию о своей нетерпимости к недисциплинированности и прибегал к ударам кулаком по столу, чтобы подчеркнуть моменты, к тому времени, когда он дошел до выкрикивания своих слов.


Из-за воздействия транквилизатора на меня все казалось совершенно нереальным. Я впитывал слова и сцену, думая: ‘Ему действительно приходится работать над тем, чтобы вызвать свой гнев’.


В следующий момент Командир начал кашлять и потянулся к выдвижному ящику за небольшим контейнером, из которого он вдохнул спрей. Позже я узнал, что он был астматиком, но в тот момент у него было красное лицо и он с трудом дышал. Я оставался мертвым, все еще инстинктивно понимая, что поступил бы неправильно, предложив помощь. КАС все еще с трудом дышал, когда я сказал: “Сэр, могу я рассказать вам свою историю". Он кивнул и жестом пригласил меня сесть.


К тому моменту, когда я закончил рассказывать ему, как и почему я женился на Берил, к КАС полностью вернулось самообладание. Его первые слова были очень обнадеживающими. “Сынок, я так рад, что тебе не пришлось жениться и что твоя жена сейчас не беременна. Я ненавижу браки с применением огнестрельного оружия в моей полиции”.


Более сорока минут АВМ Жаклин, все время называя меня “сынок”, рассказывал мне все о своих планах и мечтах относительно “my Air Force”. Он закончил тем, что сказал, что я должен взять шестинедельный оплачиваемый отпуск, чтобы мы с Берил могли привести наши жизни в порядок.


Затем Командир позвонил мистеру Лайонелу Харрису из "Баннетт энд Харрис", хорошо известного магазина высококачественной мебели в Солсбери, и попросил его позаботиться о наших нуждах; Военно-воздушные силы будут гарантом Берил и меня. Он сказал мне, что я должна позаботиться о том, чтобы в нашей супружеской жизни была мебель самого высокого качества и хороший чистый дом. Сегодня, более сорока лет спустя, у нас все еще есть большая часть мебели, которую мы купили у Bannett and Harris в 1959 году, и Берил всегда поддерживала в доме очень чистую обстановку.


Я собирался покинуть его кабинет, когда Командир спросил меня, как я выбрался из Торнхилла. Все еще немного успокоенный, я бездумно сказал, что взлетел в Вампире. Эта новость привела Командира в восторг.


Зная, что я, должно быть, был в сильном стрессе перед этим интервью, он не мог понять, почему меня не поднял в воздух один из пилотов эскадрильи. Когда я сообщил, что Майк Рейнольдс прилетел со мной автостопом, вызвали капитана группы Хокинса и сказали изменить разрешение на полет для Рейнольдса на командование обратным рейсом в Торнхилл. Когда я выходил, вице-маршал авиации Жаклин уже разговаривал по телефону с командиром авиакрыла Уилсоном. Я чувствовал себя очень плохо из-за того, что моему командиру пришлось выдержать еще один удар от CAS, потому что он сделал для моей защиты больше, чем я заслуживал или ожидал.


Мы с Берил нашли прекрасную квартиру в Shema's Flats в Гвело, которую обставили по своему вкусу. Отец Берил помог нам половиной денег на покупку подержанного Vauxhall Velox, так что к тому времени, когда я вернулся к своим обязанностям, а Берил - к работе парикмахера, мы были хорошо устроены и счастливы.


Жизнь в ВВС была идиллической. Летать было в радость, а комната экипажа эскадрильи - счастливым местом. Там всегда было много болтовни, перебрасывания ног, чтения или игры в карты, "Скрэббл" и другие игры. Однажды мы приобрели шахматный набор. Те, кто раньше не играл в эту игру, предпочли проигнорировать ее. Двое из них были Джастин Варкевиссер (Варки) и Рэнди дю Рэнд, но когда однажды утром я вернулся с вылазки, я был удивлен, обнаружив, что эти двое играют друг с другом в шахматы. Я подошел ближе и был поражен, увидев, что Варки убрал короля Рэнди с доски. “Ты не можешь этого сделать”, - сказал я Варки. “Король никогда не покидает доску". Собрались другие пилоты, и им было забавно слышать, как Рэнди говорит: “Вы играете по своим правилам, а мы будем играть по нашим!”


У Эдди Уилкинсона была собака по кличке Пиклз, которая следовала за ним повсюду. Пиклзу разрешили войти в здание эскадрильи, где его присутствие почти не заметили, потому что он был очень хорошо воспитан. Единственное, что поразило нас всех в этой собаке, так это то, что на нее обращали внимание только тогда, когда Эдди выходил к своему самолету или выруливал на рассредоточение. Он следовал за своим хозяином прямо через предполетный осмотр, затем отходил от стойки, чтобы посмотреть, как Эдди выруливает на взлетно-посадочную полосу. Пиклза больше не замечали, пока он не вскочил и не выбежал к линии вылета, чтобы встретить Эдди, когда тот подруливал. Только собака могла отличить множество Вампиров, на которых летал Эдди. Для нас все они звучали одинаково!


Варки, Питер Маклерг, Рэнди и Дейв Торн .


Чрезвычайная ситуация в Ньясаленде


ФЕДЕРАЦИЯ РОДЕЗИИ И Ньясаленда столкнулась с оппозицией со стороны чернокожих лидеров, которые хотели, чтобы три территории Федерации были распущены и каждой была предоставлена независимость при ‘черных правительствах’. В Ньясаленде вспыхнули беспорядки, и пролилась кровь, прежде чем полиция и армия приступили к подавлению беспорядков. 3-я и 4-я эскадрильи ("Дакоты", "Пемброки" и "Провосты") были немедленно отправлены в неспокойный регион, а 1-я эскадрилья была переведена в режим ожидания. Затем, в первый день апреля, мы перебазировались в аэропорт Чилека близ Блантайра.


"Дакоты" и два "Пемброука" все еще были заняты размещением наземных сил по всей стране, а провосты уже выполняли миссии по активной поддержке полицейских и армейских подразделений, выступая в качестве воздушных наблюдателей и устанавливая при необходимости заслоны от слезоточивого газа.


Вампиры были там только для того, чтобы "размахивать флагом", поддерживать дух ‘хороших людей’ и подрывать уверенность ‘плохих’. У нас должно было быть очень слабое число, но первый полет с размахиванием флагом стал для меня довольно трудным испытанием. Формирование из шести Вампиров должно было разоблачить наше присутствие в Зомбе, резиденции правительства, и вокруг нее.


Высадка Пембрука в Нью-Саруме .


Норман Уолш возглавлял формирование из шести самолетов. Мы вылетели из аэропорта Чилека парами в условиях низкой облачности с моросящим дождем "чипарони" (известной родезийцам как гути и обычной влажной погоды в Британии). Поскольку вскоре после взлета мы вошли в плотные кучевые слои, Норман дал нам указание придерживаться определенного курса до тех пор, пока мы не окажемся над облаками, где мы должны были соединиться. Я был № 2 во второй паре и увидел Нормана и его № 2, как только мы вышли в чистый воздух в облачной долине с более высокими склонами справа и слева от линии нашего полета. Мы соединились, и я стал четвертым во главе с Норманом. Третья пара сообщила, что находится над облаками, но не может видеть наш строй. Пробыв на орбите около трех минут, Норман решил, что соединение не произойдет, и дал указание невидимой паре возвращаться в Чилеку.


Облако раскрылось примерно в двадцати километрах к северо-западу от Зомбы настолько, чтобы обеспечить визуальный спуск. Норман выбрал главную дорогу от озера Ньяса до Зомбы и повел нас быстро и низко в плотном боевом порядке вдоль дороги чуть ниже сгущающихся низких облаков. Я немного продвинулся вперед по правому внешнему борту, откуда мог видеть три самолета, а также реакцию людей вдоль дороги. Большинство из них раньше не видели реактивные самолеты с близкого расстояния и ныряли в укрытие, когда над ними проносился "Норман".


Северные склоны горы Зомба внезапно выступили из мрака, ее основание спускалось к главной дороге. Это вынудило нас обоих с правого борта подняться выше и увеличить угол эшелонирования, поместив меня у основания облаков, вплотную к склону горы.


Когда показались окраины Зомбы, я внезапно увидел тяжелый трос на таком близком расстоянии, что мне пришлось резко уйти влево, чтобы уклониться от него. Затем мне пришлось повторить маневр в обратном направлении, чтобы не потерять из виду другой самолет, теперь справа от меня. Над городом Зомба стало так темно из-за умеренно сильного дождя, что Норман счел неразумным совершать запланированные облет города, поэтому он повел нас прямо обратно в аэропорт Чилека.


На земле мы узнали, что трос, на который я чуть не налетел, был старым тросом, который использовался для транспортировки древесины с вершины горы Зомба вниз к ее основанию. Норман выразил облегчение по поводу того, что третья пара была сброшена, потому что для шести самолетов опасность без опознавательных знаков могла оказаться фатальной.


Ребята из 4 эскадрильи, которые отправились в Ньясаленд. Стоят: лейтенант ВВС Кен Эдвардс (OC) и лейтенант ВВС Майк Сондерс .


В течение следующих нескольких дней погода была хорошей, и мы совершили несколько боевых вылетов над неспокойными районами. Мы увидели большую часть поистине прекрасного Ньясаленда и кристально чистое озеро Ньяса, которое, подобно озерам Альберт, Киву и Танганьика, является заполненной водой частью Великой рифтовой долины, протянувшейся вдоль восточной части Африки.


Гора Мланье, самая высокая точка на территории, была окружена обширными ухоженными чайными плантациями с рядами великолепных деревьев акации, которые служили защитными барьерами на ветру. Норман, как обычно, был ведущим, когда развернул наш строй из четырех FB9 к горе для масштабного восхождения по четко очерченному оврагу, идущему от основания горы к ее вершине. Была задействована полная мощность, когда мы начали подъем свободной линией за кормой. Я был № 3 и вскоре забеспокоился, когда гора показалась мне слишком крутой и высокой, потому что я отстал от двух самолетов, набиравших высоту впереди меня. Кит Корранс, летевший под номером 4, прошел справа от меня, махая мне, когда пролетал мимо.


Я подозревал, что в предыдущие несколько дней двигателю моего FB9 не хватало мощности во время каждого взлета в строю, но теперь я точно знал, что он работал не так, как те три самолета, которые уносились прочь от меня. Вскоре все три самолета исчезли из поля зрения, когда они снизились над округлой вершиной, которая была еще далеко впереди.


Я подумывал о том, чтобы опустить шасси из-за того, что выглядело как неизбежное сваливание на неровный подъем, но, используя небольшую степень откидывания; мне удалось проскользнуть мимо дома отдыха альпинистов на вершине. Падающая земля позволила медленно разогнаться до безопасной скорости полета, и я восстановил визуальный контакт со снижающимся строем примерно в двух милях впереди.


Беременная Берилл: счастливое последствие чрезвычайной ситуации в Ньясаленде .


Для пилотов и техников реактивных и транспортных эскадрилий жизнь в аэропорту Чилека была комфортной, с приятными палатками и рестораном и баром аэропорта в нашем постоянном распоряжении. С другой стороны, экипажи 4-й эскадрильи были разделены на трех передовых аэродромах, где условия были не такими легкими; но, по крайней мере, они были свидетелями действий при непосредственной поддержке армии и полиции.


Для людей, управлявших постами, проживание и питание были довольно простыми, и мало чем можно было занять долгие часы между боевыми вылетами. Именно во время такого затишья Фрэнк Гейт-Смит, сидя в раскладном кресле и потеряв интерес ко всем перечитанным журналам, наблюдал, как чернокожая женщина с ведром воды на голове пересекает поросшую травой взлетно-посадочную полосу в Кота-Кота. Скучающим голосом, ни к кому конкретно не обращаясь, он заметил, что “Отсутствие, несомненно, заставляет черных становиться блондинками!”


Мне было поручено доставить мой маломощный FB9 обратно в Торнхилл, и я получил разрешение остаться на ночь, прежде чем вернуться со сменным самолетом. Через несколько недель после этого мы узнали, что Берил беременна, а через девять месяцев после той ночевки родилась наша дочь Дебора.


Однажды утром поднялась настоящая суматоха, когда полицейские машины въехали на перрон аэропорта и подъехали к открытым дверям ожидавшей их "Дакоты". Несколько чернокожих мужчин вышли из машин и были препровождены в Дакоту. Я заметил, что один из них был маленького роста и все еще носил пижаму и халат. Это был доктор Гастингс Банда, который направлялся в тюрьму Гвело. Чрезвычайная ситуация в Ньясаленде закончилась, и мы вернулись на базу, отсутствовав всего двадцать один день.


Необходимость подготовить летный состав к многодневному пребыванию в буше привела к проведению серии "упражнений по выживанию в буше". Первое из них было проведено в августе после нашего возвращения из Ньясаленда. Половина пилотов 1-й эскадрильи была переброшена на аэродром Бинга на южном берегу реки Замбези, чтобы вскоре пропасть под водами плотины Кариба. Множество мест, где грелись крокодилы, были видны прямо рядом с маркерами взлетно-посадочной полосы.


Известный охотник и рейнджер мистер Кокрофт провел курс, который включал в себя очень долгий и напряженный поход в район Аманзитуба Влей, поднимаясь из жарких, поросших кустарником равнин через труднопроходимый хребет в более прохладный хайвелд. Близкие встречи с двумя черными носорогами вызвали прилив адреналина, но в остальном мы все наслаждались путешествием по бушвельду, который поддерживал полное распространение африканской дикой природы, совершенно не затронутой вторжением человека.


По завершении нашего похода по бушу мы были изрядно измотаны и получили огромное удовольствие от купания в лечебных водах бассейна с горячими источниками. Я полагаю, что он все еще там, недалеко от береговой линии Карибы.


Стоящие: Эдди Уилкинсон, ПБ и Эрик Кэри. В центре: Бэзил Грин, Дэйв Торн, Питер Макклург и Билл Гэллоуэй. Приседание: Кит Корранс .


Бомбардировщики из Канберры


ПЕРЕГОВОРЫ Между ФЕДЕРАЛЬНЫМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ и британским правительством продолжались с сентября 1956 года относительно нашего участия в оборонных предприятиях Великобритании в Африке и на Ближнем Востоке. Федеральный премьер-министр сэр Рой Веленски счел приобретение бомбардировщиков "Канберра" важным для Федерации для более полной поддержки сторон, подписавших Багдадский договор. Хотя этому воспротивился ряд федеральных политиков, переговоры с Великобританией о передаче бомбардировщиков продолжались.


Суэцкий кризис задерживал сообщения по этому вопросу до тех пор, пока г-н Дункан Сэндис, британский министр обороны, не написал письмо сэру Рою Веленски от 13 августа 1957 года, в котором говорилось, что 18 бомбардировщиков RAF Canberra B2 были предназначены для ремонта для RRAF. В свете сегодняшних цен затраты федерального правительства в размере 18 310 000 фунтов стерлингов на восемнадцать реактивных бомбардировщиков кажутся поразительными. В то же время разрабатывались планы для вампиров RRAF провести время в Адене, чтобы наладить хорошие отношения с британским командованием на Ближнем Востоке и подготовиться к ситуациям ограниченной и глобальной войны. Когда будет готов сделать это, RRAF Канберрас также примет участие.


Первый вылет четырех бомбардировщиков Canberra B2, ведомых командиром эскадрильи Чарльзом Пакстоном, прибыл в Торнхилл, где их встретила большая приветственная толпа, включая командующего ВВС, каждого мужчину на станции и многих жен с детьми.


Этот красивый самолет представлял для меня особый интерес, потому что его спроектировал мой троюродный брат Уильям Петтер. Его отец спроектировал знаменитую рабочую лошадку времен Второй мировой войны "в тылу" Lysander, предназначенную для работы на коротких дистанциях, и Уильям пошел по стопам своего отца. Он спроектировал бомбардировщик, за который отказались браться все признанные авиастроители. В отчаянии он в конце концов обратился в английскую электрическую корпорацию, которая до тех пор не принимала непосредственного участия в производстве самолетов.


Бомбардировщики Canberra B2 в Торнхилле .


На этой групповой фотографии, сделанной перед самолетом Canadair, командир эскадрильи моего дяди Билл Смит (сидит 7-м слева) был командиром транспортной эскадрильи. Будущие операционные директора - Питер Барнетт (6-й слева), Джордж Александер (9-й слева) и Майк Геди (2-й слева на корточках ).


Бомбардировщик Уильяма Петтера, подвергшийся модификациям в конструкции с целью внедрения собственной технологии English Electric, был принят на вооружение и стал первым реактивным бомбардировщиком Великобритании, что стало большим успехом для производителя.


Будучи главным инженером-конструктором компании, Уильям также сыграл важную роль в разработке прототипа перехватчика Lightning. Позже он разработал недорогой истребитель, который получил название Folland Gnat.


Ударная мощь Королевских ВВС Родезии возросла не только с добавлением 5-й и 6-й эскадрилий (Канберра) 3-я эскадрилья (транспортная) Грузоподъемность эскадрильи была существенно увеличена с добавлением четырех самолетов Canadairs (DC4 M-2 Argonaut), каждый из которых оснащен четырьмя двигателями Merlin. Федерация создавала сбалансированные по численности военно-воздушные силы, и ходили слухи, что в ближайшем будущем мы получим самолеты Hunter GF9. Все это было очень волнующе для таких, как я!


Трагедия Колина Грейвса


ПОСЛЕ ПРИБЫТИЯ ПЕРВЫХ "КАНБЕРР" эскадрилья № 1 готовила пилотажную группу для участия в ‘Авиашоу в Элизабетвилле’. Причина, по которой бельгийцы пригласили наши военно-воздушные силы принять участие в их грандиозном шоу в Элизабетвилле в провинции Катанга в Конго, для меня утеряна. Тем не менее, "Вампиры" должны были продемонстрировать фигуры высшего пилотажа в строю, а недавно приобретенные "Канберры" должны были продемонстрировать соло и построение.


Будучи командиром эскадрильи, Колин Грейвс возглавлял группу формирования из четырех самолетов с Майком Рейнольдсом № 2, Питером Макклергом № 3 и Рэнди дю Рэндом № 4. Норман Уолш был одним из двух резервных пилотов, и, хотя я руководил им на нескольких тренировках по высшему пилотажу в составе пар, я помню, что он летал с первоначальной командой из шести человек всего пару раз. Затем команда была сокращена до четырех человек из-за ограничений силы вампиров.


Колин несколько дней водил свою команду в зону полетов, прежде чем почувствовал, что готов приехать на аэродром, чтобы просмотреть и оценить подготовленную последовательность действий. Результаты были приятными, и мы все обрадовались тому, что у нас есть такая команда, способная продемонстрировать родезийский талант. Большинство военно-воздушных сил по всему миру могли похвастаться национальными командами высшего пилотажа, из которых команда "Черные стрелы" ("Охотники") королевских ВВС была самой близкой к нам по ассоциации.


Однако существовал огромный разрыв между требованиями к пилотам, выполняющим фигуры высшего пилотажа в строю на Охотниках, и теми, кто делает то же самое на Вампирах. Запас мощности "Вампира" был действительно слишком мал, а реакция двигателя слишком медленной для выполнения фигур высшего пилотажа в строю, что предъявляло необычно высокие требования к пилотам по удержанию устойчивой позиции во всех маневрах. Обычно реактивный самолет, подходящий для выполнения фигур высшего пилотажа в строю, должен иметь по меньшей мере 25% запаса хода и двигатели быстрого реагирования. У "Вампира" в лучшем случае был 10% запас при относительно слабой реакции тяги на дроссельную заслонку.


Старая диспетчерская вышка, которую вскоре должны были снести, включала в себя внешний балкон, который служил идеальным местом, с которого можно было наблюдать за работой команды Колина. Вместе с другими я был на этом балконе 6 мая 1959 года, ожидая очередного из серии показательных упражнений, когда случайно заметил, что к нам присоединился командир крыла Уилсон.


Вампиры .


Старая диспетчерская вышка .


Колин выполнил бочкообразный разворот, пересекая наш фронт с востока на запад, прежде чем возглавить строй в длинном стремительном наборе высоты по правому борту, во время которого самолеты, все FB9, сменили четвертое построение на боковое. В этом паттерне и все еще на повороте строй продолжал разворачиваться, снижаясь, чтобы набрать скорость для выполнения петли прямо перед нами.


Прежде чем самолет достиг вершины петли, Рэнди дю Рэнд, как № 4, отклонился на две длины самолета от своего правильного положения. Немедленно командир крыла Уилсон бегом пересек платформу и помчался вниз по лестнице. Большинство из нас видели это краем глаза, но не придали этому значения, потому что наше внимание было сосредоточено на построении.


При снижении самолет Рэнди продвинулся вперед, но немного промахнулся, его нос прошел под хвостовой плоскостью лидера, когда строй проходил нижнюю часть петли. Когда самолет вошел в набор высоты, самолет Колина попал в зону турбулентности, и его хвостовая плоскость была снесена, пробив фонарь кабины Рэнди. Это создало ливень сверкающих обломков, который, казалось, остановился прямо в воздухе, когда самолет пролетел дальше. Без хвостовой части самолет Колина перешел с пологого набора высоты в пологое пикирование, затем перевернулся и исчез из виду за линии камедных деревьев на западной границе Торнхилла. Через пару секунд в поле зрения появился огромный огненный шар красного цвета, окутанный черным дымом.


Мы смотрели, не веря своим глазам, когда я указал на мчащуюся штабную машину командира крыла Уилсона. Мы не могли сказать, как он почувствовал, что надвигается, но с самого начала он направлялся прямо к месту катастрофы.


В том, что горячо любимый и уважаемый Колин Грейвс мертв, не могло быть никаких сомнений, и оставалось только гадать, как можно оправдать решение не устанавливать спасательные катапультные кресла, исходя из высоких затрат. По сравнению с потерей этого опытного офицера и отца двух маленьких детей это казалось такой мелкой проблемой. Но затем наше внимание было отвлечено от трагедии к новой ситуации. Рэнди, хотя и продолжал летать, был в смертельной опасности.


Столкновение с хвостовой частью самолета Колина разрушило фонарь кабины Рэнди. Толстое бронированное стекло его ветрового стекла, все еще заключенное в разбитую раму, было выдвинуто за пределы прицела и лежало поперек рук Рэнди, полностью подставляя его голову и верхнюю часть тела высокоскоростному воздушному потоку. Это могло бы быть терпимо, если бы забрало шлема Рэнди тоже не было разбито. К счастью, его кислородная маска все еще была на месте и не позволила Рэнди захлебнуться в воздухе.


Поток воздуха заливал ему глаза кровью, и Рэнди ничего не мог видеть. К счастью, он не потерял сознания, его маска и наушники продолжали функционировать, и он все еще мог двигать дроссельную заслонку и управлять колонкой. Питер Маклерг видел столкновение прямо рядом с собой, но мгновенно потерял самолет Колина, когда тот скрылся из виду. Как и Майк Рейнольдс, Питер слегка отодвинулся, но не спускал глаз с Рэнди, чей самолет набирал высоту.


Питер знал, что Колин вляпался, и, закрыв свой разум от этого ужаса, полностью переключил внимание на Рэнди, который сообщил, что он слеп. Питер приблизился и стал глазами Рэнди, определяя угол набора высоты и указывая ему, в какую сторону разворачиваться, чтобы держать крылья на одном уровне. Удерживая Рэнди в строю, Питер попросил его сбросить скорость и продолжил информировать Рэнди о его ориентации в полете, скорости и оборотах двигателя.


Рэнди дю Рэнд .


Питер Маклерг .


Рэнди подумывал о спасении, но Питер Маклерг настоял на том, что ему безопаснее там, где он был, и заверил Рэнди, что проведет его до безопасной посадки. После обсуждения Рэнди согласился, что приземление на колесах на больших открытых пространствах со скошенной травой было безопаснее, чем попытка выпрыгнуть или рисковать слепой посадкой на относительно узкой асфальтированной взлетно-посадочной полосе. К этому времени Рэнди, летевший теперь на сниженной скорости, мог видеть ровно столько, чтобы держать строй на Питере.


Все внимание было приковано к двум точкам, снижающимся к аэродрому. Любой, кто не знал о драме в воздухе, не догадался бы, что пилот одного самолета почти ничего не видел. Все выглядело нормально, за исключением того факта, что самолет не был выровнен с главной взлетно-посадочной полосой. На коротком финале снижение Рэнди внезапно увеличилось в сторону линий электропередач высокого напряжения, проходящих между железной дорогой и ограждением аэродрома. Он ответил на настойчивое “Подтянись— проверь—держи это —снижайся—закрой дроссельную заслонку—начинай закругляться—еще немного — приземляйся сейчас!”


Питер Маклерг промахнулся, когда самолет Рэнди рухнул брюхом на траву. Из-за сильного трения самолет накренился носом вниз, задрав хвост так высоко, что его оставалось видно над летящими обломками и огромным облаком красной пыли. Проехав около 200 метров, самолет вошел в медленный разворот и скрылся из виду в пыли, прежде чем остановился задним ходом вдоль линии вырванной травы. Штабная машина, которую видели мчащейся по заросшему травой загону со стороны Башни, исчезла в облаке пыли. Когда прояснилось, мы увидели, как Рэнди помогает выбраться из его разбитой кабины один-единственный Мак Гиринг, всегда готовый помочь любому, кто попал в беду.


Осмотр места крушения показал, что Колин намеренно развернул свой подбитый самолет, чтобы избежать столкновения с конкретным домом. Двигатель зарылся в землю, но три из 20-миллиметровых пушек оторвались и кувыркнулись перед обломками планера. В другом доме работник родезийских железных дорог крепко спал в своей постели, вернувшись с ночного дежурства. Его разбудил громкий звук выстрела из пушки, разбившей его окно и пробившей боком большой шкаф. Пуля прошла всего в паре дюймов над его телом. Две другие пушки прошли по обе стороны от двух маленьких детей этого человека, которые играли на подъездной дорожке. Они остановились в задней части его гаража, по одной с каждой стороны его невредимой машины. Это были счастливые люди, но Колин был не единственной жертвой в тот день. Старик, пытавшийся оказать помощь, умер от сердечного приступа, не добравшись до места крушения.


Перед аварией обычное медицинское обследование показало, что один глаз Рэнди стал слабее другого, но не до такой степени, чтобы он не смог пройти обязательный шестимесячный тест на летную пригодность. Когда он полностью оправился от несчастного случая, было установлено, что удар, который он получил по голове, мог быть причиной того, что его поврежденный глаз вернулся в нормальное состояние.


Авиашоу


ПОСЛЕ СМЕРТИ КОЛИНА мы получили нового командира эскадрильи. Назначение командира эскадрильи Сэнди Мутча в эскадрилью № 1 привело к тому, что ранг нашего командира сравнялся с другими эскадрильями. Он взял на себя руководство пилотажной группой Колина formation и подготовил ее к ‘Шоу в Элизабетвилле’.


После этого были авиашоу в Брокен-Хилле и Лусаке в Северной Родезии и ряд других в Южной Родезии. В каждом из них участвовали показательные полеты всех эскадрилий. Мое участие с другими младшими офицерами состояло в том, чтобы обслуживать статические демонстрации самолетов и оборудования. Это оказалось очень приятным занятием, потому что зрители проявляли такой большой интерес к самолету. Когда начались полеты, я мог наблюдать за каждым показом от начала до конца, потому что все зрители делали то же самое. В моей памяти запечатлелись два конкретных показа. Они были даны сольными программами Canberra и Vampire FB9, обе в Broken Hill.


Командир эскадрильи Чарльз Пакстон летал на "Канберре". Как и большинство бомбардировщиков, этот самолет не был приспособлен для выполнения фигур высшего пилотажа, хотя, не обремененный бомбами и топливными баками дальнего действия, он мог выполнять красивые петли и бочки.


Чарльз открыл свое выступление скоростным пасом, за которым последовали петли и перекаты бочки. Затем последовали крутые повороты на очень низкой скорости, чтобы зрители могли видеть, как открываются бомболюки, позволяющие поближе заглянуть в бомбоотсек. В следующем повороте шасси было опущено, чтобы показать последовательность расположения колесных дверей и редуктора, опять же с близкого расстояния. Были сделаны еще два поворота с закрывающимися бомболюками и убирающимися колесами, прежде чем была применена полная мощность в последнем повороте, который перерос в оглушительный крутой подъем, за которым последовал бессильный и бесшумный спуск обратно к толпе.


Все еще удерживая внимание толпы, Чарльз прошептал мимо толпы, медленно пролетая с полным закрытием и опущенными колесами. В этот момент Джон Масселл открыл свое выступление сверхнизким скоростным проходом под "Канберрой", пролетев в противоположном направлении, а затем заехал в петлю, которая открыла его последовательность. Джон Масселл некоторое время выполнял фигуры высшего пилотажа FB9 solo, прежде чем Боб Вудворд прибыл из королевских ВВС со своей собственной отточенной версией фигур низшего пилотажа на самолете T11.


Чарльз Пакстон (справа) изображен здесь со своим штурманом Джоном Дигби (в центре) и "Занудой" Филлипсом, адъютантом станции .


Боб, который был лучшим пилотажистом-одиночником в Центральной летной школе Королевских ВВС в середине 1950-х, управлял компактным самолетом на относительно низкой скорости, которую могли оценить только пилоты из-за задействованных летных навыков. Джон Масселл, с другой стороны, летал, чтобы порадовать публику. Работая на полную мощность, он обеспечивал шум и скорость, ожидаемые всеми гражданскими зрителями.


Пробег Джона под "Канберрой" был настолько низким, что многие люди, стоявшие двумя или более рядами позади, слышали, но не видели, как промелькнул FB9. Толпе понравился шумный сюрприз, в результате которого, согласно газетам, двух беременных женщин из Брокен-Хилла увезли в родильный дом раньше срока.


Из-за того, что Джон был очень быстр, первая петля вывела его почти из поля зрения, прежде чем он упал, развернувшись на сорок пять градусов. Очень поздно завершив выкатку, он вошел во вторую петлю с приятной для толпы скоростью и шумом. Он продолжал выполнять свою последовательность около пяти минут, выполняя каждый пилотажный маневр, прежде чем совершить медленный разворот вдоль линии обзора на очень, очень низкой высоте, как это мог делать только Джон. Затем он резко затормозил в вертикальном наборе высоты, намереваясь выполнить поворот налево, снова высоко.


Джон Масселл .


Я не помню, что пошло не так. Самолет разворачивался вокруг левого крыла, когда внезапно начал вращение. Это усилилось по мере снижения самолета. Когда Джон сделал более шести оборотов в постоянно затягивающемся штопоре, казалось, что он никогда не оправится от ужасного состояния, из-за которого у FB9 была такая плохая репутация. Было очевидно, что Джону будет трудно выпрыгнуть, и у меня в голове возникла картина того, что он испытывал там, наверху, когда толпа хлопала и приветствовала этот ‘впечатляющий маневр’. Когда казалось, что надежды нет, самолет вышел из штопора, и Джон украл шоу, продолжив свою шумную демонстрацию, как будто ничего предосудительного не произошло. Толпа, конечно, не осознавала, насколько близко они подошли к тому, чтобы стать свидетелями катастрофы!


По возвращении в Торнхилл поднялся шум из-за "Канберры", на которой летел Чарльз Пакстон. Многие заклепки в кильватере и задней части фюзеляжа лопнули, указывая на то, что самолет превысил свои конструктивные ограничения. Хотя повреждения были легко устранены, пилотам из Канберры немедленно запретили выполнять какие-либо фигуры высшего пилотажа.


Стоящие: Офицеры эскадрильи № 1 в то время, когда Сэнди Мутч принял командование. Слева направо: Эрик Кэри, Кит Корранс, Майк Рейнольдс, Тед Стивенсон, Эдди Уилкинсон, Питер Маклерг, Боб Вудворд, Сэнди Мутч, Норман Уолш, Рэнди дю Рэнд, Джастин Варкивиссер, Бэзил Грин, Дэйв Торн, Билл Гэллоуэй и ПБ. На коленях стоит уоррент-офицер Джимми Стюарт, чья невероятно маленькая команда преданных своему делу техников поддерживала постоянную 90%-ную ежедневную готовность линии из шестнадцати вампиров; эквивалент полутора самолетов на человека. Человек , сидевший вторым справа от Джимми, прикомандированный из королевских ВВС, привык, что на самолет приходится не менее трех человек .


Взлетающие


ЭСКАДРИЛЬЯ № 1 ЧАСТО УЧАСТВОВАЛА в групповых вылетах для различных особых случаев. Во второй половине моего первого года в эскадрилье я был включен в состав боевых вылетов над парадами, проводимыми в честь Дня рождения королевы, инспекции вооруженных сил генерал-губернатором Федерации и парада в честь Битвы за Британию. Для формирования пилотов требовалась небольшая подготовка, но командирам формирований приходилось практиковаться в достижении точности в доли секунды, необходимой для прохождения парада вовремя. Достичь этого было гораздо труднее, чем казалось наблюдателям на местах.


Первым требованием было знать точный порядок парада, высоту и "нулевое время", чтобы первое построение было над головой. Также требовались тайминги и высоты для следующих. Нулевое время неизбежно совпадало с последней нотой Королевского гимна. Парад будет продолжаться по ‘Настоящему’ до тех пор, пока шум последнего построения не стихнет настолько, чтобы голос командующего парадом был слышен всем подразделениям на параде.


Офицер ВВС на земле (воздушный координатор) должен был рассчитать время репетиции парада, чтобы иметь возможность давать командирам соединений оперативные комментарии о том, что происходит на плацу, с обратным отсчетом до ‘Нуля’.


Командиры соединений обычно совершали полет по обратной схеме от плаца к намеченному месту стоянки, чтобы точно определить, сколько минут и секунд потребовалось для прохождения маршрута. Установив это, они затем несколько раз пролетали намеченный маршрут, чтобы подтвердить свое расписание для фактического парада, когда они будут руководить целыми формированиями.


Вне поля зрения и слуха участников парада каждое формирование летело по схеме беговой дорожки в отведенной ему зоне ожидания, разделенные по высоте и расстоянию в целях безопасности. Каждый лидер знал, сколько времени потребуется с любой позиции на его беговой дорожке, чтобы добраться до плаца вовремя и с правильным курсом. Но редко расписание тренировок совпадало с расписанием официального парада. Это делало работу лидера формирования очень сложной.


Проблемы с правильным распределением времени почти всегда возникали из-за неожиданных действий офицера, проводящего проверку. Такого рода информации от координатора ВВС боялись руководители соединений, но к ней нужно было быть готовыми:


Формирование шести Вампиров .


“Машины инспектора пока не видно — она уже опаздывает на пять секунд — О! Вот и он — он едет медленнее, чем ожидалось — сейчас подъезжает к возвышению —56 секунд—генерал-губернатор выходит из машины—51 секунда—О боже, он повернулся к толпе, а не к возвышению — движется, чтобы поприветствовать кого-то на передних сиденьях —все еще разговаривает —похоже, сейчас он может двигаться — да —51 секунда —сейчас поднимается по ступенькам —занимает позицию—35 секунд—вручает оружие—Королевский салют—28 секунд ”.


Лидеры "медленных самолетов" столкнулись с наибольшими трудностями, когда произошли подобные вещи, потому что, чтобы преодолеть дистанцию, им пришлось бы вбегать еще до того, как в поле зрения появилась машина инспектора. Снизив скорость, чтобы уложиться в первую пятисекундную задержку, они столкнулись с неожиданной проблемой: проверяющий офицер повернулся, чтобы поприветствовать кого-то, не оставив другого выбора, кроме как выполнить разворот на 180 градусов. Но насколько туго? Сколько времени пройдет до того, как инспектор выйдет на помост? Подобные проблемы были серьезнее для лидера громоздких формирований Дакоты, чем для лидеров небольших и проворных самолетов, таких как Provosts. Для вертолетов, которые появились позже, это было проще простого.


Когда вертолеты возглавляли полеты, провосты, дакоты, Вампиры, канберры и Охотники следовали за ними в таком порядке. Я вспоминаю, как инспектор одного парада в Булавайо внес столько изменений в свой распорядок дня, когда его инструктировали, что вертолеты, полицейские и "Дакоты" пролетели над парадом одновременно; одно построение вплотную возвышалось над другим. К счастью, зрители подумали, что это было сделано намеренно, и были соответственно впечатлены. Еще несколько секунд задержки, и самолеты пролетели бы в обратном порядке до того, как прозвучал Королевский гимн.


Лидеры формирования, как правило, были крутыми персонажами, которые всегда считали, что трудности с формированием пилотов сказываются на них. Сэнди Мутч, будучи очень возбудимым персонажем, не был одним из них, и быть ведомым им обычно было чертовски опасно. Например, мы готовили флайпаст с шестью машинами-вампирами для парада в Луаншье, Северная Родезия, когда Сэнди стал сомневаться в своем положении. На очень поздней стадии он внезапно увидел плац-парад под углом девяносто градусов слева от себя и без всякого предупреждения резко накренился. Я был вторым самолетом по левому борту , где мне пришлось быстро развернуться и уйти в сторону, чтобы избежать столкновения с самолетом внутри, пилот которого был вынужден сделать то же самое. Мой отрыв вывел меня далеко за пределы строя, заставив быстро сближаться, фактически настолько быстро, что я сделал крутой вираж, чтобы проверить скорость сближения, когда строй проходил над парадом. В этом случае наблюдатели, возможно, не были впечатлены.


Через четыре года мы увидим формирования охотников за двенадцатью кораблями, подобные этому .


Однако следует сказать, что уровень лидерства и пилотирования в строю в целом заметно улучшился по мере увеличения численности и опыта Военно-воздушных сил.


Аденская непривязанность


В КОНЦЕ сентября 1959 года МЫ узнали, что 8-я эскадрилья королевских ВВС должна быть временно переброшена из Адена на Кипр и что 1-я эскадрилья должна быть заменена в ноябре месяце.


Готовясь к третьему рейсу эскадрильи в Аден, я сдал квалификационный тест по приборам Green Card и получил сертификат обслуживания первой линии. Все ассигнования эскадрильи на вооружение за остаток финансового года были направлены на усиленную подготовку по вооружению, и особое внимание было уделено формированию в облаке.


За два дня до нашего вылета самолет авиакомпании Canadair вылетел из Нью-Сарума, чтобы высадить технические группы и авиадиспетчеров на трех аэродромах вдоль нашего маршрута и доставить техников отряда в Аден. По возвращении канадский самолет забрал промежуточные партии.


Наш маршрут в Аден пролегал через Чилеку, Дар-эс-Салам и Могадишо. Перегоны, от Чилеки до Дар-эс-Салама и далее до Могадишо, летели в почти сплошном облаке, что было для меня очень тяжело, потому что, находясь в облаке, я постоянно страдал от ‘наклонов’. Пилотируя № 4 в положении "четыре пальца по правому борту", я чувствовал, что мы выполняем непрерывный крутой левый разворот, вращаясь по орбите над одной точкой. Когда плотность облаков позволяла мне видеть головной самолет, это было не так уж плохо, но во многих случаях облако было настолько плотным, что я мог видеть только красную оконечность крыла самолета Майка Рейнольда, на котором я формировался. Выйти из облаков и увидеть все самолеты было большим облегчением.


В Дар-эс-Саламе весь мой козырек и переднее ветровое стекло запотели во время шорт-финала, что вынудило меня откинуть козырек при приземлении, чтобы я мог видеть край взлетно-посадочной полосы, чтобы удержать линию. Как только самолет стал катиться достаточно медленно, я расстегнул ремни и встал на педали руля направления, глядя поверх ветрового стекла, чтобы вырулить на разгон в невыносимо жарких условиях.


Наши заранее подготовленные наземные экипажи, без рубашек, обливающиеся потом и, как всегда, улыбающиеся, принесли каждому пилоту бутылки превосходно холодной Coca-Cola. Дозаправка и разворот самолета для моего формирования прошли очень гладко и были завершены как раз перед тем, как вырулила следующая группа из четырех человек.


Мы остались на ночь в Дар-эс-Саламе, но, оказавшись в отеле с кондиционером, мало кто из нас отважился выйти на невыносимую жару. После раннего завтрака мы были готовы вернуться в аэропорт. Несмотря на ранний час, воздух был душным, и мы все вспотели в наших летных комбинезонах еще до того, как забрались на борт душного автобуса.


Предполагалось, что один из них будет в воздухе с поднятым снаряжением, прежде чем включить кондиционер Вампира Годфри. Однако было так жарко, что я уверен, что я был не единственным пилотом, который переключил регулятор кондиционера на максимальную температуру, как только мы включили полную мощность при взлете. Порыв холодного воздуха принес мгновенное облегчение и позволил мне насладиться видом бесконечных пальм, простирающихся по обширной земле, которая уходила далеко от формации восхождения. Остров Занзибар был залит солнцем, когда мы проходили мимо него, все еще набирая высоту. Яркие цвета, варьирующиеся от темно-синей воды до светло-бирюзовой над мелководными коралловыми рифами, сильно контрастировали с белоснежными пляжами материка и острова. Это выглядело так же эффектно, как и в глянцевых туристических журналах. Но вид был недолгим.


Возвращаясь в облаках всю дорогу до Могадишо, я снова испытывал ощущение этого проклятого непрерывного поворота налево. Примерно через десять минут после вылета из Могадишо мы услышали безошибочный и самый успокаивающий голос летного лейтенанта Питера Кука. Он заранее занял позицию в аэропорту Могадишо, который проходил параллельно пляжу и близко к нему, со своим портативным устройством, которое давало ему указания, которые он давал нам, чтобы добраться до аэродрома. Питер сказал нам, что уровень облачности снизился до 500 футов над аэродромом, который был покрыт тонким морским туманом, но он думал, что уровень облачности был несколько выше и видимость в море была лучше. Услышав это, Боб Вудворд изменил курс с намерением разогнать облачность над водой к востоку от Могадишо.


На высоте около 1500 футов над уровнем моря скорость снижения и полета снизились, когда мы прошли через особенно плотную облачность и столкнулись с участком сильной турбулентности. Майк Рейнольдс, на которого я настраивался, потерял визуальный контакт с концом крыла лидера и немедленно ушел вверх, скрывшись из поля моего зрения. Я развернулся правым бортом и вернулся к приборам.


В ответ на звонок Майка Боб назвал свой курс, скорость, настройки мощности и темп снижения. Майк сказал, что добавит пять градусов к курсу лидера, чтобы обеспечить безопасное разделение, и я сообщил Бобу, что добавил десять градусов. Тем временем Питеру Маклергу удалось удержать позицию на левом крыле Боба.


Когда Боб вырвался, он передал по радио, что из-за темноты и мрака он не видел поверхности моря, пока не опустился опасно низко и теперь поворачивает к Могадишо. Я начал свой поворот в направлении, которое Питер Кук дал Бобу, моя скорость снижения была снижена с 500 футов в минуту до 300 ударов в минуту.


Несмотря на то, что я быстро переключал свое внимание с приборов на то, что лежало впереди, никакой отчетливой облачности или горизонта не было видно. На высоте 300 футов я выровнялся по приборам в том, что выглядело как дымчато-серое облако, когда увидел маленькую рыбацкую лодку, которая, казалось, висела на белом кильватере в серой мгле, где море и облака сливались в одно целое. Вскоре после этого я заметил прямо по курсу тускло-белые песчаные дюны и через мгновение пролетел над пляжем и взлетно-посадочной полосой. Я осторожно обогнул самолет, чтобы приземлиться довольно близко позади Майка, которого я не видел, пока не выкатился на взлетно-посадочную полосу. К счастью, запотевания фонаря больше не было, когда я сбросил скорость. Как только мы вышли из кабины на жаркий влажный воздух, техники угостили нас ледяной кока-колой, которую мы глотали, потирая ушибленные задницы и обмениваясь индивидуальными рассказами о нашем волосатом прибытии.


Взлетно-посадочная полоса Могадишо не была приспособлена для взлета полным строем, поэтому на последний этап мы вылетели парами. Оказавшись в воздухе, Боб уменьшил мощность и выровнялся, пока мы с Майком не оказались у него по правому борту. Как только набор высоты был налажен, мы вошли в облако и оставались там на протяжении всего набора высоты до 29 000 футов.


Вскоре облако сменилось перистым, а затем полностью рассеялось. Было радостно развернуться в боевой порядок и почувствовать себя расслабленным после полета на сотни миль в облаках. Под нами была бесконечная пустыня, которую я видел впервые в своей жизни. Бесплодная земля из песка и камней, поддерживающая несколько зарослей коричневого кустарника, выглядела настолько непривлекательно, что я поймал себя на мысли, почему так много крови было пролито за эту огромную пустынную землю под названием Сомали.


Пустыня, казалось, тянулась вечно, пока мы не достигли горного региона на севере. Мы пересекли побережье в Бербере, слева от нас виднелся Джибути. Над Аденским заливом на удивление большое количество судов, оставляя за собой длинные кильватерные следы, направлялось в Красное море и обратно. Наш спуск начался задолго до того, как стало видно побережье Аравии.


Когда показался Аденский залив и характерная громада горы Шамшем, мы оставались в свободном строю достаточно долго, чтобы взглянуть на полуостров, на котором стояли гора Шамшем, город Аден и пригород Кратер, отделенный от материка узким перешейком.


По всей ширине этого перешейка пролегала взлетно-посадочная полоса королевских ВВС Кормаксара с пляжем и морем на обоих концах. Единственная дорога, связывающая материк с Аденом, проходила прямо по центру взлетно-посадочной полосы, а здания королевских ВВС были разбросаны на большой территории со стороны Адена. Кроме моря, все казалось мне таким же унылым, как коричневая африканская пустыня позади нас.


Мы двигались вдоль взлетно-посадочной полосы эшелоном по правому борту для стандартного разворота строя с подветренной стороны. Во время снижающегося разворота для посадки я заметил, что вода была мелкой на некотором расстоянии от Аденского залива. Позже мне сказали, что акулы предпочитали именно это место, но во всех последующих посадках я ни разу их не заметил.


В тот момент, когда я выключил кондиционер при посадке, я почувствовал жару и высокую влажность, из-за которых я вспотел во время долгого выруливания на рассредоточение. Командир королевских ВВС Кормаксара и наши вечно жизнерадостные, потеющие техники без рубашек приветствовали нас. Затем командир провел нас в нашу плохо освещенную, уныло выглядящую кают-компанию.


Затем нам показали раздевалку летного состава. Вонь от пропитанных потом летных комбинезонов, висящих на веревках, была невыносимой. Моим первым впечатлением было, что наши коллеги из королевских ВВС не следили за гигиеной, но через неделю я понял, что наш комплект выглядит и пахнет так же.


Был поздний вечер, поэтому нас отвели в наши жилые помещения, чтобы обустроиться и привести себя в порядок. Затем мы отправились в ‘Jungle Bar’, примыкающий к офицерской столовой. Это была большая площадка под решетчатым навесом, увитым лианами, где можно было посидеть и насладиться напитком в хорошей компании под разноцветными огнями и легким ветерком, дующим от электрических вентиляторов. Офицеры королевских ВВС настаивали на том, что это прохладное время года, и предложили нам попробовать Аден в июле, когда пот стекал так обильно, что мочиться приходилось только раз в три дня, независимо от того, сколько человек пил.


Наше размещение было хорошим; четверо мужчин делили комнату с большим количеством вентиляторов и приличными омовениями. Помимо бара Jungle, здесь был большой бар с кондиционером, где подавали напитки по удивительно низким ценам, поскольку Аден был портом беспошлинной торговли.


Именно в этом баре я впервые почувствовал вкус к пиву, потому что оно было недорогим и я обнаружил, что оно наиболее эффективно утоляет жажду. Я наслаждался тем фактом, что пиво не опьяняло меня на уровне моря, как это было в Родезии на высоте 5000 футов. Вероятно, свою роль в этом сыграла высокая скорость потоотделения организма.


На некотором расстоянии от базы, за городом Аден на южной оконечности полуострова, находился офицерский клуб "Таршайн", где мы могли безопасно поплавать в море за ржавыми сетями для ловли акул на шестах. Пляж был чистым, вода кристально чистой и прохладной, но солнце сделало дневное плавание настолько неприятным для меня, что я плавал только ночью. Большинство моих визитов в этот клуб были с Бобом Вудвордом, который, казалось, не пользовался особой популярностью у других пилотов эскадрильи. Я так и не узнал почему, потому что мы с ним хорошо ладили. Боб, коренастый мужчина среднего роста, проявлял удивительную ловкость, часто выполняя серию, казалось бы, легких сальто вдоль пляжа.


Все поездки в город Аден и в клуб были на такси. Стоимость была невысокой, но манеры вождения арабских водителей сводили с ума. Ни один арабский водитель, которого я встречал, не мог ездить с постоянной скоростью. Это был случай, когда нога нажимала на акселератор, чтобы разогнаться, и отпускала ногу, чтобы замедлиться. Непрерывная нагрузка на тело вперед и назад, примерно каждые три секунды, иногда превращала раздражение в истерический смех. Техническое обслуживание автомобиля было плохим, и только когда гудок выходил из строя, транспортное средство считалось серьезно непригодным к эксплуатации, поскольку им постоянно пользовались, даже на пустынных участках дороги.


Единственный водитель, с которым я столкнулся, который умел ездить, был парень из Индии, который провел время в Британии. Он жаловался на водителей из Адена. Он сказал, что в Индии никто не соблюдает правила дорожного движения, поэтому каждый водитель знает, где он находится. В Британии все соблюдали правила, так что, опять же, все точно знали, где они находятся; но в Адене некоторые соблюдали, а другие нет, что делало вождение просто опасным.


У владельцев магазинов в Адене была особенность: они могли заметить родезийца вдали и начинали кричать: “Привет, Родезия. Привет, Родезия, приходи посмотреть на мой магазин". Чем они отличали нас от людей королевских ВВС, мы не могли сказать. Наша одежда была такой же, как у наших коллег из королевских ВВС, мы носили те же наручные часы и сандалии, но даже бывших британцев из королевских ВВС, служивших в RRAF, сразу опознали как родезийцев.


Один конкретный владелец магазина по имени Смайли получил большую часть нашего бизнеса, потому что у него был лучший магазин в городе. Однажды днем я был там, когда самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, даже по сей день, скользнула в дверь. Одетая в белое и явно евразийская, вся эта высокая леди была настолько совершенна, что я подумал, не смотрю ли я на ангела. Мгновение спустя вошел ее муж, одетый в белые брюки и пиджак. Он был невероятно красив и так опрятен, несмотря на жару, что я была вдвойне уверена, что Бог ниспослал Своих ангелов — но почему в Аден?


Когда пара, чьи англоговорящие голоса и акценты соответствовали их внешности, покинула магазин, чтобы вернуться на свой корабль, я не мог вспомнить, зачем я пришел в магазин. Смайли, понимая, что я в восторге от этой пары, рассмеялся и сказал мне, что они кинозвезды из Индии, которые время от времени останавливаются в Адене во время своих многочисленных морских круизов в США и Европу.


Вернувшись на землю, я вспомнил, что пришел кое-что купить, чтобы отвезти домой Берил. Одним из предметов, который я купила, была искусно раскрашенная швейная машинка с ручным управлением под названием a Lion, прямая копия швейной машинки Singer. Ивонн Стейджер, сестра Берил, в конце концов увезла эту машину в Канаду, где она до сих пор считается хорошим предметом коллекционирования.


Смайли уговорил меня присмотреться к каким-то особым немецким бюстгальтерам, которые, по его словам, были топами для женского нижнего белья. Не зная ничего лучшего, я поверил ему на слово и посмотрел на них; но я понятия не имел, какой размер выбрать. Он показывал размер чашки рукой, когда я заметил в магазине жену королевских ВВС, которая была примерно того же телосложения, что и Берил. к моему большому смущению, Смайли подозвал женщину, и я ушла с двумя парами бюстгальтеров и набором из семи трусиков, вышитых на каждый день недели. Когда я подарил их Берил, она рассмеялась, сказав, что трусики не подошли бы десятилетнему ребенку; но она ничего не сказала о бюстгальтерах. Годами они оставались среди ее нижнего белья, пока, я полагаю, она не нашла кого-то, кому их отдать, неиспользованными!


Нам было приказано посетить офицерский ужин, который был совершенно не похож ни на один из известных мне в Родезии. На базе находились четыре эскадрильи королевских ВВС вместе со всеми вспомогательными службами; таким образом, около сотни офицеров в полной парадной форме сели за великолепно сервированные столы. Еще до того, как с основным блюдом было покончено, большое количество таблеток соли, которые всегда были в мисках на обеденных столах, были выброшены в быстро вращающиеся вентиляторы над головой, которые разносили их по комнате, как дробинки для дробовика. Затем появились маленькие шарики, которые взрывались при броске на любую поверхность, оказывающую умеренное сопротивление. Веселый смех, летающие таблетки, грохот и дым заполнили комнату, которая больше походила на съемочную площадку шоу Головорезов, чем на собрание офицеров Ее Величества. Я должен сказать, что мы, родезийцы, находили это очень забавным, вероятно, потому, что дома такому поведению никогда бы не простили.


Мы проходили инструктаж по полету в операционном зале станции, где кондиционированный воздух был таким холодным, что возвращаться к горячему воздуху снаружи было все равно что входить в доменную печь. Врачи говорили нам, что переход от холода к жаре с большей вероятностью вызовет грипп, чем переход от жары к холоду, но никому из нас не становилось хуже от двух ежедневных посещений операционной.


Первый брифинг был для тех из нас, кто был новичком в протекторате Аден. Это был ознакомительный круиз вдоль восточного побережья до границы с Оманом, вдоль северной границы с Саудовской Аравией, вдоль западной границы с Йеменом, а затем на остров Пемба в Красном море.


По ходу маршрута были указаны особенности, которые мы будем использовать в последующие дни. Зенитные орудия с радарным управлением вдоль йеменской границы представляли угрозу, которая требовала разделения как по высоте, так и по расстоянию, которое мы нанесли на наши карты, когда пролетали мимо.


Огромная высота скалистых гор, протянувшихся вдоль северного и западного региона, впечатлила меня больше, чем я ожидал. Крутые склоны с обвалившимися камнями и узкие ущелья, переходящие в сухие извилистые вади, уступили место пышным зеленым сельскохозяйственным полосам между краем гор и сухой пустыней. За зеленью высохшие русла следовали случайным линиям, которые рассеивались и терялись на бесплодном песке. На каждом выступающем холме, примыкающем к зеленым поясам, были скопления глинобитных зданий. Строительство в предгорьях гор должно было избавить от высоких дневных температур и леденящего воздуха, который ночью оседал над пустыней.


Когда нам выдали наши карты, нам было поручено отметить границы ‘Предписанных районов’. Генерал-губернатор Адена должен был объявить их ‘Запретными зонами’ для всех живых душ, включая животных. Любой признак жизни в пределах Предписанного района требовал немедленных наступательных действий с применением пневматического оружия, наиболее подходящего для местности и цели.


Вместе с нашими картами нам выдали карточки на английском и арабском языках, которые королевские ВВС прозвали ‘дурацкими записочками’. В случае посадки за пределами безопасных мест пилот должен был передать свою карточку первому встречному. Девчонка предложила вознаграждение в размере 10 000 фунтов стерлингов за возвращение пилота живым любому британскому органу власти. Однако с этим возникла проблема. Йеменское правительство предложило вдвое большую сумму за любого доставленного британского военнослужащего, живого или мертвого. Мы слышали несколько ужасных историй об изуродованных телах сбитых пилотов, которые тащили на всеобщее обозрение по улицам Саны, столицы Йемена.


Несколько специально обученных военнослужащих армии и военно-воздушных сил, которым было поручено перемещаться в пределах предписанных районов и за их пределами, были наняты для поиска мест дислокации поддерживаемых коммунистами террористов, которые вели войну за независимость против Великобритании. Эти специалисты также были хорошо подготовлены для ведения передового воздушного контроля (КВС) за нанесением ударов бомбардировщиками и истребителями-бомбардировщиками по вражеским целям.


Нам рассказывали об этих людях, которые провели долгие, опасные периоды в пустыне, превратившись в довольно странных персонажей, которым время от времени требовалось возвращаться на базу, чтобы восстановить некоторый уровень здравомыслия в безопасной и цивилизованной обстановке. Я видел двух из этих мужчин, чья кожа была почти черной в тех местах, где арабская одежда не защищала их белую кожу от солнца. Они были отозваны на шесть недель для полного отдыха и восстановления сил. Они, казалось, были прикованы к самим себе, а их движения глаз и физические действия ясно давали понять, что они ‘другие’.


Время от времени специальные агенты, известные как офицеры воздушной связи (ALO), призывали к нанесению ударов в пределах предписанных районов, а иногда и в качестве карательных акций против главарей, которые, как было известно, помогали террористам. Было достаточно легко реагировать на призывы к воздушным действиям против террористов, но карательные удары по главарям требовали большой подготовки. Когда было установлено, что какой-либо староста помогал террористам, британский генерал-губернатор должен был одобрить карательные меры, прежде чем они были предприняты.


Если речь шла о воздушном ударе, проводилась фоторазведка, чтобы точно идентифицировать дом старосты, а брошюры сбрасывались с воздуха или доставлялись вручную каждому человеку в деревне старосты или поблизости от нее. Это было сделано для того, чтобы дать старосте время опустошить свой дом и дать его народу понять, что британцы собираются наказать его за то, что он был плохим парнем и помогал террористам. В брошюрах всем указывался день и время, когда дом старосты должен быть разрушен, и предлагалось, куда им следует отправиться ради собственной безопасности. Место проведения, выбранное , неизменно располагалось высоко, чтобы дать всем хороший обзор мероприятия.


Такой случай произошел, когда мы были там, и я был свидетелем события, когда Варки и Рэнди получили задание разрушить трехэтажный дом, который был отделен от соседей очень узкими улочками. Чтобы учесть траекторию полета 60-фунтовых ракет. было возможно только одно направление атаки.


АЛО определил горный хребет, на котором он и большое скопление людей были собраны, и мы могли ясно видеть их всех. Залп Варки из четырех ракет привел к прямым попаданиям в дом. Начнем с того, что совокупный эффект взрывов, казалось, уничтожил всю деревню, пока огромное облако пыли не рассеялось, обнажив груду обломков там, где раньше стоял дом старосты. Только небольшая часть нижнего этажа, в задней части разрушенного дома, осталась выше уровня улицы. Я думал, что больше ничего нельзя было сделать, но Рэнди выпустил пару ракет с такой точностью, что никакие повреждения не распространились на дорогу и ни одна часть дома не устояла.


АЛО сказал, что все, включая старосту, были очень впечатлены, но ближайшие соседи старосты были очень разочарованы тем, что они не смогут потребовать возмещения ущерба от британского правительства.


Мы пробыли в Адене всего десять дней, когда мне было поручено сопровождать летного лейтенанта королевских ВВС Бастера Веба, который должен был быть офицером связи королевских ВВС с воздушными силами (ALO) в армейской колонне, следовавшей из Адена в горную Далу. Моей задачей было помогать Бастеру и узнать кое-что о сотрудничестве британской армии и ВВС.


Бастера обучали в Королевских военно-воздушных силах Родезии, но вместе с Барри Раффелом, Сирилом Уайтом, Бернардом дю Плесси, Роем Моррисом и Дугом Беббингтоном он покинул Родезию по окончании курсов SSU, чтобы присоединиться к Королевским ВВС. Последним четырем офицерам было суждено вернуться в RRAF, но в то время все они летали на "Веномах" в 8-й эскадрилье. Я не могу сказать, почему Бастер остался в Адене, когда остальная часть его эскадрильи была на Кипре. Я помню только, как он говорил, что ему не слишком нравится маршрут Дхала, который он назвал ‘аллеей засад’.


Армейский арабский призывник сел за руль открытого "Лендровера", в котором мы с Бастером ехали позади бронетранспортера с командиром конвоя, возглавлявшего длинную вереницу машин. Многочисленные бронированные машины и крытые грузовики растянулись примерно на два километра. Наша поездка началась с пересечения центра главной взлетно-посадочной полосы в Кормаксаре, поскольку это единственный маршрут из Адена во внутренние районы страны. Однажды через Шейха Усмана мы попали в открытую пустыню, которая была жаркой, пыльной и скучной.


Ближе к вечеру лагерь был разбит примерно в пяти километрах от горного хребта, который проходил поперек нашего маршрута. Из-за сильного холода пустыни и громкого непрекращающегося потрескивания и болтовни в армейской радиосети ночь казалась очень длинной.


Перед восходом солнца мы выпили кофе и отправились в путь по руслу мягко извивающегося с крутыми склонами вади (водного потока), проходящего через горы, большую часть оставшегося расстояния до Дхалы. В конце этого вади дорога покидала водоток, чтобы подняться вверх по южной стороне крутого горного склона, известного как перевал Дхала. На противоположной стороне высокие неровные склоны гор возвышались над узкой дорогой вплоть до высокого плато, где стояла деревня Дхала. Именно этот участок дал маршруту название ‘Аллея засад’. Вся линия вади и, особенно, сам перевал, представляли идеальную местность для террористических засад. Они могли мощно прятаться среди камней и кустарника, атаковать из-за превосходного укрытия, а затем растворяться в суровой сельской местности позади.


Мы бежали вверх по вади около часа, когда ведущая машина резко остановилась, и командир выскочил на дорогу. Позади нас все машины сбились в кучу и остановились, когда солдаты побежали занимать оборонительные позиции под шквал громких команд. Бастер пошел вперед к командующему армией, чтобы выяснить, что происходит. Я видел, как командующий армией указывал на правый горный хребет, пока они разговаривали. Затем Бастер крикнул мне: “Вызови воздух". Я совершенно не представлял, из-за чего поднялся шум, и не знал, как вызвать самолеты, потому что мне не сказали, как это сделать. Итак, услышав, как пилоты королевских ВВС используют позывные в шутку, я передал: “Свиная задница, Свиная задница, это Дхала АЛО. Вы слышите? Прием”.


К моему удивлению и великой радости, я получил немедленный ответ. Я сказал, где мы находимся, и два Венома появились над головой менее чем за минуту, к тому времени Бастер вернулся к нашей машине. Он сказал пилотам Venom, что один солдат был ранен. Возможно, это был снайпер-одиночка, но не было никакого способа узнать, были ли поблизости другие террористы. Реактивные самолеты пролетали вдоль горных хребтов, хотя надежды увидеть бандитов в этой суровой местности практически не было. Реальная ценность присутствия Venom заключалась в том, чтобы отговорить кого-либо от нападения на стационарный конвой.


Крупнокалиберная мушкетная пуля прошла сквозь борт одного из грузовиков конвоя, оторвала половину правой ягодицы солдата и застряла на сиденье между двумя солдатами, сидевшими напротив него. Бастер попросил ведущего Венома вызвать транспортер-близнец "Пионер", чтобы доставить пострадавшего обратно на базу.


Почти час мы ждали "Пионер". Я не слышал и не видел этот двухмоторный легкий транспортный самолет с высоким крылом, пока он уже не покатился по дну вади. Было удивительно видеть, что он приземлился на неподготовленную площадку, а затем подобрал пострадавшего, не останавливая двигатели. "Пионер" немедленно взлетел задним ходом, пройдя не более 200 метров. Его пилот сказал Бастеру по радио, что его жертва была сплошными улыбками, потому что он знал, что ему придется улететь обратно в Британию до конца дня. “Подожди, пока действие морфия закончится, большая часть задницы бедняги пропала”.


Остальная часть поездки в Дхалу прошла без происшествий, и мы провели приятный вечер с командиром армейской роты, которую приехали сменить и вернуться в Аден. Мне было забавно слышать, как дружелюбный армейский майор, говорящий на шикарном языке, постепенно возвращается к своему естественному акценту кокни, когда джин с тоником начали действовать. На следующее утро мы снова были в пути и тем же вечером добрались до Адена после разочаровывающе безаварийной поездки.


16 ноября 1959 года я вылетел ведомым в Варки по вызову нанести удар по определенному месту у подножия глубокого Вади Адззх, который проходил через самую высокую горную цепь к северо-востоку от Адена и недалеко от границы с Саудовской Аравией. По сообщениям ALO, террористы базировались в этом конкретном месте. Мы бежали на восток вдоль горного хребта с Вади Адззх по правому борту. Когда Варки поравнялся с местоположением цели, он объявил “Поворот в прямом эфире" и перешел в крутое пике вниз по глубокой долине. Из его орудий валил дым, когда я следовал примерно в 1500 метрах позади него. Его удары были концентрированными и легко заметными.


Когда Варки прервал свою атаку и повернул влево, я начал стрелять из всех четырех 20-мм пушек, установив прицел высоко над целью. Раньше я не стрелял из всех четырех пушек одновременно и наслаждался шумом, содроганием планера и видом моих самых первых снарядов, разорвавшихся точно в цель. Я был впечатлен тем, как долго продолжалась стрельба, прежде чем все четыре орудия как одно остановились.


Затем я резко повернул влево, чтобы выровняться с коротким восточным отрезком вади. Единственный выход был прямо вперед и через вершину горы, потому что вади поворачивал на девяносто градусов к югу, а затем на девяносто градусов к востоку, что было слишком трудным маршрутом, чтобы следовать по нему. Как только самолет повернул к вершине, я понял, что попал в серьезную беду, потому что моей скорости казалось недостаточно, чтобы преодолеть гряду впереди. Мне сразу вспомнился горный опыт Мланье в Ньясаленде, и мое дыхание участилось.


В тот момент, когда я вышел из атаки, была применена полная мощность, так что все, что я мог сделать, это прицелиться в гребень и молиться. После мучительно медленного подъема склон горы был расчищен не более чем на десять футов, и мой FB9 был очень близок к остановке. Преодолев гребень с пятидесятиградусным набором высоты, я смог позволить самолету снизиться до двадцати градусов носом вниз, чтобы восстановить скорость полета. Это было достигнуто очень близко к земле на плато за хребтом, но я снова смог нормально дышать. Варки был на много миль впереди меня, поворачивая по правому борту на базу. Превратившись в него, я достаточно быстро наверстал упущенное, но ничего не сказал Варки о моем близком знакомстве с горой, пока мы не вернулись на землю.


В кают-компании я узнал, что при стрельбе из всех четырех пушек обычное увеличение скорости было сильно ограничено, требовалось установить 7500 оборотов в минуту для обеспечения адекватного ускорения на протяжении всего погружения, особенно там, где был необходим такой крутой набор высоты. Я чуть не расстался с жизнью из-за нехватки такой простой, но жизненно важной информации, которую мне должны были дать во время моего ОКУ. Немедленно другие младшие пилоты были проинформированы по этому вопросу.


Уже на следующий день я вернулся в Вади-Адззх с обычным вооруженным патрулированием, на этот раз с Рэнди дю Рандом. Я пробежал взглядом по тропинке, по которой пролетел накануне, затем по проходу вади на юг, затем на восток, туда, где он выходил на поверхность пустыни. В этот момент я увидел двух верблюдов, стоящих рядом с грубым одноэтажным глинобитным зданием на дне пустыни, вплотную примыкающим к подножию горы. Я немедленно развернулся, чтобы атаковать здание, зная, что в этом районе находятся одни террористы. Были выпущены четыре ракеты с раздвоенными головками, и я остановился действительно трудно было преодолеть гору, под которой находилась цель. Когда я оглянулся, я увидел верблюдов, бегущих на юг в пустыню, но ничего не мог разглядеть от дома из-за пыли от взрывов. После одного витка пыль рассеялась, и я смог увидеть, что дом был сровнен с землей, но с почти детским энтузиазмом я снова развернулся, чтобы атаковать ближайшие окрестности пушечным огнем. На этот раз я настроил соответствующую мощность и с легкостью очистил гору. Насколько я помню, кто-то в плоской пустыне стрелял в Рэнди, и пока я делал свое дело, он пытался найти человека, чтобы ‘пустить ему сопли’.


Когда мы вернулись на базу, я доложил о своих ударах оперативному штабу. Командир эскадрильи королевских ВВС, отвечающий за оперативный центр, сверился с картой и сказал мне, что я поразил цель сразу за пределами ‘Предписанного района’. По какой-то причине восточная граница района была протянута вдоль южного ответвления вади прямо в пустыню. В результате последний восточный отрезок вади, выходящий в пустыню, плюс восточный угол горного хребта находились за пределами официальной ‘запретной зоны’.


Я действительно беспокоился, что допустил эту ошибку, но командир эскадрильи, который не отличался особым дружелюбием, сказал мне, чтобы я не беспокоился. У него не было сомнений в том, что цель была законной. Но он устроил мне ад за то, что я не убил верблюдов из моих пушек вместо того, чтобы тратить боеприпасы на бесполезную недвижимость. Он подчеркнул необходимость вывезти этих животных, потому что они представляли собой жизненно важный транспорт для террористов. Мысль об убийстве животных пушечным огнем привела меня в ужас, но это требование не было достаточно четко изложено на предыдущих брифингах.


В старом потухшем вулканическом кратере горы Шамшам находился арабский городок под названием Кратер. Всем нам было рекомендовано не посещать это потенциально опасное место, которое было строго запрещено для всех военнослужащих в темное время суток. Тем не менее, мы с Эриком Кэри очень хотели посетить город Кратер и отправились туда на такси однажды в четверг днем.


Пройдя по горному туннелю, ведущему в кратер, мы попали в мир странных зрелищ, звуков и запахов. Мы гуляли по узким улочкам, заполненным людьми, которые сновали туда-сюда в открытые магазины и среди сотен уличных торговцев, продающих удивительный ассортимент лекарственных трав, овощей и приготовленной пищи. Запахи были очень привлекательными, но рои мух, ползающих по приготовленной еде’ и лица продавцов отговорили нас от чего-либо пробовать.


Было уже далеко за полдень, когда мы повернули обратно к туннелю, где находилась стоянка такси. Довольно скоро мы поняли, что заблудились, но не можем общаться с окружающими. Слегка запаниковав в быстро сгущающихся сумерках, мы в конце концов сориентировались довольно близко к стоянке такси. Именно тогда я заметил мужчину, следовавшего на небольшом расстоянии позади, на нем был толстый пояс, за которым была заткнута превосходная гамбия (изогнутый арабский боевой нож) с великолепной, усыпанной драгоценными камнями черной рукоятью, заметно выступающей над линией пояса.


Когда я привлек внимание Эрика к оружию, мужчина замедлился до ползания, его лицо заметно исказилось в угрожающем выражении. Он продолжал двигаться к нам, когда Эрик нырнул в открытый магазин, вполголоса призывая меня убраться с улицы, но я оставалась загипнотизированной. В следующий момент продавец позвонил еще более настойчиво, сказав, что я ни при каких обстоятельствах не должен больше смотреть на оружие. Чувствуя себя довольно глупо, я вошел и притворился, что заинтересовался стопкой резиновых ковриков.


Краем глаза я увидел медленно проходящего мимо мужчину. Когда он ушел, владелец магазина, который хорошо говорил по-английски, сказал нам, что возникли проблемы с этим конкретным человеком и его украшенной драгоценностями гамбией. Во-первых, он был известным террористом, который оказался в городе, потому что был "базарный день", а во-вторых, по обычаю, этот человек должен был отдать мне свой нож, если бы я продолжал им восхищаться. Однако взамен я был бы вынужден подарить ему что-то равноценное; но я был не в том положении, чтобы сделать это. Неспособность сделать ответный подарок просто означала потерю чьей-то жизни. Получив такую отрезвляющую информацию, владелец магазина проводил нас с Эриком до такси, но не раньше, чем он заставил нас купить ненужные товары в его магазине.


Эти переживания заставляют нас задавать вопросы о том, что сказал владелец магазина относительно ‘базарного дня’. Нам сказали, что в странном мире британских и арабских отношений четверг был днем, когда боевые действия прекращались, чтобы позволить друзьям и врагам безопасно выйти на рынок. Периодическое прекращение огня существовало с полуночи среды до полуночи четверга. Было ли это очень странное соглашение правдой или нет, я до сих пор не могу сказать. Тем не менее, мое впечатление об арабах, сложившееся из историй, которые я слышал до и во время визита в Аден, было совсем не хорошим. Все сомнения, которые у меня были тогда, были полностью устранены тем, что происходило на примитивном авиационном полигоне королевских ВВС, который находился примерно в десяти километрах к северу от королевских ВВС Кормаксара. Этот хребет был совсем не похож на наш в Кутанге с его прекрасными деревьями и дикой дичью. Это был просто участок пустынного песка, примыкающий к пляжу.


Во время тренировки с оружием арабы бегали по опасной зоне, где с самолета падали стреляные гильзы. Офицеры службы безопасности полигона королевских ВВС не были слишком обеспокоены, потому что никакие усилия не увенчались успехом в том, чтобы помешать этим людям собирать стреляные гильзы, которые они продавали через границу йеменским производителям оружия.


Кинетическая энергия стреляной гильзы 20 мм, достигающей земли со скоростью, была смертельной. Арабские коллекционеры знали это слишком хорошо, но это их не отпугивало. Офицеры королевских ВВС сказали, что, когда убивали коллекционера, другие бросались хватать сумку мертвеца, вынимать стреляную гильзу из головы или тела и продолжать собирать, как будто ничего не произошло.


На любом полигоне воздушного оружия необходимы четко видимые цели, по которым пилоты могли бы прицеливаться и измерять свою точность. Старые транспортные средства являются хорошими мишенями, потому что невзрывное учебное оружие проходит сквозь транспортное средство, оставляя его неповрежденным и пригодным для повторного использования. Могли быть нанесены сотни попаданий, прежде чем транспортное средство разваливалось на куски. Но в Адене такую цель украли бы в первую же ночь, когда она появилась. Нанесение белой извести в качестве метки было пустой тратой времени, потому что отметка исчезла под песком, поднятым всего несколькими ударами. Фактически одна 60-фунтовая ракета неудача может полностью уничтожить свежеуложенный известковый знак. Поэтому оружейники королевских ВВС решили решить проблему, построив огромную пирамиду из старых сорокачетырегаллоновых бочек, заключенных в бетон. На строительство этого объекта ушла неделя, и еще неделю его охраняли днем и ночью, чтобы убедиться, что бетон затвердел. Однако арабским ворам потребовалась всего лишь первая неохраняемая ночь, чтобы разрушить все устройство и скрыться со всеми барабанами. Оставшиеся бетонные обломки, отвергнутые ворами за ненадобностью, были затем собраны бульдозером в кучу и некоторое время использовались в качестве жизнеспособной цели.


В последнюю неделю нашего отряда мне удалось организовать полет на метеоре фоторазведки королевских ВВС с флайт-лейтенантом Манро. Он позволил мне пилотировать двухмоторный реактивный самолет и показал, как поворачивать самолет в стойло, используя мощность внешнего двигателя, чтобы сделать маневр очень легким. Затем я полетел с флайт-лейтенантом Моррисом на Hunter T7 и впервые испытал сверхзвуковой полет. Переход на сверхзвуковую скорость на высоте был своего рода антиклимаксом, но полет "Охотника" на низкой скорости был действительно фантастическим - хотя я счел, что управление с сервоприводом слишком легкое и чувствительное. Стоило только подумать о маневре, и, казалось, все происходило мгновенно.


Пробыв вдали от моей беременной жены четыре недели, я был рад, когда пришло время вернуться домой, в страну здравомыслия. Было еще более приятно узнать, что мы с Варки должны были лететь на самолете RAF "Шекелтон", который обеспечивал поисково-спасательное прикрытие формирований 1-й эскадрильи между Аденом и Найроби в Кении. Группы должны были следовать через Аддис-Абебу в Эфиопии, а затем в Найроби. В Аддис-Абебе пилоты реактивных самолетов испытали ужас от необходимости снижаться сквозь облачность, которая была ниже гор, окружающих национальный аэропорт.


Помимо радости полета на низкой высоте на четырехмоторном бомбардировщике, предназначенном для наблюдения за морем "Шекелтон", это означало, что ни Варки, ни я не полетим из Найроби в Торнхилл на заднем сиденье "Дакоты" родезийских ВВС. Старый DC3 вызывал у большинства пилотов, летавших в качестве пассажиров, воздушную тошноту; ситуация, которая никогда не переставала забавлять наших техников с крепким желудком.


Когда мы вернулись, рассредоточившись, в Торнхилл, вся станция была в сборе, чтобы приветствовать нас дома. Я был одним из покрытых пятнами пота пилотов, которые спускались со своего самолета в одежде Мэй Уэст, с маской и шлемом, предохранительными трубопроводами под мокрыми растрепанными волосами. Но я был слишком занят поисками Берилл, чтобы насладиться очарованием, свидетелем которого я стал два года назад, когда, будучи студентом-пилотом, наблюдал за возвращением пилотов из первого аденского отряда.


В конце декабря я взяла отпуск, чтобы побыть с Берил в связи с рождением нашего первенца. К середине января стало очевидно, что ребенок находится в предлежании, и доктор Дьючар принял решение произвести кесарево сечение 14 января.


Дебора Энн была совершенна во всех отношениях, на ее теле весом девять фунтов и шесть унций не было ни единого изъяна. Берил провела операцию как звезда, ее частная палата была буквально завалена цветами и открытками от семьи, друзей и клиентов. Это было особенное время для нас обоих.


## Глава 4


Эскадрилья № 2


ПО ВОЗВРАЩЕНИИ На СЛУЖБУ мне сказали, что я был направлен вместе с Дейвом Торном и Китом Коррансом в переформированную эскадрилью № 2. Эта эскадрилья должна была заниматься всем будущим обучением студентов как поршневым, так и реактивным самолетам. Мы с Дейвом должны были стать инструкторами по Provosts, Кит - по Vampires. Перспектива инструктирования на столь раннем этапе нашей карьеры была одновременно разочаровывающей и приятной. Разочарование было вызвано необходимостью оставить беззаботный образ жизни оперативной эскадрильи; удовольствие было в том, что нас сочли достойными стать инструкторами.


Сидят (слева направо): Рой Моррис, Кит Корранс, Дэйв Торн, Бэзил Майбург, Боб Вудворд (OC), Крис Дамс (Flt Cdr), Пэт Меддоус-Тейлор, Марк Смитдорф и ПБ. Задний ряд: Техники, имена которых указаны в этой книге, слева направо: Таффи Доуэлл (2-я), Джимми Стюарт (Sqn WO centre) и Дон Аннандейл (7-я) Примечание: эффективность родезийских техников снова наглядно проиллюстрирована на этой фотографии. Один техник на каждого пилота кажется смешным. В любых других военно-воздушных силах это число было бы не менее 3 к 1.


Летный лейтенант Боб Вудворд, бывший инструктор Центральной летной школы Королевских ВВС, был естественным выбором для командования эскадрильей № 2 с летным лейтенантом Крисом Дамсом в качестве его заместителя.


В течение первых двух месяцев мы очень мало летали, а инструкторская подготовка ограничивалась подготовительной работой. Это оставило нам достаточно свободного времени, которое мы использовали по другим интересам. Одним из них было изготовление моделей самолетов высшего пилотажа из пробкового дерева. Боб Вудворд ввел это довольно опасное хобби, которое включало в себя скоростной запуск этих планеров, по форме напоминающих хорошо известные реактивные самолеты. Пятиметровый толстый эластичный трос разгонял небольшой самолет до начальной скорости где-то в районе 250 узлов. Один человек держал один конец резинки, вытянув руку высоко над головой, в то время как пусковая установка шла назад, держа модель самолета. Когда резинка была полностью натянута примерно в двадцати пяти метрах от пусковой установки, он убедился, что крылья выровнены, и выпустил модель. Обычно самолет проходил значительно выше головы пусковой установки, когда самолет заходил на высокую петлю.


Один из моих планеров, выполненный в виде перехватчика RAF Lightning, не смог набрать высоту, когда Рэнди дю Рэнд, прибывший из эскадрильи № 1, держал резинку для моего запуска. Самолету не удалось сразу набрать высоту, и его сильно освинцованный нос ударился о козырек фуражки ВВС Рэнди, расколов ее надвое и оставив у Рэнди неприятную синюю шишку на лбу.


Еще одно мероприятие включало в себя строительство женского бара на территории офицерской столовой. Офицерская столовая времен королевских ВВС находилась в центре жилых помещений для супружеских пар, но Министерство образования реквизировало ее как школу для умственно отсталых детей. Она была известна как школа Гленгари. Сержантская столовая королевских ВВС была повреждена пожаром во времена королевских ВВС, и после ремонта в середине 1958 года она стала офицерской столовой. Рядом с этим беспорядком в саду находилось здание, которое полностью заросло кустарником и ежевикой.


Мы с Бобом пробирались сквозь растительность, чтобы выяснить, что это за здание. Мы обнаружили, что когда-то это была бильярдная, которая также пострадала от пожара, хотя стены и крыша остались целыми. С благословения капитана группы Джока Барбера, который в то время был начальником станции, мы приступили к реконструкции здания.


За удивительно короткий промежуток времени вся структура и ее окружение приобрели новый вид. Благодаря моему опыту в столярном деле мне выпало построить бар приличных размеров, соорудить необходимые стеллажи и установить удобные сиденья у стены. По завершении Боб попросил всех офицеров на станции подать заявки, из которых можно было выбрать название для женского бара. Было предложено более ста названий, и была выбрана одна из моих заявок. С тех пор дамский бар был известен как "The Grog Spot"; название, которое стало хорошо известно тысячам военных и гражданских посетителей, наслаждавшихся его особой атмосферой и превосходными вечеринками.


Смерть Джека Робертса


ДЖЕК РОБЕРТС Из № 11 SSU прослужил в 1-й эскадрилье в качестве штатного пилота всего шесть месяцев, когда 1 июля 1960 года поступило сообщение о задержке выполнения полета на малой высоте по пересеченной местности. Поиск с воздуха уже готов был начаться, когда с ранчо к югу от горы Белингве поступил телефонный звонок. Владелец ранчо сообщил, что вид колеса, проносящегося мимо него на высокой скорости, потряс его и его прицеп с рабочими. Когда он обнаружил колесо, он понял, что оно, должно быть, от самолета. На самом деле он преодолел невероятное расстояние от вершины горы Белингве, где Джек Робертс встретил свою смерть.


Комиссия по расследованию этого инцидента установила, что Джек, летевший на FB9, столкнулся с низкой облачностью на своем первом отрезке пути из Торнхилла, но принял решение подняться над ней немного запоздало. Его самолет врезался в вертикальную скалу всего в трех футах от вершины горы Белингве и распался.


Четыре 20-мм пушки "Испано" остались глубоко врезанными в скалу, но большая часть обломков планера, включая двигатель и ходовую часть, пролетела над вершиной. Армия любезно предоставила пятьдесят территориальных стажеров из казарм Ллевеллина, чтобы помочь нашим техникам собрать разбросанные обломки.


В те дни не было вертолетов, поэтому не было возможности обойти долгий подъем в гору, чтобы собрать все обломки, которые приходилось поднимать вручную или стаскивать вниз по труднопроходимому склону. К счастью, очень тяжелые предметы, такие как двигатель, основные плоскости и ходовая часть, находились недалеко от подножия горы и были доступны для полноприводных транспортных средств. Четыре пушки не удалось извлечь из скалы, и они были оставлены на месте. Вероятно, они все еще встроены там по сей день!


Саботаж


В октябре 1960 года было много политических маневров со стороны чернокожих организаций, добивавшихся роспуска Федерации Родезии и Ньясаленда. Поскольку это вызвало много промышленных беспорядков в Южной Родезии, федеральное правительство решило донести послание до всего чернокожего населения, сбросив с воздуха листовки, поскольку у большинства людей в отдаленных районах не было радиоприемников.


Эскадрильям № 2, 3 и 4 было поручено летать на самолетах Provosts, Dakotas и Pembrokes для выполнения десантирования. Каждому самолету был выделен определенный район для обеспечения полного покрытия территории страны без перекрытий. Я должен был охватить сектор к северу и востоку от Гвело, прежде чем вернуться в промышленную зону Гвело в 5 часов вечера, когда рабочие будут выходить на улицы с фабрик.


Лейтенант Чарли Таббс, старший диспетчер воздушного движения в Торнхилле, спросил, может ли он сопровождать меня в этом четырех с половиной часовом вылете. С тысячами листовок в пачках за нашими сиденьями, спрятанных в каждом доступном и безопасном месте, мы отправились в путь вместе с Чарли, бывшим пилотом королевских ВВС, совершающим взлет. Оказавшись в воздухе, он спросил меня, может ли он попробовать свои силы в приземлении по возвращении на базу. Я согласился, что он может.


Чарли совершил большую часть полетов, чтобы я мог прочитать карту и записать каждую деревню с указанием количества листовок, сброшенных по мере того, как мы перемещались с места на место в заранее спланированном порядке. Наша последняя высадка была над черными поселениями Гатома. Затем мы повернули к Гвело, оставаясь на низком уровне. Шеф мурлыкал, когда я повернулся к Чарли и сказал: “Разве не удивительно, насколько надежны двигатели в наши дни. Вот мы летим, не беспокоясь о том, что у нас может выйти из строя вентилятор". Чарли был в ужасе. “Не говори так, ты можешь пожалеть о своих словах”.


Мы прибыли в промышленную зону Гвело вовремя. Навес был откинут, и мы только начали разбрасывать листовки, когда зрелищу и запаху дыма предшествовала сильная вибрация от перебоев в работе двигателя. Фонарь был откинут вперед, а затем немедленно снова открыт из-за ослепляющего, дурно пахнущего дыма в кабине пилота. Когда двигатель заглох, я уже целился в зигзагообразную крышу обувной фабрики Бата прямо перед нами, потому что вокруг было слишком много линий электропередач и дороги были переполнены.


Я поспешил подать сигнал "Скорой помощи" на подход "Торнхилл" как раз в тот момент, когда мы собирались приземлиться на крыше фабрики. Но, к счастью, двигатель снова заработал ровно настолько, чтобы позволить нам проехать мимо завода к краю заброшенной военной базы королевских ВВС, аэродрому Моффат. Затем двигатель полностью заглох, и я смог довольно плавно затормозить в очень высокой траве. Когда самолет рассекал траву, я молился, чтобы мы не врезались в какие-нибудь скрытые муравейники или норы для муравьедов, которые были обычными для этой местности. Вслепую мы прокатились по неровной земле некоторое расстояние, прежде чем с грохотом вынырнуть на травянистую взлетно-посадочную полосу, недавно подстриженную планерным клубом Gwelo.


Когда мы вышли из самолета, руки Чарли дрожали, когда он нащупывал свои сигареты. После пары сильных затяжек Чарли сказал строгим голосом: “Ты обещал позволить мне попробовать свои силы в приземлении”, после чего мы оба разразились почти истерическим смехом облегчения.


Это был первый из ряда инцидентов, связанных с саботажем самолетов Королевских ВВС Родезии. В корпус двигателя был вставлен стальной шарикоподшипник диаметром 30 мм, который застрял в задней части поршня шестицилиндрового двигателя. Там он сотрясался при каждом обороте двигателя, пока, в конце концов, не пробил головку поршня. Как только в поршне образовалась пробоина, во всем корпусе двигателя возникло высокое давление, из-за чего все моторное масло было выброшено в атмосферу через дыхательный патрубок картера.


Два дня спустя у другого пилота отказал двигатель по той же причине. Я думаю, что это был летный лейтенант Кен Эдвардс, который благополучно приземлился без повреждений планера в заповеднике Секе близ Нью-Сарума. Проверка всех двигателей Leonides показала, что еще в четырех двигателях были разболтаны 30-мм шарикоподшипники.


Следующий инцидент произошел в Канберре. Летный лейтенант Оззи Пентон, человек невысокого телосложения, проводил предполетный осмотр, когда подошел к левому двигателю, где, держась пальцами за кожух, он мог подтянуться, подпрыгнув достаточно высоко, чтобы проверить нижние турбины реактивного двигателя. Он заметил что-то необычное и подозвал высокого техника, чтобы тот поближе взглянул. Там, между линией статических лопастей и первыми лопастями рабочего колеса, лежал большой болт, который, очевидно, был установлен там, чтобы повредить двигатель при запуске.


Первоначально считалось, что саботаж был совершен чернокожими сотрудниками "ангара", действовавшими в интересах Союза африканских народов Зимбабве, которые продолжали сеять беспорядки по всей стране. Но затем произошел инцидент, который сделал очевидным, что агенты ЗАПУ не были вовлечены.


Один из рабочих "черных вешалок" в Нью-Саруме позвонил уоррент-офицеру, командующему 3-й эскадрильей, чтобы тот приехал и осмотрел ходовую часть "Дакоты". Он сказал WO, что, когда он чистил самолетную смазку, гайки крепления колесной оси на ощупь были неправильными, хотя выглядели они нормально. WO вскоре установил, что орехи действительно были визуально нормальными, но на ощупь казались неправильными. Они имели идеальную форму, нитки и все остальное, но были изготовлены из прессованной бумаги и клея, гладко отшлифованы и окрашены в серебристый цвет.


Хотя это так и не было доказано, был сделан вывод, что один или несколько техников королевских ВВС, прикомандированных к нашим ВВС, действовали против наших интересов, возможно, в интересах МИ-6 в Лондоне. Командированные вернулись в Великобританию вскоре после этих инцидентов и других, в которых участвовали два канадца из 3-й эскадрильи. Эти инциденты будут рассмотрены позже.


В связи с продолжающимися беспорядками в районах Шона возникла обеспокоенность за безопасность вождей племен, которые стали мишенями для молодежи, подстрекаемой к действиям ЗАПУ. Связь "Земля-земля" с солдатами, защищавшими вождей и их семьи, была настолько плохой, что военно-воздушным силам пришлось дважды в день облетывать все краали вождей. Чтобы помочь пилотам, каждое подразделение армейской охраны расстелило на земле белую простыню. Если на простыню ничего не накладывалось, все было хорошо. Однако, если у подразделения возникала проблема, на белых листах можно было нанести три оранжевые полосы любым из нескольких рисунков, изложенных в брошюре, чтобы донести ситуацию до пилотов, которые передавали их местному армейскому командованию. Полеты были долгими и в целом приятными, хотя я не мог отделаться от беспокойства, что двигатель моего самолета мог снова выйти из строя.


Школа летных инструкторов


ШКОЛА ЛЕТНЫХ ИНСТРУКТОРОВ (FIS) была для меня настоящим испытанием. Проблема заключалась не столько в необходимости очень точного пилотирования, сколько в скороговорке (что нужно было говорить, демонстрируя ученику). Я нашел это утомительным, нудным и несколько сбивающим с толку.


Боб Вудворд учил меня последовательности скороговорок в одном стиле, но для той же последовательности Крис Дамс давал ее по-другому. Довольно скоро стало очевидно, что другие QFI (квалифицированные инструкторы по полетам) давали разные версии скороговорки, которые соответствовали их личностям и опыту полетов.


Каждый аспект инструктажа повторялся до тошноты с QFI и между студентами-инструкторами. Моя проблема, как я ее видел, заключалась в том, как я собирался удовлетворить Боба Вудворда во время контрольных работ и важнейшего финального теста. Ближе к концу курса летный лейтенант Дики Дайвз, бывший офицер Центральной летной школы королевских ВВС, служивший диспетчером воздушного движения в Торнхилле, полетал со мной и рассказал мне свою фирменную скороговорку, охватывающую каждое упражнение в книге. Я думаю, что за два часа я научился у Дики Дайвса большему, чем за все 150 часов, которые я налетал с другими QFI и сокурсниками. Я не могу сказать, был ли Дики хорошим инструктором для других, но он, безусловно, сделал все намного понятнее и проще для меня, как раз тогда, когда мне это было нужно. Благодаря ему я прошел свой последний тест без стресса, потому что научился игнорировать скороговорку в стиле попугая и использовать слова, соответствующие настроению и действию.


Летная часть нашей FIS началась в начале августа 1960 года и была завершена как раз к началу BFS для № 14 PTC (Курс подготовки пилотов).


Для тех, кто следит за порядковой нумерацией, будет очевидно, что номера 12 SSU и 13 SSU отсутствуют и что SSU уступил место PTC. Отчасти это было связано с политическим мышлением, а отчасти с суевериями.


Федеральное правительство разочаровалось в механизмах комиссии за короткий срок службы, потому что слишком большая доля подготовленных пилотов предпочла покинуть вооруженные силы по завершении дорогостоящего ‘бесплатного обучения’. Более того, большинство из них устроились на работу в авиакомпании и уехали за пределы Федерации, тем самым нарушив свои обязательства быть немедленно доступными в случае необходимости.


Вместо этого было решено, что все будущие пилоты-студенты будут проходить двухлетнее обучение, за которым последует обязательный десятилетний средний стаж. В случае неудачи студента на любом этапе единственной обязанностью штаба ВВС было предложить ему альтернативное обучение в качестве штурмана, техника или администратора. Эта новая схема была переименована в курс подготовки пилотов (PTC) в качестве префикса к номеру курса.


12 СБУ должны были начать обучение в 1959 году, но, поскольку в тот год обучения не проводилось, их число было сокращено. Учитывая, что суеверие в отношении числа ‘13’ может вызвать трудности, штаб группы, в настоящее время действующий из штаба ВВС в Долфин-Хаусе в Солсбери, решил обойти его. Курс подготовки пилотов № 14 (PTC) начал наземную подготовку в начале января 1961 года и в мае прибыл во 2-ю эскадрилью BFS.


Пол Марк


За ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ДО ЭТОГО, 30 ноября 1960 года, Берил приехала за мной в обычное время отбоя в 13.30, она была на седьмом с половиной месяце беременности нашим вторым ребенком и находилась в абсолютной агонии. С трудом я усадил ее на пассажирское сиденье и отвез прямо домой. Доставить ее в гостиную стоило больших усилий.


Она не могла нормально сидеть из-за невыносимых болей в животе. Гинеколог Берил, доктор Дюшар, который жил прямо через дорогу от нас, немедленно пришел Берил на помощь. Он был недоволен тем, что увидел, и вызвал доктора Комлайна, чтобы тот срочно приехал. Вместе врачи пришли к выводу, что у Берил почечная недостаточность, требующая немедленной госпитализации и изъятия ее ребенка, чтобы спасти ей жизнь. Меня отвели в сторону и сказали, что после операции с Берилл все будет в порядке, но шансы ребенка на выживание невелики.


На следующий день я взял отгул с работы, чтобы присмотреть за Дебби, и играл с ней, ожидая звонка из больницы. Было 9 утра 1 декабря, когда Дебби сделала свои первые неуверенные шаги без посторонней помощи; но повод был практически упущен, потому что я так беспокоился за Берил и малыша.


Через несколько минут позвонил доктор Дючар, чтобы сказать, что с Берил все будет в порядке и что нашего маленького мальчика перевели в дом престарелых Гвело в Бирченоу-Хаусе. Не прошло и двадцати минут, когда я одевался для посещения дома престарелых, как мне позвонил падре из Англиканской церкви. Очень неуклюже он спросил, какими именами ему следует окрестить ребенка, который, как ожидалось, не проживет и часа. Совершенно ошеломленный, я выпалил “Пол Марк”.


К тому времени, как я добрался до дома престарелых, падре уже ушел, и матрона провела меня через него, чтобы увидеть моего сына. Он был в инкубаторе и казался мне достаточно здоровым, пока старшая сестра не указала, что он дышал животом без признаков нормального движения грудной клетки. После его рождения прошло пять дней, прежде чем врач сказал, что с Полом все будет в порядке, потому что его дыхание нормализовалось. Но после его рождения прошло девятнадцать жизненно важных дней, прежде чем Берил разрешили подержать своего ребенка.


Смерть Эрика Кэри


9 ФЕВРАЛЯ 1961 года мне было поручено срочно перейти в OC Flying Wing. Когда я вошел в кабинет командира эскадрильи Дикки Брэдшоу, я увидел Тола Янеке, стоявшего в летном комбинезоне у своего стола, бледного и потрясенного.


OC Flying, сидевший за своим столом, выглядел более суровым, чем обычно. Тихим ровным голосом он сказал: “П.Б. У меня для тебя плохие новости. Ваш однокурсник Эрик Кэри разбился, и я хочу, чтобы вы отправились на поиски места, чтобы направить туда врача и пожарные машины ". Мне сообщили краткие подробности, и я отправился в эскадрилью, где летный офицер Пэт Меддоус-Тейлор сказал, что будет сопровождать меня. Мы были в воздухе, когда командир эскадрильи Фрэнк Масселл, летевший на "Канберре", сказал мне, что обнаружил место крушения на южном берегу реки Умниати, выше по течению от моста на главной дороге в Солсбери. Он сказал, что нет необходимости в привязке к сетке, поскольку я бы увидел поднимающийся дым с некоторого расстояния.


Когда мы добрались до места крушения, мы увидели, что столкновение произошло в заброшенном скотоводческом краале, где самолет развалился. Обломки разного размера усеивали линию крушения более чем на километр до ручья. За этим лежали все еще пылающие магниевые диски и тлеющий двигатель.


Мы летали вокруг в течение нескольких минут, прежде чем заметили одинокого чернокожего мужчину, который отчаянно махал нам и указывал на вершину большого дерева чуть левее линии обломков. Мы пришли к выводу, что это может означать, что тело Эрика застряло на дереве, но листва была слишком густой, чтобы мы могли это подтвердить.


Спустя целую вечность мы заметили вдалеке следы пыли от красного пожарного джипа и белой машины скорой помощи. Я не мог вызвать пожарный джип, потому что, как я узнал позже, у него отказало радио. Пэт отстегнулся и встал (крайне незаконно), чтобы быть видимым для ведущего водителя. Пролетая над его машиной и помахивая крыльями, я менял направление движения пожарного, чтобы избежать труднопроходимой местности, и Пэт продолжал подчеркивать эти изменения жестами, что трудно сделать в мощном скользком потоке.


Когда, в конце концов, машины прибыли на место аварии, доктор Дорбер выступил по радио, громко и четко. Он не ответил на наши вызовы в пожарный джип, “не желая вмешиваться”. Уму непостижимо! В любом случае, мы попросили его подъехать к большому дереву, где, как мы подозревали, могли быть останки Эрика. К настоящему времени не было никаких признаков черного человека, поскольку он, очевидно, отказался от нас, когда мы улетели из его поля зрения, чтобы направлять транспортные средства.


Добравшись до дерева, доктор подтвердил, что тело Эрика было там и выглядело целым, за исключением потери ноги, которая вскоре была обнаружена неподалеку. Это было почти неслыханно в катастрофе такого рода, чтобы все тело пилота было доступно для захоронения, учитывая расположение двигателя Вампира.


После этого происшествия Тол Янеке предстал перед военным трибуналом и был признан виновным в нарушении Правил ВВС за несанкционированный полет на низкой высоте за пределами предписанной тренировочной зоны. Его наказание в виде восемнадцатимесячной отсрочки продвижения по службе, вероятно, было суровым в данных обстоятельствах. Эрик убедил своего младшего товарища последовать за ним на обследование низкого уровня реки Умниати, чтобы установить, подходит ли уровень воды для повторения поездки на каноэ, которую они с Толом совершили по той же реке в прошлом году.


Эрик возглавил разведку вниз по течению. У автомобильного моста на главной дороге, ведущей в Солсбери, он развернулся, чтобы лететь обратно вверх по реке. Затем, взмахнув крыльями, чтобы не выдать свою позицию диспетчеру захода на посадку Торнхиллу, Эрик передал лидерство Толу.


Когда Тол собирался сделать пас, Эрик в типичной манере сделал медленный бросок, который не получился, как у многих раньше. Во второй половине крена самолет накренился, и так закончилась жизнь очень способного молодого пилота.


После его военных похорон наш курс устроил частную вечеринку в качестве проводов Эрика.


Слева направо: Гордон Райт, Мюррей Хофмейр, Билл Галлоуэй, ПБ, Кит Корранс, Дэйв Торн, Джон Барнс и Иэн Лоу .


Первые ученики


В ЭТО ВРЕМЯ 14-й PTC завершил этап GTS и был готов приступить к летной подготовке на постах инструкторов. Мне выделили офицеров-кадетов Дуга Пасеа и Терри Райана и я приступил к практическому применению моей подготовки инструктора.


Учить ученика, который ничего не знал о полетах, казалось легким делом, хотя вскоре я понял, что "повторяю" только то, чему меня учили, но без необходимости практиковать это на ком-то более опытном, чем я сам.


Дуг Пасеа научился быстрее, чем Терри Райан, и я счел его пригодным для соло примерно через двенадцать часов. Боб Вудворд, которому по причинам, которые я так и не установил, не нравилось, что Дуг Пасеа даже брал его на тест соло. Без моего ведома Боб уже решил, что Pasea не пройдет BFS, несмотря ни на что! Даг не только ‘провалился’ на этом тесте, Боб также запретил ему продолжать тренировки со вторым сольным тестом; поэтому я умолял Криса Деймса вмешаться. Это он сделал, но безрезультатно! ‘Провалив’ BFS, Даг Пасеа был отправлен в Великобританию для обучения на штурмана в Канберре. Он справился великолепно и стал выдающимся офицером, которого уважали во всех подразделениях.


Терри Райан, ПБ и Дуг Пасеа .


Когда Терри Райан достиг максимального количества часов, разрешенных для одиночного полета, Боб Вудворд взял его на проверку прогресса. Хотя Даг Пейси и не был похож на пилота, его отправили в одиночку с этого самого вылета. Я был рад за Терри Райана, но очень недоволен потерей Дуга Паси. Это был мой первый опыт несправедливого предубеждения старшего офицера против младшего. К сожалению, я бы увидел, как близкие друзья страдают от этого человеческого недостатка в предстоящие годы.


В июне мне дали кадетов-офицеров Тони Смита и Кита Кларка в обмен на Терри Райана. Тони Смиту угрожало увольнение, и его инструктор предположил, что смена инструктора могла бы быть полезной. Инструктор Кита попросил внести изменения на основании несовместимости, но он не доставил мне никаких затруднений. Но я прекрасно осознавал тот факт, что Тони Смит был моего возраста, максимальный возраст для студентов-пилотов был увеличен с двадцати одного до двадцати четырех.


Пара часов, проведенных с Тони, показали мне, что у него был потенциал, но ему не хватало концентрации, и он пытался ‘летать по номерам’ (это означает, что он еще не использовал естественные чувства, и каждый мускул в его теле был напряжен, как перетянутая пружина). Проблема Тони с полетами напомнила мне о проблеме моего тестя с танцами. Будь то вальс, квик-степ или танго, он всегда двигал ногами в такт своему громкому шепоту “раз, два, три—один, два, три—один...”


Я доставил Тони очень неприятности, хотя это было не в моем характере. Полный решимости не допустить, чтобы еще один из моих учеников потерпел неудачу, я безжалостно гонял его. Затем до меня дошло, что на ранних стадиях обучения полетам я преодолел естественную тенденцию напрягаться, намеренно расслабляя мышцы ягодиц. Этому меня научил мой отец, когда я был маленьким, учась ездить верхом. Постоянно повторяя ему: “Расслабь свой зад”, основная проблема Тони с напряжением была преодолена, и довольно скоро он начал хорошо летать.


Тони, пять лет спустя .


Для меня успех Тони был чем-то вроде личного триумфа, потому что он продолжал отлично служить в Родезии и в ВВС Южной Африки. Он также прошел квалификацию на большом количестве типов самолетов, включая истребители и бомбардировщики времен Второй мировой войны, и стал членом Военно-воздушных сил Конфедерации в США. Однако мой успех с Тони обернулся проблемой, потому что я потерял хороших учеников взамен трудных. В результате я приобрел сомнительную репутацию крутого инструктора, как Мик Макларен.


Офицер пожарной охраны


В 1961 году меня НАЗНАЧИЛИ офицером пожарной службы станции сверх моих летных обязанностей, и я обнаружил, что с сержантом Джимми Дюма и его командой пожарных легко работать. Моя работа заключалась в том, чтобы обеспечить их подготовку на самом высоком уровне и чтобы они были надлежащим образом экипированы для борьбы с авиационными авариями и бытовыми пожарами.


В течение недели после моего назначения и по предварительной договоренности с Управлением воздушного движения я вызвал на тренировку сержанта Таффи Доуэлла и меня для "спасения при пожаре" из кабины нашего Provost, которую я остановил посреди взлетно-посадочной полосы после приземления.


Каким это оказалось опытом! Мы с Таффи, все еще пристегнутые к сиденьям, наклонились вперед, задерживая дыхание и имитируя бессознательное состояние, пока черные пожарные карабкались наверх, чтобы ‘спасти’ нас. Один большой сильный парень поставил ноги на поручни навеса, затем, просунув руки мне под мышки, чуть не вывихнул мне плечи, потому что я все еще был крепко прижат ремнями безопасности.


Летный сержант Дюма выкрикивал инструкции отстегнуть ремни безопасности, что само по себе было фиаско. Наконец меня оторвало от земли, и я непреднамеренно упал головой вперед с задней кромки крыла, прежде чем плюхнуться на твердое асфальтовое покрытие. Тэффи пострадала от такого же неправильного обращения, и нам обоим повезло отделаться несколькими царапинами и ушибами.


Я сразу же решил усовершенствовать подготовку спасателей, но использовать пожарных в комплекте с парашютами и шлемами вместо летного состава. Под моим руководством они практиковались в спасении экипажей до тошноты, начиная с Provosts, T11, FB9 и Canberras, пока процедуры и техники не стали гладкими и безопасными.


Канберра совершает брюхатую посадку


КОМАНДИР ЭСКАДРИЛЬИ ЧАРЛИ ГУДВИН был старшим техническим офицером в Thornhill. Однажды утром он ворвался в эскадрилью, прося, чтобы его подняли на летную инспекцию "Канберры", правая основная ходовая часть которой отказывалась реагировать на выбор пилота. Ему нужен был Проректор, а не Вампир, и мне было поручено совершить полет.


Командир эскадрильи Фрэнк Масселл летел на "Канберре", о которой шла речь. Он снизил скорость до 120 узлов, чтобы позволить мне войти в сомкнутый строй прямо под его правым крылом. Сразу стало ясно, что дверь ‘D’ закрылась не по порядку перед главным колесом, которое было сильно прижато к внешней стороне двери ‘D’. Носовое колесо и левое основное колесо были выдвинуты и правильно зафиксированы.


Ходовая часть "Канберры" управлялась последовательными клапанами, которые были предназначены для подъема основного колеса в отсек, а затем закрытия дверцы "D" под колесом, чтобы обеспечить непрерывность поверхности крыла для полета на высокой скорости. В этом случае дверца ‘D’ открывалась последовательно перед ходовой частью, и не было способа решить проблему, выбрав опускание ходовой части, потому что клапан последовательности пытался открыть дверцу ‘D’ первым, но она крепко удерживалась более сильным гидравлическим домкратом ходовой части. История отказов последовательных клапанов на RAF Canberras была известна Чарли Гудвину, который сказал Фрэнку Масселлу, что у него не было другого выбора, кроме как убрать остальные колеса и посадить самолет на брюхо.


Для посадки такого рода было необходимо сжечь топливо до минимально возможного уровня, готовясь к скольжению брюхом с высоким коэффициентом трения по асфальтированной взлетно-посадочной полосе. Период, необходимый для сжигания топлива, дал достаточно времени каждому человеку в лагере, чтобы подняться к трапу и присоединиться к многочисленным взволнованным зрителям, ожидающим события.


Фрэнк очень осторожно посадил самолет. Великолепный густой столб белых искр взметнулся вверх от "Канберры", которая, держа прямой курс, проскользила по твердой поверхности около 1200 метров, прежде чем остановиться, все еще выровняв крылья. При подъеме домкратом шасси было опущено, и самолет отбуксировали для осмотра. Повреждения, в основном бомбодверям, оказались значительно меньше ожидаемых, и самолет был признан пригодным для одноразового полета со сбитыми колесами в Нью-Сарум.


В Нью-Саруме мастер-техник Лес Грейс и его команда в Напряженной части обшивки самолета, обслуживающего рейс, быстро отремонтировали "Канберру". Лес был превосходным человеком с мягким голосом, который всегда улыбался, и ему было о чем поговорить. Он также был хорошим слушателем. Его навыки и навыки людей, которых он обучал, были проверены сотни раз. Они не только усилили планеры и основные плоскости самолетов, чтобы справиться с эксплуатационными нагрузками, которые их конструкторы никогда не учитывали, они также отремонтировали самолеты, поврежденные в результате аварий и в последующие годы в результате действий противника. Проделанная работа была настолько совершенна, что только опытный глаз мог обнаружить места этих ремонтных работ.


Розыгрыши


КАК И В ЛЮБОЙ ДРУГОЙ СИЛЕ, В RRAF была изрядная доля любителей розыгрышей. Кит Кемсли был самым известным в Торнхилле, хотя я слышал, что он лучше отдавал, чем получал.


Hi-fi был в новинку для жителей Родезии, и Джон Масселл, казалось, был самым осведомленным человеком на станции о технических особенностях и странных терминах, связанных с оборудованием. Низкочастотные динамики и твитеры больше походили на термины из шоу головорезов, чем на серьезные электронные. Тем не менее Джон был относительно богатым холостяком, который покупал только самое лучшее оборудование на рынке. Кит был хорошо осведомлен об этом, когда встретился с продавцом недавно импортированного Hi-fi оборудования Gwelo. Кит спросил молодого человека, не будет ли ему интересно прийти на ужин с ним и его женой Пэт, чтобы он мог познакомиться с пилотом, который искал вершины в Hi-fi.


Продавец с радостью принял приглашение, прежде чем Кит сказал ему, что Джон Масселл был отличным парнем, который страдал некоторой степенью глухоты от полетов на реактивных самолетах. “Вы увидите, что он громко кричит. Пусть вас это не смущает, просто крикните в ответ. У Джона много денег, так что это того стоит ”.


Затем Кит спросил Джона, не заинтересует ли его зайти к нему домой, где у них с Пэт был Hi-fi fundi в гостях на ужин. Джон ухватился за эту возможность и принял предупреждение Кита о том, что; “Этот парень настолько увлечен мощными динамиками, что стал очень глухим. Не обращайте внимания на то, что он кричит, и просто кричите в ответ”.


Джон добрался до дома Кита и Пэт первым. Когда прибыл продавец, Кит громко представил их, после чего его гости ответили более громко и сразу же погрузились в громкую техническую беседу. Кит, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, попросил их сесть и извинился под предлогом того, что должен помочь Пэт на кухне. Оттуда Кит услышал громкий разговор, который становился все громче, как он и надеялся.


Через некоторое время Джон отвернулся и что-то тихо пробормотал себе под нос. Продавец сразу же спросил: “Что это было”? таким же тихим голосом. Игра Кита была проиграна; не то чтобы это испортило приятный вечер. Но Джон покинул дом Кемсли, полный решимости отомстить Киту. Он проконсультировался с лейтенантом авиации ‘Порки’ Маклафлином о том, как лучше всего это сделать.


Тем временем Кит продолжал свои розыгрыши, многие из которых были направлены против его любимой жены. История гласит, что он отправил Пэт в хозяйственный магазин, где ей было поручено попросить продавца ‘долго ждать’. Она получила все правильно, но устроила продавцу разнос за плохое обслуживание, прежде чем поняла, что муж ее подставил. В другой раз Пэту сказали купить пинту краски в белый и фиолетовый горошек. “Помните, белое на фиолетовом, а не фиолетовое на белом". И снова Пэта подставили. Однако, когда Кит попросил ее достать настоящий предмет – молоток со стальным стержнем весом в два фунта, Пэт подумала, что описание слишком похоже на очередную шалость Кита. Следовательно, он был не слишком доволен тем, что его инструкция была проигнорирована, потому что ему действительно нужен был молоток для работы, которую он намеревался выполнить в тот же день.


И вот однажды в пятницу днем, в тот самый момент, когда все правительственные учреждения закрылись на выходные, Кит и Пэт получили заказной конверт, доставленный вручную из Отдела регистрации рождений, браков и смертей. В прилагаемом документе говорилось, что из-за какой-то ошибки в оформлении документов на момент заключения брака они фактически никогда не состояли в официальном браке. Это означало, что в глазах закона их дети были незаконнорожденными. Было настоятельно рекомендовано заблаговременно посетить отдел регистрации рождений, браков и смертей, чтобы исправить положение.


Кит и Пэт были вне себя от беспокойства весь уик-энд, как и надеялись Джон и Порки. Кит договорился о рейсе в Солсбери, чтобы быть в офисе регистратора в тот момент, когда его двери откроются в понедельник утром. Он передал письмо секретарю в приемной и подождал, пока в реестре будет запрошен соответствующий файл. Озадаченный дежурный продолжал появляться и исчезать, говоря, что справочная группа файла кажется правильной, но что последняя цифра соответствует файлу, который невозможно найти. В конце концов пенни упал, и Кит понял, что шутка против него была настолько хорошо подготовлена, что даже Офис регистратора был одурачен.


Джону так понравился этот опыт, что он решил быстро опросить всех офицеров в Торнхилле. Мы получили анкету официального вида, якобы пришедшую из штаба ВВС. Все начиналось с обычного звания, имени, номера, даты рождения, даты аттестации и т.д. И требовало, чтобы отдельные записи в летном журнале были разбиты на компоненты, которые требовали часов работы. Места, которые нужно было заполнить, были такими, что отводилось мало места там, где запись была бы длинной, и большие места для записей, требующих небольшого пространства; обычно правительственные! Тем не менее, вопросы продолжались и продолжались, и даже требовались бытовые подробности, включая такие вещи, как количество домашних животных, их имена и марки продуктов питания.


Это ввело в заблуждение только тех, у кого была привычка заполнять формы по мере прочтения каждого вопроса. Те из нас, кто сначала прочитал анкету, почуяли неладное и выбросили ее в мусорное ведро. К сожалению, два старших офицера, у которых было мало свободного времени, приложили немало усилий, прежде чем поняли, что шутник их раскусил. За это пришлось чертовски дорого заплатить.


Прежде чем официальное расследование могло зайти слишком далеко, Джон Масселл признался, что был тем, кто подготовил, напечатал и выпустил анкеты. За свои неприятности он получил строгий выговор и должен был заменить всю бумагу, которая была потрачена впустую.


Когда в 1956 году мой курс прибыл в Нью-Сарум для участия в процессе отбора пилотов, мы все заметили, что на крышке одного из сидений унитаза в блоке омовения офицерских кают была искусно нарисована поэма, помещенная внутри цветочного венка. Насколько я помню, стихотворение начиналось словами “В память о Майке Сондерсе, который сделал на ...”


Майк Сондерс был хорошо известен своими непристойными поступками с самого начала своей летной карьеры. Он был младшим пилотом, когда зашел в туалет и подождал там, пока не были заняты три другие соседние комнаты. В этот момент он поджег короткий запал, прикрепленный к коммерческому детонатору. Как только запал догорел, Майк бросил его в унитаз и спустил воду. Он ожидал, что вода перенесет запал и детонатор во внешнюю канализационную трубу, где при детонации в системе возникнет давление и содержимое унитазов выплеснется на голые задницы его ничего не подозревающих товарищей.


План Майка провалился. Запал и детонатор были слишком тяжелыми, чтобы вода могла пролиться через водосборник унитаза. Смыв был завершен до того, как произошел взрыв, срезавший унитаз на уровне пола. Ошибка Майка стоила ему всех расходов на ремонт, и его коллеги довершили это нарисованным памятным венком и стихотворением на новом деревянном сиденье.


Где-то в 60-х годах Алекс Раугхед стал грозным пироманьяком. Он обожал взрывчатку и расставлял множество ловушек для своих товарищей. Одна из его шалостей заключалась в замене небольшого комочка магниевой ваты вместо нити накала сломанной лампочки. Войдя в свои комнаты, его друзья испытывали настоящий испуг и временно ослепляли, когда включали основной свет. Он делал это в Нью-Саруме так много раз, что все его друзья научились отводить взгляд и ожидать взрыва, когда включали потолочное освещение.


Алекс решил, что ему следует сменить позицию и установить более мощный заряд на прикроватную лампу. Ничего не услышав ночью и не получив никаких оскорблений за завтраком на следующее утро, он почувствовал разочарование. Поэтому он пошел осмотреть прикроватную лампу, которую он починил, и нашел ее такой, какой оставил. Алекс включил свет, но ничего не произошло. Он не мог этого понять. Затем он подошел к главному электрическому щиту в коридоре, где обнаружил, что вышел из строя тепловой выключатель. Когда он включил его, произошел мощный взрыв.


Алекс вернулся в задымленную комнату своего друга и обнаружил, что прикроватная тумбочка, светильник и большая часть кровати были уничтожены. Огромные черные следы ожогов покрывали две стены и потолок. Понимая, что его друг мог быть убит или тяжело ранен, если бы прошлой ночью не сработал термовыключатель, Алекс отказался от пиротехнической ловушки.


К ВВС не имели отношения истории о коммерческом пилоте, работавшем в Central African Airways до того, как эта авиакомпания стала Air Rhodesia. Он прошел подготовку в Военно-воздушных силах и с удовольствием поддразнивал старых леди и новеньких стюардесс. Пятясь от летной палубы, вытягивая два куска бечевки, он подходил к пожилой даме и вручал ей обе бечевки с просьбой, чтобы она управляла самолетом, пока он ускользнет в туалет.


Нацелившись на новую стюардессу во время ее первого полета, он собрал весь салат со своей тарелки для ланча и положил его в пакет для укачивания. При попустительстве шкипера он позвонил в служебный звонок для стюардессы. Когда она прибыла на летную палубу, то обнаружила, что второй Дикки согнулся пополам и его шумно тошнило в больничный мешок. Он повернулся и извинился за то, что попросил ее забрать у него сумку. Когда официантка потянулась за пакетом, капитан схватил его со словами: “Я люблю свой салат теплым", после чего зачерпнул салат рукой и отправил в рот. Хозяйка, зажав рот рукой, вышла из каюты, испытывая рвоту.


В другой раз этот непослушный пилот проделал дыру в бумажной тарелке, на которой был подан его обед. Он расстегнул ширинку, просунул в дыру голову своего близнеца и аккуратно обложил ее салатом. Когда новая хозяйка ответила на звонок обслуживающего персонала в кабине пилота, он указал на середину салатной горки и спросил: “Какой смысл подавать это с моим салатом”? Запаниковавшая хозяйка извинилась, взяла вилку с тарелки и вонзила в провинившийся предмет, из которого тут же обильно потекла кровь, а его владелец издал крики агонии. Неудивительно, что этот пилот стал более осмотрительным в будущих шалостях.


Предстоящее прибытие Охотников означало, что нам срочно понадобилось больше пилотов .


15 Пунктов


С ПОЯВЛЕНИЕМ CANBERRAS и надвигающимся прибытием Hunters в ВВС Великобритании не хватало пилотов. После перерыва в подготовке пилотов в 1960 году было решено восполнить этот недостаток в 1961 году. № 15 PTC был перенесен на середину 1961 года, чтобы вплотную следовать за 14 PTC, который тогда находился на полпути к BFS.


Когда 14 PTC перешли к Вампирам, мне выделили трех студентов 15 PTC. Это были кадеты-офицеры Дэвид Хьюм, Дуг Паттерсон и Брюс Маккеррон. У Паттерсона дела шли не очень хорошо. Я отправил его на проверку, и он вернулся на гражданскую улицу. Маккеррон был дерзким молодым парнем, который, на мой взгляд, был слишком фамильярен, но как только он понял, на чем остановился, у него все получилось, и мне нравилось учить его.


Офицеры-кадеты Дэвид Хьюм, Дуг Паттерсон и Брюс Маккеррон.


Хьюм был родом из Умтали, где я знал его родителей и брата Питера до того, как поступил на службу в ВВС; но молодого Дэвида я заметил лишь мимоходом.


С самого первого легкого полета Дейва Хьюма укачало в воздухе, и вылет за вылетом приходилось прерывать, чтобы вернуть гудящего курсанта на землю. Для меня было очевидно, что у Дэвида есть потенциал и из него должен получиться хороший пилот, если только удастся преодолеть проблему воздушной болезни. Чувствуя уверенность, что это не физическая проблема, я решил вылечить его.


Большинство студентов летели около восьми часов, но у Дейва Хьюма было меньше половины этого времени. Как обычно, он потянулся за своим ‘сигнальным пакетом’ через двадцать минут полета. Как только его вырвало, я сказал ему затянуть ремень безопасности и крепко держаться, чтобы посмотреть, что ему в конечном итоге придется вынести, если он хочет стать пилотом. Примерно пятнадцать минут я выполнял фигуры высшего пилотажа без остановок с большим количеством положительных и отрицательных "G", большим количеством паров топлива и парой пикантных бросков, от которых меня даже слегка затошнило. Когда я остановился, половина лица Дэйва была в пакете "Хонк", а его колени были дошли до его ушей, когда он шумно и многократно извивался, но из его желудка ничего не исходило. Вернувшись на землю, он, пошатываясь, вернулся в командное отделение, весь в поту и такой бледный, что я забеспокоился, не перестарался ли я. Когда он в конце концов пришел в себя, я сказал ему: “Хьюм, ты испытал и пережил гораздо более суровые полеты, чем те, с которыми тебе предстоит столкнуться на любом этапе твоей летной подготовки. То, через что вам приходится пройти, чтобы достичь соло, очень, очень щадящее занятие, так что перестаньте беспокоиться о своем желудке и давайте приступим к работе." С тех пор у Дэйва не было ни малейших проблем, и он занимался соло, имея свободное время. В конце концов, он получил Почетный меч как лучший студент, когда он и участники его курса получили свои крылья.


Через некоторое время после того, как был выполнен последний полет соло, мне дали офицера-кадета Гарольда Гриффитса из-за "несовместимости" с его первым инструктором. Он поздно присоединился к этапу наземной подготовки своего курса, потому что, будучи участником оркестра свирели школы Черчилля, Гриффитс (Griff) получил специальное разрешение от штаба ВВС сопровождать группу в турне по Шотландии. Его знакомство с полетами в RRAF было необычным и могло бы сразу же поставить крест на карьере пилота меньшей квалификации.


Оркестр волынщиков школы Черчилля был хорошо известен всем жителям Родезии благодаря своему превосходному исполнению шотландских дудочек и упражнений. Таким образом, их приглашение принять участие в Эдинбургском фестивале было полностью поддержано, и RRAF обязались доставить группу в Шотландию и обратно.


3-я эскадрилья OC, командир эскадрильи Гарри Коулман, командовал самолетом с флайт-лейтенантом Биллом Смитом в качестве второго пилота. Им предстояло тяжелое путешествие, потому что снова проявилась работа профессиональных диверсантов. Непосредственно перед пересечением реки Замбези на северном участке пришлось отключить внешний двигатель левого борта из-за полной потери давления масла. Это потребовало возвращения в Солсбери, где был доступен резервный самолет Canadair для возобновления длительного перелета в Англию. Два двигателя на этом самолете, который был заменен, также столкнулись с той же проблемой, что и первый. К счастью, оба они произошли в Великобритании и стоили много потерянного времени и денег. В конечном итоге самолет благополучно вернулся в Нью-Сарум и выпустил группу пайперов, испытывающих огромное облегчение.


Каждый из трех отказов двигателя Rolls Royce Merlin произошел из-за разрыва масляных шлангов высокого давления. Запасные двигатели, приобретенные и установленные в Англии, были исправны. Но по возвращении в Родезию все канадцы были отстранены от работы, чтобы выяснить, почему вышли из строя относительно новые высококачественные шланги.


Это привело к открытию, что некоторые шланги, расположенные в разных местах поврежденных двигателей, были разрезаны тонким лезвием прямо напротив стальной втулки сцепления. Надрезы проходили по всему периметру кромки муфты, пронизывая два из трех плетеных армирующих слоев. Линии надреза были настолько тонкими, что их невозможно было обнаружить, пока они не подверглись сильному изгибу. Диверсанты знали свое дело, потому что ни один техник, проводящий обычный предполетный осмотр, не смог бы увидеть порезы.


Возвращаясь к Гарольду Грифтсу. Его первый инструктор передал его мне из-за его самоуверенного отношения. Я должен был согласиться, что Гриф казался слишком уверенным в себе, но я не испытывал никаких трудностей и обнаружил, что он хороший ученик, который учился быстро и немногим лучше. Со временем Гриф и его прекрасная жена Линда стали особенными друзьями семьи.


Ошибка при тушении пожара


ТОРНХИЛЛ БЫЛ ОТКРЫТ для публики в одну из суббот для статических показов самолетов и оборудования, демонстраций полетов, показов сторожевых собак и, о ужас из ужасов, демонстрации борьбы с пожарами.


Как пожарный на станции, я должен был организовать содержательное представление с участием горящего топлива, достаточного по размеру, чтобы излучать достаточно тепла, чтобы заставить зрителей держаться на почтительном расстоянии. Для этого был возведен трехфутовый барьер из листового металла, заполненный большим количеством старых шин, тряпья и половиной бочек с авиационным топливом. Сразу же после воспламенения огромные языки пламени взметнулись на значительную высоту с массами дыма, жара и кипящего черного дыма.


На первой и второй репетициях пожарной части пламя было потушено в быстром порядке, и сержант Дюма заверил меня, что в день показа его люди будут работать еще лучше. У меня были сомнения, потому что опыт показал мне, что успех на практике без заминок часто приводит к ошибкам и серьезному замешательству.


В назначенное время, когда всеобщее внимание было приковано к системе громкой связи, летный сержант Дюма подошел к танку и открыл огонь. Зрители отошли от сильной жары, когда прибыл главный пожарный тендер Rolls Royce и пожарные начали подсоединять свои шланги. Мои сомнения немедленно переросли в беспокойство, потому что я увидел, что чернокожие пожарные, на глазах у стольких зрителей, переигрывали в типично африканской манере.


Когда пожарные шланги были развернуты в нужное положение, летный сержант Дюма подал сигнал тендеру подать пену. Прошло несколько секунд, прежде чем из сопел, где стояли пожарные, потекла тонкая струйка жидкости, приготовившись к давлению, которого не было.


Пламя стало больше и жарче, зрители отступили еще на несколько шагов назад. Некоторые из продавцов шлангов покинули свои посты, чтобы проверить возможные перегибы в трубопроводе, когда внезапно в форсунках появилось полное давление. Это подбросило людей, которые оставались на концах сопел, прямо в воздух, прежде чем шланги оторвались и закружились, заливая белой пеной все, кроме огня.


Когда пропитанные пеной мужчины восстановили контроль над своими шлангами и поместили фонтанирующую пену туда, куда она предназначалась, огонь погас. Я был глубоко смущен такой ужасающей демонстрацией, но толпа взревела: “На бис! На бис!”


Кризис в Конго


ВО время ВИЗИТА В ЮЖНУЮ Африку тогдашний премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан произнес в Кейптауне свою знаменитую речь ‘ветры перемен’. Я помню, как говорил Берилу, что ему следовало использовать слова "ВЕТРЫ РАЗРУШЕНИЯ", потому что мы уже могли видеть, что распад Британской империи не принес никакой пользы тем африканским государствам, которым была предоставлена независимость. Разрушалась инфраструктура, уровень жизни простых людей снижался, в то время как политические ‘жирные коты’ разжирели еще больше, а военные перевороты стали обычным делом. Но раздавалась не только Британская империя.


В середине 1960-х годов в Бельгийском Конго разразились хаос и дикость, когда правительство Бельгии передало контроль неподготовленным чернокожим политикам. В газетах появились новые имена — Лумумба, Касавубу, Бомбоко, Мабуто и Чомбе были наиболее известными из них. Большое количество солдат Общественных сил, которые ранее были высокоэффективными и дисциплинированными под командованием белых бельгийских офицеров, внезапно остались без руководства и отказались выполнять приказы любого чернокожего политика.


По всей стране жандармерия вырвалась из своих казарм с оружием в руках и приступила к грабежам, изнасилованиям и убийствам. Бесчинства, особенно в отношении миссионеров и монахинь, были широко распространены и невероятно жестоки по своей природе. Стремясь избежать неразберихи и угрозы для своей жизни, тысячи белых беженцев бежали в Северную Родезию.


Первоначальное участие RRAF было ограничено воздушной перевозкой обезумевших беженцев из Ндолы в Солсбери, где были созданы огромные транзитные объекты. После того, как уехали последние беженцы, в основном направлявшиеся в Бельгию, ситуация на некоторое время стабилизировалась, но затем ситуация становилась все хуже и хуже.


Мойзе Чомбе, который был президентом провинциального правительства провинции Катанга, попытался взять инициативу в свои руки, чтобы восстановить контроль над ситуацией в своей провинции. Понимая, что центральное правительство потеряло контроль, он стремился спасти богатую медью Катангу, которая в силу своего социально-экономического и географического положения могла выстоять в одиночку.


Получив некоторое подобие контроля, Чомбе провозгласил независимость Катанги, что привело к привлечению к его делу катангской жандармерии. Вместе с этим прибыло много белых добровольцев и офицеров-наемников, чтобы возглавить недавно сформированную армию Катанги.


Чомбе был известен как прозападник, в то время как Патрис Лумумба, глава центрального правительства в Леопольдвиле, был прокоммунистом. Силы Организации Объединенных Наций были направлены в Конго, чтобы помочь восстановить порядок, и по причинам, известным только ему самому, Касавубу —президент Конго — арестовал Лумумбу. Лумумба был полумертвым из-за жестокого обращения к тому времени, когда его выбросили в Элизабетвилле, несмотря на отказ Чомбе принять его на земле Катанги. Лумумба был убит жителями деревни Катангезе вскоре после этого, а Чомбе стал козлом отпущения за его кончину. Поскольку внимание ООН теперь сосредоточено на Катанге, существовала угроза миру в Северной Родезии и Федерации.


Федеральные войска и RRAF были приведены в состояние готовности, хотя ни о каком вводе в Катангу или какую-либо другую часть Конго никогда не могло быть и речи. Последовало значительное политическое маневрирование, и в какой-то момент показалось, что собственные инициативы Чомбе могут увенчаться успехом. Было решено, что провинциям будет предоставлена автономия, в то время как центральное правительство Касавубу сохранит нейтральную позицию по чисто провинциальным вопросам. Однако, как это стало обычным явлением в африканской политике, Касавубу проигнорировал соглашение, заключенное в Тананариве на малагасийском языке, и приказал арестовать Чомбе в Кокилхатвилле, месте проведения встречи, предназначенной для ратификации соглашения Тананариве. Позже Чомбе был освобожден.


Вслед за этим разразилась настоящая трагедия, когда так называемые ‘силы по поддержанию мира’ Организации Объединенных Наций были использованы с целью возвращения Катанги под контроль центрального правительства. Уступая множеству требований коммунистов и неприсоединившихся стран, голос демократии Чомбе был проигнорирован, а ООН, чей реальный характер полностью раскрылся, систематически блокировала все его усилия.


Истинное лицо этого мирового органа было вновь раскрыто, когда, действуя за ширмой возмущений западной прессы по поводу строительства Берлинской стены, ООН осуществила самое постыдное насилие в отношении стремящегося к свободе народа Катанги. Ирландские, индийские, шведские и гуркхские войска использовали ужасающую вооруженную силу. Однако солдаты Катанги не были готовы смиренно сложить оружие, поэтому последовавший затем кровавый конфликт угрожал перекинуться за федеральную границу, и RRAF перебросили две эскадрильи в Ндолу.


Полномасштабное наступление ООН началось в 04:00 в среду, 13 сентября 1961 года. Как прямое следствие, всего четыре дня спустя генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Даг Хаммаршельд погиб в результате авиакатастрофы при заходе на посадку в аэропорту Ндола для переговоров с Чомбе, который ждал там встречи с ним. Если бы Даг Хаммаршельд был жив, вполне возможно, что в политику ООН в отношении Конго можно было бы внести некоторый смысл. Вместо этого ситуация ухудшилась.


После ненадежного прекращения огня силы ООН под командованием бригадного генерала индийской армии Раджи начали второе наступление на катангцев. Оно началось в 13:45 5 декабря. На следующий день бомбардировщики "Канберра" индийских ВВС и истребители "Сааб" шведских ВВС подвергли бомбардировке и обстрелу авиабазу Катангезе в Колвези. Тотальная война была начата против Катанги, преступлением которой было стремление к независимости под управлением ориентированного на запад многонационального правительства. Со своей стороны, ООН стремилась ни к чему иному, как к тотальному контролю со стороны ультралевого центрального правительства.


Невероятно, но вся эта трагедия была в значительной степени инспирирована США из-за их собственных алчных интересов в отношении полезных ископаемых Конго. Фактически, сменявшие друг друга правительства США полностью поддерживали свою коррумпированную марионетку Мабуто Сесе Секо и в течение многих лет игнорировали его тираническое правление и вопиющую коррупцию против своего народа до тех пор, пока соблюдались интересы США в конголезских полезных ископаемых.


Обучение пилотов в Торнхилле было временно приостановлено, когда всех инструкторов прикрепили к эскадрилье № 1, чтобы пополнить количество пилотов для операций "Вампир". Для меня это был самый желанный перерыв в инструктаже. 3-я и 4-я эскадрильи уже несколько дней действовали из Ндолы и северо-восточной Замбии, когда мы прибыли.


Метеорологическое состояние Центральной Африки, известное как ITCZ (Зона межтропической конвергенции), развивается в летние месяцы, когда теплый влажный ‘воздух Конго’ соединяется с прохладными воздушными массами, приходящими с юга. Это создает глубокий пояс дождливой погоды с низкой облачностью, которая может сохраняться в течение многих дней и ночей.


ITCZ обычно перемещались между центральным Конго и южной границей Южной Родезии. Однако, пока мы находились в Ндоле в связи с ‘Кризисом в Конго’, ITCZ оставался почти неподвижным над Катангой и северными секторами Северной Родезии. Это делало полет трудным и даже опасным, что было доказано, когда переутомленный экипаж самолета DC6 Дага Хаммаршельда потерпел крушение на одной линии с действующей взлетно-посадочной полосой Ндолы, но далеко от нее.


Место крушения было обнаружено на следующее утро одним из пилотов Provost, отправленных на поиски пропавшего DC6. Все мы слышали самолет ранним утром, когда он проходил над аэропортом Ндола во время процедурной посадки NDB. Но на входящем участке для посадки пилот врезался в лесистый хребет высотой 100 футов в пяти милях от аэродрома. Осмотр места крушения, где в лесу проживали несколько местных производителей древесного угля, показал, что самолет столкнулся с деревьями на уровне крыльев при неглубоком снижении. Если бы облачность не была такой низкой, экипаж заметил бы огни Ндолы и благополучно прибыл. Вместо этого самолет снизился ниже контрольной высоты, указанной в Международной таблице снижения для Ндолы. Однако руководство Джеппесена ВВС США, найденное раскрытым на участке Ндоло (Конго), оказалось на 1000 футов ниже Ндолы (Северная Родезия).


Мы с Дейвом Торном, Flying Vampire FB9s, работали в паре весь период нашего пребывания. Нашей задачей, наряду с другими Вампирами и парой Провостов, базирующихся в Ндоле, было сделать известным присутствие RRAF вдоль западной границы с Катангой и следить за любым трансграничным перемещением беженцев и иностранных вооруженных сил. Все полеты приходилось выполнять при постоянной низкой облачности, которая местами была не более чем в 100 футах над деревьями. Это особенно затрудняло чтение карт на наших картах небольшого масштаба 1: 1 000 000.


За пределами застроенных районов, асфальтированных дорог и железнодорожных линий, соединяющих города Медного пояса, не существовало ничего, кроме моря великолепных высоких деревьев, которые простирались на сотни миль во всех направлениях. Было обозначено несколько грунтовых дорог, но не существовало никаких физических особенностей, которые могли бы определить международную пограничную линию. В результате мы время от времени пересекали границу, однажды Дейв вывел нас далеко за ее пределы, к железнодорожной ветке, расположенной к востоку от незанятой базы в Колвези. Это было примерно в сорока морских милях к северу от того места, где мы думали, что находимся. К счастью, погода была настолько плохой, что нас, казалось, не заметили.


Произошло второе глубокое проникновение во главе со мной. Мы наткнулись на большую колонну транспортных средств на пограничном посту Касумбулеза. Выйдя на орбиту, чтобы определить типы и номера транспортных средств, я развернулся и полетел вдоль дороги, ведущей к северному родезийскому городу Бэнкрофт. Мы пролетели некоторое расстояние, когда Дейв Торн передал по радио: “Дерзко!” в тот же момент я увидел впереди черный дым, вызванный боевыми действиями в Элизабетвилле. Мы круто развернулись и вернулись к нашему маршруту в Касумбулезу.


Только тогда я понял, что дорога, линии электропередач и холмы по правую сторону дороги от Касумбулезы до Элизабетвилля выглядели точно так же, как и дороги от Касумбулезы до Бэнкрофта. Учитывая, что не было солнца, которое давало бы автоматическое чувство направления, я допустил оплошность, полагаясь на холмы, дорогу и линии электропередач, не проверив также направление по компасу.


Когда Ндола приближалась к нам из зоны действия радиосвязи, мы часто переключались на контрольную частоту захода на посадку в Элизабетвилле, чтобы прослушать переговоры самолетов ООН. Мы пару раз слышали ’Строй тигров", четыре "Канберры" индийских ВВС, прежде чем однажды утром произошло нечто необычное.


Мы только переключились послушать UN natter, когда лидер Tiger вышел на пульт управления в Элизабетвилле: “Тигр, регистрация”. Спонтанно произошла обычная регистрация “Тигр 2”—“Тигр 3”—”Тигр 4". Но на этот раз за ним сразу последовали “Тигр 5”— “Тигр 6”— “Тигр 7”— “Тигр 8”; все с типично индийским акцентом.


Лидер формирования, демонстрируя раздражение, передал: “Тигр, не валяй дурака, регистрация”, после чего за тремя-четырьмя Тиграми плавно последовали призрачные Тигры 5-8. Лидер, очевидно, понял, что кто-то вмешивается, поэтому он приказал своему отряду переключиться на QSY (изменить частоту) на их оперативный канал.


На следующий день лидер "Тигров" возвращал свое формирование на базу. Выйдя на контрольную частоту подхода к Элизабетвиллю, формирование зарегистрировалось в обычном режиме, и, конечно же, 5-8-е "призрачные тигры" тоже зарегистрировались. Ведущий проигнорировал помехи и запросил заход на посадку в Элизабетвилле для QDM (курс на базу), после чего Диспетчер захода на посадку, другой голос индейца, запросил у ведущего Tiger немодулированную передачу. Это радиопередача без включения голоса, которая позволяет устройству определения направления принимать плавную (немодулированную) несущую волну, на которой можно производить распознавание.


Когда лидер "Тайгер" передавал, визг в наших наушниках сообщил нам, что в то же время передает второй самолет. Диспетчер захода на посадку сообщил Тайгеру, что его передача заблокирована, и запросил другую немодулированную передачу. Снова визг наложенной передачи не позволил диспетчеру задать курс для "Тайгер Лидс", чтобы вести машину. Стрелка его указателя направления беспорядочно вращалась вокруг своего 360-градусного циферблата.


Эта ситуация повторилась еще несколько раз, прежде чем "Тигр-2" сообщил своему командиру, что у него заканчивается топливо и он уходит для самостоятельного возвращения на базу. За относительно короткое время явно разгневанный лидер "Канберры" оказался предоставлен самому себе, другие "Канберры" также нарушили строй. Два дня спустя мы снова услышали построение "Тайгера", свидетельствующее о том, что все Канберры благополучно вернулись на базу. К этому времени пилот 4-й эскадрильи, ответственный за вмешательство в построение "Тигра", был разоблачен и получил блоху в ухо. Он больше не вмешивался в построение "Тигра".


Силы Катанги сражались с силами ООН всем, что у них было, и мы обратили внимание на подвиги одного яркого французского пилота. Мы знали его как Макса, и я встречался с ним только один раз. Он управлял двухместным самолетом "Дорнье" с небольшой заросшей кустарником полосы Кипуши, чья 1000-футовая взлетно-посадочная полоса проходила наполовину внутри Северной Родезии, наполовину внутри провинции Катанга. Большую часть ночей Макс поднимался в воздух для своей одиночной воздушной войны против ООН. Грубо нанесенная зеленая и коричневая краска для плакатов, казалось, замечательно справлялась с дождливой погодой, а эффект камуфляжа был превосходным. Он использовал грубо сделанные бомбы, которые сбрасывались вручную через отверстие в полу его самолета. Используя газовое пламя, которое вырывалось из высокой трубы медеплавильного завода Union Mini ère близ Элизабетвилля, Макс совершал временные пробеги, сбрасывая по две бомбы с каждого прохода через затемненную авиабазу ООН. Он игнорировал безрезультатный поисковый огонь с земли и совершал пробег за пробегом против невидимых самолетов на земле. Его усилия были хорошо вознаграждены; в частности, уничтожение "Глобмастера ООН" было высокой наградой за такие грубые и недорогие усилия.


Когда он мог, Макс выпивал в барах Элизабетвилля, где присутствовали силы ООН. Я не могу сказать, под каким видом он действовал, но его целью было выяснить, как его бомбардировка повлияла на усилия авиации ООН, и собрать любую другую информацию, которую он мог. При этом он подружился с вертолетным техником, который согласился отвезти его на авиабазу и показать ему маленький вертолет Bell. Макс получил ответы на случайные вопросы, и он узнал, как запустить машину. Затем он дождался возможности украсть его.


Когда настал подходящий момент, Макс завел двигатель и, никогда раньше не летавший на вертолете, поднял Колокол в воздух и, раскачиваясь, устремился в прямой полет. Не было никаких трудностей с прорывом на низком уровне к границе и взлетно-посадочной полосе Кипуши. Но посадка вертолета - дело непростое, как выяснил Макс, когда его попытка зависнуть для посадки закончилась большой неразберихой, поскольку лопасти несущего винта разбили корпус самолета до разрушения. Макс пережил этот опыт и в ту же ночь снова поднялся в воздух на своем "Дорнье", чтобы бомбить самолеты ООН.


18 декабря инструкторов отпустили из Ндолы, чтобы они вернулись к своим обычным обязанностям. Большая часть обратного полета в Торнхилл проходила при ярком чистом небе, что было замечательно после ужасной погоды в окрестностях Ндолы. Однако ситуация изменилась, когда мы приблизились к Торнхиллу, где нам пришлось самостоятельно заходить на посадку с помощью радара во время проливного дождя и сильной грозы. Булавайо и Солсбери испытывали схожие условия, поэтому не было и речи об отвлечении. Летный лейтенант Рон Васс направил меня с помощью радара к месту, где я был передан диспетчеру точного радара, чей голос я узнал как голос командира эскадрильи Бэта Маскелла. Без колебаний я попросил передать меня летному лейтенанту Маку Гирингу. Как всегда, Мак вывел меня прямо на взлетно-посадочную полосу, огни которой я не видел, пока Мак не проинструктировал меня посмотреть вверх для приземления.


Только что устроившись в кают-компании с чашкой кофе, я получил звонок от OC Flying, который спросил, почему я оскорбил командира эскадрильи Маскелла, попросив Мака провести заключительный разговор с радаром. Я объяснил, что у меня не было намерения кого-либо оскорбить, но несколькими неделями ранее из-за неисправности приборов в условиях ясного неба мой ученик, правильно отреагировав на указания Бата Маскелла, достиг земли значительно правее взлетно-посадочной полосы. Этот опыт сильно повлиял на мою уверенность в нем. С другой стороны, у Мака Гиринга был очень обнадеживающий голос и особый способ уговорить пилота спуститься по глиссаде. Для меня это всегда заканчивалось столкновением с центральной линией взлетно-посадочной полосы. Учитывая погодные условия во время этого падения, мне нужна была эта уверенность. OC Flying была удовлетворена, я больше ничего не слышал по этому поводу, и мои личные отношения с Bat, казалось, не изменились.


Возвращение в Provosts и инструктаж после полетов на реактивных самолетах показались скучными, но это принесло свои плоды, потому что Дэйв Хьюм, Грифф и Брюс Маккеррон хорошо справлялись. Но потом я был очень раздосадован, когда мне сказали, что я потеряю своего лучшего ученика, Дейва Хьюма, чтобы заменить офицера-кадета Дейва Бекса, чей инструктор организовал прямой обмен учениками.


Планерный клуб Gwelo


НАШ МЕТЕОРОЛОГ ХАРВИ КУЭЙЛ ВСЕГДА давал очень точные прогнозы погодных условий, пока его увлеченность планерным клубом Gwelo, который он основал, казалось, не лишила его таланта предсказателя.


Харви Куэйл .


В 1962 году он убедил меня присоединиться к его клубу в качестве главного летного инструктора. Я согласился на эту должность при условии, что все участники flying будут наказаны до тех пор, пока они не пройдут полный инструктаж по восстановлению вращения с инструктором из Булавайо, у которого был Tiger Moth. Это произошло потому, что в 1961 году два пилота-ученика непреднамеренно вошли в штопор и погибли, потому что их не научили, как избежать или оправиться от этой летной опасности. Я бы предпочел провести инструктаж сам, но наш тренажер, Slingsby T31, не подходил для этой цели.


Каждый полет, который я когда-либо совершал на планере, доставлял мне особое удовольствие, даже простые учебные. Особенно мне нравилось летать на высокопроизводительных одноместных машинах. Что касается меня, то скольжение нельзя было сравнить с полетом на механике. Оно обладало собственной магией, и два конкретных полета запечатлелись у меня в памяти.


Миссис Мунгей (произносится Мингей), большая энтузиастка, которая всегда была под рукой, чтобы приготовить чай для всех, кто нуждался в освежении, попросила меня пригласить ее на небольшую вечеринку. Мы произвели обычный запуск с помощью тросовой лебедки на тандемном тренажере Slingsby T31, который должен был представлять собой простой круг и посадку. Однако в этом случае мы вошли в сильный подъем как раз перед нормальной точкой отсоединения троса, поэтому я освободился и вошел в крутой поворот, чтобы удержать темп.


Начальная скорость набора высоты была впечатляющей и, что удивительно, она продолжала увеличиваться. Считалось, что T31 больше похож на обтекаемый кирпич, чем на высокопроизводительный планер, но наш термостат был настолько мощным, что мы с легкостью поднялись на высоту 11 000 футов, где было ужасно холодно.


Нахождение в открытом кокпите в шортах и легкой рубашке меня не беспокоило, потому что я был сосредоточен на том, чтобы подняться как можно выше. Однако миссис Мунгей, используя старомодную голосовую трубку, прокричала: “У меня замерзла задница". Я смеялся и игнорировал ее проблему, пока на высоте 11 600 футов она не стала умолять меня вернуть ее на землю. Я выкатился из поворота, чтобы оторваться от термовоздействия, но самолет просто продолжал набирать высоту. Немного не дотянув до 12 000 футов, я ввел планер в полное боковое скольжение, которое сделало свое дело, и мы снижались в еще более теплом воздухе, пока, наконец, не оказались снова на земле.


Поскольку не было намерения совершить более одного полета, самолет не был оснащен барометрическим самописцем, подтверждающим достигнутую высоту. Так что не было смысла жаловаться на то, что мне, возможно, было отказано в возможности установить мировой рекорд высоты для Slingsby T31, просто потому, что у моей пассажирки замерз зад.


Мое второе воспоминание связано с неудачной попыткой перелететь на "Ласточке Слингсби" из планерного клуба Гвело в планерный клуб Солсбери. Поначалу прогресс был хорошим благодаря стартовой высоте 14 300 футов над Гвело. Но в районе Редклифф близ Ке-Ке я вообще не смог обнаружить термальных источников. В отчаянии я направился к заводу Родезийской металлургической компании, чтобы поднять подъемную силу вокруг столба дыма, поднимающегося с завода. Едкий дым заставил меня кашлять и отплевываться, и я почувствовал слезящееся жжение в глазах. Как только я набрал достаточную высоту, чтобы направиться к Que Que, я вырвался на чистый воздух. Дважды я летал к ястребам, парящим в условиях низкой температуры, но в конце концов был вынужден приземлиться на фермерском поле и ждать сбора. Любая надежда стать опытным пилотом планера с высокими характеристиками была недолгой. Клубная жизнь отнимала у меня время, которое я должен был проводить со своей семьей, а стоимость планеризма становилась слишком высокой.


16 Пунктов


В июле 1962 года В 16-м ПТК началась подготовка к BFS, и мне выделили офицеров-кадетов Грэма Кроншоу, реквизитора Гелденхейса и Криса Диксона. Все трое продвигались нормально, и я дал понять, что не желаю, чтобы у меня забирали кого-либо из этих учеников, чтобы удовлетворить волю любого другого преподавателя. Это работало всего три с половиной месяца, прежде чем моего любимого ученика, Пропа Гелденхейса, забрали. Мне дали офицера-кадета дю Туа, который не успевал тренироваться со своим первым инструктором.


Грэм Кроншоу, реквизитор Гелденхейс, ПБ и Крис Диксон .


Я питал слабость к Пропу Гелденхейсу по многим причинам, помимо его доброго характера; мы вместе пережили два серьезных инцидента. Первый из них произошел, когда я демонстрировал восстановление после отказа двигателя при коротком взлете.


Короткий взлет потребовал полной мощности тормозов, прежде чем развернуться и форсировать взлет со скоростью около 65 узлов с крутым набором высоты. Восстановление после отказа двигателя было невозможно ниже 200 футов, что заставило меня задуматься, почему это упражнение, которое я демонстрировал много раз, считалось необходимым. В любом случае, на высоте 200 футов я заглушил двигатель и резко наклонил нос вниз. Все время разговаривая с пропеллером, воздушная скорость была увеличена до 85 узлов, прежде чем было произведено первое из двух изменений ориентации, чтобы уменьшить скорость снижения и угол глиссады, подготавливая самолет к нормальному заходу на посадку.


Когда я проводил первую проверку, положение самолета изменилось, но скорость и угол снижения остались неизменными. Был применен полный газ, но двигатель не реагировал, и даже полное закрывание не смогло предотвратить сильное столкновение самолета с землей. Это полностью сжало олеос главного колеса, что затем вынудило нас отскочить обратно в воздух. Мотор немедленно взревел на полную мощность, ненадежно подняв самолет, так как осталось недостаточно взлетно-посадочной полосы, чтобы снова безопасно сесть. Шеф, пошатываясь, продвигался вперед, когда я понял, что крылья были сильно искорежены. Управление элеронами было практически потеряно, что потребовало использования руля направления для подъема левого крыла. Для достижения правильной скорости набора высоты носовую часть пришлось опустить значительно ниже ее нормального положения при наборе высоты, потому что деформированные крылья теперь были установлены под большим, чем обычно, углом к корпусу самолета.


Я все еще приводил себя в порядок, когда Пропеллер выпалил: “Сэр, это крыло отрывается". Я посмотрел вниз со своей стороны и увидел, что корневой обтекатель крыла отделился от передней кромки и что на главной плоскости были морщины от напряжения. Очевидно, что сторона опоры выглядела так же, но солнечные блики на ряби, с его точки зрения, должны были создать у него впечатление о неизбежном разрушении конструкции.


Заверив Пропеллера, что с нами все будет в порядке, я подождал, пока мы не окажемся выше безопасной высоты катапультирования, прежде чем сказать ему, чтобы он был готов без колебаний сбросить фонарь и покинуть самолет, если я прикажу ему это сделать. Очень ограниченное движение элеронов было доступно на каждом конце полного применения, потому что тросы управления ослабли внутри деформированных крыльев. Реакции руля высоты и направления были нормальными, поэтому я продолжил набор высоты до 10 000 футов с целью установления скорости сваливания и проведения проверок управляемости на низкой скорости перед посадкой, которая, как я был уверен, будет возможной.


Боб Вудворд подошел, чтобы осмотреть нашего Проректора, и сообщил, что, помимо сильно погнутых крыльев, лопнула левая шина, а хвостовое колесо исчезло в фюзеляже. Он развернулся ко мне, когда я снизил скорость, чтобы проверить характеристики управляемости моего поврежденного самолета на малой скорости. Когда казалось, что мы вот-вот застопоримся, мой индикатор воздушной скорости показывал 100 узлов, в то время как Боб сказал, что его показывал 85 узлов. Мы пришли к выводу, что это как-то связано с измененной геометрией планера.


Посадка прошла нормально, крылья не оторвались, но лопнувшее колесо, даже при изрядном торможении правым колесом, заставило самолет совершить широкий разворот, прежде чем мы остановились в пыльной яме.


В ангаре после замены лопнувшей шины. Обратите внимание на увеличенные углы наклона крыла за пределами опор шасси .


Я только что выбрался из кабины на крыло с парашютом, перекинутым через плечо, когда капитан группы Джок Барбер подъехал к самолету на своей штабной машине. Глядя прямо на командира, я сделал обычный шаг вниз от задней кромки крыла и чуть не сломал себе шею и спину, когда моя нога коснулась земли примерно на два фута ближе, чем обычно, потому что задняя кромка крыла была намного ближе к земле. Этот сильный толчок и, возможно, сильное приземление вызвали проблемы с позвоночником, которые преследовали меня в течение двадцати четырех лет, пока хирург-ортопед в конце концов не выполнил успешное сращивание нижней части позвоночника в 1986 году.


Крис Дамс и Дэйв Торн провели тесты, в ходе которых они обнаружили, что реакция двигателя Leonidis на включение полной дроссельной заслонки не срабатывала, когда обороты снижались близко к оборотам холостого хода. Это было воспринято как причина того, что мой двигатель не выдал полную мощность в критический момент. Но именно техники точно определили основную причину аварии. Индикатор воздушной скорости на моей стороне кабины показывал завышение на 10 узлов. Если бы я использовал индикатор воздушной скорости ученика, как я должен был делать при инструктаже, дорогостоящей аварии, безусловно, удалось бы избежать.


Второй инцидент с пропеллером произошел во время разбега. Пропеллер использовал слишком большую высоту при подъеме хвоста. Поскольку нос был слишком опущен, я положил руку на колонку управления и, слегка отклонившись назад, сказал “Не так сильно!”, после чего Пропеллер включил полное торможение, резко опустив нос вниз. К счастью, моя рука уже была на ручке управления, поэтому я смог дернуть назад и не допустить, чтобы пропеллер врезался в взлетно-посадочную полосу. При этом самолет был вынужден преждевременно начать полет, пошатываясь.


Я набрал высоту и убавил скорость для приземления, чтобы проверить шины, когда заметил, что Проп положил руку на колонку управления, все еще с полностью включенными тормозами. Легкое прикосновение к его руке заставило его отпустить. Еще до того, как мы выровнялись со взлетно-посадочной полосой, мы могли видеть две полосы вырванной травы по центру взлетно-посадочной полосы. Позже они были отмерены на расстоянии шестидесяти восьми ярдов.


Пропеллер объяснил, что он думал, что мы уже были в воздухе, когда он нажал на тормоза; в любом случае, нам очень повезло. Если бы пропеллер зарылся в землю на скорости и полной мощности, это могло бы привести к серьезной ситуации.


Пэт Меддоус-Тейлор и Дейв Торн, видя, что я был несколько потрясен случившимся, предложили мне сигарету. Я не курил в своей взрослой жизни, я отклонил их предложение; но они оба настояли, чтобы я сделал пару затяжек, чтобы успокоиться. По глупости я взял зажженную сигарету и, под руководством, вдохнул дым. Кашля не было, поэтому я сделал еще одну затяжку, а затем еще одну, прежде чем у меня закружилась голова.


Первый инцидент с Пропом Гелденхейсом привел к серьезным проблемам с позвоночником, а второй подтолкнул меня к курению сигарет; два ужасных недуга, в которых нельзя винить никого, кроме меня самого.


Офицер-кадет Стрнад, студент 16 PTC, был одним из самых проблемных молодых людей, которых я когда-либо встречал. Он не был моим студентом, и я только однажды летал с ним на IF. Как и остальные участники его курса, Стрнад не привык к алкоголю, но, когда он выпивал, он становился очень плаксивым и нуждался в разговоре с любым, кто мог бы сочувственно выслушать. В Берил и во мне он нашел сочувствие, хотя никто из нас не мог разобраться в его бреднях, пока Берил не удалось добраться до первопричины его расстройства. Его отец практиковал инцест с его сестрой, которая была очень неохотным участником. Вскоре после этого Стрнад, после освобождения из RRAF, вернулся в Южную Африку, где убил своего отца, чтобы защитить свою сестру, а затем сменил имя. Он был заключен в тюрьму, но позже освобожден, когда судья апелляционного суда вынес решение в его пользу.


Трапперы королевских ВВС


ЭСКАДРИЛЬЯ № 1 ПРОДОЛЖАЛА совершать ежегодные вылеты в Аден, а "Канберрас" внесли свой вклад в оборону Ближневосточного Содружества, тренируясь с бомбардировщиками королевских ВВС, базирующимися в Акротири на Кипре.


Канберрас на авиабазе Акротири, Кипр .


Хотя наши пилоты из Канберры прошли родезийскую подготовку, большинство штурманов были набраны из королевских ВВС и ВВС Южной Африки. Решимость родезийцев показывать лучшие результаты во всем, что они делали, очевидно, передалась штурманам, потому что 5-я эскадрилья здорово потрепала канберрских парней королевских ВВС во время ежегодных соревнований по бомбометанию. Это, казалось, заинтриговало иерархию Королевских ВВС, которые, с согласия нашего штаба ВВС, решили изучить летные стандарты Королевских ВВС Родезии.


Центральная летная школа Королевских ВВС управляла командой офицеров-испытателей по прозвищу ‘Ловцы’. Команда состояла из инструкторов с высоким рейтингом, которые разъезжали по эскадрильям королевских ВВС, проверяя других инструкторов, а также пилотов истребителей, транспортных средств, бомбардировщиков и вертолетов. Когда "Ловцы" прибыли в Родезию для тестирования наших пилотов, абсолютно ничего не было известно об их присутствии или цели, пока они без предупреждения не появились в командном пункте каждой эскадрильи.


Во вторую эскадрилью прибыли два офицера-испытателя, один для тестирования инструкторов-вампиров, а другой для тестирования инструкторов-провостов. Каждый выбрал троих из нас наугад, и я был одним из тех, кого тестировал летный лейтенант Гримсон. Он попросил провести предполетный инструктаж по трем назначенным летным упражнениям перед полетом. В воздухе он проверил мои методы обучения по всему спектру дневных упражнений, исключая построение и навигацию. В тот вечер в офицерской столовой он показался мне очень приятным человеком, совсем не похожим на сурового Траппера, которого я знал по комнате совещаний и кабине пилота. Он никому ни словом не обмолвился о своей оценке тех, кого он тестировал, и не позволил бы себе высказать мнение о наших летных стандартах.


Из Центральной летной школы наш штаб получил подробные отчеты, свидетельствующие о том, что, за исключением 4-й эскадрильи, летные стандарты RRAF были равны стандартам RAF. В отчете содержалась рекомендация направить инструктора в 4-ю эскадрилью с целью подготовки ее пилотов к стандартам. Я был выбран для выполнения этой задачи и направлен в Нью-Сарум.


4-я эскадрилья №


НЕЗАДОЛГО ДО МОЕГО УХОДА Из Торнхилла мой самый первый ученик Терри Райан, служивший тогда в 4-й эскадрилье, был убит во время выполнения несанкционированных фигур высшего пилотажа на низкой высоте, чтобы произвести впечатление на своих друзей, которые посещали Снейк-парк близ Солсбери. По-видимому, он пытался выполнить левый разворот, который принял грушевидную форму, и самолет врезался брюхом в землю недалеко от главной дороги Солсбери. Это была печальная прелюдия к моему прибытию в эскадрилью, командиром которой был командир эскадрильи Оззи Пентон. До этого времени я знал его только как невысокого самоуверенного человека, который летал на Канберре и наслаждался травлей штурманов и пилотов ростом шесть футов и выше. От пилотов, служивших под его началом, я узнал, что он был лучшим командиром эскадрильи.


Оззи Пентон летал на "Спитфайрах" во время Второй мировой войны и стал одной из самых ярких личностей в наших силах. Его невысокое телосложение, дерзкое поведение и громкий голос были привлекательными характеристиками человека, который избегал административных должностей и хотел только летать на самолетах.


Он радушно принял меня в ту минуту, когда я явился на дежурство, и настоял, чтобы мое корректирующее обучение началось с него. Он сказал, что вдвоем мы поднимем стандарты эскадрильи до такой степени, что 4 Squadron станет следующим обладателем Jacklin Trophy. Это нам удалось сделать.


Оззи получает Jacklin Trophy от AVM Raf Bentley. После увольнения со службы вице-маршал авиации Тед Джаклин передал этот плавающий трофей в штаб ВВС для представления эскадрилье, признанной показавшей наилучшие показатели или добившейся наибольших успехов в течение каждого года .


Лейтенант авиации Тед Брент .


Оззи утверждал, что он был самым уродливым человеком в полиции, и основал ‘Клуб уродов’ с Дугом Беббингтоном в качестве своего первого, хотя и несколько неохотного члена. Когда шестифутовый штурман "Канберры" лейтенант Дон Бренчли предположил Оззи, что его внешность дает ему право на членство в клубе Uglies, Оз поднялся во весь рост до пяти футов четырех дюймов и ответил Дону, громко произнося слова через интервалы: “Ни черта себе, приятель! Мы можем быть уродливыми, но у нас есть свои стандарты! ” Если бы Дон был пилотом или техническим специалистом, все было бы по-другому!


Моя задача по доведению летных стандартов до нуля была приятной и потребовала не более двух месяцев довольно интенсивных усилий. Благодаря уникальному стилю руководства Оззи дисциплина в эскадрилье была ужесточена, и без того приподнятое настроение среди воздушных и наземных экипажей взлетело до небес.


Летный лейтенант Тед Брент был одновременно командиром звена ‘А’ и инструктором по вооружению пилотов, ответственным за всю подготовку по вооружению. Он организовал десятидневный тренировочный лагерь по оружию на полигоне Кутанга для всех пилотов, задействовав все двенадцать проректоров по численности эскадрильи. Это было мое первое знакомство с доставкой оружия от проректора.


Я был очень недоволен плохими результатами артиллерийской стрельбы эскадрильи и задавался вопросом, что я мог с этим поделать. Затем, после тщательного осмотра пулеметов Браунинга калибра .303, я обнаружил, что они болтаются в плохо спроектированных креплениях на крыльях. Эта проблема возникла из-за того, что производителю пришлось переоборудовать тренажеры Provost T1 в MkT52 в слишком большой спешке, чтобы уложиться в сроки по контракту. Я точно знал, что нужно было сделать, и спросил своего операционного директора, могу ли я решить проблему. Оззи не только одобрил это; он превратил проблему в официальную инструкцию, чтобы быть уверенным, что я получу максимальную помощь от Оружейной станции и других технических подразделений Нового Сарума. Первоначальное сопротивление пилоту, руководившему техническими работами, исходило от двух технических офицеров, но Оззи, который абсолютно ни от кого не принимал глупостей, разобрался с этим.


Разработанные мной установки были изготовлены и установлены, а испытания на полигоне показали значительное улучшение точности орудий. Более важным, с моей собственной точки зрения, был тот факт, что я установил тесные отношения со всеми техническими офицерами, с которыми я имел дело; все они были действительно первоклассными операторами.


Задание, которое Оззи возложил на меня, состояло в том, чтобы стать пилотом RRAF низкого уровня на опорах; мое первое выступление на авиашоу состоялось в Лусаке 26 мая 1963 года. Из всех пилотов низшего пилотажа, которые когда-либо летали в ВВС, я, безусловно, был наименее восторженным. Тем не менее, мое выступление в Лусаке и многие последующие прошли достаточно хорошо.


Пару лет спустя я был рад передать это задание Спазу Карри, одаренному молодому пилоту, который не только выполнял фигуры высшего пилотажа лучше меня, но и получал от этого удовольствие. Я летал со Спазом на инструктаже по низкому пилотажу, но на самом деле именно Дэйв Торн вывел его на тот уровень мастерства, благодаря которому Спаз стал хорошо известен. Мы с Дейвом Торном считались пилотами выше среднего уровня, но мне казалось, что как инструкторы мы оба обладали даром учить других летать лучше, чем мы сами.


Почти любого человека можно научить управлять самолетом, но мало кто является ‘прирожденным пилотом’, обладающим природными способностями к полету. И все же время от времени появляются те, кто обладает данной Богом способностью управлять самолетами с поразительной точностью. Насколько я могу вспомнить, ‘прирожденными пилотами’ наших сил были Чарли Пакстон, Колин Грейвс, Джон Масселл, Марк Смитдорф, Кит Корранс и Спаз Карри. Боб Вудворд считался первоклассным пилотажем, но, летая с ним, я обнаружил, что его движения при управлении были невероятно жесткими.


RRAF были несколько недоукомплектованы для ситуаций, требующих развертывания эскадрилий в полевых условиях. Для удовлетворения этих потребностей были созданы силы добровольного резерва (VR) под командованием капитана группы Чарльза Грина, который сам был добровольцем. Он служил во время Второй мировой войны и отличился, командуя 266-й эскадрильей (Родезия), эксплуатировавшей истребители-бомбардировщики "Тайфун", которые специализировались на штурмовиках. В результате его чрезвычайной агрессии против скопления немецких танков во время наступления генерала Паттона в Арденнской кампании Чарльз был подбит и стал военнопленным.


На начальных этапах было так много родезийских греческих добровольцев, что некоторые из нас прозвали VR ‘Греческими воздушными силами’. Четыре офицера виртуальной реальности были прикреплены к 4-й эскадрилье для ознакомительных целей, хотя ни один из них не был греком. Ими были Деррик Уилехан, Брайан Паттон, Деррик Парнелл и Тревор Руил. Их прибытие совпало с моей просьбой ввести летные упражнения, предназначенные для оттачивания навыков пилотов в чтении карт низкого уровня, способности к визуальному наблюдению и удержанию ума. Наши техники должны были участвовать в большинстве учений, как и четыре прикрепленных офицера виртуальной реальности. Разрешение Оззи Пентона было дано с энтузиазмом, прежде чем он изменил ситуацию и, в типичной для Оззи манере, приказал мне сделать именно то, о чем я просил. Я приступил к подготовке учений для операций по борьбе с повстанцами, хотя абсолютно ничего не знал об операциях с монетами. Мне пришлось полностью полагаться на свое воображение и соответственно планировать.


Для всех этих упражнений была установлена система начисления очков, которая вызвала сильное чувство соперничества среди участников, из-за чего тренировка больше походила на игру, чем на серьезное дело. В учения постоянно вносились изменения, все полеты проводились на низкой высоте, чтобы имитировать наихудшие эксплуатационные погодные условия.


Типичная задача одиночного полета может заключаться в том, чтобы: (1) найти наиболее подходящее место для полетов поплавкового самолета в чистой воде с прямым пробегом 800 ярдов в пределах тридцати морских миль от назначенного места; (2) определить особенности в точках привязки к сетке a, b, c и так далее; (3) сделать один заход на мост в точках привязки к сетке такой-то и передать эскиз и письменный отчет о мосте по воздуху в полицейский участок такому-то.


Британская полиция Южной Африки оказала большую помощь, предоставив наблюдателей на мостах или в любом другом месте, где требуется один проход. Номера самолетов были записаны и переданы эскадрилье, чтобы любой, кто совершит более одного пролета, был замечен и дисквалифицирован.


В начальных упражнениях были большие различия в результатах, но, проявив настойчивость, мы достигли точки, когда все результаты совпали, тем самым указав, что были достигнуты хорошие стандарты в чтении карт и разведывательных наблюдениях.


Мы вернулись в Кутангу в другой оружейный лагерь. Результаты стрельбы невероятно улучшились. Пилоты, у которых ранее было около 15% попаданий, записывали более 60% попаданий, а Теду Бренту удалось набрать 100% очков в одном из своих одиночных полетов. Штаб ВВС был очень доволен заметными улучшениями в нашей артиллерии, результатах стрельбы ракетами и бомбами. Это ускорило визит в Кутангу генерального директора по операциям, капитана группы Джона Дила.


Во время Второй мировой войны в нежном возрасте двадцати трех лет Джон Дилл отказался от командования 266-й эскадрильей, чтобы возглавить эскадрильи "Тайфун" и "Спитфайр", включая 266-ю эскадрилью. Позже он вернулся в Родезию в качестве командира крыла с пятью подтвержденными победами, DFC, DSO и Нидерландским летным крестом.


Командующий ВВС Джон Дил .


Несмотря на невысокое телосложение, Джонни Дил был гигантом во всех отношениях и пользовался большим уважением всех рангов. Он всегда оставался хладнокровным, говорил мягко и обладал способностью увещевать людей с помощью очень немногих слов. Безусловно, худший упрек, который я когда-либо получал от кого-либо, исходил от Джона Дила в середине 1970-х, когда он был начальником штаба ВВС в звании командора ВВС. Он позвал меня к себе в кабинет и, держа перед собой черновик документа, просто сказал: “Я чувствую себя разочарованным, П.Б.. Я ожидал от тебя большего!” Я был поражен и глубоко смущен тихо произнесенными словами. Я получил его извинения в тот момент, когда он понял, что я не был автором статьи. Тем не менее, я покинул офис Джонни Дила, чувствуя себя совершенно раздавленным.


Джон Дилл не летал уже несколько лет, когда в Кутанге он поднялся с Тедом Брентом, чтобы попробовать свои силы в стрельбе ракетами с должности Проректора; это было далеко от "Тайфунов" и "Спитфайров". После пары пробных пробежек он выпустил четыре ракеты, по одной с каждой из четырех прямых передач. Мы все были ошеломлены, потому что каждый раз он наносил прямые попадания. Когда Джонни пригласили попробовать свои силы еще раз, он отказался, сказав, что будет дураком, если не уйдет, пока он на вершине.


Уорент-офицер Томми Минкс возглавлял техническую команду 4-й эскадрильи, состоящую из веселой компании озорных парней. Одним из них был Марлоу Шарп, сквернословящий бывший военный флота, которому нравилось выводить пилотов из себя и использовать сквернословие, чтобы шокировать юных леди.


Когда наш побитый старый фургон Bedford прибыл из Кью-Кью со стайкой девушек в сопровождении неженатых парней, их встретил Тед Брент. Всегда безупречный джентльмен, Тед поднял сетку из мокрой мешковины, которая служила задней дверью и пылеуловителем. Затем, одну за другой, он приветствовал каждую молодую леди и, держа ее за руку, помогал ей спуститься с заднего крыльца. Оказавшись внутри большого шатра с баром, едой и стульями, Тед убеждался, что каждая леди была обслужена, прежде чем удалиться в свою палатку для полноценного ночного сна. Именно в шатре я впервые стал свидетелем озорных выходок Марлоу Шарпа.


Вооружение провоста: баллончики со слезоточивым газом, 4-дюймовые ракеты с 60-фунтовыми боевыми частями из бетона, 24-фунтовые учебные бомбы (корпуса из белого бетона), 28-фунтовые осколочные бомбы Mk1, 250-фунтовые Фугасная бомба GP и парашютный контейнер для экстренной доставки медикаментов и других мелких предметов. Не показаны ленты с патронами для пулемета Браунинг калибра .303 и осветительные ракеты. Обратите внимание на здание эскадрильи и ангар. Они были построены в Торнхилле в 1940 году для нужд RATG королевских ВВС и все еще использовались после 80-х .


Офицер-пилот Генри Эллиотт имел репутацию человека, который умыкал самых красивых девушек прежде, чем кто-либо из других одиноких парней успевал сделать шаг. Однако в этот конкретный вечер Марлоу решил все изменить. Он подошел к небольшой группе девушек, которые, как он видел, украдкой поглядывали на Генри, и сказал что-то вроде: “Не смотрите сейчас, но этот симпатичный пилот у центрального шеста палатки — такая жалость к его болезни. Теперь его уши исцелены. От того места, где началась болезнь, остались только глубокие дыры за ушами. Теперь она переместилась к его груди, но не пугайтесь этого, он хорошо покрыт специальными повязками, так что вы не почувствуете запаха гниющей кожи ". С этими словами Марлоу извинился и ушел.


В мгновение ока каждая девушка узнала о ‘гниющей плоти’ Генри. Так получилось, что у Генри были глубокие впадины за ушами, и хотя они были частью его естественного макияжа, девушки тайком проверили их. Бедный Генри не мог понять, почему его обычная способность привлекать девушек терпела неудачу; каждая, к которой он приближался, находила причину удалиться куда-то еще. Результаты Генри по оружию в течение следующих двух дней были жалкими, пока Марлоу не рассказал ему, почему девушки избегали его. Улыбка Генри вернулась, и его показатели по оружию улучшились.


Федеральный распад


ВО ВРЕМЯ МОЕГО ТУРА В СОСТАВЕ 4 Squadron Федерация Родезии и Ньясаленда была распущена британским правительством, чтобы удовлетворить требования черных националистов. Северная Родезия и Ньясаленд, первоначально бывшие британскими протекторатами, получили независимость от Великобритании. Соответственно, они были переименованы в Замбию и Малави. Южная Родезия была самоуправляемой с 1923 года и вернулась к этому статусу, сократив свое название до Родезия. Британия гарантировала, что за согласие на роспуск Федерации Родезии будет предоставлена полная независимость одновременно с Замбией и Малави. К сожалению, однако, истинная природа политической целесообразности Британии и ее политики умиротворения, о чем свидетельствуют отношения Чемберлена с Гитлером, полностью раскрылась, когда правительства чернокожих в Африке успешно оказали давление на Британию, заставив ее отказаться от этого торжественного обязательства. Это было лишь первое из многих нарушенных обещаний и соглашений, с которыми пришлось столкнуться родезийцам на протяжении восемнадцати долгих лет политической турбулентности, вдохновленной коммунистами.


Когда дело дошло до распределения федеральных активов, одним из самых острых вопросов был вопрос о том, что делать с RRAF. Британское правительство осознало, что Военно-воздушные силы, которые были созданы как хорошо сбалансированные силы, нельзя просто разделить на три части — это было непрактично и неразумно. Было также признано, что большую часть затрат на создание Военно-воздушных сил понесли жители Южной Родезии, которые в любом случае были более способны управлять военно-воздушными силами, чем Замбия или Малави. Не менее важным соображением был вопрос об обслуживающем персонале, который либо родился в Южной Родезии, либо обосновался там на постоянное жительство.


Единственным компонентом военно-воздушных сил, в конечном счете затронутым распределением, была 3-я (транспортная) эскадрилья . Шесть самолетов эскадрильи, четыре "Дакоты" и два "Пемброка", были направлены в Замбию. Малави ничего не было дано.


Хотя Федерация была официально распущена 3 декабря 1963 года, королевская приставка к ВВС Родезии должна была сохраняться до марта 1970 года, когда Родезия стала республикой. Тем временем всем военнослужащим перед расформированием было предоставлено три варианта. Они заключались в том, чтобы остаться в рамках действующих контрактов, присоединиться к ВВС Замбии с привлекательными стимулами или навсегда покинуть вооруженные силы.


Последний вариант был отвратительно близок к приглашению прекратить обслуживание из-за предлагаемых превосходных преимуществ терминала. Чтобы успокоить тех, кто остался на службе, были даны гарантии, что люди, получившие "золотое рукопожатие", никогда не будут приняты обратно в полицию. Позже эти гарантии были проигнорированы, когда Родезия нуждалась в опытных людях в трудные времена. Многим было позволено вернуться, и, учитывая времена, это было вполне приемлемо для тех, кто остался. Что, однако, раздражало, так это то, что слишком многих возвращенцев принуждали к воссоединению с тем же званием и льготами, которыми они пользовались бы, если бы не уехали.


Федерация имела большой успех, но ее уничтожение было навязано Родезии, чтобы успокоить черных политиков, преследующих личные цели. Как и мои коллеги, я решил проигнорировать страшные предупреждения политиков и средств массовой информации и просто спрятал голову в песок, продолжил свою работу и надеялся на лучшее. Я был не одинок, потому что большинство белых родезийцев игнорировали все, что предпочитали не слышать. Жизнь мало изменилась после десяти лет существования Федерации. Пиво было хорошим, у нас по-прежнему была лучшая говядина в мире, и не было недостатка ни в каких жизненных удобствах.


Я вспоминаю, что моей самой большой заботой в то время было то, что Берил была недееспособна из-за хронической астмы в течение десяти месяцев с тех пор, как мы переехали из Торнхилла в Солсбери. Для решения ее проблемы были приложены любые медицинские усилия, но ничего не помогло. Затем, как гром среди ясного неба, мой отец предложил нам посетить Лесли Шоу, хиропрактика. На том этапе мы были готовы попробовать что угодно и, несмотря на наши сомнения, нанесли ему визит. Астма Берил была настолько сильной, что она едва могла сделать четыре шага подряд на коротком расстоянии от нашей машины до его комнат.


Лесли поразила нас, сказав, что 90% астматических проблем проистекают из смещения позвоночника. Он попросил меня подождать двадцать минут, пока он заберет Берил на рентген шеи и позвоночника, чтобы определить, есть ли у нее проблемы. К счастью, они сделали это, и после трех дальнейших посещений Лесли Шоу в течение десяти дней он исправил смещение шеи и верхней части позвоночника Берил. Это положило конец сдерживающим астматическим проблемам Берил. Благодаря Лесли Шоу и косвенно моему отцу они не повторялись в течение тридцати пяти лет, предшествовавших моменту написания этой книги.


Возвращение в Торнхилл


ПОСЛЕ РАСПАДА Федерации RRAF столкнулись с нехваткой рабочей силы, что потребовало многих корректировок. В то же время Управление воздушного движения Солсбери стремилось снизить существующий высокий уровень медленных перемещений воздушных судов для повышения безопасности и контроля в условиях постоянно растущих объемов авиасообщения. Это привело к перемещению 4-й эскадрильи обратно в Торнхилл. В то же время 5-я и 6-я эскадрильи были объединены в 5-ю эскадрилью, а "Канберры" перебазировались в Нью-Сарум. Какое-то время 6-я эскадрилья не существовала, пока она в конечном итоге не взяла на себя роль 2-й эскадрильи в подготовке пилотов для BFS и AFS, а 2-я эскадрилья сохранила ответственность только за подготовку к стрельбе.


Мы с Берил были рады вернуться в Торнхилл. Однако ветер покинул мои паруса в тот момент, когда эскадрилья вырулила на рассредоточение, где нас встретил командир станции, капитан группы Дуг Уайт.


Поприветствовав нашего командира эскадрильи Джона Масселла, он подошел ко мне с широкой улыбкой на лице, чтобы сказать, что у него есть для меня как хорошие, так и плохие новости. Плохая новость заключалась в том, что он забирал меня из эскадрильи на неопределенный срок, чтобы я был офицером по управлению его станцией, должность, которой до сих пор не существовало. Хорошей новостью было то, что я буду совершать ограниченное количество полетов, большая часть которых будет посвящена опытно-конструкторским испытаниям оружия местного производства.


Дуг Уайт был командиром станции в ранге командира эскадрильи, когда Торнхилла уволили из королевских ВВС в 1955 году, и он оставался там до тех пор, пока мой курс не достиг стадии соло на BFS в середине 1957 года. Теперь он снова командовал гораздо более крупной станцией, и у него было много дел, которые он хотел сделать, чтобы все шло по его плану. Работать непосредственно под его началом было фантастически, и я не скучал по полетам, как думал, что мог бы. Задачи, которые я должен был выполнять, были четкими, широкомасштабными и быстро решаемыми. Одним из них была подготовка полигона Кутанга к демонстрации воздушного оружия для кабинета министров, африканских вождей, армии, британской полиции Южной Африки и прессы.


Капитан группы Дуг Уайт приветствует командира эскадрильи Джона Масселла в Торнхилле .


Дуг Уайт .


Полигон Кутанга был хорошо известен каждому пилоту, прошедшему военную подготовку, потому что все они выполняли обязанности офицеров по безопасности на полигоне, и всем нравилось это задание. Уорент-офицер Нобби Кларк был начальником полигона, у которого был небольшой постоянный штат. Одним из них был Джон Маккензи (Кутанга Мак), превосходный рейнджер, который позже заменит Нобби.


Пожарная секция предоставила пожарный джип и экипаж, которые были размещены на полигоне во время их семидневных дежурств. Трое домашних работников и шестеро чернорабочих со своими женами и детьми постоянно жили на полигоне, в то время как Нобби и Джон ежедневно ездили к себе домой в город Ке-Ке.


Одинокий куду на хребте Кутанга .


Окруженный крупными скотоводческими ранчо, хребет Кутанга был больше похож на охотничий заповедник, чем на полигон воздушного оружия. Здесь были обширные заросли мопани и изобилие мелкой дичи, самым крупным видом которой был куду. К востоку от северного пограничного заграждения было расчищено около 3000 акров кустарника, чтобы обеспечить видимость целей, разбросанных на большом расстоянии. Хотя в основном Кутанга предназначалась для тренировок с воздушным оружием, армия использовала ее для полевых стрельб, броневиков, минометов и тренировок в джунглях. BSAP также время от времени использовала полигон.


Спальные места были рассчитаны на десять человек, а большая кухня могла вместить еще много людей, будь то во время дневных визитов или кемпинга в палатках. Одна взлетно-посадочная полоса с асфальтовым покрытием и одна с травянистым покрытием обслуживали самолеты с поршневыми двигателями, и обе могли принимать полностью загруженные Dakota. Три высокие конструкции из кирпича под железной крышей, расположенные на большом расстоянии друг от друга и известные как хижины квадранта, использовались для определения направления каждого ракетно-бомбового удара. Ближайшей к домашней зоне хижиной была ‘хижина главного квадранта’, где проживал офицер по безопасности полигона, имевший радиосвязь с самолетами. Телефоны соединили его с двумя хижинами второго квадранта.


Для определения положения точки попадания каждого снаряда были необходимы два пеленга. Офицер по безопасности полигона взял один пеленг и получил второй пеленг от одной или другой из двух хижин второго квадранта. Два пеленга, нанесенные на доску для нанесения рисунка, указывали положение удара. Каждый результат был передан пилоту по радио в течение десяти секунд после его удара. Когда исходные линии обоих отсеков квадранта были равны ‘нулю’, пилот получал один или другой из следующих вызовов: “Прямое попадание”, “DH” или “Кокос”. Это была музыка для ушей каждого пилота но как правило, ошибка столкновения выдавалась примерно так: “шесть ярдов, четыре часа”. Ошибки, допущенные в 12 часов, были промахами вдоль линии атаки, в то время как ошибки в 6 часов были промахами на той же линии.


Шесть приподнятых рам площадью три квадратных метра, пронумерованных и установленных в ряд, были обтянуты картоном для провокаторов, стреляющих из пистолетов калибра .303. Индивидуальные оценки были зафиксированы путем физического подсчета количества наклеенных пластырей, использованных для прикрытия свежих пулевых отверстий. 20-миллиметровые мишени для стрельбы "Вампир" были такими же, за исключением того, что рамки были покрыты растянутой мешковиной. Подсчет очков также производился физическим подсчетом, но краска использовалась для нанесения новых ударов.


Удар охотника .


Те же самые артиллерийские мишени не могли выдержать 30-мм выстрелов Hunter, потому что единственный удар по любой секции рамы разрушал мишень. Из-за этого стрельба "Охотника" производилась по ракетной мишени с опорой на способность офицера по безопасности на полигоне оценивать эффективность каждого удара. Кутанга Мак был в этом лучше любого пилота, поэтому обучение стрельбе из охотничьего оружия обычно откладывалось в тех редких случаях, когда Мак был недоступен.


Цель для ракет и бомбометания с пикирования была одной и той же, расположенной примерно в 800 метрах от хижин главного и ближайшего вспомогательного квадранта. Точка прицеливания ‘В яблочко’ представляла собой простую круглую пирамиду из земли, которую регулярно покрывали побелкой. Эта пирамида находилась в центре широкого круга, радиус которого составлял пятнадцать метров. Цель бомбардировки в Канберре находилась в двух с половиной километрах от хижин главного и самого дальнего второстепенного квадранта. Он представлял собой единую высокую пирамиду из земли, покрытую белыми камнями, чтобы сделать возможным обнаружение цели на больших расстояниях, связанных с бомбардировками высокого и среднего уровня.


Демонстрация оружия


ДАТА демонстрации ВОЗДУШНОГО ОРУЖИЯ была назначена на 12 мая 1964 года. Почетным гостем должен был стать премьер-министр мистер Уинстон Филд, чья партия "Родезийский фронт" (RF) пришла к власти после подавляющей победы на выборах в декабре 1962 года. Известные федеральные деятели, такие как сэр Рой Веленски, сэр Годфри Хаггинс и Эдгар Уайтхед, ушли, и новая порода политиков прочно взяла власть в свои руки.


Каждый министр РФ проходил военную службу во время Второй мировой войны, и многие из них были фермерами. Поскольку РФ все еще осваивалась для управления страной, переживающей неопределенные времена, моральный дух граждан Родезии нуждался в повышении. Ожидалось, что демонстрация военно-воздушной мощи страны будет полезной в этом отношении, хотя штаб ВВС больше стремился утвердиться среди политиков нового поколения, которые, казалось, понимали важность сбалансированной военной мощи.


С умелой помощью уорент-офицера Нобби Кларка я разработал план целей, дизайн и расположение кресел, систему громкой связи, планы организации питания, парковочные места для самолетов и автомобилей и так далее; все это было одобрено командующим. С помощью людей Нобби и сотрудников мастерских Торнхилла все мишени и подходящие скамейки для зрителей были построены с запасом времени. Однако потребовались дополнительные рабочие руки для замешивания грязи и ручной оштукатуривания столбов и соломенных крыш, которые представляли собой некоторые из целей. Я запросил и получил всех курсантов-офицеров обоих курсов, проходивших тогда подготовку пилотов.


17-й курс, будучи выпускником, надеялся дать 18-му курсанту наибольшую нагрузку, но я испортил это, разделив их задачи и местоположения в рабочее время. Но в нерабочее время члены 18 PTC провели довольно напряженное время. Куда бы ни направлялся этот младший курс, его участники должны были носить с собой плюшевых мишек, у всех которых были личные имена. Кого бы ни встретил младший кадет, он был обязан представить своего тедди по имени, а затем представить Тедди этому человеку. Это и другие унизительные навязывания, безусловно, возымели желаемый эффект. Младшие так ненавидели своих старших, что они спаялись в единую группу.


Однажды Берил, Дебби и Пол приехали в Кутангу навестить меня и пили чай, когда младший курс, смыв грязь со своих тел и переодевшись в чистую одежду, зашел перекусить. Они выстроились в очередь, чтобы представить своих плюшевых мишек Полу, затем Берил и, наконец, Дебби. Мне было забавно видеть, что каждый плюшевый мишка был положен к ногам Дебби, все подарки для маленькой девочки! Все изменилось, когда прибыл выпускной курс. В обратном порядке каждый участник младшего курса подошел к Дебби, извинился за свою ошибку и забрал своего плюшевого мишку, к большому разочарованию Дебби.


Несмотря на чистую одежду, младшему курсу было приказано похоронить трехфутовую змею, которую старший курс убил на полигоне. Сначала нужно было вырыть узкую вертикальную могилу. Когда могила была готова, мы наблюдали за торжественной похоронной процессией, в которой каждую руку младшего курса горизонтально несли змею к месту ее вертикального захоронения. Медленно маршируя, они пели траурную панихиду, сочиненную старшим курсом, их неприязнь к старшекурсникам ясно читалась на каждом лице.


Капитан группы Уайт был очень доволен, когда прилетел на Кутангу, чтобы осмотреть всю обстановку, но был раздосадован, когда без приглашения прибыли фотографы из прессы. Они устроили командованию небольшую пробежку, желая заснять самолеты в их пикировании на штурмовку, потому что в день демонстрации это было бы невозможно. Командующий обязался, организовав для 1-й и 2-й эскадрилий налет на Охотника и Вампира для этой цели. Затем он попросил меня пилотировать моего Провоста как на высокоуровневых, так и на низкоуровневых профилях атаки. Что касается профиля низкого уровня, командир сказал мне убедиться, что один конкретный фотограф воздержится от просьб о чем-либо еще.


‘Конкретный’ фотограф ждал, когда я снизлюсь, чтобы пройти над ним низко и быстро. Я мог видеть его всю дорогу и надеялся, что он струсит, потому что мои колеса почти соприкасались с землей во время финального пробега в 300 ярдов до того места, где он стоял; но я был вынужден остановиться очень, очень близко к нему. По-видимому, он не сдвинулся ни на дюйм, когда пропеллер прошел над ним примерно в трех футах. Он просто развернул камеру, чтобы заснять, как самолет набирает высоту.


Лейтенант авиации Иэн Дуглас Смит, Северная Африка, 1942 .


В самый день демонстрации оружия мы узнали, что Уинстона Филда на посту премьер-министра сменил новый человек. В то время никто из нас не знал, кем был Иэн Смит, и не мог знать, как этот пилот времен Второй мировой войны повлияет на все, что мы делали и думали.


Однако он не присутствовал на демонстрации оружия, потому что знал, что Уинстон Филд действительно с нетерпением ждал этого события, будучи приглашенным в качестве почетного гостя.


На небольшом холме для особо важных персон были установлены удобные мягкие сиденья в тени хижины второго квадранта. Под ней ряд за рядом стояли деревянные скамейки, на которых сидели африканские вожди и другие гости.


АВМ Бентли сидит с начальниками и наблюдателями гражданской службы .


Была объявлена первая демонстрация, когда четыре "Провоста" развернулись в линию за кормой и начали круто пикировать, каждый, чтобы сбросить восемь 28-фунтовых осколочных бомб британского производства по ближайшей цели, которая находилась примерно в 500 метрах. Громкие трескучие обозначения каждой группы бомб, следующих близко друг от друга, заставили всех африканских вождей и африканских солдат нырнуть в укрытие с громкими криками страха. Когда полицейские очистились, все они поднялись с радостными криками, отряхнулись, громко смеясь и хлопая друг друга по спине.


В течение следующих двух часов все более шумные атаки приводили зрителей в восторг, но не больше, чем наших чернокожих соотечественников, которые до самого конца бурлили и лепетали после каждого шумного авиаудара. После последнего взрыва зрители расходились за напитками и ланчем, когда с задней части трибун появились четверо Охотников, летевших на очень низкой, близкой к сверхзвуковой скорости. Это напугало всех сильнее всего и даже заставило того ‘конкретного’ фотографа выронить свою камеру. Вся демонстрация имела оглушительный успех.


Ранние испытания оружия


ГОТОВЯСЬ К демонстрации ОРУЖИЯ, я должен был провести ряд испытаний для командира авиакрыла Сэнди Мутча, который в то время был оперативным офицером штаба ВВС. На него работала частная инженерная компания, стремившаяся усовершенствовать два вида оружия местного производства и разработать новое. Двадцативосьмифунтовые осколочные бомбы и эквивалентные им учебные установки проходили испытания, чтобы продемонстрировать новые ударные и взрывоопасные элементы. Мое участие в этом было прямым, потому что эти бомбы использовались в течение некоторого времени.


Использование осколочных бомб местного производства привело к значительной экономии как в стоимости, так и в иностранной валюте. Осколочные бомбы были специально предназначены для Канберры, но могли быть доставлены любым самолетом, несущим оружие. Девяносто шесть из них могут быть сброшены из бомбоотсека в Канберре в результате волнообразного выброса с носителя местного дизайна, получившего название ‘бомбосборник’. Учебные бомбы, которые при попадании взрывали небольшой дымовой маркерный заряд, использовались для тренировок всеми ударными самолетами.


Офицер штаба вооружений, командир эскадрильи Кен Гибсон и два помощника оружейника доставили все бомбы и запалы на полигон Кутанга. Использование специального самолета Provost, пилотируемого мной и работающего из Кутанги, сделало погрузку, выпуск воздуха и инспекцию на месте быстрыми и простыми.


Для первых испытаний были включены восемь опытных образцов шестнадцатиллонных напалмовых бомб, которые ранее не использовались RRAF. Напалм считался превосходным оружием для ведения войны в буше, но его использование неизменно вызывало значительную критику со стороны ряда мировых организаций. В попытке скрыть истинное назначение этих единиц их называли ‘хрупкими танками’, что привело к появлению сокращенного термина ‘Франтан’. Ранние французы состояли из трех секций, изготовленных из листовой стали толщиной 1,5 мм. Это был короткий конический нос, центральный цилиндр с заливной горловиной и выступами подвески, а также хвостовой конус с карманом для предохранителя. Сваренные вместе они образовали "Франтан" длиной 1,8 метра. В ранних тестах контейнеры были заполнены отработанным авиационным газом и мыльными хлопьями, которые вместе образовывали липкий гель. Я был очень обеспокоен, когда узнал, что испытательные блоки были оснащены модифицированными фосфорными гранатами для воспламенения геля.


Использование фосфорных воспламенителей беспокоило меня больше, чем топливный гель, хотя в то время я не знал почему. Планировалось совершить четыре боевых вылета, по два "Фантана" за вылет поодиночке на низкой высоте на открытую местность. Все прошло хорошо с первыми тремя вылетами, хотя я был удивлен высоким уровнем излучаемого тепла на задней части шеи.


Во время последнего вылета один из "Франтанов" отказался отделяться от авианосца, даже когда была применена высокая ‘G’ и чрезмерное рыскание. Я ничего не мог сделать, кроме как приземлиться с ‘зависанием’. Коснувшись земли и прокатившись некоторое расстояние по покрытой травой взлетно-посадочной полосе, "Франтан" оторвался от авианосца, врезался в хвостовую плоскость и загорелся. Яростно горячий огненный шар на мгновение охватил фюзеляж вплоть до кабины пилотов, но я откатился в зону разгона, ничуть не пострадав от этого. Кроме легкого ожога моей шеи, похожего на солнечный ожог, и вздувшейся краски на задней части фюзеляжа самолета, киля и хвостового оперения, никакого реального вреда причинено не было. Если бы "Франтан" смещался с меньшей скоростью, исход мог быть серьезным.


Тщательный осмотр компонентов показал, что причиной зависания был выступ подвески, на котором Франтан висел на несущем крюке. Это было исправлено, и я провел еще много испытаний на Frantan после того, как местные "разнонаправленные инерционные пистолеты" были приспособлены для стрельбы пороховым зарядом, который помогал пробивать резервуар до высвобождения воспламеняющегося геля.


Во время этих испытаний я узнал командира крыла Сэнди Мутча лучше, чем раньше. Хотя он по-прежнему был упрям, он выслушал мое мнение о нашем воздушном оружии в целом и неохотно согласился, что большинство из них совершенно не подходят для того типа конфликта, к которому мы, казалось, стремились; война против повстанцев. Я изложил эти же мнения в письменном виде, и через капитана группы Уайта документ был передан в штаб ВВС.


В результате командир получил ответ с вопросом: “Что этот щенок ПБ знает об эффективности оружия?" Если бы он видел, как 60-фунтовые ракеты уничтожали немецкие поезда и как 1000-фунтовые бомбы разнесли здания вдребезги, он, возможно, был бы мудрее ". Я очень хорошо знал, что наше оружие эффективно в обычной войне, но никто, казалось, не был заинтересован в рассмотрении чего-либо, кроме небольших осколочных бомб и гранат, которые я испытывал для ведения войны в буше. Прошло двенадцать долгих лет, прежде чем ко мне отнеслись серьезно и, в конце концов, дали полномочия разрабатывать оружие местного производства, которое лучше соответствовало нашим потребностям.


Смерть Брюса Маккеррона и Генри Эллиота


ДНЕМ 22 июня 1964 года я возвращался в Торнхилл из Солсбери, совершая круиз на высоте 15 000 футов. Строго говоря, Provost не разрешалось летать выше 10 000 футов, потому что негерметичная кабина не была оборудована кислородом. Однако, из любопытства, я проверял характеристики самолета на этом уровне. Я не испытала никаких побочных эффектов и постоянно следила за своими ногтями, чтобы убедиться в отсутствии посинения кутикулы, раннего признака кислородной недостаточности.


Когда я переключил радиоканал с диспетчерского пункта захода на посадку в Солсбери на Торнхилл, меня попросили переключиться на тренировочный полигон для полетов на реактивных самолетах. Был получен сигнал бедствия от Брюса Маккеррона, который летал на FB9, но с тех пор о нем ничего не было слышно. Я совершил долгий, на полной мощности спуск прямо к главному объекту под названием Умгулугулу, где я намеревался начать свои поиски. По пути я неоднократно звонил Брюсу, одновременно сканируя в поисках каких-либо признаков дыма.


Ответа не последовало, и я не увидел дыма. Над массивным гранитным куполом Умгулугулу я посмотрел вниз на цифры, нанесенные белой краской по результатам последовательных курсов подготовки пилотов. На самом маленьком значилось просто ‘14 пунктов’, и каждый номер пункта был больше предыдущего. 18 пунктов был самым большим и белым, так как недавно был помещен там над остальными.


ПБ с Брюсом во время его BFS .


Я посмотрел на 15 PTC, который был курсом Маккеррона, и по какой-то необъяснимой причине почувствовал, что Брюс мертв. Мне потребовалось некоторое время, чтобы заметить тончайшую струйку белого дыма, поднимающуюся далеко назад вдоль маршрута, которым я только что прошел. Поскольку мне больше не над чем было работать, я полетел к этому месту, где вдоль тонкой полоски травы на полпути вверх по склону гранитного выступа горел небольшой костер.


Оглядываясь назад вдоль линии выжженной травы, я мог видеть черное пятно на плоской поверхности скалы у основания обнажения, но не мог разглядеть ничего, напоминающего обломки самолета. Затем, немного поодаль, я заметил группу мужчин, которые дико сигналили и указывали на пирамиду из недавно срезанных веток. Я медленно прошел низко над шестью мужчинами, которые махали одной рукой, а другой указывали на пирамиду. Я был уверен, что именно здесь лежало тело моего бывшего студента, поэтому я вернулся в Торнхилл, снова пройдя мимо мужчин, машущих крыльями в знак того, что я их видел.


В цветах королевских ВВС Родезии, четыре из пяти оригинальных алуэтов. Аэропорт Солсбери находится выше несущей мачты ближайшего вертолета, а авиабаза Нью-Сарум находится по другую сторону самой длинной взлетно-посадочной полосы в Африке .


Наши вертолеты "Алуэтт III" недавно прибыли в Солсбери, и по чистой случайности один из них только что приземлился в Торнхилле. Меня попросили сопровождать летного лейтенанта Рекса Тейлора и доктора Кирка к месту крушения. Не лучший повод для моего первого полета на вертолете!


При приземлении нас встретили четверо африканских мужчин, которые все говорили одновременно. На их родном языке я попросил их убрать ветки, чтобы показать тело Брюса, которое было накрыто совершенно новым плащом, владелец которого позаботился о том, чтобы мы знали об этом. Он с радостью принял записку &# 163;5, чтобы ее почистили.


Когда мы сняли пальто, нас встретило очень мрачное зрелище. Парашют Брюса все еще был пристегнут к его телу, кольцо ‘D’ все еще прочно сидело в его фиксирующем кармане. Помимо того, что ноги Брюса были вдавлены в туловище, его голова была плоской, а оба голубых глаза выпучены. Это явно было результатом столкновения с землей на очень высокой скорости. Что меня сразу поразило, так это то, что каждый сустав в правой руке был вывихнут, и рука вытянулась вдвое по сравнению с обычной длиной. Это никак нельзя было отнести к удару о землю. Рекс согласился со мной, что Брюс выпрыгнул во время крутого снижения, вероятно, стабилизированного штопора, и его правая рука зацепилась за хвостовую плоскость. С таким повреждением руки мы были уверены, что Брюс потерял сознание и после этого ничего не знал.


Кит Корранс возглавлял Комиссию по расследованию, выводы которой совпали с нашей оценкой. Я помню, как Кит был разочарован устными показаниями многих африканцев, которые утверждали, что видели падающий самолет. Ни одна история не подходила к другой, поэтому Кит был вынужден представить отчет, основанный на его аргументированной оценке событий.


Ровно через шесть месяцев после этой трагедии один из однокурсников Брюса Маккеррона, Генри Эллиот, погиб в другой аварии FB9. Он возвращался в Торнхилл из района Булавайо ночью и находился под контролем Торнхилла при заходе на посадку. Ему был задан курс для управления и дано указание связаться с радарным контролем, когда уровень достигнет 6500 футов. Диспетчер радара заметил самолет, приближающийся правильным курсом, прежде чем вспышка исчезла с его экрана.


Генри не отвечал на сигналы контроля захода на посадку или радара, поэтому другой Вампир был направлен радаром в ту точку, где самолет Генри видели в последний раз. Сразу по прибытии в район пилот обнаружил пожар, дав понять всем, что Генри врезался прямо в землю. Позже мы узнали, что Генри плохо себя чувствовал перед этим полетом, но, отказавшись сообщить об этом, продолжил свой навигационный тренировочный полет вместо того, чтобы лечь спать.


Генри Эллиот некоторое время встречался с сестрой Берил Ивонной, но все изменилось, и тогда он ухаживал за очаровательной девушкой. Венди Миллер была хорошо известна Берил и мне, поэтому командир попросил нас поехать к ней домой, чтобы сообщить ей новости. Венди была в постели и уже некоторое время спала, когда мы ее разбудили. Это был мой первый опыт передачи плохих новостей, и справиться с этим было ничуть не сложнее, чем я себе представлял.


Генри Эллиот .


Первая террористическая акция


ПЯТЬЮ МЕСЯЦАМИ РАНЕЕ, 4 июля 1964 года, когда американцы праздновали День независимости, жестокий акт возвестил о начале терроризма и дикости в Родезии. Банда головорезов Африканского национального союза Зимбабве (ЗАНУ), именуемая ‘Бандой крокодилов’ и возглавляемая Уильямом Нданганой, установила простой блокпост из камней и веток деревьев на горном участке дороги Мелсеттер. Было поздно ночью, когда Петрус Оберхольцер и его семья, путешествовавшие в своем VW Kombi, были вынуждены остановиться.


Когда Петрус вышел из машины, на него напали несколько бандитов с ножами и он был смертельно ранен. Другие члены банды пытались вытащить его жену и детей из автомобиля, но Петрусу каким-то образом удалось вернуться на водительское сиденье, чтобы бульдозером проложить себе путь через дорожное заграждение. Он проехал небольшое расстояние, прежде чем умереть за рулем. Автомобиль заехал на низкую обочину дороги и заглох, не доходя до крутого обрыва с края горы. К этому времени все двери были заперты изнутри.


Перепуганные выжившие поняли, что банда вернулась после своих громких оскорблений, когда предприняли попытку силой открыть двери. Когда это не удалось, банда попыталась поджечь топливо, вытекающее из топливного бака, поврежденного дорожным затором. Благодаря мокрым спичкам и своевременному подъезду другой машины нападение было сорвано, и банда растворилась в ночи.


Петрус Оберхольцер был первым белым человеком, погибшим в результате военных действий со времен восстания Машона шестьдесят семь лет назад. Люди ЗАНУ, ответственные за его смерть, еще не были вооружены пистолетами, хотя они стали доступны их сопернику ЗАПУ, базирующемуся в Замбии, еще в 1962 году. Мы знали, что ЗАНУ начал подготовку в Китае в сентябре 1962 года, поэтому, учитывая характер нападения, опасались, что могут начаться операции в стиле Мау-Мау. Со временем эти страхи рассеялись, и вооруженные наступления сдерживались в течение двадцати одного месяца.


Адъютант летающего крыла


В АВГУСТЕ 1964 года моя РАБОТА у капитана группы Уайта была завершена, и я вернулся к обучению пилотированию. Моими учениками были кадеты-офицеры Барри Робертс, Терри Джонс, Блейк Фив и Стив Кесби. Обучение троих студентов было простым, но Блейк Фью сильно страдал от воздушной болезни.


Я решил применить к Блейку Фью то же лечение, которое так хорошо сработало с Дейвом Хьюмом. На этот раз это был печальный провал, и я, вероятно, причинил Блейку больше вреда, чем пользы, потому что он продолжал болеть, хотя и реже. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы поставить под сомнение его летную карьеру. Он перешел на работу авиадиспетчером, пока несколько лет спустя не вернулся к полетам, преодолев свою проблему укачивания.


Во время прохождения этого курса я совершил два боевых вылета с офицером-кадетом Биллом Баклом, который, как я слышал, обладал размахом орангутанга. Обычному пилоту приходилось расстегивать плечевой ремень безопасности, чтобы дотянуться до дальней стороны приборной панели и выбрать два переключателя магнито для запуска двигателя. Билл мог делать это, не отстегивая погоны, настолько далеко была его досягаемость. Никто не мог понять, как он это делал, потому что он был человеком среднего роста и его пропорции были нормальными.


Мне наскучили летные инструктажи, и я страстно желал получить назначение. Это произошло в начале 1965 года, когда меня перевели на недавно созданную должность адъютанта летного крыла. Я был на этом посту всего девять месяцев, но наслаждался перерывом и мог летать, когда мне этого хотелось. Меня также призвали летать с Гарольдом Грифтсом и Брайаном Джолли, которые проходили обучение в школе летных инструкторов.


Барри Робертс, Терри Джонс, ПБ, Блейк Фив и Стив Кесби .


Смерть Барри Мэтьюса и Сэнди Треновет


24 марта 1965 года ЭЛЕМЕНТЫ 4-й эскадрильи возвращались из короткого лагеря в Тьолотьо, где они участвовали в учениях с армией. Возглавляя полет из четырех самолетов, Майк Рейнольдс шел прямо по курсу, пока все самолеты не поднялись в воздух, затем повернул назад, чтобы попрощаться с армейскими парнями, разбившими лагерь рядом со взлетно-посадочной полосой. Он вбежал и выполнил бочкообразный бросок на слишком малой высоте для неопытных пилотов, следовавших сзади. Следующий в очереди, Барри Мэтьюз, попытался повторить маневр Майка, но не смог преодолеть нижнюю часть переката и врезался в землю животом вниз. Самолет развалился, и оба, Барри и уорент-офицер Сэнди Треновет, погибли.


Убитая горем вдова Сэнди Треновета попросила, чтобы прах Сэнди был развеян с воздуха рядом с травяной взлетно-посадочной полосой 13. В частности, она попросила Техническое крыло OC сделать это ради Сэнди. Мне очень нравилась Сэнди, но я был несколько удивлен и польщен просьбой миссис Треновет.


Приготовив урну с прахом Сэнди, которая лежала на пустом сиденье рядом со мной, я выровнялся со взлетно-посадочной полосой и открыл фонарь. Удерживаясь коленями за контрольную колонку, я взял урну обеими руками и запустил ее в слипстрим. Как только я снял крышку, слипстрим начал опустошать коробку, но немного светлого пепла попало мне обратно в глаза. Когда урна была полностью пуста, колпак был закрыт, но я изо всех сил пытался что-то разглядеть. Почти тридцать минут я оставался на высоте, давая время слезам, катящимся из моих глаз, проясниться перед посадкой.


Руперт Фозергилл


8 АВГУСТА 1965 года я сидел за столом адъютанта моего Летающего крыла, когда получил сигнал бедствия из головного офиса национальных парков в Солсбери. Это означало, что носорог забодал егеря недалеко от плотины Кариба. Потребовалась помощь ВВС, чтобы доставить морфий в лагерь, в котором Руперт Фозергилл получил первую медицинскую помощь, но испытывал слишком сильную боль, чтобы выдержать долгую тяжелую поездку до ближайшей больницы или аэродрома. Был запрошен вертолет, но ему потребуется некоторое время, чтобы добраться до него.


Снабдив Провост полными перегрузочными баками и собрав морфий в лазаретах станции, я быстро смастерил парашют и протестировал его, чтобы обеспечить мягкую посадку морфина и игл, которые были аккуратно упакованы в губчатую резину. Во временном охотничьем лагере я нашел загоны для носорогов, где три этих крупных животного, встревоженные присутствием Хозяина, бегали кругами. На небольшом расстоянии я увидел белые простыни, разложенные в качестве маркеров для сброса. Парашют раскрылся идеально, а размахивающие шляпами кустарников и поднятыми вверх большими пальцами сигналы подтвердили безопасное получение морфина. Позже Питер Кук с доктором Лэйдлоу прибыли на вертолете Alouette, чтобы доставить Руперта в больницу Солсбери.


Как носорог попал к кровавому Руперту Фозергиллу, я не помню, кроме того, что его накачали наркотиком для поимки и переправки в заповедник Уанки. Руперт Фозергилл был руководителем широко разрекламированной операции "Ной", в ходе которой тысячи животных были спасены от неминуемой смерти, когда поднявшиеся воды озера Кариба загнали их на новообразованные острова, которые должны были исчезнуть под водой. Учитывая характер операций по отлову паникующих животных, было удивительно, что Руперт был ранен только один раз и выжил, чтобы продолжить свою всемирно известную работу.


Зачисление в 3-ю эскадрилью


РАБОЧЕЕ ВРЕМЯ THORNHILL ОСТАВАЛОСЬ с 06:30 до 13:30, что давало всем достаточно свободного времени в дневное время. Кроме бокса за среднюю школу Умтали и представления первой школьной команды по регби однажды, я никогда не преуспевал ни в одном виде спорта. Мое спортивное участие ограничивалось гольфом, когда полеты на планерах стали слишком дорогими. Даже в гольфе мое участие с Дейвом Торном, Пэт Меддоус-Тейлор и другими ограничивалось одним днем в неделю, поэтому я искал другие занятия, чтобы занять свободное время. Двумя из них были шитье и строительство лодок.


Я купил Берил новейшую швейную машинку Singer Slant-a-Matic, но она не проявила интереса к тому, чтобы научиться ею пользоваться. Вместо того, чтобы позволить дорогостоящей машине простаивать, я решила попробовать свои силы в пошиве одежды для Дебби, а затем для Пола, и преуспела в обоих. Не пройдя ни одного урока, я перешла к дневным платьям для Берил, а затем к ее вечерней одежде. Результат вечерних платьев Берил был очень приятен нам обоим и побудил некоторых жен попросить меня сшить платья для них. Берил не потерпела бы ничего подобного из-за того, как я обращался с ее телом во время примерки. Однако, убедившись, что я умею шить, я потеряла интерес и с тех пор шила занавески, покрывала в клетку и материалы для мебели только тогда, когда меня к этому принуждали.


Я изготовил форму для шестнадцатифутового катамарана, который я спроектировал. Это было сделано в большом навесном гараже, который я построил специально для этой цели. Я хорошо справлялся со своим проектом, но мне потребовалось еще восемь недель, чтобы изготовить корпуса из стекловолокна, когда я узнал, что меня направили в 3-ю эскадрилью в Нью-Сарум для полетов на "Дакотах". Моя просьба об отсрочке, чтобы я мог закончить катамаран, была отклонена, и я так и не закончил его.


Мои обычные шестимесячные летные медицинские осмотры совпали с нашим прибытием в Солсбери в середине сентября 1965 года, когда выяснилось, что мой слух серьезно ухудшился из-за работы адъютантом летного крыла в Торнхилле. Я оглох на верхние тона от непрерывного пронзительного воя двигателей Вампиров, шум которых усиливался отражением звука от двух стен в моем офисе на втором этаже. Я был под домашним арестом в течение шести недель со специальными заглушками в ушах, пока мой слух не восстановился до приемлемого уровня.


В конце октября я начал перепрофилирование в "Дакоту", но вскоре понял, что меня задерживают по причинам, которые никто мне не скажет. Вместо того, чтобы летать ежедневно и проводить свое первое соло на type в обычные десять дней, я летал каждый второй день. Когда настал день моего первого соло, которое уже было записано в книге разрешений на полеты, мне сказали явиться в OC Flying Wing. В своем кабинете командир крыла Гарри Коулман сказал мне, что меня немедленно отзывают из 3-й эскадрильи, потому что меня перевели в вертолеты. Мое разочарование от того, что я не совершил этот одиночный полет, было велико, потому что мне действительно понравилось мое ограниченное время на знаменитой старой ‘Гуни Берд’.


Вертолетная подготовка для первых пилотов RRAF была проведена во Франции. Затем эту роль взяли на себя ВВС Южной Африки, и наши пилоты прошли подготовку на французских вертолетах Alouette II и Alouette III, эксплуатирующихся с авиабазы Лангебан близ Кейптауна. Штаб ВВС решил выяснить, можем ли мы обучать наших собственных пилотов в Родезии, поскольку это привело бы к значительной экономии времени и иностранной валюты. Летный лейтенант Марк Смитдорф прошел определенный уровень подготовки в качестве инструктора по вертолетостроению, поэтому было решено, что, поскольку я был опытным инструктором, он должен попробовать свои силы в обучении меня. Если бы это сработало хорошо, все будущие вертолетные тренировки проводились бы в Родезии, и я стал бы вторым вертолетным инструктором эскадрильи. Однако начало моего обучения было запланировано только на январь 1966 года.


Катамаран .


## Глава 5


Одностороннее провозглашение независимости


ПОЛИТИЧЕСКИЕ СПОРЫ Между РОДЕЗИЕЙ И Великобританией продолжались с момента предоставления независимости Замбии и Малави, потому что Британия не смогла сделать то же самое для Родезии, несмотря на свои обещания. Кроме того, британское правительство обязалось не вмешиваться во внутренние дела Родезии и поддержало необходимость сохранения племенных вождей. Но опять же, оба эти важные вопроса были удобно забыты.


В октябре 1964 года многие страны направили своих наблюдателей на крупнейшее собрание вождей, когда-либо проводившееся в стране, но Британия, предположительно "ответственная держава" за Родезию, отказалась присутствовать. Ранее, когда вожди направили делегацию в Лондон, чтобы донести свои взгляды до британского правительства, министр по делам Содружества Дункан Сэндис пренебрежительно отозвался о них и они вернулись в Родезию, глубоко разгневанные такой невежливостью.


Понимая, что Британия не проявляет интереса или ничего не знает о протоколах и потребностях африканского народа Родезии, вожди выразили единодушную поддержку РФ в стремлении к независимости в соответствии с Конституцией 1961 года, которую Великобритания уже ратифицировала. Затем, 5 ноября, референдум показал, что 89% преимущественно белого электората поддержали позицию вождей, тем самым предоставив РФ полномочия в одностороннем порядке провозгласить независимость Родезии. Решение далось нелегко, но постоянно меняющаяся позиция консерваторов сделала кристально ясным, что у них не было абсолютно намерения сдерживать свое слово. Это было торжественное обещание Родезии независимости в обмен на ее сотрудничество в роспуске Федерации; несмотря на то, что такие действия противоречили собственному зарегистрированному и объявленному британским правительством принципу о том, что “Федерация была нерасторжима”. Если консерваторы были плохими новостями, то победа лейбористской партии в октябре, как ожидалось, ухудшит ситуацию, учитывая риторику предвыборных выступлений.


Незадолго до прихода к власти новый премьер-министр Великобритании Гарольд Вильсон дал понять, что лейбористское правительство “полностью выступает против предоставления независимости Южной Родезии до тех пор, пока правительство этой страны остается под контролем белого меньшинства". Он, безусловно, неправильно истолковал ситуацию, потому что партия РФ Иэна Смита, вожди и электорат были привержены сохранению ‘ответственного правительства’. Расистские определения были порождены британскими политиками; конечно, не Родезией, народ которой принял условия Конституции 1961 года, в которой подчеркивалось обязательство ‘беспрепятственного продвижения к правительству большинства’.


Послужной список независимых чернокожих правительств в Африке ясно показал всем жителям Родезии, что переход к правлению чернокожих должен осуществляться с большой осторожностью, если страна не хочет быть превращена в руины своекорыстными деспотами. Утверждалось, что мы в долгу перед чернокожим народом не меньше, чем перед белыми, продолжать строить на прочном фундаменте существующей инфраструктуры и богатства страны и развивать здоровый средний класс, из которого выйдут будущие политики, черные и белые.


Возможность объявления Родезией своей независимости настолько завладела вниманием Уайтхолла, что начали поступать завуалированные угрозы жестоких действий. То, что правительства черной Африки и ОАЕ, в которых доминируют коммунисты, оказывали давление на Великобританию, было очевидно, потому что в ответ на каждый шаг РФ, стремящейся к честной игре, Лейбористская партия, как и консерваторы до них, просто перемещала стойки ворот. Потребность Родезии взять дело в свои руки, чтобы загнать в угол проводимую коммунистами линию, становилась все более очевидной.


Именно в этих обстоятельствах я был прикреплен в качестве офицера связи с ВВС (ALO) к штабу 2-й бригады сухопутных войск в казармах Крэнборн, старой военной базе королевских ВВС. Военные действия, которыми Британия угрожала и к которым готовилась, не осуществились, поэтому единственной реальной выгодой от моего присутствия во 2-й бригаде было укрепление отношений между армией и ВВС. Это было мое первое полное знакомство с армией, и мне очень понравился этот опыт. Бригадир Стив Комбербах и его сотрудники изо всех сил старались, чтобы я чувствовал себя комфортно среди них, и охотно давали ответы на все мои вопросы , касающиеся их процедур, которые, естественно, сильно отличались от процедур моих собственных сил. Когда у нас было много свободного времени, майор Джон Смитимен угостил меня серией крепких ударов в шахматы.


В этот период мне удалось прокатиться на вертолете с Оззи Пентоном на поиски большого количества заключенных, сбежавших из тюрьмы Солсбери. Поиски закончились на типичном родезийском холме площадью около двадцати акров, усыпанном валунами, недалеко от озера Макилвейн. Даже находясь рядом с деревьями и валунами, мы не могли разглядеть никого из заключенных, которые прятались под валунами и в пещерах. В конце концов, потребовались собаки, чтобы прогнать их, но опыт поисков в труднодоступной местности был тем, с чем я познакомлюсь в будущем.


11 ноября 1965 года мне было приказано прибыть в Офицерскую столовую в Нью-Саруме до 11 часов. По прибытии я обнаружил, что все офицеры собрались, чтобы послушать важное обращение премьер-министра к нации. Ровно в 11 часов Иэн Смит зачитал Одностороннюю декларацию независимости Родезии (UDI). Он закончил презентацию словами “Боже, храни королеву".


Радио было выключено, и неподвижное собрание не произнесло ни слова, каждый был погружен в свои собственные мысли. Наша верность Ее Величеству королеве Елизавете II никогда не ослабевала, хотя все мы втайне беспокоились, что вскоре потеряем наш королевский титул, а вместе с ним и корону на значках и крыльях. Когда, в конце концов, это произошло, я взяла на себя труд посетить фотографа, чтобы сделать портрет в память о поручении моей королевы. Многие другие сделали то же самое, потому что все мы глубоко почитали британскую королевскую семью.


Портретная фотография .


Однако, поскольку это касалось правительства Ее Величества, не было никакого уважения вообще. Несмотря на несправедливость всего этого, мы знали, что нас ждут тяжелые времена от социалистического правительства Гарольда Вильсона и, через это, от мира в целом.


Первоначальная обеспокоенность заключалась в том, что Британия предпримет военные действия против нас, чтобы ‘вернуть’ нашу страну под британский контроль. Если бы это произошло, то, несомненно, произошла бы современная катастрофа, подобная англо-бурской войне, и Южная Африка вполне могла прийти нам на помощь, тем самым спровоцировав крупную войну. Возможно, несколько родезийцев поспешили бы укрыться в безопасности, но большинство из нас сражались бы со слепой отвагой и решимостью, которых не ожидал ни один британский политик того времени. В отличие от каждого из наших политических лидеров, главные игроки лейбористской партии никогда не слышали выстрела, произведенного в гневе.


Велась подготовка к наиболее вероятному варианту военных действий - нападению парашютистов на один или несколько наших основных аэродромов. Слава Богу, этого так и не произошло, потому что война между родственниками была бы слишком ужасной. Позже мы услышали, что Лейбористская партия осознала, что приказ британским войскам начать действия против их родезийских родственников может привести к их немедленной гибели. Ходили даже слухи, что некоторые известные подразделения британской армии абсолютно ясно дали понять, что они откажутся выполнять приказы действовать против Родезии.


Все сомнения, которые у нас были как у отдельных лиц в честности британского правительства, были отброшены, когда Британия и Америка пригрозили санкциями. Вскоре после этого двигатели Rhodesian Hunter и Canberra, находящиеся на территории Великобритании, а также те, которые направлялись для обслуживания компанией Rolls Royce, были конфискованы, что создало немедленную и серьезную проблему.


Незадолго до этой группы капитан Слейд, офицер связи королевских ВВС в Родезии, был отозван в Великобританию. По возвращении он сообщил британской прессе, что наши военно-воздушные силы быстро остановятся. Он дал реактивным самолетам, в частности "Охотнику", три месяца и предположил, что все поршневые самолеты и вертолеты выйдут из строя в течение девяти месяцев. Наша реакция на это была: “Чертовски маловероятно, мы покажем этому напыщенному ублюдку, что он далек от истины.” Капитан группы Слэйд невольно оказал Королевским ВВС большую услугу, рассеяв все оставшиеся сомнения относительно намерения Британии уничтожить нас , и это породило непреодолимую волю преодолевать все трудности, которые встречались на нашем пути.


В дополнение к Британии, пытающейся подчинить нас просто для того, чтобы ослабить давление со стороны ОАЕ, ЗАПУ и ЗАНУ продолжали свои приготовления к войне. В Родезии организации всех мастей взялись за преодоление санкций еще до того, как они были официально объявлены. Антибританские настроения усилились, особенно среди тех, кто сражался за Британию и Империю во время Второй мировой войны. Даже заядлые любители виски отказались от своего любимого виски, а местные производители выиграли от того, что британские и американские товары были удалены из списков покупок домохозяек. Местные производители получили полную поддержку своих продуктов, даже несмотря на то, что они изначально были некачественными. Но за относительно короткое время местные заменители улучшились и сэкономили стране целое состояние в иностранной валюте. Знакомые британские торговые марки, такие как Heinz, уступили место множеству родезийских производителей, включая Cashel Valley products.


Охотник .


Двигатели Rolls Royce


ПЕРВЫМ КОМПОНЕНТОМ ROLLS ROYCE, который поступил на обслуживание, был стартерный двигатель с питанием от Avpin (летучая жидкость, которая воспламеняется под давлением) для двигателя Hunter. Стартерный двигатель был тщательно разобран, обслужен и собран заново. Потребовалось заменить только одно уплотнительное кольцо стоимостью шесть шиллингов и восемь пенсов. Стартер был восстановлен в эксплуатации за один день, что позволило сэкономить месяцы времени и тысячи фунтов на доставке и обслуживании. Этот и многие другие опыты по обслуживанию компонентов создали огромную уверенность. Но затем появились сами двигатели Rolls Royce.


На складах ВВС имелось всего по паре резервных двигателей для "Хантера" и "Канберры". Это означало, что нельзя было терять время, когда первый двигатель "Хантера" снимали для капитального ремонта. Его пришлось полностью разобрать для углубленной проверки каждого компонента, чтобы определить, что нуждается в замене. Затем двигатель пришлось перестроить и провести тестовый запуск. Насколько я помню, главные техники Брайан Флетчер и Джон Суэйт поначалу были сбиты с толку, когда им пришлось разбирать тяжелые корпуса неудобного в обращении реактивного двигателя. Была замечена галера, но она исчезла во внутренностях зверя и, будучи изогнутой, невозможно было разглядеть, куда она направлялась или что было на ее конце. Был приобретен медицинский гастроскоп, и после осмотра камбуза была обнаружена головка болта в конце камбуза и на одной линии с ним. Методом проб и ошибок в станционных мастерских был изготовлен гибкий гаечный ключ, а главным техником Грэмом Харви была изготовлена серия гнезд, которые в конечном итоге были приспособлены к нестандартной головке болта. Как только болт был снят, двигатель был успешно демонтирован. Несмотря на то, что двигатель был признан в довольно хорошем состоянии, пыль и мелкая каменная крошка от попадания высокоскоростного воздуха испортили передние кромки всех крыльчатых колес и лопаток турбины, как это обычно бывает с любым реактивным двигателем. Контрольные номера были взяты с узкоспециализированных лезвий и переданы ‘нарушителям санкций’ для поиска и закупки. Все заменяемые компоненты и, в первую очередь, уплотнения были проверены, измерены и приведены в соответствие, опять же для сведения ‘борцов с санкциями’.


Подобно этим охотникам королевских ВВС из 8-й эскадрильи, которых видели над дамбой Кариба во время визита в более счастливые времена, Охотники Родезии просто продолжали летать .


Ни один компонент первого двигателя не вызывал беспокойства, поэтому он был собран заново и прошел удовлетворительный тестовый запуск. Затем он был возвращен в эксплуатацию через 30% своего обычного времени между сервисами, чтобы установить летно-технические характеристики в полете и оценить степень износа при следующем серьезном обслуживании. Двигатель работал нормально, что придавало уверенности при следующей разборке двигателя. К тому времени, когда третий двигатель Hunter был передан в секцию ремонта двигателей (ERS), все необходимые запасные части были приобретены. Хотя они были добыты со значительными затратами, общая экономия для Родезии, по сравнению с маршрутом Rolls Royce, была существенной. Не менее важными были быстрые обороты, которые обеспечили достаточный для наших нужд небольшой запас двигателей.


Двигатели Canberra прошли тот же путь, что и Hunters, и быстро достигли высокого уровня сложности. Первоклассное оборудование для управления двигателями сделало работу техников по техническому обслуживанию проще и безопаснее. На предприятии были изготовлены специальные инструменты для выполнения сложных задач, таких как демонтаж и замена лопаток турбин. В ERS были привлечены женщины, которые прекрасно справлялись с работой наравне с мужчинами. Все они очень гордились тем, что выпустили двигатели, которые работали более плавно, чем те, что ранее были получены от Rolls Royce. Во многом это произошло благодаря специально разработанным балансировочным установкам для тщательной регулировки каждого вращающегося узла для обеспечения работы без вибраций. Лейбористское правительство Великобритании непреднамеренно сделало нас более чем самодостаточными, и наши реактивные самолеты никогда не были ограничены из-за нехватки двигателей.


Вскоре после получения бомбардировщиков Canberra B2 Королевские военно-воздушные силы Родезии обратились в компанию Rolls Royce с запросом, можно ли использовать сжатый воздух для запуска двигателей Canberra вместо больших кордитных патронов, приводящих в действие стартерные двигатели. Rolls Royce рассмотрел проблему, но заверил наши военно-воздушные силы, что это абсолютно невозможно. Однако из-за трудностей, с которыми мы столкнулись после 1965 года, наши техники решили сделать то, что лучшие инженеры Великобритании считали невозможным. Им не только удалось разработать адаптер для запуска картриджей с помощью сжатого воздуха с большим расходом, они также сохранили способность стартерных двигателей использовать картриджи при работе из мест, где большие баллоны со сжатым воздухом были недоступны. Система служила нам в течение пятнадцати лет с огромной экономией средств. Аналогичная система использовалась для запуска Hunter Avon 207, но от нее отказались из-за необходимости постоянной установки airline в воздухозаборнике.


7-я эскадрилья №


КОМАНДИР ЭСКАДРИЛЬИ ОЗЗИ ПЕНТОН подходил к концу своего тура в качестве командира 7-й эскадрильи, когда я присоединился к нему во второй раз. Его должны были заменить Джоном Роджерсом, который в то время проходил переоборудование своего вертолета в ВВС Южной Африки.


В последний день января 1966 года я совершил свой первый тренировочный полет на Alouette III с Марком Смитдорффом. Не могу сказать, что поначалу мне нравилось летать на вертолетах, потому что это сильно отличалось от полетов на стационарном самолете. В прямом полете самолет ощущался и управлялся типичным для самолета способом, хотя органы управления были очень чувствительными, фактически даже слишком чувствительными.


Помимо трудностей в обучении зависанию, меня очень смущали нисходящие виражи с падением скорости, потому что я ожидал, что вертолет заглохнет и перевернется, как это сделал бы любой самолет с неподвижным крылом. Потребовалось время, чтобы смириться с тем, что вся скорость полета заключается в быстро вращающихся лопастях несущего винта. Как только я преодолел инстинктивный страх зависания, летать на вертолете стало немного приятнее, но обучение продолжало быть тяжелой работой.


Кайл Дэм .


Как только я начал летать в одиночку и обрел уверенность после многих заходов на посадку в самых труднодоступных местах с высокими деревьями или скалами вокруг, летать на вертолете стало постепенно легче. Моему мозгу потребовалось время, чтобы приспособиться к новым ощущениям полета и заставить руки, ноги и глаза автоматически координировать движения. После этого летать на вертолете стало приятнее, чем на самолете с неподвижным крылом. Я обнаружил, что чтение карт низкого уровня особенно требовательно, и требовалось много практики, чтобы овладеть этим искусством. Даже при относительно низкой скорости в 95 узлов, летя на высоте 100 футов над землей, самолет очень быстро пересек карты масштаба 1: 50 000. Необходимость быстрой смены карт затруднялась тем фактом, что это приходилось делать только левой рукой, потому что ни в коем случае нельзя было выпускать из рук циклическое управление. При открытых дверях проблема усугублялась турбулентностью воздуха, которая могла в мгновение ока выбросить карту через заднюю дверь.


Я не мог смириться с тем фактом, что Марк Смитдорф всегда держал свою карту обращенной на север, независимо от направления полета. Как и у всех других пилотов, моя карта была повернута лицевой стороной в направлении полета. Если Марк пробовал это, он так же, как и я, путался с картой правильного направления при полете любым курсом, кроме северного. У Марка была еще одна особенность. Когда он писал на классной доске, он становился в ее центре и писал левой рукой слева направо, прежде чем переложить мел в правую руку и продолжать непрерывно таким же аккуратным стилем к правому краю доски.


Строповка грузов, подъемные посадки на склонах горных уступов .


Полет в горах был, безусловно, лучшей частью обучения. Во время моего первого выезда Марк организовал для нас маршрут через дамбу Маре в районе Иньянга, чтобы собрать молодую форель, которую мы должны были выпустить в заранее отобранные водоемы в долине Бунди высоко в горах Чиманимани. Рекс Тейлор проделывал это ранее с мальками форели, но платановые лягушки сожрали их всех. Мы пробовали рыбу покрупнее. Там было около пятнадцати шестидюймовых форелей, запечатанных в пластиковые пакеты, которые были наполовину заполнены водой и до отказа наполнены кислородом. Каждый пакет был в картонной коробке, и около тридцати с лишним коробок заполнили заднюю кабину. Необходимо было долететь часовым рейсом непосредственно до Чиманимани, чтобы ограничить ущерб, который рыбы могли нанести друг другу.


Красота горного хребта поразила меня, потому что раньше я видел только склон этого хребта из деревни Мелсеттер. Перепрыгивая из одного бассейна в другой, мы высыпали форель в холодную воду и увидели, как она вся быстро уплыла. Эти рыбы выжили, и со временем в национальные парки было доставлено еще больше форели. К началу 1970 года во всех бассейнах Чиманимани, как в Родезии, так и в Мозамбике, водились хорошие популяции крупной форели.


По завершении базовой подготовки я прошел заключительный тест на управляемость с Оззи Пентоном, который объявил меня готовым к этапу преобразования в оперативный. Мой инструктор, Марк Смитдорф, был одним из прирожденных пилотов, благодаря которым все казалось таким простым. Когда он зависал, вертолет оставался абсолютно неподвижным, независимо от того, какой порыв ветра или на какой высоте зависал.


Строповка груза, приземление на склонах горных уступов, принудительная посадка точно в любой точке по моему выбору – все это так гладко и без затей, но всегда слишком хорошо, чтобы повторить с точностью и легкостью Марка. Мне повезло, что у меня был такой инструктор, который готовил меня к моему последнему испытанию по управляемости.


Заключительное испытание проводил Оззи Пентон, которого повысили до командира авиакрыла в качестве командира OC Flying Wing в Нью-Саруме. К этому времени командир эскадрильи Джон Роджерс вернулся из Южной Африки.


Операция Синойя


Командир эскадрильи Джон Роджерс (слева) принимает командование 7-й эскадрильей .


За ТО, что я стал ПЕРВЫМ полностью подготовленным пилотом вертолета RRAF, меня назначили резервным пилотом эскадрильи на следующие семь дней. Из-за этого я был тем, кого вызвали после сообщения о террористической активности вблизи Синойи. Моим борттехником в этом полете был Эветт Соррелл. Мы отправились в Синойю, не зная ничего, кроме того, что была предпринята попытка снести опоры на главной линии электропередачи Кариба-Солсбери в точке к северу от города Синойя. Синойя находилась примерно в шестидесяти милях к северо-востоку от Солсбери на главной дороге в Замбию через Чирунду. Город служил коммерческим узлом и железнодорожным центром для крупных фермерских и горнодобывающих сообществ региона. Здесь также располагалось главное управление полиции провинции, которое командовало несколькими отдаленными полицейскими участками.


Суперинтендант Джон Кэннон DFC был очень рад видеть нас по прибытии в здание своей штаб-квартиры и пригласил на ланч со своей очаровательной женой, прежде чем приступить к текущим делам. Я не встречал Джона раньше, хотя знал, что он с отличием служил пилотом "Ланкастера" во время Второй мировой войны.


В своей спокойной, точной манере, которую я довольно хорошо узнал за следующие пару дней, Джон провел мне подробный инструктаж, прежде чем мы вылетели инспектировать пилоны, против которых была предпринята попытка саботажа. Инспекция выявила очень низкий уровень подготовки бойцов ЗАНУ, которые пытались отключить электроснабжение страны. Они, очевидно, ничего не знали о конструкции пилонов или о том, как использовать заряды взрывчатки для сдвига стальной конструкции. Повреждения в местах взрыва были настолько незначительными, что ремонтных работ не потребовалось. В некоторых местах разбросанные куски тротила свидетельствовали о том, что детонаторы были воткнуты в торцы тротиловых плит российского производства, а не в фиолетовые точки, которые четко обозначали расположение капсюльных карманов. Все, чего добились ЗАНУ, - это показать нам, что они намеревались причинить вред.


Информация Джона заключалась в том, что семеро мужчин, известных как ‘Группа Армагеддона’, были одним из компонентов группы из двадцати одного мужчины ЗАНУ, которые вместе въехали в страну примерно десятью днями ранее из Замбии. Эта группа была ответственна за эту работу. Где были остальные четырнадцать человек, Джон понятия не имел, но он сказал, что они не могли быть слишком далеко. Тем не менее, группа "Армагеддон", показавшая свои силы, была той, кого мы должны были обнаружить и уничтожить.


В течение первого дня в Синойе я обнаружил, что, несмотря на всю мою подготовку, я не был должным образом подготовлен к операциям. Втиснуть вертолет в просвет между деревьями, имея в запасе не более шести дюймов, было нормально на тренировках, но здесь я чуть не свалился с неба, высаживая полный груз полицейских резервистов (пиарщиков — в основном, дородных фермеров) и их снаряжения. Огромного запаса мощности реактивного двигателя "Алуэтта", каким бы маленьким он ни был, было достаточно, чтобы разрушить редуктор несущего винта, если расчетный максимальный общий угол наклона лопастей винта применялся слишком долго. Во время нескольких посадок я превысил допустимые значения коробки передач, включив избыточный общий наклон, чтобы проверить снижение вертолета на предмет мягкой посадки. Это потребовало снятия магнитной заглушки с корпуса коробки передач для проверки на наличие характерных железных опилок. К счастью, ничего обнаружено не было, так что повреждений нанесено не было. Но потребовалось несколько захватывающих ‘прилетов’ на твердую землю, прежде чем я научился безопасно приземляться с полной загрузкой, особенно на наклонной местности.


Освоив правильные техники, я поклялся себе, что, когда буду инструктировать по вертолетам, подготовлю будущих пилотов лучше, чем был подготовлен сам. Это никоим образом не отражается на инструкторских способностях Марка Смитдорффа, потому что мой вертолет был первым по-настоящему боевым вертолетом.


Тони Смит доказал сложность несколькими месяцами позже, что было видно на примере его неудачного приземления на склоне во время тренировки .


Как только PR были доставлены в назначенные места, я решил осмотреть район поиска вместе с Эветтом Соррелом, который оставался на месте, пока я разворачивал PR. Меня бросает в дрожь при мысли о том, как, впервые побывав на орбите над подозрительными местами и старыми зданиями без крыш, мы приблизились в режиме зависания, чтобы осмотреть каждый уголок и трещину. В течение шести лет это было бы самоубийством, и ни один пилот не был бы настолько глуп, чтобы думать о террористах просто как о крестьянах с оружием.


Ранним вечером 27 апреля Джон Кэннон получил оперативные данные из Генерального штаба полиции в Солсбери, в которых говорилось, что ‘источник в полиции" поддерживал контакт с группой "Армагеддон". Этот полицейский под прикрытием, работающий в организации ЗАНУ, должен был встретиться с группой возле Синойи на следующий день, когда банда переодевалась в черную одежду для своего первого запланированного нападения на ферму белых. Связной доставлял кое-какие припасы и письменные инструкции из штаба ЗАНУ. Ожидалось, что он пробудет с бандой не более десяти минут.


Контакт собирался отправиться на машине из Солсбери в Синойю, где его должен был встретить один из членов банды примерно в 11 часов. Его проинструктировали следовать по главной дороге до места, где старая полосатая дорога отходила налево от главной дороги. На этой дороге он должен был найти члена банды, который отвезет его в ночной лагерь банды. Он понимал, что банда будет находиться между главной дорогой и олд-стрип-роуд. Для нас это был подарок как за планирование, так и за проведение классической полицейской операции по оцеплению и поиску.


Это казалось ‘слишком хорошим, чтобы быть правдой’, потому что соответствующие участки главной дороги и полосовой дороги, каждый длиной около полутора километров, образовывали острый треугольник с рекой Хуньяни, образующей его короткое основание длиной около полукилометра. Река Хуньяни протекала с юга на север по восточному флангу города Синойя, и обе дороги подходили к реке с востока. Единственным преимуществом террористической группы был бы густой кустарник, покрывающий всю территорию внутри этого треугольника. Но кустарник представлял реальную опасность для полицейских резервистов, одетых в хорошо заметную темно-синюю форму.


Требовалась большая секретность в отношении источника в полиции. Об этом контактном лице не следовало говорить, и не должно было быть никаких указаний на то, что за ним следили по пути из Солсбери. Я рекомендовал задействовать вертолет для слежения за контактной машиной на всем пути от Солсбери. Пилот мог бы сделать это и засвидетельствовать перехват человеком из группы Армагеддона, а также точку, в которой контакт был перенесен в кустарник. Не менее важной была необходимость того, чтобы пилот вертолета сообщал нам, когда контакт удалялся от района цели. Я заверил Джона, что вертолет, летящий на большой высоте, не расстроит контактера или террористическую группу, потому что он будет казаться слишком высоким и незначительным, чтобы представлять угрозу для кого-либо.


Согласившись, что это лучший вариант, чем пытаться следовать за контактом на другом транспортном средстве, Джон запросил и получил одобрение PGHQ. Я связался со штабом ВВС и договорился о вертолете высокого полета, а также попросил три дополнительных вертолета. Они должны были приземлиться в Банкете, в двенадцати милях от Синойи, после того, как контактная машина миновала эту деревню.


Хоффи вместе с Марком Смитдорффом недавно вернулись в Родезию после прохождения курса обращения в Алуэтте в Южной Африке и только что прошли короткий курс OCU с Марком Смитдорффом. Мне сказали, что он будет следовать за контактной машиной.


Мюррей Хофмейер и Марк Смитдорф .


И Джон, и я чувствовали, что операцию должна провести армия, поскольку перестрелка казалась неизбежной. Комиссар полиции, мистер Барфут, не потерпел бы ничего подобного. Несмотря на тот факт, что группа Армагеддона была вооружена автоматическим оружием и ручными гранатами, он настаивал, что мы имеем дело с нарушителями закона, требующими, чтобы вооруженные полицейские и резервисты полиции убили или задержали их; Армия была бы задействована только в том случае, если бы существовало военное положение.


Рассвет 28 апреля 1966 года, как и большинство родезийских утра, был прохладным, ярким и ясным. Вскоре к спортивному клубу полиции начал прибывать поток частных автомобилей, где мужчины переоделись из гражданской одежды в темно-синюю униформу. Эта униформа была предназначена для обеспечения высокой видимости при подавлении беспорядков, но, конечно, не для ведения боевых действий в буше, где ее владелец представлял собой легкую мишень для вооруженных людей, скрывающихся.


Толстые черные пояса с амуницией, установленные под разными углами наклона, подчеркивали дородность некоторых представителей PR, большинство из которых были фермерами и шахтерами. Они выглядели маловероятной группой бойцов, выглядящих слишком расслабленными для цели их сбора. В своей неуклюжей униформе очень богатые и бедные были неотличимы друг от друга, их врожденное мужество было скрыто, поскольку Джон Кэннон разделил их на семь групп под руководством обычных полицейских.


Никто, кроме Джона и меня, не знал, что происходит. Мы одни знали, что должно было быть по три группы вдоль обеих дорог и по одной у реки. Альфа 1, 2 и 3 были назначены и получили свои транспортные средства, как и Браво 1, 2 и 3 и Чарли 1. Когда это было сделано, Джон Кэннон сказал ожидающим собравшимся, что они собираются участвовать в операции по оцеплению и зачистке. Альфа должна была сформировать одну стоп-линию, Браво - вторую линию, а Чарли - третью. Все знали, что в этом районе действует по крайней мере одна террористическая группа, но когда Джон рассказал о Армагеддоне семь в таком близком треугольнике земли, уровень возбуждения возрос. Его инструктаж был простым.


"При слове ‘Вперед’ Альфа двинется по главной дороге, сначала съезжая с Альфа-3, начиная с моста, затем Альфа-2 и, наконец, Альфа-1, заканчиваясь на перекрестке с полосовой дорогой. "Браво" проведет зеркальное отображение развертывания "Альфы" вдоль стрип-роуд до ее пересечения с главной дорогой. Офицеры должны вытрясти своих людей для равномерного распределения по всей длине обеих дорог. Чарли должен проследовать к обоим мостам, по половине человек на каждый, затем подойти друг к другу на западном берегу реки и пожать друг другу руки.


"Когда все будут готовы, зачистка должна начаться с востока на перекрестке дорог. По мере продвижения линии зачистки на запад стоп-линии должны собираться в кучу с каждым вторым человеком, присоединяющимся к линии зачистки”.


После брифинга я прошел небольшое расстояние до своего вертолета, припаркованного у здания штаб-квартиры. Я зарегистрировался у Мюррея Хофмейра, который следовал за машиной полицейского контакта, управляя своим вертолетом на высоте 6000 футов над землей. Казалось, все шло по плану, когда армейский "Лендровер" остановился рядом с моим вертолетом. Майор Билли Конн выбрался из машины и подошел ко мне, чтобы спросить, что происходит. Я рассказал ему историю, включая отказ PGHQ привлекать армию.


Билли был на пути в Карибу и заскочил повидаться со своим старым другом Джоном Кэнноном. Он не мог устоять перед такой возможностью действовать и спросил Джона, могут ли он и его сержант принять участие в этом плане. Джон согласился и добавил их в Bravo 2. Хороший выбор, поскольку так получилось!


Все транспортные средства были выстроены в две линии вдоль дороги, проходящей мимо здания полицейского управления. Я отметил, что обычные полицейские и оба армейца были вооружены автоматами SLR калибра 7,62 мм, в то время как пиарщики были вооружены удивительным сочетанием самозарядных дробовиков, винтовок Enfield калибра .303, Sten-пистолетов и необычной спортивной винтовки. Все, чего не хватало в этой сцене, - это режиссера, огромных кинокамер и очаровательной актрисы. Все это казалось сюрреалистичным, но, как и все остальные вокруг, я был очень взволнован.


Я слышал, как Хоффи сказал трем другим вертолетам, что им разрешена посадка в Банкете, поскольку машина связи проехала там. Гордон Неттлтон передал подтверждение. Было 10.45, и я сказал Хоффи, что мы готовы выступить. Только тогда он сообщил мне, что вооружен автоматом MAG на случай, если возникнет необходимость в таком оружии.


Казалось, прошло много времени, прежде чем Хоффи позвонил: “Машина контакта остановлена на перекрестке дорог, приготовьтесь". Мгновение спустя он сказал, что кто-то забрался в машину, которая теперь медленно ехала по полосатой дороге. Далее Хоффи сказал: “Машина остановилась, и пассажиры ушли в кустарник с южной стороны, повторяю, с южной стороны, а не с северной, как ожидалось”.


Это перевернуло наши планы с ног на голову, но я был рад, что попросил дополнительные вертолеты. Изучив свою карту, чтобы рассмотреть возможные изменения в плане, я точно знал, что нужно было сделать. Хоффи тем временем очень медленно двигался на запад, все еще находясь на высоте 6000 футов, наблюдая за уходом контактера из этого района. Я попросил его поднять в воздух другие вертолеты кружным путем, чтобы их звук не долетел до банды. В конечном итоге они должны были подойти к Синойе с запада. Топливо уже было доставлено на спортивную площадку.


Джон Кэннон принял мою рекомендацию и быстро подготовил своих людей к повторению первого плана развертывания. Линия электропередачи проходила на восток от моста стрип-роуд и пересекала линию ограждения для скота с севера на юг рядом с открытыми сельскохозяйственными угодьями. Эта линия ограждения проходила оттуда до пересечения главной дороги и стрип-роуд. Подразделения "Браво" двинулись бы вверх по стрип-роуд на автомобилях, как и планировалось. Используя пять вертолетов, я организовал бы развертывание подразделений "Альфа" вдоль линии электропередач и разместил Чарли вдоль забора фермы. Чарли больше не был бы статичной линией, но представлял бы собой линию развертки для движения на запад.


Это было бы достаточно просто, если бы полицейские радиостанции на земле были совместимы с таковыми на наших вертолетах, как это было бы в случае с армией. У нас не было никаких средств связи с каким-либо наземным подразделением, кроме как через радиорубку Джона Кэннона. Всем подразделениям "Альфа" и "Чарли" было приказано перебраться на спортивную площадку и приготовиться к вылету вертолетов. Высоко в небе крошечная точка вертолета Хоффи все еще очень медленно двигалась на запад, пока люди спешили на спортивную площадку. Как только они заняли позицию, три вертолета пролетели через весь город, приземлились и начали дозаправку.


Я проинформировал моего нового командира эскадрильи OC Джона Роджерса, моего командира звена ‘А’ Гордона Неттлтона и летного офицера Дейва Бекса об их задачах, я сказал им, что возьму только одну группу людей и немедленно начну разведку района. Первые шесть полицейских на вертолет были на борту, и все пилоты были готовы запустить двигатели, когда позвонил Хоффи и сообщил, что машина связи свободна и направляется в Солсбери.


Я пошел первым и разместил свой груз у линии электропередачи, ближайшей к реке, затем поднялся на орбиту в поисках признаков движения. Травянистый влей, протекающий по обе стороны речушки, делит зону поиска надвое. Он тянулся от сельскохозяйственных угодий почти до реки Хуньяни, прежде чем пересечь полосовую дорогу в 100 метрах от моста. Деревья были довольно открытыми вдоль края самого влея, поэтому я был уверен, что увижу любого, кто попытается перейти из района северного буша в еще более густой кустарник на стороне линии электропередачи влея.


Я заметил, что "Браво" занимал позицию вдоль дороги и наблюдал за вертолетами, которые носились взад-вперед, высаживая людей и возвращаясь за новыми. Хоффи заправился и присоединился к трем другим вертолетам, у которых возникли трудности с поиском посадочных мест вдоль линии электропередач. В конце концов все было на месте, и линия зачистки начала смещаться к западу от ограждения. Я полетел посмотреть, правильно ли установлены остановки вдоль линии электропередачи, но не смог найти ни души, пока, к своему ужасу, не обнаружил разрозненную цепочку людей, двигавшихся на север через кустарник к влей. Опасность того, что эти люди сойдутся на правильной линии зачистки, была очевидна, поэтому я попросил радиорубку Джона Кэннона дать указание всем подразделениям "Альфы" удерживать свои позиции.


Дэйв Бекс заправился и пришел помочь мне предотвратить столкновение Альфы и Чарли друг с другом. Более часа Дэйв парил на уровне верхушек деревьев прямо перед основной линией зачистки, а его техник махал людям и указывал на тех, к кому они приближались. Он проделал отличную работу, и ни один полицейский не выстрелил в другого. Шумное маневрирование Дейва, возможно, было главной причиной, по которой террористы оставались на северной стороне района. Мое присутствие над влей также ограничивало бы их, пока я не был вынужден заскочить в Синойю за топливом.


Я вернулся со своим техником и четырьмя пиарщиками, которых оставили в резерве. Достигнув центра vlei, я заметил чернокожего мужчину, стоящего под деревом на его северной стороне. Он был одет в темные брюки и белую рубашку, но, похоже, при нем не было оружия и он не проявлял никаких признаков беспокойства по поводу присутствия моего вертолета. Я обсуждал этого человека с моим техником, когда один из PR тоже заметил его. Без предупреждения PR начал стрелять из своего станкового пистолета по фигуре, его пули прошли через диск винта вертолета. Эветт Соррел ловко выхватил оружие и прочитал сбитому с толку мужчине лекцию, в то время как я вылетел из этого района, чтобы высадить пиарщиков от греха подальше на мосту Хуньяни. Когда я вернулся во влей, одинокая фигура все еще была под тем же деревом. Хотя я не считал его угрозой, я решил, что Хоффи должен подняться в воздух со своим пулеметом, на всякий случай.


На западном конце района я заметил другого человека, скорчившегося в высокой траве прямо в центре влеи. Внезапно этот парень, также одетый в темные брюки и белую рубашку, встал и начал стрелять по моему самолету. Сначала я не мог в это поверить, но пистолет был направлен на нас, и из его оружия выходили отчетливо видимые клубы дыма. Я позвал Хоффи, чтобы он подошел ко мне со своим пулеметом. Парень прекратил стрельбу и снова присел, чтобы перезарядить оружие. Сделав это, он продолжил стрелять по моему самолету затем, по причинам, о которых я не знал оцените сразу, он прекратил стрельбу и на высокой скорости побежал к хребту на южной стороне влеи. Достигнув края влеи, он исчез в облаке пыли, поднятом артиллерийским огнем с самолета Хоффи. Только тогда я понял, что более ранний взрыв без пыли в травянистой зоне заставил его бежать. До сих пор я не видел тень вертолета Хоффи, движущегося по орбите, противоположной моей. Итак, я оторвался, нашел Хоффи над собой, сменил орбиту с правой на левую и поднялся над ним, чтобы наблюдать за происходящим.


Террорист появился из облака пыли, бегущего еще быстрее, чем раньше, затем исчез из виду в пыли третьей очереди огня. Он снова появился, взбегая по гребню со сверхолимпийской скоростью. Четвертая очередь поразила его оружие, выбив его из рук, прежде чем он исчез из поля зрения. Он вышел из-за пыли, шатаясь со скоростью пешехода, прежде чем упасть под пятой и последней очередью. Военно-воздушные силы совершили первое убийство в войне с бушем, которая продолжалась почти четырнадцать лет, и симпатичный техник Хоффи, Джордж Кармайкл, получил прозвище ‘Убийца Кармайкл’.


Хоффи возвращался в Синойю, чтобы быть готовым к любому дальнейшему звонку, пока я продолжу разведку местности. Недалеко от того места, где террорист выстрелил в меня, я заметил двух стоящих рядом людей, одетых в темные брюки и белые рубашки, и попросил Хоффи повернуть назад. Когда я начал выходить на орбиту, эти два персонажа посмотрели вверх, их белые лица сияли на солнце. К счастью для них, Хоффи не успел связаться со мной до того, как я сказал ему, что это белые люди, которых не должно было быть в этом районе. Позже мы узнали, что это были офицеры специального отдела полиции, Билл Фримен и Дасти Биннс, которые съехали с полосатой дороги, стремясь получше рассмотреть то, по чему стрелял Хоффи. Они были кураторами полицейского ‘контакта’ и прибыли после начала зачистки.


Через радиорубку Джона Кэннона я передал сообщение человеку, отвечающему за зачистку линии Чарли, чтобы он следил за человеком под деревом. Они набросились на него, объявили его невиновным и оставили его стоять с широко раскрытыми глазами именно там, где он был. Несколько мгновений спустя пиарщики "Линии зачистки" открыли огонь по террористу и, убив его, собрались вокруг его тела таким образом, которого можно ожидать только при отстреле бабуинов у фермеров.


К счастью, майор Билли Конн и его сержант присоединились к линии зачистки и находились чуть правее сбившихся в кучу пиарщиков. Билли закричал пиарщикам, чтобы они рассредоточились и двигались дальше, но они проигнорировали его предупреждение. Именно тогда двое террористов вскочили на ноги, один из них бросил гранату в группу пиарщиков. Первая пуля Билли Конна поразила этого террориста в сердце, заставив его выпустить гранату, которая прошла прямо вверх, а затем упала между двумя террористами, убив второго человека до того, как он успел выстрелить. Пиарщики были потрясены инцидентом, и больше не собирались в группы. Последние три террориста были уничтожены поодиночке в быстрой последовательности, таким образом, составив всех семерых из банды Армагеддона.


Вернувшись в Синойю, Джон Кэннон был в восторге от успеха операции и дал об этом знать, выступая перед участниками на подведении итогов в клубе Spots. Пиво текло рекой к тому времени, когда все пять вертолетов вылетели в Нью-Сарум, а майор Конн и его сержант продолжили свой путь в Карибу. Я отправил в штаб ВВС подробный и язвительный отчет, в котором говорилось, что, хотя операция была на 100% успешной с учетом всех членов группы "Армагеддон", на самом деле это был полный разгром. Если бы не Дейв Бекс и Билли Конн, несомненно, были бы жертвы среди полиции. Серьезных трудностей в командовании и контроле из-за несовместимости радиостанций ВВС и полиции не возникло бы, если бы использовались армейские подразделения. Штаб-квартира PGHQ была очень недовольна этим отчетом, и армии он понравился. Невероятно, но штаб ВВС отчитал эскадрилью за то, что она “израсходовала 147 патронов калибра 7,62 мм, чтобы убить всего одного террориста”.


Сегодня правительство Зимбабве ЗАНУ празднует начало войны Чимуренга 28 апреля, годовщину "Битвы при Чинхойи", в которой “доблестные силы сражались с невероятными силами, в которых родезийский враг использовал тысячи военнослужащих армии и мощные боевые вертолеты". О чем они удобно забывают, так это о целесообразности своих действий, направив молодых людей из группы "Армагеддон" до того, как они прошли надлежащую подготовку для выполнения своей миссии.


Эти несчастные молодые люди были выпущены слишком рано, просто чтобы предоставить доказательства активного участия ЗАНУ в Родезии, просто чтобы подсластить отношение Организации африканского единства (ОАЕ) к их делу, потому что в то время ОАЕ поддерживала только своего соперника ЗАПУ. Тем не менее, я лично согласен с ЗАНУ в том, что 28 апреля 1966 года было истинной датой начала войны Буша в Родезии. Многие историки называют это 22 декабря 1972 года, тем самым игнорируя все наступательные действия и связанные с боями смерти до этой даты.


Вертолетные проекты


НЕПОСРЕДСТВЕННО ПЕРЕД операцией в СИНОЙЕ были начаты попытки установить на наши вертолеты Alouette пулемет MAG с боковым прицелом. Оззи Пентон, операционный директор Flying Wing, настоял, чтобы Хоффи взял журнал с собой, хотя никаких испытаний по стрельбе не проводилось. На самом деле это была не более чем простая сошка, прикрепленная к подножке с левой стороны кабины. В этом устройстве не было жесткости, равно как и не было никаких средств, гарантирующих, что выброшенные гильзы и звенья ремня будут надежно удерживаться в салоне. Это было важно, потому что эти незакрепленные предметы, если им позволить попасть в слипстрим, могли привести к серьезному повреждению или полному выходу из строя быстро вращающегося рулевого винта. Хоффи повезло, что ни один из 147 корпусов и звеньев не попал в его рулевой винт. Тем не менее, я взял на себя смелость спроектировать, изготовить и протестировать приличное крепление для 7,62-мм пулемета MAG и установить прицел, подходящий для стрельбы сбоку при движении вперед. Во время этого проекта я также изучал возможность изменения способа дозаправки наших вертолетов


На протяжении всего моего обучения вдали от базы и во время опыта в Синойе я находил дозаправку утомительной и слишком медленной. Мы использовали качающийся насос с ручным управлением, который африканцы называют насосом "камена кавена". В вольном переводе это означало "для меня, для тебя" на чилапалапа; искаженный язык, который продолжает оставаться общим жаргоном для многоэтнического общения на золотых приисках Южной Африки.


Насос kamena kawena был упакован в большой металлический багажник, который хранился рядом с топливным баком за задней стенкой салона. Чтобы заправиться, насос пришлось вынуть из пропитанного топливом багажника. Затем он должен был быть собран одним членом экипажа, в то время как другой подкатывал к самолету бочку с топливом, поднимал ее на базу и удалял герметичную пробку. Патрубок насоса был опущен в барабан, насадка с гибкой трубой вставлена в топливный бак вертолета и началась ручная откачка. Даже когда техник и пилот по очереди откачивали топливо, это было утомительное занятие. Как только барабан опустел, процесс пошел в обратном направлении; к этому времени руки и комбинезон человека были испачканы и воняли топливом.


У нас было всего восемь вертолетов, и мы с трудом могли позволить себе медленный разворот и физические нагрузки, связанные с многократной дозаправкой во время интенсивных операций. Слишком часто пилоту требовался инструктаж или подведение итогов между полетами, что означало, что его техник должен был выполнять всю работу по дозаправке самостоятельно; ситуация, вызывающая значительное замешательство у многих пилотов. Должен был быть простой способ преодолеть это.


Я утверждал, что самолет должен быть рабом самого себя. Я начал с тестирования реактивного двигателя на холостых оборотах, когда лопасти несущего винта были неподвижны, и обнаружил, что давление воздуха в шесть фунтов на квадратный дюйм можно непрерывно отбирать из заглушки давления P2, расположенной на корпусе двигателя сразу за компрессорным узлом. Используя баллон со сжатым воздухом с давлением, регулируемым до шести фунтов на квадратный дюйм, было достаточно легко доказать, что, создавая давление в топливном баке, топливо можно заставить поступать по трубопроводу в топливный бак вертолета. Также было установлено, что таким образом бочку с топливом можно перекачивать быстрее, чем с помощью насоса kamena kawena. Затем я обратился к Shell и BP, которые поставляли нам топливо, и меня заверили, что давление в бочке до шести фунтов на квадратный дюйм совершенно безопасно.


Командир моей эскадрильи Джон Роджерс и командир летающего крыла Оззи Пентон поддержали мое намерение изготовить прототип заправщика, как и персонал ВВС. Однако я столкнулся с противодействием со стороны одного старшего офицера технического персонала в штабе ВВС. Он рассказал мне, как во время Второй мировой войны "Спитфайры" приходилось заправлять вручную из четырехгаллоновых канистр под палящим солнцем пустыни, да и вообще, заправка при работающем двигателе была совершенно неприемлема.


Строгое правило не запускать двигатели во время заправки высоколетучим авиационным газом было фундаментально обоснованным, но, похоже, оно не соответствовало низкой летучести неатомированного рафинированного парафина (или дизельного топлива). Я просто не мог поверить своим ушам, когда узнал, что "Джерри кан" выйдет через двадцать лет после Второй мировой войны. Однако то, что я думал, не изменило того факта, что я не получил официального одобрения на продолжение проекта.


Чтобы не впутывать OC Flying или командира моей эскадрильи, я продолжал в тайне разрабатывать и производить насос для дозаправки под давлением. Этого нельзя было бы сделать без добровольной помощи мастера-техника Фрэнка Оливера, который руководил станционными мастерскими и выполнял необходимые работы с машиной в нерабочее время. Устройство, которое мы изготовили, было действительно довольно простым. Напорный трубопровод от напорной пробки P2 (точка статического давления шесть фунтов на квадратный дюйм) подавал сжатый воздух в напор на дымовой трубе. При вставленной в барабан трубе головка закрывала отверстие в барабане, когда ручка на ее боковой стороне поворачивалась на девяносто градусов. Затем сжатый воздух нагнетал топливо по дымовой трубе в топливный бак вертолета через стандартный гибкий шланг. Требуемые усилия были минимальными.


Проекты по дозаправке и установке оружия были прерваны серией учений полиции и армии ATOPs (Антитеррористические операции), которые, очевидно, были вызваны интересом к урокам, извлеченным в ходе операции Синойя. Одно из таких учений проводилось с батальоном RAR (родезийские африканские винтовки) в Мпхенгсе, недалеко от нашей юго-западной границы. Помимо нескольких интересных полетов, это короткое отделение запало мне в память из-за неловкого инцидента. Лагерь RAR был разбит в густом приречном буше, где соблюдались процедуры полного затемнения. Экранирование внутри большого шатра офицерской столовой позволило использовать приглушенный свет в баре и за обеденным столом. Именно в этой столовой я впервые стал свидетелем того, как RAR настаивает на максимальном комфорте в полевых условиях. Поскольку присутствовал командир батальона, для всех приемов пищи были накрыты серебряные и накрахмаленные скатерти батальона.


В отсутствие лунного света мне было трудно прокладывать путь через кустарник к моей палатке. Однажды ночью меня разбудил зов природы, и я решил не пытаться найти дорогу в туалет, а потратить пенни на то, что казалось муравейником под кустом недалеко от моей палатки. Я был на полпути к удовлетворению своей потребности, когда ‘муравейник’ зашевелился и выругался на Н'дебеле. Я был глубоко смущен, но солдат, который выбрался из-под своего мокрого одеяла, рассмеялся, когда понял, что произошло. Он позвал своих товарищей, сказав, что на него “помочился Бандит."Синяя работа" была армейским прозвищем для сотрудников ВВС.


Сразу после этого, во время летной подготовки в горах Чиманимани, Марк Смитдорф и я встретились с майором Дадли Ковентри, командиром специальной авиационной службы эскадрильи С. Я видел этого крепко сложенного офицера всего несколько раз в Нью-Саруме, когда он и его люди из SAS проходили обычную парашютную подготовку. В этом фильме Дадли выделялся на целую милю, потому что носил очки, которые крепились толстыми полосками из эластопласта к носу и вискам, чтобы ветер не унес его важнейшее визуальное пособие.


В отеле Chimanimani Arms мы узнали от него о SAS и ее стиле действий. Он сказал нам, что мы, вероятно, увидим несколько молодых солдат в горах, проходящих процесс отбора в SAS. На следующее утро по пути в горы мы заметили палатки SAS у подножия гор в лагере "Мертвая корова", где проводился отборочный курс. Затем, ближе к вечеру, я летел со своим техником Бутчем Грейдоном, когда заметил двух мужчин, взбирающихся по длинному склону Бен-Невиса. Один практически нес другого.


Я приземлился на крутом склоне прямо рядом с этими двумя измученными мужчинами и установил, что человек, которому оказывалась помощь, сломал лодыжку несколькими часами ранее. Я попросил раненого подняться на борт, чтобы я мог доставить его самолетом для оказания медицинской помощи. Он наотрез отказался, сказав, что провалит процесс отбора в SAS, если не доберется до вершины Бен-Невиса, а затем не завершит спуск в лагерь Мертвой коровы на следующий день по действительно извилистому маршруту, проходящему по очень длинному и крутому лесистому ущелью. Не вполне понимая суровость процесса отбора в SAS и используя звание, я приказал раненому подняться на борт, сказав, что объясню его старшим по званию, что я вынудил его сделать это. Он неохотно сел в самолет, но его напарник отказался подвезти его, сказав, что теперь с ним все будет в порядке, поскольку ему больше не нужно помогать своему раненому напарнику.


Мы прилетели в лагерь Мертвой коровы, где я впервые встретился с уоррент-офицером Бушем МАКМ. Он показался мне холодным старожилом, который был совсем не доволен мной за то, что я вмешался в его отборочный курс. Я объяснил, что, помимо того, что нога раненого мужчины серьезно нуждалась во внимании, я был обеспокоен тем, что его пара также могла пострадать, когда спускала раненого мужчину с горного ущелья. К счастью, появился майор Ковентри. Он признал, что я действовал добросовестно, и все было прощено. К счастью, и раненый, и его помощник были приняты в SAS.


Убийство в Неваде


В 04:30 25 мая 1966 года я получил звонок, требующий, чтобы я явился в эскадрилью со своим снаряжением для буша. Поскольку оно всегда было готово и упаковано, я вышел из дома через десять минут после звонка. По прибытии в эскадрилью я обнаружил, что наши техники, которые жили на станции, готовят четыре вертолета. На коротком брифинге в оперативном центре Нью-Сарума командиру эскадрильи Джону Роджерсу, Гордону Неттлтону, Иэну Харви и мне было поручено вылететь на ферму в Неваде к северу от Хартли, где банда террористов убила фермера и его жену.


Мы прибыли на ферму в Неваде на рассвете. Мы вошли в фермерский дом, где обнаженное тело мистера Вильджоена лежало, распростершись на полу рядом с его мертвой женой. Трое измученных бойцов Специального отделения (СБ) крепко спали на кровати, с которой поднялась пара, чтобы расследовать стук в дверь их спальни.


Оказалось, что мистер Вильджоен неохотно открывал дверь поздним посетителям, потому что пули, которые ранили его, были выпущены через дверь. Миссис Вильджоен, очевидно, пришла на помощь своему мужу только для того, чтобы ее тоже убили. Затем террористы выломали дверь и перешагнули через мертвые тела. Младенец, спавший в своей кроватке в комнате ее родителей, едва не пострадал от пуль, которые остались в стене над и под ней. Двое других детей, спавших в своей собственной спальне, избежали ранений. К тому времени, когда сообщения о стрельбе доставили помощь на ферму Невада, террористы растворились в ночи, предварительно уложив спать троих детей и разграбив холодильник и кладовую со всеми продуктами.


Весь день мы рассылали группы полиции и СБ на многие мили вокруг, чтобы найти зацепки о местонахождении группы, ответственной за эти ужасные убийства. Чувства накалялись по мере того, как прибывало все больше и больше полицейских, некоторые с собаками, и разбивали лагерь рядом с усадьбой. К 7 утра была открыта полицейская передвижная столовая, и в перерывах между рейсами мы могли перекусить лишней чашкой кофе и сверхтолстыми бутербродами. Вечером за холодным пивом и хорошей едой последовал долгожданный сон. На рассвете сытный завтрак, поданный очень дружелюбными мужчинами и женщинами из полицейского резерва, настроил нас на новый день.


От меня требовалось отвести шестерых пиарщиков на позицию, где река Умфули протекает через горный хребет Мчека-ва-ка-Сунгабета, для охраны поврежденного вертолета. Гордон Неттлтон задел дерево лопастями несущего винта при посадке в густом кустарнике, который делал эту дикую местность такой красивой. К счастью, технический осмотр показал, что самолет Гордона будет в безопасности для одноразового перелета без груза обратно в Неваду для замены лопастей несущего винта. После того, как самолет Гордона исчез, привлеченные мной пиарщики соединились с теми, кто был с самолета Гордона, и вместе они отправились в патрулирование, ища зацепки для того, что стало известно как ‘Банда Невады’.


После наступления темноты Иэну Харви и мне пришлось вернуться, чтобы поднять этих же людей, потому что они сообщили, что у них есть горячая информация. Приземление в этом общем районе днем было довольно сложным, но поиск того же места и приземление в темноте могли вызвать серьезные проблемы. Так получилось, что PR обнаружил открытый выступ на берегу реки Умфули, что сделало посадку на одиночный самолет довольно простой как для Йена, так и для меня.


Гордон Неттлтон с Генри Фордом, доктором медицинских наук базирующейся в Солсбери компании Rhotair, которая выполняла все основные работы по нашим вертолетам .


Хотя это и не было необходимо для этого подъема, наш OC решил присоединиться к нам, пролетев очень высоко над нами. Он сделал это в надежде разжечь костер в отдаленной и безлюдной местности. Когда мы уже были на обратном пути на базу, Джон Роджерс сказал нам, что он обнаружил пожар недалеко от характерного изгиба реки Умфули. Судя по его расположению относительно реки, его карта показывала, что он находится на крутом склоне, и он был уверен, что именно здесь разбили лагерь террористы.


Однако, вернувшись на ферму в Неваде, он был разочарован тем, что полиция предпочитала реагировать только на разведданные, полученные с земли, и отказывалась принимать какие-либо указания пилота. Два дня спустя оказалось, что пещера со свежесгоревшими углями в точном месте, указанном Джоном Роджерсом на карте полицейских операций, была занята бандой террористов в ту ночь, о которой идет речь.


Разведка установила, что банда из Невады, состоящая из семи человек, была составной частью двадцати одного человека, которые вместе вошли в Родезию, а затем разделились возле Синойи. Группа Армагеддона осталась в районе Синойи, где она была уничтожена, а третья группа из семи человек отправилась в Солсбери. Бывший полицейский BSA по имени Гумботшума возглавлял банду, которую мы сейчас разыскивали. Он оказался хитрой птицей, потому что понимал мышление и тактику полиции. В частности, он понимал полицейскую систему оцепления и розыска и, очевидно, знал, как использовать ее слабые стороны, как нам предстояло выяснить.


После обнаружения пещеры наземные данные показали, что Гумботшума и его люди в настоящее время разбили лагерь на склоне горы Макка-ва-ка-Сунгабета, немного к северо-востоку от пещеры. Этот участок горного хребта образовывал западную границу земель для покупки чернокожих фермеров в Зова-Африке. Банда из Невады получала помощь от фермера по имени. Со своего высокого насеста Гумботшума мог следить за всеми передвижениями на африканских фермах внизу. Ферма в Неваде находилась всего в тринадцати милях отсюда, и Гумботшуме были видны все дороги, ведущие в его район.


Он наблюдал за вертолетами, летящими к хребту позади него, и знал, что они высаживают людей стоп-линии. Он наблюдал за машинами, прибывающими к подножию горы, и увидел, как люди с флангов взбираются на гору в две шеренги по обе стороны от его позиции. Спустя долгое время линия зачистки у основания начала свой медленный подъем к нему.


Все террористы были тесно сгруппированы в овраге и медленно продвигались вперед, следуя указаниям Гумботшумы. Когда брешь, за которой он наблюдал, показалась подходящей, банда прижалась к одному из берегов оврага и прислушалась, когда ближайшие люди в линии зачистки с шумом прошли мимо. Поскольку их пропустили, Гумботшума знал, что отряд будет поднят с хребта вертолетом и доставлен обратно к ожидающим внизу машинам. Все, что ему нужно было делать, это не высовываться, пока вся полиция не вернется на базу.


Существует основное правило для летного состава, касающееся употребления алкоголя. Это ‘восемь часов между бутылкой и дроссельной заслонкой’. Это достаточно легко соблюдать, если выпить один или два бокала перед ранним отходом ко сну. В буше мы бы не употребляли никаких алкогольных напитков, пока не были бы уверены, что в эту ночь не возникнет необходимости летать. Однако после неудачного облета горы все было тихо, поэтому экипаж самолета выпил пару кружек ледяного пива перед ужином и рано лег спать.


Мы выпили по три кружки пива и собирались приступить к трапезе, когда Иэну Харви и мне было приказано взять наши вещи и подняться в полицейский участок в Звимбе. С тремя кружками пива на пустой желудок, ничего не ел с раннего утра, я был очень обеспокоен полетом в такую темную ночь. Акт взлета в черноту, по-видимому, полностью отрезвил меня, и мы благополучно прибыли в Звимбу.


В Звимбе все доступные полицейские отправились расследовать сообщение о террористе-одиночке, который ворвался в дом фермера. Мы ждали всю ночь, чтобы нас вызвали, но звонка не последовало. Я помню, как Йен Харви свернулся калачиком под стойкой дежурной части и спал как младенец, пока мы с моим техником Джерри Хейтером расхаживали взад-вперед, пока на рассвете не прибыли машины с раненым террористом. Его звали Абель Денга.


Сержант африканской полиции выстрелил Абелю в живот, когда он вышел из хижины рядом с домом фермера и попытался застрелить сержанта. Абель был с бандой из Невады во время неудачной зачистки горы накануне. Он сказал, что знает, где Гумботшуму и остальных членов его банды можно найти на некотором расстоянии от горы. В ответ на вопросы он сказал, что сможет направить воздушно-десантные войска к их нынешнему местоположению.


После оказания первой помощи его ране я поднялся в воздух вместе с Абелем и пятью вооруженными полицейскими. Йен последовал за мной еще с шестью вооруженными полицейскими. Но вскоре стало ясно, что Абель понятия не имел, где он находится, потому что нам сообщали о случайных изменениях направления. Полиция посчитала, что он намеренно вводил нас в заблуждение, поэтому мы вернулись в Звимбу, чтобы провести учения по дороге. Это также превратилось в погоню за несбыточным, потому что Абель был полностью дезориентирован. Когда наземная группа вернулась, он выглядел действительно измотанным, поэтому мы завернули его в одеяла и положили на носилки, чтобы доставить в больницу Хараре.


Джерри Хейтер наблюдал за Абелем на протяжении всего полета и забеспокоился о его учащенном и слабеющем пульсе. Машина скорой помощи ждала на вертолетной площадке больницы, где две чернокожие женщины-медсестры забрали у нас носилки и собирались погрузить их в машину скорой помощи. Я попросил, чтобы они вернули носилки в вертолет как можно скорее. “Конечно”, - сказала старшая из двух медсестер, после чего они повернули вертолетные носилки, чтобы положить Абеля лицом вниз на свои собственные носилки скорой помощи. Джерри и я были возмущены этим бессердечным поступком, но старшая медсестра просто сказала: “Чертов ублюдок-террорист”, забралась в машину скорой помощи и умчалась в сторону больницы. После относительно доброго отношения со стороны полиции и СБ, включая сержанта, в которого Абель пытался выстрелить, отношение этих профессиональных медсестер показалось нам неуместным. Два дня спустя мы услышали, что Абель Денга умер.


Из больницы мы пролетели небольшое расстояние обратно в Нью-Сарум, потому что меня отозвали, чтобы начать курс QHI (квалифицированный инструктор по вертолетному спорту). Вернувшись в район операции, мы убили четырех террористов. Эдмонд Ньяндоро, получивший подготовку в Нанкинском военном колледже в Китае, был схвачен и приговорен к смертной казни за его прямое участие в убийствах Вильджоенов. Гумботшума сбежал обратно в Замбию после долгого похода вверх по реке Хуньяни и провинции Тете в Мозамбике. Третья группа из семи человек совершила серьезную ошибку, отправившись в Солсбери. Все они были задержаны, когда группы наземного наблюдения полиции обнаружили их присутствие в тот момент, когда они прибыли в городок Хараре.


Из группы из двадцати одного человека, вошедшей в Родезию, спасся только Гумботшума. Тем не менее, огласка, возникшая в результате их деятельности, идеально устраивала ЗАНУ. Гибель двадцати человек не волновала политиков ЗАНУ, единственным интересом которых было доказать Комитету освобождения ОАЕ, что партия действует внутри Родезии.


Эйден Диггеден


БОЛЬШИНСТВО ЖИТЕЛЕЙ РОДЕЗИИ ЗНАЛИ колоритного молодого заключенного по имени Эйден Диггеден. Он был мягким негодяем, который утверждал, что ни одна тюрьма не удержит его надолго, и, насколько я помню, он доказал это трижды. Во время одного из таких побегов Эйден сбежал с двумя другими белыми заключенными. Я участвовал в обследовании местности от озера Макилвейн до небольшого поселения Селус на главной дороге в Булавайо. После почти трехчасовых бесплодных поисков мне понадобилась дозаправка, но в то время ни один полицейский участок не был подготовлен к полетам на вертолете. К счастью, двигатели наших Алуэттов могли использовать Avtur, правильный реактивный парафин или дизельное топливо, поэтому я приземлился на главной дороге рядом со станцией технического обслуживания Selous. Транспортные средства стояли по обе стороны от вертолета, пока мы с моим техником не подтолкнули его к дизельному насосу. Это привело в ужас дежурного по станции и привлекло толпы людей наблюдать за происходящим, пока не иссяк бак для хранения дизельного топлива, прежде чем бак вертолета наполовину наполнился. Затем поступила новая информация, которая сообщила нам, что поиски переместились в другой район; поэтому мы вернулись на базу. Эйден был задержан три дня спустя.


В другом случае он инициировал розыск человека по всей стране, который продолжался три дня, прежде чем Эйден был случайно обнаружен прячущимся в водохранилище, расположенном высоко над основными тюремными зданиями. Он ждал там, пока все успокоится, прежде чем совершить побег, который он запланировал.


Эйден был человеком, который мог очаровать любого, включая своих тюремщиков, и он использовал этот дар с пользой. Он также был одаренным спортсменом. В течение нескольких недель, находясь на прогулочном дворе, он подбегал к высокой тюремной стене и добегал почти до ее вершины, прежде чем выполнить сальто назад и аккуратно приземлиться на ноги. Он сказал своим тюремным надзирателям, что тренируется в тот день, когда достигнет вершины стены, перекатится через нее и приземлится рядом с транспортным средством, которое увезет его на свободу. Полагая, что стена была слишком высокой, этот последний выпад позабавил надзирателей, которые привыкли к насмешкам Эйдена. Однако, когда пришло время, Эйден сделал именно то, что обещал, и сумел добраться до Южной Африки.


Вертолетные проекты продолжались


В ПЕРЕРЫВАХ МЕЖДУ ПОЛЕТАМИ QHI было время продолжить работу над двумя моими проектами. С помощью Чертежного бюро и станционных мастерских я изготовил прототип крепления для пулеметов с боковым выстрелом, которое включало в себя устройство для фиксации израсходованных гильз и звеньев. Командир эскадрильи Роджерс и я провели огневые испытания, которые подтвердили правильность установки, но подчеркнули необходимость подходящего прицела. Мне удалось заполучить небольшой французский отражающий прицел, который значительно улучшил точность.


ПБ показывает португальским офицерам, прибывшим в Гости, подгонку под магнит .


С незначительными изменениями установка использовалась в течение следующих четырнадцати лет, хотя пулеметы Браунинга калибра .303, из-за их более высокой скорострельности, позже заменили пулеметы MAG. Поскольку браунинг калибра .303 имел плохую репутацию глушителя, их устанавливали парами.


Каждый пилот и техник 7-й эскадрильи должен был достичь высокого мастерства в обращении с этими орудиями бокового огня. Это потребовало некоторых усилий, но штаб-квартира ВВС в конце концов согласилась наградить крыльями воздушных стрелков всех техников, которые соответствовали установленному стандарту мастерства.


Эти крылья из вышитой ткани с изображением обращенной вверх пули, установленной между двумя короткими крыльями (второе слева в нижнем ряду ), которые с гордостью носились над знаками отличия на левой руке.


Знаки отличия .


Когда насос для дозаправки под давлением был испытан в тайне, я рассказал своему командиру эскадрильи, что было сделано и почему. Став свидетелем демонстрации, он безоговорочно одобрил то, что было достигнуто, и даже пообещал взять проект на себя, чтобы защитить меня от неизбежных последствий, которые будут исходить из штаба ВВС. За это я был благодарен, но сказал, что должен взять на себя ответственность, намеренно скрыв от него работу по развитию. Тем не менее, командир эскадрильи Роджерс организовал визит в эскадрилью группы высокопоставленных офицеров воздушного и технического штаба.


Из штаба ВВС прибыла группа из четырех офицеров, состоящая из генерального директора по операциям, штабного офицера по операциям, Генерального директора вспомогательных служб (DGSS) и офицера по вооружению командования. Они отправились прямо в кабинет командира эскадрильи Роджерса для обсуждения тем, которые отличались от основной цели моего командира, которая заключалась в демонстрации дозаправки под давлением.


Бетонная вертолетная площадка была пуста, если не считать двух полных бочек Автура. Одна стояла вертикально, а другая лежала на боку у края площадки. Вне поля зрения на спортивной площадке стояли два ожидающих вертолета. На одном был установлен обычный насос kamena kawena, а другой был оснащен более легким прототипом устройства для дозаправки под давлением.


Когда прибывшие офицеры вышли из офиса OC, Джон Роджерс пригласил их стать свидетелями короткой демонстрации. Подойдя к двери ангара и увидев на пустой вертолетной площадке только две бочки с топливом, капитан группы Джимми Прингл (DGSS), который был не против запустить двигатель для дозаправки вертолетов, сразу понял, что происходит. Он подмигнул мне и прошептал на ухо: “Непослушный, непослушный”.


Два вертолета поднялись в воздух и двинулись вперед к вертолетной площадке. Тот, что с насосом kamena kawena, приземлился на приличном расстоянии от барабана, который лежал на боку. Тот, что с дозаправщиком под давлением, приземлился рядом с вертикальным барабаном. Оба пилота закрыли топливные краны и остановили винты, но только пилот с насосом камена кавена заглушил свой двигатель. Оба экипажа вышли и забрали свое заправочное оборудование из заднего отсека. Насос для дозаправки под давлением был установлен в барабан в тот момент, когда была снята пробка и началась заправка, до того, как техник второго самолета подкатил свой барабан к вертолету. Дозаправка топливом под давлением закончилась, насос был возвращен в отсек для хранения, а роторы были выведены на заданную скорость для старта через шесть минут после приземления. В этот момент пилот второго самолета как раз начал проворачивать насос камена кавена. Он взлетел через шестнадцать минут после приземления.


Командир эскадрильи Роджерс и я получили небольшой выговор за несанкционированную разработку и за использование станционных мастерских и материалов без разрешения штаба. В остальном, офицеры штаба ВВС были убеждены демонстрацией и дали разрешение на изготовление насосов высокого давления для каждого вертолета.


Через несколько дней после того, как все вертолеты были оснащены новыми напорными насосами, я был поражен, когда в штабе ВВС мне сказали, что, будучи офицером, я ничего не могу ожидать от своего изобретения. Я знал это без того, чтобы мне говорили, но, поскольку этот вопрос был поднят, я попросил, чтобы ВВС получили патент на конструкцию. Эта просьба была сделана для того, чтобы любая финансовая выгода, которая могла бы быть получена в будущем, могла быть передана Благотворительному фонду ВВС, который оказывал помощь военнослужащим, попавшим в беду. Меня заверили, что это будет сделано.


Санкции против Родезии повлияли на нашу способность закупать определенные запчасти и, в большей степени, на приобретение дополнительных вертолетов. Ряд визитов французских сотрудников Sud Aviation, а также южноафриканских и португальских военных включали инспекции и демонстрации установки вертолетного вооружения и дозаправщика под давлением. В связи с интересами Франции к заправщикам, похоже, что полный пакет данных для оборудования, работающего под давлением, был передан Sud Aviation в обмен на удовлетворение наших неотложных потребностей. Это было прекрасно, но никаких обрядов или лицензионного соглашения заключено не было, потому что не существовало патента.


Когда я узнал об этом, я был зол как змея по трем причинам. Во-первых, французы спросили, будет ли наш последний заказ на три новых вертолета с дозаправщиками под давлением или без них. Во-вторых, мы слышали, что французы продали конструкцию заправщика ВВС США для использования во Вьетнаме, и, наконец, военнослужащие ВВС, чьи жены и дети нуждаются в специальном медицинском лечении за пределами страны, не могли рассчитывать на тот уровень помощи от Благотворительного фонда, который был бы возможен, если бы штаб—квартира ВВС запатентовала систему дозаправки, как было обещано.


Случайный въезд в Замбию


ФРАНЦУЗЫ ВСЕГДА ДАВАЛИ понять всем пользователям Alouette III, что этим вертолетом не следует управлять ночью или намеренно входить в облачность. Это произошло потому, что, в отличие от самолетов с неподвижным крылом, вертолеты по своей природе нестабильны, и им нельзя позволять занимать какую-либо необычную позицию в полете, которая могла бы в считанные секунды привести к разрушению самолета в полете. Однако, поскольку старшие офицеры наших ВВС не летали на вертолетах и считали, что родезийские пилоты слишком хорошо подготовлены, чтобы беспокоиться о мнении французов, наши вертолетчики предпочитали летать ночью. Для этого они должны были бодрствовать каждую секунду в воздухе. Нам даже пришлось практиковаться в дневных полетах по приборам под прикрытием, и нам было поручено совершить сотни ночных тренировочных полетов в каждый отдаленный полицейский участок страны.


Нам действительно нужна была любая возможная помощь, чтобы уменьшить неопределенность и напряженность ночью, в то время как наши средства были ограничены стандартными пилотажными приборами и УКВ-радио. Мой собственный опыт показал мне, что навигация ночью была особенно трудной и что существовала острая необходимость в приборе, который указывал бы направление полета, чтобы достичь пункта назначения. Такой прибор уже состоял на вооружении вертолетов южноафриканских ВВС. Он был известен как Becker Homer.


Becker Homer отвечал на входящие передачи на любой выбранной частоте. Стрелка на его индикаторном циферблате перемещалась влево или вправо от отметки центральной линии в ответ на входящий сигнал. Хотя стрелка должна была оставаться вертикальной для передачи, исходящей прямо впереди, это редко случалось. Тем не менее, попросив наземного оператора передать длинную передачу, можно было в повороте следить за перемещением стрелки через центр, когда нос самолета поворачивался в направлении, необходимом для направления к точке передачи.


Я отправил запрос на это оборудование через командира моей эскадрильи и OC Flying Wing, которые оба добавили к запросу свой вес. Хотя "Беккер Хомерс" были легко доступны в Южной Африке и стоили недорого, ничего не поступало, поскольку заявки на эти приборы не были включены в ежегодные отчеты эскадрильи. Из-за этого я попал в почти фатальную ситуацию.


Я был в Торнхилле, участвовал в учениях Школы пехоты под кодовым названием ‘Счастливый странник’, когда однажды вечером, сразу после ужина, я получил инструкции прибыть в Бингу с первыми лучами солнца с тремя пулеметами MAG и большим запасом боеприпасов и минометных бомб. Была обнаружена переправа террористов через озеро Кариба, и армейские подразделения предприняли последующие действия. FASOC (Передовой оперативный центр воздушной поддержки), два вертолета и два поста полиции уже находились в Бинге.


Мы с моим техником Эветтом Соррелом загрузили самолет до того, как я связался с метеорологом "Торнхилла", который предсказал встречный ветер со скоростью восемь узлов на высоте 8500 футов, что было моей предполагаемой крейсерской высотой. Мы отправились спать около 20:30. Когда мы взлетели в 03:00, я предпринял предосторожность и проехал вдоль центральной линии взлетно-посадочной полосы 31, чтобы проверить, правильно ли настроен мой указатель направления по крошечному, трудночитаемому магнитному компасу P2. По совпадению, направление взлетно-посадочной полосы совпадало с направлением на Бингу.


На протяжении всего набора высоты уровень дымки был необычайно плотным. На высоте 8500 футов плотность дымки была такова, что создавала довольно отчетливый, хотя и ложный горизонт примерно на сорок градусов выше истинного. Под самолетом ночь была черной, как ад, но над линией дымки виднелись звезды, помогающие удерживать курс без постоянной привязки к приборам. На высоте я почувствовал сильный дрейф влево, но я не мог быть уверен в этом, потому что земля не была видна сознательному зрению. Это ощущение беспокоило меня так сильно, что я спросил Эветта Соррелла, чувствует ли он то же самое. Он сказал, что это не так.


Примерно в восьмидесяти морских милях, исходя из времени, я заметил слабую серовато-белую ленту русла реки, которая некоторое время тянулась вдоль трассы, затем резко сворачивала влево и терялась в черноте. Я решил, что это характерный изгиб реки Гвело. Это вывело меня на верный путь и немного опередило по времени. Несмотря на затор на реке, ощущение дрейфа сохранялось. Примерно на полпути справа от нас возник пожар в кустарнике, но было невозможно определить направление, в котором дул дым, потому что сквозь дымку пробивался свет только от круговой линии пламени.


В 05:10 я позвонил в FASOC, и мне немедленно ответил, громко и четко, Гордон Неттлтон. Я сказал ему, что мы оцениваем Бингу в 05.25, хотя, возможно, мы немного опоздаем, потому что я изменил курс на остров Чете, чтобы компенсировать ощущение высокого, но недоказанного дрейфа. Несмотря на то, что дымка резко рассеялась, я не мог видеть озеро в 05.30. Именно тогда Эветт Соррелл заметил отблески городских огней далеко по левому борту. Я был ошеломлен, думая, что это, должно быть, Вэнки и что мои ощущения дрейфа в конце концов были правильными. Я позвонил ФАСОКУ, но ответа не последовало.


Топливомер Alouette был откалиброван по весу топлива от нуля до 1000 фунтов. При установленной крейсерской мощности и полете на высоте 8500 футов топлива хватало на время полета от двух часов пятидесяти минут до трех часов. Перед тем, как топливо на нуле, маленькая лампочка на топливомере предупреждала, когда оставалось всего пятнадцать минут полета. Лампочка некоторое время мигала, прежде чем ярко загореться. Именно с этого момента отсчитывались пятнадцать минут. Когда мы увидели огни города, сигнальная лампочка впервые замигала. Занимался рассвет, но я знал, что должен спуститься на землю как можно скорее, чтобы дождаться лучшего освещения. Для экономии топлива был осуществлен автоматический спуск, и на полпути спуска земля стала смутно видна. Когда мы подошли ближе, я увидел, что мы находимся над очень пересеченной местностью с глубокими оврагами, которые выглядели неправильно. Даже при плохом освещении реки, казалось, текли на юг, когда они должны были течь на север. Я не видел озера или реки Замбези, поэтому выбросил этот вопрос из головы и сбросил скорость, чтобы выровняться над одним из гребней. Мы заметили небольшой влей глубоко в долине и пошли на посадку. Однако на коротком финале контрольная лампа расхода топлива загорелась ровно в тот самый момент, когда мы подобрали стадо слонов прямо там, где должны были приземлиться. Они рассеялись достаточно быстро, позволив нам приземлиться в высокой траве, которая пахла огромными животными. После пятнадцатиминутного ожидания с любопытствующими слонами, слоняющимися вокруг нас, стало достаточно светло, чтобы подняться в воздух.


Поднявшись на гребень, мы увидели прямо перед собой сельскохозяйственные угодья и взяли курс на ближайшую ферму. Вблизи ферма выглядела очень обветшалой, поэтому мы прошли немного дальше к той, которая выглядела намного аккуратнее, и приземлились в загоне рядом с забором. Сразу за забором находился фермерский дом, от которого в холодном утреннем воздухе лениво поднимался дым. Пара движущихся фигур свидетельствовала о том, что место оживает. У меня было смутное подозрение, что мы в Замбии, но я задавался вопросом, как это могло быть, ведь мы не видели реку Замбези.


В качестве меры предосторожности я попросил Иветта оставаться в кабине вертолета и приготовить винтовку на случай неприятностей — каких именно, я не мог сказать. Я прошел вперед от вертолета и остановился у забора, чтобы дождаться человека, который направлялся ко мне. Поскольку я не мог говорить на Н'дебеле, я поприветствовал парня обычным способом Шона словами “Мангванани, мамука се”? на что он ответил “Тамука! Мамука во”? Затем я спросил его, где ‘босс’, на что он ответил “бвана не дона вакенда ку таунди". Его использование слов "Бвана" и "Дона" действительно обеспокоило меня. Несмотря на то, что мужчина говорил на языке шона, я был настороже, когда спросил у него, как добраться до Бинги. Он никогда не слышал об этом месте, поэтому я спросил, где находится Ливингстон. Он указал в юго-западном направлении, сказав, что Ливингстон был совсем близко. "Совсем близко" в африканских терминах обычно означает "далеко"!


Я поблагодарил мужчину и собирался развернуться, когда он грубо спросил по-английски: “Откуда ты, черт возьми, взялся”? Я сказал ему, что мы направлялись из Лусаки в Ливингстон, но дымка была такой сильной, что я хотел убедиться, что не пересек Замбези и не попал в Родезию. Он казался удовлетворенным, и я повернулся, чтобы идти обратно к вертолету так хладнокровно, как только мог. Моя беспечность была чрезмерной, потому что моя нога соскользнула со ступеньки, и я чуть не сломал ногу между двумя перекладинами, которые ее образовывали.


Не было времени растирать мою ноющую ногу. К мужчине присоединились еще двое, и все трое перелезали через забор, чтобы поближе взглянуть на вертолет. При выборе переключателя запуска двигателя двигатель завелся, но внезапно заглох. Я резко повернул рычаг подачи топлива, чтобы закрыть микропереключатель, который привел к остановке двигателя. Затем, сделав знак рукой трем приближающимся мужчинам оставаться на месте, нам пришлось ждать мучительные тридцать секунд, прежде чем повторить последовательность запуска


Как только последовательность запуска двигателя закончилась, я перевел рычаг подачи топлива намного быстрее обычного, чтобы раскрутить винты до регулируемой скорости, прежде чем перейти в обратный полет, чтобы люди на земле не увидели RRAF 503, нарисованный на брюхе вертолета. Внезапно обратный поток воздуха подхватил мою незапертую дверь и швырнул ее вперед, где она зацепилась за замок, который обычно удерживал дверь открытой на земле. Я даже не пристегнулся, но это сделало возможным достижение блокировки, когда я повернул самолет рулем направления, чтобы перевести его в прямой полет. Это заставило дверь отлететь назад и с огромной силой ударить меня по локтю.


Пристегнувшись и освоившись в наборе высоты, я направился в общем направлении аэропорта Ливингстон, где сказал Эветту, что нам, возможно, придется заправиться горючим, при необходимости под дулом пистолета. Я порылся в своем картотеке, нашел подходящую карту 1: 250 000 и положительно подтвердил, что железнодорожные пути Сенкобо и Кананга находятся впереди и справа от нашего курса. У нас уже было общее время полета более пяти минут с тех пор, как впервые загорелась сигнальная лампа, что, казалось, делало аэропорт Ливингстон недосягаемым для нас, поэтому я продолжал набирать скорость восемьдесят узлов, стремясь к как можно большей высоте. Попытки связаться с аэропортом Виктория Фоллс и FASOC в Бинге не встретили никакого ответа.


Я был слегка обеспокоен истребителями RAF Javelin, которые недавно были развернуты для защиты Замбии от воображаемой агрессии со стороны Родезии, но решил, что они не смогут ответить на вызов с фермы или из аэропорта Ливингстон до того, как мы благополучно покинем воздушное пространство Замбии. Сигнальная лампа подачи топлива горела более двадцати минут, когда мы пролетали над аэропортом Ливингстон на высоте почти 11 000 футов. Внизу мы могли видеть склад для хранения топлива и два бензовоза, припаркованных рядом со зданием неподалеку. Река Замбези была все еще недосягаема, если бы заглох двигатель, но там было достаточно места, чтобы совершить вынужденную посадку там, где стояли боузеры. Минуту спустя мы знали, что находимся в безопасности, когда южный берег реки Замбези был в пределах нашей досягаемости.


Маршрут полета был изменен, чтобы лететь прямо к полицейскому участку на водопаде Виктория, всего в трех морских милях впереди. Через двадцать три минуты после включения световой сигнализации я смог разглядеть небольшую спортивную площадку рядом с полицейским участком и перешел на автоматическое снижение для безвредной посадки на спортивную площадку. Мы покатились по траве именно туда, куда я намеревался, со скоростью чуть больше скорости пешехода. Двигатель все еще работал, когда я применил коллективную подачу, чтобы продолжать катиться к дороге, где полиция обычно сбрасывает топливо для вертолетов. Мы еще не совсем достигли этой точки, когда двигатель заглох.


Командир эскадрильи Вудворд был дежурным офицером, который ответил на мой телефонный звонок в штаб ВВС. Мне пришлось рассказать ему о нашем опыте в завуалированных выражениях, которые он понял, уже узнав от FASOC в Бинге, что мы опаздываем более чем на час. Поколотив полицию, мы заправились горючим и вылетели в Бингу. Направляясь вдоль ущелья Замбези, мы выяснили, почему не поднялись по реке в темноте. Поверхность воды была полностью покрыта сорняками Кариба (Salvinia Auriculata).


Когда я связался с ним, Гордон Неттлтон сказал мне, что Провост направляется из Солсбери со сменным пилотом вертолета, потому что я должен был вернуться в Солсбери с тем же провостом и доложить командующему ВВС. Не побрившись и все еще одетый в летный комбинезон, от которого довольно сильно пахло горючим, я чувствовал себя неловко из-за того, что Оззи Пентон оттеснил меня от линии вылета к вице-маршалу авиации Гарольду Хокинсу.


Вице-маршал авиации Гарольд Хокинс .


Когда я вошел в его кабинет, перед ним была разложена карта AVM в масштабе 1: 250 000. Он попросил меня рассказать о своем опыте и определить ферму, на которой я приземлился. Я рассказал ему всю историю и подчеркнул ощущение дрейфа, которое я пытался игнорировать после того, как увидел крутой изгиб того, что я принял за реку Гвело. Оглядываясь назад, становится очевидным, что на самом деле это была река Шангани, линия которой точно соответствовала крутому изгибу реки Гвело. Хотя этот ориентир находился намного дальше от Торнхилла, он точно соответствовал ожидаемому времени полета до излучины реки Гвело.


Не составило труда определить ферму, которую мы обошли, и ту, где мы приземлились. Затем АВМ Хокинс сказал мне, что нам очень повезло, что мы промахнулись по первой ферме. Специальный отдел был у него до меня и указал, что эта конкретная ферма была ‘Фермой свободы’ ЗАПУ, где проживало большое количество обученных и хорошо вооруженных террористов.


Йен Харви (в кепке) и техники сняты во время отдыха во время горных тренировок.


Командир связался с офицером связи королевских ВВС в Замбии, чтобы извиниться за непреднамеренную посадку вертолета королевских ВВС в Замбии. Он сказал офицеру королевских ВВС, что пилот самолета выполнял миссию милосердия и по ошибке забрел в Замбию. Офицер связи действовал очень дружелюбно и сказал АВМ, что беспокоиться не о чем; он уладит любые политические проблемы, которые могут возникнуть. Никто этого не сделал!


Я воспользовался возможностью, чтобы подчеркнуть для AVM, что если бы мой вертолет был оснащен Becker Homer, я бы знал, что передача FASOC от Гордона Неттлтона шла из точки справа от меня и что я бы повернул правым бортом, чтобы безопасно добраться до Бинги. AVM занялся этим вопросом лично, и Беккер Гомер получил приказ.


Слоны и министр


МАРК МАКЛИН БЫЛ МОИМ ПЕРВЫМ студентом-вертолетчиком. Полеты с ним помогли мне понять, как здорово обучать полностью квалифицированного пилота новому стилю пилотирования. Помимо обычной борьбы за точность наведения, Марк успешно прошел все этапы своего оперативного преобразования, большинство из которых было выполнено в условиях большого веса. В завершение его курса я получил полномочия провести то, что стало известно как тренировочный полет ‘вокруг домов’ в конце курса. Мы начали с трех дней в горах Чиманимани, которые были необходимыми и приятными одновременно. Все наши полеты были разбиты на короткие периоды интенсивной работы с перерывами на пикники и купание между ними.


Оттуда мы двинулись на север вдоль горной границы, затем на восток через низменность и линию реки Замбези, останавливаясь заправиться в полицейских участках и на армейских базах вдоль маршрута.


Марк был увлеченным фотографом, который часто передавал мне управление полетом, чтобы сам мог сфотографировать места, которые привлекли его внимание. Был поздний полдень, солнце вот-вот должно было сесть за западный замбийский откос, когда мы миновали большое стадо слонов, расположившихся на песчаной полосе и пьющих воду у кромки реки Замбези. Марк попросил меня взять управление на себя. Пока он готовил свою камеру, я сделал длинный разворот, а затем подлетел вплотную к реке, в водах которой отражался великолепный закат. Когда мы медленно проходили мимо, стадо двинулось на восток, создавая огромное облако пыли, которое светилось красным в лучах заката, добавляя другое измерение цветам, отражающимся от огромной реки. Я обернулся, чтобы Марк сфотографировал это великолепное зрелище через его открытое окно, затем снова повернулся, чтобы переместиться впереди стада.


Мы отошли примерно на 200 метров, когда я заметил людей, стоящих на берегу, к которому двигалось это стадо. Я немедленно полетел впереди слонов и завис позади группы белых людей, чтобы заставить слонов прекратить движение в их направлении. Стадо остановилось в пыли недалеко от группы, поэтому мы отошли, чтобы позволить им насладиться зрелищем.


Мы продолжили полет для ночной посадки в армейском лагере на высотах Кариба, где провели вечер с Браун Джобс. Остальная часть поездки прошла с оглушительным успехом и доказала ценность обучения новых пилотов вертолетов в самых разных ситуациях, с которыми они могут столкнуться во время операций.


Через несколько дней после возвращения на Нью-Сарум мне было приказано явиться к командующему ВВС. Второй раз за семь недель я вошел в кабинет вице-маршала авиации Гарольда Хокинса. АВМ спросил меня, летал ли я в районе источников Маны примерно в 18:30 9 сентября. Я ответил, что летал. Затем AVM сказал мне, что он получил гневный отчет от члена парламента, в котором говорилось, что мы подвергли опасности его жизнь и жизни его семьи и друзей, погнав слонов прямо на них. Я рассказал АВМ, что произошло и как мы намеренно остановили джамбо, прежде чем оторваться, чтобы люди на земле могли насладиться животными с относительно близкого расстояния. Он сказал, что ему порядком надоели жалобы, поступающие от одной и той же горстки высокопоставленных и могущественных людей. Скорее в шутку, чем с раздражением, он сказал мне “в следующий раз задавить этих негодяев”.


Йен Харви (в кепке) и техники, снятые во время отдыха во время горных тренировок .


Первый отказ двигателя вертолета


ТРАГЕДИИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ СТАТЬ ОБЫЧНЫМ ЯВЛЕНИЕМ на войне, которая начиналась медленно. Но 12 октября 1966 года это сильно ударило по Специальной воздушной службе. Нацию потрясло известие о гибели уорент-офицера Бауча МКМ, цветных сержантов Кэхилла МКМ и Райта МКМ и главного суперинтенданта Викендена, которые погибли в результате случайного взрыва на берегу реки Замбези.


Офицер, командующий SAS, майор Дадли Ковентри, и эти четверо мужчин готовили каноэ у кромки воды, прежде чем пересечь реку и отправиться в Лусаку, чтобы взорвать штаб ЗАНУ. Майор по той или иной причине вернулся к автомобилям, припаркованным на высоком берегу реки, когда прогремел мощный взрыв. Сила взрыва была настолько велика, что, даже несмотря на защиту берега, майор потерял сознание. Он проснулся и обнаружил, что его волосы горят, скальп содран с черепа, а слух полностью пропал.


Полковой сержант-майор ‘Бэнгстик’ Терл из Родезийской легкой пехоты услышал взрыв со своей базы на автомобильном мосту Чирунду, который соединял Родезию с Замбией. Он без промедления отправился на расследование и обнаружил окровавленного майора, шатающегося по дороге в поисках помощи. Старший сержант Терл немедленно вызвал вертолет и был сильно потрясен тем, что он обнаружил под берегом, на котором стояли поврежденные машины SAS.


Марк Смитдорф пилотировал вертолет, посланный, чтобы поднять мертвых и доставить Дадли в Карибу, где Дакота и врач ждали его дальнейшего полета в больницу Солсбери. Только что пересекли асфальтированную дорогу в Чирунду, как из двигателя донесся ужасающий визжащий звук. Быстро, как вспышка, Марк повернул обратно к дороге и был уже на расстоянии досягаемости от нее, когда корпус двигателя с треском лопнул. Он ‘сбросил коллектив’ (уменьшив все углы наклона лопастей несущего винта до нуля) и совершил искусную вынужденную посадку в узком промежутке между деревьями, нависающими по обе стороны дороги.


Будучи глухим, Дадли Ковентри не слышал, как взревел двигатель или взорвался корпус. Он выбрался из самолета и, повернувшись к Марку, спросил в своей обычной вежливой манере: “В чем, кажется, проблема, старина”? Указав на лопнувший кожух двигателя и используя язык жестов, Марк смог ответить на вопрос майора. Два неприятных инцидента за один день, похоже, не сломили майора. Он был действительно крепким старикашкой.


В будущем мы часто задавались вопросом, был ли Дадли Ковентри благословлен многими кошачьими жизнями. Многое из того, что он сделал за свою невероятную жизнь, возможно, никогда не будет рассказано, но, пережив множество ран и опасностей, кажется совершенно несправедливым, что в старости в независимом Зимбабве он был жестоко забит до смерти незваным гостем в собственном доме. Я знаю о нескольких близких бритьях, которые у него были, но могу вспомнить подробности только одного.


Это произошло 26 мая 1967 года, когда Дадли возглавлял группу SAS на вооруженном блокпосту над откосом на дороге Чирунду, немного южнее того места, где произошла вынужденная посадка Марка Смитдорффа. Разведка получила информацию о том, что некий "пантехникон", якобы перевозивший мебель, въезжал в Родезию из Замбии с грузом вооруженных террористов и военного снаряжения.


Транспортное средство было должным образом опознано и остановлено жестом. Водитель отрицал, что перевозил террористов, но отказался открыть задние двери. Когда SAS двинулась, чтобы силой открыть их, изнутри транспортного средства открылся автоматический огонь. Это, вместе с интенсивным ответным огнем со стороны SAS, превратило борта pantechnicon в ситоподобные поверхности.


Во время обмена ударами Дадли получил попадание высоко по внутренней стороне бедра. Он нырнул в укрытие и спустил штаны. Удовлетворенный тем, что его мужское достоинство не пострадало, он проигнорировал сильное кровотечение и продолжил стрелять по машине. Все террористы были убиты, а Дадли оправился от удара, который едва не задел его бедренную артерию.


Британские военные против лейбористского правительства


В течение НЕКОТОРОГО ВРЕМЕНИ АРМИЯ была вовлечена в непрерывные операции по пограничному контролю вдоль линии реки Замбези. Это включало в себя то, что армия называла ‘обходом’ между базами, чтобы проверить, нет ли следов террористов, пересекающих территорию Родезии. Однажды все позывные переместились налево с одной базы на другую и вернулись тем же маршрутом на следующий день. За исключением случайных визитов старших офицеров и эвакуации раненых (casevac), Военно-воздушные силы в прежние времена имели мало общего с пограничными операциями. Парни из Хантера и Канберры также летали по ривер лайн в необычных случаях, но по совсем другой причине.


Личный состав эскадрильи RAF Javelin разместили в шале, которые были переделаны под сараи для скота на выставочной площадке в Лусаке. Командир эскадрильи, командовавший этой британской истребительной эскадрильей, оказался южноафриканцем и, как и каждый человек под его командованием, питал слабость к Родезии. Они установили телефонный контакт с нашими реактивными эскадрильями, чтобы передать нашим людям наилучшие пожелания и предположить, что было бы забавно встретиться в воздухе. Нашим пилотам не требовалось второго приглашения. Несколько раз охотники или канберры встречали "Джавелины", летевшие вдоль реки Замбези строем, с экипажами, машущими руками и фотографирующими друг друга.


Дротик .


Под предлогом поездки на рождественские каникулы в Южную Африку несколько парней из королевских ВВС летели гражданскими рейсами в Солсбери через Йоханнесбург (в паспортах не было штампа). Их приветствовали, и они прекрасно провели время вдали от посторонних глаз. Я понятия не имею, исполнилось ли их желание встретиться с Иэном Смитом. Но можно только догадываться, что Гарольд Вильсон и его лейбористская партия пришли бы в ужас, если бы узнали об этих событиях, и особенно о том, что "Джавелин бойз" ясно дали понять, что они никогда бы не отреагировали на приказ нанести удары по жителям Родезии.


Когда в августе 1966 года британское правительство объявило о выводе эскадрильи Javelin, родезийцы устроили для членов королевских ВВС грандиозную прощальную вечеринку на водопаде Виктория. Но не только королевские военно-воздушные силы питали слабость к Родезии; похоже, королевские военно-морские силы испытывали схожие чувства.


Когда Ян Смит встретился для переговоров с Гарольдом Уилсоном, сначала на HMS Fearless, а позже на HMS Tiger , одним из членов его команды был флайт-лейтенант Брайан Смит, офицер связи ВВС Родезии. Брайан получил максимально возможное сотрудничество от Королевского военно-морского флота, что привело к совершенно безопасной связи с Солсбери. По общему мнению, сам Иэн Смит пользовался большим уважением и признанием всех рангов, чем Гарольд Уилсон.


Мы знали, что британские войска были яростными антикоммунистами и симпатизировали Родезии, но это не относилось к британскому правительству, которое, казалось, было одержимо желанием принудить нас к коммунистическому захвату власти. Санкции вступали в силу в том, что касалось открытой торговли, но Родезия повернулась лицом к Южной Африке и Португалии, и наши меры по отмене санкций становились все более эффективными. Для обычного обывателя мало что изменилось, и поддержка Иэна Смита и его партии РФ укреплялась с каждой новой угрозой со стороны Уайтхолла.


Иэн Смит и Гарольд Уилсон на борту HMS "Бесстрашный.


Другой образ мышления


ИЭН СМИТ ОПИСАЛ чернокожих жителей Родезии как самых милых и счастливых людей во всей Африке. Я не сомневаюсь, что это было так, потому что их не нужно было убеждать сообщать о присутствии террористов, когда бы и где бы они ни появлялись. С 1966 по 1972 год очень немногие из наших чернокожих соотечественников даже знали о вооруженных вторжениях ЗАНУ и ЗАПУ и продолжали вести нормальную жизнь.


Можно рассказать много забавных историй тех времен о наших чернокожих соотечественниках и о том, как они интерпретировали вопросы, не связанные с племенем. Я привожу здесь несколько коротких примеров.


Из-за засухи и того и другого старик в юго-западном регионе, недалеко от Кези, переживал трудные времена. В течение нескольких часов он обдумывал, что ему следует делать, пока не вспомнил, как его учили миссионеры много лет назад. “Просите, и это будет дано вам”.


Старик решил действовать в соответствии с этим и написал письмо Богу, прося у Него £10 на преодоление всех своих проблем, и пообещал никогда больше не беспокоить Его, если он получит эту помощь. Когда письмо было в конверте, старик был в затруднительном положении, потому что он не помнил, чтобы ему давали Божий адрес. Решив, что сотрудники почтового отделения будут знать, что делать, он адресовал конверт с маркой ‘БОГУ На НЕБЕСАХ’ и отправил его в почтовое отделение Кези.


Сортировщик почты не знал, что делать с письмом, поэтому отнес его почтмейстеру, который был белым человеком. Почтмейстер сказал, что разберется с этим вопросом. В конце своего рабочего дня он поехал в местную римско-католическую миссию и передал письмо старшему отцу, который был настолько доволен верой автора, что передавал его по всей миссии. Всего было собрано серебра на сумму £5, которая была сведена к £5 банкноте и отправлена старику по почте с сопроводительным письмом.


На следующей неделе в миссию пришло второе письмо, адресованное ‘БОГУ На НЕБЕСАХ’. В этом старик поблагодарил Бога за дар £5, но предположил, что в будущем Бог не должен производить никаких платежей через католическую миссию, потому что они сохраняют половину Его даров.


Террорист был захвачен невредимым, но в истощенном состоянии. Он был вооружен винтовкой SKS и имел много боеприпасов. Его желудок был пуст в течение нескольких дней, а моча в его бутылке с водой превратилась в кислоту, потому что он не смог найти воду. Как только его накормили и утолили жажду, его допросили в Специальном отделении. Он сказал SB, что был единственным выжившим после контакта с армией и пытался вернуться в Замбию. Возник вопрос о голоде и жажде, и его спросили, видел ли он какую-нибудь дичь. Он сказал, что видел много животных. Когда его спросили, почему он не подстрелил чего-нибудь съестного, он ответил: “У меня нет государственной лицензии на охоту!”


Старый вождь близ Чипинги пришел со своими людьми осмотреть мой вертолет — первый, который они увидели вблизи. Староста был рад совершить короткий полет доброй воли по его собственной территории в сопровождении своего десятилетнего внука. Впервые в жизни испытав полет, старик заявил, что теперь он обладатель несказанных знаний. Он разбирался в автомобилях, автобусах и тракторах, которыми сам когда-то управлял. Он разбирался в большинстве механических вещей, работая с плугами, сельскохозяйственными орудиями и доильными установками. Он сказал, что понимает даже реактивные авиалайнеры, потому что видел, как они летают высоко в небе. Но была одна вещь, которая действительно озадачила его. Он не мог понять, как белые люди кладут целые сардины в полностью закрытую жестянку. Когда я рассказал ему, как это делается, и указал на линии припоя вокруг гофрированной крышки, он порозовел от щекотки, но попросил меня пообещать, что я сохраню этот удивительный секрет при себе.


Когда мы действовали в районе Каньемба, я наткнулся на нескольких человек из племени двупалых, известного как вадома. Не все члены племени страдали от этого недуга, но все, казалось, были устойчивы к смертельной болезни ‘сонная болезнь’, вызываемой мухами цеце, которые поражали этот район долины Замбези. Каждый раз, когда меня кусало одно из этих существ, я не только подпрыгивал от укуса, но и появлялся с красной и болезненной припухлостью вокруг укуса. Когда я спросил вождя племени Вадома, как он мирится с угрозой мухи цеце, он сказал, что у него нет никаких проблем. Он всегда следил за тем, чтобы человек, который был более привлекательным для мух, чем он сам, оставался рядом с ним днем и ночью.


Мой отец наблюдал за ежемесячным купанием племенного скота, когда к нему подошла делегация стариков, гнавших перед собой трех быков. Этих животных кастрировали много лун назад, но мужчины пришли к папе, чтобы сказать, что совершили большую ошибку; этих зверей никогда не следовало кастрировать. Не могла бы ‘Мамбо’, пожалуйста, превратить их обратно в быков!


Среди европейских торговцев всегда существовало добродушное соперничество, о чем свидетельствуют объявления и бессмысленные стихи, прикрепленные к витринам магазинов. Я не могу вспомнить ничего из того, что я видела, но Мария Пикетт, которая жила в Гатоме, рассказала мне об одном случае, который символизировал соперничество между людьми, торгующими в схожих направлениях. Это касалось двух аптек, чьи помещения находились друг напротив друга на главной улице в центре города. Один из них изменил свою витрину, чтобы рекламировать целый ассортимент качественного мыла для рук. Включено стихотворение, в котором говорилось: “Я молод и полон надежд — я мою свою киску дегтярным мылом!” Увидев это, его соперник отреагировал тем, что наполнил свою витрину всевозможными дешевыми мылами и вывесил их со следующим сообщением: “Я стар и у меня нет надежды — я мою свой член любым старым мылом!”


Рельефные трассы и дымовые следы


В ТОРНХИЛЛЕ эскадрильи ОХОТНИКОВ И вампиров проводили курсы передовых авиадиспетчеров (FAC) для армейских офицеров, проходящих подготовку командиров рот и взводов в пехотной школе Гвело.


Курсы КВС были в первую очередь предназначены для ситуаций обычной войны, когда армии могут потребоваться авиаудары для нанесения ударов по различным целям, включая танки, другую бронетехнику и артиллерию. Эти курсы были основой, на которой армия и Военно-воздушные силы развили совершенно особые связи между подразделениями и отдельными людьми. Большинство участвовавших армейских офицеров были майорами, капитанами и лейтенантами, которые стали старшими командирами в будущих операциях.


После курсов КВС я подумал, что могут возникнуть ситуации, в которых пилотам вертолетов, возможно, также придется выполнять задачи КВС в воздухе, направляя пилотов реактивных самолетов на точечные цели. Мне пришло в голову, что если бы два вертолета могли направлять дым с разных направлений к цели, пилоты реактивных самолетов смогли бы визуально расширить линии и нанести удар по точке пересечения. С официального разрешения на изучение этой возможности я изготовил специальные форсунки для впрыска распыленного масла в камеру сгорания реактивного двигателя. В течение нескольких недель я работал над этим при добровольной помощи техников эскадрильи, часто окутывая всю авиабазу облаком белого дыма.


ПБ, Роб Гонт и Эдди Уилкинсон замечены здесь с армейскими офицерами, прошедшими начальный курс КВС. Большинству из этих офицеров предстояло стать опорой армейских операций в качестве превосходных полевых командиров .


Когда конструкция сопла и метод нагнетания жидкости в двигатель показались правильными, были проведены испытания в воздухе с помощью Canberra. Экипаж "Канберры" мог легко видеть дымовой след с расстояния более двадцати морских миль, но вскоре стало очевидно, что линия полета вертолета и дымовой след значительно различаются даже при самом слабом ветре. Поскольку это неизбежно приводило к тому, что реактивные самолеты наносили удары в неправильных положениях, проект был отклонен.


Пропавший носорог


ШТАБ ВВС ПОЛУЧИЛ НЕОБЫЧНУЮ просьбу о помощи от фермера, живущего в нескольких милях к западу от Солсбери. Он занимался охотой у себя дома. В комплекте был пропавший белый носорог. Мне было поручено найти животное и, если возможно, отогнать его обратно на ферму. При обходе одной из границ был обнаружен пролом в заборе, через который сбежал носорог. Довольно высокая трава на соседней ферме ясно указывала направление, выбранное носорогом, и привела меня к большому парню, который дремал под деревьями примерно в пяти милях от пролома в заборе. Животное хорошо отреагировало на сопровождение с вертолета и побежало обратно к тому месту, где расположились фермер и его работники, чтобы провести животное через сломанную секцию забора.


Однако, когда носорог заметил людей впереди себя, он пришел в замешательство и стал бегать вокруг меня, пока я двигался, пытаясь направить его в правильном направлении. Люди на земле махали шляпами и другими предметами, чтобы помочь, но носорогу удалось только сбить с ног двоих из них, прежде чем я, в конце концов, подошел очень близко и протолкнул его вперед.


Удовольствие от вертолетов


ИМЕННО НЕОБЫЧНЫЕ СОБЫТИЯ, ПОДОБНЫЕ этому, сделали полет на вертолетах намного увлекательнее, чем на любой другой машине с неподвижным крылом.


Из-за универсальности вертолета были использованы все возможности для снижения стресса и превращения тренировок курсантов в особый опыт. Интенсивные тренировки были разбиты на короткие периоды с перерывами на отдых в различных местах. Это позволило студентам познакомиться с целым рядом людей, что было невозможно при эксплуатации обычных самолетов.


Многие из наших тренировочных полетов включали в себя чаепитие и ланч с фермерами, которые всегда были рады, когда мы заглядывали к ним на лужайки перед домом. Редко это делалось без предварительного предупреждения, и, как следствие, обычно к экипажу вертолета приглашались дополнительные гости, чтобы поплавать и вкусно поужинать.


Посещение Великого Зимбабве. Отель вне поля зрения справа .


Ряд офицеров в штабе ВВС сочли подобную практику неправильным использованием вертолетов. К счастью, большинство осознало истинную ценность этих промежуточных остановок, поскольку это сэкономило много потерянных летных часов. Если бы двухчасовая фактическая летная подготовка состояла из двух частей, а между ними проводилось посещение фермы, это избавило бы от необходимости дважды добираться до тренировочной зоны и обратно. Вторым преимуществом было крайне важное налаживание хороших связей с общественностью, за что авиационный персонал получил множество хороших отчетов.


Полицейское запасное авиакрыло


ДРУГОЙ ГРУППОЙ ЛЮДЕЙ, с которыми мы познакомились в те времена, были пилоты и наблюдатели полицейского резервного авиакрыла. PRAW было создано по тому же принципу, что и Кенийское полицейское авиакрыло, которое проделало такую хорошую работу во время восстания Мау-Мау в Кении.


PRAW эксплуатировала частные самолеты различной марки и вместимости. Все экипажи были энтузиастами полетов, которые стремились работать на оперативных должностях, предпочитая повседневную перевозку пассажиров по стране. Но их оперативная подготовка была очень ограниченной и полностью ориентирована на потребности полиции и ее мышление.


Одним из аспектов подготовки, которому уделялось чрезмерно много внимания, была передача сообщений. Все самолеты были оснащены радиостанциями для связи гражданской авиации, но полицейская радиосеть была несовместима с этими установками, отсюда необходимость в случайном сбросе сообщений. Чтобы восполнить этот недостаток, послание было вложено в небольшой утяжеленный пакет, к которому была прикреплена длинная тонкая красная лента. Наземная группа могла легко проследить за серпантином, когда пакет был сброшен, даже в самом густом кустарнике. Пилоты PRAW, однако, уделили большое внимание тому, чтобы сбросить сообщение к ногам получателя.


Меня пригласили прочитать лекцию пилотам PRAW о воздушных операциях в целом, но из-за большого количества вовлеченных людей моя лекция была прочитана в два сеанса. Во время вопросов во время первой сессии адвокат из Умтали, Денди Лоутон, подняла вопрос о передаче сообщений в горных районах. Я рассказал об огромных опасностях полета на низкой скорости вблизи любой горы и подчеркнул причину наличия длинной ленты, чтобы помочь наземным группам следовать и находить сообщение. Проблемой была безопасность полета, а не точность сброса. В частности, я сказал, что ни одно падение никогда не должно совершаться в направлении возвышенности, независимо от направления ветра.


Во время второго сеанса приготовления креветок фермер Чипинга Билл Спрингер задал себе тот же вопрос. Он получил тот же ответ и предостережения, которые я дал Денди Лоутону. И все же, невероятно, именно эти двое мужчин встретили свою смерть, падая на возвышенность.


6 мая 1967 года Денди Лоутон врезался в склон горы, и его наблюдателя Билла Перкинса (Perky) отбросило в сторону. Когда Перки, пошатываясь, поднялся на ноги, он увидел, что самолет охвачен огнем, а внутри находится Денди. Без колебаний он бросился в самолет, чтобы спасти своего друга, но был отброшен назад сильно обожженным, а Денди погиб. Перки потребовалось много месяцев, чтобы оправиться от тяжелых ожогов, хотя в конечном итоге он отделался на удивление незначительными рубцами.


Два года спустя, 19 июля 1969 года, Билл Спрингер доставлял припасы наземным войскам, контролирующим долину, через которую проходила автомобильная и железнодорожная ветка Умтали-Бейра. В процессе Билл вылетел на возвышенность. Как получилось, что Билл Перкинс оказался там, я не помню. Но Перки забрался в самолет и, обливаясь горючим, сумел вытащить тяжело раненного Билла Спрингера из-под обломков.


К счастью для Перки, на этот раз обошлось без пожара, но, к сожалению, Билл Спрингер погиб. Храбрость, проявленная Биллом Перкинсом, сознательно пришедшим на помощь другу, несмотря на реальную опасность снова сгореть, не поддается описанию.


Задорный (в центре) с Хью Маккормиком и Джоном Блайт-Вудом .


## Глава 6


Операция "Никель"


К СЕРЕДИНЕ августа 1967 года я завершил переоборудование вертолетов для Питера Николлса, Хью Слэттера и Мика Грира, прежде чем перебраться в Макути, где RLI вела борьбу с прибывающими террористическими группами. Они также искали оружие, которое, по сообщениям, было спрятано в пещере.


Подразделения пограничного контроля продолжали фиксировать проникновения небольших террористических групп через Замбези к востоку от Чирунду в то время, когда дно долины Замбези было невыносимо горячим и сухим, как кость. Солдаты догоняли и учитывали почти всех террористов, чьи бутылки с водой были либо пусты, либо содержали мочу. О нескольких террористах, которым удалось добраться до местных соплеменников выше откоса, сообщили в полицию, которая либо захватила их, либо убила. Так что ЗАНУ ничего не добился!


Это было, когда я был с RLI в Макути, офицеры и солдаты оторвали рукава от камуфляжных рубашек и отрезали штанины от камуфляжных брюк, чтобы противостоять жаре. Все носили ботинки veldskoen (велли) без носков, потому что в носках были раздражающие колючки и острые семена травы. Большинство молодых фермеров отказались от носков за много лет до этого по той же причине. В вечерней прохладе я заметил, что армейские офицеры были одеты в брюки и велли, но без носков. Они прозвали голую кожу своих лодыжек ‘носками Макути’; название, которое прижилось. Впоследствии носки vellies и Makuti были в моде у большинства молодых родезийских мужчин.


В 1967 году вертолетная эскадрилья была небольшой. Как обычно в те времена, техников было почти столько же, сколько пилотов, и каждый из них служил в полевых условиях техником-наводчиком .


Поиски тайника с оружием в конечном итоге привели RLI к месту в районе закупок Вути. Оказалось, что это был тайник, но оборудование было перемещено непосредственно перед его обнаружением. Тем не менее, было интересно исследовать узкую пещеру, чей глубокий слой гуано летучих мышей заставлял подпрыгивать при ходьбе. Выступ с одной стороны пещеры находился у основания вертикального туннеля, который вел к другому небольшому выступу на открытой стороне хребта над пещерой. Хранители оружия ЗАНУ соорудили длинную стремянку, которая давала доступ к этому отверстию, чтобы они могли обозревать все подходы; именно поэтому они вовремя обнаружили приближение RLI и перенесли свой склад оружия в безопасное место.


Мой настоящий интерес к пещере заключался в огромном количестве гуано летучих мышей, которое было очень востребовано садоводами. Признавая коммерческую ценность этого натурального удобрения, я планировал что-нибудь предпринять для его вывода на рынок, когда смогу найти для этого время. Однако я, очевидно, слишком много болтал и проиграл одному из пилотов виртуальной реальности 3-й эскадрильи, у которого было время разбить лагерь и собрать все гуано, которое он продавал в Солсбери. Во время последующих операций я обнаружил еще одну пещеру у реки Умфули в хребте Макка-ва-ка-Сунгабета. В этой пещере содержалось большее количество гуано летучих мышей, но я так и не нашел возможности извлечь из этого выгоду.


Я все еще действовал из Макути, когда 14 августа 1967 года получил приказ лететь на FAF 1 (передовой аэродром 1). Это был постоянный передовой аэродром в городе Ванки. В то время FAF 2 разрабатывался в аэропорту Кариба. Со временем должно было быть построено еще восемь таких баз. По прибытии на FAF 1 я узнал, для чего предназначался flap. Большая группа террористов (позже было установлено, что их девяносто четыре человека) пересекла ущелье Батока, расположенное ниже по течению от водопада Виктория, ночью 9 августа и преодолела расстояние почти в семьдесят миль, прежде чем родезийские силы установили контакт. Операция получила кодовое название "Операция Никель".


Ущелье Батока снова находится на том же расстоянии от нижнего правого угла этого аэрофотоснимка, что и расстояние до водопада Виктория (вверху слева). На этом снимке интересны пять линий древних водопадов, которые отступили назад на миллионы лет. Следующая линия существующих водопадов развивается на левой стороне водопада Виктория, о чем свидетельствует углубляющийся разрез, известный как Катаракта Дьявола .


Большая часть глубокого ущелья под водопадом Виктория игнорировалась при регулярных операциях пограничного контроля. Отчасти это было связано с нехваткой войск, но в большей степени потому, что этот участок границы считался безопасным. Сухая, безлюдная местность на замбийском берегу реки Замбези плюс ущелья с крутыми склонами и бурные воды с быстрым течением, в которых водится множество крокодилов, - все это, казалось, создавало идеальный барьер. Но этот переход заставил нас осознать тот факт, что мы слишком много внимания уделяли методам проникновения ЗАНУ, которые включали использование транспортных средств для достижения реки Замбези и рыбацких каноэ для ее пересечения.


Российские советники ЗАПУ, очевидно, изучили наши методы пограничного контроля и выбрали ущелье Батока как последнее место, где мы могли бы ожидать пересечения границы. Используя систему канатов, блоков и двух резиновых лодок, люди и оборудование были переправлены с северного на южный берег по бушующей воде и над ней.


Процесс начался на закате и был завершен до рассвета. Группа отдыхала на южном берегу до позднего вечера, затем начала трудный подъем на возвышенность. Избегая любого жилья, группа обошла город Ванки, затем повернула на юг, чтобы перехватить железнодорожную линию. О присутствии террористов впервые сообщили из миссии Матетси, но в отчете не указывалось их количество.


Мы должны были узнать, что одна треть сил состояла из бойцов ЗАПУ, а остальные - из южноафриканских террористов АНК. В этом был смысл, самый крупный переход на сегодняшний день. Это было совместно спланировано и запущено Джеймсом Чикеремой, который был заместителем лидера ЗАПУ, и Оливером Тамбо, внешним лидером SAANC. (Лидер ЗАПУ, Джошуа Нкомо, находился в заключении в Родезии.) Через несколько дней после поспешного развертывания своих объединенных сил они подписали военный союз, который оставался в силе на протяжении всей родезийской войны.


Силы были в четыре раза больше, чем у любой группы ЗАНУ, и все ее люди были значительно лучше обучены. Чикерема и Тамбо ошибочно посчитали, что их объединенные силы достаточно сильны, чтобы дать отпор любым силам безопасности Родезии (RSF), с которыми они могут столкнуться. Силам было поручено обеспечить безопасный проход через территорию Н'Дебеле вниз по западному флангу Родезии, вплоть до реки Лимпопо, чтобы обеспечить СААНКУ постоянный маршрут в Южную Африку.


Вся группа отдыхала в тени густого приречного кустарника, покрывающего оба берега небольшой реки Иньятуэ, где они впервые столкнулись с поверхностной водой с тех пор, как покинули Замбези. Недалеко от их позиции находился железнодорожный мост Иньятуэ на линии от водопада Виктория до Булавайо. Следуя по пересыхающему зимой руслу реки, террористы прошли под железнодорожным мостом, прежде чем обнаружить затененную точку у воды в трех километрах выше по течению. Здесь они разделяют силы по обе стороны от своих въездных путей в качестве меры предосторожности против вооруженного преследования.


В ответ на сообщение ремонтной железнодорожной бригады прибыла смешанная следственно-боевая группа из RAR и полиции. Возглавляемая майором Питером Хоскинсом, она состояла из двадцати человек, что в то время считалось серьезной силой. Следы множества людей вели родезийцев вдоль реки к железнодорожному мосту. Родезийцы развернулись в длинную линию, чтобы пересечь высокую железнодорожную насыпь, и продолжали продвигаться вперед, пока не наткнулись на густой приречный кустарник. Сосредоточившись на кустарнике впереди, они двигались с осторожностью, пока не попали под огонь с близкого расстояния. Родезийцам повезло, что они не понесли серьезных потерь сразу.


Когда через некоторое время майор Хоскинс попытался зайти с фланга, исполняющий обязанности капрала Дэвисон и рядовой Кароми были убиты, а майор ранен. Он лежал, не в силах пошевелиться, около десяти часов, прежде чем его отважный полковой сержант-майор Обри Корб оттащил его в безопасное место. Завязались три отдельные перестрелки, когда террористы вели поисковый огонь по шеренге людей, которые, хотя и были прижаты к земле, поползли в укрытие. При таком большом количестве огня в условиях глубокой тени и яркого солнечного света, когда визуальное проникновение в кустарник в большинстве мест составляло менее трех метров, оказалось невозможным обнаружить фактические точки вражеского огня или судить о расположении и численности сил террористов. Что было совершенно ясно, так это то, что подкрепление требовалось в срочном порядке.


Летный лейтенант Мик Гриер с Бобом Уайтом в качестве наводчика доставили их, затем израсходовали все свои боеприпасы по невидимым позициям террористов, прежде чем вернуться в FAF 1 для дозаправки и перевооружения. Проректор, управляемый реквизитором Гелденхейсом, оставался над местом контакта до наступления темноты, чтобы служить радиорелейщиком (Telstar) обратно в штаб бригады в Уанки. Поскольку Питер Хоскинс был разлучен со своим радиоприемником, возникла обеспокоенность за его безопасность. Перед заходом солнца одна группа SF повела боковую перестрелку с другой SF с целью укрепления обороны и огневой мощи. Во время этого перемещения пулеметным огнем была выведена из строя радиостанция. Опора получила запрос на замену рации и смогла засечь местоположение на белой карте, разложенной на открытом участке земли на правом фланге, куда переместились войска с неработающей рацией.


У Боба Уайта, сына капитана группы Дуга Уайта, была запасная рация. Высадив десант, Мик Гриер обнаружил людей, ожидавших радиосвязи. Когда он приземлился, вертолет попал под шквальный огонь. Мик немедленно взлетел, но Боб Уайт уже выпрыгнул на землю, где сразу же привлек на себя огонь террористов, который вынудил его лечь на землю.


Лежа на животе в небольшом углублении, Боб понял, что находится вне прямой видимости террористов, но он не мог пошевелиться. Боб мог видеть солдат, которым требовалась рация, но он не мог добраться до них. Затруднительное положение Боба заключалось в том, что у него была исправная рация без антенны, а войска с исправной антенной были слишком далеко, чтобы передать ее ему.


Боб Уайт .


После некоторого раздумья Боб достал из своего летного комбинезона отвертку, которую он воткнул в гнездо антенны радиостанции и попробовал связаться с Миком Гриером, беспомощно наблюдавшим за ним сверху. К изумлению и облегчению Боба, он получил ответ и смог осуществлять дальнейшие передачи, когда к нему обратились с просьбой сделать это. Преимущество наличия работающего радио перевешивало дискомфорт от получения острого электрического удара по руке каждый раз, когда он передавал. Теперь, когда появились дополнительные войска, войскам был предоставлен прикрывающий огонь, чтобы добраться до Боба.


Перестрелка продолжалась до наступления темноты, но на каком-то этапе инспектор Филлипс из BSAP, прибывший с подкреплением, получил пулевое ранение в голову, которое на всю жизнь приковало его к инвалидному креслу. Любое движение на земле вызывало шквальный огонь террористов, которые, как все слышали, говорили на зулу, том же языке, что и Н'дебеле. Старший сержант Обри Корб, который также прибыл с подкреплением, вызвал, но не получил ответа от майора Хоскинса. Все оставалось спокойно, пока войска оставались на месте. Поскольку движение или звук вызвал немедленную реакцию противника, Обри Корб знал, что Питер Хоскинс, если все еще жив, будет хранить молчание, если не будет абсолютно уверен в расположении дружественных сил. Примерно в 22:00 RSM находился на возвышенности на краю места контакта. С этой позиции он выпустил сигнальную ракету Icarus, зная, что Питер Хоскинс распознает ее как выпущенную с позиции RAR. Питер узнал характерный шлейф почти прямо над собой и немедленно позвал из темноты. Во время спуска, чтобы забрать майора, Обри Корб случайно обнаружил серьезно раненого инспектора Филлипса.


Помимо темноты ночи, было решено, что эвакуация пострадавших Миком Гриером на единственном доступном вертолете была слишком опасной, поскольку его посадочный фонарь, несомненно, привлек бы огонь противника; поэтому для доставки в отдаленный район был использован альтернативный вариант - моторизованный железнодорожный вагон. Но для этого пришлось перенести пострадавших на три километра от зоны соприкосновения по пересеченной местности непроглядной ночью. Майор Хоскинс настоял, чтобы инспектору Филлипсу предоставили единственные доступные носилки, потому что он считал состояние полицейского более серьезным, чем его собственное. Сам Хоскинс попал в серьезную переделку, получив ранение в верхнюю часть бедра прямо рядом с бедренной артерией. Ему удалось заткнуть рану тканью, чтобы остановить сильный поток крови, но он потерял так много за время долгого ожидания, что был едва в сознании во время поездки на грубых самодельных носилках.


На рассвете войска осторожно двинулись вперед только для того, чтобы обнаружить, что террористы освободились ночью. В результате зачистки района было обнаружено пять убитых террористов и свидетельства того, что другие были ранены. Большое количество российской техники, потерянной во время боя и бесшумного отхода, было разбросано по большой территории. Несмотря на отход, не было сомнений, что мы имели дело с бойцами нового поколения. Агрессия и эффективность, продемонстрированные ЗАПУ и СААНКОМ в Иньятуэ, показали, что они оба были готовы и способны сражаться и вряд ли повернули бы назад к Замбии, как можно было ожидать, исходя из опыта общения с ЗАНУ. Скорее всего, они продолжались бы в южном направлении через заповедник Ванки или вдоль его восточной границы, которая проходила по железнодорожной линии.


К 10 часам утра были доступны три дополнительных вертолета, и следопыты обнаружили, что террористы не выполнили приказ о полном отходе. Первоначальная оценка заключалась в том, что в темноте они разделились на три отдельные группы. Одна большая группа и одна поменьше направлялись на юг, в заповедник Ванки, а очень маленькая группа из четырех человек отправилась на юго-восток вдоль железной дороги. Засада была устроена недалеко от железнодорожной деревни Детт, где были убиты четверо террористов.


В течение двух дней следопыты продвигались вперед, но испытывали некоторые трудности с получением четкого руководства по самой большой группе, потому что террористы рассредоточились, используя методы противодействия слежению, когда они двигались по открытой местности саванны. Местность была абсолютно сухой, поэтому ключом к их обнаружению должна была стать поверхностная вода.


В связи с общим движением на юг возникла необходимость передислоцировать силы. Штаб бригады № 1 под командованием бригадного генерала Годвина и офицеров его штаба майоров Мак Уиллара и Баттонса Уэллса-Уэста переместился в Шапипан в течение следующего дня, 18 августа. FASOC, которым командовал лейтенант авиации Дуг Батлер, вместе с большим количеством барабанного оружия Avtur, был размещен рядом со штабом бригады.


К тому времени, когда наши четыре вертолета прибыли в Шапи-Панс, лейтенант Ян Уордл и его боевая группа RAR-трекеров шли по следам небольшой группы, насчитывавшей, по оценкам, пятнадцать террористов двадцатичетырехчасовой давности. На следующее утро Йен сообщил, что проезжал мимо загонов для носорогов, где в национальных парках выхаживали больных или травмированных носорогов, возвращая им здоровье. Террористы не видели воды с тех пор, как покинули Иньятуэ, и двигались вдоль ряда емкостей для воды, которые были добела запечены и высохли до костей.


Автур барабанит .


Чуть позже в тот же день я возвращался с задания по развертыванию, когда бригадир Годвин попросил меня отклониться, чтобы установить точное местоположение Йена, потому что он только что сообщил, что отстает от террористов на два часа и собирается войти в лесистую местность. Установив местонахождение Йена, я вернулся в Shapi Pans, чтобы заправиться. Затем бригадир Годвин попросил меня вернуться к Иэну Уордлу с запасом воды, потому что Иэн был уверен, что близок к установлению контакта.


Я встретил Йена и его черных солдат на крошечной поляне в глубине заросшей деревьями зоны. Все были мокры от пота и, наполнив бутылки водой и утолив жажду, с удовольствием поливали холодной водой свои и без того насквозь промокшие тела. Наблюдая за этими людьми, я задался вопросом, как поживают террористы, у которых не было воды с тех пор, как они покинули Иньятуэ. Грязный, небритый и кипящий энтузиазмом Йен сказал, что выйдет на связь менее чем через два часа, и отправился во главе своих людей. Все они скрылись из виду прежде, чем у меня появился шанс развернуться и взлететь.


Не успели мы заправиться в Shapi Pans и устроиться за чашкой чая, как Баттонс Уэллс-Уэст подбежал сказать: “Поднимайтесь в воздух, чоп, чоп", - Уордл вызвал ‘контакт’ по своей высокочастотной рации. Мы слышали сильную стрельбу во время передачи, но с тех пор ничего не слышали и не можем связаться с ним. Пожалуйста, поезжайте туда и выясните, что происходит ”.


Направляясь обратно с Бобом Уайтом, которого я взял в качестве своего техника, я безуспешно попытался вызвать Йена. Мы заметили густой дым, поднимающийся из кустарника далеко впереди, и поняли, что это недалеко от того места, где мы в последний раз видели Йена. Еще до того, как мы прибыли наверх, мы увидели, что огонь вырывается наружу, извергая густой черный дым. К нему уже направлялось множество ястребов, чтобы полакомиться насекомыми, потревоженными огнем. Я звал снова и снова, но ответа не было.


Мы вышли на орбиту над уже выгоревшим участком леса, прежде чем ответил глубоко дышащий и явно взволнованный Иэн Уордл. Я сказал ему, что мы были очень обеспокоены, так как ничего не слышали после его звонка ‘контакт’. “Черт возьми, не парься. Мы убили большинство ублюдков, но думаем, что нескольким удалось сбежать. Теперь здесь безопасно. Спускайся и посмотри. Я попрошу пару моих людей присмотреть за вертолетом ”.


Я передал хорошие новости Бригаде и нашел достаточно большой просвет в деревьях недалеко от того места, где я видел Йена, размахивающего своей картой. Вся территория была выжжена дотла, поэтому вертолет пришлось посадить на землю очень аккуратно, чтобы ограничить завихрение черного пепла, выброшенного несущим винтом. Йен и его люди были черными с головы до ног. Белизна глаз и зубов и розовость ртов, окруженных матово-черными лицами, подчеркивали их широкие ухмылки. Это были очень счастливые ребята, которые прошли через очень шумный, хотя и недолгий опыт. Йену не терпелось провести нас, шаг за шагом, через каждое действие.


После отхода от воды обновленные войска двинулись эшелонированным строем по обе стороны от следопытов, двигавшихся в густой тени под высокими деревьями. Йен был рядом с ведущим следопытом, когда он заметил движение под стволом дерева, которое было повалено слонами. Его глаза немедленно сфокусировались на безошибочных очертаниях ствола и сошек русского пулемета РПД. Он инстинктивно открыл огонь. К ним присоединился весь позывной, когда движение террористов было зафиксировано на площади площадью не более тридцати квадратных метров, сосредоточенной в точке, где Йен сосредоточил свой огонь. Внезапно с этого места двойной взрыв потряс местность и вызвал пожар в кустарнике.


Ответные действия террористов были ограничены перед лицом подавляющей огневой мощи RAR, и большинство террористов погибли на месте. Когда стрельба прекратилась, отряд осторожно двинулся вперед. Послышались стоны, прежде чем они перешли в крики, когда один террорист в горящей одежде появился из-за другого упавшего дерева. Йен свалил его одним выстрелом, и зачистка продолжилась прямо по территории. Убедившись, что живых террористов поблизости нет, Йен собрал своих людей для осмотра местности. Люди, которые были справа от Йена во время перестрелки, заметили восьмерых террористов, прорывавшихся группой. Они знали, что на их счету трое, которых Йен нашел лежащими на некотором расстоянии от основной группы из восьми мертвецов, но пятерым удалось спастись.


Йен готовился продолжить наблюдение за выжившими, когда бригадир Годвин приказал ему подготовиться к подъему. Пилот-проректор доложил об огромных масштабах пожара, и было решено направить свежие силы впереди выживших, которые направились в южном направлении, вероятно, опережая быстро распространяющийся пожар в кустарнике.


Йен продвинул своих людей почти на девяносто километров менее чем за сорок восемь часов, так что, хотя сам Йен был разочарован тем, что его отстали, его люди заслужили перерыв после хорошо выполненной работы. В тот вечер в шатре офицерской столовой бригады бригадир пригласил Йена рассказать о событиях для собравшихся офицеров RAR и ВВС. Как и у многих офицеров нашей армии, речь Иэна Уордла была несколько натянутой, но его брифинг был наглядным и забавным. Об инциденте с террористом-поджигателем он сказал: “Этот человек кричал, горел и вообще доставлял неприятности, поэтому я застрелил его”.


Рота раненого майора Хоскинса из RAR была передана майору Рэю Хаудену, который вместе с ротой под командованием майора Тэффи Марчант основал передовую базу на плотине Лимпанди недалеко от юго-западного угла охотничьего заповедника. Мюррей Хофмейр был прикреплен к этой базе для содействия развертыванию войск для операций вдоль реки Гвабазобуя и ботсуанской границы, которые образовали воронку, через которую, как ожидалось, должна была пройти основная террористическая группа. Из Шапи Пэнса были направлены два боевых подразделения "трекер" для обнаружения и нейтрализации пяти террористов, которые пережили контакт с Иэном Уордлом.


Как гром среди ясного неба в Шапи Панс прибыл вертолет южноафриканской полиции (SAP) Alouette III. Первое, что я заметил в вертолете SAP, было то, что он был оснащен Becker Homer, который мы еще не получили. Пилот ВВС Южной Африки, лейтенант ‘Хорек’ Уэсли, был откомандирован в SAP для управления вертолетами, принадлежащими полиции. Он сказал нам, что его послали из Катимо Мулило в Юго-Западной Африке и что за ним должны были последовать дополнительные вертолеты SAP. Это было из-за того, что южноафриканские террористы из АНК были связаны с ЗАПУ.


В течение двух дней после контакта с Иэном Уордлом в Shapi Pans было тихо, поэтому я воспользовался возможностью посетить крупную передвижную перерабатывающую фабрику Пола Гробелаара, на которой перерабатывались все туши слонов и буйволов с операции по отбору дичи, которая велась в заповеднике Ванки. Этот неприятный периодический забой животных был необходим для контроля роста популяции, но для этого требовалась поддержка Пола, чтобы гарантировать, что ни одно уничтоженное животное не пропало даром и что всему было найдено хорошее применение.


У Пола была небольшая Cessna 140, на которой он летал, чтобы обнаружить небольшие стада примерно из двадцати слонов. Затем к выбранному стаду были направлены два егеря. Они зашли с подветренной стороны, чтобы проникнуть прямо в стадо, прежде чем сначала застрелить детенышей, поскольку это мешало взрослым убежать. Уничтожение взрослых требовало быстрой стрельбы и крепких нервов, в то время как огромные звери носились вокруг, крича в сердитой панике, часто нападая на мужчин. Из-за их меткости и знания жизненно важных точек со всех сторон, было почти неслыханно, чтобы рейнджеру пришлось использовать второй выстрел, чтобы прикончить раненого джамбо. Они действительно ненавидели эту задачу, но настояли на том, чтобы отстреливать животных самим. Поскольку они так сильно любили животных, они отказались предоставить это другим охотникам. Они не преминули уничтожить каждого члена выбранной группы, потому что любой слон, избежавший бойни, наверняка посеял бы панику в соседних стадах.


Два детеныша джамбо, осиротевших из-за браконьеров, охотящихся за слоновой костью, бродили по лагерю в Шапи Панс. Они любили людей и были немного надоедливыми. Несмотря на то, что они были маленькими по слоновьим меркам, они были удивительно мощными и могли помыкать кем угодно, желая, чтобы его покормили и поцарапали. Их интерес к вертолетам вызывал некоторое беспокойство, но, кроме следов соплей на обзорных панелях, они не причинили никакого вреда. Годы спустя, в 1982 году, я видел тех же двух слонов. К тому времени они были почти полностью выращены в парке львов и гепардов Оззи Бристоу близ Хараре (новое название Солсбери).


Я знал Вилли де Бира и боялся его со школьных лагерных дней в казармах Инкомо, где он был полковым сержантом-майором. Теперь уволившийся из армии и служащий рейнджером в национальных парках, Вилли предложил взять меня на операцию по отлову буйволов, которая из-за нехватки никеля проводилась днем. Буйволов обычно отбирали ночью с помощью мощных прожекторов на специально сконструированных автомобилях. У того, который мы использовали, в металлических бортах были отверстия диаметром 40 мм, показывающие, насколько опасными могут быть рога буйвола.


Вилли и ван Хеерден .


Машиной управлял молодой рейнджер лет тридцати по имени ван Хиден, а мы с Вилли сидели на переднем сиденье. Четыре чернокожих егеря-следопыта стояли позади нас, держась за поручень, который проходил вокруг задней части открытого транспортного средства. Мы были далеко к юго-востоку от Шапи Панса, разыскивая на песчаной дороге свежие следы бизонов, когда один из следопытов указал на дорогу и сказал, что там были следы чьих-то ботинок, двигавшихся в противоположном от нас направлении. Мы остановились, и без колебаний трекер сказал, что это было сделано не более чем двумя минутами ранее.


Я сразу узнал рисунок подошвы. Это был хорошо известный рисунок обуви с цифрой 8, выдаваемый террористам. Песок все еще сочился по краю следа. Понимая, что мы прошли рядом с террористом, который, очевидно, пытался вернуться в Замбию, я предупредил рейнджеров, что существует вероятность того, что вместе с ним другие террористы сошли с дороги. Мы развернулись и прошли совсем немного по следу, когда он свернул с дороги влево, в кустарник.


Вилли, проигнорировав мой совет продолжать движение, выбрался из машины и прошел небольшое расстояние по следам, вооруженный только дротиком, который предназначался для усыпления буффало. Он крикнул невидимому террористу сдаваться. Ничего не произошло, поэтому Вилли вернулся к машине. Я порекомендовал мне сесть за руль автомобиля и высадить молодого рейнджера с одним из следопытов в засаде, как только мы выедем на дорогу и скроемся из виду. Это было согласовано. Когда мы проехали около 150 метров и слева от нас оказался густой кустарник, я перевел рычаг переключения передач в нейтральное положение, сохраняя обороты двигателя, и применил мягкое ручное торможение. Двое мужчин спешились, и мы продолжили путь в Шапи, чтобы собрать войска.


Когда мы возвращались после захода солнца, на дороге лежал мертвый террорист. Он появился, как только мы уехали, и перебежал дорогу, подождал некоторое время, затем перебежал по диагонали на другую сторону. Его следующий переход был бы направлен прямо к скрытому рейнджеру, который встал и призвал террориста сдаваться. Несчастный террорист поднял свое оружие, но ничего не знал о пуле "магнум" калибра .375, которая снесла один позвонок с его шеи. Ван Хиден сказал, что целился в шею, потому что понимал, что для целей идентификации важно не повредить лицо.


Молодой рейнджер был глубоко обеспокоен тем, что его могут обвинить в убийстве, и чувствовал себя виноватым, потому что в винтовке SKS, которой был вооружен этот человек, был только один патрон. Когда изучение бумаг и записной книжки, имевшихся у террориста, показало, что он был в Иньятю, рейнджер смирился с правовой ситуацией, но оставался потрясенным и подавленным из-за того, что убил человека.


В тот же день были обнаружены следы пятерых выживших после контакта с Иэном Уордлом, которые проследовали по ним в густом кустарнике недалеко от охотничьего ограждения на юго-восточной границе Национального парка. На призыв террористов сдаться ответили автоматным огнем. Под прикрывающим огнем офицер RAR прополз вперед и бросил фосфорную гранату. Эта единственная граната выбросила фосфор на всех пятерых террористов, чьи тлеющие тела были найдены близко друг к другу во время зачистки места происшествия.


Ранее в тот же день патруль RAR заметил двух террористов, набиравших воду из кастрюли Leasha. Огонь на дальние расстояния был открыт слишком рано, когда эти двое заметили войска. Один прорвался на север, а другой на юг. Человек, который побежал на север, был проигнорирован войсками, но позже в тот же день был убит егерем. Следы второго двигались на юг и привели следопытов RAR к месту отдыха, из которого в спешке ушли около шестидесяти террористов.


Катастрофические двадцать четыре часа


СЛЕДОПЫТЫ БЫСТРО ПРОДВИГАЛИСЬ по следу, который показал, что террористы пробежали значительное расстояние по открытому кустарнику. Когда следопыты достигли точки, где террористы прорвались через игровое ограждение, прибыл лейтенант Ник Смит, чтобы принять командование дальнейшими действиями вместе с дополнительными войсками, переброшенными Хоффи.


Два вертолета из "Шапи Пэнс" (я все еще отсутствовал с Вилли де Биром) присоединились к Хоффи в переброске других войск под командованием лейтенанта Кена Пирсона. Приказ Кена состоял в том, чтобы устроить засады на реке Ната прямо на линии Лиши Пан и в том месте, где террористы пересекли игровое ограждение. Было темно, когда вертолеты, управляемые Джоном Роджерсом и Иэном Харви, вернулись в Шапи Пэнс, где Крис Диксон, который недавно прибыл, присоединился к ним и ко мне в вертолетной переправке топлива на следующий день.


Всю ночь напролет при яркой полной луне мы перевозили топливо в локацию сразу за игровым ограждением, недалеко от пограничного маяка в Ботсуане, известного как Точка 222. Это была тяжелая работа, потому что мы смогли поднять только две бочки Автура в наших подвешенных грузовых сетях до точки 222, но затем нам пришлось использовать одну из них, чтобы вернуться в Shapi Pans за следующей загрузкой. Конечным результатом полетов четырех вертолетов в течение ночи стало то, что на удаленной передовой базе материально-технического обеспечения на рассвете было доступно только двенадцать полных бочек Автура.


В начале подъема топлива пропеллер Гелденхейс, управлявший на высоте самолетом Provost, обеспечивал связь между солдатами на земле, штабом Tac и бригадой. Первый признак беды появился, когда сержант-майор Тимития сообщил реквизитору, что в Ника Смита стреляли и что он попал под шквальный огонь. Больше ничего не было слышно. Ник Смит не смог выйти на связь по КВ-радио в запланированное время для репортажа - 18.00, и не было никакого ответа ни на один звонок из Prop, двух рот или штабов бригады. Когда Кен Пирсон зарегистрировался по расписанию, он сообщил, что слышал сильную стрельбу из района, где жил Ник Смит, и сказал, что не может связаться с Ником по УКВ. Глубокое беспокойство уже охватило меня, поскольку Проп продолжал безуспешные попытки дозвониться до Ника. Я помню, какое впечатление на меня произвели хладнокровные манеры и эффективность Пропа в передаче того, что нужно было сказать.


Проп тогда был PAI (инструктором по вооружению пилотов) в 4-й эскадрилье, что поразило меня, потому что, будучи моим бывшим учеником, он казался слишком молодым для выполнения такой ответственной работы. Прошло некоторое время, прежде чем до меня дошло, что я был таким же молодым в похожих обстоятельствах.


Еще больше страданий добавилось в ночь, когда реквизитор передал ужасную новость о смерти Кена Пирсона. Кена застрелил один из его собственных людей, когда он переходил из одной позиции засады в другую. На рассвете я вылетел из пункта 222 в штаб-квартиру компании, где Хоффи угостил нас с Бобом Уайтом очень желанной чашкой кофе, пока мы заправлялись из его уменьшающихся запасов Avtur. Из еды у него были только консервированные сардины в томатном соусе. Ничего не съев со вчерашнего завтрака, я смог справиться с холодной рыбой и сухарями из сухого пайка, готовясь к тому, что обещало быть долгим днем.


Спереди слева: Реквизитор с инструкторами 4-х эскадрилий: Пэт Меддоус-Тейлор, Билл Джелли, Кен Эдвардс (OC), Нобби Найтингейл, Роб Таскер и Джастин (Varky) Варкивиссер. Сзади: Крис Вайнманн, Билл Бакл, Хью Слэттер (сидит на поручне навеса), Джон Бенни, Марк Маклин и Гарольд Гриффитс .


В какой-то момент ночью Джон Роджерс доставил майора Мак Уиллара из Шапи Пэнса самолетом в штаб-квартиру компании. Мак все еще обсуждал это с командирами рот Рэем Хауденом и Тэффи Марчант, когда Иэн Харви позвонил в оперативный штаб и сказал, что его привлек к игровой ограде дым, поднимающийся от небольшого костра. Здесь он обнаружил нескольких солдат Ника Смита в состоянии отчаяния. Они сообщили, что у них закончились боеприпасы после контакта со многими террористами в засаде, но не знали, что случилось с Ником Смитом или Тимитией.


Джон Роджерс и Хоффи отправили Мак Уиллара с войсками и запасными боеприпасами вперед, чтобы соединиться с этими людьми. К тому времени, когда он прибыл, остальные войска Ника Смита, привлеченные шумом вертолета Йена, также были там. Мак отправился с войсками к месту засады, где он нашел тела Ника Смита и сержант-майора Тимитии. Тем временем я подобрал одного-единственного террориста, захваченного на данный момент. Он был уроженцем СААНКА, который запаниковал во время перестрелки и был найден и арестован местными жителями, живущими в небольшой племенной деревне примерно в восьми километрах отсюда.


Хоффи и я приземлились на месте засады, когда следопыты подтвердили, что район безопасен и террористы хорошо очищены. Они покинули эту позицию в направлении, которое должно было привести их прямо к позициям для засады, подготовленным Кеном Пирсоном. Я присоединился к осмотру места контакта, который показал, что террористы двигались по открытой местности, которую они, очевидно, выбрали как идеальное место для убийства из подготовленной засады. Затем они описали широкую левостороннюю орбиту и устроили засаду в форме полумесяца вдоль края полосы кустарника с видом на выбранное место убийства. Здесь они вырыли неглубокие щели от снарядов, чтобы дождаться прибытия войск, которые, как они знали, должны были быть поблизости, потому что слышали, как вертолет Хоффи выкрикнул позывной Ника у забора.


Место засады. Вертолеты припаркованы на ‘поле боя’, линия засады проходит сразу за лесным поясом. В белых рубашках: офицер СБ, его помощник и заключенный СААНК .


Террористы, возможно, были вынуждены организовать засаду заранее, когда войска левого эшелона собирались нанести удар по правой стороне линии их засады. Однако к этому времени Ник и Тимития были поравняны с пулеметами РПД, расположенными в центре линии засады. Ник был полностью беззащитен без всякого прикрытия, в то время как Тимития был рядом с одиноким деревом. Последовавшая перестрелка была интенсивной, и было ясно, что Ник и Тимития использовали намеренно прицельный консервативный огонь, в то время как другие войска израсходовали свой ограниченный запас боеприпасов. Оглядываясь назад, можно сказать, что стандартного выпуска из двух полных магазинов и всего двадцати патронов в запасе было слишком мало для ситуаций, подобных этой. Это был тяжело усвоенный урок!


Очевидно, что восемь мертвых террористов, пятеро из которых были вооружены автоматами РПД, в центре линии засады были уничтожены смертоносным точным огнем Ника и Тимитии. Дерево, за которое Тимития держался, стреляя из своего пулемета MAG с бедра, было изрешечено пулями высоко над его головой с единственной царапиной от пули, попавшей ему в голову. Большинство попаданий пуль в его тело произошло после смерти. Судя по его стреляным гильзам, Ник побежал прямо к линии засады, прежде чем упал, потому что без какого-либо прикрытия открытая агрессия, должно быть, была его единственным вариантом.


Наибольшую озабоченность вызывало то, что террористы забрали УКВ-рацию Ника. Также забрали винтовку FN Ника, магазин Тимитии и несколько упаковок, которые были сброшены, когда началась стрельба. Захват террористами одежды SF представлял большую проблему, чем радио, потому что все запасные батареи все еще находились у одного из выживших RAR.


Тела двух террористов .


Только когда стало известно о пропаже рации, Хоффи смог разобраться в УКВ-звонке, который он получил от африканского мужчины с просьбой приехать и забрать раненых. Звонивший использовал слово ‘вертолет’ вместо обычного ‘Циклон 7’, когда звонивший не знал личного позывного пилота вертолета. Хоффи пытался заставить этого абонента сообщить ему locstat (привязку к сетке) своего местоположения. Ответа не последовало, поэтому Хоффи продолжил то, что делал.


Было много свидетельств того, что несколько раненых террористов покинули место засады вместе с основными силами. Вдоль тропы RAR-трекер обнаружил следы волочения, ведущие к зарослям кустарника в стороне от следов, которые свидетельствовали о том, что группа шла гуськом. Здесь были найдены тела еще двух террористов. Я заскочил, чтобы сфотографировать эти тела на обратном пути в пункт 222.


Внезапное изменение курса террористами, которые направлялись прямо к местам засады RAR на реке Ната, должно быть, было вызвано звуком выстрела, в результате которого был убит Кен Пирсон. Боевая группа следопытов под командованием лейтенанта Билла Уиналла наткнулась на следы, идущие от реки Ната, около 10 часов.


Вертолет SAP прибыл в пункт 222, где пилот указал, что он хотел бы принять участие. Однако мы не могли дать ему задание, пока нам не были даны инструкции о том, как он, его техник и его самолет должны были использоваться и какие ограничения, если таковые имеются, применялись. Тем не менее, и пилот, и техник смогли помочь в допросе заключенного саанка, который мог говорить только на африкаанс и коса. Они установили, что группу возглавлял человек из СААНКА и что он отвечал на радиовызовы на африкаанс.


Джон Роджерс пилотировал вертолет SAP, в то время как двое южноафриканцев удерживали пленного SAANC и прослушивали его УКВ-передачу, когда он пытался получить ответ от лидера террористов. Джон следил за Беккером Гомером, надеясь узнать направление, но ответа не последовало. В надежде, что лидер террористов подслушивает по радио, заключенный передал подготовленное сообщение на африкаансе и, используя свой собственный псевдоним, рекомендовал лидеру сдаться, поскольку не было никаких шансов, что кто-либо выживет, поскольку он мог видеть, что родезийские силы безопасности были полны решимости убить его и всех его последователей. Мы так и не выяснили, были ли получены эти звонки.


Когда я прилетел, чтобы проверить его успехи, около 11:00, я заметил, что с Биллом Уиналлом были два полицейских кинолога со своими собаками. Его позывной гласил: двигаясь гуськом через высокий сухой кустарник, собаки шли по следу, теперь впервые направляясь на восток. Пролетая высоко, чтобы не давать террористам никаких конкретных указаний на дальнейшие действия, я провел обзор местности впереди. На линии движения, примерно в шести километрах впереди войск, густой кустарник уступил место открытой, поросшей деревьями саванне, где местность плавно поднималась к плоскому гребню, прежде чем спуститься более круто к берегам реки Тегвани. На участке этой реки ярко-зеленые деревья, растущие по обоим берегам, сильно контрастировали с унылой коричневой сельской местностью. Здесь я обнаружил поверхностную воду в русле реки, единственную воду на многие мили вокруг.


Увидев это, я улетел на северо-восток, подальше от этого района, прежде чем направиться обратно, пересекая линию группы сопровождения. Когда я передал позывной Билла Уиналла, я был удивлен, увидев, как мало прогресса было достигнуто за двадцать минут, прошедших с тех пор, как я нанес на карту его последнее местоположение. Шеренга людей двигалась очень медленно из-за ужасающей жары, и самым заметным было то, что собаки больше не вели, а тащились за войсками.


В точке 222 я связался с Джоном Роджерсом и майором Мак Уилларом, которые собирали новые войска для развертывания перед террористами. Я рассказал им о последнем положении Билла Уиналла и о воде в реке Тегвани. Мы согласились, что террористы, должно быть, достигли возвышенности, с которой они, несомненно, увидели бы зеленые деревья вдоль реки Тегвани. Это, несомненно, привлекло бы их, поскольку они были без воды с тех пор, как покинули Лиша Пан. Я предложил попробовать нанести реактивные удары вдоль южного берега реки, и это было согласовано.


Запрос на авиаудар был обработан через FASOC летного лейтенанта Дуга Батлера в Шапи-Пансе. Мы запросили нанесение удара по Хантеру в 15:00, за которым должен последовать удар по Канберре в 18:00. Причиной двух ударов было то, что, если бы террористы попали под удар охотников, выжившие вернулись бы к воде и любому снаряжению, которое они могли оставить, примерно через два часа, полагая, что дальнейших ударов не будет. Если, с другой стороны, они еще не достигли воды, когда Охотники нанесли удар, жажда заставила бы их переместиться к манящим зеленым деревьям, чувствуя уверенность, что дальнейших действий с воздуха не последует.


В 14:50 я прошел высоко над Биллом Уиналлом и на завуалированном языке сказал ему, что “Первый циклон (Охотники) нанесет предположительный удар, повторяю, предположительный, по местоположению перед вами”. Было необходимо использовать завуалированную речь, зная, что террористы могут слушать меня по захваченному радио. Десять минут спустя, на другой частоте, я отправил Охотников на участок зеленых деревьев на южном берегу Тегвани. Четыре охотника нанесли удар 68-мм ракетами и 30-мм пушками в точном соответствии с инструкциями.


У вертолета Джона Роджерса не было топлива, поэтому он реквизировал вертолет с наполовину заполненным топливом SAP, чтобы контролировать удар по Канберре. В 18:00 он направил на цель две "Канберры", каждая с девяносто шестью 28-фунтовыми осколочными бомбами. На обратном пути в пункт 222 он переключился с частоты авиаудара и немедленно получил отчаянный звонок от Билла Уиналла. Позывной Билла подвергся нападению террористов и понес серьезные потери. Он отбивался от них, но не знал, как далеко они были от его позиции.


У Джона Роджерса было слишком мало топлива, чтобы немедленно прийти на помощь Биллу. В точке 222 все топливные бочки опустели, и начинало темнеть. Вертолет SAP, а также наш с Джоном были пусты, и прошла целая вечность, прежде чем Хоффи, Крис и Йен вернулись с топливом из Shapi Pans. В любом случае, любая мысль о том, чтобы отправиться в расположение Билла той ночью, была отброшена, поскольку любой вертолет с включенными посадочными огнями стал бы легкой добычей для террористов, местоположение которых не было известно, но чьи агрессивные намерения были продемонстрированы в трех отдельных случаях.


Ранее в тот же день я видел старую наполовину заполненную бочку из-под дизельного топлива в заброшенном дорожном лагере возле охотничьего ограждения примерно в двух километрах к северу от точки 222. В темноте мы с Бобом Уайтом перекачали это топливо в наш вертолет, чтобы доставить нас в штаб-квартиру Компании, где осталась только одна полная бочка Автура. Мы находились в воздухе менее десяти минут, когда загорелась контрольная лампа топливного фильтра. Это означало необходимость немедленной посадки для очистки фильтра. Потребовались еще четыре ночные посадки в отдаленных районах, прежде чем мы, наконец, добрались до базы компании. Там нам пришлось слить из наших топливных баков весь загрязненный дизельный бензин , прежде чем мы смогли сесть на Автур, который доставил нас в Шапи Панс, чтобы присоединиться к еще одной ночи подъема Автура к точке 222.


База Шапи Панс была пустынна, за исключением нескольких полных барабанов Avtur, потому что штаб бригады и FASOC уже отбыли в Тйолотжо. Эта маленькая деревня находилась к востоку от места боевых действий и находилась всего в половине расстояния до позиции Билла Уиналла, операции которого разворачивались в том направлении. Shell и BP работали всю ночь, перевозя сотни бочек топлива из Булавайо в Тьолотхо.


В полночь мы выгрузили остатки топлива из "Шапи Пэнс". Вернувшись в точку 222, после сорока двух часов без сна, экипажи вертолетов смогли отдохнуть четыре часа. С первыми лучами солнца мы начали вывозить убитых и раненых Билла Уиналла в Тьолотжо, где уже располагался штаб бригады и FASOC. Тогда мы узнали подробности того, что случилось с позывным Билла.


Билл еще не достиг границы заросшей деревьями зоны у основания возвышенности, когда я заговорил с ним о циклоне 1. Он понял, что Охотники будут наносить удары, но не уловил моих основных слов “спекулятивный удар, повторяю, спекулятивный”. Билл увидел Охотников и услышал их удары, когда его усталый позывной продолжил движение в район, где деревья давали желанную тень у основания возвышенности. Они достигли этой точки перед ударом "Канберрас", и Билл сказал своему позывному отдохнуть и ‘набраться сил’. Большинство мужчин сняли ботинки и сидели или лежали, заваривая чай. К несчастью для Билла, он пришел к ошибочному выводу, что мы точно знали, где находятся террористы, отсюда и авиаудары. Но он не смог следовать основным процедурам службы в армии, не проведя патрулирование периметра и даже не выставив часовых.


Примерно в то время, когда "Канберрас" готовились нанести удар, Билл почувствовал уверенность, что все хорошо, когда без предупреждения из кустов появился чернокожий мужчина в родезийской камуфляжной одежде. Громким голосом он сказал: “Добрый вечер, джентльмены. Я террорист”, после чего он бросил гранату в середину позывного, когда волна террористов бросилась вперед, бросая гранаты и поливая местность автоматным огнем. Несмотря на то, что позывной был застигнут врасплох и понес потери, он нанес ответный удар с такой яростью, что предотвратил атаку, убив двух террористов в процессе и ранив других.


Хоффи и Йен подобрали тяжелораненых, прежде чем я приземлился там, где солдат подал мне знак приземлиться. Тела двух террористов были загружены на пол кабины позади меня. Оглянувшись через плечо, я заметил, что внутренности одного из них вываливаются на пол каюты, как раз в тот момент, когда до меня донесся запах смерти. Из-за брезгливости меня начало тошнить. Боб Уайт увидел это и обошел вертолет спереди, прикуривая для меня сигарету. Когда я затянулся сигаретой, это усилило зловоние, так что мне действительно пришлось заставить себя восстановить контроль. Я намеренно очень глубоко вдохнул дурно пахнущий воздух.


Пока это происходило, третье тело было положено поверх двух мертвых террористов. Только тогда я понял, что это был солдат RAR. Тело белого полицейского, который, как я понял, должно быть, был одним из кинологов, собирались погрузить, когда я дал сигнал войскам ждать следующего вертолета. Я попросил Джона Роджерса, который ждал, чтобы зайти за мной, поднять тело полицейского. Когда я поднялся в воздух, я заметил мертвую черную собаку, лежащую примерно в 100 метрах от солдат. Я передал Джону Роджерсу его местоположение и попросил его тоже поднять собаку . Хотя Джон и сделал это, позже он сказал, что вонь от мертвой собаки была ужасающей. Этой овчаркой был Брут, чей дрессировщик пережил нападение.


Во время полета в Тьолотьо я не мог отвлечься от собак. Были конкретные проблемы, которые занимали мои мысли.


Во-первых, собаки натягивали поводки около двух часов, прежде чем потеряли нюх или слишком устали, чтобы работать. Во-вторых, если бы собаки были свободны и могли идти по следу без привязи со своей естественной скоростью, они настигли бы этих террористов менее чем за час. В-третьих, собаки были полностью измотаны к тому времени, когда позывной остановился передохнуть, так что с человеческим запахом вокруг них у них не было шансов обнаружить террористическую группу. И, наконец, я обнаружил, что очень легко разглядеть собак с воздуха.


Исходя из этих простых фактов, мне пришла в голову идея, что, используя вертолет для слежки за одной или несколькими собаками по следу, можно было бы быстро обезвредить террористов. Вопрос, который я задал себе, был: “Могут ли собаки научиться управляться по радио с воздуха?” Это нужно было изучить, поэтому я решил тут же заняться этим, когда вернусь на базу.


Рельеф местности и температурные условия во время последующих тренировок Уиналла были более жесткими, чем на этой тренировке в хайвелде .


Тела капрала Космоса и трех террористов разложены .


Приземлившись в Тьолотьо, я сделал действительно глубокий вдох и задержал его столько, сколько потребовалось, чтобы привести лопасти винта в состояние покоя, а затем выпрыгнул на свежий воздух. Солдаты RAR разложили три тела, а затем горько пожаловались на то, что тело капрала Космоса было перенесено поверх мертвых террористов. Они сочли это крайне оскорбительным. Я извинился, объяснив, что меня тошнило, вместо того чтобы наблюдать за загрузкой моего вертолета. Огромный сержант-Н'дебеле сказал мне, что мне не за что извиняться. Он и его люди считали, что “войскам, которые грузили тела, следовало бы подумать получше, чем класть капрала Космоса поверх отбросов террористов”.


С этого момента последующие операции, в которых теперь участвовали войска RLI, привели к расколу террористов после серии контактов, в ходе которых был убит еще один член RSF. Операция "Никель" в конечном итоге завершилась, когда стало ясно, что по меньшей мере двадцати террористам удалось успешно скрыться в Ботсване. Много лет спустя, после того, как SAANC Нельсона Манделы пришел к власти в Южной Африке, кто-то по телевизору упомянул, что Крис Хани, тогдашний лидер Коммунистической партии Южной Африки, был одним из тех, кто сбежал от операции "Никель". Джо Модизе, первый министр обороны Нельсона Манделы, был другим.


ПБ и Хоффи (сверху) Офицерская столовая RAR в Тьолотье .


Офицерская столовая RAR .


Известно, что тридцать три человека из СААНКА и ЗАПУ были убиты, тридцать четыре взяты в плен и двадцать семь числятся пропавшими без вести, что, несмотря на военный успех, дорого обошлось Родезии: восемь человек из наших сил безопасности были убиты и тринадцать ранены. Потеря одного человека RSF за чуть более чем восемь убитых или захваченных в плен террористов считалась слишком высокой ценой. Это, безусловно, стало тревожным звонком для военных.


В средствах массовой информации было много сообщений о смерти Спенсера Томаса, кинолога, которого я попросил Джона Роджерса поднять. Спенсер был родезийцем в третьем поколении, и его эльзасец Сатана пропал без вести, но не считался погибшим. В течение двух месяцев Сатана был потерян, пока его не нашли местные жители, которые жили за много миль от того места, где он бежал от нападения террористов. Потрепанного и истощенного пса вернули в школу полицейских собак, где он быстро восстановил свой вес и блестящую шерсть.


Проект Radio tracker dog запрещен


ВЕРНУВШИСЬ В НЬЮ-САРУМ, я обсудил идею использования радиоуправляемой собаки-ищейки с человеком, ответственным за кинологическую секцию ВВС. Уорент-офицер Питер Аллен был уверен, что концепция сработает. Затем я подошел к Уолли Джеффри в отделе радиосвязи и спросил, считает ли он возможным изготовить легкую радиосистему из двух частей для установки в собачью упряжь. Одно радио должно было быть приемником с наушниками на одной частоте. Другое должно было быть открытым передатчиком с микрофоном на отдельной частоте. У Уолли была буря вопросов, на которые я смог ответить, прежде чем он очень осторожно сказал мне, что считает это возможным.


Командир эскадрильи Роджерс уже дал мне свое принципиальное одобрение, так что оставалось только получить полномочия штаба ВВС на изучение возможностей. Два самых высокопоставленных сотрудника штаба ВВС сразу увидели преимущество скоростного слежения с помощью вертолетов и собак. Обоих особенно интересовала возможность вырвать преимущество у террористов, которые могли находиться в засаде. За исключением случайной гибели Кена Пирсона, большая часть наших потерь во время операции "Никель" произошла из-за засад, отсюда и интерес штаба ВВС. Они поняли, что, если система розыскных собак сработает, станет необходимым иметь дополнительные вертолеты с десантом для вертикального окружения террористов, обнаруженных собаками.


Не имея возражений со стороны персонала ВВС, я обратился с тем же вопросом к техническому персоналу. Здесь я столкнулся с тем же цинизмом, что и при получении разрешения на разработку топливозаправщиков под давлением. Тот же офицер, который подкрепил этот запрос своим рассказом о заправке "Спитфайров" из четырехгаллоновых канистр, также поддержал этот проект. Он спросил: “ПБ, если мы научим слонов стрелять из пулеметов, тебя это заинтересует?” Я сказал, что это, безусловно, заинтересует, но это не то, что я пришел обсуждать.


Любой проект, требующий затрат денег, должен был быть полностью одобрен как авиационным, так и техническим подразделениями, поэтому план radio tracker dog, оспариваемый только одним офицером, казался обреченным, по крайней мере, на данный момент.


Найди Шерифа


15 сентября 1967 года я вылетел в полицейский участок Сиполило, где меня ждал летный лейтенант Джон Сварт. Он был на четырехдневной исследовательской прогулке с главным суперинтендантом Тедом Шерифом в северной части горного хребта Умвуквес. Они разделились, и поиски большого Джона старшего и такого же большого Теда оказались безрезультатными, поэтому он ушел искать помощи. Его главной заботой было то, что Тед мог упасть и вывести себя из строя на пересеченной местности, полной горных хребтов и глубоких оврагов.


Богатый минералами хребет Умвуквес, известный как ‘Дайк’, тянется более чем на 150 километров в виде почти непрерывной смеси складчатых гор и острых линий хребтов, простирающихся от южного горного хребта Макека-ва-ка-Сунгабета до возвышенности на склоне Замбези между выходами рек Мусенгези и Хуньяни в долину Замбези. В северной части этого хребта, известного как Подковообразные горы, произрастали уникальные виды пальм, известные только в этом регионе, наряду с редкими орхидеями и большим разнообразием птиц. Интерес Джона и Теда к этим чудесам природы был причиной их исследовательской поездки.


Вертолет - поистине удивительная машина, когда дело доходит до поиска кого-то, кто хочет, чтобы его нашли. Джон Сварт направил меня к месту, где произошло разделение. Менее чем за пять минут мы провели подробный обыск местности, на который у Джона ушел целый день. Потребовалось еще пять минут поисков, чтобы найти Теда на дне глубокого оврага рядом с быстрым ручьем, из которого мы лебедкой вытащили его в безопасное место. Если не считать смущения, главный суперинтендант ничуть не пострадал из-за своего опыта.


Полет в горах


В октябре 1967 года я ПРОВЕЛ переоборудование вертолета Терри Джонса и завершил этап полетов в горах, необходимый Хью Слэттеру для получения звания инструктора по вертолетостроению. Полеты в горах были очень важным аспектом подготовки вертолетчиков, потому что они готовили пилотов распознавать опасные ветровые условия и управлять ими, оценивать расстояние при заходе на посадку на высокие уступы и вершины и проводить спасательные операции в горах с помощью тросовых лебедок, которые мы называли талями.


Тренировки по полетам в горах, хотя и были потенциально опасными, доставляли огромное удовольствие. Неизменно наши перерывы на отдых включали обеды для пикников, ловлю форели и купание голышом в ледяных горных бассейнах. Для обучения Хью у техника Эветта Соррелла мы привлекли капрала Джерри Дункана из фотоотдела станции, чтобы он делал графические записи операций вертолетов в горах.


Для одной фотографии, которую мы хотели сделать, потребовалось поместить Джерри на невероятно маленькую скользкую скалу, чтобы показать подъемные работы на фоне водопада Мартина.


В ноябре Джон Роджерс получил уведомление о том, что он покидает нас. Его разочарование по поводу ухода из helicopters было компенсировано назначением в командование № 5 (Канберра) Эскадрилья.


С другой стороны, командир эскадрильи OC 1 ("Охотники") Норман Уолш был действительно огорчен тем, что отправил "Охотников" командовать вертолетами. Как и большинство пилотов, которые не летали на вертолетах, Норман смотрел на эти машины с презрением: “Чертовы взбиватели яиц! Это вообще не самолеты!” Он разделял общее мнение и не поверил мне, когда я сказал ему, что ему больше понравятся полеты на Алуэттах, чем на охотниках.


На этой фотографии, сделанной Джерри Дунканом, изображен Хью Слэттер на тросе, которым управляет Эветт Соррелл, а ПБ управляет вертолетом .


Семья в вертолете


Во ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ декабря и начале января 1968 года я был с армией в Карибе на местных тренировках. Штаб ВВС воспользовался этим, назначив меня командовать FAF 2, чтобы постоянный OC мог взять давно просроченный отпуск. Это дало мне возможность отвезти Берил и детей в Карибу на Рождество и Новый год. Мы остановились в отеле Cutty Sark на озере Кариба, где я был в постоянном контакте с FAF 2. В том же отеле остановился Хью Мод, который был одним из секретарей Уинстона Черчилля во время войны


Хью Мод был политическим другом правительства Родезии и ненавидел то, что лейбористское правительство делало, чтобы разрушить нашу страну. Он наслаждался перерывом в политической работе в Kariba и попросил меня свозить его в гости на FAF 2. Дебби и Пол уже знали Хью из-за его дружбы с моей матерью и Берри. Поэтому они спросили его, могут ли они сопровождать его в его машине с водителем. Мы с Берил на нашей собственной машине ехали впереди, когда наткнулись на "Джорджа", хорошо известного слоноборея, который всегда был рядом с аэродромом Кариба.


Джордж, заряжающий нашу машину .


Джордж пасся у обочины, поэтому я обогнал его и остановился далеко впереди, оставляя достаточно места для водителя Хью. Шофер, очевидно, не слишком много знал о слонах, потому что остановился, не доезжая до Джорджа. Я сказал Берил, что мне это не нравится, и подал знак водителю подойти, когда Джордж решил, что пришло время повеселиться. Он сначала направился к нам, а затем повернул к другой машине.


Шофер на огромной скорости дал задний ход, но Джордж двигался быстрее. Только когда багажник орущего джамбо оказался над капотом машины, Джордж оторвался, наслаждаясь своей непослушной привычкой гоняться за машиной. Пять минут спустя мы прибыли в FAF 2 и одновременно выслушали рассказы наших двух взволнованных детей. Хью и его водитель были заметно притихшими.


На следующее утро, в день Рождества, мне позвонили из 2-го подразделения FAF и сообщили, что вертолет SAP, постоянно базирующийся там, значительно опоздал с выполнением задания, для выполнения которого его послали в район Чирунду. Берил и дети сопроводили меня на аэродром, где они должны были ждать, пока я полечу в Чирунду, чтобы выяснить ситуацию с вертолетом SAP.


Мы с моим техником, капралом Бутчем Филлипсом, собирались взлетать, когда увидели весь контингент ВВС, идущий к нам с Берил и детьми на буксире. Старший сержант подошел к моей двери и крикнул: “Сэр, вы не можете упустить возможность подвезти свою семью на вертолете. Никто здесь не скажет ни слова. Пожалуйста, возьмите их с собой ”. Я собирался отказаться, когда понял, что Дебби и Пола уже проводили на борт, их лица были полны ожидания. Я смягчился, и Берил вошла, чтобы сесть рядом со мной.


По самой своей природе вертолетом слишком легко злоупотреблять. Некоторые пилоты подвозили неуполномоченных лиц, но для меня это был первый и единственный раз, и это беспокоило меня целую вечность, пока я не почувствовал уверенности, что мне все сошло с рук. Дети не произнесли ни слова, хотя им, должно быть, очень хотелось рассказать об этом своим друзьям.


Этот, их первый полет на любом самолете, начался в условиях низкой облачности на нашем маршруте вдоль зеленой долины на возвышенности, ведущей к открытому небу на краю откоса, где река Замбези выходит из ущелья Кариба. Зрелище было захватывающим, что можно было увидеть по выражению лиц моей семьи.


Семья на озере Кариба-Рождество 1967 года .


Мы только что спустились, чтобы следовать вдоль реки на низком уровне, когда я заметил вертолет SAP, приближающийся к нам вверх по реке. Когда я повернулся, чтобы снова взобраться на откос, другой вертолет вошел в свободный строй, добавив еще больше волнения детям. Пробыв в воздухе совсем недолго, я решил полетать еще пять минут, направляясь обратно на аэродром через местность, где было много дикой природы. Я показывал различных животных, когда восьмилетняя Дебби указала вперед, сказав, что видит носорога. Бутч Филлипс и я не могли видеть зверя, но Дебби продолжала указывать прямо перед собой. Я проехал по трассе более трех километров, прежде чем увидел носорога на опушке буша, который был еще в километре впереди. Зрение Дебби поразило всех нас.


Тренировка Нормана Уолша


ЛЕТНЫЙ лейтенант МАЙК ГРИР ИСПОЛНЯЛ обязанности командира эскадрильи в течение месяца между отъездом Джона Роджерса и прибытием Нормана Уолша. Необходимо было в кратчайшие сроки переоборудовать новый OC на вертолет, и, как командир звена "B", эта задача легла на мои плечи. Тренировка Нормана началась 9 января 1968 года и была завершена в рекордно короткие сроки 21 февраля.


Из всех пилотов, которых я инструктировал по вертолетам, ни один не был более разочарован процессом обучения, чем ‘реактивный пилот со стальным взглядом’ Норман Уолш.


Он просто не мог понять, почему не может управлять "Алуэтт III" в режиме зависания, и бормотал про себя сердитые слова, когда самолет не реагировал на его команды. Во время своего второго полета он пытался удержать самолет неподвижным на высоте около трех футов, но, как это случается со всеми пилотами, Норман переусердствовал с цикличностью. Самолет наклонялся носом вниз и двигался вперед, за чем следовала чрезмерная коррекция, так что нос поднимался вверх, а машина двигалась назад, прежде чем следующая чрезмерная коррекция вызывала движение вперед.


Лейтенант авиации Майк Гриер .


Я видел все это раньше, и что на самом деле сказал Норман, когда самолет раскачивался взад-вперед, я не помню. Тем не менее, мне пришлось отключить микрофон, чтобы скрыть смех, поскольку качка самолета и разочарование Нормана становились все сильнее. Едва способный видеть сквозь слезы, я взял управление на себя, выровнял самолет и вернул его Норману. “С тобой все в порядке”, - проворчал он, “У тебя было много практики”, и чрезмерный контроль начался снова. К концу этого полета мозг Нормана начал подавать правильные сигналы, и он смог рывками перемещаться из точки в точку вокруг расчерченного белым квадрата, который мы использовали для отработки точного зависания.


Норман Уолш (слева) с Питером Куком и Сирилом Уайтом —Столетие 1972. Те, кто хорошо его знал, узнают привычку Нормана грызть кончик ручки или карандаша .


Как и в случае с моими предыдущими студентами, летная подготовка Нормана проходила в основном с большим весом. По завершении этапа оперативного преобразования было проведено обычное упражнение ‘вокруг домов’. Мы начали с полетов в горах в Чиманимани, затем совершили серию полетов через позиции армии и полиции вверх по восточной границе, вдоль Замбези к водопаду Виктория, затем спустились в Булавайо, чтобы провести тренировку по планированию и высадке вертолетов для полиции и армии. На маршруте отрабатывались все мыслимые аспекты вертолетных полетов в условиях сильно меняющейся местности, температуры и высоты. Благодаря своему личному опыту Норман стал стойким сторонником такого типа обучения. К этому времени он полюбил вертолеты и в своих контактах с авиационным персоналом смог донести, что заключительные полеты "вокруг домов", хотя и доставляли большое удовольствие, служили важнейшей цели - более полной подготовке пилотов к большинству оперативных ситуаций. Как и случилось со мной, Норману Уолшу не пришлось долго ждать своей первой операции на вертолетах.


Проект "Собака-ищейка"


ПЕРЕД ТЕМ, как ДЖОН РОДЖЕРС ПОКИНУЛ эскадрилью, он поднял тему собак-радиопоискателей. Хотя одобрения штаба ВВС не последовало, он предложил мне более глубоко изучить концепцию и не дать ей умереть. Воодушевленный этим, я организовал испытания, чтобы посмотреть, можно ли научить собаку реагировать на радиокомандования ее хендлера. Питер Аллен решил использовать для этой цели своего крупного эльзасца Бо. Это беспокоило меня, потому что Бо был уже в преклонных годах и проходил подготовку как боевая собака.


Тысячи родезийцев видели Бо в действии на различных шоу, куда его и Питера Аллена доставляли на вертолете, чтобы продемонстрировать ‘арест преступника’. Хотя военнослужащий ВВС, исполнявший роль преступника, носил на руке защитный рукав, защищающий от крупных зубов и мощных челюстей Бо, Бо всегда был достаточно силен, чтобы повалить мужчину на землю. Вот почему я решил, что нам следует использовать менее агрессивное животное.


Уолли Джеффрис изготовил небольшой приемник, который был вставлен в заднюю обвязку, изготовленную специально для Бо в разделе оборудования для обеспечения безопасности. Менее чем через неделю Питер Аллен научил свою собаку подчиняться радиокомандам, когда Бо не мог ни слышать нормальный голос Питера, ни видеть его. Следующим шагом было провести собаку по человеческим следам, проложенным двумя людьми. Для этого нам пришлось добавить передатчик в упряжь Бо, чтобы его проводник ‘вне поля зрения’ мог слышать дыхание Бо, одновременно получая его собственные передачи своей собаке.


Первые пробежки проводились по ароматическим тропам тридцатиминутной давности на короткие дистанции. Постепенно они были расширены до троп шестичасовой давности с более длительными пробегами. Бо справлялся хорошо, но он всегда ожидал хорошей поклевки в конце каждой пробежки. Из-за этого людям, прокладывавшим тропу, приходилось ждать на дереве вне досягаемости Бо. Призыв Питера Аллена “Бо, приди-приди-приди” всегда срабатывал, и Бо быстро возвращался под аплодисменты и суету своего куратора.


Когда Бо был готов к отправке в начальную точку маршрута, мы полностью ожидали проблем с прорезыванием зубов. План состоял в том, чтобы Питер выбрался из вертолета, включив рации Бо и свою собственную, и прогнал Бо на поводке на небольшое расстояние, чтобы убедиться, что он взял след. Затем Питер отпускал свою собаку и, перекрикивая шум вертолета: “Вперед, Бо, вперед, вперед, вперед”, оставался неподвижным, продолжая подгонять свою собаку по радио. По радио вертолета я могла слышать команды Питера, перекрываемые шумом вертолета и дыханием Бо.


Затем Питеру пришлось бежать обратно к вертолету и запрыгивать внутрь, все время подгоняя свою собаку: “Вперед, Бо, вперед, вперед, вперед”. Мы поднялись вертикально вверх, чтобы подобрать Бо примерно в 200 метрах впереди. На его сбруе была яркая нашивка day-glo, чтобы его было легко найти в высокой траве. На первых двух летных испытаниях Бо стартовал хорошо, но когда вертолет поднялся на высоту более 300 футов, он повернул назад, чтобы бегать кругами под вертолетом в ожидании подъема. Его любовь к вертолетам была удручающе очевидна.


С третьей попытки ему удалось проигнорировать поднимающийся вертолет, и он пробежал более двух километров, когда вертолет кружил над ним, когда его внезапно занесло и он остановился, чтобы опорожнить кишечник. Сделав это, он потерял интерес к следу и снова начал бегать кругами, бешено лая, требуя подъема. Четвертая попытка была успешной. Бо пробежал три километра и чуть не поймал одного из следопытов, которому удалось в последний момент взобраться на дерево. Затем он сидел под деревом, наблюдая за своей “добычей”, пока Питер не позвал: "Бо, иди, иди, иди!", после чего Бо побежал к вертолету, чтобы его подняли. Никто не был так доволен, как Бо, который запрыгнул в вертолет и облизал мне все лицо, когда я поднялась в воздух.


С этого момента Бо каждый раз бегал по тропе, но всегда надеялся на хорошую поклевку в конце постоянно увеличивающейся дистанции. Одна вещь, которую мы пытались заставить его сделать, это залечь на землю, когда он увидел или сразу почуял тех, кого выслеживал, и залаял всего один раз. Удивительно, что Питер добился этого, доказав тем самым, что даже старые собаки могут научиться новым трюкам. Были времена, когда Бо действительно забавлял нас, ложась на землю и прячась за самыми маленькими кустами, когда однажды он издал скорее сдавленный визг, чем лай. По направлению, которое он указал, мы смогли установить, где скрывалась его добыча.


Теперь мы знали, что можно использовать вертолет и одну или несколько собак для поимки террористов, не жертвуя при этом собаками. Даже в самый жаркий день Бо мог преодолеть пятнадцать километров примерно за сорок минут по следу, проложенному восемью часами ранее. Поначалу он был склонен двигаться медленно, когда запах был самым старым, а затем постепенно увеличивал скорость, когда запах становился моложе и сильнее. Командир эскадрильи Норман Уолш некоторое время служил в 7-й эскадрилье к тому времени, когда мы добились этого. С самого начала он поддерживал то, к чему мы стремились, и был впечатлен, когда стал свидетелем пробега. В результате он договорился, чтобы командир крыла Дикки Брэдшоу полетел со мной, чтобы посмотреть на Бо в действии.


Увиденное убедило Дикки Брэдшоу, и он договорился с генеральным директором по оперативным операциям, командующим ВВС Джоном Дил, и штабным офицером, командиром оперативного крыла Сэнди Матчем посетить 7-ю эскадрилью, чтобы убедиться в этом собственными глазами. Они оба были удовлетворены тем, что концепция собаки-следопыта должна быть усовершенствована для оперативного применения.


Два дня спустя штаб-квартира Signal проинструктировала Нормана Уолша устроить мне взбучку за несанкционированное демонтаж радиоприемников A60 для изготовления приемника и передатчика Beau и за то, что он потратил много летных часов без ведома персонала ВВС. Мой операционный директор показал мне сигнал, но ничего не сказал. Вместо этого он посетил штаб ВВС, чтобы высказать свое мнение о том, что старшие офицеры технического штаба, не имея никаких знаний о войне в буше, не уделяли пристального внимания потребностям действующих пилотов и техников. Эскадрильи все еще нащупывали свой путь в подготовке к усилению войны в буше, которая, несомненно, была впереди. Норман утверждал, что необходима всесторонняя поддержка и сотрудничество штаба ВВС, особенно там, где командиры эскадрилий поддержали разумные идеи, направленные на повышение эффективности операций.


Операция "Котел"


ОПЕРАЦИЯ "КОТЕЛ" БЫЛА ИНИЦИИРОВАНА егерем национальных парков Дейвом Скаммеллом, который, проезжая с африканскими охотничьими разведчиками ниже по склону Замбези, заметил отпечатки ботинок двух человек, пересекавших главную подъездную дорогу с востока на запад. Дейв сразу узнал, что отпечатки принадлежали террористическому изданию figure 8 и ботинкам с шевронами. Были переброшены войска RLI, и контроль взяла на себя боевая группа под командованием лейтенанта Берта Сакса.


Командир эскадрильи Норман Уолш, Джон Барнс, Марк Маклин и их техники были вызваны на следующий день после того, как позывной Берта Сакса связался с террористической группой, которая подверглась ужасному обстрелу. Во время наблюдения за выжившими крупная база была расположена недалеко от реки Чивор, что привело ко второму столкновению в тот же день, когда было задействовано больше позывных RLI. RLI добилась дальнейших успехов, выжившие разбежались во всех направлениях. Продолжающиеся последующие операции привели к обнаружению пяти хорошо зарекомендовавших себя баз вдоль реки Чиворе , протянувшейся от реки Замбези на юг более чем на восемьдесят километров до шестой базы, которая позже была обнаружена недалеко от того места, где река Ангва выходит из откоса. Шестая база все еще находилась далеко от населенного пункта, до которого террористы пытались тайно добраться.


Около 250 террористов из племен ЗАПУ и СААНК создали эту линию баз, за которыми последуют другие после того, как они доберутся до африканского населения выше склона Замбези. Установив контакты с местными жителями, они рассчитывали проложить безопасные маршруты через всю Родезию в Южную Африку — цель, которая потерпела неудачу на западе из-за операции "Никель". И снова мы были застигнуты врасплох тем, что ЗАПУ выбрал участок Замбези, лишенный обычного патрулирования. У нас не было абсолютно никакой надежды перекрыть каждый дюйм нашей протяженной границы, и мы сосредоточились на зависимости ЗАНУ от замбийских рыбаков, помогавших им переправляться через большую реку. В любом случае, ЗАПУ не вписывался в наши планы так далеко на восток.


Операция "Никель" научила ЗАПУ, что необходимо гарантировать регулярное снабжение продовольствием и водой людей и материалов для транспортировки по безлюдной местности. Для достижения этой цели все лагеря были расположены на водоемах с пресной водой вдоль русла реки Чивор, где также было в изобилии дичи на свежее мясо вплоть до населенных возвышенностей. Каждый лагерь находился под плотным прикрытием со стороны реки, чтобы предотвратить обнаружение с воздуха. Многовековые слоновьи тропы использовались для того, чтобы не создавать новых троп, которые могли быть видны на аэрофотоснимках или пилотами-разведчиками, что, по мнению ЗАПУ, является основной угрозой. Захваченные документы в хорошем состоянии и аккуратно написанные, фиксирующие контроль интендантов за мясом, выданным большому количеству мужчин.


Подземные туннели и бункеры с боеприпасами поразили солдат не меньше, чем огромное количество оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и основных продуктов питания, которые в них находились. Так получилось, что строительство лагерей было завершено совсем недавно. Если бы мы обнаружили присутствие ЗАПУ несколькими днями ранее, более 100 новобранцев ЗАПУ, которые носили склады и выполняли ручную работу, также подверглись бы пристальному вниманию RLI, но они вернулись в Замбию. В Родезии осталось около 150 обученных людей из племен ЗАПУ и СААНК.


Помимо мяса, найденного подвешенным в лагерях, источник огромных запасов мяса был очевиден нашим силам, которые наткнулись на гниющие туши слонов, у которых были удалены хоботы, но чьи бивни оставались прочно воткнутыми в черепа; конечно, не дело рук браконьеров! Буйвол с оторванными только задними конечностями лежал в гротескных позах, окруженный гиенами и стервятниками.


Разлагающаяся туша слона .


Управление силами ОП "Котел" осуществлялось через Объединенный оперативный центр (JOC), созданный в небольшом фермерском городке Карой. В состав JOC входили старшие офицеры армии, ВВС, полиции и специального подразделения. Также были задействованы органы внутренних дел в лице окружного комиссара. С аэродрома Карой действовал FASOC для самолетов с фиксированным крылом. Тактический штаб и передовая база RLI и вертолетов поддержки находились в девяноста километрах к северо-востоку в лагере Дина, расположенном на небольшом холме у подножия склона Замбези. Первоначально лагерь был дорожно-строительной площадкой, пока его не забрал Департамент по борьбе с мухой Цеце. На этой базе пыль и мухи усугубляли дискомфорт от жары в долине Замбези. С каждым взлетом и посадкой вертолета лагерь Дина исчезал в облаке пыли. К счастью, его достаточно быстро уносил постоянный легкий бриз, но не раньше, чем он проникал в каждую палатку и здание. Условия жизни были тяжелыми для Нормана Уолша, его экипажей вертолетов и небольшого командного подразделения RLI.


Трудности с ОВЧ-связью на обширных пространствах плоского дна долины были преодолены путем размещения группы радиорелейщиков на высокогорном объекте Чирамба-ка-дома. Эта гора находилась к востоку от границы лагерей террористов между базами ЗАПУ 4 и 5. Ежедневное пополнение запасов воды, пайков и батарей радиосвязи производилось вертолетами, чьи пилоты, прошедшие подготовку к полетам в горах, полностью подготовили их к турбулентности и помехам от облаков, с которыми они столкнулись при полете на крошечном наклонном участке на вершине Чирамба-ка-дома. Позывным пункта радиорелейной связи было ‘Облачная база’.


Лидером террористической группировки был Хедебе, который, как было известно, имел при себе более 1000 долларов. Это заставляло каждого солдата RLI надеяться, что он доберется до него первым; но у Хедебе были другие идеи, и он показал себя скользким противником.


В долине RLI продолжала поддерживать кратковременные контакты, убивая и захватывая в плен многих террористов, что вызвало дальнейший распад и без того разрозненных сил. Многие люди пытались вернуться в Замбию через линию лагерей, не понимая, что они стали смертельными ловушками. Многие были убиты в засадах RLI в этих лагерях и вдоль реки Замбези. Один террорист из ЗАПУ не пошел по маршруту через реку Чиворе, а направился в Замбию в северо-восточном направлении. После более чем недели без еды этот истощенный человек наткнулся на патруль SAS где-то недалеко от Каньембы. Получив обычный армейский полевой паек, он проглотил его, а затем упал замертво. Когда капитан Брайан Робинсон оправился от неожиданности инцидента, он послал сигнал генеральному квартирмейстеру, в котором поздравил SAS с первым подтвержденным убийством своего подразделения. QMG было не до смеха!


Все шло по плану RLI, пока 18 марта 1968 года на реке Мваура не был установлен контакт с большой группой, возглавляемой самим Хедебе. Под командованием лейтенанта Дампи Пирса войска 3-го коммандос RLI были скованы на северном берегу интенсивным огнем, обрушившимся на них из густого кустарника на более высоком южном берегу. Джон Барнс со старшим техником Монти Моэном прибыли на своем вертолете и выпустили 600 зарядов магнитного оружия по позициям невидимого врага. Их целью было привлечь к себе внимание и дать наземному командиру шанс отвести свои войска на более безопасную позицию. Поскольку это не возымело никакого эффекта, и войска оставались скованными, Джон призвал нанести массированный авиаудар.


Тем временем Марк Маклин с капралом Брайаном Уорреном спустились на нижний уровень, чтобы привлечь внимание террористов к стрельбе, которая была ответной короткими размеренными очередями. Хотя вертолет израсходовал всего 150 патронов калибра 7,62 мм MAG, действия Марка дали Дампи Пирсу передышку, необходимую ему для переброски своих людей на более безопасную территорию. Затем, по указанию Марка Маклина, пара Вампиров нанесла точные удары 60-фунтовыми ракетами "сквош-хед" и огнем 20-мм пушки, прежде чем "Канберра" зарегистрировалась, готовясь к атаке девяноста шестью 28-фунтовыми осколочными бомбами.


Недавно назначенный командир 5-й эскадрильи, командир эскадрильи Джон Роджерс, решил выполнить воздушное задание, к большому неудовольствию его опытных экипажей из Канберры. Когда он объявил перерыв на одну минуту, Марк прошел низко над целью, чтобы установить фосфорную гранату в качестве визуального ориентира. Маркер был на позиции террористов, но ветер унес его белое облако в сторону от цели. Бомбометатель сосредоточил свой прицел на этом облаке, в результате чего бомбы были выпущены мимо цели, некоторые взорвались рядом с наземными войсками, ожидающими на ‘более безопасной территории’. К счастью, никто серьезно не пострадал.


До операции "Котел" пилоты обычно летали без наводчика и перевозили шестерых солдат. Начиная с Котла, пилотам было непривычно летать без пушки и наводчика, но это ограничивало экипаж пятью военнослужащими (как на этой фотографии, где три солдата и наводчик занимали заднее сиденье). В 1973 году их количество сократилось до четырех из-за увеличения веса снаряжения солдат. Это позволило убрать переднее центральное сиденье (занятое сидящим солдатом, видимым здесь), что дало наводчику улучшенные углы обзора .


Когда несколько раздраженные войска двинулись вперед, по ним не открыли огня, потому что террористы отступили. К тому времени, как они пронеслись по заброшенной территории и определили направление полета, стало слишком темно, чтобы идти по следам. На следующий день боевой позывной следопыта двигался по тропе, направляясь прямо к откосу.


В то же время меньший позывной следовал за пенисто-розовыми брызгами крови одного террориста, у которого, очевидно, было серьезное ранение легкого. К вечеру они не вышли на след этого человека, но сообщили, что следы двух гиен перекрыли следы раненого террориста. Полагая, что террорист не переживет ночь, последующие войска были подняты для передислокации для выполнения более важной задачи.


Вероятно, пять лет спустя, когда в Специальном отделе меня спросили, помню ли я террориста из ОП "Котел", которого мы сочли мертвым, потому что за ним следили гиены; я, конечно, помнил. “Хотели бы вы встретиться с этим человеком?” Меня спросили. Это казалось невероятным, но я встретил недавно захваченного террориста, по сияющему лицу которого было видно, что он рад остаться в живых после второго столкновения с нашими силами безопасности. Его история была удивительной. Ни один белый человек не пережил бы описанного им испытания.


Он был ранен во время нападения вампиров. Он запаниковал и убежал еще до того, как основная группа под командованием Хедебе покинула место контакта. Всю ночь и следующий день он с трудом переводил дыхание, пробираясь к подножию склона. Ближе к вечеру его внимание привлек вертолет, приближающийся к нему сзади. Только тогда он впервые увидел двух гиен, когда вертолет спугнул их. Когда самолет приземлился, он был так близко, что он мог видеть лопасти несущего винта, кружащиеся над низким кустарником. Он попытался вернуться к нему за помощью, но двигался слишком медленно. Когда вертолет поднялся в полный рост, он бешено замахал руками, пытаясь привлечь внимание, но его не заметили, прежде чем вертолет развернулся и исчез.


Затем две гиены появились снова и оставались примерно в тридцати метрах позади него, когда он начал свое запыхавшееся восхождение по крутому откосу. К тому времени почти стемнело, и он слишком устал и запыхался, чтобы продолжать. Поэтому он сел и повернулся лицом к гиенам, которые короткими перебежками перемещались влево и вправо, с каждым разом приближаясь. Когда они были не более чем в десяти метрах от него, он выстрелил в одного, но промахнулся во второго и погнался за ним длинной очередью из своей винтовки АК-47. Охваченный усталостью, он лег спать; несомненно, чтобы умереть.


Он был поражен, когда проснулся на рассвете, хрипя и в пене, в одежде, покрытой ледяной запекшейся кровью. Но он все еще был жив! Весь день он медленно карабкался вверх по крутому склону до вечера, когда лежал, измученный и желающий умереть. Снова он был поражен рассветом третьего дня. Все еще хрипя и обливаясь пеной, он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел еще выше. К ночи он добрался до возвышенности и собирался лечь, когда заметил свет, сияющий где-то вдалеке. Он отметил его местоположение, привязав к дереву, и лег спать; снова не веря, что переживет ночь. Но, в очередной раз, он проснулся на четвертый день.


Проведя линию по дереву и отметив относительное положение солнца, он побрел прочь. Около 10 часов он пришел в фермерский магазин, который продавал товары местному африканскому населению. Он был признан тем, кем он был, но рассказал суеверному владельцу магазина, что гиены не причинили ему вреда; предзнаменование, которое, как должен был знать владелец, было смертельно опасным для любого, кто сообщал о его присутствии.


На свои родезийские деньги он купил большую бутылку Деттола для своей раны, а также что-нибудь поесть и выпить. Он повторил свои предупреждения о гибели всем, кто сообщит о нем, и вернулся в буш. В тени, в хорошем укрытии, он срезал длинную тонкую палку и содрал кору. Затем он вставил палку в рану на своей груди и двигал палкой до тех пор, пока она не прошла через выходное отверстие на его левой лопатке. Затем, медленно двигая палочкой туда-сюда длинными движениями, он влил неразбавленный Деттол в точку входа и вниз по плечу в большое выходное отверстие своей ужасной раны. Опустошив бутылку и убрав палочку, он мысленно понял, что исцелится. Он устроился поудобнее, чтобы поесть и попить, прежде чем погрузиться в глубокий сон, который длился по меньшей мере два дня.


Сотрудник особого отдела попросил террориста снять рубашку, чтобы я мог увидеть его шрамы. Блестящие черные сморщенные шрамы и вмятина, вызванные потерей части лопатки, показывали, насколько большим, должно быть, был кусок шрапнели от ракеты "Вампир". Я спросил мужчину: “Было ли не очень больно, когда вы проталкивали палочку через свое тело? Разве Деттол не обжигал как сумасшедший?” Он сказал, что это не проблема. “Я давился чистым деттолом, который вырывался из обоих отверстий и попадал мне в горло. Это было удушье, которое чуть не убило меня!”


Возвращаясь к самой операции "Котел". 26 марта 1968 года трое молодых солдат родезийской легкой пехоты были убиты в двух отдельных боях; всем троим не исполнилось восемнадцати. Это вызвало такой резонанс по всей стране, что всех солдат младше восемнадцати лет пришлось отозвать из боевых действий. Большинство из них в то время находились на местах, и их пришлось собирать вертолетами. Почти все без исключения они решительно возражали и пытались ложью избежать возвращения на базу.


Тем временем группа Хедебе была уже далеко на юге и приближалась к сельскохозяйственному району на возвышенности над откосом. Таким образом, в полицейском участке Дома был создан второй передовой штаб, укомплектованный в основном полицейскими резервистами. Это называлось Красной базой. Когда я прибыл туда, моими первыми заданиями была поддержка небольших групп PATU (Полицейского антитеррористического подразделения), которые, используя африканские охотничьи трекеры, вели перекрестный поиск группы Хедебе вдоль самой северной линии ограждения ферм. Совершенно случайно я узнал о ловушках с дробовиками, установленных для диких свиней на кукурузных полях, где они наносили большой ущерб посевам. Через полицию я договорился с фермерами обезвредить все оружейные ловушки, чтобы обезопасить патрули ПАТУ, пересекающие границу, а также боевую группу RLI tracker, идущую по следу Хедебе.


Красная база была хорошо организована ПАТУ, которые все были местными фермерами. С привлечением жен они обеспечивали отличное питание и хорошее обслуживание в баре. Туалеты и душевые были довольно простыми, но они оказались абсолютной роскошью для Нормана Уолша и его техника, когда они вылетели из неудобств в лагере Дина. После горячего душа и хорошей еды Норман приготовился вернуться к мухам и пыли, ворча при этом на меня за то, что я “спортивный придурок со всеми удобствами”.


2 апреля я вылетел с базы Рэд в боевую группу "трекер", которая сейчас находилась на покрытой растительностью возвышенности примерно в пяти километрах к северу от линии ограждения с востока на запад, проходящей рядом с кукурузными полями, с которых были сняты оружейные ловушки. Я обнаружил позывные примерно 15 бойцов RLI, двигавшихся неглубоким эшелонированием по открытой травянистой местности с зарослями деревьев и небольшими, усыпанными камнями холмами впереди. Как только я увидел ведущих следопытов, я также увидел четко очерченный след, который террористы оставили в сочной зеленой траве. Я без труда проследовал по этому следу до того места, где он поворачивал на восток, недалеко от линии ограждения.


Тропа петляла среди густо поросших деревьями участков, пока не достигла последней группы деревьев с открытой травой за ними. Я не мог найти линию выхода и запутался во многих тропах, которые выглядели идентично той, по которой я шел. Я быстро пролетел на низких частотах рядом с деревьями и заметил множество небольших участков развороченной земли, оставленных дикими свиньями, выкапывающими корни.


Осознав, что свиньи были ответственны за многочисленные следы, я открыл поиск и обнаружил тропу террористов, ведущую на север к линии небольших холмов, покрытых большими валунами и деревьями. Тропа вела через открытый овраг, поросший короткой травой, прежде чем сделать круг и вернуться на усыпанную валунами площадку с видом на открытый овраг. Мне это показалось преднамеренной засадой. Я был абсолютно уверен, что Хедебе и его группа ждали здесь войска RLI, поэтому я вызвал вертолеты для переброски войск.


Со стороны армии немедленно проявилось нежелание использовать небольшой резерв войск, который только что достиг Красной базы. Что касается местного командира, то его реакция на вызовы с воздуха не была доказана, в то время как позывные слежения все еще были свежими и рано или поздно должны были настичь террористов. Я думаю, Норман Уолш изменил мнение армии, потому что войска были предоставлены достаточно быстро.


Джон Барнс .


Я оставался над этим местом, пока Джон Барнс и второй пилот летели в составе RLI в составе 3 Commando. У меня загорелась сигнальная лампочка расхода топлива, вынудившая меня покинуть этот район, как только я показал Джону позицию террористов. На обратном пути на базу Красных солдаты вызвали "контакт", а затем я услышал голос Джона Барнса, перекрытый его собственным огнем из магнитофона. Стрелок Джона, Брайан Уоррен, убил одного террориста, и еще трое были убиты RLI. К сожалению, использование всего десяти солдат RLI против более чем двадцати террористов было недостаточным, чтобы предотвратить побег Хедебе и большинства его людей. Тем не менее, армия признала, что террористы находились в очень хорошей позиции для засады, и, если бы Военно-воздушные силы не отняли у них преимущество, боевая группа "трекер" почти наверняка понесла бы серьезные потери.


Разочарованный тем, что пропустил это действо, я полетел обратно, чтобы снова выйти на след террористов, на этот раз по просьбе армии. Операция оказалась успешной и показала, что выжившие террористы двинулись на восток по влей-траве, прежде чем выйти на хорошо протоптанную дорогу для скота, идущую вдоль линии ограждения. Установив направление, я произвел рекогносцировку местности далеко за пределами фермерской зоны и вернулся на базу Красных. Затем Джон Барнс и я отправили группу RLI для организации засады в вероятное место, которое я выбрал задолго до появления террористов. Здесь единственная наезженная тропа на многие мили вокруг пересекала высохшее русло реки.


Солдаты оставались на позициях до тех пор, пока в 10:00 следующего утра командир отряда не приказал снять засаду. Солдаты готовили свое снаряжение для эвакуации вертолетом, когда внезапно появилась группа Хедебе, спускавшаяся по той самой тропе, на которой была устроена засада. Террористы были так же удивлены, как и войска. Обе стороны открыли огонь одновременно, когда террористы прорвались на север и скрылись в кустарнике. Ни одна из сторон не понесла потерь, и Хедебе пережил свое третье столкновение с RLI. Там, в долине контакты с небольшими группами и террористами-одиночками продолжались на ежедневной основе. К 4 апреля стало ясно, что группа Хедебе примерно из шестнадцати человек представляет собой единственную стоящую цель, когда, к моему большому разочарованию, меня отозвали на базу для продолжения инструктажа с вертолета. Меня заменил Терри Джонс.


Два дня спустя RLI уничтожила большую часть группы Хедебе в серии боевых действий. Четверо из них отсиживались, прежде чем их уничтожили фосфорными гранатами. После этой акции тела террористов пришлось вывозить вертолетами, потому что в районы соприкосновения не было подъездной дороги. До операции "Котел" мы всегда загружали тела террористов в кабину. Это создало реальные проблемы, потому что положение вертолета носом вниз в загруженном полете привело к тому, что кровь из тел людей потекла к педалям руля направления и вокруг основания приборной консоли. Разъедающее воздействие крови, хотя и плохое само по себе, усиливалось, когда для очистки использовалась вода, потому что разбавленная кровь просто проникала глубже в недоступные области. Из-за этого крови дали высохнуть, чтобы большую ее часть можно было смахнуть щеткой или пропылесосить.


В то время как мы продолжали переносить наших собственных убитых в каюты, нужно было нести еще так много мертвых террористов, что мы были вынуждены уменьшить проблему с пролитием крови, перенося их тела в подвешенных грузовых сетках, предназначенных для перевозки бочек с горючим.


Четверо террористов, убитых фосфором, были подняты летным офицером Терри Джонсом, которому было поручено доставить их в Карои. Фосфор - действительно вредная штука и горит только при контакте с воздухом. При контакте с человеческой плотью фосфор сгорает до тех пор, пока не окажется под поверхностью, где кислороду не хватает из-за того, что плоть закрывает точки входа. Терри Джонс пребывал в блаженном неведении о том факте, что во время полета воздушный поток открыл места ранений мертвых террористов в достаточной степени, чтобы обнажить и повторно воспламенить фосфор, который затем также поджег грузовую сетку.


Из-за турбулентных условий полета Терри не зафиксировал потерю веса, поскольку все четыре тела прорвались сквозь сетку. Только при заходе на посадку в Карои его техник посмотрел вниз и увидел, что сеть была изодрана, пуста и тянулась высоко. Терри сообщил о случившемся ДЖОКУ Карои как раз перед тем, как несколько раздраженный фермер позвонил в ДЖОК с жалобой на то, что ВВС только что сбросили четыре дымящихся тела на лужайку перед его домом. Убедившись, что это был случайный выброс, фермер был рад услышать, что для уборки был отправлен армейский грузовик.


Операция "Котел" была завершена, когда стало ясно, что Хедебе и один член его группы прорвались на север и достигли безопасности. шестьдесят девять террористов были убиты на основе подсчета трупов, хотя многие раненые, как полагают, умерли и не были найдены. Пятьдесят террористов были захвачены в плен.


Несколько недель спустя я был в Каньембе на другой, не связанной с этим операции, когда поступил звонок от португальского шеф-повара do Post из Zumbo, сообщившего, что он держит Хедебе в своей тюремной камере. Один из наших вертолетов доставил сотрудника СБ через Замбези, чтобы забрать его. Как и все остальные вокруг, я был очень разочарован, когда Хедебе выбрался из Аллуэтты. Он, очевидно, получил взбучку, но в остальном был среднего роста, тощий и очень заурядной внешности; совсем не похож на сурового лидера повстанцев, которого мы представляли в своих мыслях.


По-видимому, Хедебе спустился по реке Ангва и, оказавшись в Мозамбике, обратился за помощью к местным жителям, чтобы те перевезли его через реку Замбези на замбийский берег напротив Зумбо. Это место, где река Луангва, которая отделяет Мозамбик от Замбии, впадает в реку Замбези. Люди согласились сделать это. Однако, когда Хедебе сел в каноэ, его уложили на дно ударом по голове и связали, потому что, без ведома Хедебе, мозамбикцы знали, что от шеф-повара до Поста им полагается награда за передачу любого живого террориста. Когда местные жители рассказали шеф-повару до Посту о том, что Хедебе пришел за помощью, шеф-повар до Пост устроил им взбучку за то, что они позволили Хедебе дойти до реки, сказав, что он, возможно, сбежал. В ответ старик объяснил, что не видит смысла нести Хедебе к реке, когда она в состоянии пройти большое расстояние пешком, и все равно хочет туда отправиться.


Через некоторое время после операции "Котел" возникла необходимость поднять большое количество солдат RAR и RLI из разных мест и доставить их к их транспортным средствам, расположенным в одном пункте сбора. В то время для выполнения этой задачи было доступно четыре вертолета, моим был один. Я решил выполнить подъем RAR на другом вертолете и поручил самым молодым пилотам выполнить подъем RLI. Это было совершенно эгоистичное решение!


Все военнослужащие находились в буше в течение многих дней, не помывшись и не сменив одежду. Использование дезодорантов было запрещено, потому что даже самый слабый аромат мог заблаговременно предупредить террористов о присутствии войск. Именно по этой причине я решил собрать солдат RAR. Опыт научил меня, что запах белых солдат становится ужасающим всего после одной недели без ванны, в то время как запах чернокожих солдат при равных обстоятельствах переносить было гораздо легче.


Разница между запахами черного и белого тела, вероятно, объясняется диетой. Для меня запах нечистых чернокожих мужчин похож на запах слегка гниющего лука. С течением времени их интенсивность возрастает, но основной запах остается почти таким же. С другой стороны, запах нечистых белков варьируется от человека к человеку, начиная от несвежего прокисшего молока и заканчивая гнилым мясом. Собирать РАР было здорово, потому что я точно знал, чего ожидать, и каждый человек, заходящий в вертолет, пах так же, как и следующий. С белыми солдатами я обнаружил, что меня тошнит от отвратительного зловония, которое менялось по мере того, как каждый человек поднимался на борт; и ни одна партия не пахла так же, как другая.


P. K. van der Byl


П. К. ВАН ДЕР БИЛ был очень колоритным, эксцентричным министром в родезийском фронт-кабинете Яна Смита. Принадлежа к южноафриканскому аристократическому роду, он говорил с очень наигранным носовым акцентом в стиле, несколько напоминающем выпускников Итона. Он не носил трусов и одевался ‘налево’, что подтверждало его репутацию хорошо обеспеченного человека.


После нападения вампиров на группу Хедебе, ПК решил посетить это место. В то время он не был по-настоящему известен людям на местах, и его прибытие в Карой для полета на вертолете на место было настоящим открытием, потому что его одежда была настолько ужасающей. Под шляпой австралийского буша на нем была розовая рубашка с ярко-синим галстуком, шорты цвета хаки с черным поясом, короткие синие носки и велюровые брюки. По возвращении в Солсбери он появился на национальном телевидении в надлежащем костюме и галстуке. Рассказывая о своем посещении места авиаудара и делая широкие жесты руками, он сказал, что видел “Кровь, кровь повсюду!” На самом деле мы знали, что красная жидкость, разбрызганная по всему району, была соком мопани, вытекшим из осколочных ран на деревьях.


Когда RLI и SAS узнали его поближе, ПК стал очень популярен среди солдат. Его нелепый акцент нравился им так же сильно, как и его странная одежда. Он часто просил, чтобы его взяли в патруль, чтобы он мог “застрелить террориста”, но просил позаботиться о том, чтобы его не “наказали законом”.


После одной из его многочисленных поездок на места его доставили обратно в Солсбери на вертолете, пилотируемом Питером Симмондсом. Вопреки приказу, данному Питеру отвезти министра в Нью-Сарум, ПК приказал Питеру высадить его там, где его будут ждать слуги недалеко от его дома. Когда вертолет приземлился в ботаническом саду Солсбери, прямо рядом с главной дорогой в час пик, все транспортные средства остановились, чтобы полюбоваться невероятным зрелищем ‘белого охотника ПК’, со слоновьим ружьем через плечо, ведущего одетых в белое слуг, несущих багаж на головах.


После того, как он стал более известен в ВВС, он прилетел самолетом в Торнхилл, чтобы присутствовать на каком-то официальном мероприятии в Гвело. Командир группы станции капитан Кен Эдвардс предложил министру пообедать в офицерской столовой после окончания его официального приема. ПК сказал, что у него ужасно болит голова, и отклонил предложение. Однако, когда он вернулся в Торнхилл, он сказал Кену, что передумал и хотел бы воспользоваться предложенным ранее ланчем перед вылетом обратно в Солсбери. Неудивительно, что поставщики провизии были немного взволнованы, получив такое позднее уведомление, но, как всегда, они приготовили превосходное угощение.


Многие офицеры и их жены наслаждались субботним ланчем в кафе Grog Spot, когда вошел Джон Дигби в очень элегантной шляпе-хомбурге П. К. Ван дер Била. Он нашел это на столе в вестибюле столовой. “Конечно, министру с его опытом работы в британской армии лучше знать, что оставлять свою шляпу в вестибюле офицерской столовой, когда ее законное место в раздевалке!” Сказав это, Джон надел шляпу на голову моей жены.


Берил немедленно уселась на барную стойку и, приняв преувеличенную позу, сделала какое-то заявление с наигранным акцентом PK. Она все еще занималась этим, когда Эдди Уилкинсон сорвал шляпу с ее головы и, прежде чем его успели остановить, вылил в нее полную пинту пива, что привело к мгновенной потере формы. Несколько офицеров сделали несколько глотков из шляпы, прежде чем она стала объектом грубого матча по регби, во время которого она сморщилась и превратилась в бесформенное месиво. Как только матч закончился, шляпа была бесцеремонно сбита с одного из рогов трофея куду, висевшего на стене. Когда министр был готов уходить, его головная боль немедленно возобновилась, потому что он не мог найти свою драгоценную шляпу. Капитан группы Эдвардс ворвался в заведение, где подают грог, чтобы посмотреть, не видел ли ее кто-нибудь. Все указали на рога куду.


ПК вылетел в Солсбери в ужасающе плохом настроении, а Джон Дигби позвонил офицерам в Нью-Сарум, чтобы проинформировать их о случившемся. Целая группа из них бросилась на поиски шляп и собралась в Air Movements как раз вовремя, чтобы встретить министра. Когда ПК вышел из "Дакоты", все сняли шляпы в знак приветствия. Министр не мог ответить, его раздражение и головная боль усилились. К счастью, он был достаточно настроен, чтобы принять предложение выпить в столовой, где его головная боль рассеялась, прежде чем он в хорошем настроении отправился домой.


Джон Дигби взял все детали шляпного мастера с Сэвилл-Роу из уничтоженной шляпы и через своего брата в Лондоне заказал новую хомбургу. Когда Джон убедил Терри Эмсли подарить новую шляпу PK, министр поклялся никогда больше не оставлять ее без присмотра ни в каком другом месте, кроме шляпной коробки в багажнике его машины.


При всей своей эксцентричности и напыщенности П.К. был ярким политиком, свободно говорившим по-немецки. Я слышал, говорили, что он очень умно спас Родезии много миллионов долларов, "доверившись", очень громко, попутчику рейсом Lufthansa из Германии. Это было сделано для того, чтобы убедиться, что агент, британский или американский, я не знаю, сидящий позади него, мог слышать его слова. Он знал, что агент пытался установить цель его визита в Германию — и ПК хотел оказать услугу. Это произошло потому, что он только что получил подтверждение из дома, что новый монетный двор Родезии успешно начал выпуск высококачественных банкнот в родезийских долларах. Громко хвастаясь немецкой фирмой, которая собиралась поставлять родезийскую валюту через агентство, которое он назвал, он инициировал действия ООН, которые заблокировали сделку. Благодаря PK этот ‘успех в блокировании санкций ООН против Родезии’ не только сэкономил миллионы долларов в иностранной валюте за счет ООН, но и продемонстрировал еще один триумф страны по достижению самодостаточности.


П. К. Ван дер Бил выделялся в любой ситуации — даже в этом официальном парламентском отчете за 1976 год. Его поза и темные очки позволяют легко заметить ПК .


Роланд Кофеньо


ГЛАВНЫЙ ЛЕТЧИК-ИСПЫТАТЕЛЬ SUD AVIATION Роланд Кофеньо совершил свой второй визит в Родезию, чтобы обсудить любые проблемы, с которыми мы столкнулись с нашими Alouettes, и полетать с инструкторами. Будучи пилотом-испытателем Alouette III компании Sud Aviation, Роланд знал абсолютные пределы возможностей этих машин, что делало полеты с ним одновременно поучительными и пугающими.


Первое, что он продемонстрировал мне, показалось безумным. В зависании на высоте примерно плеча он включил полный руль. Хвост вертолета поворачивался с возрастающей скоростью, а нос постепенно наклонялся вниз, пока не показалось, что лопасти несущего винта вот-вот ударятся о вращающуюся землю. В этот момент был применен полностью противоположный руль направления, чтобы остановить вращение, что привело к тому, что самолет перешел в прямой полет, как при катапультировании. Было приятно узнать, что это возможно, но, не видя в этом маневре никакой практической ценности, я никогда не пробовал его сам.


Затем Роланд попросил меня зависнуть. Я успокоился, когда он без предупреждения захлопнул кран подачи топлива. Это была моя первая в истории беспомощная посадка, которая прошла достаточно хорошо, хотя приземление было немного тяжелым. Только тогда Роланд понял, что у меня не было опыта "выключения двигателя", поэтому он повторил упражнение дважды. Следующими в его программе были три авторотации с выключением двигателя с высоты, которые мне понравились. Именно тогда он сказал мне, что при инструктаже студента я всегда должен отключать питание, когда студент меньше всего этого ожидает.


Он настаивал на том, что инструктору абсолютно необходимо быть совершенно уверенным в том, что его ученики автоматически проверят рыскание, возникающее при потере мощности, и инстинктивно ‘сбросят’ рычаг коллективного тангажа, чтобы обеспечить минимальную потерю скорости вращения винта. Нерешительность была бы фатальной. Затем он продемонстрировал и заставил меня попрактиковаться в поднятии волос, отключении питания, вынужденных посадках с высоты 500 футов. При зависании ниже этой высоты восстановление после отказа двигателя было невозможно.


Через десять лет после моих полетов с ним Роланда Кофеньо можно увидеть здесь во время одного из его регулярных визитов в Родезию. Слева направо: ПБ, Гарольд Гриффитс, Роланд, Грэм Кроншоу и командир ВВС Норман Уолш .


В тот момент, когда двигатель заглох, необходимо было сбросить collective и перевести самолет в вертикальное пикирование. Вертолет быстро набирал скорость в своем головокружительном снижении, но это позволяло лопастям винта вращаться с безопасной скоростью. Затем нос самолета довольно быстро задрался вверх, земля устремилась вверх, когда лопасти несущего винта разогнались до максимальных оборотов, обеспечивая достаточную скорость вращения винта, чтобы снизить скорость снижения до нуля для мягкого приземления с креном. Как и в случае с отключением питания при полете вперед, использование коллективного регулирования тангажа, помимо предотвращения превышения скорости несущих винтов, пришлось оставить на последний момент, чтобы использовать кинетическую энергию вращающихся лопастей винта для контролируемого приземления. Здравый смысл был превыше всего.


Роланд довел до сведения штаба ВВС, насколько важно для пилотов испытать неожиданный сбой питания и справиться с ним. Это было принято, и инструкторам 7 эскадрилий было разрешено отключать питание в полете. Однако штаб ВВС постановил, что это должно быть сделано только на базе, где в результате произойдет вынужденная посадка на взлетно-посадочную полосу. Это постановление полностью опровергло утверждение Роланда Кофеньо о том, что реакция пилота может быть надлежащим образом проверена только в том случае, если отказ двигателя произошел тогда, когда пилот меньше всего этого ожидал. Пролетая где-нибудь рядом с главной взлетно-посадочной полосой с инструктором, пилоты всегда бодрствовали и ожидали, что подача топлива будет прекращена.


Операция "Гриффин"


В СЕРЕДИНЕ 1968 года мы с БЕРИЛ отправились в давно запоздавший отпуск. Во время нашего отсутствия ZAPU предприняли третью попытку проложить безопасный маршрут через Родезию, который они так страстно хотели проложить для своих товарищей из SAANC. Использование крупных сил во время операций "Никель" и "Котел" потерпело сокрушительную неудачу, но Джеймс Чикерема из ZAPU и Оливер Тамбодид из SAANC, похоже, не понимают причин этих неудач с большими потерями. На этот раз они использовали небольшую группу из двадцати девяти человек, которые пересекли реку Замбези ночью 15 июля.


Их пункт пересечения границы между Чирунду и ущельем Кариба был нацелен на более короткий маршрут к населенным африканцами районам Выкупных земель Вути и трастовых земель племени Ньяодза, где они намеревались создать прочные базы. Однако, без их ведома, среди них была агентура СБ. Гленн Макаскилл внедрил своего агента в Замбию в апреле 1968 года и был удивлен его ранним возвращением в качестве ‘обученного террориста’. Агент ускользнул, как только стемнело, и прямиком направился на полицейскую базу в Чирунду, чтобы сообщить о вторжении.


След группы был обнаружен в 08:30 16 июля следопытами и пограничниками. Войска RLI были немедленно переведены в режим готовности в Карибе, и четыре вертолета с двумя провокаторами усилили регулярный контингент FAF 2. По следам террористов шли на запад до входа в ущелье Кариба, затем на юг вверх по крутой линии откоса, прежде чем выйти в ровную, идущую на юг долину с умеренно высокими холмами, ограничивающими ее склоны.


Впереди группы слежения в засаде в ночь с 17 на 18 июля был установлен позывной второго лейтенанта Джерри Стронга. В 07:00 18 июля он вышел из засады, чтобы провести перекрестный поиск. Он вышел на след террористов и попросил своего командира, майора Роба Саути, прислать ему еще двух человек (тогда пять человек), включая трекер.


Узкая река, текущая с восточной возвышенности с очень крутыми склонами, была местом, куда террористы перебрались из главной долины, чтобы отдохнуть и укрыться среди больших валунов, которыми было завалено извилистое ущелье. Позывной Джерри распространился вдоль северного берега реки лайн с вспомогательным позывным, расположенным параллельно на южном берегу. Затем были обнаружены два рюкзака террористов, предупреждающих о том, что террористы находятся совсем рядом. Двадцатью метрами дальше ведущий разведчик младший капрал Лахи на северном берегу попал под огонь примерно десяти террористов. Это вынудило его и весь позывной Джерри отойти на небольшое расстояние и перегруппироваться в укрытии.


Затем Джерри и Лахи перебрались на возвышенность и заползли на выступ, чтобы осмотреть пещеру, из которой велся огонь террористов. Они бросили все свои ручные гранаты, выпустили по одной винтовочной гранате 32Z каждая и опустошили магазины к своим винтовкам, прежде чем их прижали с другой позиции террористов. Они не могли отступить.


Наверху Норман Уолш и его стрелок Ти Джей ван ден Берг стояли наготове, чтобы открыть прикрывающий огонь из своего магазина, но, поскольку Джерри был прижат к земле, он обнаружил, что не может дать правильное направление. Затем позывной с южного берега установил контакт, убив одного террориста, но получил одно ранение, прежде чем также был прижат к земле. На ту сторону реки, где жил Джерри, прибыло подкрепление, позволившее ему отступить под их прикрывающим огнем. В этот момент прибыл майор Саути, и вместе с Джерри он перенес позывные вниз по реке, прежде чем переправиться на южный берег с целью освободить скованные войска, которые несли потери при каждом перемещении. Это не удалось, и сами спасатели оказались скованы сильным точным огнем с хорошо расположенных позиций террористов.


До этого момента считалось, что террористической группой являются ЗАНУ, потому что ЗАНУ долгое время не появлялись, а переход в Родезию был проведен в типичной для зану манере. Кроме того, СБ ничего не раскрыла, чтобы гарантировать, что их агент и их методы останутся в секрете. Но теперь агрессивное сопротивление, удачное тактическое расположение и контролируемый точный огонь сделали очевидным для войск, что они были в контакте с ЗАПУ.


Во время дозаправки Норман Уолш обнаружил, что его вертолет получил два попадания калибром 7,62 мм в фюзеляж и рулевой винт, а вертолет Питера Николлса получил одно попадание в заднюю часть фюзеляжа и топливный бак, который по конструкции был самозатягивающимся. Это был первый случай, когда самолеты получили попадания, но ни на одном этапе экипаж самолета не видел ни одного террориста.


Не имея возможности указать направление для огневой поддержки вертолетов и понимая, что террористы, укрывшиеся за валунами, в любом случае будут неуязвимы для вертикального огня, Джерри предложил своему руководителю, что решение могли бы предложить проректоры с французами. Время пролетело незаметно, и было уже 15:00, когда оставалось всего два с половиной часа дневного света.


Тони Смит и Кен Лоу прибыли из соседнего FAF 2 с двумя французами каждый. Поскольку войска находились так близко к террористам, было важно сбросить первые французы, не долетев до цели. Высвобождение каждого Франтана приходилось производить в крутом пике с резким разворотом на правый борт, чтобы избежать столкновения с южным склоном горы. После выпуска, все еще продолжая круто поворачивать, пришлось применить высокую "G" и полную мощность, чтобы восстановиться после погружения, когда река выходила в открытую долину.


Первые французы не долетели до склона горы. Тони и Кен вернулись в FAF 2 за новыми франтанами, которые им удалось сбросить в само русло реки, после чего продвинулись на два шага ближе к окруженным войскам. Без ведома Тони и Кена террористы несли потери от своих огненных ударов еще до того, как достигали намеченной точки нанесения удара.


К этому времени майор Саути и Джерри Стронг, потеряв двух раненых, вернули свои позывные, используя атаки Провостов и дымовые шашки, чтобы прикрыть свой отход. Но позывной, который они пытались изменить, оставался неизменным даже после того, как был израсходован последний из шестнадцати франтанов. Из-за этого охотники и вампиры, находящиеся в воздушном резерве над этим районом, не могли быть использованы до наступления темноты. Тем временем на FAF 2 из Нью-Сарума было доставлено больше франтанов.


Только в 19:30 позывной, который был заблокирован более восьми часов назад, смог выйти под покровом темноты со своими потерями. RLI, позывные PATU и южноафриканской полиции заняли позиции для засады на базе riverbed и на возвышенности, когда прилетели вертолеты, чтобы вывезти пострадавших из RLI. Выполняя это задание, Норман Уолш и Питер Николлс столкнулись с большими трудностями из-за крутых горных склонов и темноты ночи в условиях густой дымки.


Как только включился посадочный фонарь, он осветил дымку впереди, сделав невозможным визуальный контакт с землей до тех пор, пока она не стала опасно низкой и близкой. К счастью, Норман заметил, что, когда он летел сбоку от Питера, он мог довольно четко видеть землю, куда был направлен луч Питера, в то время как сам Питер был ослеплен собственным отраженным светом. Норман сказал Питеру выключить посадочный фонарь, пока он летел высоко под углом девяносто градусов к траектории полета Питера и освещал посадочную площадку.


Норман, ослепленный собственным белым облаком освещенной дымки, когда летел достаточно высоко, чтобы преодолеть всю возвышенность, смог разглядеть ярко-красные вращающиеся огни маяка Питера, которые помогли ему направить посадочный фонарь на область перед линией полета Питера. Теперь Питер мог ясно видеть землю всю дорогу, и ему нужно было только включить свой собственный посадочный фонарь для самой посадки. Это сработало как по волшебству, поэтому, собрав пострадавших, Питер поднялся и оказал такую же помощь Норману. Это практически устранило опасность приближения к возвышенности ночью. Позже та же процедура была успешно использована во многих ночных операциях, когда самолеты Trojan, оснащенные ручным прожектором, сопровождали одиночные вертолеты для эвакуации пострадавших ночью из труднопроходимой местности.


Ночью не было установлено никаких контактов с террористами. Тони Смит и Кен Лоу перед полуночью сбросили несколько сигнальных ракет мощностью 600 000 свечей, чтобы помочь войскам в поиске движения, но ни одна из них не была замечена. В 06:10 на следующее утро Тони и Кен нанесли еще четыре удара по позициям террористов, которые доставили столько хлопот предыдущему дню. Затем Джерри Стронг возглавил зачистку реки. Сопротивления не было, потому что выжившим террористам удалось скрыться на возвышенности между позициями из засады. Было найдено двенадцать мертвых террористов, большинство из которых были сожжены французами.


Сержант-майор ‘Бэнгстик’ Терл тем временем вел разведывательно-боевой позывной по следу выживших, чьи следы, как было обнаружено, вели на юг по возвышенности, затем через главную дорогу Кариба на равнину к востоку от аэродрома Кариба. Когда позывной приближался к пересохшему руслу реки, старшина почувствовал безошибочно узнаваемый запах гниющей плоти. Пройдя сотню метров дальше, он наткнулся на террористов и уничтожил все десять ЗАПУ, без потерь из-за своего позывного. Большинство мертвых террористов были сожжены Франтаном, что объясняло зловоние, вызванное ранним предупреждением.


Двадцать семь ЗАПУ были убиты, а один взят в плен. Считалось, что другому удалось сбежать, но на самом деле, хотя в документах о захвате он значился как член группы, он был плантом СБ.


Проверенные собаки-ищейки


ПОСЛЕ ОДОБРЕНИЯ штабом ВВС проекта radio tracker dog офицер секции собак BSAP Тед Спенсер и его собака Джилл присоединились ко мне и Питеру Аллену. С самого начала Джилл, помесь доберман-пинчера и ищейки, хорошо работала с Бо. Но Бо отказался уступать суке, которая была гораздо более быстрым следопытом. Он упрямо настаивал на том, чтобы самому прокладывать каждый дюйм каждой тропы.


Маршрут, по которому прошли террористы Op Griffin от реки Замбези до места, где произошел контакт, стал для нас самым трудным испытательным полигоном для собак. В августе в этом районе было очень жарко и сухо, что создавало наихудшие условия для отслеживания запахов. Сопровождаемые командиром крыла Порки Маклафлином из штаба ВВС, первые следопыты Op Griffin начали при лунном свете восстанавливать маршрут террористов и хронометраж от точки, где следы были первоначально обнаружены. К рассвету они двигались по долине на возвышенности.


Придерживаясь того же времени, что и при первоначальной последующей операции, собак вывели на трассу в 08:30, когда солнце стояло высоко, а грунт был уже горячим. Джилл немедленно отправилась по следу, но Бо пришлось метаться взад-вперед по тропе, настолько слабым был запах. Джилл никогда не продвигалась дальше, чем на 100 метров, прежде чем остановиться и оглянуться назад, чтобы дождаться, когда Бо догонит ее. Это продолжалось некоторое время, пока Джилл не наткнулась на стадо слонов, что так напугало ее, что она бросилась обратно к Бо. Бо не обратил внимания на Джилл, которая теперь следовала за ним, и повел ее прямо через слонов, которые, несмотря на присутствие вертолета над головой, все повернулись, чтобы посмотреть, как собаки проходят мимо. Затем молодой бык с высоким хоботом и, предположительно, трубящим звуком погнался за ним на небольшом расстоянии, прежде чем оторваться. Бо никогда раньше не видел слона, поэтому мы были удивлены и восхищены его кажущейся беспечностью, когда он прошел мимо, прежде чем Джилл возобновила лидерство.


Во время крутого подъема по склону было очень заметно, что собаки двигались быстрее. Питер Аллен объяснил это улучшением сохранения запаха благодаря более высокой траве и большим участкам тени. Когда они вышли на открытую местность на вершине склона, Джилл столкнулась прямо с самцом-носорогом, который немедленно атаковал, отправив ее в беспорядке обратно к Бо. Бо увидел приближающегося здоровяка и побежал полукругом, за которым последовали Джилл и Носорог.


Как только носорог прекратил погоню, мы подумали, что игра окончена, особенно когда увидели, как Бо нырнул в водоем с Джилл на буксире. Обе собаки погрузились в воду и наслаждались долгим питьем. Мы подумывали о посадке, чтобы забрать их, когда Бо выбежал из воды, энергично встряхнулся и начал искать запах. Опять же, Джилл последовала его примеру, и, что самое важное, радиосвязь все еще работала. Им пришлось пройти более 200 метров по первоначальной линии движения, прежде чем Бо взял след, а Джилл, как всегда, ушла впереди него. Я поднял крутую линию реки, к которой террористы свернули из долины, по которой все еще сильно бегали собаки. Обе собаки исчезли в густом прибрежном кустарнике, и мы с тревогой наблюдали, не появятся ли они снова у самой скалистой береговой линии. Вместо этого мы заметили, как они выходят из-за деревьев далеко за нами и продолжают бежать вдоль края открытой долины.


Я снова подумал, не стоит ли нам отозвать собак, особенно потому, что у меня заканчивалось топливо. Но затем они свернули в следующий овраг, уходящий в гору. В этот момент обе собаки легли на землю, и Бо издал свой забавный визг. Прямо перед собаками мы увидели Порки Маклафлина и его группу. Людям, которые выслеживали террористов "Гриффин", потребовалось более двадцати четырех часов, чтобы преодолеть ту же территорию, которую эти две собаки пробежали чуть меньше чем за полтора часа.


В тот самый момент я ни за что бы не поверил, что система radio tracker dog никогда не будет использоваться в операциях. Мы только что видели, как она работает в наихудших возможных условиях. К сожалению, однако, штаб-квартира ВВС передала весь проект полиции. Хотя были приложены определенные усилия для продолжения уже проделанной работы, это не удалось, потому что ожидалось, что обычные полицейские собаки будут выполнять рутинную работу по патрулированию города со специальным радиотрекингом в качестве вспомогательного средства. Хуже всего было то, что собаками управляли неопытные в эксплуатации кинологи , а все обучение проводилось в Мабельрайне, который находился далеко от Нью-Сарума.


Патрульный офицер Тед Спенсер с Джилл, PB, уорент-офицер Питер Аллен с Бо .


Если бы я остался на вертолетах, все могло бы быть по-другому, потому что я предполагал, что кинологическое отделение ВВС подготовит четырех преданных собак совместно с горсткой опытных в боях солдат, которые будут обучены обращаться с ними в полевых условиях. Вся подготовка должна была проводиться в Нью-Саруме, где все важные вертолетные операции были под рукой.


Операция "Особняк"


В РЕЗУЛЬТАТЕ операции "Гриффин" ЗАПУ в третий раз не удалось проложить безопасный маршрут через Родезию. Но они предприняли еще одну попытку в середине августа 1968 года. Переправа была проложена далеко на запад в верховьях озера Кариба. Операция "Особняк" была начата, когда переправа была обнаружена в 500 метрах от того места, где река Гвай впадает в ущелье Замбези.


Терри Джонс со своим старшим техником-вертолетчиком Вилли Армитиджем безуспешно пытались добраться до террористов, которые были загнаны в угол в пещере на крутом берегу реки, а войска RAR расположились на гребне над ними. Затем Марк Маклин и капрал-техник Джон Несс попытались их вытеснить. Хотя один террорист был убит, Марк не смог вывести террористов на виду у войск RAR, поэтому он попросил поддерживающий его FASOC нанести массированные авиаудары.


"Вампиры", управляемые Китом Коррансом, Уолли Галлоуэем, Грэмом Кроншоу и реквизитором Гелденхейсом, были поражены ракетами и пушечным огнем. "Канберра", пилотируемая Питером Вулкоком и Джоном Дигби, доставила шумный груз из девяноста шести осколочных бомб. Авиаудары сломили волю террористов, и войска RAR нанесли несколько потерь до наступления темноты, что позволило выжившим бежать обратно в Замбию.


Операции ЗАПУ широко освещались в прессе за пределами Родезии. Пропагандистская машина партии, игнорируя печальные неудачи, утверждала, что ее военное крыло убило много родезийских военнослужащих, сбив гораздо больше вертолетов, чем у нас было.


Операция "Превышение"


ЗАНУ ДОЛГОЕ ВРЕМЯ МОЛЧАЛ, но затем, подстегнутый преувеличенными заявлениями ЗАПУ и настоятельной необходимостью проявить себя перед Организацией африканского единства, направил большую группу через реку Замбези в ущелье Мпата. Потерпев неоднократные неудачи, ЗАНУ научился избегать больших расстояний, которые ранее использовались для достижения населенных районов. В данном случае они стремились добраться до большой малонаселенной земли племени Данде, но не подходя слишком близко к полицейскому участку и армейской базе в Каньембе.


Подразделение пограничного патруля обнаружило пересечение границы только через восемь дней после того, как оно произошло. Это было следствием нечастых наблюдений за пересеченной местностью в ущелье Мпата и потому, что зимой на много миль за рекой Замбези не было воды. Операция "Эксцесс" началась, когда лейтенант Кристофер Джон (Дампи) Пирс из RLI сменил подразделение пограничного контроля и начал последующее продвижение на юго-восток по пересеченной, засушливой местности. Во всем регионе было много деревьев, но в сухой сезон на них не было листьев, что делало жаркие условия без ветра крайне некомфортными.


Тактический штаб RLI под командованием майора Роба Саути был создан на месте заброшенного дорожного лагеря на главной дороге с востока на запад долины Замбези, где он пересекал мост через реку Ангва в Мато Пулс. Главный штаб, который был создан в Карои для операции "Котел", все еще находился на месте для наблюдения за операцией "Превышение". 28 июля 1968 года я руководил вылетом четырех вертолетов для поддержки операции RLI.


Моей первой задачей было снабдить Дампи Пирса водой и пайками вскоре после полудня. Я нашел Дампи недалеко от истока небольшой пересыхающей реки Рупонье на северной стороне водораздельного хребта, где я остановился, чтобы поболтать. Позывной Дампи был горячим, потным и уставшим, но в хорошем настроении. Люди с удовольствием выпили холодной воды со льдом, которые я им принес, и отдохнули, пока мы с Дампи разговаривали. Дампи подсчитал, что они отстали от группы примерно из пятидесяти террористов на семь дней. Я попросил его указать место на соседнем хребте, куда, по его мнению, вели следы. Отметив это, я поднялся в воздух и обнаружил, что действительно могу приземлиться там.


Было очевидно, что прослеживать эту старую тропу с воздуха в таких сухих условиях без травы - не самое лучшее занятие, но у меня были другие идеи на уме. Глядя на землю впереди, я не мог не заметить участок ярко-зеленых деревьев примерно в двенадцати километрах от нас за серией спускающихся горных хребтов. Расстояние пешком было как минимум в два раза больше прямого. Деревья росли справа от направления, в котором двигались террористы, но создавалось отчетливое впечатление, что они находятся на воде. Я был абсолютно уверен, что террористы, должно быть, были привлечены к этому месту, проделав такой долгий путь без воды. Я позвонил Дампи и спросил, могу ли я отправить его трекеры вперед, чтобы проверить, верна ли моя догадка, пообещав вернуть их в течение пятнадцати минут, если я ошибаюсь. Дампи сказал, что это его устраивает, но я должен сначала получить благословение Роба Саути. Для этого мне пришлось забраться довольно высоко, чтобы связаться со штабом RLI Tac. Роб Саути не принял мое предложение, поэтому я взял курс на базу.


Примерно через минуту мне позвонили и сказали, что было бы неплохо вернуться к Дампи и забрать его трекеры вперед, при условии, что Дампи будет с ними. Я помчался обратно, чтобы забрать Дампи и двух следопытов. Когда мы приземлились на гладкую короткую зеленую траву рядом с рощицей зеленых деревьев, следопыты выбрались наружу и сразу же указали на следы террористов на том самом месте, где мы приземлились. Они установили, что поверхностной воды не было, когда я отправил оставшуюся часть позывного Дампи вперед, к следам, которые, по оценкам, были пятидневной давности.


Испытывая свою удачу, я направился низко и медленно над обширным пространством голых деревьев в том направлении, куда двигались следопыты, и заметил единственное заметное и необычно высокое дерево с характерной гладкой желтой корой. Хотя до этого было еще далеко, это определенно было на линии, по которой двигались следопыты. На этом этапе у меня не хватало топлива, и я вернулся на базу.


Я пошел к Робу Саути, чтобы предложить снова продвинуть следопытов вперед. Полковник Джон Хикман, офицер, командующий RLI, был в гостях, и я узнал, что именно он убедил Роба Саути позволить мне попробовать первый ход. Хотя это было успешным и приблизило RLI на два дня к террористам, Роб, казалось, неохотно переводил следопытов к ‘высокому дереву’. Вряд ли его можно было винить, потому что, должно быть, казалось невероятным, что террористы могли видеть то, что видел я. Однако он изменил свое мнение, когда полковник Хикман сказал: “Тебе нечего терять, Роб!”


Я вернулся к Дампи, подобрал его трекеры и положил их рядом с желтым деревом. Они были удивлены больше, чем я, обнаружив, что мужчина забрался на дерево, чтобы осмотреть маршрут впереди, в то время как остальная часть группы ждала поблизости. Людей Дампи вывели на рельсы, возраст которых на данный момент оценивается в тридцать шесть часов. Я снова попытал счастья и, имея дело только с Дампи, продвинул следопытов примерно на шесть километров вперед, туда, где деревья уступали место открытой местности вдоль высохшей реки Мванзамтанда. Здесь следопытам пришлось пройти 200 метров, прежде чем обнаружить следы, которым было меньше суток. У меня было ровно столько топлива, чтобы передать весь позывной вперед, прежде чем я вернулся на базу, очень довольный собой. Мы сократили время с семи дней до одного дня менее чем за три часа. Если бы полковника Хикмана не было в штабе Tac, этого, безусловно, не произошло бы и новый метод завоевания территории мог быть утрачен.


Был поздний вечер, и с моим энтузиазмом на пике я устремился вперед. Я не осмелился двигаться на низкой высоте, когда террористы были так близко, и поднялся на высоту 1500 футов. Почти сразу я увидел впереди темно-зеленые деревья и почувствовал, что это настоящая позиция террористов. Алан Эйрд был со мной все это время, и он также видел воду в заросшем деревьями притоке, впадающем в Мванзамтанду. Этот в остальном пересыхающий ручей тек на север вдоль края скалистого выступа, затем петлял на юг вокруг умеренно высокого скалистого выступа. В этой излучине лежала поверхность воды с темно-зелеными деревьями , обрамляющими берега. Алан согласился со мной, что террористы находились под теми большими тенистыми деревьями, и сказал, что он уверен, что видел какие-то связки под самыми северными деревьями.


По возвращении на базу было решено, что Дампи Пирс должен продолжить свои наблюдения и что свежие войска будут переброшены на предполагаемую базу террористов рано утром следующего дня. Я не помню причину этого, но я нес только Алана, его магазин и полный бак топлива, когда летел впереди трех вертолетов, перевозивших Джерри Стронга и его войска. Я пролетел над подозрительным местом, где мы с Аланом увидели то, что, как нам показалось, было царапинами от снарядов на краю линии деревьев. Мы не меняли направление, пока другие вертолеты не пролетели над участком, чтобы высадить войска за небольшим хребтом всего в 100 метрах от нас. Вертолеты немедленно поднялись в воздух, чтобы вернуться за новыми войсками, когда Джерри повел своих людей прямо к подозрительному месту. Войдя в лес, он крикнул: “Терры ушли примерно минуту назад — в спешке. Брошенное оборудование — нет времени собирать — движется на восток по рельсам ”.


Бедняга Дампи Пирс, который до сих пор следовал за этими террористами, был совсем не рад, что Джерри оказался прямо на хвосте террористов, с которыми его позывной был морально готов связаться менее чем за два часа. Майор Саути отказался позволить отряду Дампи присоединиться к свежим войскам Джерри, хотя вертолеты могли бы перебросить их вперед менее чем за пять минут. Тем не менее, это оказалось хорошим решением.


Будучи слабым, Джерри осторожно двигался по пересеченной местности. Довольно скоро прибыли остальные его войска, и, хотя Джерри мог какое-то время двигаться быстрее, участки густого кустарника на пересеченной местности, хорошо подходящие для засады, замедлили его продвижение. Его следопыты сообщили, что следили менее чем за двадцатью людьми, что было намного меньше числа, названного Дампи Пирсом. Тем временем Дампи добрался до базы террористов у воды, где обнаружил, что большой отряд численностью около сорока человек прорвался на юг. Единственными другими следами были те, по которым шел Джерри.


Прежде чем войска Джерри достигли определенного места, я попросил выпустить 37-мм ракеты Sneb по зарослям кустарника на краю оврага, через который должны были проходить Джерри и его люди. Чтобы помочь летному офицеру Крису Вайнманну, который пилотировал Provost, определить правильную позицию, я попросил его следовать за тенью моего вертолета до тех пор, пока я не скомандую “Сейчас”, чтобы точно определить его позицию для удара. Насколько я знаю, это был первый случай, когда один пилот управлял другим, используя тень своего самолета; но это сработало идеально, и Крис нанес удар именно туда, куда я хотел. Когда Джерри добрался до точки несколькими минутами позже, он сообщил, что следы проходят через точку удара, но террористы прошли там некоторое время назад.


К вечеру позывные Джерри замедлились настолько, что они отстали от террористов более чем на час, когда следы пересекли дорогу север-юг, ведущую в Каньембу. Поскольку террористы направлялись непосредственно в Мозамбик, для въезда в эту страну по ‘горячим следам’ потребовались дипломатические разрешения. Когда стало слишком темно, чтобы их можно было отследить, войска расположились на ночь на границе. Пересечение дорог позволило следопытам получить точный подсчет количества людей, которых они преследовали. Это подтвердило, что, имея всего пятнадцать наборов отпечатков, Дампи следовал за большей частью оригинальной группы.


Ночью было дано разрешение пересечь границу с Мозамбиком. С первыми лучами солнца люди Джерри получили воду и карты Мозамбика, прежде чем продолжить продвижение по плоской, сухой местности мопани, где к полудню температура поднимется до тридцати восьми градусов. Ни один самолет не приближался к Джерри, пока он не сказал, что он близок к контакту. Когда я приближался к его району, радиопередача от Джерри была настолько сильно перекрыта звуком автоматической стрельбы, что я не мог расслышать, что он говорил. То, что он был в контакте, было очевидно.


Джерри услышал голоса впереди и подал свой позывной, чтобы прорваться через умеренно открытый кустарник навстречу голосам. Террористы увидели войска, выходящие из кустарника на другой стороне высохшего русла реки, и открыли огонь, ранив одного солдата RLI. Джерри призвал террористов сдаться, на что они ответили нецензурной бранью и антибелыми лозунгами, прежде чем возобновить огонь, который на короткое время сковал войска Джерри.


Позиция террористов находилась под деревьями на немного возвышенности по другую сторону высохшего русла реки. RLI бросила фосфорные гранаты в линию реки, чтобы обеспечить дымовое прикрытие левому эшелону Джерри, когда он переправился через русло реки и занял позицию на правом фланге террористов. Давление на них спереди и сбоку привело к ослаблению действий террористов, и Джерри пересек реку под прикрывающим огнем, чтобы прочесать лагерь, где он обнаружил семерых убитых террористов и одного раненого. Это означало, что поблизости было еще семь других.


Мы с Аланом Эйрдом посмотрели вперед и увидели двух террористов, лежащих на берегу небольшого оврага, их оружие было направлено в сторону наступающих войск. Алан открыл огонь, вынудив их бежать пригнувшись вдоль оврага в направлении позывного Джерри с фланга. Один упал, затем поднялся, когда огонь Алана поразил второго мужчину, который кубарем полетел вниз. Он снова поднялся как раз там, где овраг, казалось, заканчивался рядом с группой деревьев. Здесь оба раненых исчезли из виду. Линия оврага за ними помогла нам понять, что существовал туннель: корни деревьев связывали поверхность почвы, образуя естественный мост. Двое террористов, очевидно, прятались под этим мостом.


Затем сверху мы стали свидетелями очень странного действия, когда два солдата, один из которых был в ярко-зеленом головном уборе, двинулись туда, где мы потеряли террористов из виду. Эти двое мужчин перегибались через мост и дико жестикулировали, прежде чем оба упали на животы за мгновение до того, как граната взорвалась в овраге рядом с ними. Они поднялись и сделали то, что делали раньше, снова упав лицом вниз, когда прогремел еще один взрыв. Действие повторилось, но на этот раз двое раненых террористов выбрались наружу и были взяты в плен.


Позже мы узнали, что младший капрал Лахи носил зеленый головной убор "чайный уголок", который был талисманом удачи, который он использовал во время операции "Гриффин", чтобы привлечь огонь противника. Во время акции, в которой его прижали вместе с Джерри Стронгом, он поднял tea cosy на палке в поле зрения террористов, чтобы подтвердить их постоянное присутствие и местоположение. При этом cosy получил несколько пробоин. Я знал, что этот человек должен был быть немного сумасшедшим, чтобы носить такую яркую одежду, потому что это делало его обнаружение с воздуха намного проще, чем любого другого солдата RLI.


Лахи наблюдал за пылью от выстрелов нашего вертолета, которая привлекла его к террористам под земляным мостом. Здесь он крикнул им сдаваться. Они отказались, поэтому он бросил гранату в туннель. Террористы были как раз за поворотом туннеля, который защищал их от двух детонирующих гранат, которые они бросили обратно в овраг. Лахи сказал им, что следующая граната взорвется, когда она достигнет их, и это то, что заставило их выйти из укрытия в тот самый момент, когда другой террорист был замечен и убит другими войсками.


Немного дальше того места, где овраг впадал в высохшую реку, я заметил террориста, когда он пробегал под переплетением корней, нависающих над берегом главной реки. Алан этого не видел, и террориста я больше не видел. Пока Алан неподвижно держал магазин, я управлял вертолетом и говорил ему, когда нажать на спусковой крючок. Легким движением руля я направил удары в нужное место, чтобы Алан мог определить. Затем мы сделали три прохода вниз по реке, нанося точные удары на месте, прежде чем закончились боеприпасы.


Террорист не попал в поле зрения, поэтому летный офицер Тюдор Томас и его наводчик, старший техник Бутч Филлипс, отправились в проход в том же месте, где войска немедленно обнаружили изрешеченное пулями тело террориста, застрявшее в спутанных корнях, которые были обнажены в результате эрозии. Это довело счет до двенадцати, осталось три.


Я приземлился, чтобы освободить людей Джерри от трех захваченных террористов, и улетел, чтобы передать их Специальному отделению в Каньембе. Я все еще могу представить сочетание высокомерия и страха, запечатлевшееся на их лицах, когда они смотрели на Алана и его пулемет MAG, но они не осмеливались пошевелиться, потому что Алан прикрывал их своей винтовкой FN. У двоих террористов были длинные глубокие раны в виде борозд на руках и ногах, характерные для ран, полученных в результате стрельбы с вертолета под крутым наклоном. Хотя в то время они выглядели довольно устрашающе, медицинская помощь в Каньембе, а затем в тюрьме Солсбери привела к их полному выздоровлению.


Позывной RLI пяти человек под командованием Фани Кутзи был введен перед позывным Джерри для переправы через реку Ангва. После установления контакта штаб-квартира Tac попросила меня передать Джерри позывной Фани, чтобы помочь в розыске трех пропавших людей, которые были отделены друг от друга.


С дородным Аланом Эйрдом и 400 фунтами топлива я знал, что поднять шестерых человек и оборудование будет непросто. Я не видел Фани раньше и внутренне застонал, когда понял, насколько он был большим и тяжелым, когда неуклюже брел по мягкому речному песку со своими людьми. Для взлета потребовалось использовать аварийное питание, но я смог уменьшить его в пределах времени переключения передач один раз в прямом полете. По возвращении в зону контакта моя посадка в небольшой яме между высокими деревьями с таким тяжелым грузом была достаточно сложной, но при виде террориста, опускающегося на землю прямо перед самолетом, у меня волосы встали дыбом, потому что было слишком поздно отменять посадку.


Я крикнул Фани: “Террорист прямо по курсу”, как раз перед приземлением, затем я резко поднялся, когда войска очистились. Внимание Фани было привлечено стрельбой слева от него, поэтому он не успел очистить область, которую я ему указал. Два дня спустя невредимый террорист, захваченный жителями Мозамбика, был доставлен в штаб-квартиру Tac. Он сразу узнал меня и сказал своим допрашивающим, что я был пилотом, которого он намеревался убить, если подумает, что мы видели, как он прятался в норе муравьедов. Причина, по которой он узнал меня, заключалась в том, что вместо шлема и маски на мне были наушники с горловым микрофоном. Слава богу, он не выстрелил. Это означало бы катастрофу для восьми человек и вертолета.


Два оставшихся террориста были убиты в ходе отдельных акций, и внимание оперативников переключилось на более крупную террористическую группу. Их следы не были обнаружены ни одним из двух пересекающихся позывных, патрулирующих главную грунтовую дорогу на линии следования Дампи. Причина этого стала ясна, когда Дампи добрался до дороги. Террористы применили эффективные процедуры предотвращения слежения на длинных участках, двигаясь поодиночке широким строем в ряд. Добравшись до дороги, они сгруппировались и разложили одежду, как мостки через реку, по которым все мужчины следовали, не оставляя отпечатков ботинок на проезжей части.


Неожиданно местные жители значительно южнее, на подопечных племени Данде землях, сообщили о присутствии террористов. После этого произошла серия контактов, но каждая перестрелка заканчивалась до прибытия вертолетов. Во время первого и самого крупного из них ведущий разведчик Фани Кутзи и часть его позывных попали под шквальный огонь с высокого хребта, к которому двигались следопыты. Фани маневрировал элементами вокруг фланга и с тыла, нанеся террористам серьезный урон.


Стрельба только что закончилась, когда я прибыл, и войска прочесывали место контакта. Я приземлился и отключился рядом с большим Фани, который небрежно протянул мне пулемет RPD стволом вперед. Я взялся за него, но тут же выронил, когда раскаленный ствол обжег ладонь и пальцы моей правой руки. Оружие упало на землю, все еще дымясь там, где к нему прилипла часть моей кожи. Больше недели полет, еда и любая другая деятельность, связанная с использованием правой руки, были абсолютной агонией.


Как и в большинстве операций, случаются забавные инциденты, которые четко остаются в памяти. Первое из моих воспоминаний об операции "Избыток" касалось туалета. Бетонный постамент, установленный над глубокой ямой, когда-то был уборной дорожного лагеря. Это было на высоком берегу реки Ангва, и теперь, с "громовым ящиком" на месте, служило офицерским туалетом. Ширма из мешковины окружала туалет с трех сторон, с открытого конца которой открывался вид на бассейны в реке внизу. В жару в долине от этого объекта исходил неприятный запах, и его вонь проникла в палатку оперативного отдела и офицерский обеденный стол, накрытый под деревьями. Я впервые присутствовал за обеденным столом, когда майор Роб Саути попросил сержант-майора ‘Бэнгстик’ Терла заняться этой проблемой.


Старший сержант приказал двум солдатам RLI избавиться от запаха, полностью ожидая, что молодежь сделает обычное дело - высыплет известь в яму. Но он не объяснил им этого. Очевидно, солдаты не знали стандартной процедуры, потому что решили справиться со своей задачей по-своему. Один вылил в яму галлон бензина и повернулся к своему товарищу, попросив спички. У его пары ничего не было, и она убежала, чтобы найти что-нибудь. К тому времени, когда он вернулся, жара превратила бензин в концентрированный пар, так что при чирканье спички пары мгновенно воспламенились, вызвав мощный взрыв, который заставил всех в лагере нырнуть в укрытия, полагая, что база подверглась нападению.


Только когда пролился ливень из неописуемой, вонючей грязи, кто-то крикнул: “Какой-то глупый ублюдок снес сортир!” Сила взрыва сбросила обоих молодых солдат с берега, у одного из них из-за пламени выпала большая часть волос. Они оба пришли в себя, но бетонный постамент и тандербокс были полностью разрушены.


Второй инцидент произошел с Тюдором Томасом, который однажды вечером все еще находился в воздухе и потерял ориентацию в дымке и черноте ночи. Я немедленно поднялся в воздух, чтобы выйти на орбиту над нашей базой с включенным посадочным светом, чтобы помочь ему. Прошло много времени, прежде чем Тюдор засек мой посадочный свет, потому что он был за много миль от меня. На земле несколько солдат знали, что у вертолета возникли трудности с определением местоположения базы, и, увидев меня на орбите вверху, один спросил другого: “Почему эта дурацкая Синяя машина просто не смотрит вниз? В этом лагере много света”.


Беспокойство за провинцию Тете


ЗАНУ СНОВА ПОТЕРПЕЛ НЕУДАЧУ, потеряв всех своих людей, кроме двух, в операции "Эксцесс". Однако операция показала нам, что ЗАНУ, наконец, осознали, что они должны найти кратчайший путь к африканскому населению, если они хотят избежать того, чтобы их снова и снова терзали родезийские силы. Мозамбикская ножка провинции Тете предоставила им единственный жизнеспособный вариант достижения этой цели, и ФРЕЛИМО (Фронт освобождения Мозамбика) уже создал свой второй фронт в этом регионе. Родезийцы опасались, что ФРЕЛИМО в конечном итоге получит контроль над теми районами, где племенные кланы пересекаются с международными границами Мозамбика и Родезии. Чтобы иметь возможность воспользоваться этим, ЗАНУ пришлось согласиться с ФРЕЛИМО, который также зависел от Замбии как от своей тыловой базы для операций второго фронта.


"Джеклин Трофи" вручен 7-й эскадрилье, 1968 год. Последний ряд: техник Cpl К. Смитдорф; техник Cpl А. Эйрд; Техник Snr Дж. Норман; Техник Snr У. Армитидж; Техник Snr М. Моэн; Техник Cpl Дж. Несс; Техник Snr Дж. Грин; Техник Snr Г. Кармайкл; техник Cpl Б. Коллокотт; Техник Jnr Б. Дайкин; техник Snr Б. Йорк. Первый ряд: WO1 Х. Маршалл; лейтенант П. Николлс; старший лейтенант М. Маклина; младший лейтенант Дж. Барнс; младший лейтенант М. Грир; старший лейтенант Н. Уолш (OC—holding trophy); Младший лейтенант ПБ; младший лейтенант М. Хофмейр; младший лейтенант И. Харви; старший лейтенант Х. Слэттера; старший лейтенант Т. Джонса; технический директор Chf D. Теобальд. Отсутствуют: генеральный директор К.Диксон; технический специалист Snr М. Филипс; технический специалист Cpl Р. Уайт .


Родезийцы были больше всего обеспокоены способностью португальцев сдерживать ФРЕЛИМО в Тете. Если они потерпят неудачу, что, как мы предполагали, произойдет, мы потеряем два наших величайших военных преимущества. Они использовали реку Замбези в качестве барьера, вдоль которого можно было обнаруживать переправы, и широкие участки труднопроходимой местности между рекой и населенными районами.


Португалия уже столкнулась с серьезными финансовыми и моральными проблемами в своих войнах против поддерживаемых коммунистами освободительных движений, действующих на всех трех ее африканских территориях. Это были португальские Гвинея, Ангола и Мозамбик, где большинство вооруженных людей были призывниками из метрополии Португалии. Они не проявляли особого интереса к борьбе за территории, которые их не интересовали, и это создало у нас четкое впечатление, что весь их подход к службе в Африке заключался в том, чтобы как можно меньше рисковать и вернуться домой целыми и невредимыми. Вряд ли их можно винить! Тем не менее мы надеялись, что португальцы сыграют ведущую роль в том, чтобы помешать России достичь своей цели - построить коммунистический мост через Центральную Африку, от которого можно было бы двигаться на юг. Ангола представляла собой наиболее важную цель в планах России, но жители Родезии рассматривали провинцию Тете как непосредственную угрозу.


В отличие от португальцев, родезийские войска, хотя и небольшие по численности, сражались на родной земле и не уклонялись от риска. Чтобы защитить свои интересы, Южная Африка предоставляла столь необходимую рабочую силу вдоль стратегически важной реки Замбези, намереваясь нанести серьезный удар по поддерживаемому Россией терроризму. Расширение этой стратегической линии обороны было не за горами, потому что, без нашего ведома на уровне эскадрилий, на завершающей стадии находились планы участия родезийцев совместно с португальскими войсками в Тете.


Это было спокойное время, когда операции в Родезии вернулись к рутинному пограничному контролю, а 7-я эскадрилья была награждена Jacklin Trophy. Со своей стороны, я завершил переоборудование вертолетов для Рэнди дю Рэнда и Барри Робертса и участвовал в учениях полиции ATOPS (антитеррористические операции) под кодовым названием Mannix. Норман Уолш и я летали на двух из трех вертолетов, назначенных для участия в этих крупных учениях, проводимых недалеко от Умтали.


Случай с забоданным рейнджером


В УЧЕНИЯХ "МАННИКС" УЧАСТВОВАЛИ ДВЕ ГРУППЫ полицейских — "Крысы" и ‘Терьеры’. "Крысы" представляли собой небольшие команды, действующие в качестве террористических банд. Терьеры, хорошие парни, были полицейскими, чья работа заключалась в уничтожении крыс. Мы были поражены тем, что военные игры, проводимые в горных восточных районах, были почти такими же захватывающими, как настоящие, но без опасности для нас самих.


В сосновых лесах и густом кустарнике этого района у меня возникла обычная проблема с подбором людей в камуфляже. Вспомнив, как легко было найти младшего капрала Лахи во время операции "Эксцесс" и то, как мы отслеживали наших собак-радиопоисковиков, я попросил прикрепить маленькие красные нашивки day-glo к верху шапочек для терьеров. Это очень хорошо сработало для экипажей вертолетов и полицейского резервного авиакрыла, и впоследствии красные и оранжевые нашивки day-glo время от времени использовались во время наступательных операций.


Однажды вечером мой отец навестил меня на Гранд-Рифе, аэродроме, который мы использовали для учений "Манникс". Мы вместе выпивали в конце дня, когда меня вызвали в оперативный штаб. Штаб ВВС потребовал, чтобы я немедленно вылетел в Баффало-Бенд, чтобы доставить раненого егеря в больницу Чиредзи; его забодал слон.


Выпив три кружки пива, я подошел к Норману Уолшу, который тоже выпивал. Мы согласились, что было бы гораздо безопаснее летать вместе, когда один пилотировал, а другой управлял навигацией. Большой Алан Эйрд был нашим техником. Норман пилотировал 370-километровый отрезок до характерной петли на реке Нуанетси, названной излучиной Баффало в Гона ре Чжоу (Место обитания слонов) Заповедник. Благодаря полумесяцу и ясному небу я смог направить Нормана по точному маршруту. Издалека мы могли видеть огромный костер на месте нашей посадки. Когда мы приземлились, девушка раненого мужчины и трое егерей, все с заряженными винтовками, высматривали разъяренную слониху, которая забодала егеря. Она скрывалась где-то поблизости и однажды протрубила, просто чтобы сделать жизнь интереснее. Я был больше всего разочарован тем, что мой товарищ по курсу подготовки пилотов Рон Томпсон, в то время старший надзиратель в Гона ре Чжоу, не присутствовал, потому что в то время его не было на своей базе.


Я не могу вспомнить имя раненого рейнджера, но все еще могу представить его лежащим на спине именно там, где его сбили. Ближе к вечеру он вышел прогуляться со своей маленькой собачкой и другим рейнджером. Они наблюдали за пасущимися слонами, когда собака разволновалась и начала лаять. Это разозлило одну корову. Она бросилась в атаку, опрокинула рейнджера и быстро, как молния, вогнала один длинный бивень ему в таз, затем встала коленом на его тело, чтобы извлечь его. Другому рейнджеру удалось отогнать корову, выстрелив поверх ее головы. Как только корова отошла, он сделал три выстрела подряд — узнаваемый сигнал SOS для всех, кто находился в пределах слышимости.


Раненый рейнджер дал нам инструкции о том, как очень медленно перенести его на вертолетные носилки, потому что он испытывал слишком сильную боль, чтобы с ним можно было обращаться каким-либо другим способом. Однако, когда мы затащили его в вертолет, его длина в шесть футов семь дюймов была больше ширины вертолета. Не было другого выхода, кроме как подвергнуть его мучительной боли, согнув ноги, чтобы закрыть задние двери. У нас было ровно столько топлива, чтобы добраться до Чиредзи, а луна вот-вот должна была скрыться за западным горизонтом, поэтому я решил снова сориентироваться, пока Норман Уолш пилотировал вертолет. Мы приземлились в полицейском участке Чиредзи с запасом топлива на пять минут. Проводив нашу пострадавшую в целости и сохранности в ожидавшую нас машину скорой помощи, мы заправились для возвращения темной ноги в Гранд-Риф. Поскольку они не могли помочь мне на обратном пути, Норман и Алан заказали холодное пиво, пока я пил крепкий черный кофе.


Полет к Гранд-Рифу в кромешной тьме пришлось совершать исключительно по приборам, используя только курс и время, потому что не было никаких видимых признаков, помогающих ориентироваться по маршруту. Я забрался высоко и вполне освоился. Рядом со мной я мог видеть, что Норман заснул, как и Алан Эйрд, который растянулся на своем сиденье лицом назад. Мы были примерно на полпути к дому, когда без предупреждения Норман схватил ручку управления циклом и резко потянул ее назад. Я закричал, и Норман отпустил ее, мгновенно осознав, что он отреагировал на дурной сон. Хотя нормальный полет был восстановлен немедленно, я был выбит из колеи инцидентом и оставался напряженным до конца маршрута, ожидая, что Норман отреагирует на другой сон. К счастью, этого не произошло.


Когда, в конце концов, я увидел огни Умтали, а затем Гранд Риф, было почти 03:00. Я действительно устал и не мог заставить себя совершить простой прямой спуск к огням базы. Мне потребовалась целая вечность, чтобы совершить серию витков по неосвещенной взлетно-посадочной полосе, несмотря на то, что я знал, что мы находимся далеко от высоких гор к северу от аэродрома. Даже в реальных чрезвычайных ситуациях я никогда не испытывал такой неопределенности, как на этом конкретном спуске. Норман Уолш не спал, и, хотя он, должно быть, был полностью осведомлен о моем затруднительном положении, он не сказал ни слова; таков был характер моего босса.


Проспав менее двух часов, я был разбужен рано для развертывания полицейских терьеров на рассвете. Как раз в тот момент, когда я собирался поместить их во влей, мой техник Джон Несс крикнул: “Линии, линии”, но было слишком поздно. Лопасти несущего винта перерезали тонкие телефонные провода, столбы которых, как слева, так и справа, были скрыты зарослями деревьев. Многие фермы в течение дня оставались без телефонной связи, и в тот вечер в спортивном клубе "Одзи" я получил адскую взбучку от полицейских резервистов.


Операции по отключению


7 ДЕКАБРЯ 1968 года мы узнали, что на следующий день в Мозамбик будут переброшены четыре вертолета. Португальско-родезийское совместное развертывание войск было окружено большой секретностью. Эта и другие предстоящие операции Tete получили кодовое название Operation Natal, в то время как для внутренних целей наши военно-воздушные силы использовали кодовое название Tripper. Первый из них был экспериментом по взаимодействию между силами и длился всего десять дней. Нашей задачей было помочь португальцам в борьбе с ФРЕЛИМО, чтобы лишить их возможности обеспечить ЗАНУ или ЗАПУ безопасный проход в Родезию через Тете.


Не зная, чего ожидать, на следующее раннее утро мы отправились в штаб португальской бригады в деревушку под названием Бене. Только командир авиакрыла Кен Эдвардс, представитель штаба ВВС и командир подразделения, получил брифинг; таково было значение, придаваемое секретности.


Тете стал самым важным фронтом для ФРЕЛИМО, потому что их операции на дальнем северо-востоке Мозамбика, хотя и сковывали большую часть португальских военных усилий, не достигли той глубины проникновения, к которой они стремились. Итак, под руководством своих китайских советников-коммунистов ФРЕЛИМО предприняли попытку нанести удар по мягкому подбрюшью Мозамбика через провинцию Тете.


Малави была бы гораздо лучшей страной для начала этого наступления, но доктор Камузу Банда не хотел втягивать свою страну в какой-либо конфликт с португальским правительством, от которого он сильно зависел. Это означало, что ФРЕЛИМО пришлось воспользоваться более длинным маршрутом через Замбию, где уже развернулось несколько освободительных движений, действующих против Анголы, Родезии и Южной Африки.


Наступление ФРЕЛИМО на Тет-аут могло начаться раньше, если бы с Замбией были достигнуты надлежащие договоренности. Когда в конечном итоге это было достигнуто, ФРЕЛИМО легко и быстро продвинулся к своей первой цели - реке Замбези. Было слишком ясно, что власти Мозамбика не рассматривали Tete в том же свете, что и жители Родезии. Для португальцев этот огромный кусок неосвоенной территории не представлял особой коммерческой ценности, за исключением Кабора-Басса. Здесь, в глубоком ущелье, по которому протекала река Замбези, находилась жизненно важная гидроэлектростанция, строительство которой уже достигло продвинутой стадии. Его целью было обеспечить потребности Мозамбика в электроэнергии и заработать столь необходимую иностранную валюту за счет продажи излишков электроэнергии в Южную Африку.


Жалко низкое количество сил было развернуто таким образом, что подтвердило, что португальцы были действительно заинтересованы только в том, чтобы удержать ФРЕЛИМО подальше от извилистой местности, окружающей их проект Кабора Басса. В этом глубоком ущелье строительные работы по возведению стены плотины и связанных с ней помещений для выработки электроэнергии были значительно продвинуты. За пределами этого места и главной дороги, ведущей к нему, португальцы сильно полагались на альдеаментос . Охраняемые местными ополченцами, это были огороженные и обороняемые деревенские форты, в которых проживали туземцы, притянутые со всей округи. Военная цель состояла в том, чтобы лишить ФРЕЛИМО доступа к соплеменникам и продовольствию способом, который Британия столь успешно использовала во время Малайской кампании.


Гражданские люди, которые веками вели простой образ жизни, были озадачены ситуацией, в которой они оказались. С одной стороны, португальцы сказали, что альдеаментос были там для их собственной защиты. Защита от того, чего они не знали, потому что они еще не научились бояться политически мотивированных ‘товарищей’ ФРЕЛИМО. С другой стороны, ФРЕЛИМО сказал соплеменникам, что они пришли, чтобы “освободить народ” от угнетающих португальцев, которым они больше не должны подчиняться. Но простые соплеменники не могли понять ‘освобождения’, не важно, от чего они освобождались. Необходимость оставаться рядом с духами своих предков была их единственным желанием.


Случилось неизбежное. Как и в большинстве войн, эти невинные люди оказались втянутыми в перетягивание каната между португальцами, настаивавшими на том, что они должны находиться под вооруженным наблюдением, и ФРЕЛИМО, настаивавшим на том, что они должны быть рассредоточены по сельской местности, чтобы иметь свободный доступ к ним, чтобы обеспечить их едой, кровом и большим количеством женщин для их комфорта. Португальские войска атаковали тех, кто жил в сельской местности. ФРЕЛИМО атаковал альдеаментос .


В этих обстоятельствах единство племени было разрушено, а семьи распались. Те, кого загнали в альдеаментос, не осмеливались выходить без вооруженной защиты, какой бы скудной она ни была. Те, кто предпочел остаться в местах обитания духов своих предков, прилагали все усилия, чтобы избежать обнаружения с обеих сторон, но, неизбежно, большинство попадалось в сети ФРЕЛИМО.


Мы летели на бреющем полете прямо из Солсбери в штаб бригады в Бене, к северо-востоку от Кабора-Басса. Стена плотины еще не прервала течение реки Замбези, поэтому русло реки все еще оставалось таким, каким оно было на протяжении веков. Наблюдая за строительством Карибы в конце 1950-х годов, мы были несколько разочарованы небольшими размерами бетонной стены Кабора Басса, охватывающей глубокое, но узкое ущелье. Стена дамбы достигла примерно половины своей окончательной высоты, а окружающая местность была сильно повреждена тяжелыми земляными и бетонными выработками. По периметру тянулось огороженное минное поле.


Бутч Грейдон со своим автоматом на переднем плане .


За участком плотины хребты и овраги уступили место пологой холмистой местности, покрытой смесью лесных массивов и травянистых влей. После хороших дождей все было так красиво, и было так мало признаков человеческого жилья, что трудно было представить, что в этом необузданном регионе идет война. Находясь в этом раю, мы обнаружили, что база в Бене выглядит опрятно, но при этом не дает ни малейшего намека на ужасный понг, с которым нам предстояло столкнуться, когда мы приземлились на единственной открытой местности в пределах оборонительных линий базы.


Зловоние исходило из общего туалета, расположенного прямо рядом с зоной приземления. Это было настолько невыносимо, что нам пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы акклиматизироваться, прежде чем приступить к заправке. Устройство уборной представляло собой единую линию траншей длиной около сорока пяти метров, над которой было установлено сплошное деревянное сиденье с по меньшей мере тридцатью отверстиями для пользователей, которым не было предоставлено уединения. Многие места пришли в негодность из-за затерявшихся фекалий тех, кто предпочитал сидеть на корточках в своих грязных ботинках верхом на дырах, а не так, как это было задумано дизайнером туалетов. Мне захотелось немедленно вернуться в Солсбери.


К счастью, запах не затронул территорию столовой, операционной и жилых домиков, где туалеты с водой, хотя и не очень хорошие, в некотором роде работали. Проблема заключалась в том, что они не были гигиеничными. Наше нежелание пользоваться этими туалетами было преодолено необычным способом. Мы ежедневно совершали ‘полеты в туалет" на вершину высокого куполообразного каменного холма недалеко от базы. Посадив вертолет на гребне, мы разошлись в разных направлениях, чтобы заняться своими личными нуждами. Наше присутствие на фоне горизонта делало нас идеальной мишенью для любой минометной команды ФРЕЛИМО , которая могла находиться так близко к португальской базе, но риск был сочтен оправданным.


Вся цель нашего отряда состояла в том, чтобы установить, могут ли родезийские военно-воздушные силы и португальская армия эффективно действовать против ФРЕЛИМО к взаимной выгоде обеих стран. Первое, что нам было нужно, - это брифинг о текущих операциях Tete.


Течет в туалете. Сидят на корточках: Тюдор Томас, Тинкер Смитдорф и ПБ. Стоящие: Боб Сент-Квинтон, Рэнди дю Рэнд, Бутч Грейдон, Марк Маклин и "Ти Джей" ван ден Берг .


Командир базы, невысокий, толстый, ясноглазый и довольно высокомерный бригадный генерал, провел брифинг. Это было переведено на хороший английский одним из его младших штабных офицеров. С самого начала мы могли видеть, что военная разведка о расположении сил ФРЕЛИМО и способах его действия была очень скудной, а успехи Португалии - минимальными. Захват единственного оружия террористов после крупного нападения на базу ФРЕЛИМО непосредственно перед нашим прибытием считался ‘успешной операцией’. Хвастливое обнародование бригадиром ‘таблицы подсчета очков’ поразило нас, потому что, выражаясь родезийскими терминами, это показало жалкую отдачу, если верить дорогостоящим военным усилиям, о которых мы слышали. По ходу брифинга мы пришли к пониманию части причин португальских неудач.


Не было агрессивного патрулирования для поиска групп фрелимо и базовых лагерей. Большая часть неточной информации, на которую, по-видимому, полагались военные, поступала от ополченцев альдеаменто, которые редко выходили за пределы огороженного периметра своих охраняемых деревень. На основе такой сомнительной информации были бы составлены военные планы с подробными приказами относительно транспортных колонн, формаций, которые каждое подразделение приняло бы при атаке, и точных сроков начала и окончания каждой операции. Беглый взгляд на оперативные приказы о прошлых событиях показал, что обычные методы ведения войны использовались против неуловимого нетрадиционного противника, который был хорошо обучен необходимости избегать вооруженной конфронтации при любых обстоятельствах, даже при проведении запланированных рейдов "Удар и бегство".


Поскольку бригадный генерал почувствовал невысказанное неодобрение своих собственных операций, он предложил родезийцам проиллюстрировать ему и его сотрудникам кое-что из стиля родезийских операций, которые, как он слышал, были очень успешными. После импровизированного брифинга Нормана Уолша, который подчеркнул важность агрессивного наземного патрулирования, мы были проинформированы о предстоящей операции, которую мы должны были поддержать.


Моим самым ярким воспоминанием об этой португальской операции было то, сколько времени и усилий потребовалось, чтобы вытащить машины из грязи на одной из многих плохих дорог, по которым они передвигались по сельской местности.


Оглядываясь назад, я понимаю, что мы, должно быть, казались довольно высокомерными, поскольку так привыкли к методам родезийской армии и не испытали ничего, кроме высоких успехов в борьбе с нашими собственными врагами. Наше презрение к системе aldeamento также запечатлелось в моей памяти.


Типичные дорожные условия Тет-а-тет.


Мы не могли согласиться с тем, что эта система подходит для Африки, возможно, потому, что наши собственные чернокожие жители, живущие в открытых деревнях, все еще предоставляли нам разведданные о присутствии террористов. В то время мы не могли представить, что в течение семи лет наша собственная ситуация изменится настолько радикально, что мы тоже будем использовать подобную систему, хотя и в меньших масштабах.


В течение 1969 года мы возвращались в Мозамбик четыре раза, и всегда нас принимали с распростертыми объятиями и относились к исключительному гостеприимству, которым так хорошо известен португальский народ в целом. Во время моего второго отряда в Бене португальцы были такими же приятными, как всегда, но проблемы с туалетом не изменились ни на йоту.


Этот отряд отличался от первого тем, что с нами было три опытных офицера RLI. Бригадный генерал провел с нами еще один продолжительный брифинг, после которого он попросил провести брифинг по обновлениям в Родезии для старших штабных офицеров, посещающих штаб его бригады. Норман Уолш и капитан Рон Рейд-Дейли выступили с импровизированной презентацией, снова сделав акцент на необходимости наступательных патрулей для поиска и уничтожения ФРЕЛИМО. Этот брифинг был хорошо принят и привел к соглашению о том, что португальские солдаты будут переданы под командование офицеров RLI, чтобы посмотреть, как может работать наступательное патрулирование в провинции Тете.


Проведя некоторое время в полевых условиях, Рон Рейд-Дейли сказал нам, что в боевом духе среднестатистического португальского солдата нет ничего особенного, но ему не хватало огневой дисциплины, что создавало ненужный шум и приводило к расходованию боеприпасов. Быть ведомым с фронта родезийскими офицерами было хорошим опытом для войск в Бене. Несмотря на языковые трудности, они наслаждались новым чувством уверенности, которое сделало их более храбрыми солдатами, благодаря тому, что впереди был виден командир, подававший понятные им беззвучные сигналы рукой. Мы узнали, что португальские офицеры, родившиеся и выросшие в Мозамбике, пользовались большим расположением войск, потому что они также руководили с фронта. Но поскольку их было так мало, большинство войск возглавляли столичные офицеры, которые командовали с любых позиций, но не прямо с фронта. Это в некоторой степени подтверждается очень высоким уровнем потерь среди офицеров родезийской армии и уроженцев Мозамбика по сравнению, пропорционально, с их эквивалентами, родившимися в Европе.


При каждой возможности и с благословения Нормана Уолша я преследовал свой интерес в попытках обнаружить цели ФРЕЛИМО с помощью визуальной разведки, которую я проводил на низком уровне. Позже я обнаружил, что это был очень опасный и неэффективный способ поиска на больших участках земли. Тем не менее, усилия оказались стоящими и помогли определить цели для совместных действий. Но качество выданных нам карт было настолько низким, а физические детали линий рек и уклонов поверхности - настолько расплывчатыми, что мы пришли к выводу, что они, должно быть, были нарисованы самим Васко да Гамой. Это сделало чтение карты низкого уровня особенно трудным.


Действовать независимо вне радиуса действия любых сил было действительно опасно для моего техника и для меня. В некоторых случаях мы попадали в горячие ситуации, когда ФРЕЛИМО, вместо того чтобы лечь на землю, как их учили, предпочитали стоять вертикально, чтобы открыть по нам огонь. К счастью, их зенитный огонь все еще был слабым, хотя мы пережили моменты ужаса, когда многочисленные люди стреляли из автоматического оружия с очень близкого расстояния, когда мы поворачивали вправо и влево, проходя над ними на уровне верхушек деревьев. Было выпущено много сотен снарядов, так что нам повезло выдержать всего два некритичных попадания в хвостовую балку.


В результате этих разведывательных полетов мы за неделю предоставили штабу бригады больше разведданных, чем было получено за год; по крайней мере, так казалось. Два молодых пилота португальских ВВС, управлявших одномоторными самолетами "Дорнье" с небольшой взлетно-посадочной полосы в Бене, были заинтересованы в установлении того, что я обнаружил, чего они сами не смогли обнаружить. Сравнение карт сразу показало, что на них были указаны почти все места, которые я нанес на карту. Неудивительно, что они были глубоко огорчены этим, потому что те же самые армейские офицеры, которые с радостью реагировали на мои отчеты , месяц за месяцем отмахивались от них. Нигде на настенной карте оперативной комнаты или в журналах разведки не было зафиксировано никакой информации о португальских ВВС. Это было не только абсолютно позорно с нашей точки зрения; это обнажило один из величайших недостатков в португальских операциях.


Жители Родезии верили, что сотрудничество между силами является фундаментальным и имеет первостепенное значение. Время от времени возникали сбои, но одна сила никогда полностью не игнорировала разведданные, предоставленные другой. Из-за этого нам было трудно понять, как межвойсковая ревность или соперничество, называйте это как хотите, внутри португальских вооруженных сил могло быть допущено, чтобы ограничить их оперативную эффективность против ФРЕЛИМО. Благодаря этому духу отказа от сотрудничества мы осознали, что угроза, исходящая от ФРЕЛИМО для Родезии, была гораздо серьезнее, чем мы сначала представляли.


Как и два других офицера RLI, капитан Рон Рейд-Дейли продолжал руководить небольшим отрядом португальских войск. Рон был довольно жестким клиентом со значительным опытом, включая боевую службу в SAS в Малайе. И все же он продолжал верить в обычного португальского бойца и был только рад сразиться с ФРЕЛИМО вместе с этими людьми, при условии, что тот будет использовать свою собственную винтовку FN, а не 7,62-мм винтовку Armalite португальского производства.


Однажды рано утром я определил местонахождение базы по едва различимому дыму, поднимающемуся из густого приречного кустарника к западу от Бене. Рон прилетел с пятнадцатью солдатами, чтобы проверить это. Прежде чем он начал зачистку района, я предупредил Рона, что это может быть гражданский лагерь. Вскоре после начала зачистки португальский солдат открыл огонь по движению, которое он заметил. Сразу же все португальские солдаты открыли огонь, из-за чего Рону было очень трудно заставить их прекратить огонь. Он тоже видел движение людей непосредственно перед началом стрельбы, но сразу понял, что это были испуганные женщины, спасающиеся бегством. К счастью, войска стреляли вслепую, и потери ограничились матерью и ее ребенком.


Вернувшись на базу, я увидел, что младенец был ранен в мякоть одной ягодицы, а его мать была ранена в бок тем же снарядом. Матери и ребенку была оказана любезная медицинская помощь, прежде чем их доставили в альдеаменто вместе со всеми другими женщинами, доставленными из лагеря в буше. Как и многие им подобные, они скрывались как от ФРЕЛИМО, так и от португальских сил. Услышав это, я почувствовал себя по-настоящему виноватым за то, что был ответственен за то, что они попали под стражу к португальцам.


Пока двум пострадавшим оказывали помощь, португальский майор спросил, кто открыл огонь. Один солдат указал на Рона Рид-Дейли, намекая, что он был первым, кто открыл огонь. Вспыльчивый характер Рона ярко покраснел на его напряженном лице, когда он буквально швырнул свою винтовку в руки удивленного майора со словами: “Судите об этом сами”. Смущенный майор понюхал винтовку FN Рона и понял, что из нее вообще не стреляли. Затем, после жестокого избиения за недисциплинированность всеми солдатами, несчастный солдат, который указал на Рона, был удален на двадцать один день ареста.


В тот год я не участвовал в других развертываниях на Tete, поскольку мне нужно было обучать новых пилотов. Но во время одного из них произошел очень неприятный инцидент, когда после определенной акции вертолеты забирали военнослужащих и доставляли гражданских лиц обратно на армейскую базу. Летный офицер Хью Слэттер приземлился, когда в живых остались только пятеро солдат и две молодые африканки. Пятеро португальских солдат бросились к вертолету и поднялись на борт. Хью покачал головой и подал знак рукой, что сначала нужно вывезти двух женщин; другой вертолет вернется, чтобы забрать солдат.


Португальский сержант ответил отрицательными жестами, затем, прежде чем Хью или его техник поняли, что происходит, вышел из вертолета, застрелил обеих женщин на месте и небрежно вернулся на свое место. Ужас и ярость Хью были таковы, что он одновременно плакал, вопил и доставал пистолет, чтобы застрелить сержанта. Видя опасность, техник Хью вмешался и убедил его позволить разобраться с этим вопросом на базе. Хью неохотно согласился, но после приземления сигналом в штаб-квартиру ВВС подал заявление о "немедленной отставке’. Произошло всеобщее восстание родезийских экипажей самолетов, вызвавшее значительное замешательство в штабе бригады. Португальский сержант был арестован и обвинен в убийстве, в то время как между мозамбикскими и родезийскими властями шла переписка. Хотя родезийцев убедили остаться в Тете, Хью наотрез отказался это сделать, предпочитая предстать перед военным трибуналом, а не сотрудничать с “португальскими силами убийств”. Его доставили самолетом обратно в Солсбери, где потребовались значительные усилия, чтобы убедить его отозвать заявление об отставке.


Наш опыт в Мозамбике глубоко обеспокоил нас, потому что все понимали, что военная неудача в этой стране будет иметь серьезные последствия для безопасности Родезии. Мы также глубоко сочувствовали мозамбикскому народу, чернокожему и белому, которые знали, что правительство метрополии, находящейся в 10 000 километрах от них, неправильно распоряжается будущим их страны.


Судя по результатам, которые были совместно достигнуты во время наших вылазок в Тете, постоянное присутствие родезийских войск, действующих совместно с португальскими войсками, имело бы решающее значение в обуздании ФРЕЛИМО и лишении ЗАНУ и ЗАПУ возможности использовать провинцию Тете. Фактически, если бы нам был предоставлен постоянный доступ вдоль южного берега реки Замбези в пределах провинции Тете, это соответствовало бы нашим стратегическим потребностям. Это позволило бы нам расширить наши операции по пограничному контролю на восток, чтобы извлечь выгоду из успехов, которых мы достигли вдоль этой же реки у себя дома. К сожалению, политика лишила нас этого важнейшего преимущества, и история фиксирует последствия.


Диверсионные операции продолжались время от времени, и Питер Бриско рассказал автору Берил Солт об одном присоединении к португальским войскам в Чикоа в конце 1970 года:


Мы сформировали отряд, базирующийся в Чикоа на южном берегу Замбези, к западу от ущелья Кабора-Басса. Чикоа был адской дырой. Мы ожидали длительного пребывания и научились брать с собой собственную полевую кухню и поваров. Был сезон дождей, и послеобеденные часы перемежались обычными грозами. Чистота была проблемой, поэтому мы оборудовали душевые кабины. Они обслуживались резервуаром с водой, который наполнялся из вод Замбези. Однако вода была шоколадно-коричневой, и после душа мы оказались еще грязнее, чем до этого. Итак, мы нашли ответ — дождитесь ливня, разденьтесь догола, достаньте мыло и шампунь и используйте Мать-природу. За исключением ступней и лодыжек, мы были чистыми. Единственным человеком, который наслаждался душем больше, чем мы, была почтальонша, наблюдавшая за происходящим на расстоянии.


Чему мы больше всего завидовали в португальских ВВС, дислоцированных в Чикоа, так это тому, что их вертолет "Алуэтт" был оснащен 20-мм пушкой. По сравнению с нашим пулеметом калибра 7,62 это была настоящая машина для убийства. Было совершенно очевидно, что они практически не имели представления о том, как управлять этим оружием или даже обслуживать его, и это было наглядно продемонстрировано однажды утром, когда прибыла замена наводчика. Новый сотрудник никогда раньше не видел подобного оружия, и ему был дан краткий инструктаж. Инструктор, демонстрируя, как заряжать пистолет, оттянул назад движущиеся части и освободил затвор. Он, однако, забыл очистить оружие. Он подобрал 20-миллиметровый снаряд, который разорвался со страшным грохотом, пролетел по открытой местности к португальскому лагерю, вошел в палатку и попал в повара, который отдыхал после завтрака. Ему оторвало большую часть черепа, и чоппер доставил его на Тет-а-тет. В тот вечер командир пришел сообщить нам, что повар мертв. Увидев выражение смятения на наших лицах, он немедленно прокомментировал свое замечание, сказав: “О, не волнуйтесь, он все равно был отличным поваром!” Мы были ошеломлены этим бездушным пренебрежением к человеческой жизни, но это было типичным для общего отношения.


Поскольку на одном этапе, казалось, было мало активных действий, мы пригрозили свернуть лагерь и вернуться в Родезию, что стало плохой новостью для полковника португальской армии. Мы только что были на месте происшествия, где было сообщение о лагере Фреда (ФРЕЛИМО), но это был ‘лимон’. Португальцам пришлось возвращаться на машине. Не успели мы высадиться обратно в Чикоа, как в наш лагерь прибежал полковник португальской армии, что само по себе было необычным зрелищем. Тяжело дыша, он подошел к командиру крыла Оззи Пентону и, едва в силах сдержаться, выпалил то, что должно было стать самыми знаменитыми словами, когда-либо произнесенными в Чикоа. “Полковник Пентон, хорошие новости, хорошие новости, мы попали в засаду!” Лицо Оззи было как картинка. Придя в себя, он посмотрел на полковника и сказал: “Что ж, полковник, если это хорошие новости, то какие, черт возьми, плохие новости?” Мы развернули войска, но следы смыл дождь.


Однажды утром капитан Невес, их командир, выступил перед всей компанией с напутственной речью, сказав им, что по трем дорогам, ведущим из Чикоа, будут отправлены автоколонны для обнаружения мин. Это был хороший план, за исключением одного небольшого недостатка — целью было обнаружить мины, подорвавшись на них. План также требовал, чтобы добровольцы управляли транспортными средствами. Поскольку эти машины не были защищены от мин, добровольцы, по сути, шли на смерть. Войска сбились в кучу, и группа добровольцев выступила вперед под громкие аплодисменты своих товарищей. Они сели в машины и уехали. В течение часа нас вызвали, чтобы забрать пострадавших и сбросить маячки для поиска следов, но даже в случае недавно заложенных мин дожди вскоре смыли все следы. Молодые люди погибли напрасно, но это, похоже, не беспокоило офицеров. Через несколько дней учения были отменены — транспортных средств больше не было. Однако была одна уступка. Водителям грузовиков "Бедфорд" разрешили снимать капоты, потому что, если они наедут на фугас, капоты откинутся назад и раздавят водителя!


Затем мы снова отправились в наш ‘волшебный тайный тур’, на этот раз на живописный курорт Тембуэ, армейский лагерь, окруженный несколькими глинобитными хижинами. Нас разместили в сарае из гофрированного железа, посредине которого была перегородка из мешковины, отделявшая офицеров от других чинов. Короткая прогулка привела нас в офицерскую столовую, рядом с которой находилась открытая кухня, где шеф-повар готовил нам ужин в окружении полчищ мух. Сильно недоедающая корова, которую следовало избавить от страданий несколько месяцев назад, была привязана неподалеку. На второй день мы вернулись в лагерь и обнаружили пропажу коровы. Мы решили не рисковать, поэтому поужинали солониной и "собачьими" бисквитами, запивая большим количеством cerveja (пива). На следующее утро корова появилась снова, так что нам не о чем было беспокоиться, но постоянно присутствовала угроза, что однажды она пропадет навсегда.


Происшествия с животными


ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ родезийским войскам порядком наскучили процедуры пограничного контроля, хотя изобилие дикой природы часто помогало нарушить монотонность. В начале 1960-х годов долина Замбези была населена дикой дичью, прежде чем ей помешали действия террористов и сил безопасности, что вынудило некоторых перебраться в более тихие регионы; многие слоны пересекли реку Замбези ради спокойствия Замбии.


В ряде случаев мы видели солдат, плавающих в глубокой воде недалеко от песчаных пляжей вдоль реки Замбези. С нашего вертолета мы с моими техниками могли видеть полукруг больших крокодилов, лежащих под водой в непосредственной близости от обнаженных мужчин. Каждое переданное по радио предупреждение игнорировалось, потому что опыт показал войскам, что, если группа людей остается близко друг к другу, крокодилы держатся на расстоянии. Однако, если кто-то отделялся от группы или был один, крокодилы нападали. Несколько человек погибли от рук крокодилов таким образом, включая некоторых членов SAP, работающих в районе водопада Виктория.


Ситуации конфронтации между солдатами и крупной дичью иногда вызывали трения между национальными парками и военными, особенно когда нападавшие животные были застрелены. Были также ситуации, когда Армия стреляла ради котелка и для производства билтонгов (сушеного мяса) в количествах, превышающих разрешенные Парком. Но наличие дичи имело и свою более легкую сторону.


Высокопоставленный полицейский в возрасте влетел в бассейны с маной во время инспекционной поездки совместных сил подразделений пограничного контроля. Он был увлеченным фотографом и сразу по прибытии покинул вертолет, чтобы сфотографировать большого одинокого самца-слона, которого он заметил с воздуха непосредственно перед приземлением. Это был ‘Мерцающие пальчики’, которого хорошо знали местные жители, но не этот полицейский.


Несколькими месяцами ранее смотрители национальных парков попросили Мерцающего Носка записать его жизненную статистику и пометить его большим белым номером для удобства отслеживания его перемещений. Перед введением восстанавливающего препарата рейнджеры немного повеселились, раскрасив пальцы большого джамбо в разные яркие цвета; отсюда и его прозвище.


Когда команда посетителей была готова вылететь в следующий порт захода, они не смогли найти пожилого полицейского. Быстрый поиск вокруг обнаружил Мерцающие пальцы, кружащие у основания большого дерева с прямым стволом. Он возмутился щелчку камеры и набросился на полицейского, который теперь был вне досягаемости среди высоких ветвей. Джамбо прогнали, но никакие уговоры не могли заставить полицейского соскользнуть вниз по огромному, прямому и гладкому стволу дерева. Использование подъемника вертолета было запрещено из-за густоты листвы дерева. Как ему удалось взобраться на дерево, пожилой полицейский объяснить не смог; как он в конце концов спустился, я не помню.


В Mana Pools был домик на вершине дерева, владелец которого проводил шесть самых прохладных месяцев в году, управляя бизнесом по просмотру игр, а остальное время года - у себя дома в Англии. Я приземлился в домике на вершине дерева, чтобы провести одно из многочисленных локационных испытаний радиоустройства SSB, которое было специально разработано для развертывания с вертолета. Так случилось, что это совпало с предстоящим отъездом владельца ложи, который собирал вещи для своего возвращения в Британию. Поскольку у него в холодильнике было так много карри, он попросил моего техника и меня пообедать с ним на высоком балконе, с которого открывался вид на реку Замбези.


Настроив антенны SSB и протестировав их после удовлетворительных звонков в штаб-квартиру ВВС, мы оставили оборудование на месте и отправились на неторопливый ланч, потому что у нас оставалось целых два часа до следующего теста радиосвязи. Мы закончили есть и болтали, когда я попросил своего техника проверить самолет, который был вне поля нашего зрения. Он сразу же увидел вертолет, который вызвал, сказав: “Только взгляните на это!” Вокруг вертолета было стадо примерно из пятидесяти гигантов, от огромных до крошечных, все обнюхивали и ощупывали хоботами вертолет и разложенное оборудование. Мы ничего не могли поделать потому что принуждение больших парней отойти могло нанести ущерб. Вид одного большого хобота, обернутого вокруг непрочных пластиковых резервуаров для гидравлической жидкости амортизаторов лопастей несущего винта, встревожил меня. Когда слоны тронулись, мы спустились, чтобы осмотреть повреждения. Ничего не было найдено, хотя повсюду были следы соплей, а наши скользкие шлемы и маски сильно воняли джамбо.


Мик Гриер только что высадил войска в долине Замбези, когда краем глаза заметил движение. В следующий момент большой разъяренный черный бык-носорог выскочил из кустарника и бросился прямо на вертолет. Мик, у которого было хорошее чувство юмора, рассказал мне, как “Одним грациозным плавным движением я применил полный коллективизм и наблюдал, как зверь прошел в нескольких дюймах под самолетом”. К счастью, носорог не заметил двух солдат, которых он едва не пропустил, и, высоко подняв рога и хвост, последовал за Миком, который отвел его на безопасное расстояние от людей на земле.


Засада была поспешно устроена позывным RLI на протяженной линии следов террористов, по которым следовал другой позывной RLI. После долгой неуютной ночи участники засады с нетерпением ждали рассвета, когда все они заметили бесшумные движения бэнг посреди их ‘места убийства’. Они напряженно ждали, когда их офицер устроит засаду. Офицер был полностью осведомлен о движении, но ждал, когда оно достигнет точки прямо перед ним, когда движение прекратится и все стихнет.


Очень легкий ветерок дул с позиции засады в сторону места убийства. Если бы это было не так, войска почувствовали бы безошибочно узнаваемый острый запах львиного прайда, который лежал перед ними. Только когда стало достаточно светло, солдаты обнаружили, что смотрят прямо в глаза шеренге больших кошек, которые смотрели на них с любопытством, сморщенным на их больших мордах. Спустя, как показалось, очень долгое время офицер произвел одиночный выстрел в воздух. Львы двигались как один, издавая горловое рычание протеста, когда они развернулись и мощными прыжками исчезли в безопасности своей среды обитания.


Армейская база в Карибе была расположена на краю высот Кариба, что обеспечивало ей превосходный вид на западную сторону озера Кариба, ближайший берег которого лежал на 1400 футов ниже у подножия горы. Я разговаривал с армейскими друзьями на веранде Офицерской столовой и наслаждался красотой заката, когда получил сильный удар между ног, от которого распластался на земле и корчился в агонии. Не успел я упасть, как мокрая хрюкающая морда ткнулась мне в ухо и шею. Это был молодой ‘Хрю-хрю" бородавочник, который представился тем мощным ударом вверх в мой костыль. Только рукопожатие Арчи Уилсона могло сравниться с агонией этой встречи.


Хрю был найден брошенным пограничниками, которые взяли его под свою опеку и привезли на Кариба-Хайтс младенцем. Хрю бродил по лагерю, как собака, и был очень избалован. Его врожденная привычка вытягивать морду вверх была хорошо известна местным жителям, которые знали, что лучше не стоять с расставленными ногами, когда он был рядом. Многие неосторожные посетители получили такой же прием, как и я, что бесконечно забавляло Армию. Однако, когда у Хрю начали расти бивни, он стал слишком опасен, чтобы его можно было держать рядом, и был передан на попечение фермера из племени карой.


Хрю-хрю, которого угощает пивом радиотехник ВВС Рэй Хупер.


На базе Кариба-Хайтс со временем появилось множество животных, двое из которых были убежденными алкоголиками. Собака и бабуин каждый вечер посещали пабы и бродили вокруг, выпрашивая пиво. Молодые солдаты наливали порции своих напитков в чаши, из которых пили эти два животного. Не потребовалось слишком много усилий, чтобы опьянить ни собаку, ни бабуина, но их продолжали поить пивом, пока они не исчезли в ночи, чтобы отоспаться. На следующее утро, страдая от сильного похмелья, эти животные вели себя по-другому, но их тяжелое положение было слишком очевидным. Собака спала в самых темных местах в помещении, в то время как бабуин провел большую часть утра, сгорбившись в тени дерева, закрыв глаза руками и время от времени издавая ворчание. К полудню все наладилось, и вечером они вернулись в паб.


Рыбу необязательно оценивать как животных, но я нашел забавным один случай на рыбалке. В нем участвовал сержант из RLI, который был преданным и способным рыбаком. Он пригласил другого коллегу из RLI, который никогда раньше не рыбачил, сопровождать его на маленькой лодке, чтобы порыбачить на озере Кариба. Этот новичок испытал все разочарования, связанные с запутыванием "птичьего гнезда" и подсечкой при попытке забросить приманку. Затем, скорее случайно, чем умело, он подсек маленькую тигровую рыбку. Опытный рыбак предупредил его, чтобы он был осторожен в плавании его рыба из-за острых, как бритва, зубов, но в волнении новичок потерял верхние зубные протезы, которые скользили по прозрачной воде, пока не скрылись из виду в темных глубинах. После достижения первого успеха опытный рыбак позволил своему другу продолжить ловлю вунду. Когда он поймал вунду среднего размера, ему пришла в голову идея подшутить над своим другом. Он нанес вунду смертельный удар по голове и вставил свои собственные зубные протезы в большой рот вунду. “Эй, смотри, Чарли, у этого вунду твои вставные зубы.” Глаза его друга загорелись , когда он взял протез со словами: “Ну и дела, это здорово”. Но затем он снова посмотрел на них и сказал: “Нет, это не мои!” - и перебросил их через плечо. Кувырок, и они полетели вниз, к его собственным зубным протезам, в водянистые глубины.


Смерть Дона Аннандейла


ЮЖНОАФРИКАНСКИЕ ПОЛИЦЕЙСКИЕ ВЕРТОЛЕТЫ действовали в Родезии с тех пор, как они впервые появились во время операции "Никель". С дальнейшими вторжениями SAANC, приведшими к появлению операций "Котел" и "Гриффин", их количество было увеличено до шести самолетов SAP Alouettes, всеми из которых управляли пилоты южноафриканских ВВС. Питер Бриско был одним из них, пока в январе 1969 года он не стал первым пилотом SAAF, вступившим в наши военно-воздушные силы по прямому контракту. В последующие месяцы его примеру последовали другие. Я провел Питера по всему спектру упражнений по пилотированию вертолета, чтобы убедиться, что он полностью соответствует методам и стандартам ВВС Родезии. Поскольку у него был опыт полетов на вертолетах, это была легкая и приятная задача.


Наряду с вертолетами SAP было несколько самолетов Cessna 185 (названных Kiewiets — африканская птица, относящаяся к виду наземных ржанок), которые выполняли легкую коммуникационную работу. Пилоты SAAF, некоторые из которых были совсем молодыми, также пилотировали эти самолеты. Один из этих молодых пилотов представлял угрозу, потому что был слишком уверен в себе. Ему нравилось громить различные локации, всегда опускаясь слишком низко для его уровня опыта. На своей службе лейтенант ван Хеерден был известен как ‘Странная работа’ — прозвище, которое ему очень подходило.


Отель Makuti был расположен на холме с крутым спуском от края бассейна. Ближе к вечеру я стоял там и пил пиво с лейтенантом Фани Кутзее, когда мы увидели низко летящую "Сессну", летящую прямо на нас по низменности. Это был Одд Джоб, который прервал подъем, чтобы расчистить холм, так поздно, что хвостовое колесо его самолета задело небольшое дерево, всего в четырех метрах от Фанни, когда он пролетал мимо в крутом наборе высоты. О случившемся было немедленно доложено офицеру, командующему FAF 2, который получил аналогичные жалобы до моей. Но предостережения, данные ему офицером связи ВВС SAAF в этом и других случаях, казалось, прошли мимо его головы.


Дон Аннандейл .


Прошло некоторое время, когда Одду Джобу, работавшему тогда в Торнхилле, было поручено доставить офицера по вооружению станции на полигон Кутанга. Помимо того, что лейтенант авиации Дон Аннандейл был старшим по званию, он отвечал за управление полигоном Кутанга, персонал которого он регулярно посещал. Когда он закончил свою работу и был готов вернуться в Торнхилл, Дон узнал, что Одд Джоб сказал персоналу полигона, что он покажет им медленный бросок, прежде чем отправиться в Торнхилл.


Дон отказался сесть на "Сессну", сказав, что доберется домой автомобильным транспортом. Одд Джоб заверил Дона, что он всего лишь морочил рейнджерам голову и что у него нет намерения катать свой самолет. Почувствовав облегчение от этого, Дон поднялся на борт.


Как только самолет поднялся в воздух, Одд Джоб набрал высоту и спикировал для быстрого пролета на низкой высоте мимо хижины главного квадранта. Это была стандартная практика, и Дон не беспокоился по этому поводу. Но когда самолет уходил с перевала, Одд Джоб начал медленный крен. Он благополучно достиг перевернутого положения, но затем перешел в крутое пике во второй половине крена. Самолет находился слишком низко и ударился о землю с высоко поднятым носом и на уровне крыльев. Одд Джоб умер мгновенно.


Дона выбросило через ветровое стекло над пропеллером, и он полетел по воздуху, окруженный горящим топливом, которое последовало за ним туда, где он остановился. К тому времени, когда три чернокожих члена экипажа пожарного джипа добрались до него, густые рыжие волосы Дона и его одежда были сожжены дотла, а кожа простынями свисала с почерневшего, кровоточащего тела. Удивительно, но Дон был на ногах и забрался на переднее сиденье джипа без посторонней помощи. Он убеждал потрясенного водителя: “Отвезите меня в больницу — я умираю”.


Водитель отправился в Ке-Ке, до которого было сорок минут езды. Он ехал так быстро, как только мог ехать джип, но через пятнадцать минут после выезда из Куэ-Куэ автомобиль не справился с поворотом дороги, съехал с асфальтового покрытия и выехал на обочину, прежде чем перевернуться, когда колеса коснулись мягкого песка. Дон снова отлетел, рухнул на мягкий песок и, перекатившись, остановился с песком и пылью, въевшимися в его гноящуюся плоть. Трое черных пожарных не пострадали.


Фермер, ехавший из Куэ-Куэ, наткнулся на эту ужасную сцену и немедленно развернулся, чтобы отвезти Дона в больницу. При его поступлении лечащим врачам было ясно, что надежды на его выживание нет, потому что у Дона были ожоги третьей степени более чем на 90% его сильно избитого тела. Он пережил пару мучительных дней, в течение которых храбро объяснял своей любимой жене Пэт, что именно она должна делать, когда его не станет. Скорбящая семья Дона и Военно-воздушные силы были сильно потрясены потерей этого превосходного офицера из-за безрассудных действий глупого пилота.


Следствие ужасающей глупости Одд Джоба .


Разведывательная тренировка и Вилли де Бир


КАПИТАН ГРУППЫ ДИККИ БРЭДШОУ ВЕРНУЛСЯ из поездки по связям с португальскими войсками, действующими против коммунистических террористических группировок в Анголе. Там ему рассказали о методах визуальной разведки, разработанных португальскими ВВС для тихоходных самолетов, действующих на высоте 1500 футов над землей. Дикки был взят в разведывательный полет, чтобы увидеть все своими глазами, и был очень впечатлен всем, что он увидел и узнал. По возвращении в Солсбери он прочитал лекции нескольким пилотам по вопросам визуальной разведки. Но только во мне он нашел пилота, которого искренне интересовало все, что он хотел сказать, потому что у меня уже был опыт некоторых успешных разведок, хотя и проведенных на низком уровне с вертолетов.


Из-за этого Дикки Брэдшоу поручил мне присоединиться к 4-й эскадрилье на учениях, которые командир эскадрильи Питер Кук проводил в игровом парке Ванки. Моей задачей было познакомить пилотов самолетов с визуальной разведкой. Хотя это была достаточно приятная задача, на самом деле это был вопрос слепого, ведущего слепого, потому что я еще не приобрел никакого опыта в разведке с самолета. Используя мою Алуэтту как идеальную платформу для наблюдения за землей, я смог показать пилотам 4-й эскадрильи, как правильно использовать солнечный свет для следования по свежеуложенным маршрутам с воздуха. Но было невозможно смоделировать оперативные условия, с которыми я столкнулся в Тете, поэтому мое участие в учениях 4-й эскадрильи было действительно пустой тратой пайков. Тем не менее, было приятно провести время с Питером Куком и его экипажами, которые летали на недавно приобретенных самолетах Trojan. Вскоре я расскажу больше об этом самолете.


Питер Кук, сидящий в центре, позади установленной птицы-секретаря, которая была эмблемой 4-й эскадрильи.


Я также встретился с Вилли де Биром, которого не видел со времен охоты на бизонов, закончившейся смертью террориста-одиночки во время операции "Никель". У Вилли был молодой лев, который следовал за ним, куда бы он ни пошел. Этому игривому животному понравился мой вертолет. Прыгая туда и обратно при каждой возможности, он жевал любой незакрепленный предмет, который мог найти. Это не принесло пользы ни моему летному шлему, ни фуражке ВВС, которые скотина разорвала в клочья.


Техники 4-й эскадрильи установили cub на плоскую заднюю часть фюзеляжа "Трояна" с целью сделать несколько фотографий для Дневника эскадрильи. Малыш немедленно взбежал по фюзеляжу вдоль правого крыла и плюхнулся на кончик крыла. Между лапами львенка была помещена бутылка из-под львиного пива для моментального снимка. Когда он был разработан, он был представлен Castle Breweries в неудачной попытке раздуть фонды squadron за счет предполагаемой рекламы пива Lion.


Однажды вечером вечно игривый львенок перевозбудился и глубоко вонзил свои зубы и когти в спину и плечо Вилли де Бира. Было удивительно видеть, как Вилли умудрялся оставаться неподвижным, привлекая внимание льва к переключателю, которым он щелкал. Когда детеныш отпустил его, Вилли снял рубашку, чтобы осмотреть и промыть раны. Я заметил, что следы от уколов были очень глубокими и черного цвета.


Изображен на задней части фюзеляжа троянца .


Льву Вилли понравился мой вертолет .


Вскоре после этого у Вилли было две волосатые встречи со взрослыми львами. В первом случае речь шла о львице, которая забрела в его дом с соломенной крышей в национальном парке Ванки и непреднамеренно загнала в угол его испуганную жену в спальне. Соседний рейнджер откликнулся на ее крики о помощи, но был убит паникующей львицей до того, как она вырвалась наружу, как раз когда появился Вилли. Он был сбит с ног и слегка ранен убегающим животным.


Следующая встреча произошла, когда Вилли пришлось застрелить большую львицу, которая убивала скот жителей деревни на подопечных землях племени Тьолотхо. Его первый выстрел ранил только львицу, которая немедленно напала на Вилли и отправила его оруженосца бежать в безопасное место. У Вилли хватило присутствия духа, чтобы вонзить левую руку в глотку льва, но он был жестоко исцарапан когтями по всему телу, в то время как огромные зубы кошки терзали его левую руку. Вилли не мог воспользоваться своей винтовкой, поскольку он отчаянно звал своего оруженосца вернуться и помочь ему. Через некоторое время прибыл дрожащий человек. Вилли, приставив ствол ружья к голове львицы, проинструктировал своего трясущегося оруженосца перевести ружье в правильное положение, прежде чем приказать ему нажать на спусковой крючок. Его шрамы свидетельствовали об этом ужасном опыте, который ему посчастливилось пережить.


Троянцы


САМОЛЕТЫ TROJAN, КОТОРЫМИ управляла 4-я эскадрилья, были совсем не похожи на первоначально заказанные самолеты Trojan. В октябре 1964 года AVM Bentley инициировал запросы через Министерство по делам Родезии в Вашингтоне в попытке найти подходящий учебный самолет для замены наших стареющих проректоров. Он дал понять, что такие машины для замены должны, в идеале, обладать гораздо лучшей поражающей способностью, чем Provost.


Наиболее подходящими машинами, доступными в то время, были американские троянские тренажеры T28. Было доступно довольно много машин с двигателями мощностью 800 л.с. и сроком службы от трех лет до нулевого срока службы. Однако случилось так, что несколько отобранных вручную T28 были полностью разобраны и перестроены для создания моделей T28D, оснащенных двигателями мощностью 1475 л.с. Их основные самолеты также были рассчитаны на высокие нагрузки и имели шесть, вместо первоначальных двух, опорных пунктов для переноски оружия. В то время каждый T28D был доступен по цене 125 000 долларов за единицу. Хотя это было больше, чем планировали потратить ВВС, восемнадцать таких самолетов идеально подходили для нужд AVM Bentley. Итак, в письме начальнику штаба королевских ВВС, главному маршалу авиации сэру Чарльзу Элсуорси GCB, CBE, DSO, MVO, DFC, AFC, наш командующий ВВС написал: Государственный департамент США ответил о том, что было много сложных соображений, влияющих на экспорт товаров такого рода в Африку, и что это значительно облегчило бы эти трудности, если бы британское правительство могло сказать, что у него нет возражений против сделки . Потребность королевских ВВС Родезии была должным образом доведена до сведения британского правительства, которое не возражало против приобретения Родезией ‘учебных самолетов’. Тем не менее Государственный департамент США отказался допустить заключение сделки.


Что именно произошло после этого, мне не совсем ясно, кроме того, что Rhotair (Pvt) Ltd из Солсбери вмешалась в это дело, используя свою тесную связь с Fran çаис по экспорту материи èriel A éronautique (OFEMA). У французов не было трудностей с позицией американцев, и они предложили модернизировать самолеты T28 либо алжирского, либо иранского производства до стандартов ВВС Франции, которые были бы близки к американским T28D.


Командир крыла Гарольд Марш .


Ящики, используемые для контрабанды троянцев в Родезию .


Первое, что я узнал об отправке этих огромных одномоторных самолетов в Родезию, произошло через некоторое время после того, как американцы ускорили сделку с Францией. Старший офицер штаба ВВС рассказал мне о сделке с T28 и о том, почему она пошла не так. Он сказал, что, когда судно, перевозившее эти самолеты и их запчасти в Кейптаун, оказалось в поле зрения Столовой горы, капитан судна получил приказ развернуться и вернуть свой груз во Францию.


В то время считалось, что этот катастрофический провал в обеспечении безопасности идеальных машин был следствием слов какого-то распущенного хвастуна, дошедших до высших должностных лиц Госдепартамента США. Поскольку самолет T28 Trojan был восстановлен по лицензии во Франции, США использовали свою власть, чтобы заставить Францию соблюдать санкции ООН и вернуть машины на французскую землю.


Поскольку никто на уровне эскадрильи ничего не знал об огромных T28 Trojans, не было разочарования, когда маленькие самолеты Aeromacchi /Lockheed 260 прибыли в ящиках для секретной сборки в Нью-Сарум.


Троянец T28 .


Однако в этой сделке поставщик обманул штаб-квартиру ВВС. Вместо того, чтобы получить самолеты мощностью 450 л.с., как было заказано, мы получили машины мощностью 260 л.с., чьи планеры не позволяли модернизировать их 450-сильными моторами.


Несмотря на это, название Trojan было дано этим ничтожным маленьким самолетам из-за документов, ранее заполненных для больших машин. На уровне эскадрильи ошибочно считалось, что название происходит от ящиков типа ‘Троянский конь’, используемых для контрабанды машин в Родезию.


Только в 2000 году я узнал от историка Ричарда Вуда о документах, которые он обнаружил в Великобритании в офисе нашего директора юридической службы, командира крыла Гарольда Марша, в которых говорилось о надвигающемся прибытии "троянцев". К тому времени, однако, было слишком поздно для того, чтобы груз был перехвачен и конфискован Великобританией.


Какие еще секреты Гарольд Марш передал британцам, или сколько других, подобных ему, действовали против интересов Родезии, я не могу сказать, но это помогает объяснить, почему мы потеряли T28 Trojans и почему было так много проблем, связанных с ‘утечкой’ секретов, которые еще предстояли.


Инцидент с катящимся облаком


ПОСЛЕ учений по разведке 4-й ЭСКАДРИЛЬИ мы с моим техником Бутчем Филлипсом должны были вернуться в Нью-Сарум через Торнхилл. Для полета, который начался после обеда, прогнозировались сильные штормы. Примерно на полпути к Торнхиллу мы столкнулись с сильными штормами, которых мне удалось избежать, пока мы не проходили мимо одного огромного кучево-дождевого облака слева от нас и не заметили быстрое развитие сильного облака переката справа от нас. Поворачивая назад, я обнаружил, что в том направлении, откуда мы только что пришли, облако крена усилилось, поэтому я повернул, чтобы возобновить наш курс на Торнхилл.


Иэн Смит с капитаном группы Дики Брэдшоу и технической командой, которая собирала троянцев .


Было невозможно оторваться влево или вправо от серьезного состояния, развивающегося так невероятно быстро вокруг и впереди нас. Очень быстро из основания кучево-дождевого облака полил сильный дождь и распространился наружу, скрыв землю внизу из виду. Какое-то время мы оставались в ровном воздухе огромного туннеля, похожего на те, которыми наслаждаются серферы, катаясь под накатом набегающей морской волны. Но этот туннель был темным и зловещим.


Плавность хода внезапно изменилась, когда самолет попал в зону турбулентности и начал набирать высоту в сверхсильном подъеме. Общий тангаж был сброшен, снизив мощность до нуля, но набор высоты продолжился. Когда самолет собирался войти в облако, набор высоты сменился снижением, которое максимальная мощность не смогла остановить. Полная мощность помогла снизить скорость снижения только до порядка 3000 футов в минуту в условиях турбулентности. Я знал, что этот мощный нисходящий поток не загонит нас под землю, но я боялся попасть под сильный проливной дождь, к которому мы приближались. Переключившись на бортовые приборы, мы вошли в ослепляющий шумный поток и почти сразу же были подняты другой невидимой силой для бессильного подъема через центр закрученного туннеля. Конец этого прохода из облаков и дождя стал виден как раз в тот момент, когда подъем сменился другим спуском, которому, опять же, полная мощность не могла противостоять, пока мы не вырвались на чистый ровный воздух. Придя в себя, мы приземлились, чтобы осмотреть самолет на предмет повреждений от стресса.


Ничего не было найдено.


Плохая погода и сильный ветер беспокоили не только пилотов. Я был свидетелем странного инцидента, который был вызван проносящимся вихрем. Летный лейтенант Боэт Сварт, старший инструктор по прыжкам с парашютом, возглавляющий Школу парашютной подготовки ВВС, только что приземлился в обычной тренировочной зоне высадки рядом с взлетно-посадочной полосой 14. Он втягивал свой парашют, когда вихрь надул его и поднял его в бой.


На противоположной стороне взлетно-посадочной полосы, рядом с ограждением безопасности, где я стоял на бетонной площадке для вертолетов, OC Flying Wing Оззи Пентон сидел верхом на своем служебном мотоцикле, наблюдая, как PJIS совершают обязательный ежемесячный спуск с парашютом. Он увидел, как Боет приземлился, затем поднялся вверх и быстро поплыл в его направлении. Боэт вернулся на землю, но его грубо протащили по земле, когда Оззи отчаянно пытался завести свой мотоцикл, чтобы убраться с дороги Боэта, но Оз опоздал! Купол парашюта опрокинул его наполовину, прежде чем Боэт врезался в байк, после чего мотоцикл, OC Flying и старший PJI пронеслись некоторое расстояние, выкрикивая проклятия, пока вихрь не выпустил парашют!


Грозовое облако, развивающееся вдоль наступающего фронта кучево-дождевой бури .


Отказ двигателя


ГАРОЛЬД ГРИФФИТС БЫЛ НАПРАВЛЕН В вертолеты в феврале 1969 года. Я инструктировал его по BFS в 1963 году и снова летал с ним на курсах летного инструктора во 2-й эскадрилье. Из всех пилотов, которых я инструктировал по вертолетам, мне больше всего нравилось учить Гриффа. В рабочее время и в нерабочее мы стали близкими друзьями, и наши семьи регулярно собирались вместе. На вечеринках у бассейна, которые мы с Берил устраивали в нашем доме в Хэтфилде, и в саду его собственного дома, Грифф всегда был самым счастливым, готовя барбекю и раздавая "снеки" всем подряд, потягивая ледяное пиво. Я никогда не встречал никого, кто получал бы такое удовольствие от еды, какое получал Грифф; тем не менее, он сохранял относительно подтянутую фигуру на протяжении всего срока службы.


Во время его этапа переоборудования мы летели в фермерском районе к северу от Солсбери, когда я удивил Гриффа, перекрыв подачу топлива, чтобы проверить его реакцию на отказ двигателя. Я проделывал это со всеми в 7-й эскадрилье с тех пор, как Роланд Кофеньо из Sud Aviation сказал мне, что это единственный способ подтвердить, что пилоты правильно отреагировали на эту потенциально смертельную ситуацию.


Грифф действовал так, как должен был, и автоматически разворачивался к точке приземления по своему выбору. Я был удовлетворен и приготовился передвинуть рычаг подачи топлива, чтобы вернуть двигателю заданную частоту вращения в 33500 об / мин для мощной перестрелки. Когда я посмотрел на индикатор оборотов, я был поражен, увидев, что он показывает значение, близкое к нулю, что означает, что двигатель заглох, вместо того чтобы поддерживать обороты холостого хода.


Я немедленно перехватил управление у Гриффа и передал сигнал бедствия на заход на посадку в Солсбери, одновременно разворачиваясь для пологой посадки вверх по склону на невозделанное поле, покрытое высокой сухой травой. Сильная вспышка смягчила высокую скорость снижения самолета, прежде чем был применен общий крен для медленной посадки с креном. Мы откатились не более чем на два метра, когда невидимый контурный выступ врезался в носовое колесо, повредив его крепления. Наш техник Вилли Джевуа понял, что мы совершили настоящую вынужденную посадку, только тогда, когда винты перестали вращаться, а из двигателя не доносилось никакого шума.


Ожидая прибытия технической команды эскадрильи на вертолете, я обдумывал последствия тестирования Гриффа и многих пилотов до него способом, противоречащим Инструкциям штаба ВВС (ASI), которые запрещали тестирование двигателей для студентов где бы то ни было, кроме Нью-Сарума. Хотя я столько раз попадал в неприятности, особенно во время моего тура на вертолетах, я всегда придерживался правды. Но эта ситуация поставила меня в затруднительное положение, потому что, хотя было очевидно, что из-за технической неисправности клапан подачи топлива на холостом ходу закрыл двигатель, я сознательно тестировал Griff способом, противоречащим ASI, который я подписал.


Был и еще один вопрос. Недавно мне по секрету сообщили, что меня собираются повысить до командира эскадрильи, и я не хотел подвергать опасности эту ситуацию. Я знаю, что ошибаюсь, но я попросил Гриффа ничего не говорить о том, что я сократил подачу топлива, а просто сообщить неизбежной Комиссии по расследованию, что двигатель отказал в полете.


Когда пришло мое время давать показания, я сказал, что двигатель заглох в полете — что так и было, — но я ничего не сказал о том, что намеренно снизил расход топлива до оборотов холостого хода. Если бы был задан правильный вопрос, я был бы вынужден признать свою вину. К счастью, техническое расследование уже установило, что неисправный электрический микропереключатель, который отключил подачу топлива на холостом ходу, мог с такой же легкостью перекрыть подачу топлива в полете с включенным двигателем. Была внесена незначительная модификация, чтобы предотвратить подобное в будущем, и дело было закрыто.


Объединенный штаб планирования


Я С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАЛ ВОЗМОЖНОСТИ СТАТЬ офицером штаба, что, как я знал, будет сильно отличаться от любой административной должности на любой авиабазе. До сих пор я считал, что все, кто работает в штаб-квартире ВВС или для нее, летают на ‘облаке 9’.


После ухода в отставку вице-маршала авиации Теда Джаклина должность командующего Королевскими военно-воздушными силами Родезии была ограничена четырехлетним сроком. За АВМ Джеклином следовал АВМ Раф Бентли, самый элегантно одетый офицер, которого я когда-либо встречал в каких-либо силах.


За АВМ Рафом Бентли последовал АВМ Гарольд Хокинс, австралиец по происхождению.


АВМ Арчи Уилсон стал нашим четвертым командиром после ухода в отставку АВМ Гарольда Хокинса в апреле 1969 года.


Как раз перед тем, как он стал командующим, я получил официальное уведомление о моем повышении и назначении в Объединенный штаб планирования (JPS). В то же время Кит Корранс получил большинство голосов, и наши независимые интервью с новым командиром состоялись в день моего перехода в JPS.


Мы с Китом Коррансом прекрасно осознавали, что были повышены раньше многих старших летных лейтенантов, большинство из которых мы высоко ценили.


Авиадесантник Raf Бентли (вверху слева), авиадесантник Гарольд Хокинс (вверху справа), авиадесантник Арчи Уилсон (внизу слева), Кит Корранс .


В моем интервью это был первый вопрос, который поднял АВМ Уилсон, сказав мне, что мое повышение было исключительно по заслугам и что я не должен смущаться или беспокоиться о замене людей, которые были старше меня. Он сказал мне много лестных слов, которые привели к этому раннему повышению, прежде чем сказать мне, что он также знал больше о моей непослушной стороне, чем я бы хотел, чтобы он знал.


Сначала он рассказал мне о ночных визитах Берилла, когда он назначил меня офицером-санитаром на Рождество и Новый год в 1957 году — историю, которую я уже описывал. Не остались незамеченными ни мои полеты под мостами Чирунду и водопад Виктория, ни ‘петляние’ над мостом водопад Виктория на вертолете. Последнее произошло в результате глупого пари с местной полицией. Все, что я сделал, это пролетел под мостом, поднялся, развернулся над верхушкой моста, затем спустился, чтобы пройти обратно под ним, и все это описало полный вертикальный круг. АВМ знал все о поездке моей семьи на вертолете в Карибу в 1967 году, включая обстоятельства и имена сержантов, которые это устроили. Он знал, что я освоил технику ловли цесарок с вертолета и что другие пилоты последовали моему примеру. AVM покрывал другие проступки, включая несанкционированные проектные работы, но мне было ясно, что всей его целью было сообщить мне, что он получил больше информации о происходящем на уровне эскадрильи, чем кто-либо из нас предполагал.


Объединенный штаб планирования, расположенный в Милтон Билдинг, недалеко от штаб-квартиры ВВС, находился под председательством капитана группы Мика Макларена, который был моим первым инструктором по полетам. Это была двухлетняя служба, в которой он чередовался между армией и ВВС. Повышение Мика до капитана группы поставило его вровень с его заклятым соперником, капитаном группы Фрэнком Масселлом.


Несколькими годами ранее, когда Фрэнка Масселла повысили до командира эскадрильи № 6 (Канберра) В эскадрилье Мик Макларен все еще был лейтенантом авиации. АВМ Уилсон изменил это и позже был ответственен за стремительный взлет Мика, сменив его на посту пятого командующего ВВС.


В обязанности капитана группы Мика Макларена, как председателя JPS, входило предоставление секретарских услуг и совместного планирования Комитету по координации операций (OCC), а также проведение исследований и подготовка документов по вопросам, требуемым OCC. Его постоянный штат состоял из шести офицеров, по двое от армии, ВВС и полиции плюс машинистка и армейский уорент-офицер в качестве секретного секретаря.


OCC состоял из командующих ВВС и сухопутных войск, комиссара полиции и главы CIO (Центральная разведывательная организация). Мик составлял протоколы всех совещаний и получал инструкции по выполнению задач JPS. Его сотрудники работали как три команды по два человека и регулярно встречались под его председательством, чтобы получать инструкции OCC, а также обсуждать каждый подготовленный документ. Я работал с подполковником Джоном Шоу. Командир крыла Гарри Коулман работал с суперинтендантом полиции, а главный суперинтендант полиции работал с майором Джоном Коулом. Энн Уэбб, которую я прозвал "Энни-пулеметчица’ из-за невероятной скорости, с которой она печатала, была машинисткой всего штаба. Уорент-офицер Шон Стрингер заведовал Секретным реестром.


Поначалу я чувствовал себя неловко с Джоном Шоу; не то чтобы он, казалось, осознавал это. Он был выпускником Колледжа штаба британской армии, превосходно владел английским языком и при каждом удобном случае разгадывал кроссворды. Я узнал, что он был заядлым алкоголиком с очень грубыми и оскорбительными манерами, но, бросив эту привычку, он стал гораздо более приятным человеком. Поскольку Джон Шоу был не очень разговорчив и не захотел присоединиться к нам за выпивкой в маленьком баре JPS после рабочего дня, я не слишком хорошо его узнал. Тем не менее, он был великолепен в делегировании всей работы мне, чтобы он мог сосредоточиться на самых сложных кроссвордах, которые он импортировал из Великобритании. Я извлек из этого пользу и многому научился у него всякий раз, когда он просматривал подготовленные мной черновики.


Фрэнк Масселл (стоя), летный лейтенант Мик Макларен (ближайший сидящий ).


Джон Шоу .


Комитет по координации операций 1969 года. Слева: вице-маршал авиации Арчи Уилсон, мистер Кен Флауэр (CIO), капитан группы Мик Макларен, генерал-майор Кит Костер, комиссар полиции Джимми Спинк .


Операции внутри страны были сдержанными на протяжении всего моего пребывания в JPS. С эгоистичной точки зрения это радовало меня, потому что я не упускал ни малейшего волнения и в любом случае получал удовольствие от большей части того, что делал. Одной из задач, которая оказалась трудной, был брифинг Иэна Смита. JPS столкнулась с кабинетами премьер-министра, из которых Иэн Смит часто, но нерегулярно появлялся для личных брифингов по текущим операциям. Независимо от того, сколько сотрудники обсуждали этот вопрос, мы ни разу не предвидели трудных вопросов, которые он задавал в конце своего брифинга, и он редко казался убежденным полученными ответами.


Единственный неприятный инцидент, который я помню за этот период, был, когда винты "Алуэтта" обезглавили солдата RLI Эй Джей Джонстона. Он был сыном сержанта авиации Леса Джонстона и проходил Национальную службу, которая распространялась на всех молодых белых мужчин Родезии. Эта ужасная авария привела к разрушению вертолета, когда он перевернулся на бок, поскольку несущие винты исказили и разбили корпус самолета. К счастью, больше никто серьезно не пострадал. Пилот не смог поставить все три колеса на грунт узкого русла реки, берег которой поднимался вверх с правой стороны от него. Только правое заднее колесо было поставлено на камень, когда солдаты высаживались. Солдат Джонстон вышел с правой стороны, но побежал вверх по склону вместо того, чтобы оставаться на месте, пока вертолет не взлетит. Были приложены огромные усилия для проведения учений по планированию и высадке вертолетов для всего армейского и полицейского персонала, чтобы избежать подобных происшествий, но не все обстоятельства можно было предусмотреть.


К этому инциденту не имели отношения случаи, когда маленькие собачки, встревоженные пронзительным шумом вертолетов, с тявканьем бросались на хвостовой винт, который был источником сильного раздражения для их ушей. По крайней мере, двое, которых я помню, были разрублены на куски, когда они подпрыгнули, чтобы схватиться за лопасти, вращающиеся со скоростью 2,001 об / мин.


Парижское авиашоу


Я проработал В JPS всего около шести недель, когда меня вызвали в офис АВМ Уилсона. Он хотел знать, есть ли у меня британский паспорт. Я этого не сделал; поэтому он спросил, готов ли я подать заявку на один из них, поскольку он знал, что я соответствую требованиям по признаку происхождения. Я сказал ему, что с моей стороны не было никаких трудностей. Однако, будучи убежденным родезийцем, у которого развилось отвращение к большинству британских вопросов, AVM извинился за то, что попросил меня сделать это, но сказал, что это необходимо, потому что ему нужно, чтобы я сопровождал его во время посещения Парижского авиасалона. В частности, он хотел, чтобы я полетал на вертолете Sud Aviation Puma , чтобы оценить его пригодность для родезийских операций.


Большую часть моего времени в Париже я провел с Кеном Эдвардсом, потому что мы были единственными членами команды из восьми человек, которым забронировали номер в отеле среднего класса. Нам обоим было выгодно освободиться от ночных ужинов и встреч на высоком уровне с промышленниками и французскими правительственными чиновниками.


В течение трех дней мы бродили по Парижскому авиасалону, рассматривая большое количество самолетов и посещая все выставочные стенды, чтобы поглазеть на оборудование, о котором мы только читали. Я был один и любовался большой моделью предлагаемого англо-французского истребителя Alpha, когда мужчина моего роста подошел ко мне и спросил, что я думаю об этом дизайне. Я сразу понял, что это лицо и голос были знакомыми, но понял, что это британский принц Филипп, только когда отвечал на его вопрос. Чуть ранее в тот же день мы наблюдали, как британский и французский сверхзвуковые авиалайнеры Concorde пролетели мимо друг друга в их исторической первой встрече. Принц Филипп приехал на авиашоу на британской машине.


На наш второй день в Париже АВМ Уилсон сказал мне сходить в югославский павильон, чтобы собрать всю доступную информацию о реактивном тренажере Galeb и его истребительной версии Jastreb. Однако он сказал, что я не должен позволять кому-либо знать, что я родезиец. Хотя наши французские хозяева точно знали, кто мы такие, было неприятно, что все остальные присутствующие нации считали нас нежелательными лицами. Присутствовать в югославском павильоне и выдавать себя за кого-то другого было совершенно за гранью моего понимания. Я не проходил никакой подготовки в этой области, и у меня не было времени обдумать это. Тем не менее, я подчинялся приказам и делал то, что считал лучшим.


Мой дядя, командир крыла Билл Смит, в то время был нашим офицером связи в авиации в Претории, Южная Африка. Я решил использовать его имя и адрес в качестве прикрытия. Когда я представился единственному мужчине в югославском павильоне, он попросил у меня мою визитную карточку. Я извинился, сказав, что по неосторожности оставил свои карточки в другой куртке в своем гостиничном номере. Он колебался по поводу моего запроса спецификаций, цен, доставки и так далее, когда вошел другой мужчина. Очевидно, это был мужчина старшего возраста, который протянул мне руку для пожатия, поскольку первый мужчина колебался, представляя меня, поэтому я помог, сказав “Питер Петтер-Бауэр”, затем “Черт возьми, мне жаль” и вышел.


Вернувшись в павильон Sud Aviation pavilion, я чувствовал себя довольно неловко из-за своей ошибки, когда к нам подошел авиатор пакистанских ВВС и представился. Цвет его кожи показался мне слишком белым для пакистанца, но он был таким открытым человеком, что я назвал свое настоящее имя и дал ему понять, что я ‘повстанец’ из Родезии. Он был очарован и, сказав мне, что у него нет никаких зацикленностей на Родезии, заказал кофе, чтобы мы могли поболтать. Я рассказал АВМ, как трудно было пытаться изображать из себя кого-то другого и какое облегчение я испытал от его отношения ко мне. Это побудило меня рассказать ему о моей неудаче с югославами. В мгновение ока он вызвал командира пакистанской эскадрильи и попросил меня проинформировать его о моих потребностях.


Мы с АВМ много разговаривали, ожидая возвращения командира эскадрильи. Он хотел знать все о Родезии и рассказал мне, как Яном Смитом восхищаются в его стране. Когда командир эскадрильи вернулся, он был нагружен всем, что могли предоставить югославы, и сказал, как они были взволнованы ‘интересом пакистанских ВВС к их самолетам’. АВМ Уилсон получил огромную стопку документов таким образом, который показал, что он никогда не сомневался в моей способности раздобыть их, и я решил оставить все как есть — до сих пор!


Целью моего пребывания в Париже был полет и оценка Sud Aviation Puma. Это было проведено в морозный день с главным летчиком-испытателем месье Мулларом. Ни у кого из нас не было одежды, необходимой для такой не по сезону погоды, и я, например, казался несколько полноватым в куртке, надетой поверх жилетов и толстого трикотажа.


Месье Мулларду пришлось ограничить мое обращение с довольно большой машиной, когда я попытался управлять ею, как ее младшей сестрой, Alouette III. Как только я привык к более масштабному циклическому и коллективному управлению, я стал более осмотрительно управлять полетом и обнаружил, что Puma проста в управлении и именно то, что нужно Родезии. Было очевидно, что, будучи большой машиной, она не могла приземлиться в узких зонах, таких как те, что подходят для Алуэттов, и ее нельзя было посадить слишком близко к позиции противника. Однако его грузоподъемность для солдат равнялась грузоподъемности четырех "Алуэтт", что с лихвой компенсировало эти ограничения.


К сожалению, мы так и не приобрели Puma, потому что, в отличие от Alouette, которая производилась для гражданского использования, Puma была специально разработана и предназначена для военных целей. Обязательные санкции ООН, введенные против Родезии, сделали продажу такого оборудования в Родезию невозможной — даже для французов.


В испытательном полете Puma слева направо участвовали: капитан генерального штаба Джон Масселл, капитан генерального штаба Алек Томсон, генеральный инспектор Чарли Гудвин, командир ВВС Джимми Прингл, мистер Троллоп (Sec Defence), авиационный инспектор Арчи Уилсон, месье Муллар, PB, генеральный инспектор Wg Кен Эдвардс и Генри Форд (Rhotair ).


Комиссия по расследованию


23 июля 1969 года меня вызвали в штаб ВВС, где мне было поручено возглавить Комиссию по расследованию авиационного происшествия, произошедшего ранее в тот же день. Это включало случайное возгорание Frantan при рассеивании в Торнхилле. Мы со старшим оружейником Роном Дайером прилетели в Торнхилл, где встретились с третьим участником the B of I, Джастином Варкевиссером. Варки провел предварительное расследование этого происшествия и смог рассказать нам о том, что на самом деле произошло.


Сирил Уайт и пропеллер Гелденхейс вернулись с полигона Кутанга с зависанием на Франтане после того, как все попытки выпустить аппарат в воздух потерпели неудачу. Поскольку Frantan оставался на месте во время посадки, самолет был переведен в режим разгона для обычного ручного выпуска. Офицер по вооружению станции, летный офицер Боб Брейквелл, был на линии вылета, чтобы встретить самолет. С ним были капралы-оружейники Стив Стид и Ян Флеминг. Как только Provost припарковался, но до того, как заглох двигатель, оружейники прошли под левое крыло. Сняв предохранительный провод и убедившись, что предохранительный штифт заземления вставлен в хвостовой предохранитель, они приготовились извлечь "Франтан" из носителя.


Вместо того, чтобы использовать носилки, чтобы выдержать вес "Франтана" до того, как Боб повернет механизм ручного спуска, Стив и Йен подставили под него руки. Это делалось много раз раньше, но, очевидно, у них не было достаточно хорошей фиксации, потому что после освобождения хвост Франтана опустился на землю. Немедленно сработал запал, в результате чего лопнул носовой кожух и на Боба Брейквелла брызнул горящий гель. Поскольку оружие было статичным, основной корпус остался неповрежденным и сохранил более 90% напалмового геля. Тем не менее, некоторые пролились и обожгли Стива и Йена, когда они отступали.


Стиву и Иэну невероятно повезло, что они отделались обгоревшими лицами и руками. Они также смогли сбросить свои тлеющие хлопчатобумажные комбинезоны, которые защищали их тела. Бобу Брейквеллу повезло меньше. В итоге он получил ожоги третьей степени большей части своего тела. Хотя Боб получил кучу горящего геля, именно из-за своей горящей униформы он получил большинство повреждений тела. Не только искусственные волокна его летней формы впитались в его кожу, но и его нейлоновые носки сделали то же самое. Если бы не его хлопчатобумажный жилет и трусы, которые предотвращали прямой контакт расплавленной ткани с кожей в критических местах, Боб бы не выжил. Тем не менее, он был в большой беде.


Сирил и Пропеллер все еще находились в кабине пилотов, когда "Франтан" загорелся, но, помимо сильного испуга и сильного радиационного нагрева, они смогли избежать пламени, выйдя по правому крылу. Здание администрации сгорело без возможности ремонта и сиротливо возвышалось над почерневшим бетоном, а капли расплавленного алюминия подчеркивали его местоположение.


Нам передали фрагменты предохранителя Frantan с сохраненной на месте английской булавкой. Но не хватало важного компонента. Это был купол из мягкого металла, в котором удерживался стальной шарик диаметром 50 мм, сыгравший жизненно важную роль при срабатывании запала, независимо от положения, в котором "Франтан" врезался в землю. Компонент в конечном итоге был обнаружен в траве на значительном расстоянии от того места, где он был приведен в движение воспламеняющим составом. В тот момент, когда это оказалось у меня в руке, я увидел глубокую вмятину, которая ясно показывала, что Франтан слегка покатился , прежде чем ударился хвостом о бетон. Но это не объясняло, почему сработал предохранитель при вставленной английской булавке.


Сожженный проректор .


В ту ночь в своей комнате я изучал неисправный пистолет и компоненты предохранителя, сравнивая их с новыми. Хотя детали сейчас для меня утеряны, я помню, что потребовалось много времени, чтобы выяснить, почему сработал предохранитель. При этом я установил, что этого не могло произойти, если бы "Франтан" не развернулся под точным углом. На следующее утро я продемонстрировал эти результаты Рону и Варки, и оба остались довольны увиденным. В течение следующих четырех дней мы собирали доказательства и заявления у ряда свидетелей и экспертов, включая родезийское производство наших Франтанов.


Мы с Роном Дайером вернулись в Солсбери, чтобы опросить наших последних свидетелей, которыми были Боб, Йен и Стив в больнице. Мы были удивлены, обнаружив, что все трое находились в Доме престарелых леди Ченселор, месте, где я родилась. По какой-то технической причине пластический хирург мистер Оуэн-Смит предпочитал держать своих пациенток в этом родильном доме.


Будучи пилотом Второй мировой войны, мистер Оуэн-Смит получил серьезные ожоги во время авиационного происшествия. Его опыт работы в различных больницах придал ему решимости заняться улучшением ведения пациентов с тяжелыми ожогами и провести косметический ремонт, который обычно за этим следовал. Я полагаю, что благодаря тяжелой работе его жены и финансовой поддержке он закончил университет в перерывах между многочисленными госпитализациями для постепенного восстановления лица. Он стал всемирно известен своими способностями в своей области, и мы все знали, что наши ребята из ВВС были в самых лучших руках.


Мы с Роном Дайером были потрясены, когда впервые увидели Боба Брейквелла. Его голова была вдвое больше обычной, полностью шарообразной и черной. Его глаза слегка двигались за обожженными щелочками, и он едва мог говорить. Его жена Джоан была рядом с ним, где оставалась все то время, пока Боб находился в отделении интенсивной терапии. Если бы не Джоан и его хлопчатобумажное нижнее белье, Боб не пережил бы последовавший за этим долгий и болезненный процесс выздоровления.


По соседству находились Йен и Стив, у каждого были сильно забинтованные руки, высоко поднятые на ремнях. Их ожоги на лице были похожи на сильный солнечный ожог, который делал улыбку болезненной, но не ограничивал их способность говорить. Рядом с ними было большое количество крепостного пива, которое они должны были пить через длинные трубки. Им было приказано пить столько, сколько они смогут.


То, что им сказали пить пиво в медицинских целях, не было проблемой ни для одного из них, но следствием этого стала необходимость часто мочиться. Ни один из мужчин не мог помочь себе сам, и по какой-то причине у обоих отказали дренажные линии, поэтому у них не было другого выбора, кроме как обратиться за помощью к медицинскому персоналу, когда возникала необходимость. Ради этой помощи они были готовы ждать, часто в агонии, появления одной или другой из двух цветных медсестер. Они были слишком смущены, чтобы обратиться к белым сестрам, которые стояли по стойке смирно, хранили молчание и смотрели в пространство, в то время как цветные сестры все время разговаривали и смеялись.


Когда мы, наконец, собрали все наши факты, я продиктовал выводы комиссии и рекомендации Рону, чтобы он записал их своим общеизвестно аккуратным, легко читаемым почерком. В штаб ВВС были отправлены три толстые папки, рукописный оригинал плюс две машинописные копии, содержащие подтверждающие фотографии и схемы. Примерно месяц спустя я получил личное письмо от командующего ВВС Джона Дилла, в котором говорилось, что командующий поручил ему передать признательность Штаба Председателю и членам B of I за тщательно проведенное расследование. Насколько я знаю, такого раньше не происходило, и такое расследование не было передано премьер-министру и кабинету министров, чтобы продемонстрировать, как ВВС проводили свои расследования.


Алькора


Укреплялись ХОРОШИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ отношения И взаимоотношения МЕЖДУ СЛУЖБАМИ между Южной Африкой, Мозамбиком и Родезией. Целью было оценить ресурсы и разработать планы взаимной поддержки перед лицом растущей коммунистической угрозы для юга Африки. Ангола, очевидно, была ключевой целью России, но эксплуатация ФРЕЛИМО, СААНКА, ЗАПУ, ЗАНУ и других менее заметных африканских националистических партий, действующих с безопасных баз в Замбии и Танзании, поощрялась постоянно растущей российской и китайской помощью в виде оружия, советников и инструкторов.


Совместное военное планирование между тремя странами началось под общим кодовым названием ‘Алькора’. Было создано несколько комитетов по аэродромам, картографированию, радиосвязи, противоминной защите транспортных средств и так далее. Я был членом картографического комитета Алькоры. Именно на этапе создания Alcora мы приняли большой контингент португальских политических деятелей в сопровождении старших офицеров армии и ВВС на так называемых учениях "Цветная капуста". В их маршрут была включена крупномасштабная демонстрация в фермерском районе близ Солсбери, чтобы продемонстрировать наши методы работы.


Широкая долина позволяла хорошо видеть ‘террористическую группу’, продвигающуюся в район и расположившуюся на небольшом, поросшем кустарником холме в центре долины. За этим последовали войска перекрестного наблюдения, которые обнаружили "вторжение" до того, как группа охотников-следопытов последовала за ним, что привело к вертикальному окружению вертолетными войсками.


В яркий ясный день в тени деревьев мсаса красочно одетые зрители сидели в удобных креслах на возвышении, откуда открывался вид на демонстрационную площадку. Позади посетителей армейские поставщики провизии вносили последние штрихи в роскошный обед в огромном шатре с баром, где подавались все мыслимые напитки. Повсюду были разбросаны ярко раскрашенные передвижные туалеты, придававшие этому парку карнавальный вид. Все это зрелище больше походило на вечеринку в королевском саду, чем на то, чтобы иметь дело с серьезными вопросами тактики ведения войны в буше. На заключительных этапах демонстрации было много шума и дыма, а легкий ветерок доносил до зрителей запах горелого кордита, создавая сильное ощущение реалистичности.


В конце своего трехдневного визита наши португальские гости сказали, что они прекрасно провели время и многому у нас научились. За это они были благодарны и пригласили Военно-воздушные силы и сухопутных войск направить делегатов для посещения их оперативного района на северо-востоке Мозамбика. Предложение было с готовностью принято.


Именно в это время мистер Клиффорд Дюпон, до сих пор руководивший правительством, стал президентом Родезии. В 1969 году родезийский электорат пришел на избирательные участки в ходе референдума, чтобы принять или отклонить новую конституцию и установить, следует ли Родезии принять республиканский статус. Республика Родезия и Администрация президента вступили в силу 2 марта 1970 года. Это фактически разорвало наши связи с Великобританией, по крайней мере, мы на это надеялись.


Приставка ‘Королевский’ была исключена. Наряду с национальными и другими силами ВВС Родезии подняли свой новый флаг. На значках военно-воздушных сил вместо короны была изображена эмблема ‘Лев с бивнем’. Авиационные кругляши с той же эмблемой "Лев с бивнем" заменили три вертикальные головки ассегая, которые датировались 1953 годом.


Эмблема "Лев с бивнем" .


Посещение Кабо-дель-Гадо


В мае 1970 года ПИТЕР КУК и я были отобраны для посещения оперативных учреждений португальских ВВС и отчета о наших результатах. Мы вылетели на "Виконте" в Бейру, где провели ночь в офицерской столовой ВВС. На следующее утро мы сели на самолет PAF Nord Atlas и вылетели в Нампулу, столицу провинции Кабо-дель-Гадо.


Здесь мы забронировали номер в посредственном отеле, который был лучшим в городе. Еда и обслуживание в баре были хорошими, но сантехника была чем-то другим. Ванная комната Питера и моя были соединены спина к спине одними и теми же водопроводными линиями. Питер начал наливать ванну раньше меня, поэтому вода не потекла, когда я открыла краны. Как только ванна Питера наполнилась, из кранов в моей ванной потекла горячая вода, но она закончилась. Мы никуда не спешили, поэтому я решил заказать пиво Manica и подождать, пока вода нагреется.


Через некоторое время я пошел выяснить, какой шум доносится из моей ванной. Питер вытащил пробку, чтобы слить воду из ванны, которая, пузырясь, попадала в мою ванну через сливную пробку, принося с собой комки липкой грязи. Когда его ванна и моя достигли одинакового уровня, обе ванны пустели очень медленно. В конце концов я принял ванну, и этот инцидент скорее позабавил нас с Питером, чем раздражил. Но нас обоих вывели из себя коробки, поставленные рядом с унитазом, в которые нужно было класть использованную туалетную бумагу, чтобы не забивать сливные трубы. Это было бы прекрасно, если бы перед нашим переездом была удалена загрязненная бумага от многих предыдущих пользователей.


На следующее утро мы встретились с капитаном Жоао Брито, которому было поручено облететь районы боевых действий на совершенно новом Alouette III. Мы подружились с этим симпатичным молодым офицером, который превосходно говорил по-английски и сопровождал нас на протяжении всего нашего визита. К сожалению, мы узнали о его смерти два года спустя, когда он был убит в бою в Португальской Гвинее.


Наше первое место назначения не имело никакого отношения к операциям. Обычно португальцы хотели, чтобы мы наслаждались нашим пребыванием, поэтому нас доставили самолетом в Лумбо на побережье и отвезли на служебной машине по длинной дамбе, соединяющей материк с невероятной атмосферой Илья-де-Мо.


Материк Илья-де-Моçнеоднозначный .


Питер Кук беседует с гарнизоном .


У большинства чернокожих женщин лица были намазаны белой грязью, чтобы днем они не становились "слишком черными" под палящим солнцем и чтобы их лица были гладкими и красивыми ночью. Благодаря кристально чистой воде, коралловым рифам, пальмам и белоснежным пляжам этот остров должен был привлекать туристов. Однако из-за войны Питер, Жуан и я были единственными посетителями. Здесь мы забронировали номер в необычном, чистом отеле, прежде чем исследовать старый форт Васко да Гамы и другие изысканные исторические места.


На следующий день мы полетели вдоль нетронутого и потрясающе красивого побережья в Порто-Амелия. Авиабаза там располагалась на длинном высоком мысе с Индийским океаном на восточной стороне и темно-синей водой естественной гавани Порто-Амелия на западной стороне. Сразу за северной оконечностью взлетно-посадочной полосы находился узкий вход в крупнейшую в мире естественную глубоководную гавань. Обстановка была великолепной и стимулирующей.


Нас разместили в палатках на территории большой армейской базы, расположенной недалеко от взлетно-посадочной полосы, и мы посетили доки и фабрику, на которой производилась большая часть знаменитых в Мозамбике каштанья де кажу (орехов кешью). Прозрачность морской воды в гавани была поразительной. Были отчетливо видны весь киль, гребной винт и якорная цепь португальского военно-морского фрегата, стоявшего на якоре более чем в 200 метрах от доков, хотя и сжатые из-за преломления света.


Командующий армейским гарнизоном, мозамбикский офицер, много рассказал нам об операциях ФРЕЛИМО в регионе Кабо-дель-Гадо и о том, почему они так сильно отличались от ситуаций, которые мы знали в Тете. Это было потому, что силы фрелимо в этом регионе были в основном из воинственного племени маконде.


Маконде происходили из той же линии нгуни, что и зулусы в Южной Африке и наши Н'дебеле в Родезии. Однако при прокладке международной линии между португальским Мозамбиком и немецкой Танганьикой в девятнадцатом веке не было принято во внимание (как и почти в каждой стране во время борьбы за Африку) народ маконде, который оказался разделенным пограничной линией без забора. Маконде не пострадали до тех пор, пока черные правители Танзании и белые правители Мозамбика не вмешались в их свободу передвижения и право на племенное единство.


Как и их южные родственники, эти нгуни презирали все другие племена. Маконде были озабочены только борьбой с португальцами за восстановление свободы передвижения в регионе, который они всегда контролировали. Граница имела для них не больше значения, чем во времена до того, как вооруженные люди из движения ФРЕЛИМО ввели португальские войска на земли своих предков.


Объединение с ФРЕЛИМО не пошло на пользу Мозамбику в целом, но маконде было выгодно получить бесплатную военную подготовку и военное оружие для изгнания португальских военных. Любая надежда иерархии ФРЕЛИМО на то, что воинственные маконде продвинутся на юг за пределы их собственной родины, выдавала желаемое за действительное. Интересы макондов не только ограничивались восстановлением контроля над собственной территорией, они не хотели, чтобы другие племена ФРЕЛИМО использовали их территорию в качестве транзитной зоны. Во многом по этим причинам ФРЕЛИМО был вынужден открыть второй фронт. Малави была предпочтительной страной для развертывания этого нового фронта, но отказ доктора Гастингса Банды вынудил ФРЕЛИМО использовать Замбию и провинцию Тете.


Наш полет в Муэду проходил на большой высоте, чтобы избежать попадания 12,7-мм и 14,5-мм зенитных орудий ФРЕЛИМО, которые делали слишком опасным заход на бреющем полете к возвышенности, на которой стоял Муэда. Между Порто-Амелией и Муэдой было очень мало населенных пунктов, а отсутствие охотничьих троп наводило на мысль, что вся крупная дичь была перестреляна. В остальном местность была прелестной. Широко рассредоточенное армейское подразделение с военно-воздушной базой и взлетно-посадочной полосой, расположенными чуть южнее, окружило небольшой торговый пост Муэда. Муэда была связана гравийной дорогой с прибрежным портом Моçимбоа-да-Прайя на востоке. Издалека мы определили линию этой дороги, потому что кустарник был расчищен с обеих сторон на глубину 1000 метров.


Жоао оставался на высоком уровне до тех пор, пока не оказался прямо над взлетно-посадочной полосой, где он совершил спиралевидное авторотивное снижение к воротам, ведущим на авиабазу. Высокая прямоугольная земляная стена, окружающая авиабазу, обеспечивала защиту от ракетных обстрелов ФРЕЛИМО. Кроме крытых бункеров для личного состава, не существовало никакой защиты сверху от минометных обстрелов, которые происходили часто. Ямы с 81-мм минометами в постоянной готовности были расположены рядом с офицерской столовой.


Весь персонал базы был наготове, чтобы поприветствовать своих первых посетителей из Родезии, и с самого начала было ясно, что мы насладимся типичным португальским гостеприимством. В то время как все, включая поваров и мойщиков бутылок, хотели сфотографироваться с нами, только четырнадцати пилотам на базе в то время было разрешено это сделать.


Нас провели в офицерские каюты. Они включали в себя две спальни с многоярусными стальными кроватями и простыми шкафчиками. Туалеты, душевые и раковины для рук находились между спальнями в центральном блоке омовения.


Стоят: Жоао Брито, командир базы (3-й слева), ПБ и Питер Кук. Невысокий пилот в темном комбинезоне, стоящий рядом с Питером, летал на двухместном "Дорнье" в сложных разведывательных миссиях.


Я хотел вымыть руки, но тазы были такими грязными, что я начал отмывать один начисто. Когда один из офицеров заметил это, он вызвал летчика, чтобы тот выполнил эту работу. С тех пор этот бассейн оставался безупречно чистым в ряду других грязных бассейнов и на португальском языке был помечен как ‘Только для посетителей’.


Туалеты были именно такими, как я и ожидал - чертовски ужасными. Помимо того, что сиденья и унитазы были грязными, коробки, предназначенные для использованной туалетной бумаги, были переполнены. Мы с Питером прозвали их ‘скидбоксами’. Чтобы избежать использования туалета, я попытался уйти в кусты за земляной стеной, но мне не разрешили пройти через ворота безопасности, потому что, по-видимому, снайперы ФРЕЛИМО часто действовали поблизости.


Кроме омовений, на базе было чисто, еда была фантастической, а португальцы были такими же дружелюбными, как всегда. Присутствие Питера и меня было отличным для тех, кто хотел попрактиковаться в английском. Это было одновременно тяжело и забавно. Один офицер пожаловался на то, что его сон регулярно прерывался коллегой, страдавшим от "плохих ночных лошадей’.


На нашу вторую ночь в Муэде мой сон был прерван около полуночи звуками тяжелых взрывов. Затем артиллерийские снаряды завыли низко над головой со стороны армейского лагеря и разорвались в районе сразу за концом взлетно-посадочной полосы, когда минометные мины ФРЕЛИМО взорвались на нашей базе. Я вскочил с кровати так быстро, что раскроил лоб о стальной брусок койки надо мной. Я первым оказался в сыром минометном бункере, а Питер Кук прямо за мной. Португальские офицеры, очевидно, привыкли к шуму артиллерии и падающим минометным снарядам, потому что они остановились, чтобы прикурить сигареты в освещенном проходе, ведущем в темный бункер, затем медленно спустились по ступенькам в укрытие и безопасность.


В этой короткой перестрелке не было причинено серьезного ущерба, и я был единственной жертвой на базе. Однако мы видели обгоревшие останки двух "Харвардов", одного "твин-Дорнье", вертолета "Алуэтт III" и склада, свидетельствующие о том, что атаки ФРЕЛИМО в прошлом были успешными. В Муэде было совершенно очевидно, что война португальской армии была отделена от войны португальских ВВС. За время нашего пребывания на авиабазе не было замечено ни одного армейского офицера, и мы смогли посетить армейскую часть только потому, что Питер и я попросили отвезти нас туда.


Поврежденный минометом португальский топливный бункер .


В наш первый день после обеда нас вызвали на оперативный брифинг. Я не могу говорить за Питера Кука, но я был в алкогольном угаре после приветственного обеда, который включал слишком много пива Manica, вина и агуаденте . Черно-белая карта на стене оперативной комнаты выглядела так, как будто ее изготовили в предыдущем столетии, потому что она была очень простой, с ограниченной информацией о контурах, а линии рек, казалось, лишь приближали их истинное русло. Фотографии лагеря, назначенного в качестве цели на следующее утро, сделанные накануне пилотом-разведчиком "Дорнье", были розданы шести пилотам. Тени деревьев и угол, под которым были сделаны фотографии, заставили меня понять, что все они были сделаны на одной орбите с близкого расстояния низкого уровня.


Красная стрелка на карте указывала на цель. Это было примерно в пятидесяти километрах к северо-западу от Муэды, на восточном берегу видной реки. Разрушение самодельных укрытий (баша), которые занимали относительно небольшую площадь под деревьями, должно было быть произведено напалмом. Мы узнали, что взлет был назначен на “06:00, как обычно, если позволит погода”. Нам с Питером сказали, каких пилотов мы должны сопровождать, чтобы наблюдать за происходящим.


Тот факт, что 06:00 было стандартным временем для первых боевых вылетов, потряс нас, потому что к тому времени все лагеря ФРЕЛИМО наверняка должны быть покинуты в обычном порядке, особенно после вылетов с фоторазведкой низкого уровня. Так получилось, что низкий густой радиационный туман задержал взлет примерно до 08.30. Пока мы ждали, завтрак был подан на веранде рядом с нашими жилыми помещениями. Блюдо состояло из тарелки светлого супа, в котором плавало жареное яйцо. На тарелку с гарниром положили португальскую булочку (пао) и кусочек сливочного масла. Не обращая внимания на то, как другие отнеслись к этому необычному блюду, я положила жареное яйцо в свой рулет с маслом, съела суп, а затем восхитительный яичный рулет.


Задние кабины "Харвардов", в которых летали мы с Питером, были почти полностью лишены приборов. Проверка других задних кабин выявила аналогичную ситуацию, приборы были сняты для замены неисправных в передних кабинах. Португальские пилоты прозвали свои Mk52 Harvards ‘F110’, потому что они набирали высоту, совершали крейсерский полет и снижались со скоростью 110 узлов. Как только мой пилот оказался в воздухе на третьей позиции, он круто повернул влево и, следуя за ведущим самолетом, облетел аэродром и армейскую базу на высоте более 2000 футов над землей. Это было сделано для того, чтобы избежать полетов вблизи края возвышенности, где были установлены зенитные орудия ФРЕЛИМО. Оружие считалось слишком опасным, чтобы его могли использовать Военно-воздушные силы, и армия выдала его за проблему с воздухом. Невероятно!


Я раньше не был в Гарварде и наслаждался полетами с откинутым капюшоном, потому что это облегчало фотографирование. Когда мы приближались к цели, между пилотами раздался возбужденный говор с сильным визгом в наушниках из-за наложенных друг на друга передач. Это так отличалось от ограниченных четких процедур моего собственного подразделения. Самолеты располагались длинной линией за кормой с закрытыми навесами, когда было совершено крутое пикирование значительно ниже цели для доставки на малой высоте двух напалмовых бомб на самолет.


Глядя вдоль одной стороны кабины, мимо пилота и носа самолета, я увидел, как на деревьях загорелись первые емкости с напалмом. Примерно в полукилометре впереди ведущий пилот уже разворачивался вправо, чтобы оглянуться через плечо и передать коррекцию следующему в очереди. Обе напалмовые бомбы со второго самолета приземлились со всплеском, и по поверхности реки, на которую они приземлились, потекли струи горящего топлива.


Я внимательно наблюдал, как мы сбрасывали наши танки, и увидел bashas в районе, где они загорелись. Получить представление о размерах лагеря удалось только тогда, когда мы развернулись на подъеме, чтобы посмотреть, как следующие удары попадают в район цели. Из двенадцати выпущенных бомб только последние восемь попали в цель. Мы сделали один виток, набирая высоту, и заметили, что примерно треть башей горела, добавляя белый дым к столбам черного дыма от напалмового геля, который все еще горел пятнами вдоль линий затухающего красного пламени. Не было замечено ни людей, ни зенитного огня.


По возвращении на базу крутой спиральный спуск над армейским лагерем вывел нас в короткий финал перед взлетно-посадочной полосой. Самолет свернул примерно на две трети длины взлетно-посадочной полосы прямо в лагерь через откидывающиеся ворота безопасности, которые закрылись за шестым самолетом.


В 10:00 мы отклонили предложение виски. В 10:30 предложение повторили и снова отклонили. В 11:00 мы согласились, но вместо этого попросили пиво Manica. К обеду в 13:00 я чувствовал себя на вершине блаженства, и это усиливалось вином к каждому из трех блюд, главным из которых были креветки пири-пири. Обед закончился агуаденте . Только тогда мы с Питером узнали, что должны сопровождать пилота-разведчика в оценочном полете после удара.


Один из Venturas выруливает для атаки, свидетелями которой мы были .


Фотография Питера Кука из PB на заднем сиденье Harvard после нападения .


Разведывательный "Дорнье" с 37-мм ракетными установками Sneb .


Мы летели на "Дорнье", пилотируемом невысоким коренастым офицером с постоянной улыбкой на круглом веселом небритом лице. Питер сел рядом с ним, но мне пришлось встать и опереться на передние сиденья как на якоря, потому что сзади не было сиденья. Мои ноги должны были быть широко расставлены по обе стороны от грубой подпружиненной двери, через которую сбрасывались маркеры целей и другие мелкие предметы. Она проходила по центру пола задней части фюзеляжа, и для ее открытия требовалось очень небольшое давление. Если бы я наступил на нее или упал, я бы немедленно выпал из самолета. Мне это ни капельки не нравилось, но я не видел никакой реальной проблемы, пока сохранял свою твердую позицию; но я не знал, что ждет меня впереди.


Три PV1 Venturas (двухмоторных бомбардировщика) появились в поле нашего зрения, когда мы приближались к цели. Они летели длинной линией за кормой на высоте около 6000 футов, а мы были на высоте 2000 футов. Мы видели, как они вошли в крутое пикирование и выпустили шесть 500-фунтовых бомб примерно с высоты 3000 футов. Все бомбы взорвались в районе больших деревьев, создавая видимые ударные волны, которые расходились наружу от ярко-оранжевой вспышки каждого взрыва. Результирующие удары, которые доносились до нас в шумном Дорнье, были глухими; как стук футбольных мячей, отскакивающих от бетона.


Когда третья "Вентура" выходила из пике, наш прекрасный пилот перешел в пике, за которое я держался изо всех сил. Он выровнялся с высокой ‘G’, от которой у меня чуть не подкосились ноги. Затем пилот пролетел под навесом высоких деревьев по обе стороны длинного изогнутого прохода через лес, выпустив пары 37-мм ракет Sneb во время случайного визуального осмотра леса справа и слева, где взорвались бомбы.


Мои глаза были широко открыты от страха задеть нависающие ветви или попасть под шрапнель 37-мм снарядов Sneb, взорвавшихся прямо перед нами. Я больше ничего не видел в тот первый заход. В том же проходе были сделаны еще два низких прохода ‘игра в кости со смертью’, напугавших меня не меньше, чем первый, но, по крайней мере, я увидел кое-что из того, что интересовало нашего пилота. Под лесом из огромных деревьев, которые проносились мимо, было довольно темно, и по всей длине нашего пробега было видно множество башей. Меня удивило, что ни одно не горело и не было видно ни души.


Мы сопровождали "Гарвард" в дальнейших атаках, но отклонили предложения снова прокатиться с сумасшедшим пилотом "Дорнье". Тем не менее, нам было интересно узнать, почему был необходим такой опасный метод проверки ударов. Ответ был прост; армия не была заинтересована в оказании помощи Военно-воздушным силам в установлении эффективности их авиаударов. Невероятно!


Самым интересным аспектом нашего визита на армейскую базу был огромный автопарк, половина которого была кладбищем для многих уничтоженных транспортных средств. Исправные транспортные средства, в основном Berliot и Unimogs, были украшены различными эмблемами. У одного Berliot на передней решетке была прикреплена пара самых длинных бычьих рогов, которые я когда-либо видел. Его водителем был цветной мужчина, который хорошо говорил по-английски и был рад рассказать нам о ‘Hell's Run’, маршруте от Муэды до побережья.


Каждому конвою с припасами требовался целый день, чтобы добраться до Мо çимбоа-да-Прайя. Следующий день был использован для погрузки, а третий - для возвращения в Муэду. Водители-добровольцы, регулярно совершавшие поездки туда и обратно, получали двойную зарплату в качестве компенсации за опасность, с которой они сталкивались во время каждой поездки. Офицерам было предписано снять свои погоны, чтобы не привлекать к себе внимания снайпера ФРЕЛИМО. Агрессивность "Маконде", действовавших против португальских конвоев, была усилена хитроумными приемами, которым их научили китайские инструкторы в Танзании. Нам привели два примера.


Португальский армейский ботинок, до краев наполненный куриной кровью, был установлен посреди дороги, и кровавый след тянулся за обочину. Ведущая машина остановилась, чтобы разобраться. Затем солдат, проводивший расследование, поспешил вдоль линии транспортных средств, чтобы показать ботинок офицеру конвоя, на котором не было знаков различия. БАХ! Снайпер подождал, пока офицер будет опознан, а затем уложил его одним выстрелом.


Особенно неприятный инцидент был связан с ужасной ловушкой, придуманной китайцами. Головная машина в необычно большом конвое была остановлена взорванной по команде миной. Обычно конвой сбивался в кучу, когда все следующие машины останавливались. Все солдаты и водители отступили, чтобы занять оборонительные позиции, когда волна небольших взрывов пробежала по краю дороги по всей длине колонны. Эти небольшие заряды выпустили миллионы разъяренных пчел из пластиковых пакетов, в которых они находились в плену. Ни один человек не избежал множественных укусов пчел, которые привели к смерти огромной части мужчин из-за их удаленности от медицинских учреждений. Нам сказали, что ‘пчелиная засада’ стала причиной самого большого числа жертв в Мозамбике в результате одного инцидента.


Отдельные письменные отчеты, представленные Питером и мной по возвращении в Родезию, были удивительно похожи на те, что были представлены шестью офицерами родезийской армии, которые также посетили Муэду. В частности, собранная нами информация подчеркнула серьезность угрозы, исходящей для Родезии со стороны второго фронта ФРЕЛИМО в провинции Тете.


Однажды, вернувшись в JPS, я спросил Джона Шоу, могу ли я представить статью, в которой изложил свое личное мнение о том, что следует предпринять в связи с ситуацией в Мозамбике. Он прочитал черновик и разразился смехом, сказав: “Это приведет OCC в восторг”. Тем не менее, он согласился, что мы с ним должны представить его Мику Макларену. Мик недолго дочитал, прежде чем сердито спросить, какое мы имели право говорить, что Португалия потерпит крах, и кто, черт возьми, мы такие, чтобы предлагать Родезии и Южной Африке захватить территорию дружественного Мозамбика к югу от Замбези. Бумага нашла свой путь в измельчитель, но я сохранил копию на много лет после того, как португальцы окончательно рухнули. Нам сделали не слишком жестокий выговор и попросили никогда больше не тратить время на работу, не порученную OCC. Джон Шоу выслушал выговор с застывшим выражением на лице и никогда не подал виду, что статью написал я.


Медицинская загвоздка


Я ЗАБЕСПОКОИЛСЯ О НЕПРИЯТНО ВЫГЛЯДЯЩЕМ черном наросте на середине верхней части бедра моей правой ноги. Если подвергнуть его воздействию солнечных лучей во время плавания, он исчезнет и покраснеет, но в мгновение ока станет больше и чернее. Врач Военно-воздушных сил отправил меня на прием к специалисту, который даже не дал мне времени сходить домой за пижамой и зубной щеткой, а немедленно отправил в больницу. Хирург-специалист сказал мне, что опухоль, по его мнению, была злокачественной меланомой, которую нужно было удалить без промедления. Он объяснил, что ему придется удалить всю верхнюю мышцу от колена до бедра вместе с железами в моем паху. “Не волнуйся, ты снова научишься ходить в течение девяти месяцев”. Я был в ужасе, полагая, что это означало конец моей летной карьеры.


Когда я был готов к театру и очень сонный от предоперационных лекарств, ко мне подошел очень дерзкий тип в сопровождении двух медсестер. Он потребовал показать мои декорации. В моем одурманенном состоянии я сказал: “Я не ношу украшений на пижаме”, после чего доктор Грегг, рентгенолог, откинул простыню и указал на мою ногу. Он осмотрел нарост со всех сторон и, потянувшись за маркером, сказал: “Если у вас действительно здесь проблема, я не хочу иметь дело с большой раной.” Затем он провел линию вокруг пятна в форме глаза, сказав, что это предел участка мышцы, который будет удален до уровня кости. Он ушел, сказав: “Не беспокойся, ты снова полетишь”.


В маленьком проходе перед операционной я целую вечность ждал на тележке на колесиках, когда мимо прошла медсестра и похлопала меня по папке на груди. Прошло еще немного времени, и я решил посмотреть, что написано в моей папке. Я была поражена, обнаружив, что я миссис Такая-то и что мне собираются сделать гистерэктомию. Я подозвала проходившую мимо медсестру и, показав ей файл, предложила доказать, что я не женщина.


Когда я приходил в себя после наркоза, я ощупал свою ногу и пах и был рад обнаружить относительно небольшую повязку там, где доктор Грегг наложил свой рисунок. В течение следующих трех дней я ходил без боли и хромоты, ходил вверх и вниз по коридорам, навещая людей, троих из которых я знал. Командиру эскадрильи Робу Гонту удаляли хрящ, преподобному Фрэнку Масселлу, отцу Фрэнка и Джона, лечили рак, а летный лейтенант Пэдди Райс испытывал унижения и боль, которые сопровождают операцию на геморрое.


Только когда повязку сняли, я понял, что у меня на ноге действительно глубокая дыра, которая была заполнена какой-то особой дрянью. Когда я встал, чтобы ходить, было адски больно, и как я ни старался, я не мог перестать хромать. Лабораторные тесты показали, что опухоль доброкачественная — огромное облегчение.


Вскоре после выписки из больницы мы с Берил посетили ‘Римскую ночь’ в офицерской столовой Нью-Сарума. Это была одна из тех прекрасных вечеринок, которые продолжались всю ночь, закончившись превосходным предрассветным завтраком в обеденном зале. В конце этого Кристин Николлс, только что выписавшуюся из больницы с ногой в гипсе, Роба Гонта с ногой в гипсе и меня, сильно забинтованного, подняли на стол, чтобы объяснить собравшимся, почему спортивная одежда ‘не подходит к нашему римскому костюму’. Роб Гонт начал говорить, когда на нас направили пожарные шланги. Все место было наводнено всеми, кто скользил вокруг, прежде чем преступники были побеждены и шланги отключены. В промокших насквозь римских тогах и легких платьях все оказались в бассейне, где нас угостили несколькими необычными показательными выступлениями по дайвингу.


Занимался рассвет, когда мы услышали стук копыт и увидели Фила Стайлинга, скачущего галопом сквозь деревья в развевающемся плаще, как в римском фильме. Когда мы все отправились в бар, Фил подвел свою лошадь к стойке. Пол был скользким от мокрых тел, что заставило лошадь поскользнуться, запаниковать, упасть и опорожнить кишечник, прежде чем ее отвели в более безопасную среду. В итоге я оказался в кабинете врача, чтобы залатать дыру в моей ране, потому что чрезмерно напряженные швы не выдержали. Но, в целом, это была отличная вечеринка.


Авиационные происшествия 1970-1971


МОИ ЗАНЯТИЯ В JPS время от времени прерывались, чтобы сэкономить на вертолетах, и я проводил заключительные тесты управляемости на пилотах, обученных Хью Слэттером и Гарольдом Гриффитсом. Норман Уолш передал 7-ю эскадрилью командиру эскадрильи Гордону Неттлтону в начале 1970 года, но его командование прекратилось в результате странного несчастного случая 1 июля 1970 года.


Лейтенант Майк Хилл (слева) и командир эскадрильи Гордон Неттлтон (справа ).


Гордон был ‘под колпаком’ на тренировках по полетам по приборам с летным лейтенантом Майком Хиллом в качестве пилота безопасности. В конце полета было завершено радиолокационное переключение на травянистую взлетно-посадочную полосу 14, и, насколько можно было судить, управление, должно быть, уже перешло от Гордона к Майку. В этот момент наблюдатели увидели, как вертолет резко накренился и завалился на правый борт. Крен и тангаж продолжались по крутой траектории снижения, которая закончилась, когда самолет ударился брюхом о край главной дороги напротив ограждения безопасности аэродрома. Оба этих прекрасных человека погибли мгновенно.


При содействии французских экспертов из Sud Aviation Комиссия по расследованию поняла, что механическая неисправность системы циклического управления привела бы к крену на левый борт, поэтому только действия пилота могли быть причиной крена на правый борт. Поскольку это так, вывод мог быть только один; Майк страдал от "мерцающего головокружения" до того, как взял управление в свои руки.


Головокружение при мерцании на вертолетах - необычное состояние, вызванное тенями от лопастей несущего винта, которые редко замечаются. Говоря очень просто, мерцающее головокружение связано с синхронизированными частотами, при которых частота теней, воспринимаемых глазами, сознательно или подсознательно, идеально распределяется на частоту функционирования мозга, производя целое число. Это нарушает нормальную функцию мозга, вызывая гипноз и случайные мышечные движения, как при эпилептическом припадке. Такое состояние известно на дорогах, где тени деревьев перекрывают прямой солнечный свет ранним утром и поздним вечером. Автомобилисты могут съехать с проезжей части, когда им мешает головокружение от мерцания.


28 октября 1970 года летный офицер Эл Брюс выполнял упражнение по формированию пар, когда его "Хантер" начал выпускать топливо. Он повернул в аэропорт Булавайо, но его двигатель загорелся недалеко от взлетно-посадочной полосы, не оставив ему иного выбора, кроме как катапультироваться. Эл получил сильный ушиб позвоночника, но в остальном с ним все было в порядке. Однако для ВВС потеря нашего первого Hunter FB9 стала серьезным ударом, сократив флот до одиннадцати самолетов.


Мы с Китом Коррансом большую часть 1971 года находились в Вортреккерхугте (ранее Робертс-Хайтс) в Претории, проходя курс обучения персонала ВВС Южной Африки. На последних этапах этого одиннадцатимесячного курса нас потрясло известие о гибели летного лейтенанта Алекса Раугхеда и лейтенанта авиации Робертсона.


16 ноября 1971 года взлет "Канберры" в формационном потоке из Солсбери оказался правильным для набора высоты в облаках. Самолет Алекса не появился, когда другие "Канберры" вырвались из облака. После непродолжительных поисков с воздуха были обнаружены обломки его самолета, и их осмотр показал, что шпангоут 21, который соединяет планер с основным лонжероном основных самолетов, вышел из строя, что привело к потере правого крыла.


Алекс держит "Джеклин Трофи", врученный 4-й эскадрилье в 1965 году. Слева от него - Брюс Смит и Проп Гелденхейс. За ним стоят Генри Эллиот, Тони Смит, ПБ и Иэн Харви .


До этой ужасной аварии мелкие трещины в раме 21 всех B2 Canberras вызывали серьезную озабоченность, и они регулярно отслеживались. Королевские ВВС были осведомлены об этой проблеме, вызванной упрочнением алюминиевых отливок. Это было преодолено с помощью улучшенных материалов и дизайна для более поздних моделей Canberras, но Rhodesia остановилась на модели MkB2.


Почти ежедневно мастер-техника Брайана Гудвина видели на линии вылета с черным материалом, обернутым вокруг головы, чтобы защитить его от ультразвукового излучения его неразрушающего оборудования для обнаружения трещин, которое тестировало секции рамы 21. Всякий раз, когда обнаруживалась трещина, требовалось тщательно ‘замазать’ поврежденную область, чтобы снять напряжение с затронутых участков. Почему самолет Алекса потерпел катастрофическое разрушение рамы 21, которая только что была объявлена без трещин, было предметом многих догадок, но в конечном итоге был сделан вывод, что Алекс, должно быть, непреднамеренно превысил предел ‘G’ планера при турбулентности.


Пилоты и штурманы "Канберры" уже регистрировали время, проведенное в каждом режиме каждого полета, и к каждому из этих условий применялся "коэффициент усталости". Я не помню цифры с учетом усталости, но они варьировались от примерно 1,5 для обычного крейсерского хода со скоростью 250 узлов в турбулентных условиях до 30 для диапазона скоростей 330-350 узлов. После применения соответствующего коэффициента ко времени, затраченному в каждом полетном режиме, ‘учтенное время полета’ было вычтено из количества оставшихся часов полета на планере. Это существенно сократило срок службы наших канберр даже несмотря на то, что трещины в каркасе 21 происходили все реже благодаря успешным процедурам снятия напряжения.


Упражняйтесь в блэкджеке


К НАСТОЯЩЕМУ времени численность добровольцев Военно-воздушных сил значительно возросла: в Булавайо, Гвело, Солсбери и Умтали были созданы эскадрильи виртуальной реальности - за ними последовали другие. Весь персонал виртуальной реальности прошел значительную полевую подготовку по управлению операциями, воздушным перевозкам, безопасности и так далее. Штаб ВВС был доволен прогрессом и тем фактом, что так много обычных пилотов и авиаторов получили свободу, чтобы сосредоточиться на своих основных ролях. Но возникла необходимость протестировать весь сервис в общенациональном упражнении под кодовым названием ‘Blackjack’.


Упражнение по дальней навигации прошло крайне неудачно для экипажа самолета "Канберра", летевшего в северо-западном секторе. Из-за погоды и ненадежных средств NDB экипаж не был уверен в своем местоположении и был вынужден катапультироваться, когда у них закончилось топливо. На земле была проведена очень неудобная ночь, когда пилот и штурман, разделенные большим расстоянием друг от друга, испытали ужас, вызванный львиным ревом в нескольких ярдах от их местонахождения.


Учения прошли с большим успехом, поскольку доказали виртуальную реальность. Что касается полетов, то они также были успешными, за исключением потери "Канберры" и финала учений é. Этот финал é включал в себя серию авиаударов по армейскому оружейному полигону в Инкомо. Были задействованы почти все самолеты-носители оружия, все приближались с разных направлений, чтобы провести независимые атаки эскадрилий по целям, назначенным только по координатной сетке. Штаб ВВС по ошибке пригласил высшее руководство из штаба армии и Генерального штаба полиции стать свидетелями этих ударов. Местом, выбранным в качестве идеальной наблюдательной площадки для наземной группы, была стена небольшой дамбы, которая, очевидно, была бы одной из опорных точек, необходимых некоторым пилотам для подтверждения своих целей. Однако случилось так, что поблизости находились другие плотины аналогичного размера.


Удары "Хантер" и "Канберра" прошли нормально. 4-я эскадрилья была следующей в очереди, но ей пришлось нырнуть в укрытие, когда строй допустил ошибку, атаковав точку совсем рядом. Лидер удара выбрал правильную точку относительно стены плотины — но это была неправильная плотина!


Все зрители вскочили на ноги, нервно смеясь и отряхиваясь, когда им пришлось снова нырнуть в укрытие, когда Вампиры выпустили ракеты совсем рядом. Никогда больше штаб ВВС не стал бы мечтать о том, чтобы подвергать другие службы учениям, предназначенным для проверки силы. В тот день было много красных лиц, но, когда наступит критический момент, у штаба ВВС будут все основания гордиться выступлениями всех эскадрилий.


Колледж персонала


В КОНЦЕ января 1971 года нас с КИТОМ Коррансом послали в Южную Африку для прохождения курсов в Штабном колледже ВВС Южной Африки (SAAFCOL). До одностороннего провозглашения независимости Родезией наши офицеры в сопровождении жен и детей прошли обучение в колледже персонала королевских ВВС Брэкнелла в Великобритании. Курсы для персонала королевских ВВС были рассчитаны на двенадцать месяцев с обязательным перерывом каждые выходные для семейных дел и отдыха.


Хотя тематика южноафриканского курса была взята непосредственно у королевских ВВС, был принят другой подход. Была применена американская методика оказания давления на офицеров путем сокращения британского курса до десяти с половиной месяцев. Это означало необходимость работать семь дней в неделю, имея только два свободных дня в течение всего курса; следовательно, сердечные приступы среди офицеров старшего возраста, проходящих курс SAAFCOL, не были редкостью. Поскольку курс в Южную Африку составлял менее двенадцати месяцев, родезийским женам и семьям не разрешалось сопровождать мужей, поэтому Сью Корранс, Берил и детям пришлось остаться дома.


Для меня это был изнурительный опыт, особенно потому, что меня предупредили всего за три месяца о необходимости выучить африкаанс, поскольку я изучал французский только в школе. Кит изучал африкаанс в средней школе Черчилля, так что он был подготовлен лучше меня. Хотя нас заставили поверить, что половина всех лекций и презентаций будет на африкаанс и половина на английском, оказалось, что 73% на африкаанс. Это ставило меня в явно невыгодное положение, особенно когда на продвинутом африкаанс говорили так быстро, что я даже не мог уловить тенденцию того, что говорилось. К счастью, нам с Китом разрешили писать благодарственные письма и статьи на английском языке.


Поскольку мы работали каждый день весь день и до поздней ночи, мы с Китом решили ходить в кино каждую субботу, чтобы немного отдохнуть от нескончаемых занятий и задач. Только однажды я вышел на ночь в город, и это оказалось дорогостоящей ошибкой. Известный своей непослушностью пилот SAAF и не менее озорной майор армии СА пригласили меня составить им компанию на ужин в шикарном ресторане. На этом ужине я слишком много выпил и познакомился с искусством поедания гвоздик и других цветов, украшавших наш стол. После хорошей трапезы и выпив больше виски, чем я привык, я помог этим сумасшедшим проглотить всех до одной из примерно двадцати золотых рыбок, плавающих в одном из прекрасных аквариумов ресторана. Не заботясь о том, что рукава наших рубашек промокли до самых подмышек, мы доставали высоко ценимые китайские пирожные всякий раз, когда никто не видел. Мы проглотили их с головой и запили глотком виски.


Ощущение паникующей рыбы, заплывающей в чей-то пищевод, прежде чем ненадолго забиться в желудке, - это не то, что я бы выбрал. В ту ночь, однако, у меня не было трудностей с ответом на невысказанный вызов. На следующее утро ситуация осложнилась, когда владелец ресторана обратился в колледж с требованием заменить его ценную рыбу.


Язык африкаанс был для меня серьезной проблемой, хотя обычно я мог уловить суть лекций. Но были случаи, когда я терялся в тот момент, когда профессора и другие высокопарные лекторы пропускали приветствие "Здравствуйте, я здесь’. После таких лекций я с удивлением обнаружил, что мои южноафриканские коллеги испытывали большие трудности в понимании новых слов и выражений все еще расширяющегося языка африкаанс. Именно во время одной из таких презентаций я заметил, что майор Блэки Сварт очень странным образом справлялся со своей скукой.


Блэки был очень высоким, стройным, лысеющим мужчиной, который сидел впереди и сбоку от меня. Правой рукой он взялся за правую ресницу и, осторожно потянув, выдвинул веко вперед. Когда его веко поднялось, Блэки поднес пальцы к губам и сделал небольшие размашистые движения. Если он чувствовал, что ресница щекочет его губу, он клал ее на спичечный коробок, лежащий рядом с его трубкой на широком деревянном подлокотнике его кресла. Это он повторял до тех пор, пока не перестали выпадать ресницы, после чего он сменил руки, чтобы подвергнуть свой левый глаз той же процедуре. Затем он обратил внимание на волосы в обоих ушных отверстиях, и мне стала видна кучка волос на его спичечном коробке. Затем появились волосы в его ноздрях. Они подвергались более жестокому обращению, когда рука и голова дергались в противоположных направлениях. Вытирание глаз для удаления вытекших слез следовало за каждым успешным извлечением.


Когда в нашей программе лекций показали, что возвращается один конкретный профессор, я спросил своих коллег, заметили ли они, что делал Блэки, когда ему было скучно. Никто не заметил, но все смотрели на него, пока он выполнял свой странный ритуал. Никто из нас не осмеливался смотреть друг на друга во время лекции, опасаясь разразиться неконтролируемым смехом.


ПБ получает сертификат об окончании колледжа персонала из рук очень высокого командующего ВВС Южной Африки, генерал-лейтенанта Веста éр. .


Сью Корранс и Берил прилетели в Южную Африку, чтобы быть с нами на нашей вечеринке в честь окончания курса. Все мужчины были одеты по полной программе, а жены - в длинные вечерние платья. Берил, одетая в прелестное сари, привлекала пренебрежительные взгляды женщин постарше, но мои однокурсницы по SAAF и их молодые жены считали, что она выглядит потрясающе. Перед окончанием вечеринки майор Пол Нессер каким-то образом убедил Берил пожелать женам старших офицеров ’спокойной ночи’ на африкаансе. Его странное чувство юмора было типичным для его породы, и я несколько раз страдал от этого. Но я не знал о том, что произошло , пока не заметил выражения ужаса на лицах дам, когда они проходили мимо Берил. Я подскочил к ней и спросил, о чем она говорит.


“Оставьте меня в покое. Я говорю ‘спокойной ночи’ на африкаансе”.


“Да, Берил, но что ты на самом деле хочешь сказать?”


“Я говорю ‘харн карк’, что на африкаанс означает ‘спокойной ночи”".


“Черт возьми, Берил, ты не только неправильно произносишь слова, слова "гаан как" означают "иди обосрись”."


Для меня было огромным облегчением вернуться в Родезию и провести время со своей семьей.


Дебби и Пол были одинаково рады оказаться дома на шестинедельных рождественских каникулах после окончания школы-интерната.


После успешного завершения моих штабных курсов я, естественно, ожидал, что меня направят на штатную должность в штаб ВВС. Так что для меня было неожиданностью узнать, что я должен был принять командование 4-й эскадрильей в Торнхилле.


Смерть Мантон-Джексона и Гардена


Я все ЕЩЕ БЫЛ В ОТПУСКЕ, КОГДА 17 января 1972 года лейтенант авиации Гай Мантон-Джексон и летный сержант Питер Гарден погибли в очень прискорбной и совершенно ненужной вертолетной аварии. С того момента, как "Алуэттс" впервые прибыли в Родезию, предупреждения Sud Aviation о недопустимости полетов на этих самолетах ночью игнорировались. Никто из наших высокопоставленных офицеров сам не летал на вертолетах, и они всерьез не воспринимали, что кратковременная потеря управления может привести к отказу планера в полете. В течение десяти лет наши вертолеты летали ночью, и при посадках происходили лишь незначительные аварии, поэтому предупреждения Sud Aviation продолжали игнорироваться, пока эти люди не погибли.


Двум вертолетам было поручено вылететь из Нью-Сарума в Торнхилл, чтобы с первыми лучами солнца быть готовыми оказать помощь полиции в борьбе с толпами, которые начали беспорядки в поселках Гвело ближе к вечеру того же дня. Было известно, что беспорядки возобновятся рано утром следующего дня.


Штормы и густая облачность в окрестностях Гвело вынудили оба вертолета войти в облачность в условиях турбулентности. По приборам, поскольку обойти грозовые тучи было невозможно, оба пилота запросили контролируемый радаром заход на посадку в Торнхилл. Первый вертолет благополучно прибыл; второй исчез с экрана радара. Гай Мантон-Джексон почти наверняка столкнулся с трудностями и переборщил с контролем на цикле, в результате чего лопасти несущего винта отклонились назад достаточно сильно, чтобы разорвать хвостовую балку.


Комиссия по расследованию этого происшествия проводилась опытными пилотами вертолетов, которые рекомендовали, чтобы впредь вертолеты летали только ночью при ясных погодных условиях с отчетливо видимым горизонтом. Штаб ВВС принял рекомендацию и издал соответствующую инструкцию для персонала ВВС.


## Глава 7


4-я эскадрилья №


МОЕ НАЗНАЧЕНИЕ В 4-ю ЭСКАДРИЛЬЮ было огромным разочарованием, потому что я надеялся однажды получить вертолетную эскадрилью. Была и другая причина моего разочарования — 4-я эскадрилья считалась ‘штрафной эскадрильей’. Причина такой плачевной репутации была очевидна. Эскадрилья эксплуатировала наименее привлекательные самолеты — "Трояны" и "Провосты". По завершении обучения в OCU лучшие пилоты PTC были переведены в реактивные и транспортные эскадрильи, а остальные были переведены в 4-ю эскадрилью. Для любого молодого пилота, покидающего реактивные самолеты, переход на поршневые самолеты был достаточно неприятен, но им ошибочно казалось, что их летные способности были под вопросом, потому что летные командиры 4-й эскадрильи были старшими инструкторами.


Когда я явился в штаб ВВС для инструктажа, генеральный директор OPS, капитан группы Дикки Брэдшоу, поздравил меня, прежде чем передать меня командиру авиакрыла D Ops Сэнди Матчу для подробного инструктажа. Я не видел смысла в том, чтобы меня поздравляли с тем, что я считал низкопробным назначением, пока брифинг Сэнди не помог мне увидеть мою ситуацию в лучшем свете.


Офицеры, возвращающиеся из штабного колледжа, всегда направлялись в штаб ВВС, но растущая угроза безопасности требовала, чтобы пилоты 4-й эскадрильи стали высококвалифицированными в визуальной разведке. Для удовлетворения этой потребности не было сделано никакой серьезной подготовки, потому что не было никого, кто мог бы обучить пилотов этому искусству. Поскольку я был единственным человеком в ВВС, который проявил какой-либо интерес к визуальной разведке и имел несколько успехов, подтверждающих это, штаб ВВС пришел к выводу, что альтернативы, кроме как предоставить мне эскадрилью, нет. Сэнди Мутч также намекнул мне, что я был особенно успешным командиром звена "А" в 7-й эскадрилье, а 4-я эскадрилья остро нуждалась в хорошем руководстве.


Это было несколько лестно, но у меня были серьезные сомнения по поводу того, что я подходящий человек для этой работы. На это было две причины. Во-первых, весь мой опыт борьбы с кустарниками был на вертолетах, которые казались мне намного более полезными и захватывающими, чем действия с самолетами, которые я наблюдал в полевых условиях. Во-вторых, летный лейтенант Гордон Райт был нынешним командиром звена ‘А’ в 4-й эскадрилье.


Летный лейтенант Гордон Райт .


Питер Кук с командиром ВВС Арчи Уилсоном обсуждают недавно приобретенную 37-мм ракетную систему Sneb .


Мы с Гордоном вместе учились в СГУ № 10. В отличие от меня, он был прирожденным спортсменом, который всегда поражал меня своим упрямым и трудным характером. Но тогда у Гордона возникли сомнения по поводу работы под моим началом, потому что, не зная, как часто я нарушал правила, он ошибочно полагал, что я человек, который работает ‘строго по книге’. Он был достаточно мужествен, чтобы поделиться со мной своими опасениями, что облегчило мне выражение моего отношения к своей новой работе и то, что я рассчитываю на его поддержку. К счастью, наши страхи были неуместны, потому что с самого начала мы сработались.


Первый ряд: Спайк Оуэнс (Sqn WO), лейтенант Гордон Райт (‘A’ Flt Cdr), старший лейтенант Питер Петтер-Бауэр (Sqn Cdr), лейтенант Роб Таскер (‘B’ Flt Cdr). Стоят: сержант Кокс Р., сержант Синклер Д., сержант Маккормик Х., сержант Бриттон Дж., А/С/Л В Калпан, А / С/Л У. Уайлд, А / С / Л С.М. Колдуэлл, лейтенант ВВС Джон Кархарт, А / С / Л Майк Литсон, А / С / Л Тони Оукли, А / С / Л Дейв Роу, сержант ВВС Брюс К., сержант Джеллиман Н., сержант Смит С. Сидят на корточках: сержант Форрестер Н., сержант Менхеник С., сержант Мар Н., сержант Бартлетт А., сержант Дженкинс Д., сержант Таббс П., сержант Кейтли Б., сержант Лоу П., сержант Синглтон Р., сержант Уилкинсон Б., сержант Паркер М., сержант Чарльз Р., ЛАК Безант П., сержант Баденхорст Б., ЛАК Стейн М., ЛАК ван дер Мерве Дж. Сидят: Сэм, Филип, Карата, Эйтон. В ролях: сержант Джарви Х., лейтенант ВВС Брюс Коллокотт, лейтенант ВВС Джон Блайт-Вуд .


В течение моих первых дней в 4-й эскадрилье я чувствовал себя явно неуютно. Долгое время находясь вдали от Торнхилла, я потерял связь с младшими офицерами и техниками и знал лишь горстку своих людей. Мне показалось, что там царила подавленная атмосфера, в которой совершенно отсутствовал дух. Это удивило меня, потому что, несмотря на ярлык ‘штрафной эскадрон’, командир эскадрильи Питер Кук, за которым следовал командир эскадрильи Питер Маклерг, оба возглавляли, как я понял, жизнерадостное подразделение. Однако, насколько я помню, следующим в очереди был летный лейтенант Питер Кнобель, исполняющий обязанности командира, который потерял всех опытных пилотов 4-й эскадрильи на различных должностях. Летный лейтенант Гордон Райт, снова исполняющий обязанности командира, последовал за Питером. Вместе с Робом Таскером и Брюсом Коллокоттом Гордон оказался в особенно трудном положении с группой пилотов-щенков, не имеющих никакого опыта.


Здание, в котором размещалась эскадрилья, находилось далеко от линий полетов. Для меня это было неприемлемо, потому что здание эскадрильи, которое было освобождено, когда "Канберрас" перебрался в Солсбери, было занято секцией станционного оборудования. Моей первоочередной задачей было изменить ситуацию, и через четыре недели мы были на линии вылета в нашем свежевыкрашенном здании. Это само по себе подняло настроение.


В течение моего первого месяца в 4-й эскадрилье я нуждался в стрижке и посетил парикмахера Мака в Гвело. Мак знал только одну стрижку, которая сделала меня почти лысым. Реакция на это была “О боже, нас ждут трудные времена с этим боссом!” Это был, конечно, не тот образ, который я искал, и я задавался вопросом, как я мог бы сплотить личный состав в энергичную группу людей, полных решимости сделать 4-ю эскадрилью великой. Берил подсказала мне, как это сделать.


Я проинструктировал всех членов эскадрильи, включая жен и детей, собраться на открытой косе браай в тихом месте в Уайт-Уотерсе, всего в двадцати километрах от Торнхилла. Когда мы с Берил прибыли туда около 10:00, мы обнаружили команду из четырех техников, которые нанизывали целую тушу импалы на вертел над раскаленными углями. Эти парни работали с первыми лучами солнца и были уже изрядно наелись, вылив столько пива на жарящуюся тушу, сколько им вливалось в глотки.


Около восьмидесяти человек собрались под прекрасными деревьями с яркими стульями, зонтиками, тентованными палатками и столами, ломящимися от яств, все красиво сервировано. Дети взобрались на куполообразный гранитный холм, на фоне которого мы собрались, и все познакомились друг с другом. Берил настаивала на том, чтобы ее называли по имени, а не миссис Петтер-Бауэр, что вызывало у всех симпатию. Я получил имя ‘Босс ПБ’, которое мне гораздо больше нравилось, чем обращение ‘сэр’. Впоследствии приставка ‘Босс’ была применена к ряду офицеров, которые пользовались популярностью у младших пилотов и техников.


Запеченная импала, великолепно вкусная и нежная, была съедена полностью, но остальная часть угощения оказалась неподъемной для голодной молодежи. Пиво и вино лились рекой, и все наслаждались лучшей вечеринкой под открытым небом, которую я помню. Когда личный состав эскадрильи заступил на дежурство в 06:30 понедельника, я знал, что возглавляю совершенно другую команду людей. В их лицах был блеск, в походке - пружинистость, и озорной дух, который сохранялся и после трех лет моей службы в 4 Squadron, был обнаружен.


Мой хороший друг, лейтенант авиации Роб Таскер, с которым я служил инструктором во 2-й эскадрилье, был командиром звена ‘Б’. Он провел меня через повторные ознакомительные полеты для провоста. Отвыкнув от паров топлива, вращения и фигур высшего пилотажа, я почувствовал себя по-настоящему плохо после первых двух полетов.


Гордон Райт провел мое преобразование в Trojan. Это был самолет, которым было легко управлять в полете, но который проверял возможности пользователя, когда дело доходило до управления двигателем и ограничения полета. Двигатель был слишком маломощным для громоздкого планера "Трояна" и толстых крыльев с высокой грузоподъемностью, что серьезно ограничивало полезную нагрузку. Увеличение и уменьшение мощности было непростым делом открытия и закрытия дроссельной заслонки. При каждом изменении мощности или оборотов двигателя топливную смесь приходилось регулировать, чтобы предотвратить потерю мощности. Это означало, что любое изменение настроек двигателя требовало быстрых переключений между дроссельной заслонкой, регулировкой высоты тона и смесью, на освоение которых требовалось некоторое время. Я не находил радости в полете на "Трояне", предпочитая летать на "Провосте" при каждой возможности. Гордону, однако, нравилось инструктировать на "Трояне", потому что из всех наших самолетов им было сложнее всего управлять.


Проректор


Мое первое соло в a Trojan закончилось вынужденной посадкой на взлетно-посадочную полосу Планерного клуба на аэродроме Моффат из-за частичного отказа двигателя, мощности которого было недостаточно для безопасного полета до Торнхилла. Сначала я подумал, что проблема в неправильном управлении двигателем с моей стороны, но оказалось, что это проблема с подачей топлива.


"Троянец" был очень шумной машиной, потому что скорость вращения кончика его винта была сверхзвуковой в диапазоне высоких оборотов. Взлетные характеристики на больших высотах Родезии были незначительными, а в полете самолет был медленным. Из-за этих характеристик Trojan привлекал недобрые клише, такие как — постоянная мощность при переменном шуме —шум, создаваемый пятью поршнями, хлопающими за того, кто выполняет всю работу — зависимость от кривизны земли для взлета в воздух — единственный самолет, который получил удары птиц сзади.


Последнее высказывание пришло на ум однажды во время операций, когда я проводил визуальную разведку. Я делал плавный разворот влево, когда "Бателер игл" обогнал меня на внутренней стороне поворота всего в паре метров от кончика крыла. Через открытое окно я крикнул. “Чертов выпендривайся! Я надеюсь, что у тебя слезятся глаза ”.


Из-за ограничений мощности "Трояна" и необходимости работать на коротких взлетно-посадочных полосах и за их пределами Гордон уделял большое внимание подготовке пилотов к полетам на коротких аэродромах. Мы совершали длительные полеты на низкой высоте, перепрыгивая с одного аэродрома на другой, иногда останавливаясь на перерыв в Булавайо, где три или более экипажа "Троянцев" встречались на обед в любимом китайском ресторане Гордона. Это считалось настоящим удовольствием и подчеркивало, как сильно я скучал по полетам на универсальных вертолетах с частыми остановками на ланч на фермах и в отелях или простыми пикниками в живописных окрестностях.


В то время как мы обычно проводили низкоуровневую инспекцию каждой удаленной взлетно-посадочной полосы перед каждой посадкой на роликах, Гордон сказал мне не беспокоиться об этой процедуре, когда мы приближались к взлетно-посадочной полосе в Гую. В очень коротком финале мы оба поняли, что трава была слишком длинной для безопасной посадки, но из-за того, что на включение питания уходило так много времени, самолет приземлился, когда была достигнута полная мощность. К счастью, мы не слишком потеряли скорость, но сопротивление колес и корпуса планера угрожало преодолеть тягу пропеллера, который прорезал густую траву. Нам повезло взлететь, когда абсолютно не осталось взлетно-посадочной полосы. В то время как Гордон был очень недоволен собой, этот опыт был важен для меня. В дополнение ко всей работе Гордона это полностью подготовило меня ко многим странным и часто пугающим полетам в будущем.


Учебная справка


КАК ТОЛЬКО я освоился с Trojan, все мое внимание переключилось на изучение визуальной разведки на самолете с неподвижным крылом. Я слабо представлял, как это сделать, но убедил себя, что, поскольку человек - существо привычки, его рутинные движения должны давать представление о его деятельности. Я чувствовал, что если бы я полностью понимал пути обычных соплеменников, которым не нужно было скрывать свои передвижения или присутствие, то было бы возможно обнаружить те, которые проделали люди, скрывающиеся. Я уже знал кое-что о воздушном слежении и о том, как находить лагеря террористов и гражданских лиц в Мозамбике, но все это было сделано на низком уровне.


Пролетая на высоте 1500 футов над землей, поскольку это считалось достаточно высокой высотой для защиты от вражеского наземного огня, я час за часом изучал каждую тропинку и нарушенную зону на сотнях квадратных миль территории племени. Я наблюдал за людьми, идущими по тропинкам, обнаружил, где женщины купаются и стирают одежду вдоль рек, и даже наблюдал, как люди прячутся возле своих домов, чтобы позаботиться о своих туалетных нуждах. Постепенно я уловил сходства, которые помогли мне понять, что я видел, и как использовать солнце для освещения очень слабых путей. Стада крупного рогатого скота на территориях племен обычно были слишком большими для земли, которая их поддерживала, в результате чего сотни дорог для скота проходили параллельными линиями. Хотя они были отчетливо видны, они не были так четко очерчены, как человеческие тропы, и имели множество характерных соединительных линий с мелкими углами — что-то вроде железнодорожных станций.


Особый интерес для меня представляли небольшие короткие тропинки рядом с хижинами, которые шли неровными курсами под прикрытием деревьев. В конце каждой тропинки были едва различимые участки голой земли, которые, как я уже установил, служили местами для туалета. Но было заметно, что у одной группы дорожек было четыре оголенных участка на концах, в то время как у других было только три. Я предположил, что первые были дорожками для женского туалета, а вторые - сделанными взрослыми мужчинами. В большинстве деревень также были участки случайных троп, которые в беспорядке пересекали друг друга. Я пришел к выводу, что это были детские тропинки в туалет.


Когда я решил, что у меня есть достаточное понимание и я достаточно хорошо изучил местность, я специально изучил одну небольшую группу хижин, которые находились недалеко от дороги и не слишком далеко от Торнхилла. Я попытался определить точное количество мужчин и женщин, живущих там, и определить назначение каждой тропинки, ведущей от этих хижин. Решив, что там было трое взрослых мужчин и пять женщин, я поехал на автомобиле в деревню, чтобы проверить этот и другие аспекты моей оценки.


Часы, потраченные на изучение местности .


Когда я добрался до места, я съехал с дороги и остановился недалеко от деревни. Громким голосом я позвал “Кококо”, что является вежливым способом привлечь к себе внимание и пригласить войти. Кококо олицетворяет звук стука в дверь. Старик, вышедший из одной из хижин, оказался местным сабуку (хранителем государственных учетных книг). Как обычно, мы поговорили о погоде, скоте и урожае, прежде чем перейти к цели моего визита. Я спросил старика, видел ли он самолет, круживший над его краалем ранее в тот же день. Он сказал, что видел. Когда я сказал ему, что пилотирую этот самолет, он сказал мне, что я не говорил ему правды, потому что он мог видеть, что я был слишком большим, чтобы поместиться в этом крошечном ндеге . К счастью, в другом краале, примерно в двух километрах отсюда, была припаркована машина. Я сказал ему, что, хотя машина выглядела маленькой, она была дальше, чем я был над ним. Поскольку он знал, что может поместиться в этом транспортном средстве, он смог согласиться с тем, что самолет, должно быть, был достаточно большим для меня.


Он спросил, что я делал, пролетая над его краалем, поэтому я рассказал ему и сказал, что пришел обратиться к нему за помощью, чтобы подтвердить свою оценку распорядка дня его семьи. Тропинки, по которым семья ходила к реке, расположение женского купального места и места, которым пользовались мужчины, были правильными. Мы прошли по тропинкам, чтобы убедиться во всем этом. Линии связи с питьевой водой, кукурузными полями, местным магазином и местной школой были на месте. Я был доволен и спросил, можем ли мы воспользоваться туалетами, которыми пользовалась его семья. Он сразу же сказал, что это не для обсуждения мужчинами; его жене придется помочь мне в таких деликатных вопросах.


Мбуя (бабушка) пришла к нам, полная улыбок. Ее муж рассказал ей все о том, как этот белый человек мог поместиться в маленьком ндеге, которое они видели летающим над головой. Он указал на припаркованную машину вдалеке, чтобы доказать свое утверждение. Он рассказал о нашей прогулке по тропинкам, рассказав своей жене, как я сказал, для чего используется каждая тропинка, еще до того, как мы пошли по ней. Восклицания исходили от пожилой леди при каждом заявлении, сделанном ее мужем. Затем он сказал ей, что она должна помочь мне с вопросом, который я объясню, прежде чем поспешить в безопасность его хижины.


Mbuya был поражен тем, что я хотел знать, и даже больше, когда я указал на конкретные места, сказав, что, по моему мнению, это туалетная зона для пяти женщин, четырех мужчин и нескольких детей. Она не теряла времени даром и повела меня по тропинке, которой пользовалась одна из ее дочерей. В конце его короткого цикла я увидел свежие свидетельства недавнего посещения одного участка, один был чистым, а два показали, что предыдущие отходы были почти очищены деловитыми муравьями. С помощью старой леди я узнал, почему было четыре позиции.


Опорожнения кишечника у среднестатистического чернокожего человека происходили по меньшей мере два раза в день из-за того, что в их рационе было много кукурузы. Две точки приседания, используемые сегодня, были бы очищены муравьями в течение двадцати четырех часов, поэтому требовалось всего четыре точки. Я спросил ее о вопросе мочеиспускания. Она сказала, что это всегда происходило в то же время, что и опорожнение кишечника. Промежуточные потребности были удовлетворены на заплатках предыдущего дня, чтобы “помочь муравьям закончить их уборку”. Сказав это, мбуя очень наглядно продемонстрировал, как женщины, стоя с широко расставленными ногами, оттягивают штаны в сторону, а затем выпускают свою жидкость наружу. Визгливо смеясь, она сказала, насколько проще это было для мужчин.


Меня провели еще по трем туалетным дорожкам, которыми пользовались две другие дочери и невестка. Однако о том, чтобы идти по тропинке, которой пользовалась она, не могло быть и речи. Итак, я был прав: пять женщин. Мужские линии, три из них, были проверены. Конечно же, было только три очищенных участка, для которых у старой леди было простое объяснение. Поскольку мужчины часто отсутствовали в деревне в течение дня, трех точек было достаточно, и все промежутки между мочеиспусканиями происходили на тропинке, а не в местах приседания. Зона детского туалета была именно такой, какой она появилась с воздуха — беспорядок, требующий пристального внимания к каждому сделанному шагу.


Теперь у меня было четкое представление об основах, но мне нужно было больше знать о закономерностях, которые развивались, когда люди временно занимали землю. Армейские лагеря в зарослях кустарника, работники фермы, рубящие деревья для котлов на табачных складах, и газонокосилки, убирающие траву, были некоторыми из мероприятий, которые помогли создать картину новых человеческих беспорядков на открытых участках, покрытых травой и кустарником. Вспоминая, как свиньи сбили меня с толку во время операции "Котел", нужно было найти способ отличать пути игры от человеческих. Дикие свиньи передвигаются хаотично часто сворачивая назад и пересекая собственные следы. Резкие изгибы их траекторий были легко распознаны, и они редко использовали тропу дважды.


Свежие тропинки для кормления слонов и маршруты передвижения людей по заросшим травой участкам доставляли мне некоторые трудности, пока я не миновал тень самолета вдоль них. Делая это, я заметил, что человеческие тропы и тропы, проложенные дикими свиньями, оставляют непрерывный шевронный узор, указывающий направление движения. Слоны, с другой стороны, создали серию участков в форме полумесяца с нетронутой травой между этими участками. Объяснение было простым. Люди с трудом поднимают ноги при ходьбе и вытягивают травинки вперед, затем ломают и расплющивают стебли под ногами. В зеленой траве одинокий человек оставляет слабый, но заметный след. Когда другие следуют гуськом, видимая интенсивность быстро увеличивается, пока не стабилизируется, когда шесть или более человек проходят по одной линии.


На аналогичной местности слоны, как правило, передвигались индивидуально случайным образом. Они следуют друг за другом гуськом только тогда, когда корова-матриарх ведет стадо из одной области в другую, и в этом случае джамбо предпочитают свои устоявшиеся пути.


Носорогов редко видели числом более трех. Их следы в зеленой траве были неотличимы от следов слонов, но я не видел, чтобы они представляли какие-либо трудности для пилотов-разведчиков. Я обнаружил, что единственное едва заметное различие между устоявшимися тропами слонов и тропами людей заключалось в том, что тропы слонов по ровной местности имели более плавные и длинные изгибы, чем те, которые проложены людьми. Ширина слоновьих троп больше, чем у людей, но с высоты об этом судить невозможно.


На склонах холмов тропы людей проходили по самому прямому маршруту, часто круто поднимаясь, в то время как слоны и любая другая дичь следовали по пологим склонам с резкими поворотами, похожими на крутые виражи на горной дороге. В равнинной местности было очевидно, что люди использовали маршруты слонов везде, где они совпадали с их направлением передвижения. Фактически, именно по этой причине ЗАПУ и СААНК использовали слоновьи тропы до того, как их обнаружили в начале Op Cauldron.


В совокупности эти проблемы ясно показали, что в отдаленных районах, населенных слонами, обнаружение террористов будет возможно только с воздуха, где бы они ни располагали базы. В таких случаях я ожидал, что расходящиеся дорожки для туалета будут выдавать, и поскольку база должна была находиться близко к воде, участки, подлежащие рекультивации, должны были быть относительно небольшими, особенно в сухой сезон.


Стада буйволов создавали узоры, идентичные домашнему скоту, и большинство антилоп использовали тропы буйволов или слонов, когда добирались до водопоя. В остальном они вообще не оставляли видимых следов. За исключением слонов, носорогов и, в меньшей степени, бегемотов, я пришел к выводу, что игровые маршруты не должны вводить в заблуждение пилотов, ищущих террористов.


Через два месяца я был готов начать обучать пилотов и техников, но я понял, что такое обучение, которое я мог бы дать, не имело бы большого эффекта, если бы оно не включало работу над районами, пострадавшими от террористов. Для меня было очевидно, что то, чем я занималась, было бы слишком скучно для большинства мужчин, и их энтузиазм вскоре пошел бы на убыль. Итак, в начале мая я обратился в штаб ВВС за разрешением провести тренировку по разведке в провинции Тете в Мозамбике. В конечном итоге это было согласовано с португальскими властями с условием, что все рейсы будут выполняться к югу от реки Замбези и к западу от реки Дагу.


Это была гораздо меньшая площадь, чем я надеялся, но она охватывала один сектор, который, как я полагал, ЗАНЛА, вероятно, будет использовать в будущем. На данный момент я чувствовал, что это будет хорошая тренировочная площадка, потому что было известно, что ФРЕЛИМО работает в квартале.


Фестиваль алоэ


ПЕРЕД ТЕМ, как БЫЛО ДАНО РАЗРЕШЕНИЕ на обучение в Мозамбике, эскадрилья нанесла свой ежегодный визит в Умтали 4 мая 1972 года. Город, в котором я проходил обучение, принял 4-ю эскадрилью и всегда приглашал подразделение посетить его на выходные во время ежегодного фестиваля алоэ. Наше непосредственное участие было ограничено коктейлями с мэром и членами городского совета, показом флайпаста над красочным парадом поплавков вдоль Мэйн-стрит и коронацией королевы Алоэ на балу Алоэ - кульминации фестиваля. В остальном мы были гостями городского совета, который обращался с нами как с членами королевской семьи. Настроение в 4-й эскадрилье было приподнятым, и среди техников появились особенно непослушные элементы. В центре находились сержанты Генри Джарви, Джон Бриттон и Фил Таббс, за каждым шагом которых нужно было внимательно следить.


Умтали, окруженный горами. Центр города находится позади фотографа, который смотрит на главную улицу .


Большинство офицеров сопровождали жены и подруги, но техники предпочли остаться на холостяках. Неженатые техники собрали деньги на ‘Приз Гримми’, который будет вручен тому, кто назначит свидание ‘самому нелепо выглядящему гримми’ для бала Алоэ. Эта идея ‘гримми’ была заимствована у солдат RLI. В конце вечеринки мужчина, который привел с собой самую гротти (наименее привлекательную) гримми (гротти женского пола), получил приз Гримми. Джон Бриттон решил, что мог бы выиграть этот приз, если бы встречался с Генри Джарви в драге.


Одетый в плохо сидящее платье в цветочек длиной три четверти, с помадой почти до ноздрей и слишком большим количеством теней для век и румян, Генри дополнил свой наряд толстыми коричневыми чулками и тяжелыми ботинками. Он, безусловно, был самым уродливым партнером, чьи действия и выходки доводили всех до истерики. Но он и Джон Бриттон были исключены из конкурса Grimmy, потому что Генри был признан более гротти, чем grotty.


Когда фанфары возвестили о вступлении королевы Алоэ в огромный бальный зал, слим Генри и большой Джон опередили ее очередь подходить к трону. Генри сделал аккуратный пируэт, обнажив волосатые ноги выше чулок до колен; его указательный палец правой руки в поднятой левой руке Джона. Джон двигался плавными шагами, ноги расставлены в преувеличенно балетной манере, спина прямая, правая рука согнута, ладонь на бедре. Они продолжили движение по проходу, прежде чем Генри подпрыгнул в воздух с раскинутыми руками и откинул голову назад, чтобы горизонтально приземлиться в вытянутых руках Джона.


Большинство людей сочли это импровизированное балетное представление невероятным и очень забавным, но не таковы были организаторы, которые были сильно расстроены, поскольку это отвлекло внимание от торжественного выхода Королевы Алоэ. Довольно скоро королева Алоэ воссела на свой трон, и к тому времени, когда я короновал ее, все было прощено, и все наслаждались великолепным вечером.


Победители мрачной премии .


Деятельность ЗАНУ и ЗАПУ


ВОЙНЫ, КОТОРЫЕ ВЕЛИСЬ на португальских территориях, таких как Родезия и Южная Африка, должны были помешать освободительным движениям, вдохновляемым и поддерживаемым коммунистами, захватить власть силой. Мы все знали, что Советы планировали создать мост государств через Африку, по которому можно было бы отправиться за своим главным призом - Южной Африкой. В случае успеха Советы и, возможно, недавно подключившиеся китайцы получили бы доступ к огромным минеральным богатствам Южной Африки и контроль над стратегически важным морским путем вокруг мыса Доброй Надежды.


Как и в других африканских странах, возникновение родезийских освободительных движений стало возможным благодаря действиям белых политиков и законам, которые накладывали множество ограничений на чернокожее население. Вопреки блестящим урокам истории, преподанным моему поколению пионеров Родезии, нашему чернокожему населению было представлено противоположное мнение о том, что их территория была захвачена политическими интригами и силой оружия до того, как были введены законы, гарантирующие их подчинение. В то время как народы Н'дебеле и Шона пытались изменить эту ситуацию во время восстаний Матабелеланда и Шоны в 1896 и 1897 годах, они потерпели неудачу перед лицом превосходящего вооружения, и было установлено правление белых.


Тем не менее, страна быстро развивалась к взаимной выгоде всех граждан Родезии. Впечатляющая инфраструктура уже существовала, когда в 1934 году был создан Африканский национальный совет (АНК) с намерением добиться политического включения чернокожих в правительство. Это должно было пойти на пользу всем, судя по более поздним конституциям, разработанным родезийцами. Все это сделало беспрепятственный прогресс к власти большинства четкой целью. Однако новая мировая сила, коммунизм, был создан после большевистской революции. Этот новый порядок, Союз Советских Социалистических Республик, считал белые правительства в Африке главным камнем преткновения на пути к своему заявленному намерению добиться тотального господства над всем миром.


Коммунисты обратили все внимание на установление контроля над запасами полезных ископаемых и нефти в Африке и на Ближнем Востоке, что в сочетании с запасами СССР стало ключом к обретению экономического подчинения Европе, Северной и Южной Америке и Дальнему Востоку. К этому подходили с двух сторон. Одна велась в южном направлении от СССР, а вторая заключалась в разработке "моста через Центральную Африку", с которого можно было стартовать на юг к мысу Доброй Надежды. Цели второго фронта должны были быть достигнуты с помощью философии "разделяй и властвуй", которая заключалась в подрыве белых правительств, созданных Португалией, Великобританией и Бельгией, и содействии черным националистическим силам свергнуть их.


Советы были полностью осведомлены о неопытности черных в управлении любой страной, которую они могут приобрести, но рассчитывали, что эта неопытность приведет к возникновению ситуаций, в которых они вмешаются позже и возьмут контроль без единого выстрела. Используя комбинацию подходов, которые усиливали стремление африканцев к власти, Советы преувеличили существующие претензии чернокожих к белым и умело создали множество новых. Существующие или созданные, Советы знали, что они могут заставить чернокожих взять в руки оружие и вести ‘освободительные войны’, предназначенные для окончательного блага СССР.


Через тридцать лет после образования АНК Аароном Джахой и после образования, объединения и фрагментации ряда партий чернокожих произошел первый акт терроризма, вдохновленного коммунистами, когда ‘Банда крокодилов’ Африканского национального союза Зимбабве (ЗАНУ) убила Петруса Оберхольцера.


Белые родезийцы в целом высоко ценили чернокожих, надеясь со временем повысить свой статус, образ жизни и возможности по мере расширения инфраструктуры и укрепления экономики. Но достичь этого означало сохранить правительство в ответственных руках. Мы поняли, насколько важно было лишить черных, ищущих власти, возможности разрушить нашу прекрасную страну так, как это происходит в новых независимых африканских государствах к северу от нас. История доказала, что мы были полностью оправданы в попытке сделать это. Но вместо смягчая обременительные законы для чернокожего населения, были добавлены новые, что все больше облегчало националистическим партиям ассоциацию с коммунистическими идеалами и самими коммунистическими государствами. Это идеально подходило для коммунистического планирования. И все же для большинства родезийцев разговоры о коммунистических целях не воспринимались всерьез. До того, как мы пришли к правильному пониманию реальности угрозы, мы были склонны считать наше правительство немного параноидальным, ‘видящим коммунистов под каждым кустом’. Когда реальность в конце концов настигла таких, как я, мы не должны были знать, что русский коммунизм в конечном итоге потерпит крах, но мы знали наверняка, что любое черное националистическое правительство разрушит экономику и инфраструктуру страны.


Нигде в Африке не было сделано больше для возвышения чернокожего населения в пределах финансовых ресурсов Родезии. В то время на каждого белого приходилось двадцать чернокожих, что ложилось слишком тяжелым бременем на движущие силы экономики, белых, которые, тем не менее, хотели обеспечить хорошее образование и услуги для всех. Подавляющее большинство чернокожих были фермерами, занимающимися натуральным хозяйством, живущими так, как они жили веками. Менее чем за восемьдесят лет их численность выросла с примерно 400 000 до более чем шести миллионов благодаря лекарствам белых и прекращению межплеменных войн. Демографический взрыв был намного больше, чем скорость, с которой могли предоставляться школы, и это возмутило многих молодых чернокожих, которые не принимали и не понимали реалий ситуации. Попытки поднять экономику, улучшить школьное образование и создать новые рабочие места для чернокожих, включали привлечение в страну более квалифицированных белых иммигрантов. Но санкции и обязательная военная служба для всех взрослых белых мужчин сократили иммиграцию до минимума к 1972 году.


ЗАПУ и ЗАНУ утверждали, что имеют большинство сторонников среди чернокожих родезийцев, однако обе организации прибегли к разрушению самой инфраструктуры, предназначенной для блага людей, которыми, как они утверждали, руководили. Школы были сожжены дотла, а загоны для скота либо уничтожены, либо племенам было приказано не замечать усилий правительства Родезии, направленных на защиту их основного источника богатства - скота - от смертельных клещевых болезней. Оконтуривание сельскохозяйственных угодий для предотвращения эрозии почвы также привлекло негативное внимание.


Скучающая и безработная молодежь была вовлечена в деструктивную деятельность, которая настроила молодежь против своих родителей, а родителей против своих детей. Это привело к запрету ЗАПУ и ЗАНУ, а многие лидеры были заключены в тюрьму или бежали в политическую ссылку. Несмотря на свои первые усилия, изгнанники ЗАПУ и ЗАНУ, взявшись за оружие, были глубоко разочарованы, когда поняли, что как городские, так и сельские жители предпочитают благосклонность своего белого правительства борьбе за голоса избирателей, которые нельзя съесть, продать или облапошить.


Внутри страны большинство чернокожих были довольны, не проявляя желания покидать дом для военной подготовки в чужих землях, прежде чем вернуться сражаться в войне, которую они не хотели и не понимали. Следовательно, ЗАНУ и Запуре обратились к объединяющимся в прессу родезийским молодым людям, которые отправились в Замбию для получения высшего образования. Многие чернокожие эмигранты вернулись в Родезию, что позволило нашим разведывательным службам составить подробные списки тех, кто находится за пределами страны. Специальный отдел также воспользовался возможностью, чтобы отправить подготовленных агентов в Замбию, выдававших себя за студентов, для их принудительного зачисления в ряды ЗАПУ и ЗАНУ.


Джосайя Тонгогара из ЗАНУ был главной движущей силой перемен, которые привели его к назначению главнокомандующим военным подразделением ЗАНУ (это была ЗАНЛА — Африканская национально-освободительная армия Зимбабве). Он возглавлял четвертый набор зану в тренировочном лагере Итуби в Танзании, где он продемонстрировал свою решимость улучшить подготовку и перенаправить военные усилия ЗАНУ на что-то более стоящее, чем было достигнуто партийными политиками. Он с самого начала понял, что перспективы совместных действий с ЗАПУ были туманными. ЗАНУ по сути была организацией Шона и обучалась китайскими коммунистами, в то время как ЗАПУ возглавлялись Н'дебеле и проходили подготовку в России.


Джошуа Нкомо был лидером ЗАПУ, и лидеры Африки обычно, но ошибочно, приветствовали его как отца зимбабвийской (родезийской) нации. В результате президент Замбии доктор Кеннет Каунда, будучи родственником Нкомо по браку, отдавал предпочтение ЗАПУ и уделял мало внимания его сопернику ЗАНУ. Изначально ФРЕЛИМО также поддерживал ЗАПУ, чтобы тот оставался на хорошем счету у Каунды в стремлении неограниченно использовать Замбию в качестве тыловой базы. Вот почему ФРЕЛИМО неоднократно предлагал ЗАПУ бесплатный проезд через Тете, чтобы добраться до населения Родезии, безоговорочно веря, что Джошуа Нкомо был истинным лидером всего чернокожего населения Родезии. Но ЗАПУ продолжал оттягивать это предложение.


Тонгогара ЗАНУ столкнулся с огромными проблемами, с которыми не справился бы любой лидер меньшего ранга. Он знал, что только благодаря улучшению результатов в Родезии ЗАНУ сможет заручиться поддержкой африканских лидеров и получить финансовую помощь из фондов освобождения ОАЕ. Однако, приведя свою организацию в повышенную готовность к военным операциям, он столкнулся с трудностями при переправке людей и материалов через враждебную Замбию. Это было преодолено благодаря тайному и несколько неохотному попустительству ФРЕЛИМО, позволившему людям ЗАНУ и оборудованию, одетым и назначенным от имени ФРЕЛИМО, пройти транзитом через Замбию.


Даже в 1970 году ЗАНУ все еще придерживался ‘беспроигрышных’ маршрутов через реку Замбези, где родезийские силы блокировали все надежды на улучшение результатов. Тонгогара понял, что спасение ЗАНУ заключалось в том, что ФРЕЛИМО обеспечил беспрепятственный доступ через провинцию Тете, которую ФРЕЛИМО теперь контролировал, к чернокожему населению, проживавшему на границе Теродезии и Мозамбика.


Встреча между ФРЕЛИМО и ЗАНУ в конечном итоге состоялась в середине 1970 года, когда ФРЕЛИМО согласился помочь ЗАНУ. Это произошло потому, что ФРЕЛИМО наконец понял, что ЗАПУ не собирается принимать давнее предложение помощи. Несмотря на заявления Нкомо, ФРЕЛИМО установил контакт с народом шона в Родезии и узнал, что у ЗАПУ нет абсолютно никакой поддержки за пределами территории Н'Дебеле. Также установлено, что ЗАНУ пользовалась гораздо более широкой поддержкой в Родезии. Но еще большее значение для ФРЕЛИМО имело очевидное и настоятельное желание ЗАНУ вести освободительную войну так, как ФРЕЛИМО поддерживал, понимал и практиковал — по китайскому коммунистическому пути. Тем не менее, сотрудничество началось в небольших масштабах.


Тонгогара послал четырех своих старших людей доложить Хосе Мояне из ФРЕЛИМО, командующему фронтом Тете. Они были интегрированы в ряды ФРЕЛИМО с целью получения информации из первых рук о войне ФРЕЛИМО против португальцев, их контроле над местными племенами, их обращении с рекрутами, хранении оружия и так далее. Извлеченные уроки были переданы Тонгогаре, который посылал все большее число своих людей учиться у ФРЕЛИМО.


Несколько человек в рядах ЗАНУ прошли российскую подготовку, прежде чем перейти из ЗАПУ в ЗАНУ. Это вызвало разногласия между сторонниками русской и маоистской философий. В двух словах, русские верили в прямую конфронтацию для быстрого результата, в то время как китайский подход признавал, что необходим длительный период, чтобы адекватно подготовить почву для широкомасштабного восстания и затяжных вооруженных действий. В то время как русские полагались на оружие, китайцы полагались на людей.


ФРЕЛИМО решил этот вопрос, настаивая на том, что сработает только маоистский подход. ЗАНУ были даны указания о том, как они должны были подготовить свою прочную базу поддержки среди людей для рекрутов, обеспечения безопасности, разведки и средств к существованию, необходимых для поддержки большого количества боевиков на постоянной основе в течение длительного периода.


Тем временем многие мужчины зану готовились к бою в Мгагао в Танзании. Эта новая учебная база заменила Итуби в 1971 году. Также в этом году наши сомнения в способности португальских войск сдержать ФРЕЛИМО подтвердились, когда родезийские войска вступили в контакт с силами ФРЕЛИМО вдоль нашей границы во время операции под кодовым названием ‘Лобстер’. К началу 1972 года ЗАНУ было готово провести свои первые разведывательные зондажи в Родезии, ФРЕЛИМО обезопасил территорию вплоть до границы, а также заключил предварительные договоренности с некоторыми племенными вождями внутри Родезии.


Офицер детективного отдела особого отдела Питер Стэнтон, которого я впоследствии узнал довольно хорошо, предупредил о скором прибытии ЗАНЛЫ в северо-восточный сектор Родезии. Первые сообщения из источников внутри Замбии показали, что ЗАНЛА будет проводить зондаж широким фронтом. Затем гражданские лица, пересекающие нашу границу в поисках убежища от господства ФРЕЛИМО, рассказали Питеру, что разведывательные подразделения ЗАНЛА базируются недалеко от границы к востоку от Мукумбури. В конце марта они назвали одно место базой Матимбе. Это подтвердилось, когда SAS (Специальная воздушная служба) провела операцию, в результате которой погибло несколько человек. Все тела были одеты в форму ФРЕЛИМО, но документы подтвердили, что большинство из них были мужчинами ЗАНЛА.


Документы, захваченные на базе Матимбе, выявили две важные вещи. Одна из них заключалась в том, что идеологическая обработка вождей в Родезии уже привела к получению желающих новобранцев для увеличения численности ЗАНЛА, что устранило любую дальнейшую необходимость в сборе рекрутов в Замбии. Другой подтвердил, что ЗАНЛА намеревалась проникнуть на широком фронте, чтобы рассеять родезийские силы и нарушить бесперебойное функционирование экономики, вынудив увеличить призыв солдат Территориальной армии.


Внешняя разведывательная подготовка


ЗОНА ПОДГОТОВКИ РАЗВЕДЧИКОВ 4-й ЭСКАДРИЛЬИ была ограничена территорией к западу от того места, где SAS связались с ЗАНЛОЙ на базе Матимбе. У меня было четкое представление о том, что мы будем искать в Мозамбике, но я опасался обучать своих людей, одновременно постигая азы сам. Хотя от меня ожидали, что я буду обучать только пилотов разведке, я решил, что техники должны участвовать, чтобы привлечь их непосредственно и посмотреть, как они справятся с задачей. Чтобы сделать ситуацию управляемой, каждой из двух половин эскадрильи были выделены отдельные периоды продолжительностью в десять дней.


После ознакомительных полетов для изучения поведения племен вблизи Гвело я отправил первую половину эскадрильи в Карибу, чтобы сравнить пути животных с человеческими. Затем мы перебрались на аэродром Гуца, расположенный на западном берегу реки Мусенгези у подножия склона Замбези и в сорока шести километрах к югу от границы с Мозамбиком.


Добровольцы-резервисты ВВС под командованием летного лейтенанта Джеффа Фенна, с которым на буксире был его верный старый слуга "Сикспенс", уже подготовили для нас базу Гуца. В дополнение к палаточному жилью Джефф установил оперативную палатку с радио- и телекоммуникационными средствами. Лагерь располагался под высокими деревьями мопани между взлетно-посадочной полосой и действующей армейской базой. В то время там находился разведывательный отряд под командованием майора Брюса Халли.


Это было начало зимы, поэтому погода была приятной и относительно прохладной. Это было важно, потому что в очень жарких условиях долины летом самолет Trojan не смог бы взлететь с полным запасом топлива и четырьмя людьми. В воздухе нам пришлось повернуть направо, чтобы избежать высоких берегов на восточной стороне реки Мусенгези, и подняться по течению реки достаточно высоко, чтобы повернуть к Мозамбику.


Базовый лагерь Гуца .


В нашу первую ночь в Гуце я заметил необычную барабанную дробь как близко, так и далеко вниз по реке. Я спросил Брюса Халли, что все это значит. Он сказал, что во все его предыдущие периоды работы в Gutsa такого барабанного боя не было, кроме как во время обычных вечеринок с распитием пива каждую субботу вечером. Однако во время этого периода каждую ночь било много барабанов. Аномальная активность беспокоила его, и он сообщил об этом в штаб армии.


Однажды ночью барабаны прекратили свою непрерывную дробь, потому что по просьбе вождя местного племени Брюс решил подстрелить надоедливого крокодила. Зверь жил в большом бассейне на реке Мусенгези столько, сколько вождь себя помнил, и он был ответственен за убийство нескольких человек. Недавно ужасная рептилия утащила кричащую молодую девушку в реку. Больше ее никогда не видели.


Я сопровождал Брюса и двух его людей к большому бассейну в форме бумеранга, в котором жил крокодил. Все мы были вооружены винтовками FN, а у Брюса был мощный налобный фонарь и четыре ручные гранаты. Интенсивный луч света скользил взад и вперед по воде и вдоль камышей дальнего берега в поисках крокодильих глаз, которые отражают свет, как яркие звезды. Зверя нигде не было видно, поэтому Брюс бросил в воду две гранаты, расположенные на большом расстоянии друг от друга. Когда гранаты полетели в воду, я поскользнулся на крутом склоне высокого берега, возвышающегося над бассейном, и едва не полетел с отвесного обрыва в воду, как раз в тот момент, когда в воде раздались глухие удары гранат. Мой затвор был проверен вовремя, чтобы увидеть, как глаза огромного крокодила загораются в луче факела на полпути между бурлящими участками воды. Мы все выстрелили вместе, попав в крокодила несколько раз. Когда осели брызги от града пуль, не было никаких признаков зверя, которого больше никто никогда не видел. Следующей ночью барабаны били снова.


4-й эскадрилье необходимо было провести детальную разведку территории площадью почти 3000 квадратных морских миль. Участок был разделен на пять перекрывающихся секторов, и каждой команде был выделен сектор, который менялся каждый день, чтобы каждый мог дважды обработать каждый дюйм всей территории. Я летал со всеми экипажами по очереди и с шестого дня объехал весь район на своем собственном самолете, проверяя отчеты предыдущего дня и подбирая любую упущенную информацию.


В течение первых четырех дней на карте Оперативной комнаты были нанесены каждая тропинка, деревня и поле. Поля были точно отмечены, чтобы показать размер и форму для будущего сравнения. Деревни были отмечены двумя цветами. Одним цветом были показаны оккупированные деревни с количеством активно используемых хижин, в то время как другим цветом было указано расположение и размер заброшенных деревень.


Как только была получена первичная и очевидная информация, мы начали поиск скрытых жилищ. В результате было установлено местонахождение нескольких скрытых лагерей с башами, которые, как считалось, предназначались для скрывающихся гражданских лиц. Их было трудно разглядеть с нашей рабочей высоты, которую я установил на высоте 2000 футов над землей. Все экипажи были проинструктированы, что ни при каких обстоятельствах они не должны опускаться ниже этой высоты. В случае, если команда обнаруживала что-то, требующее второго мнения, они должны были либо позвонить мне, либо попросить другую команду, работающую поблизости, сделать это.


Утром седьмого дня, когда до прибытия второй половины эскадрильи оставалось еще три дня, Джон Блайт-Вуд и Дэвид Роу ослушались моего указания. Эти два молодых офицера и два их техника обнаружили место в густом прибрежном кустарнике, где едва заметные человеческие тропинки (они оказались дорожками для туалета) наводили на мысль, что под деревьями был спрятан лагерь. Вместо того, чтобы беспокоить меня, они решили пройти низко, чтобы поближе рассмотреть под навесами деревьев.


Я был примерно в сорока пяти морских милях отсюда, когда позвонил Джон Блайт-Вуд и сказал, что возвращается на базу. Его передача была искаженной и необычно слабой, но я понял, что пожар был потушен, турбонагнетатель вышел из строя, горизонтальный полет поддерживался, и он благополучно доберется до базы. Я не беспокоился, потому что голос Джона, хотя и слабый, был спокоен. Прошло некоторое время, прежде чем я услышал, как он объявляет финал в Гуце; поэтому я выбросил этот вопрос из головы и продолжил свою работу.


Только когда я вернулся на базу, я узнал, что в этих молодых людей стреляли, когда они быстро пробегали мимо скрытого лагеря. Все они заметили баша под деревьями, прежде чем увидели людей, стреляющих в них с близкого расстояния. Одна трассирующая пуля попала в самолет и подожгла одежду и оборудование, наполнив салон дымом, прежде чем техники потушили пламя. Турбонагнетатель был выведен из строя, и только превышение скорости позволило Джону набрать достаточную высоту, чтобы добраться домой на ограниченной мощности. Лопнули две шины, хотя они не знали об этом, пока не коснулись земли при посадке.


Дэйв Роу (слева) и Джон Блайт-Вуд (справа) с Роджером Уоттом .


Другие пробоины в самолете доказывали, что по крайней мере один пулеметчик понимал, как прицеливаться по движущейся цели. Дэйву Роу на колени упал горячий израсходованный патрон, но в остальном все четверо членов экипажа избежали травм на несколько дюймов. Штаб ВВС слишком остро отреагировал на инцидент, приказав прекратить наши тренировки и проинструктировав меня немедленно явиться в штаб ВВС.


В штабе ВВС я вступился за пилотов и сказал своим старшим по званию, что не вижу никакой пользы в том, чтобы отдать двух молодых офицеров под трибунал за неподчинение моим инструкциям. Я чувствовал, что они проявили то же любопытство, что и любой из сотрудников ВВС, который мог бы поступить в подобных обстоятельствах. Военный трибунал не послужил бы большей цели, чем суровый урок самого инцидента, и это, безусловно, плохо сказалось бы на моральном состоянии всех эскадрилий. Штаб ВВС согласился, но прошло девять долгих недель, прежде чем было дано разрешение на продолжение тренировок, потому что также были некоторые сомнения в моем решении включить техников эскадрильи в подготовку к разведке. Итак, мне снова пришлось поговорить о важности поддержания боевого духа и необходимости использовать их разведывательный потенциал


Когда я вернулся в Гуцу со второй половиной эскадрильи, барабаны все еще гремели каждую ночь, и во время моего самого первого разведывательного полета я был поражен изменениями, произошедшими за время нашего короткого отсутствия. В течение первых пяти дней я летал с каждым экипажем, как и раньше. Вся информация была нанесена на пластиковый лист, накрытый нашей оригинальной картой, чтобы подчеркнуть, что изменилось и где. Особый интерес для меня вызвало появление четырех маршрутов, которые начинались на реке Замбези на расстоянии нескольких миль друг от друга и поэтапно сходились к общей точке в нескольких сотнях ярдов к северу от границы на западном берегу реки Мусенгези. Части этих маршрутов были проложены во время первого периода обучения recce, но четкость и непрерывность маршрутов безошибочно свидетельствовали о том, что сейчас на них наблюдается более интенсивное движение. На этот раз мои команды собирали больше небольших лагерей с баша, в основном это были укрытые туземцы, потому что сухие зимние условия существенно сократили кустарниковый покров.


Техники в Гуце. Возвышенность - это низкая часть хребта Замбези, которая зимой сухая и без листьев .


После полетов со всеми экипажами мой интерес переключился на юг, в Родезию, где я смог следовать единственным маршрутом из Мозамбика на юг вдоль реки Мусенгези. Маршрут чередовался с одного берега реки на другой и проходил мимо аэродрома Гуца на противоположном берегу реки, прежде чем круто подняться по склону к тому месту, где недалеко за выступом возвышенности находилась миссия Святого Альберта. Я был полностью убежден, что террористы ZANLA действовали прямо там.


Брюс Халли все еще был в Gutsa, хотя его компанию вот-вот должны были сменить. Мы долго обсуждали мои находки, и Брюс сказал, что его отряды RAR заметили возросшее движение на тропе вдоль реки, но, похоже, все это было от босоногих соплеменников. Тем не менее Брюс сказал, что его войска знали, что что-то не так, потому что местные жители не вели себя в духе сотрудничества и дружелюбия прошлого.


Поскольку его зона ответственности лежала на дне долины, Брюс не отправил бы войска в миссию Святого Альберта для проверки этого района. Однако он сказал, что его собственные наблюдения были переданы в штаб армии, и это Специальное подразделение, которое также обнаружило, что ситуация сильно изменилась, поставило об этом в известность свой собственный штаб.


По завершении нашей тренировки я отправился в штаб ВВС, чтобы провести презентацию результатов 4-й эскадрильи. Хотя вся информация, передаваемая ежедневно, была нанесена на карту Оперативной комнаты, она не передавала того, что я мог передать устно с акцентом и расширением деталей. В частности, я подчеркнул тот факт, что террористы действовали в районе миссии Святого Альберта на трастовой земле племени Кандейя (TTL), представляя непосредственную и серьезную угрозу для фермеров-столетников, граничащих с этим районом.


АВМ Арчи Уилсон поднял этот вопрос на заседании OCC и предложил командующему армией направить войска в подозрительный район для проверки. Однако, поскольку ни командующий армией, ни глава CIO не знали о каких-либо сообщениях от своих людей, этот вопрос был отложен до предстоящего заседания Совета национальной обороны премьер-министра.


На этой встрече были представлены результаты разведки 4-й эскадрильи, при этом подчеркивалось мое убеждение в том, что террористы были активны в миссии Святого Альберта в течение некоторого времени. Армия, полиция и ИТ-директор согласились, что район должен быть проверен без промедления. Но премьер-министр хотел знать, почему Департамент внутренних дел (INTAF), который отвечал за все вопросы в TTLS, не сообщил об этом случае. В ответ он получил заверения от секретаря INTAF Дона Ярдли, что никакая подобная деятельность не могла произойти без ведома INTAF, и была дана гарантия, что ни один террорист не приближался к фермерскому району Сентенарий.


Меня снова вызвали в штаб ВВС, где мне рассказали, что произошло, и сделали серьезный выговор за то, что я “вникаю в наземные ситуации, которых просто не существует” и за то, что “вызываю ненужную тревогу и уныние”. Но затем, 21 декабря, будущий командир ЗАНЛА Соломон Муджуру (также Мутизва и псевдоним Рекс Нхонго) возглавил атаку на ферму Альтена из своего базового лагеря недалеко от миссии Святого Альберта. Когда стало известно, что он и его последователи из ЗАНЛА проводили там идеологическую обработку местных жителей с мая, ни слова не было сказано о том, что 4-я эскадрилья достаточно предупредила об их присутствии пятью месяцами ранее. К тому времени уже ничего нельзя было добиться, говоря: “Мы же вам так говорили!” Но это было чертовски невыносимо!


Я был в штабе ВВС через пару недель после нападения на ферму Альтена и выходил из здания, когда командующий ВВС Джон Мосс увидел меня и пригласил в свой кабинет. За все время моей службы я мало общался с ним. Среднего телосложения, симпатичный и очень популярный среди всех, этот седовласый офицер был хорошо известен своим уравновешенным характером и мягкими манерами разговора. Все офицеры ВВС знали, что Джон Мосс был выдающимся рассказчиком, обладавшим удивительной способностью рассказывать истории и шутки в течение многих часов без перерыва. Дело было не в том, что он наслаждался собственным голосом, а просто в том, что он мог удерживать внимание желающих слушателей и развлекать без видимых усилий.


Джон Мосс, очевидно, знал, что я точно предупредил о маршрутах и местоположении ЗАНУ и что все это было проигнорировано. Он не то чтобы извинился, но попросил, чтобы я похвалил свою эскадрилью за хорошую работу и заверил людей в лучшей поддержке в будущем.


Подготовка к операциям в буше


ВЕРНУВШИСЬ В ТОРНХИЛЛ, я ПРИСТУПИЛ к совершенствованию оперативных методов и снаряжения 4-й эскадрильи. Одна из моих идей, хотя и не связанная с борьбой с повстанцами, заключалась в том, чтобы помочь полиции выявить главарей во время массовых беспорядков. Беспорядки в поселках Гвело продолжались в течение всего дня после гибели Гая Мантон-Джексона и его техника, когда их вертолет разбился ночью в плохую погоду при размещении для поддержки полиции Гвело. Пилоты 4-й эскадрильи рассказали мне, как им удавалось довольно четко видеть зачинщиков с воздуха, но эти подстрекатели беспорядков всегда находились дальше всего от полицейских сил, провоцируя беспорядки из-за спины бунтовщиков. Как только беспорядки прекратились, полиция не смогла установить личность зачинщиков.


Я решил изготовить резервуар для хранения жидкой краски, которую можно было бы выливать на лидеров беспорядков, чтобы их личность была известна еще долгое время после прекращения беспорядков. Я обратился за помощью к медицинскому персоналу Торнхилла и выбрал Бриллиантовый зеленый, потому что считалось, что он безвреден и его очень трудно смыть с кожи и одежды. Насколько я помню, бриллиантовый зеленый был водорастворимым красителем, используемым для отслеживания кровотока в человеческом теле.


Как только разработанный мной резервуар заработал удовлетворительно, я искал возможность протестировать систему на живой мишени, чтобы подтвердить технику нанесения и долговечность красителя. Блестящие зеленые кристаллы, растворимые в воде, придавали воде в резервуаре темно-сине-зеленый цвет без проблем при перемешивании. Итак, я поместил смешанную жидкость в сорокачетырегаллоновую бочку, расположенную на нужной высоте, чтобы быстро наполнить бак, когда он будет закреплен на полу рядом с задней дверью "Трояна".


Я возвращался с обычного рейса, когда заметил банду заключенных, работавших на рулежной дорожке недалеко от порога травяной взлетно-посадочной полосы 13. Тюремные службы Гвело предоставляли Торнхиллу ограниченные трудовые повинности и располагали небольшой тюрьмой в Торнхилле для заключенных, совершивших мелкие правонарушения, которые вот-вот должны были стать моей целью. Сливной бак был установлен на троянце chop chop и заряжен жидким красителем. Затем я поднялся в воздух под предлогом необходимости потренироваться на низкоуровневых трассах. Оказавшись в воздухе, я совершил маневр, чтобы пролететь над заключенными в том, что авиадиспетчерам показалось бы низким и крутым поворотом на взлетно-посадочную полосу. Когда люди почти поравнялись со мной на внешней стороне поворота, была сброшена краска. Немедленно позвонили с диспетчерской вышки и сообщили, что с моего самолета упал поток зеленой жидкости. Я признал это, сказав, что жидкость была сброшена намеренно и что я возвращаюсь в эскадрилью.


Я сел в свою машину и поехал к тюремной банде. У каждого заключенного одна сторона тела была покрыта зеленым, и у всех были медно-золотые волосы. К сожалению, двое тюремных охранников в форме, которых я считал безопасными, тоже были зелеными от кепки до ботинок. Я подбодрил их всех двумя большими бутылками кока-колы и отправился навестить начальника тюрьмы в Гвело, чтобы сообщить ему, что произошло. Я рассказал ему, чего именно я пытаюсь достичь, и предложил заплатить за чистку или замену униформы. Он сказал, что в этом нет необходимости, потому что он рад, что в будущем можно будет отмечать лидеров беспорядков. Он согласился сообщить мне, сколько времени потребовалось, чтобы удалить краску с униформы как охранников, так и заключенных. Я сказал суперинтенданту, что меня больше интересует, как долго краска остается видимой на коже и волосах. Через десять дней я получил ответы. Семь стирок униформы, три дня на восстановление цвета волос и четыре часа на уход за кожей. Я был доволен результатами, но так и не возникло никакой шумной ситуации, которая позволила бы использовать систему так, как она была предназначена.


Затем я изготовил простой, дешевый снаряд для имитации неуклюжего полета гранат и слезоточивого газа, чтобы мы могли проводить недорогие имитационные атаки за пределами разрешенных диапазонов поражения оружием. Это была 100-миллиметровая пенопластовая трубка Kaylite, наполненная песком и белым порошком, с плоскими дисками, приклеенными скотчем к каждому концу. Оружейники называли их BUBS, что означало просто бомбы для разрушения.


Уже было ясно, что 4-й эскадрилье потребуется точная маркировка целей для нанесения реактивных ударов. 37-мм ракеты Sneb были лучшим вариантом для обеспечения достаточной дальности поражения, точности и разумной стоимости. Однако нам нужно было создать хорошо видимый дымок в этих маленьких ракетах, чтобы четко показать точки их поражения. Для достижения этой цели оружейники изготовили алюминиевые удлинители, наполненные белым фосфором. Они были снабжены винтовой резьбой для установки между ракетными двигателями и их фугасными головками. Было приятно обнаружить, что точность этих удлиненных ракет была лучше, чем у стандартных, и что увеличенный вес требовал лишь небольшой регулировки прицела, чтобы учесть повышенное снижение гравитации.


Доставка 37-мм ракет Sneb от Provosts была хорошо опробована, но для трояна необходимо было разработать профиль атаки. Джон Блайт-Вуд и я летали вместе, чтобы разработать профиль, который позволил бы резко снижаться с высоты 2000 футов без чрезмерной нагрузки на корпус самолета во время восстановления после погружения. Я не учитывал средние углы пикирования, потому что это означало бы необходимость проходить слишком низко над вражескими целями.


Джон Блайт-Вуд .


Потребовался всего один полет, чтобы найти подходящий профиль. Удерживая цель видимой чуть левее линии полета, мы набирали высоту до тех пор, пока цель не оказалась почти под прямым углом к самолету. В этот момент носовая часть была наклонена примерно до сорока градусов, за чем последовал полный крен левого элерона на 180 градусов, чему способствовало большое количество рулей направления. Это позволило носу самолета перейти в шестидесятиградусное пикирование, начиная с низкой скорости. Незначительные исправления навели прицел collemateur на цель, и сразу же была выпущена пара ракет Sneb. В отличие от мощного свиста 60-фунтовых ракет, снаряды Snebs уходили с резким треском. Точность была превосходной, а выход из пикирования - плавным. Опробовав этот метод обозначения целей несколько раз, Джон обучил этому профилю всех пилотов эскадрильи.


Чтобы обеспечить очень тесную вооруженную поддержку армии в условиях ведения боевых действий в дикой местности, нам нужно было разработать плавные, несложные процедуры, которые солдаты в состоянии стресса могли бы использовать, чтобы привлечь внимание пилота к точному расположению любой цели, которую от него требовалось поразить.


Тренинг FAC (Forward Air Controller) для армейских офицеров, обучающих тому, как направлять тяжелые реактивные удары в условиях обычной войны, сотворил чудеса, сблизив военно-воздушные силы и армию. Теперь у нас была возможность развить это, представив различные методы, требуемые в войне в буше. Для этого был введен GAC (Управление от земли до воздуха).


Для GAC нам нужно было досконально понимать ситуации и трудности друг друга. Когда начались летные испытания, армейские офицеры летали на ударных самолетах (Provosts и Trojans), чтобы испытать и оценить воздушные перспективы, а пилоты присоединялись к армии на земле с той же целью. На полигоне Кутанга самолеты могли садиться после каждого запуска GAC. Это способствовало быстрому подведению итогов, перепланированию и смене персонала. Процедуры и методы модифицировались и совершенствовались до тех пор, пока процедуры GAC не были признаны готовыми к эксплуатации.


На земле командир с армейским позывным имел бы хорошее представление о расположении сил противника и о том, куда необходимо нанести один или несколько воздушных ударов. Как правило, он также знал бы, какое пневматическое оружие лучше всего подходит, учитывая ситуацию противника и то, насколько близко его войска будут находиться к цели удара. Пушки и гранаты можно было использовать на расстоянии до тридцати метров, но для бомб и ракет требовалось расстояние более 100 метров, чтобы учесть возможные ошибки и эффект шрапнели. Пилот должен был с уверенностью знать расположение всего позывного, вызывающего поддержку — мы назвали это ФЛОТОМ (Собственные войска на передовой). Ему также нужно было знать характер поддержки, необходимой для уверенности в выборе правильных переключателей оружия, направлении атаки, расстоянии противника от ФЛОТА и точной позиции, по которой он должен нанести удар. ФЛОТАЦИЯ редко представляла собой прямую линию, поэтому отмечались только конечности войск, ближайших к врагу. Это можно было сделать несколькими способами. Самым простым из них была развернутая карта, положенная вверх ногами на землю, но это обычно задерживало воздушный удар, потому что пилот мог не увидеть маленькие белые метки в условиях густого кустарника, пока не окажется прямо над позывным.


Предпочтительным методом маркировки были дымовые шашки, лучше всего подходили желтые и белые, которые можно было использовать, как только позывной мог четко видеть или слышать приближающийся самолет. Слишком часто в ходе операций сильный наземный огонь затруднял это, поэтому для первоначального определения местоположения позывного может потребоваться одна хорошо видимая граната с белым фосфором. Затем пилот должен был вызвать флотские маркеры, когда он был достаточно близко для своей атаки.


Маркеры флотилии обеспечивали пилоту исходную линию для направления атаки. Как только у него появлялся флотилия, он занимал позицию для атаки вдоль этой линии. При ‘заходе’ (начале атакующего пикирования) пилот давал команду “Отметить цель”, после чего наземный командир запускал красную сигнальную ракету, которую он пытался разместить в центре предполагаемой точки удара.


К тому времени, когда сигнальная ракета достигала земли, атакующий самолет обычно переходил в атакующее пикирование. Затем командир позывного вносил быстрые исправления. Он либо объявлял “По цели”, если сигнальная ракета приземлялась там, где он намеревался, либо давал поправки ADD или DROP, ВЛЕВО или ВПРАВО с соответствующими расстояниями. Обычно это может быть: “К моему маркеру отбрось 20—влево 10”. Добавляй и отбрасывай исправления влево и вправо, все это относится к линии атаки самолета. Это означало, что солдат GAC на земле должен был принять точку зрения пилота, чтобы внести необходимые исправления.


Мы усовершенствовали процедуры и провели множество успешных курсов для всех командиров взводов RLI, RAR и Территориальной армии и старших сержантов. Межведомственные и личные отношения, которые сложились между эскадрильями "Буш" (нами и вертолетами) и сражающимися солдатами армии, оказались чрезвычайно важными в ходе операций.


Когда наши процедуры GAC в конечном итоге были использованы в горячих точках, маркировка FLOT стала невозможной во время интенсивных перестрелок, но пилоты смогли адаптироваться, атакуя под углом девяносто градусов к единственной маркерной вспышке и реагируя на обычные исправления.


Дела в 4-й эскадрилье шли хорошо, моральный дух был высоким, а тренировки стали интересными. Мы нанесли множество первых и последних ударов GAC, а также нанесли первые удары по целям, отмеченным воздушными FAC, используя 37-мм ракеты Sneb. Понимая, что может потребоваться вызвать несколько самолетов из разных мест, чтобы соединиться для нанесения комбинированных ударов с первыми лучами солнца, мы провели учения, в ходе которых три или четыре самолета встретились перед рассветом на заранее подготовленной позиции на значительном удалении от цели.


Встреча в темноте требовала первоначального разделения по высоте и осторожного маневрирования, чтобы выстроиться в строй при свете навигационных огней назначенного лидера удара. Было что-то волшебное в этих ранних утренних полетах, когда постепенно светлеющее небо открывало черные силуэты "Провостов", или троянцев, летящих вместе в свободном строю.


Первый сигнал о позывных на земле прозвучал за целых двадцать минут до того, как визуальный контакт пилотов с землей стал достаточно хорошим, чтобы безопасно совершать атаки с пикирования. Только летая с нами, армейские офицеры осознали нашу проблему. В результате, любые наземные силы, нуждающиеся в непосредственной поддержке с воздуха на рассвете, всегда должны были терпеть мучительно долгое ожидание после того, как "солдаты" с первыми лучами солнца дождутся "пилотов" с первыми лучами солнца.


Чтобы снизить затраты на обучение, боевые удары наносились с использованием одного пулемета или просто пары 37-мм ракет Sneb. Недорогие песчано-порошкообразные смеси Kaylite всегда использовались вместо Frantans.


Переулок в джунглях


ВЕСЬ личный состав эскадрильи должен был быть достаточно хорошо подготовлен к самообороне в случае поражения среди противника и иметь возможность оказывать помощь в обороне аэродромов. Каждый пилот и техник прошли оружейную подготовку на стрельбищах, и все должны были хорошо владеть как винтовкой, так и пистолетом.


В то время как армия всегда получала максимальную помощь ВВС в подготовке к FAC, GAC и полетам на вертолетах, этого нельзя было сказать об армии, когда мы обращались за профессиональной помощью для подготовки летного состава к методам ведения наземных боев. К счастью, у нас самих были один или два бывших армейца, поэтому 4-я эскадрилья прошла необходимую подготовку под руководством уоррент-офицера Барни Барнса. Одно из армейских учений, через которое он нас провел, было известно как ‘Тропа в джунглях’.


Jungle Lane была разработана для развития быстрой реакции и точной стрельбы в условиях высокой физической и умственной нагрузки. Подготовка к этому включала в себя установку ряда скрытых всплывающих ‘враждебных’ целей вдоль сложной извилистой трассы, известной только человеку, который ее подготовил и проводил тренировочные заезды.


Барни Барнс брал с собой на курс по одному пилоту или технику с винтовкой FN и тремя магазинами боевых патронов. Он следовал за ними, выкрикивая инструкции о том, в какую сторону двигаться, или стреляя из своего FN, чтобы показать, когда нужно нырнуть в укрытие. Цели размером с человека, стоящие, присевшие или лежащие, появлялись, когда Барни дергал за скрытые ниточки. Человек, бегущий по Джангл-Лейн, должен был произвести два выстрела от бедра сразу же, как только появлялась цель, но не теряя инерции движения вперед. Цели могли появляться на расстоянии до сорока пяти градусов, что означало необходимость оглядываться в поисках них, но при этом избегать препятствий на пути.


Я страстно ненавидел Джангл-Лейн. Барни Барнс, с другой стороны, наслаждался моей агонией, от которой перехватывало дыхание. То, что я курил, мало помогло мне бежать по глубокому песку вдоль пересохшего русла реки, а боевые патроны Барни разлетались вокруг меня во все стороны, разбрасывая песок и каменные осколки. Самые крутые берега были точками, которые он выбирал, чтобы сменить русло реки на заросли кустарника и наоборот, пока он осторожно пробирался рысью по ровной возвышенности.


Миновав первые пять целей и нырнув в укрытие, я почувствовал, что мои ноги дальше меня не понесут. Во рту был привкус крови, а легкие были близки к разрыву. Дважды я получал словесный выговор за то, что не сосчитал, сколько патронов я выпустил, когда собирался двигаться дальше, не меняя магазины. Когда прошло около пятнадцати мишеней, Барни объявил пробежку законченной. Затем мы изменили курс, чтобы подсчитать попадания по целям. Мне потребовался весь обратный путь, чтобы отдышаться, но я всегда был доволен тем, что видел каждую цель и сравнялся с результатами лучших из моих людей. Тем не менее, эти пробежки по джунглям заставили меня решить, что, если меня собьют, я уйду в укрытие и позволю кровавому врагу убегать.


Тропа в джунглях и все другие виды наземной боевой подготовки заставили меня задуматься, что привлекает мужчин в карьере пехотинца. Я знал, что они должны быть сумасшедшими, чтобы наслаждаться грязью, потом, одышкой, ползанием по-леопардиански и нырянием в укрытие на полной скорости с тяжелым снаряжением и оружием, препятствующими мягкому приземлению. Я так и не пришел к какому-либо выводу по этому вопросу, но мне показалось интересным, что солдаты задавались вопросом, какое безумие заставило пилота действовать на виду у врага, когда негде спрятаться.


‘Октябрьская революция’


ПРЕЗИДЕНТ Комитета ОФИЦЕРСКОЙ столовой в Торнхилле, командир эскадрильи Ральф Пэрри, был старшим техническим офицером станции. Было необычно иметь нелетающего ЧВК, но вот он сидел в центре главного стола на вечернем ужине в октябре.


Вредные привычки, заимствованные из ночных обедов королевских ВВС Адена, вырвались на свободу в этом конкретном случае, когда Rich Brand выпустила очень громкий крекер, который наполнил комнату сильно пахнущим дымом. ЧВК поднялся на ноги и призвал к порядку, после чего сработала еще одна хлопушка. Взбешенный этим, Ральф Пэрри поднялся на ноги и в неопределенной манере пригрозил выгнать виновника, если инцидент повторится. После гораздо более сильного взрыва с более густым дымом озадаченный ЧВК снова поднялся на ноги и приказал преступнику покинуть помещение. Поскольку он не знал, кто был виновником, он пришел в еще большее замешательство, когда двенадцать из нас как один поднялись и вышли из столовой.


Когда мы были на улице, смеясь до упаду над тем, как наш вежливый ЧВК справился с плохим поведением, Тол Янеке пригласил всех к себе домой, чтобы продолжить вечер там. Откуда взялось все пиво, остается загадкой, но я помню, как Тол нарядил всех дорогими абажурами своей жены в качестве головного убора поверх столового набора. Последовала очень веселая вечеринка.


Некоторые жены, в том числе жена Тола Джун, поднялись с вечеринки, на которой они были, и зашли за изгородь соседа, чтобы посмотреть, как их шумные мужчины веселятся в доме. Позиция, которую они выбрали, чтобы залечь в тени, не была удачной. Сирил Уайт, выйдя из света во тьму, не увидел девушек по другую сторону живой изгороди, в которой он облегчал свой мочевой пузырь. Слегка забрызганные, девочки отступили, но сумели подавить свое веселье, пока Сирил не испустил очень громкий пук.


Во многих местах было проведено множество вечеринок, большинство из которых будут забыты. Но эта ночь, получившая название ‘Октябрьская революция’, была импровизированным мероприятием, которое четко осталось в моей памяти.


Операция "Соболь"


НЕСМОТРЯ на ВСЕ заверения, данные Департаментом внутренних дел (который мы прозвали "Адскими делами"), было очевидно, что они понятия не имели о том, что на самом деле происходило в отдаленных местах северо-восточной Родезии. Тесный контакт, существовавший еще во времена конных и велосипедных патрулей, когда регулярно посещались все племенные краали, большие и малые, постепенно утратился с появлением автомобилей. То же самое можно было бы сказать и о полиции, если бы не ее люди и агенты "наземного наблюдения", которые продолжали делать Питера Стэнтона и его коллег нашим лучшим источником "информации о людях ’.


Из информации, полученной после атаки SAS на базу Матимбе, стало ясно, что ЗАНЛА добралась до населения Родезии раньше, чем ожидалось. Это привело к усилению военной активности на северо-востоке, включая развертывание RLI и RAR вдоль границы внутри Родезии, при этом SAS работали внутри Мозамбика.


4-я эскадрилья разместила "Троян" и четыре "Провоста" для поддержки RLI и SAS на небольшом удаленном аэродроме под названием Ньямасото, к которым присоединились четыре вертолета 7-й эскадрильи. RLI и RAR пересекали границу, пытаясь перехватить транзитные пункты террористов, в то время как SAS проводила разведку за границей. На аэродроме Ньямасото был создан Совместный оперативный центр JOC Sable для операций SAS и RLI, в то время как RAR действовала из Мтоко.


Взлетно-посадочная полоса Ньямасото .


Взлетно-посадочная полоса Ньямасото была немногим больше, чем просвет в кустарнике, без каких-либо зданий или удобств, кроме палаток и флайшитов. Подполковник Питер Рич, бывший британский SAS и предыдущий командир эскадрильи ‘C’ (родезийская) SAS, в то время был командиром RLI и базировался со своими солдатами в Ньямасото.


Как только прибыла 4-я эскадрилья, я предложил, чтобы я пересек границу, чтобы составить разведывательную картину местности. Первоначальная реакция Питера Рича была отрицательной. Он чувствовал, что я расстрою ЗАНЛУ и усложню задачу армии. Однако этот офицер с быстрым проницательным умом в конце концов уступил моему нытью и согласился “попробовать эту новомодную воздушную разведку”. В течение часа во время моего первого полета я подобрал временную базу в небольшом промежутке между невысокими холмами, довольно близко к главной тропе. Изначально я был обеспокоен , что это может быть сеть тропинок, проложенных дикими свиньями по обе стороны от густо поросшего деревьями и разрушенного скального покрова. Однако прочная связь с основным путем не подходила ни для кого, кроме людей, поэтому я призвал перебросить войска на вертолетах. В голосе Питера Рича звучал явный скептицизм, но он согласился ответить.


Хотя я был совершенно уверен, что это была база без сооружений, у меня не было способа узнать, была ли она занята. Тем не менее, я не хотел, чтобы у какого-нибудь террориста создалось впечатление, что он слишком интересуется этим местом, поэтому продолжил движение по орбите, постепенно удаляясь. Когда четыре вертолета зарегистрировались у меня, я пересек страну, чтобы забрать их, чтобы убедиться, что мы прибыли на базу в одно и то же время. Как только мы прибыли туда, вертолеты высадили всех своих солдат в высокой траве к югу от базы. Я наблюдал, как войска выстраиваются в эшелон, а затем движутся прямо к разрыву в линии холмов.


Я испытал огромное облегчение, когда был установлен контакт с террористами, которые залегли на дно на территории базы. Из Ньямасото позвонил Питер Рич: “Чертовски чудесно, я должен тебе пиво”. Если бы он отнесся к моей информации более серьезно, совет распределить дислокацию войск по обе стороны от бреши помешал бы бегству большинства террористов, прорвавшихся на север. Окончательные результаты были справедливыми: семеро убитых, двое сбежавших раненых и трое взятых в плен из группы из двадцати четырех занла. Это была одна из нескольких групп, прибывших из Замбии через Тете с припасами, которые сейчас спрятаны в Родезии. Мы поймали этих террористов на их обратном пути в Замбию в месте, которое было не более чем обычным местом отдыха на воде по пути в Родезию и обратно. Брошенное террористами личное снаряжение было заминировано фосфорными гранатами-ловушками, что привело к гибели еще одного террориста через две недели после этой акции.


Вернувшись в Ньямасото, Питер Рич извинился за то, что не воспринял меня всерьез, потому что не верил, что можно обнаружить террористов с воздуха. Я сказал ему, что нет необходимости в каких-либо извинениях, потому что моя эскадрилья все еще находится на довольно крутом пути обучения.


Я не знаю, были ли это наши трое захваченных или агент СБ в ЗАНЛА, который привел Питера Стэнтона к ‘почтовому ящику’ ЗАНЛА в буше; одинокому дуплистому дереву в Родезии, в котором были размещены инструкции для командиров групп ЗАНЛА. Питер не только смог записать последние инструкции, найденные в "почтовом ящике", они привели его к огромному складу оружия, в который входили мины, на склоне возвышенного холма недалеко от почтового ящика. Здесь Питер раскопал оружие в таком количестве, что был поражен, как столько коммунистического оборудования могло попасть в страну, о чем местные жители не сообщили и не обнаружили полицейским ‘наземным наблюдением’. Очевидно, идеологическая обработка местного населения была уже хорошо развита!


Мой план продолжать собирать воедино всю доступную информацию визуальной разведки вдоль границы был временно прерван призывом оказать помощь SAS. Позывной 21 сообщил, что был зажат внутри Мозамбика вражеским огнем, доносившимся с высокого хребта, возвышающегося над их плоской открытой позицией. Позывной никак не мог продвинуться вперед или отступить с того места, где люди залегли в лучшем из доступных укрытий. Я помчался к Провосту и полетел прямо к указанной ссылке на карте. Этот конкретный Провост отличался от других тем, что у него было четыре пробных заезда.303 пулемета Браунинга, по два в каждом крыле, вместо стандартной пары. Четыре пулемета прошли ограниченные испытания, поэтому этот вызов дал возможность увидеть, как они справятся со своей первой живой мишенью. Так случилось, что это также была моя первая в жизни живая атака на легком самолете с неподвижным крылом.


Описание цели было настолько хорошо структурировано, что я знал, куда вести огонь, оставаясь на некотором расстоянии. Я сказал позывному 21, что начну стрелять с большой дистанции, и попросил его внести поправки в направление выстрела, которые он должен легко определить по пыли и трассирующим снарядам. Как только я начал стрелять, я получил его сигнал “По цели”. Поэтому я зашнуровал соответствующий участок линии хребта, затем отошел, чтобы дождаться развития событий.


Террористы, которые почти наверняка были ФРЕЛИМО и, очевидно, были потрясены шумом 1000 разрывов снарядов вокруг них, прекратили огонь по позывному 21, чтобы бежать из этого района, хотя я их ничего не видел. В ходе зачистки хребта удалось обнаружить огневые позиции террористов, но, кроме израсходованных коммунистических патронов калибра 7,62 мм и множества отверстий от пуль калибра .303 в деревьях, ничего обнаружено не было. SAS продолжили патрулирование по сбору разведданных, а я вернулся в Ньямасото.


Визуальная разведка через границу была затруднена из-за того, что многие беженцы направлялись в небольшие скрытые лагеря, а другие - в Родезию. Поначалу было трудно понять, почему они бежали из ФРЕЛИМО. Затем, следуя отчету SAS, я напал на след очень большого стада крупного рогатого скота, которое, очевидно, было украдено у мозамбикских племен. ФРЕЛИМО отогнал их на север, но я прекратил поиски, проследив стадо более чем за сорок километров от нашей границы.


Я также заметил, что большинство мозамбикских деревень были заброшены и что урожай не был посажен. Все это подтверждало, что ФРЕЛИМО контролировал Тете вплоть до нашей границы в течение значительного времени. Это также означало, что нам придется сражаться как с ФРЕЛИМО, так и с ЗАНЛОЙ, чтобы предотвратить распространение терроризма в Родезии.


Хотя все внимание и усилия были направлены на предотвращение вовлечения гражданских лиц в любой вооруженный конфликт, непредвиденные инциденты были неизбежны. Один из таких случаев привел к возникновению ситуации, которую описал мне один из пилотов вертолета. Хотя я никоим образом не был вовлечен, я думаю, что эту историю стоит повторить в том стиле, в котором она рассказывается.


Николас и старик


RLI ПРЕСЛЕДОВАЛА СМЕШАННУЮ ГРУППУ ФРЕЛИМО и ЗАНЛА в ходе бегства от родезийской границы вглубь Мозамбика. Большинство мозамбикских гражданских лиц рассеялись и бежали от боевых действий в общем направлении Родезии. Затем в течение этого дня один из четырех солдат RLI с позывным наткнулся на очень старого, частично слепого мужчину, одиноко стоявшего под большим деревом. Он был в состоянии страха и замешательства. Солдаты сделали все, что могли, чтобы успокоить старика выпивкой и едой, но потребовалось время, чтобы понять, что причиной его горя была потеря его личного осла. Выяснилось, что осла звали Николас и что он не был обычным ослом; он был серо-голубого цвета. Старик полагался на Николаса, который носил его повсюду, и его научили отзываться на свое имя. Николаса также научили облегчать старику посадку.


Солдаты вызвали вертолетную помощь, но им сказали, что все вертолеты слишком заняты — один прилетит, когда будет возможность. Часы шли, и, хотя белые солдаты со своим новообретенным подопечным пытались быть терпеливыми, они много раз звонили, чтобы убедиться, что Военно-воздушные силы не забыли о своем обещании. Когда в конце концов удалось обойтись без вертолета, пилот был удивлен, когда его попросили поискать серо-голубого осла.


Вертолеты чрезвычайно дороги в эксплуатации, а в операциях, связанных с перемещением войск, запас топлива ограничен. Тем не менее, история солдат RLI тронула сердце пилота, поэтому он начал поиски. Ему удалось найти несколько ослов, которых он согнал вместе, прежде чем погнать их к дальнему дереву, под которым старик ждал со своими друзьями-RLI. Когда "ишаки" были достаточно близко, пилот оторвался от самолета и направился в Родезию для дозаправки.


Солдаты RLI порозовели от щекотки, когда один ослик откликнулся на слабый зов старика: “Николас, Николас”. Конечно же, ослик, который пришел к ним, был серо-голубым, не похожим на других обычных серо-коричневых рабочих. Он потрусил прямо к старику, из глаз которого текли счастливые слезы. Но это был не конец истории для ВВС. Войска RLI не собирались оставлять старика и Николаса позади, потому что все его родственники исчезли; поэтому они призвали поднять на вертолете самих себя, старика и Николаса.


Когда пилот вертолета сказал, что он может забрать старика, но что нет никакой возможности посадить Николаса в вертолет, у солдат RLI уже был ответ на эту проблему. Они разорвали свою паутину и смастерили ремни безопасности, чтобы доставить Николаса обратно в Родезию с помощью грузовой стропы, которая была установлена на каждом вертолете.


К этому времени пилоты вертолетов, которые почти завершили переброску войск RLI обратно в Родезию, были немного сыты по горло упорством солдат. Находясь ближе всего к границе, они были назначены на последний подъем, но их настойчивость и гибкий подход 7-й эскадрильи вскоре подняли позывной и старика в воздух с одним ревущим ослом, подвешенным под вертолетом.


Полет пришлось совершать на малой скорости, чтобы не закрутить осла или не утопить его в воздушном потоке. На базе RLI в буше Николас мягко коснулся земли, пилот нажал кнопку сброса груза, и Николас терпеливо ждал, пока с него снимут ремни безопасности. Через пять минут он щипал свежую зеленую траву. У старика была своя палатка с самой удобной кроватью, которую он когда-либо знал. Ему дали горячий душ и свежую одежду взамен лохмотьев.


Солдаты, которые нашли старика и Николаса, ухаживали за ними день и ночь. Когда эти солдаты отправлялись на патрулирование, они передавали своих подопечных на попечение других солдат. В течение двух недель Николас и старик чувствовали себя комфортно и оба набирали вес. Затем, как гром среди ясного неба, в лагере раздался резкий треск винтовочного выстрела. Небольшой контингент солдат и экипажей вертолетов на базе поспешили на разведку и были в ужасе, обнаружив Николаса, лежащего мертвым с пулей в голове. Автомобиль мчался на запад, и сотруднику INTAF, который приехал, чтобы застрелить Николаса за то, что его "незаконно ввезли в страну без ветеринарного осмотра и обязательного карантина", повезло, что он остался жив. Если бы солдаты RLI, бросившиеся в погоню на громыхающем армейском грузовике, догнали этого парня, не может быть сомнений, что они убили бы его, настолько велик был их гнев.


Пилот вертолета, который рассказал мне эту печальную историю, был тем, кто перехватил человека из INTAF, возможно, окружного офицера, действовавшего по указанию окружного комиссара, и доставил его в безопасное место. Это он сделал, чтобы защитить солдат RLI от совершения убийства, и уж точно не из жалости к отвратительному человеку из INTAF. Попытка утешить старика и найти замену серо-голубому ослу провалилась, когда всего несколько дней спустя он умер с разбитым сердцем. Репутация отдела внутренних расследований, и без того плохая среди оперативных солдат и летчиков, ухудшилась.


Для меня эта история высветила самое лучшее и самое худшее в человеческом духе, но она также поднимает другой вопрос, о котором вы, читатель, можете судить сами. Я записал то, что вы только что прочитали, примерно в 1985 году. Теперь, в 2001 году, после публикации книги Берил Солт "Гордость орлов", я прочитал отчет Яна Харви о воздушной переброске сотен гражданских лиц из Макомбе в Мозамбике на возвышенность рядом с миссией Мусенгези в Родезии. Этот переезд людей был осуществлен по просьбе португальцев, чтобы спасти их от поднимающихся вод плотины Кабора-Басса. Это часть того, что Йен рассказал Берил Солт:


По мере того, как шел заключительный день, время поджимало, и я мог запихивать все больше и больше людей в свой Alouette III, поскольку топливо сгорало. Мой последний груз, с запасом топлива до 110 фунтов, состоял в общей сложности из двадцати девяти пассажиров (несомненно, мировой рекорд), а мой техник Финн Каннингем сидел снаружи на подножке, положив ноги на левое колесо.


В этот груз входил старик с примитивным видом скейтборда. RAR CSM подошел ко мне, сказав, что старик был калекой, который обучил осла по имени Реджи таскать его по деревне и полям. Это было его самое ценное имущество. В сумерках я согласился сделать еще один подъем. Мы отправились с грузовой сеткой и, конечно же, там, на поле, в одиночестве стоял Реджи с поводком римпи на шее. Мы без всякой суеты погрузили его в сетку и, пока ослик болтался под вертолетом, доставили его владельцу, который был вне себя оттого, что джойат воссоединился со своим товарищем.


Окружной комиссар, который, вероятно, выполнял приказ, уточнил, что домашний скот запрещен. Он без промедления застрелил Реджи. RAR были настолько разгневаны, что их пришлось удерживать от того, чтобы сравнять счет.


Я предпочитаю первую историю, и мне больше нравится имя Николас, чем Реджи, но мне остается гадать, верен ли рассказ Иэна Харви или там были два старика со специальными осликами. Кажется маловероятным!


Железнодорожное сообщение Бейт-Бридж


СЕРЬЕЗНЫЕ СОБЫТИЯ НА северо-востоке подтвердили наши худшие опасения, что португальцам не удастся сдержать ФРЕЛИМО. Это также поставило под вопрос, как долго наши автомобильные, железные дороги и нефтепроводы, соединяющие нас с портом Бейра, будут оставаться в безопасности. Аналогичные опасения возникали по поводу будущей безопасности других железнодорожных линий Родезии, ведущих к побережью. Они направлялись в Лоренцо Маркес, столицу Мозамбика, и в Южную Африку через Ботсвану. Ботсвана не проявляла никаких признаков открытой враждебности к Родезии, но было ясно, что африканские правительства могут заставить чернокожее правительство Серетсе Хамы отвернуться от нас.


Иэн Смит знал, что только прямое железнодорожное сообщение с Южной Африкой через мост Бейт позволит преодолеть будущие политические кризисы; с этой целью было активизировано планирование новой линии от Рутенги до Лимпопо, которая войдет в южноафриканскую железнодорожную систему в Мессине. Эта 147-километровая линия была в конечном итоге построена всего за три месяца вместо двенадцати месяцев, как первоначально планировалось.


Начало операции "Ураган"


К ДЕКАБРЮ 1972 года группа ЗАНЛА РЕКСА НХОНГО находилась в районе миссии Святого Альберта более семи месяцев, политизируя местных жителей, забирая новобранцев для обучения и пополняя запасы военного снаряжения. Его группа базировалась именно там, где 4-я эскадрилья сообщила о своем присутствии в конце июля. Рекс Нонго (его псевдоним чимуренга) и его люди жили в относительной роскоши, иногда в пещерах, наслаждаясь бесплатной едой, пивом и женщинами, которые предоставлялись ‘мальчикам в буше’ добровольными местными жителями.


К этому времени Рекс был готов к наступательным операциям, которые он планировал начать между Рождеством и Новым годом, когда, как он предполагал, многие военнослужащие будут в отпусках. Группы ЗАНЛА к востоку от него должны были начать наступление в то же время. Но новости из восточных группировок были плохими, поэтому Рекс решил нанести немедленный удар с целью отвлечь родезийские силы от находящихся в напряжении товарищей.


В ночь на 21 декабря он атаковал усадьбу на ферме Альтена, которая находилась к западу от района его базы. Хотя это нападение произошло раньше, чем планировалось, оно соответствовало основным планам Рекса. В качестве основных целей был составлен список фермеров, которые были непопулярны среди своих работников. Были также определены популярные фермеры, чтобы их можно было оставить в покое, по крайней мере, на данный момент.


Его план состоял в том, чтобы напасть на ферму Марка де Борхгрейва в Альтене, а затем отойти, чтобы посмотреть, как отреагируют силы безопасности. Само нападение не было специально спланировано. Во время подхода к усадьбе была перерезана телефонная линия и на проезжей части была заложена наземная мина. Была произведена тщательная разведка дома, прежде чем Нонго и его люди отступили и разрядили по два магазина от своих автоматов АК-47 через окна и двери. Затем группа убежала в ночь, после чего Рекс оказался разделенным и одиноким.


В доме де Борхгрейвов дети рыдали от страха, и Марк был озадачен изоляцией своей семьи, где не было телефона или каких-либо других средств предупредить полицию и соседей. Его единственная семилетняя девочка была ранена, но, к счастью, не слишком серьезно. Опасаясь, что может произойти еще одно нападение или что на его автомобиль была устроена засада, Марк некоторое время ждал со своей семьей, прежде чем отправиться пешком через всю страну за помощью. Возможность подрыва на мине на проезжей части не приходила ему в голову.


Рекс Нонго, увидев с первыми лучами солнца, что вокруг него разворачиваются военные действия, предварительно спрятав свой верхний комплект одежды, оружие и другие принадлежности, реквизировал велосипед у юноши. Он был остановлен полицией и допрошен. Он утверждал, что не видел никаких вооруженных людей и не слышал никакой стрельбы. Предъявив свою ситупа (документ, удостоверяющий личность), в котором указывалось его имя Соломон Мутусва, ему разрешили продолжить свой путь.


Многим, многим террористам удалось избежать поимки таким образом. С первых дней операции "Харрикейн", которая началась на следующее утро после нападения на ферму Альтена, террористы носили более одного комплекта одежды по двум основным причинам. Во-первых, вооруженному партизану лучше обойтись без характерных рюкзаков для ношения сменной одежды, и, во-вторых, стиль одежды можно сменить, заменив внутреннюю одежду верхней или просто сняв и спрятав верхнюю одежду. Псевдонимы были заменены на настоящие имена и были представлены подлинные ситуации.


Семья де Борхгрейв переехала к друзьям, пока ферма Альтена подвергалась тщательной проверке. Им не повезло настолько, что они все еще находились на ферме Уистлфилд, когда другая группа Рекса Нонго атаковала ее двумя ночами позже. Рекс сказал мне восемь лет спустя, что это нападение также было предпринято для изучения реакции сил безопасности.


В этом случае Марк де Борхгрейв и еще одна из его дочерей были ранены, но опять же не слишком серьезно. К сожалению, однако, капрал Н. Мур из RLI погиб, когда армейский автомобиль, на котором он ехал на ферму Уистлфилд, подорвался на мине на подъездной дороге к ферме. Это произошло, несмотря на то, что во время последующих действий на ферме Альтена была обнаружена и изъята мина, установленная Рексом Нхонго.


В это время SAS были отозваны из операций за границей в Мозамбике для оказания помощи "ДЖОК Харрикейн", которая базировалась на аэродроме Сентенари. Планы рекса Нонго по привлечению сил с востока сработали, как он и надеялся.


Следопытам SAS, сопровождавшим RLI на вызове в Уистлфилд, повезло, потому что они слезли с грузовика, чтобы начать поиск следов, как раз перед тем, как автомобиль подорвался на мине. Те же самые следопыты, теперь разгневанные инцидентом с минами, напали на след террористической группы и начали преследовать их. Они отслеживали весь день, пока не наступила темнота. Неизвестные им, они спали очень близко к тому месту, где террористы остановились на отдых. Они узнали об этом, только когда наткнулись на костер ЗАНЛЫ вскоре после того, как слежка возобновилась на рассвете.


Майор Брайан Робинсон, который недавно принял командование SAS, был на праздновании Столетия. Он решил использовать другой позывной SAS на вертолете в качестве силы отсечения перед группой слежения. Позиция, которую он выбрал, была безошибочной и привела к гибели трех террористов и пленению еще двоих в ходе первого боевого столкновения операции "Харрикейн". RLI были особенно довольны этим успехом против группы, которая заложила мину, в результате которой погиб один из их людей и были ранены другие.


Борьба с наземными минами


ЕЩЕ ДО НАЧАЛА операции "Ураган" наземные мины стали серьезной угрозой, вызывая опустошение транспортных средств и приводя к серьезным травмам и гибели людей. 27 апреля 1971 года младший капрал Муркрофт и рядовой Мейер были убиты в результате одного инцидента с минированием. За два месяца до операции "Харрикейн" сержант Хилл погиб при подрыве на другой мине.


Усилия по противодействию угрозе были удвоены, и было найдено много удовлетворительных, хотя и грубых решений. Первые усилия были направлены на то, чтобы правильно засыпать полы мешками с песком и наполнить шины отмеренным количеством воды. В течение восемнадцати месяцев начали появляться машины отвратительного вида, и, что касается военной техники, наземные мины перестали быть опасным оружием прежних времен. Родезия и Южная Африка работали вместе, чтобы стать мировыми лидерами в противоминной войне. Это было достигнуто благодаря специально разработанным противоминным модулям, устанавливаемым на стандартные шасси грузовиков и Land Rover.


Число погибших и раненых среди военного и военизированного персонала было почти полностью ликвидировано, и большинство транспортных средств, подорвавшихся на минах, удалось вернуть в строй при относительно низких затратах. Когда смерть или увечья действительно происходили, это обычно происходило из-за несоблюдения пассажирами правил рассадки и закрепления. Несчастным мирным жителям повезло меньше; сотни людей были убиты или серьезно искалечены, когда незащищенные автобусы и автомобили подорвались на минах, которые были установлены без ущерба для гражданского движения.


Всегда существовало беспокойство, что аэродромы будут заминированы, потому что не было способа защитить самолет от катастрофы в случае подрыва на мине. Почему террористы не воспользовались этим, сказать невозможно, но я помню только две мины, установленные для самолетов. Одна была установлена на стоянке самолетов на удаленном аэродроме, но была обнаружена и поднята. Другой случай произошел 19 февраля 1979 года, когда Бирн Гарденер, пилот отдела внутренних расследований, погиб, когда его самолет подорвался на фугасе на аэродроме Мрева.


Поскольку мины, установленные хорошо обученными людьми, невозможно обнаружить визуально, было разработано множество электронных устройств, заменяющих медленный и трудоемкий метод прощупывания грунта. Одна электронная система была установлена на транспортном средстве, известном как ‘Пуки’ (прозвище ночной обезьяны). Его назначение состояло в том, чтобы действовать в качестве ведущего транспортного средства для обнаружения мин перед транспортными средствами, движущимися в колоннах.


Pookie был легким автомобилем на шасси Volkswagen Beetle, оснащенным четырьмя очень широкими шинами низкого давления. Он был оснащен одноместным противоминным модулем для водителя, который отслеживал сигналы, поступающие к нему от широкого блока обнаружения мин, установленного крест-накрест на основании модуля. Этот аппарат, который выглядел так, как будто прибыл из космоса, мог пролететь над миной, не взорвав ее. Но из-за низкой скорости срабатывания детектора и необходимости быстрой остановки, чтобы не допустить приближения следующих транспортных средств к обнаруженной мине, "Пуки" могли двигаться со скоростью около 40 км/ч (25 миль в час). Эти транспортные средства участвовали в войне в буше в Родезии в небольшом количестве и служили только для охраны конвоев на маршрутах с наибольшим риском. В результате большинство конвоев продолжало движение в прежнем режиме.


Один такой конвой двигался по типичной грунтовой дороге TTL с автоматчиками, стоящими в кабинах своих автомобилей и наводящими пулеметы, установленные на кольце, прикрепленном к отверстию в крыше кабины. С их возвышенности у них была хорошая точка обзора, с которой они могли искать угрозы на проезжей части и в окружающем кустарнике. Они проехали мимо пары маленьких детей, которые, когда головной автомобиль проезжал мимо, заткнули пальцами уши и исказили лица в очевидном ожидании большого взрыва. Ведущий стрелок хлопнул рукой по крыше кабины, подавая сигнал водителю резко затормозить. Потребовалась всего минута, чтобы обнаружить мину, лежащую всего в двух метрах от переднего правого колеса. Дети исчезли, вероятно, разочарованные, но они подали лучшее предупреждение о мине, на которое мог надеяться любой солдат.


Столетние дни


КОГДА БЫЛ СОЗДАН JOC HURRICANE, я отправил Роба Таскера с тремя пилотами, четырьмя техниками, двумя проректорами и двумя троянцами присоединиться к четырем вертолетам на аэродроме Сентенари. Этот аэродром, первоначально с травяной взлетно-посадочной полосой, стал аэродромом FAF 3 под командованием командира эскадрильи Питера Кука, который проделал такую прекрасную работу, что оставался там много месяцев.


Когда операции на северо-востоке распространились на восток от Сентенари, JOC Hurricane, старший контролирующий орган, переехал в Биндуру, а региональные подразделения JOC приняли название места, в котором они базировались. Это привело к появлению Sub-JOCs Centenary, Маунт Дарвин и Мтоко. Соответствующими базами ВВС были FAFs 3, 4 и 5 соответственно.


Вернувшись в Торнхилл, я потерял Гордона Райта при назначении в "Охотники". Роб Таскер стал командиром звена ‘А’, а Брюс Коллокотт командиром звена ‘Б’. Поскольку мы с Робом были единственными инструкторами в 4-й эскадрилье, а Роб провел мало времени на операциях, я решил, что мне следует остаться на базе, чтобы завершить преобразование Грега Тодда и заняться общими делами эскадрильи. В частности, мне нужно было ознакомить Брюса Коллокотта с его новыми управленческими обязанностями.


Питер Кук (в центре) с президентом Клиффордом Дюпоном и маршалом авиации Миком Маклареном. Заряжают ленту с патронами калибра .303 к пушке правого борта проректора сержанты "Фламо" Флемминг и Крис Найнем .


На этой фотографии изображен самолет FAF 5 в Мтоко .


Командиры звена Брюс Коллокотт, Роб Таскер и Гордон Райт .


Некоторое время деятельность на северо-востоке ограничивалась последующими операциями в связи с увеличением числа нападений на фермы, наблюдениями и сообщениями, но физические контакты с неуловимыми террористами были ограничены. Заручившись поддержкой местных жителей, группировки ЗАНЛА действовали намного эффективнее, чем в предыдущие разы, и за очень небольшие усилия они смогли связать сотни сотрудников сил безопасности. Вертолеты 7-й эскадрильи были все время заняты, в то время как 4-я эскадрилья обеспечивала некоторое прикрытие сверху, нанесла несколько авиаударов и провела эвакуацию раненых в госпитали тыловой базы.


На фермы были направлены группы территориальной армии и полиции по охране, в то время как частные компании нанесли финансовый ущерб, создав сеть радиосвязи между фермами и полицией (Agri-Alert) и установив защитные барьеры со прожекторами вокруг ферм. Жилища сельскохозяйственных рабочих не были защищены таким же образом, потому что было осознано, что это навлекло бы возмездие террористов на семьи рабочих, проживающих в TTLS.


Из-за спроса на следопытов и силы сопровождения, SAS продолжали использоваться в качестве пехоты, что было ужасной тратой их потенциала. Брайан Робинсон настаивал на том, чтобы его эскадрилья вернулась к роли, для которой она была предназначена и обучена. Это должно было действовать в глубине Мозамбика, чтобы воспрепятствовать свободе передвижения ЗАНЛА через провинцию Тете. Ему не пришлось долго ждать, хотя возвращение SAS в Tete произошло неожиданным образом.


8 января 1973 года трое белых геодезистов и два чернокожих помощника попали в засаду в своем автомобиле недалеко от перевала Мавурадона по дороге в Мукумбуру. Роберт Блэнд и Деннис Сандерсон были убиты. Они были первыми белыми, погибшими от рук террористов с тех пор, как Вильджоены были убиты на ферме в Неваде в мае 1966 года. Джеральд Хоксворт и два чернокожих помощника были похищены и отправлены маршем в Мозамбик.


Под давлением правительства Родезии португальцы дали разрешение SAS вернуться в Тете, якобы для того, чтобы освободить Хоксворта и двух его чернокожих товарищей. Первоначально их операции были ограничены районами к югу от реки Замбези, но, добившись успеха, SAS должны были продолжать действовать в Мозамбике в течение многих последующих месяцев. Им не удалось найти похищенных, которые уже пересекли Замбези, потому что SAS запоздало получили разрешение на поиски.


Прямой въезд ZANLA из Замбии в Родезию прекратился задолго до начала урагана, поэтому для всех стало шоком, когда Иэн Смит 9 января закрыл границу с Замбией. Он обвинил Замбию в том, что она разрешила ЗАНЛА и ЗИПРЕ свободно пересекать Замбези, нападать на белых фермеров и похищать мирных жителей. Южная Африка и Мозамбик не получали предупреждения об этих односторонних действиях, которые угрожали их прибыльной торговле с Замбией. Несмотря на идеологические различия, существовавшие между Южной Африкой и Замбией, премьер-министр Форстер и президент Каунда выступали за диалог по вопросам свободной торговли на юге Африки, и между их двумя странами сложилась напряженная ситуация. Южная Африка была возмущена ситуацией, которая, если позволить ей продолжаться, означала бы потерю более 300 миллионов рандов в годовом экспорте.


Ян Смит несколько дней находился под давлением из Южной Африки, когда получил заверения от замбийского посланника в том, что ни одному террористу не будет позволено пересечь замбийско-родезийскую границу. Это дало ему повод, необходимый для исправления очевидной политической ошибки, и граница была объявлена открытой 3 февраля. Каунда, однако, отказался вновь открыть ее. Экономические последствия этого эмоционального решения для Южной Африки, Мозамбика и Родезии были огромными; для Замбии они были катастрофическими. Выбрасывая свои игрушки из кроватки, Каунда лишил свою страну доступа к четырем крупным морским портам в Южной Африке и Мозамбике. Поэтому он был ограничен Дар-эс-Саламом и Луандой, причем последнее предполагало огромное расстояние через ненадежный Заир и раздираемую войной Анголу. Ни один из этих путей не был эффективным, а последствия добровольной уязвимости Замбии привнесли новые факторы в родезийское антитеррористическое мышление.


Через неделю после того, как Каунда решил сохранить границу закрытой, мне было поручено провести исследование реки Замбези от Каньембы до Карибы, сосредоточившись главным образом на берегу Замбии. Это трехдневное разведывательное задание было долгожданным перерывом в инструктаже, но, кроме обновления карт, ничего подозрительного обнаружено не было. К этому времени большинство позывных вдоль реки принадлежали подразделениям южноафриканской полиции, которые демонстрировали те же привычки, которые я наблюдал пять лет назад, когда я еще летал на вертолетах. Они плавали голышом в реке Замбези и продолжали игнорировать крокодилов вокруг них.


Смерть Смарта и Смитдорфа


ЗАВЕРШИВ разведку ГРАНИЦЫ, я доложил в штаб ВВС. Когда я был там 21 февраля, поступило сообщение о том, что лейтенант авиации Джон Смарт и его техник Тинкер Смитдорф опоздали на рейс из Рашинги в место к северо-западу. Почему командиру крыла Сэнди Мутчу потребовалось руководить поисками пропавшего вертолета, я не могу сказать, но мне было поручено доставить его в Рашингу и остаться там, чтобы помогать ему.


Я едва знал Джона Смарта, который недавно присоединился к нам из королевских ВВС. С другой стороны, Тинкер был мне хорошо известен. Брат Марка Смитдорффа, Тинкер был тихим по натуре и очень популярен среди всех, кто его знал. Он также был отличным техником и хорошим игроком в регби.


Тинкер Смитдорф .


Пока Сэнди собиралась в самолетах и давала им задание на то, что, как ожидалось, будет легким поиском, я выяснял, что происходило в этом районе. От специального отдела и полиции я узнал, что за два дня до этого поступили сообщения о том, что группа террористов продвигается на север вдоль реки Руя. Я спросил, знает ли Джон Смарт об этой группе, на что получил утвердительный ответ; поэтому я пошел к Сэнди Мутчу и предложил ему включить реку Руя в свой план поисков. Он не хотел иметь к этому никакого отношения, потому что Руя не вписывалась в его теперь завершенный план поиска.


Я объяснил Сэнди, что был уверен в том, что Джон поступил так, как поступил бы я в его ситуации. Я бы отклонился от прямого пути и побежал вверх по Руйе на низком уровне в надежде поймать террористическую группу на открытом месте. У Джона не было необходимости срочно добираться до места назначения, так что отклонение примерно на сорок километров его бы не обеспокоило. Сэнди по-прежнему не обращал на это внимания, и прошло целых два дня интенсивных, но бесплодных поисков.


Обломки вертолета Джона были обнаружены случайно. Хью Чиснолл из полицейского резервного авиакрыла выполнял обычный полет вдоль границы, когда заметил сильные солнечные блики, отражающиеся от предметов в густом кустарнике в русле реки Руя. Он знал, что ведутся поиски пропавшего вертолета с воздуха, и предположил, что вспышки, которые он видел, могли исходить от обломков этой машины. Его отчет был изучен одним из поисковых вертолетов, пилот которого немедленно подтвердил, что отражения были от разбросанных обломков вертолета Джона.


Для обеспечения безопасности в район были переброшены войска, прежде чем прибыла группа ВВС для проведения детального расследования. Выяснилось, что вертолет врезался в высокое сухое дерево, которое Джон, очевидно, не видел (известная опасность при низком полете). Было неясно, вывел ли из строя Джона или вертолет из строя удар, но было пройдено около 100 метров, прежде чем вертолет достиг высокого буша и развалился на длинной траектории падения. Джон и Тинкер были убиты мгновенно, и не было никаких доказательств, указывающих на какое-либо участие врага.


Наступательные репортажи


ХОТЯ я БЫВАЛ в "Сентенари" и обратно, чтобы сменить экипажи и получать обновленную информацию о том, что происходит в районе урагана, я не был направлен в "Сентенарий" до марта. Вернувшись на базу, Роб Таскер был занят конверсией троянских программ и оперативной ориентацией для нового поколения молодых людей, только что вышедших из PTC. Это были Питер Симмондс, Крис Дикинсон, Кен Ньюман, Коки Бенеке, Марк Эйтчисон и Вилли Уилсон.


В этот период в 4-ю эскадрилью поступало ограниченное количество звонков, поэтому я решил вернуться в Tete, чтобы посмотреть, что происходит в том же районе, который 4-я эскадрилья использовала для подготовки к разведке восемью месяцами ранее. Майк Литсон полетел со мной, и мы оба были поражены переменами.


Команды SAS действовали в этом же регионе с января и добились небольших успехов против ZANLA. Однако территория была просто слишком велика для ограниченного числа пеших позывных SAS, чтобы полностью разведать, контролировать и устроить засаду на расширяющейся сети маршрутов в Родезию.


Хотя за три дня я мог предоставить основные разведданные, на сбор которых SAS потребовалось бы больше месяца напряженной работы, Брайан Робинсон был категорически против моего дальнейшего присутствия в любом районе, в котором действовали его люди. Поскольку я высоко ценил SAS, я уважал пожелания Брайана, но должен сказать, что я никогда не соглашался с его мышлением.


Мы знали, что ЗАНЛА вторгается в населенные районы. Когда возник вопрос о том, как далеко простирается их влияние, я предложил простой способ выяснить это. Я собрал большинство экипажей моей эскадрильи и самолеты из Торнхилла и других мест, чтобы встретиться в Нью-Саруме. После моего инструктажа мы пролетели десятью самолетами на низкой высоте по параллельным линиям, расположенным на расстоянии пяти миль друг от друга, направляясь строго на север от стартовой линии, которая проходила на восток от Солсбери. Мы летели прямо на север к другой линии, идущей прямо на восток от Сентенари до того места, где река Мазо выходит из Родезии. Вдоль этой линии все самолеты направлялись на восток на протяжении пятидесяти миль и повторяли параллельную схему, направляясь на юг.


У каждого самолета был экипаж из двух человек, задачей которого было изучить реакцию местного населения на присутствие их самолета. Я годами наблюдал, что все чернокожие люди, мужчины, женщины и дети, живущие нормальной жизнью, инстинктивно машут низко летящим самолетам, даже когда их застают совершенно голыми. Однако всякий раз, когда возникала какая-либо политическая напряженность, например, во время запрета ZAPU в 1960-х годах, никто не поднимал глаз на самолет, не говоря уже о том, чтобы помахать ему рукой.


Экипажам было предложено наметить момент, в который реакция людей на самолет изменилась с открытого дружелюбия на безразличие. Таким образом, мы выяснили, что террористы были активны в ТПП северного Чивеше к югу от Сентенари, на всей территории ТПП Кандея, лежащей к северу от реки Руя, в северной половине ТПП Чиманда и во всем ТПП Масосо. ТТЛ Нгарве и Мкота на востоке, казалось, были свободны от влияния ЗАНЛА.


Как мы и ожидали, Отдел внутренних расследований не обратил внимания на нашу информацию, но люди из особого отдела, такие как Питер Стэнтон и Уинстон Харт, отнеслись к ней серьезно. Эти двое мужчин уже узнали, что пилоты могут уловить в воздухе, используя данные Богом глазные яблоки Mk1.


Светловолосый Уинстон Харт с мягким голосом, как и Питер Стэнтон, был первоклассным офицером разведки. Оба эти человека стали ключевыми фигурами в будущем планировании SAS и ВВС. Уже в 1970 году они были хорошо известны, но их редко видели, потому что они всегда были в движении и всегда спешили. Уинстону особенно повезло, что он был благословлен жизнью пресловутого кота, но не повезло в другом смысле - он был замешан в двух взрывах наземных мин в течение нескольких дней в начале урагана. Во время этих инцидентов ему повезло отделаться временной глухотой и сильными ушибами, потому что тогда не существовало надлежащих противоминных транспортных средств.


Потери, не связанные с наступлением


ПЕЧАЛЬНЫЙ ФАКТ ЖИЗНИ заключается в том, что в результате несчастных случаев гибнут люди или серьезно страдают от них. При обычном ходе вещей они редко привлекают общественное внимание, потому что несчастные случаи просто рассматриваются как риск для жизни. Это меняется в тот момент, когда в них участвуют люди в форме. В Родезии продолжались обычные несчастные случаи, но новые ситуации привносили новые опасности. Наибольшие из них были связаны с такими средствами убийства, как винтовки и взрывчатые вещества, а также с увеличением передвижения людей на автомобилях.


Насколько я помню, мы потеряли больше людей в форме из-за случайных огнестрельных ранений, чем в результате наступательных действий. Эти инциденты были зарегистрированы как ‘случайные выбросы’, сокращенно ‘AD’ в ежедневных Sitreps (отчетах о ситуации), отправляемых в OCC из JOCS. Сообщения о смертях и ранениях, вызванные объявлениями, стали настолько обычным явлением в Sitreps, что те, кто их читал, обычно не осознавали их ужаса. Но одно было ясно: объявления вряд ли когда-либо появлялись среди хорошо обученных и дисциплинированных подразделений. Дорожно-транспортные происшествия также предъявляли слишком высокие требования к нашим людям в форме, и в одном из таких инцидентов был замешан мой двоюродный брат Брайан Эйд.


Брайан был сыном моего дяди Эрика Смита, который погиб в Италии, когда его "Спитфайр" задел высоковольтные кабели. Жена Эрика, Эйлин, несколько лет спустя повторно вышла замуж и сменила фамилию сына Эрика Брайана и дочери Джун на фамилию своего мужа Клиффа Эйда. Тем не менее, Брайан и Джун Эйд все еще были моими двоюродными братьями и были особенными для меня.


Брайан руководил несколькими солдатами TF (территориальных сил), которых перевозили в Мукумбуру на границе с Мозамбиком в одном из конвоев грузовиков Bedford. Дорога в Мукумбуру спускалась с высокогорья на дно долины Замбези через крутой, извилистый перевал вниз по горному хребту Мавурадона. Во время спуска у транспортного средства, на котором ехал Брайан, полностью отказали тормоза. Брайан сразу понял, что крутой уклон и острые углы означают катастрофу, поэтому он приказал всем спрыгнуть с движущегося транспортного средства. В то время как большинство так и сделали , несколько человек замерли. Брайан грубо перекинул кого-то через борт грузовика и был так увлечен, когда машина свернула на остром повороте. Брайан был сбит с толку и полетел по воздуху в почти вертикальном падении на камни. К сожалению, он приземлился на клиновидный камень, который сломал ему спину, приковав его на всю жизнь к инвалидному креслу.


Не довольствуясь тем, что он просто еще один парализованный номер, Брайан тренировал хоккей и научился водить машину с ручным управлением акселератором и тормозом. Он часто отправлялся в буш, чтобы сфотографировать дикую природу. Используя свои фотографии, Брайан зарабатывал на жизнь как художник дикой природы. Однажды он сошел с дороги и фотографировал баобаб, когда оказался в окружении вооруженных террористов. Не желая, чтобы CTS знали, что он не способен нормально передвигаться, Брайан спокойно парировал угрозы, начав лекцию о тонкостях гигантского баобаба. Я не знаю, почему им понравилось выступление Брайана, но они пошли дальше и оставили его в покое.


Инцидент с Питером Симмондсом


ХОТЯ БЫЛО МНОГО случаев, когда вражеский огонь был направлен на самолеты, серьезных повреждений или ранений не было. 4 июля 1973 года ситуация изменилась для лейтенанта авиации Питера Симмондса. Он пилотировал Provost во время вылазки, оказывая поддержку боевой группе RAR-трекеров в Мозамбике. Вместе с ним в поездке был его техник Майк Гай.


Армейский лейтенант Майк Уилсон последовал за группой террористов через границу в Мозамбик, но глубина его проникновения была такова, что он вышел за пределы зоны действия своих карт. Хотя было необходимо знать местоположение Майка, его майор на базе в Мукумбуре неохотно использовал воздух, поскольку это побудило бы террористов к последующей операции. Однако через четыре дня Питера Симмондса попросили найти позывной RAR и передать ему запас карт и батареек для радиостанции. Ни Майк Уилсон, ни Пит Симмондс не должны были знать, что позывной находился в радиусе 100 метров от террористов, когда Питер снижался для медленного низкого пролета над наземными силами. Когда они с Майком Гаем выбрасывали магазины, раздались два громких хлопка, которые, как подумал Пит, исходили от его двигателя. Он немедленно включил полную мощность и почувствовал облегчение от того, что двигатель отреагировал нормально.


Только когда Пит набрал высоту и закрыл купол, Майк Гай указал на ноги Питера. Учитывая, что пуля раздробила его левую бедренную кость и проделала дыру в правой ноге, удивительно, что Питер не почувствовал удара и вообще не почувствовал боли. Понимая, что у него сильное кровотечение и он может потерять сознание, Пит попросил Майка Гая управлять самолетом, пока он засовывает пальцы в отверстия на левой ноге, чтобы остановить кровоток во время двадцатиминутного перелета в Мукумбуру.


В отличие от большинства самолетов, педали рулей управления Provost имели кожаные ремешки на носках, которые вместе с ручными колесными тормозами были находкой для Питера в этом затруднительном положении. Его левая нога была совершенно бесполезна для него, но его правая нога все еще могла нажимать, чтобы включить правый руль, и тянуть за ремешок на носке, чтобы включить левый руль. Обдумав все перед посадкой, Питер смог безопасно посадить самолет, прежде чем выполнить преднамеренную петлю заземления с полным торможением, когда самолет замедлился до безопасной скорости.


Агония, которую ему предстояло пережить в течение следующих шести месяцев, впервые пришла к нему, когда его извлекли из кабины пилота. Боль, которая приходит с раздробленной бедренной костью и бесполезно болтающейся ногой, двигающейся в неконтролируемых направлениях, невозможно описать, и Пит Симмондс никогда ее не забудет. Была непроглядно-черная ночь без горизонта, но Питер Вулкок доставил Пита Симмонса на Столетие на самолете Alouette. Затем Альф Уайлд отвез его в Нью-Сарум на троянце, и машина скорой помощи госпитального отделения довезла этого ‘невероятно болезненного’ пациента до больницы Эндрю Флеминга.


Летный сержант Бенджи


ТРАВЯНАЯ ПОЛОСА В СЕНТЕНАРИ стала очень изношенной и пыльной из-за интенсивного движения, когда было решено проложить взлетно-посадочную полосу с асфальтовым покрытием, поэтому весь персонал и самолеты переместились на взлетно-посадочную полосу на ферме Эврика, расположенной неподалеку. Палаточный лагерь в Эврике ужасно страдал от пыли, поднимаемой каждым движением вертолета и неподвижных крыльев. Всякий раз, когда ветер дул от трасс к лагерю, он приносил пыль, которая проникала в постельные принадлежности, одежду, радиоприемники и кухню; не то чтобы это омрачало настроение мужчин.


Переизбыток сидений для лагерных унитазов, прозванных ‘громовыми ящиками’, стал ответом на нехватку сидений для паба, который техник построил из подручных материалов. Поднятые до высоты барного стула, они давали возможность использовать пустотелые или сплошные сидения за барной стойкой "The Thunderbox Inn’.


Одна из собак фермы Эврика, неряшливый терьер по кличке Бенджи, с размахом попала в Военно-воздушные силы. Бенджи много раз возвращали его владельцу, но он просто убегал обратно в лагерь. Он всегда был на виду, лежа на чем-нибудь возвышенном, например, на стенах из мешков с песком вокруг лагеря. Когда была закончена асфальтированная взлетно-посадочная полоса аэродрома Столетия и военно-воздушные силы вернулись в комфортабельные помещения, Бенджи последовал за ними. Фермер чувствовал, что нет смысла каждый день возвращать Бенджи на ферму, и был счастлив передать маленького потрепанного пса на попечение ВВС.


Бенджи проработал в ВВС много лет. В октябре 1973 года он был зачислен в армию в звании капрала. Позже он был направлен в 4-ю авиационную авиацию на Маунт-Дарвин. Дослужившись до звания сержанта авиации, Бенджи опозорил себя, помочившись на фуражку коменданта лагеря, и был разжалован обратно в сержанты. Когда Бенджи восстановили в звании за выдающуюся службу и преданность долгу, в середине 1978 года он был направлен в 7-ю ВВС (полигон Баффало), где продолжал службу до конца войны. Когда FAF 7 закрылся после прекращения боевых действий, Бенджи отвезли на машине в Нью-Сарум, но, вероятно, почувствовав перемены во времени, он умер, не доехав до своего нового дома.


Летный сержант Бенджи .


Еще один фестиваль алоэ


В КОНЦЕ июня 1973 года 4-я эскадрилья получила разрешение отозвать большинство самолетов и экипажей из эксплуатации для участия в ежегодном фестивале алоэ в Умтали. Было замечательно впервые за восемнадцать месяцев собрать большую часть нашей эскадрильи вместе и ощутить боевой дух, который царил во всех рядах. Технические специалисты были невероятной группой людей, чьи разносторонние характеры и таланты слишком часто проявлялись в озорных поступках.


Офицеры с женами остановились в мотеле "Мудрая сова", в то время как весь технический персонал забронировал номера в отеле "Фламбоянт". Это не было случаем разделения по званиям, а было следствием недостаточного размещения для всех в обоих местах.


На гражданском мероприятии в первый вечер я подарил мэру мемориальную доску 4-й эскадрильи, которую в перерывах между развертываниями я лично изготовил для городского совета Умтали.


Сразу после восхода солнца в день рекламной акции и бала Алоэ ко мне пришли из полиции, которые сообщили, что видели, как целая группа моих техников бежала по Мейн-стрит совершенно голой, если не считать фуражек ВВС, черных носков и обуви. В то время поблизости было мало людей, и никто из удивленных зрителей не подал жалобу. Полиция отправилась прямо в отель только для того, чтобы обнаружить, что все техники ‘крепко спят’. Конечно, все, кого допрашивали, ничего не знали о массовой драке, и поскольку никаких жалоб не поступало, никаких обвинений предъявлено не было; но полиция посчитала, что я должен знать об этом инциденте, чтобы избежать неприятностей в будущем.


ПБ вручает мэру лично изготовленную мемориальную доску 4-й эскадрильи .


Будучи предупрежденными о том, чтобы вести себя прилично на балу Алоэ, все члены эскадрильи вели себя наилучшим образом. Я короновал королеву Алоэ, все наслаждались отличной едой, а хорошая музыка привела большинство людей на танцпол, когда Генри Джарви начал импровизированный номер, который заставил всех застыть на месте. Я знал, что Генри станет зачинщиком чего-то необычного из-за своего непослушного характера, но мне не нужно было беспокоиться о том, что он будет грубым или разрушительным.


Группа играла ‘Hey Girl’, когда Генри поднялся на сцену с пинтой пива в руке. Он поставил пиво на табурет в одном конце сцены и, двигая своим долговязым телом в такт музыке, прошел через сцену, снимая куртку, которую затем крутил над головой на одном пальце. В конце сцены он аккуратно положил куртку на пол и, семеня под музыку, медленно вернулся к своему пиву. Он сделал большой глоток, повернулся и повторил первое действие, на этот раз сняв наручные часы, снова покрутил их над головой, прежде чем положить на куртку. Группа с самого начала прониклась симпатией к Генри и просто продолжала повторять очень запоминающуюся тему ‘Hey Girl’. Все взгляды были прикованы к Генри, когда он делал проход за проходом, ни разу не используя один и тот же стиль танца и всегда снимая один предмет одежды. Потребовалось два прохода только для того, чтобы снять запонки. По толпе прокатилась волна смеха, которой понравились выражения лица Генри и его долговязые телодвижения, всем было интересно, как далеко он зайдет. Я знал, что он не станет переходить границы дозволенного.


После того, как Генри снял рубашку с позами Супермена, чтобы продемонстрировать тощие мышцы, на нем остались брюки и носки. Снятие второго носка дало Генри возможность продемонстрировать свою ловкость рук, создав отчетливое впечатление наполнения носка пивом и заталкивания его в рот, когда он пересекал сцену, чтобы поднять одежду и исчезнуть под крики женщин: “Бис! На бис! Вы еще не закончили!”


На следующий день, в воскресенье, эскадрилью пригласили присоединиться к мэру и старшим городским советникам за чаем в отеле Leopard Rock в горах Вумба. Мы с Берил, вместе с другими офицерами и женами, пили чай с мэром и его супругой на лужайке отеля, когда Генри Джарви появился на верхней ступеньке гостиничной лестницы высоко над нами. Он был великолепен в полных поварских регалиях, с высоким колпаком и всем прочим.


На раскрытой ладони левой руки он держал серебряный поднос с сервировочным полотенцем, идеально накинутым на предплечье. Он спускался по ступенькам, твердый, как доска, глядя прямо перед собой с неподвижным выражением лица. Он подошел прямо к нашему столику и поставил поднос передо мной, поклонился и повернулся к гостям отеля, сидящим под зонтиками. Когда он уходил, мы заметили полный бокал пива, который он держал за спиной.


Шеф-повар Джарви .


На серебряном подносе лежали записка и сэндвич. Записка гласила: “Босс ПБ нуждается в питании”. Сэндвич состоял из двух томатных начинок между очень сухими корками хлеба без масла.


Выражения лиц постояльцев отеля, к которым переехал Генри, показывали, что он замышлял что-то недоброе. Сначала они думали, что он старший повар отеля. За одним столом Генри предупредил, что будет небольшая задержка с подачей обеда, потому что все мясные запасы “слегка испортились из-за сбоя в охлаждении, но хорошее замачивание в уксусе решит эту проблему”. Другим он рассказал о черствых булочках, которые нужно было только хорошенько размочить и повторно выпекать, чтобы они стали вкусными и свежими. Одна группа узнала, что фирменное блюдо дня, раки, доставляло всему кухонному персоналу сильную головную боль после их исчезновения из холодильника. Они разбежались по цветочным клумбам и пруду с рыбками, но скоро все соберутся, и обед должен быть подан вовремя.


Я перехватил Генри, когда он возвращался к лестнице. Я поблагодарил его за сэндвич и велел съесть его от моего имени. Не говоря ни слова, он взял серебряный поднос, поклонился и поднялся по лестнице, все еще держа пиво за спиной. Выйдя на балкон, он поставил поднос и свое пиво на сервировочное полотенце, аккуратно расстеленное на стене балкона.


С большими церемониями он разломил сэндвич пополам и позвал Джона Бриттона помочь ему. Невозмутимо глядя на далекий горный хребет Гималаи, он начал есть. Рядом с ним Джон Бриттон попытался повторить номер Генри, но, как и у других, кто пытался подражать нашему эскадронному клоуну, Джону это не удалось; он был просто слишком большим и неуклюжим рядом со своим стройным проворным другом.


Пока Генри ел, его щеки начали наливаться, как у обезьяны. Когда он запихнул в рот весь сэндвич с полностью раздутыми щеками, он начал сильно давиться и чихать. Каждый раз, когда он чихал, держа указательный палец правой руки горизонтально под носом, маленькая струйка кусочков хлеба летела вертикально вниз из его рта, создавая отчетливое впечатление грязи, летящей из его носа, которую он затем вытирал рукавом длинными преувеличенными движениями. Немногие комики могли вызвать у аудитории такие приступы смеха, как Генри Джарви. Постояльцы отеля, теперь понимающие, что он не был шеф-поваром отеля, наслаждались представлением даже больше, чем мы.


Была предоставлена возможность перелететь эскадрилье из Умтали в Сентенари, чтобы соединиться с экипажами, которые пропустили фестиваль Алоэ. Целью сбора всей эскадрильи было сфотографировать эскадрилью, поскольку это могло оказаться невозможным в ближайшие века.


Гималайские горы, вид с Леопардовой скалы .


На очереди с пропеллером боссом "Трояна" является Брюс Коллокотт. Слева движутся Роб Таскер, старший лейтенант, уорент-офицер Спайк Оуэнс и главный технический инспектор Мик Фултон. Пилоты справа от названных, а техники слева .


Ранний переход к реактивным двигателям


МОЙ ПЕРВЫЙ ПРИЗЫВ К НАПАДЕНИЮ Охотников прозвучал в Родезии, хотя была проделана большая работа, прежде чем я обрел достаточную уверенность для этого. Воздушная разведка внутри Родезии была намного сложнее, чем в Мозамбике. Внутри страны у местных жителей не было причин прятаться от ЗАНЛА, и любые стрессы, которые существовали среди населения, не могли быть обнаружены с высоты; все системы тропинок казались вполне нормальными.


Поскольку было известно, что террористы постоянно меняют позиции и находятся ночью в разных краалях по одному или по двое, их присутствие в ТТЛ было невозможно обнаружить. Террористы обосновывались в буше только на границах ферм, принадлежащих белым, но никогда не более чем на две ночи одновременно.


Годами африканские националисты жаловались, что у белых фермеров лучшая земля, а африканскому народу были выделены регионы с плохой почвой. С воздуха было видно, что в этом утверждении нет правды. Сельхозугодья столетней давности, граничащие с ТТЛ Кандея, в большинстве случаев служили примером границ между организованными коммерческими сельхозугодьями и районами натурального хозяйства, населенными племенами.


За исключением участков кустарника на холмах и каменистой местности, Кандея была в значительной степени перегружена пастбищами, а все кукурузные поля были настолько перегружены, что TTL выглядел почти как пустыня. По ту сторону изгороди для скота, которая отделяла TTL от прилегающих ферм, принадлежащих белым, пышный кустарник и травяной покров контрастировали как мел с сыром, хотя типы почв были идентичны. Севооборот и использование удобрений придали белым сельскохозяйственным угодьям богатый и аккуратный вид. Вот почему свежие дорожки внутри этих участков сильно выделялись. Хотя я находил временные базы в сельскохозяйственных районах, которые были подтверждены сотрудничающими наземными силами, я не получал ничего, кроме представления о том, как выглядит временная база. Я посетил пару таких мест с сухопутными войсками, чтобы увидеть все своими глазами.


Я был озадачен, узнав от специального подразделения, которое допрашивало захваченных террористов, что базы, которые я считал предназначенными для двадцати террористов, на самом деле были предназначены только для десяти. Я не мог смириться с этим, пока Специальное подразделение не установило, что в резиденции также было десять женщин, которые обеспечивали женский комфорт ‘своим мальчикам в кустах’. Урок был ясен — делите оценки на два.


Я обратился в JOC Hurricane с проблемой невозможности найти террористов в TTL и попросил совершать широкомасштабные внезапные визиты в деревни в любое время ночи. Целью этого было посмотреть, сможем ли мы вытеснить террористов из деревень и заставить их обосноваться в буше. Я предположил, что, если бы они сделали это, каждая террористическая группа, как правило, расположилась бы на позиции с легким доступом более чем к одной деревне, чтобы можно было распределить ежедневную нагрузку на продовольствие, одновременно обеспечивая их всесторонним ранним предупреждением о любых действиях сил безопасности. Я также предположил, что женские группы кормления создадут контрольные тропы, ведущие из деревень к базам, которые вместе с неизбежными тропами внутри баз должны упростить обнаружение. Эта уловка сработала почти сразу. Я выбрал четко очерченное место для лагеря в ТТЛ Кандея к юго-востоку от Миссии Святого Альберта, к которому ведут извилистые тропинки из четырех разных деревень.


Установленные пути часто меняют направление, но демонстрируют более плавное течение, чем новые пути, которые обходят мельчайшие препятствия. С течением времени и сезона острые изгибы, характерные для новых путей, постепенно сглаживаются, потому что человек, будучи существом привычки, сократит любой крутой поворот, как только узнает маршрут.


Обнаружив этот лагерь, который, по моим оценкам, рассчитан на тридцать человек, то есть на пятнадцать активных террористов, я подумал, как с ним можно справиться с помощью горстки солдат, переброшенных на единственных двух вертолетах, имевшихся в наличии в то время. Оглядываясь назад на уроки, извлеченные в ходе операции "Соболь", было очевидно, что большинству, если не всем, террористам удалось бы скрыться. Приближение крупных наземных сил к лагерю могло бы сработать, но это означало сбор войск отовсюду без уверенности в том, что террористы будут находиться в резиденции, когда силы приблизятся. Вместо этого я выбрал авиаудар, который шокировал бы местных жителей, оказывавших помощь, и, надеюсь, привел бы в замешательство нескольких террористов.


Мой стиль разведки включал непрерывные эллиптические орбиты, которые двигались по общей линии. Движение по орбите было необходимо, потому что траектории, которые нельзя было увидеть при наблюдении за заходящим солнцем, четко выделялись при взгляде на восходящее солнце. В конце одной линии орбит я бы изменил положение на одну ширину орбиты и начал бы движение по параллельной линии в обратном направлении. Это повторялось до тех пор, пока за пятичасовую вылазку не был охвачен целый квартал территории, обычно более 800 квадратных километров. Угол наклона солнца играл важную роль в визуальной разведке, и с 10:00 до 15:00 было идеальным временным интервалом.


На этой фотографии не изображена цель, о которой идет речь, но на ней показан характер местности в Kandeya TTL, где возвышенности запрещают обрезку, защищая таким образом часть естественного кустарникового покрова .


Размытость при падении солнца по сравнению с четкостью при восходе солнца (та же орбита ).


Я запускал первую линию, когда обнаружил лагерь. Орбиты были продолжены вдоль линии поиска, чтобы не дать никому никаких указаний на то, что я видел базу. Я позвонил Питеру Куку в оперативный центр FAF 3, и мы обсудили этот вопрос, прежде чем совместно договориться о нанесении авиаудара на 16:00, когда, как мы предполагали, террористы будут на базе в ожидании своей трапезы.


К тому времени, как я приземлился, Питер отправил воздушный запрос на нанесение удара охотниками, и это было принято штабом ВВС. Воздушное задание, отправленное эскадрилье № 1, было скопировано в FAF 3, чтобы дать нам возможность убедиться, что пилоты "Хантеров" получили правильные данные.


Используя Provost, я пометил цель дымовыми ракетами ровно в 4 часа и вошел в крутой вираж, чтобы посмотреть, как 30-мм пушка lead Hunter бьет прямо по центру цели. Трое следующих охотников, отвечая на мои указания, идеально воспроизвели удары своих 68-мм ракет "Марта". Когда охотники очистились, я вернулся к цели и увидел множество гражданских, беспорядочно бегущих из ближайшей деревни.


Вертолеты высадили войска, которые обнаружили, что свежая база была изрядно испещрена осколками пушек и ракет. К сожалению, в то время в резиденции террористов не было. Позже мы установили, что террористы были с мирными жителями за пивом в той самой деревне, из которой я видел, как убегало так много людей. Я ошибался, думая, что все это были ни в чем не повинные гражданские лица, тем самым теряя шанс направить вертолеты и войска на подходящую цель.


Эта моя первая попытка управлять реактивными самолетами с помощью воздушного FAC сработала для пилотов реактивных самолетов лучше, чем любой из многих ударов GAC, нанесенных за границей в поддержку операций SAS. Секрет успеха в нанесении ударов с первого раза под контролем FAC заключается в четырех основных факторах. Это были удачный выбор времени, минимальная радиосвязь, отличные визуальные ориентиры в центре цели и управление пилотом, который знал точное местоположение и конечные точки цели и был свидетелем направления удара каждого самолета.


Штаб ВВС не был смущен отсутствием террористов; скорее, он отметил, что этот удар доказал, что воздушно-десантные ВВС могут обеспечивать постоянную точность и позволять самолетам наносить удары ближе к войскам и гражданским лицам, чем ранее считалось возможным.


Лицо терроризма


УСТАНОВИВ ОТНОШЕНИЯ С местными жителями, ЗАНЛА поняла, что они, наконец, вступили в решающую фазу, которую они назвали войной ‘Новая Чимуренга’. Первой чимуренгой было восстание Машона в 1896 году. Во время этого восстания компания BSA казнила ведущего звикиро (духовного медиума), Неханду, чей дух продолжал жить в последующих живых женщинах. Нынешним президентом, который передавал послания важнейшего духа первой войны в Чимуренге, была Мбуя Неханда. Она выступала за войну как единственный способ вырвать власть у белого правительства.


Мбуя (бабушка) Неханда была хрупкой пожилой женщиной, но ее руководство считалось первостепенно важным для ЗАНУ и его военного крыла ЗАНЛА. Чтобы обеспечить ее безопасность и предоставить ей полную свободу общения с настоящей Нехандой, ее несли на носилках всю дорогу через Тете до лагеря, известного как Чифомбо на границе с Замбией. Отсюда она подбадривала командиров ЗАНЛА, в чем они нуждались, когда направлялись на юг, в Родезию. Старая звикиро также благословила все боевые части, которые проходили мимо ее личной хижины.


К середине 1973 года терроризм распространялся на юг с угрожающей скоростью, и имена трех конкретных региональных лидеров ЗАНЛА были у всех на устах. Ими были Джеймс Бонд, Мао и Рекс Нхонго. Мы особенно стремились устранить Джеймса Бонда и Мао, которые были ответственны за ужасающие акты жестокости, призванные посеять страх в сердцах чернокожих людей. В конечном итоге они были убиты в 1974 году, в то время как Рекс Нхонго покинул Родезию и выжил, чтобы стать командиром ЗАНЛА в конце войны.


Прошли те времена, когда следящие боевые группы могли неустанно преследовать и уничтожать террористические группировки до того, как они доберутся до чернокожего населения. Прошли также те дни, когда местные жители сообщали о присутствии террористов. Поначалу некоторые соплеменники не понимали решимости террористов бороться за ‘свободу’ и ‘право голоса’. Что касается них, то им казалось ужасной тратой времени и жизни бороться за то, что они не могли есть, пить, курить или трогать. Но когда им пообещали, что они унаследуют европейские фермы, оборудование и скот, цели ZANLA приобрели гораздо больше смысла. Политическая идеологическая обработка была не единственной причиной того, что члены племени не сообщали о присутствии террористов; это было больше связано с тем, что они стали больше бояться ЗАНЛА, чем правительственных сил; и на то были веские причины.


Для любого, кого подозревали в "продаже" (информировании) SF, возмездие террористов было быстрым и жестоким. Слишком часто это приводило к дезинформации оппортунистов, которые, затаив обиду на другого и зная, что террористы никогда не удосуживались проверить какие-либо обвинения, намеренно и неправомерно сообщали о них как о ‘продажных людях". Однако даже такое противоправное убийство достаточно хорошо вписывалось в кампанию террора ЗАНЛЫ.


Зверства, совершенные против людей, их скота и имущества, широко освещались в средствах массовой информации с помощью наглядных фотографий разрушений, убийств и нанесения увечий. В то время как международное сообщество предпочло игнорировать эти ужасы, бессмысленная резня невинных людей возмутила городских чернокожих и все белое сообщество.


Я видел бедную женщину, чей муж был убит в ее присутствии, прежде чем главарь банды отрезал ему уши, нос и пальцы. Затем жену заставили готовить и съедать продукты гризли. Никто не проявил жалости, когда ее вырвало; ее избивали до тех пор, пока она не сохранила даже то, что ее вырвало.


Еще одна женщина была доставлена самолетом за медицинской помощью. Вся ее верхняя губа была отрезана от задних коренных зубов через нос боковыми кусачками электрика.


Обнаженное тело молодой женщины было найдено пригвожденным к земле, руки и ноги были вытянуты на веревках, которые были вбиты в землю. Покрытый кровью кукурузный початок остался в ее влагалище, а также толстый горящий стержень, который был воткнут в ее прямую кишку, чтобы вызвать у нее неописуемо мучительную смерть в очень уединенном месте.


В присутствии своей семьи и других окаменевших соплеменников этот несправедливо обвиненный юноша был убит. После его смерти его тело неоднократно пронзали штыками (обратите внимание, без крови), чтобы донести послание ЗАНЛЫ до людей .


Женщина, у которой террористы отрезали верхнюю губу .


Во многих случаях использование горящих шестов, воткнутых во влагалища женщин и прямую кишку мужчин, производилось в присутствии жителей деревни, которые были свидетелями таких ужасающих убийств, что не осмеливались сообщать о зверствах из страха сами стать жертвами. Целые стада крупного рогатого скота были убиты автоматным огнем или получили перерезанные сухожилия, что потребовало их уничтожения правительственными учреждениями.


Термин ‘террорист’ был полностью оправдан для обозначения трусливых лидеров банд ЗАНЛА, которые бессмысленно жестоко обращались с сотнями несчастных гражданских лиц; однако международное сообщество называло их ‘партизанами’. Этим хулиганам, хотя и намеревавшимся убивать белых фермеров, не хватало смелости достичь уровня, к которому стремились их политиканы из ЗАНУ. Ночные нападения на белых фермеров участились, но число жертв и причиненный ущерб были намного ниже, чем могли бы произойти, если бы их предприняли отважные люди. ЗАНЛА могли запугать своих черных братьев, но не белых людей. Было много случаев, когда фермер и его жена отбивались от самых решительных террористических сил, обычно численностью более пятнадцати человек, потому что террористы не могли сравниться с их мужеством и решимостью. И все же всего лишь горстка террористов может заставить сотни соплеменников съежиться от простейших словесных угроз.


В ходе передвижения по своим фермам и по проселочным дорогам фермерам и их семьям необходимо было быть подготовленными и вооруженными, чтобы противостоять постоянной угрозе наземных мин и засад. Невероятно, но очень немногие фермеры бросили свои фермы из-за этих опасностей. Подавляющее большинство упрямо отказывалось поддаваться запугиванию, в чем была уверена ЗАНЛА. Большинство детей посещали школы-интернаты, и на каникулы их привозили домой, на фермы. Было приложено все усилия, чтобы сохранить фермерскую жизнь как можно более нормальной, и можно рассказать много невероятных историй о сообществе, принявшем на себя основную тяжесть войны с белыми.


Один фермер-столетник получил написанную от руки записку от лидера определенной террористической банды с просьбой не разрешать его дочерям кататься на лошадях на соседней ферме, где их безопасность не может быть гарантирована. Пока они ездили на своей собственной ферме, они были бы в безопасности. Похоже, что фермер, о котором идет речь, был популярен среди своих работников, в то время как фермер с соседней фермы - нет.


Среди христиан ходили истории о божественном вмешательстве. Одна из них исходила от захваченного террориста, который объяснил, почему его особенно многочисленная группа отказалась от запланированного нападения на ферму. Он сказал, что нападение было прервано, когда по прибытии на ферму множество вооруженных людей, одетых в ярко освещенные белые одежды и верхом на белых лошадях, окружили место; однако в ту ночь там не было ни одного всадника.


Вербовка ЗАНЛЫ


КОЛИЧЕСТВО ТЕРРОРИСТОВ ВНУТРИ СТРАНЫ в 1973 году было недостаточным, чтобы распространить SF так незначительно, как надеялась ЗАНЛА. Потери ЗАНЛА, особенно среди ее руководства, оказали большее пагубное воздействие, чем мы предполагали. Новобранцы, отправленные в Танзанию для обучения, должны были поступить только в конце 1974 года, но ЗАНЛА не могла ждать так долго. Краткосрочным решением было обучать новобранцев внутри компании.


Отвлекаясь на мгновение — наша устная, письменная терминология и терминология радио изменились в этот период, чтобы идентифицировать людей. Это были:


CT—Террорист-коммунист


EFA—Взрослая европейская женщина


ТОТИ — террорист, обученный на местном уровне


AFJ—Несовершеннолетняя африканская женщина


АМА—Взрослый африканский мужчина


EFJ—Европейская ювенильная самка


EMA—Взрослый мужчина из Европы


АМДЖ—Ювенильный африканский самец


EMJ—Европейский ювенильный самец


AFA—Взрослая африканская женщина


Добровольные и невольные новобранцы, в основном молодые мужчины, были призваны для немедленной подготовки внутри страны. Учитывая старое оружие SKS и PPSH, этих молодых людей и подростков обучали элементарным навыкам подготовки к вооруженному бою. В большинстве случаев на тренировках расходовалось не более двух патронов, чтобы сэкономить боеприпасы и ограничить риск разоблачения при звуке выстрелов. Неизбежно, что эти лейтенанты приобрели свой опыт стрельбы в бою, при условии, что они пережили первый контакт с нашими войсками; многие этого не сделали!


Реальной ценностью LTTS для регулярных элементов ZANLA было их знание местности и их способность перемещаться среди людей. Они также могли открыто выставлять себя среди RSF, будучи безоружными, для сбора разведданных и предоставления услуг раннего предупреждения. Но сами ТОТИ доставили лидерам ЗАНЛА много головной боли, поскольку большинство из них превратились в отвратительных мелких головорезов, совершавших убийства и изнасилования, что вызвало большой племенной хаос. Многие другие молодые люди, впечатленные бандитизмом ТОТИ, изготавливали копии оружия ТОТИ из дерева, чтобы терроризировать взрослых, тем самым внося общий раскол в единство семьи и дисциплину.


Наряду с обучением ТОТИ ЗАНЛА приступила к принудительному набору молодежи, мужчин и женщин, для внешнего обучения. Это привлекло к себе всеобщее внимание в День независимости Америки, когда ранним вечером 4 июля 1973 года семнадцать вооруженных до зубов CTS ворвались в обычно мирную миссию Святого Альберта, вызвав страх и панику, когда они окружили более 270 человек. Они заявили, что вывозят детей среднего звена вместе с рядом взрослых учителей и сотрудников миссии на военную подготовку за пределы страны.


Преследуя своих напуганных похищенных, КТО применил силу, чтобы ускорить сбор продуктов питания, одежды и одеял для долгого перехода через Мозамбик в Замбию. Оттуда их должны были перевезти в танзанийские тренировочные лагеря. Отец Клеменс Фреймер храбро настоял, чтобы он поехал вместе с детьми. Он был единственным белым членом группы, отправившимся в ту темную ночь на крутой спуск с откоса. Миссионеры, опасаясь мин и засады, отправились пешком, чтобы поднять тревогу на ближайшей ферме белых. Это невозможно было сделать по телефону, поскольку линии были перерезаны, а миссия решила не подключаться к радиосети Agri-Alert.


На Столетие меня разбудили в 02:00. Это была обычная практика - иметь двух провостов в непосредственной готовности с восемью 4-дюймовыми осветительными ракетами для реагирования на нападения КТ на фермы, поэтому двое из нас поспешили осветить маршрут, по которому КТ везли похищенных.


Мое глубокое знание маршрута от миссии Святого Альберта до основания склона близ Гуцы окупилось. Исходя из прошедшего времени, примерно семи часов, казалось, что медленно продвигающаяся группа должна быть близко ко дну долины. Хотя ночь была черной, звездного света было достаточно, чтобы люди на земле могли ощупью спуститься по крутой тропинке.


Начиная выполнение задания, моя первая осветительная ракета мощностью 600 000 свечей была выпущена по курсу и времени. Под моим самолетом сигнальная ракета, медленно опускаясь на парашюте, создала лужу белого света, который сильно отразился от дымки. Это сделало невозможным визуальный контакт с землей. Примерно через пять минут выгорает сигнальная ракета, которой предшествовали куски горящего пиротехнического состава, свободно выпадающие из сигнальной ракеты, сигнализируя второму самолету сбросить свою первую сигнальную ракету. Держась в стороне и летя ниже вспышки, я мог видеть землю достаточно, чтобы разглядеть основание откоса и точно определить четко очерченный гребень, по которому, как я знал, пролегала тропа. В течение сорока непрерывных минут мы поддерживали освещение в этом районе.


Позже мы узнали, что сигнальные ракеты были прямо над CTS и их похищенными. Первоначальная реакция вызвала достаточную панику и замешательство, чтобы нескольким детям и одному учителю удалось спастись и вернуться на миссию. Однако, с помощью сигнальных ракет, CTS восстановили контроль над оставшимися и, зная, что продолжение SF последует с первыми лучами солнца, они разделились на две группы. Оглядываясь назад, мы поняли, что нам следовало прекратить освещать местность через десять минут, и в этом случае больше похищенных могли бы скрыться под покровом темноты.


Достигнув дна долины, десять CTS увели взрослых в одном направлении, а семь CTS повели детей по их обычному маршруту проникновения, проходящему вдоль реки Мусенгези. Последующая деятельность RLI привела к контакту с последней группой. Однако войска столкнулись с дилеммой, когда КТО использовал похищенных в качестве живого щита и открыл огонь из-за их спин. Чтобы замаскировать немного причудливую солдафонскую игру, направленную на то, чтобы вырвать преимущество у КТО через их левый фланг, половина войск открыла шквальный огонь, намеренно целясь высоко над перепуганными подростками.


Дети поняли, что происходит, когда войска с флангов открыли огонь, и большинству удалось спастись, побежав прямо к войскам RLI. Один смертельно раненный КТ громко кричал, что усугубляло общую неразбериху от стрельбы и движения, которая продолжалась до тех пор, пока шестерым КТ не удалось успешно скрыться, но без похищенных. Если бы RLI не был вынужден избегать попадания в любого ребенка, эти шесть CTS не выжили бы.


В этот момент военнослужащие и отец Клеменс Фреймер собрали детей вместе и успокоили их, готовя к возвращению на вертолете в миссию. Но было упущено драгоценное время, прежде чем RLI узнала о второй группе со взрослыми.


Весь день я искал далеко впереди медленно движущейся группы следопытов, но, кроме фрагментов нечетко очерченного следа в сухих условиях, я не смог обнаружить ни души. Это было неприятно, и в то время я никак не мог знать, что сыграл важную роль в оказании помощи в побеге еще тридцати трем похищенным. Те, кто вернулся на задание, сказали, что мой самолет несколько раз в течение дня проходил прямо над ними. Всякий раз, когда самолет приближался, всем было приказано укрыться и не двигаться. Те, кому повезло, оставались в укрытии, когда КТО приказал возобновить марш. Беглецы рассказали об ужасных избиениях тех, кого обнаружили в их укрытиях. Благодаря неустанному давлению на похитителей из CT трое из их числа были убиты, а все похищенные в конечном итоге были спасены. Несмотря на неудачу в этом конкретном случае, ЗАНЛА продолжала вербовку силой.


Псевдотеррористическое начало


ЕЩЕ В КОНЦЕ 1960-х командующий армией генерал-майор Кит Костер поддержал идеи, выдвинутые помощником комиссара BSAP Оппи Оппенгеймом. Это было сделано для превращения псевдотеррористических команд (не путать с подразделениями СБ в террористические организации). Отобранный персонал армии, полиции и СБ участвовал в масштабных испытаниях, но учения были отложены из-за неверных предположений и потому, что их антитеррористические планы не соответствовали времени. Однако к 1973 году изменения в методах работы СТ идеально подходили для псевдотеррористических операций.


Единственной пользой, которую принесли ранние испытания псевдотеррористов, была разработка концепции следопыта-боевой группы. Первым командиром Боевой школы следопытов Территориальной армии был лейтенант Алан Сэвори, политик, известный эколог и мастер по разведке лесных массивов. Позже его школа была расширена для обучения персонала регулярной армии, включая SAS и RAR, отсюда их доступность уже к операции "Никель". Африканские охотничьи трекеры все еще широко использовались RLI во время операции "Котел".


Исходя из своего опыта в Малайе, полковник Джон Хикман отдавал предпочтение псевдотеррористическим операциям, но его идеи отличались от существующих планов привлечения всех псевдоператоров из персонала SF. Джон верил в ‘обращение’ захваченных террористов и введение их в строй под руководством обычного персонала, обученного псевдо-операциям. В то время, однако, считалось, что все захваченные террористы должны быть повешены или, по крайней мере, приговорены к пожизненному заключению. Любая мысль об их интеграции в регулярную армию была отвергнута с ходу. Поэтому Джону Хикману пришлось подождать, пока он не станет бригадным генералом, командующим JOC Hurricane, прежде чем он смог реализовать свою собственную теорию; и это оказалось очень успешным.


Джон имел репутацию обладателя лучших военных мозгов в родезийской армии, а его гибкость и тактическое мышление быстро приспосабливались к любым изменениям в стратегии и тактике противника. Я был свидетелем его гибкого подхода во время операции "Эксцесс", когда он убедил майора Роба Саути позволить мне попробовать свои силы в продвижении Дампи Пирса вперед по старому следу.


Понимая, что настало время применить свои теории псевдо-операций на практике, бригадир создал секретную "конспиративную квартиру", из которой его первая небольшая псевдокоманда готовилась имитировать банды ЗАНЛА. Целью было выдать себя за ЗАНЛУ, чтобы получить необходимые разведданные, которые облегчили бы уничтожение целых групп ЗАНЛА регулярными силами. Первыми были привлечены два мастера-следопыта SAS, которые также свободно говорили на шона. Это были сержанты Андр é Раби и ‘Стрейч’ Франклин. Из RLI бригадир пригласил сержанта Питера Клементшоу, а из RAR он отобрал трех африканских солдат. К этой группе был добавлен захваченный террорист из ЗАНЛА, которого ‘обратили’.


По своей природе африканцы Родезии были мягким народом, пока не подверглись лжи, фальшивым обещаниям и другим пропагандистским материалам стремящихся к власти личностей, которые сами были одурачены коммунистами. Термин ‘обращенный’ просто означал, что террорист-одиночка был возвращен в свое первоначальное состояние и охотно служил делу Родезии.


Перед развертыванием в качестве псевдо-CTs Питер Стэнтон подробно проинформировал группу о важнейших "том, что нужно и чего не нужно’ в их контактах с африканским населением. ZANLA, действуя по совету своих китайских инструкторов, внедрила процедуры, с помощью которых местные жители могли распознавать подлинный персонал ZANLA или обнаруживать иностранцев, выдававших себя за ‘товарищей’ ZANLA. В древние времена ЗАНЛА говорила людям, что их мужчины будут есть, а что останется несъеденным, чтобы доказать свою подлинность. Питер Стэнтон следил за тем, чтобы он всегда был в курсе последних деталей подачи, сделав это своим первым приоритетом при допросе захваченных террористов. Другие следователи СБ поступили точно так же, хотя они не знали о причинах, по которым Питер продолжал настаивать на такой, казалось бы, обыденной информации.


С самого начала местные жители были легко введены в заблуждение белыми псевдооператорами, которые приходили к ним черной ночью с почерневшими лицами и руками. Но было тревожно, что их встретили с распростертыми объятиями, когда властям не было сказано ни слова об их присутствии.


К сожалению, Андр é Раби был случайно убит, когда RLI, отвечая на призыв Андр é к действию, ошибочно идентифицировала его как террориста. При ближайшем рассмотрении тела RLI были сильно огорчены, когда поняли, что убили белого человека, и еще больше, когда узнали Андра é. Каким-то образом Andr é передал неверную привязку к сетке, что привело к трагедии. Тем не менее, был достигнут достаточный успех и накоплен опыт, чтобы убедить бригадира Хикмана в необходимости расширения псевдо-операций.


К октябрю 1973 года наземная разведка практически иссякла; большая часть доступной информации носила исторический характер и была малопригодна для военного планирования. О необходимости расширения псевдо-операций для получения актуальной информации о фактическом местонахождении террористических групп стало известно слишком поздно, и это привело командующего армией непосредственно в курс дела. Генерал-майор Питер Уоллс отозвал майора Рона Рид-Дейли из отпуска в ожидании увольнения из армии. Генерал предложил Рону остаться на службе, чтобы сформировать и командовать новым полком, который будет готовиться к псевдо операциям и проводить их. Подразделение должно было называться ‘Скауты Селуса’.


Характер задачи нового полка был замаскирован, представив его как специализированное учреждение слежения. На протяжении веков очень немногие люди знали об истинной цели разведчиков Селуса. Это было сделано для разработки и контроля многих команд псевдотеррористических операторов, в задачу которых входило проникновение в ЗАНЛУ и ЗИПРУ с целью ликвидации террористических групп и разрушения их организованных структур. Рон Рид-Дейли преуспел в создании своего полка, несмотря на бесчисленные препятствия, которые стояли на его пути. Его проблемы были почти полностью связаны с тем фактом, что офицеры армейского штаба, у которых он искал сотрудничества, были в полном неведении относительно ‘реальной’ задачи Рона.


Когда, в конце концов, он перевел свои постоянно растущие оперативные силы скаутов Селуса в их недавно построенный штаб батальона в Инкомо, Рон назвал его ‘Казармы Андре é Раби’ в память о прекрасном солдате, который был первым из многих псевдооператоров, погибших в бою.


Испытания ночного удара


ШТАБ АРМИИ, отвечая НА ЗВОНКИ офицеров на местах, попросил Военно-воздушные силы изучить возможности оказания огневой поддержки сухопутным войскам ночью с помощью вертолетов и постов. Штаб ВВС выразил сомнения, но поручил мне провести ночные испытания для нанесения ударов GAC с помощью пушек и ракет. Используя Provost 3605, единственный самолет, оснащенный четырьмя пулеметами калибра .303, я летал на испытаниях в сопровождении майора Майка Шута из Школы пехоты.


Яркие наземные сигнальные ракеты использовались армейским позывным GAC для обозначения флота. Был сделан проход по уровню, чтобы посмотреть, видна ли земля. Казалось, все в порядке, поэтому я решил попробовать живую атаку с очень ранним выводом войск. В начале пикирования с высоты 1500 футов я мог видеть землю вокруг сигнальных ракет, но как только я открыл огонь, трассирующие пули, летящие с обоих крыльев в сторону земли, горели так ярко, что оставались видимыми только наземные сигнальные ракеты. Я остановился на высоте, по моим расчетам, более 500 футов над землей. Однако офицер службы безопасности полигона Кутанга предупредил меня тихим голосом, сказав, что я оторвался от земли не более чем на несколько футов.


Во время второй атаки я был уверен, что вышел из строя намного раньше, чем в первый раз, но мне сказали, что я был так низко, что мои навигационные огни исчезли из поля зрения в неглубокой впадине за сигнальными ракетами. Я думал, что RSO разыгрывает меня, пока армейский офицер, проводивший GAC, не подтвердил, насколько близко мы подошли к смерти. О продолжении этого опасного испытания не могло быть и речи, поэтому я направился на базу, к большому облегчению Майка Шута. В моем отчете в штаб ВВС рекомендовалось воздерживаться от любых ночных атак с использованием профиля пикирования, поскольку это наверняка привело бы к катастрофе. Тем не менее, армия настаивала на дальнейших испытаниях, на этот раз используя Canberras в горизонтальном полете.


Армейские офицеры предположили, что два или более пулеметов, стреляющих трассирующими снарядами с разных направлений в центр мишени, должны давать бомбометателю идеальную точку прицеливания. Снова был скептицизм, но концепцию нужно было опробовать. Я снова был вовлечен, на этот раз для оценки видимых эффектов маркировки трассером, прежде чем подвергнуть Canberra испытанию. Летя на высоте, я наблюдал, как стреляют два орудия с углом сближения чуть более пятнадцати градусов. Точка пересечения была четко обозначена, и наводчику бомбы из Канберры было легко ее увидеть. Однако продолжительность бомбардировок Канберры очень велика, если сравнивать со временем, в течение которого пулеметы могут вести непрерывный огонь. Поэтому возникла необходимость в том, чтобы одновременно было выпущено много очень коротких очередей, чтобы обеспечить построение "Канберры", и длинная очередь для окончательного прицеливания. Итак, мы проверили это.


Неоднократно заходила "Канберра", но артиллеристы на земле не могли синхронизировать стрельбу во время разбега, и у обоих заканчивались боеприпасы в критический момент на каждом из нескольких заходов. Было очевидно, что, поскольку эту систему нельзя было заставить работать в клинических условиях на полигоне Кутанга, не было смысла ожидать лучших результатов в полевых условиях. Со временем было найдено совершенно лучшее решение, как будет показано позже.


Предварительный отбор командующих ВВС


ЛЕТНЫЙ лейтенант МИК МАКЛАРЕН был моим первым инструктором по полетам в 1957 году, и я служил под его началом в 1969-1970 годах, когда он был председателем Объединенного штаба планирования в звании капитана группы. Его стремительный взлет привел к тому, что в 1973 году он стал командующим Военно-воздушными силами Родезии в звании маршала авиации.


В умах большинства офицеров не было сомнений в том, что Мик был подходящим человеком для этой работы, потому что он проявил себя во всех отношениях. Однако недовольство одного или двух смещенных старших офицеров достигло политических ушей. По неизвестным мне причинам политики постановили, что в будущем не должно происходить такого ускоренного продвижения по службе и что штаб ВВС должен предварительно отбирать офицеров для подготовки к высшему званию в ВВС.


Фрэнк Масселл был очевидным кандидатом на смену Мику Макларену, когда тот завершил карьеру в 1977 году. На срок полномочий, начинающийся в 1981 году, Кит Корранс и Тол Янеке были назначены напарниками на выборах и сразу же получили повышение до командира крыла. Эта политически обусловленная ситуация оказалась неудачным ходом, потому что вынудила штаб ВВС заранее оценивать индивидуальный зачет на восемь лет вперед, и это привело к ограничению перспектив многих офицеров, которые могли бы претендовать на должности, которые теперь казались заблокированными. Кит и Тол оба были прекрасными людьми, но мы не могли понять, как кто-то из них мог быть выбран раньше Нормана Уолша. В любом случае, этот ранний отбор провалился, потому что Кит и Тол оба досрочно ушли в отставку, а Норман стал командиром в 1981 году при обстоятельствах, которые невозможно было предвидеть в 1973 году.


Трудности ночных операций


МОЙ ОПЫТ ПОЛЕТОВ НА ВЕРТОЛЕТАХ показал, насколько опасны полеты темными ночами. Во многом это было связано с присущей вертолету нестабильностью, но после смерти Гая Мантон-Джексона пилотам вертолетов было запрещено летать, если не было четко очерченного горизонта. Для тихоходных пилотов самолетов, которые продолжали работать ночью в любых условиях, за исключением низкой облачности и штормов на аэродромах назначения, темные ночи представляли вполне реальные трудности.


Большинство читателей, вероятно, налетали много часов на авиалайнерах и могут задаться вопросом, что такого сложного в полетах ночью. Многие запланированные вылеты и прибытия происходят ночью при неблагоприятных погодных условиях, так в чем же проблемы? Что ж, все зависит от приборов, средств пилотирования, навигационных средств и второго пилота, который следит за своим капитаном и помогает ему на каждом этапе полета. Все это обычно доступно на всех авиалайнерах, которые летают в полностью оборудованные аэропорты и вылетают из них, имея квалифицированных диспетчеров воздушного движения и радаров.


Хотя мы были оснащены стандартными летными приборами, было необходимо физически управлять самолетом каждую секунду, пока он находился в воздухе. Не было такой роскоши, как автопилот, второй пилот, вспомогательные средства для точного определения своего местоположения или руководства для безопасной посадки. Аэродромы, на которых мы действовали, не имели никаких вспомогательных средств любого описания. Очень часто, когда из-за облачности требовалось лететь выше минимальной безопасной высоты, чтобы очистить все возвышенности, нам лучше всего помогали люди на земле, говорившие что-то вроде: “Мы слышим вас на нашем северо-востоке”.


После наведения примерно над головой требовалось войти в плавный нисходящий вираж, надеясь разорвать облачность недалеко от аэродрома, прежде чем набрать минимальную безопасную высоту. Над равнинными участками долины Замбези это было не так уж плохо, но в горной местности в разуме и теле человека накапливалось огромное напряжение, прежде чем вырваться из-за облаков и увидеть пункт назначения.


Без каких-либо приспособлений для навигации и посадки в отдаленных районах я, как и большинство пилотов, часто задавался вопросом, как я мог позволить себе такую опасную профессию. В таких случаях я мечтал о безопасности полета на реактивном самолете, который всегда возвращал меня на крупный аэродром со всеми приспособлениями, включая радар. Но, застряв на проблеме, нужно было работать над сохранением спокойствия и напоминать себе, что подготовка ВВС была направлена на то, чтобы справиться с этими пугающими ситуациями.


Даже когда аэродром назначения, отличный от FAFS ВВС, был обнаружен, опасность существовала, потому что пилоты были вынуждены полагаться на солдат, полицейских и гражданских лиц для разметки взлетно-посадочной полосы. Я подробнее расскажу об этом позже.


"Летающие провосты" всегда были менее утомительными, чем "летающие трояны" в идентичных ситуациях. "Провост" казался крепким, у него было достаточно мощности, чтобы справиться с неожиданностями, и он хорошо реагировал на управление дроссельной заслонкой и полетом. Ношение парашюта также давало некоторое утешение, если все шло по плану. С другой стороны, троянец мог быть настоящей сукой, особенно когда был нагружен, и не было другого выхода, кроме как оставаться со зверем, что бы ни случилось.


Характеристики троянца


БЛАГОДАРЯ ПРЕВОСХОДНЫМ ТЕХНИЧЕСКИМ СПЕЦИАЛИСТАМ И отличной подготовке пилотов, "Троянец" проделал замечательную работу, несмотря на свои ограничения. Тем не менее, необычные характеристики этого самолета часто застали врасплох как днем, так и ночью.


Я возвращался с одной разведывательной вылазки в Мозамбике с низким запасом топлива, когда наткнулся на сплошную линию кучево-дождевых облаков, идущую по всей длине откоса. Не было никакого способа обойти штормовую линию, которая демонстрировала впечатляющую демонстрацию почти непрерывных ударов молний. Моим пунктом назначения был Столетний юбилей, и было уже слишком темно, чтобы ехать в Мукумбуру или Мусенгези, поэтому я выбрал участок между двумя огромными кучево-дождевыми столбами, которые, казалось, обеспечивали самый безопасный проход через линию шторма.


Установив огни на максимальную яркость и переключив внимание на приборы, мы вошли в облако по секундомеру, работающему на указанной высоте 6500 футов над уровнем моря. Мгновенно плавный, прямой и горизонтальный полет изменился, когда невидимые силы внутри грозового облака подхватили "троянец" и подняли его, как легкое перышко. Внутри самолета ощущения, звуки и показания приборов были ужасающими.


Изо всех сил я старался держать крылья ровно, не обращая внимания на изменение угла тангажа, поскольку индикатор воздушной скорости быстро колебался между скоростью сваливания и где-то за пределами VNE. Указатель вертикальной скорости находился на верхнем упоре, и весь планер задрожал так сильно, что я подумал, что он может развалиться. Через минуту и десять секунд после входа в облако, которые показались вечностью, самолет вырвался из шторма в чистый, спокойный воздух на высоте 11 500 футов над уровнем моря. Впереди простиралась сказочная страна ярко горящих огней безопасности на фермах Сентенари.


5000 футов, набранные за такое короткое время, - это одно; неудержимые спуски к земле с применением полной мощности - совсем другое. Были времена, когда казалось, что такие спуски должны закончиться катастрофой. В одном конкретном случае я летел вдоль узкой долины в районе Шамва с возвышенностями справа и слева немного ниже уровня полета. Самолет начал быстро снижаться под воздействием сильного бокового ветра, поэтому я включил полную мощность и находился в нормальном режиме набора высоты, но самолет продолжал снижаться в долину.


Я не беспокоился о том, чтобы полностью опуститься на землю, потому что было очевидно, что поток ветра должен выровняться, прежде чем это произойдет. Меня беспокоил гребень в конце слепой долины, который был слишком узким, чтобы можно было развернуться. Самолет выровнялся примерно на пятидесяти футах, как и ожидалось, и оставался там до тех пор, пока его не подняло вверх так быстро, что он поднялся над возвышенностью задолго до конца долины.


Реакция троянца на местный поток ветра и тепловую активность может привести к тому, что он опустится, как обтекаемый кирпич, или поднимется, как тоскующий по дому ангел. Меня особенно раздражала чувствительность "Трояна" к воздушным потокам, когда я впервые приступил к визуальной разведке. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к управлению самолетом и позволить ему плавать вверх-вниз, не борясь за удержание фиксированной высоты. Каким-то образом падения, казалось, равнялись взлетам, когда самолет набирал заданную высоту для разведки.


Операции SAS наедине


ВПЛОТЬ До августа 1973 года операции SAS в Тете не достигли того, на что надеялся Брайан Робинсон. Патрулям удалось обнаружить группы ЗАНЛА, перемещающиеся по району, но реакция пехоты на оперативные данные SAS была мучительно медленной и неудовлетворительной по целому ряду причин. Самым большим из них была прискорбно малая грузоподъемность всего двух вертолетов, действовавших из совместно расположенных тактических штабов SAS и RAR на границе в миссии Мусенгези. Другие вертолеты всегда были задействованы в других внутренних операциях.


Развертывание пехоты с парашютом силами Дакоты было очевидным решением, но в то время не было десантников, кроме SAS. Это произошло потому, что у ВВС было достаточно парашютов только для SAS, а в школе парашютной подготовки ВВС не хватало PJIS (инструкторов по прыжкам с парашютом). Итак, хотя планирование и снабжение всех солдат регулярной армии десантом продолжалось, мы ограничились тем, что было доступно.


Когда SAS обнаружила группы CT, двум "Алуэттам" пришлось совершить несколько обходов, чтобы разместить достаточное количество войск впереди предполагаемой линии движения CT. Это само по себе потребовало много времени. Но еще большее ограничение создавал шум вертолетов, который разносился на многие мили по плоской долине Замбези. CTS, путешествуя в тишине буша в течение многих дней, могли слышать вертолеты, пролетающие на расстоянии до тридцати километров, что объясняло значительные отклонения в их курсах, которые неизменно обходили ожидающие войска.


SAS были полностью успешны в своей классической роли поиска противника для пехоты. Однако неоднократные неудачи RAR в использовании хорошей работы своих людей заставили Брайана Робинсона пересмотреть роль SAS. Он пришел к выводу, что позывные SAS должны продолжать выполнять свою классическую роль, но взять на себя роль самих групп ZANLA.


По сути, Брайан выступал за стиль действий ‘ищи и обнаруживай, а затем стреляй и убегай’. Для эффективности мобильной разведки, а также статического наблюдения требовалось использование небольших патрулей. Это означало, что, когда они наткнутся на большие группы, которые ранее были переданы RAR, они не смогут вступить в бой с врагом обычным пехотным способом. Полностью полагаясь на внезапность, они должны были бы действовать быстро, чтобы нанести максимальные потери и убраться как можно быстрее. Такие операции с наездом, очевидно, привели бы к быть опасным, и немедленную поддержку с воздуха приходилось сбрасывать со счетов. Тем не менее, Брайан настаивал на этом новом подходе, потому что он был абсолютно уверен в своих людях. Все они были тщательно отобраны из числа лучших добровольцев и прошли максимально возможную подготовку. Но он также понимал, что, если была хоть какая-то надежда переломить ситуацию в ЗАНЛЕ, было важно, чтобы SAS действовали в глубине к северу от реки Замбези, а регулярная пехота прикрывала территорию к югу от реки. Для этого ему нужно было иметь по крайней мере два вертолета и двух провостов, постоянно находящихся в непосредственной готовности в его штаб-квартире Tac.


Для этой новой роли требовалось внести три существенных изменения. Во-первых, тактический штаб SAS должен был постоянно базироваться в Мозамбике рядом с взлетно-посадочной полосой, которая могла бы обслуживать провосты и груженые Дакоты. Во-вторых, патрули должны были бы действовать группами всего по четыре человека (известными как "палка"); ограничение, налагаемое грузоподъемностью "Алуэтта III", перевозящего пулемет и стрелка. Наконец, SAS sticks должны были работать шесть недель в полевых условиях с отпуском всего в десять дней между развертываниями.


В сентябре 1973 года Брайан добился своего, и штаб-квартира SAS Tac была создана рядом с маленькой неряшливой взлетно-посадочной полосой в Макомбе. Макомбе был португальским альдеаменто на южном берегу реки Замбези, лежащим на полпути между реками Ангва и Мусенгези, текущими на север. Два провоста и два алуэта выдвинулись из миссии Мусенгези в Макомб только в дневное время, поскольку SAS не могла гарантировать их безопасность ночью.


С самого начала SAS была полностью успешной в этом новом стиле операций, но развертывание RAR в Макомбе было отложено на месяцы. Таким образом, любые преимущества, которые давало естественное препятствие на реке Замбези и разрушительные последствия операций SAS к северу от нее, были в значительной степени утрачены. Тем не менее, нарушение SAS линий снабжения ZANLA значительно помогло снять внутреннее напряжение.


Я навестил Брайана в Макомбе, когда он только переехал туда, и передал ему всю информацию, которую я получил в ходе своей разведывательной работы к северу от Замбези. Я снова предложил ему продолжить визуальную разведку, чтобы постоянно обновлять информацию и обеспечивать его дневной радиосвязью с его войсками. Брайан не согласился с этой идеей. Он продолжал настаивать на том, что, за исключением чрезвычайных ситуаций, районы операций SAS должны быть свободны от какой-либо воздушной активности. Вопреки мнению Брайана Робинсона, мое мнение заключалось в том, что самолеты для визуальной разведки должны быть постоянным объектом наблюдения во всем регионе Tete , как внутри, так и за пределами районов операций SAS. Я утверждал, что было важно обеспечить SAS свежими разведданными для планирования, тем самым сэкономив длительные наземные разведки для поиска наилучших мест для наблюдения, засады или атаки.


В последующие месяцы я собирал информацию о гражданских местах, маршрутах и лагерях террористов, охватывающих большие территории за пределами тех, на которых действовала SAS. Когда операции SAS переключились на районы, которые я охватил целых шесть недель назад, Брайан сообщил, что моя информация, хотя и верная, устарела. Неудивительно, что люди на земле проигнорировали большую часть разведданных воздушной разведки, которые были с таким трудом собраны. Но кое-что они помогли прояснить, это то, что я был точен в своей оценке баз террористов, в отличие от гражданских лагерей. Что помогло мне различить эти места, которые выглядели почти одинаково с высоты, так это дорожки для женских туалетов, ведущие из гражданских районов.


Я был настолько разочарован отношением Брайана Робинсона, что выбрал контролируемые с воздуха удары по новым базам террористов. Военно-воздушные силы никогда не ожидали успехов, которые могли бы быть достигнуты чисто наземной атакой SAS или теми, которые включают авиаудары совместно с SAS. Тем не менее, мы знали, что удары FAC деморализуют и разрушат ФРЕЛИМО и ЗАНЛУ в районах, не охваченных SAS. Слишком во многих отношениях наши военно-воздушные силы были вынуждены действовать независимо, подобно португальцам, которых мы так сильно критиковали, — но были и преимущества, которых следовало добиться. Я продолжил разведку к северу от Замбези, всегда держась подальше от SAS и не торопясь, прежде чем вызывать реактивные удары. Как только они начались, мы разработали процедуры, которые требовали тесного понимания и сотрудничества. Потребовалось несколько звонков, прежде чем авиаудары, контролируемые FAC, стали отточенной рутиной.


Как упоминалось ранее, реактивные удары в непосредственную поддержку предыдущих операций SAS были очень случайными, которые со временем немного улучшились. Для людей на земле, особенно на равнинной местности, были значительные трудности в определении точной точки реактивного удара, потому что кустарник и пересеченная местность обычно отделяли местоположение GAC от цели. Это означало, что поправки должны были оцениваться по звуку взрывающегося оружия или по пыли, поднимающейся над кустарником через несколько секунд после каждого удара. FAC не испытывал этих трудностей.


Стоимость боевых ударов по базам террористов, естественно, была намного выше, чем при обычной тренировке с применением оружия, но обычная тренировка проводилась на полигоне, который был хорошо знаком каждому пилоту и штурману. В отличие от вызовов к живым целям, обычная тренировка не требовала поспешного планирования навигации или отсчета времени за доли секунды, необходимого для координации быстрых реактивных самолетов с тихоходным самолетом FAC.


Идеальное время для максимальной внезапности, сопровождаемое ловким и точным размещением оружия, были необходимыми составляющими, учитывая скорость, с которой террористы могли убегать со своих баз. Ценность, которую приобрели экипажи реактивных самолетов, совершавшие полеты навстречу КВС в отдаленных районах для нанесения ударов по невиданным ранее целям, была огромной, и это хорошо подготовило нас к будущему.


С привязкой к сетке каждой цели я также указал IP (начальную точку) и точное время моего удара маркером. Реактивные самолеты планировали лететь прямо к ИС — четко определяемому объекту вне зоны видимости и слышимости самой цели. Командиры соединений определили курс и точное время полета от ИС к цели таким образом, чтобы нанести удар не более чем на три секунды позже моих целевых маркеров. У меня тоже была бы точка ИС, из которой я мог бы двигаться по орбитам к цели.


"Канберрас" не мог нанести ни по чему такой быстрый удар, как истребители-бомбардировщики, потому что бомбардировщику требовалось время, чтобы передать своему пилоту поправки к курсу, что требовало довольно большой дистанции в момент наведения, поэтому они никогда не использовались в одиночку для борьбы с быстролетящими целями. В дополнение к длительной обкатке, время полета бомб превышало 10 секунд, а время оседания шрапнели ограничивалось после Канберры длительными интервалами между отдельными ударами. Следовательно, охотники или Вампиры обычно предшествовали Канберре. Удары, инициированные Канберрасом, за которыми следовали истребители-бомбардировщики, стали обычным явлением в последующие годы, когда бомбардировщики совершали свои атаки в строю. Однако большинство ранних работ FAC проводились только с охотниками — обычно вчетвером.


Когда ведущий пилот регистрировался примерно за пять минут до достижения IP-адреса, мы синхронизировали часы и подтверждали индивидуальное время прохождения от IP-адреса до цели. Мне сказали бы, какое оружие перевозилось и в какой последовательности оно должно было быть доставлено. Это дало бы возможность подсказать, как оружие должно быть распределено на линии атаки относительно моих маркеров целей.


Лидеры формирования обычно планировали прибыть на IP с запасом в целых три минуты. Это было полезно, поскольку позволило мне медленно заходить на мой собственный IP-адрес по серии орбит, которые противник на земле признал моей обычной схемой полета. Даже когда поршневой самолет находится вне поля зрения, звук указывает, летит ли он по прямой или по орбите. На орбите звук меняется от самой высокой частоты при приближении к самой низкой частоте при удалении. Из соображений внезапности мне нужно было убедиться, что это продолжалось вплоть до того момента, когда я развернулся, чтобы выстрелить своими маркерами.


Для охотников, преодолевающих землю со скоростью семь морских миль в минуту, или Вампиров и Канберр со скоростью пять морских миль в минуту, изменения скорости ветра редко влияли на их время более чем на доли секунды. Однако те же условия могли иметь огромное значение для медленного троянца, вот почему мой собственный IP всегда был относительно близок к цели.


Поскольку было важно засечь взрыв вовремя, я спланировал свою конечную линию орбиты так, чтобы она была как можно дальше от линии реактивной атаки. Таким образом, я мог вносить коррективы в ответ на призывы лидера удара. Если бы я опаздывал, я мог бы развернуться пораньше, а если бежал пораньше, то повернул бы поздно. Были и другие важные причины находиться на стороне, противоположной направлению реактивной атаки.


Шум "Трояна" перекрывал шум приближающихся самолетов, и его присутствие отвлекло внимание террористов от направления их приближения. В прежние времена я редко замечал вражеский огонь, хотя и знал, что это происходит из-за странной пробоины в моем самолете; но любой наземный огонь, направленный на меня, обеспечивал дополнительное шумовое прикрытие и идеальное отвлечение внимания.


Камуфляжная окраска на всех наших самолетах была невероятно эффективной. Это делало очень трудным, даже невозможным, для реактивных самолетов высокого полета обнаружение самолета FAC до достижения цели. Были испробованы различные наглядные пособия. Они включали мигающие стробоскопы, но только один работал достаточно хорошо. Это была огромная белая буква "Т", нарисованная на верхней поверхности фюзеляжа и крыльев "Трояна". Сделать букву "Т’ четко видимой для ведущей струи было еще одной причиной для разметки в направлении струй.


Разметка для видимости .


Командиром эскадрильи "Охотников" в 1973-4 годах был Роб Гонт. Пилотирование FAC для него было настоящим опытом. В отличие от других руководителей, Роб предпочитал процедуру, которая ему хорошо подходила. Он спустился с IP, чтобы забежать на низком уровне примерно в минуте полета от цели. Таким образом, он всегда засекал мой самолет, летящий на высоте 2000 футов, прежде чем подрулить к своей точке "насеста", держа меня в поле зрения всю дорогу.


Когда я притормозил, чтобы перейти в пике, Роб направил нос в сторону цели, палец на спусковом крючке. Просто наблюдая за моим погружением, Роб навел прицел на точку, в которой он ожидал увидеть ракеты-маркеры. Я помню, что трижды видел, как снаряды 30-мм пушки Роба взрывались у цели как раз перед тем, как мои фосфорные ракеты достигали земли. Белые метки выглядели ничтожными в центре большой площади, покрытой вспышками снарядов его 30-мм пушки, которые прошивали цель со скоростью сорок выстрелов в секунду. Это было очень зрелищно но я всегда напрягала ягодицы, ожидая, что Роб столкнется со мной. На самом деле никакой опасности вообще не было; его Охотник всегда проносился значительно ниже меня.


Редко возникала необходимость вызывать корректировщиков для последующих пилотов, обычно их было трое, которые наносили свои удары так, чтобы покрыть район цели без дублирования. Когда все закончилось, самолеты вернулись на базу, и я продолжил разведку, редко узнавая, какие результаты были достигнуты. Иногда я видел бегущих людей во время моей атаки маркером, затем ничего, пока последний Охотник не пробежал мимо цели. Перед тем, как было замечено какое-либо человеческое движение, всегда яростно горели баши с большим количеством черного дыма и пыли, разносящихся по ветру. Иногда вторичные взрывы устраняли все сомнения, которые я мог испытывать, когда не было видно ни одного человека.


Я продолжал глубоко сожалеть о том, что не смог работать в районах операций SAS. Если бы это было разрешено, ни один авиаудар не был бы нанесен без подтверждения SAS присутствия ZANLA или FRELIMO. После авиаудара SAS смогли бы извлечь выгоду из замешательства противника, и Военно-воздушные силы узнали бы, какие результаты были достигнуты. Должно было пройти много месяцев, прежде чем SAS начали действовать сразу после каждой воздушной операции. Тем временем SAS устроили хаос на земле, используя не более двадцати четырех человек в шести группах по четыре человека в каждой. ФРЕЛИМО потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходит, а затем они сами начали использовать большие силы для поиска неуловимого SAS; своего рода террористическая война наоборот!


Группа "следопытов", совершающая спуск на парашютах в свободном падении с рассветом с самолета "Дакота", летящего на высоком уровне над безлюдной территорией, обычно предшествовала развертыванию основных сил SAS. Затем группа следопытов из четырех человек будет искать подходящее место для приема двадцати человек, которые будут доставлены самолетом следующей ночью.


В выбранной ими DZ (зоне высадки) "следопыты" снабдили пилотов QFE (настройкой высотомера на нулевую высоту в DZ) и направили капитана "Дакоты" по УКВ-радио прямо к DZ. Летя на высоте 500-800 футов над землей, пилоту говорили, когда включить ‘красный свет’ (режим ожидания) и когда включить ‘зеленый свет’ (старт); после чего двадцать человек отправлялись в темноту. Причиной таких низких высадок было сведение к минимуму возможности дрейфа десантников за пределы DZ. С появлением средств защиты самолетов от столкновений, известных как стробоскопы, их хорошо видимые вспышки стали идеальными маяками для пилотов, по которым они могли ориентироваться. Чтобы скрыть мощные вспышки стробоскопа, SAS настроила их таким образом, чтобы они были видны только пара-Дакоте.


К рассвету все парашюты и припасы были спрятаны, и после заключительного инструктажа все шесть подразделений разделились на патрули по четыре человека и разошлись по выделенным им районам. В течение следующих шести недель палочки действовали независимо, за исключением случаев, когда цель требовала, чтобы они встретились, чтобы нанести мощный удар. В противном случае перегруппировка происходила с интервалом в две недели для получения ночных поставок пайков и боеприпасов из Дакоты, которые, опять же, будут контролироваться с земли.


Вернувшись в Макомб, Провосты и алуэтты оставались в режиме непосредственной готовности. Призывы о поддержке всегда требовали долгого ожидания для бойцов SAS, работающих вдали от Макомба. Брайан Робинсон часто сопровождал пилотов-провостов не только для того, чтобы напрямую поговорить со своими людьми, но и потому, что был без ума от полетов. Вертолеты часто вызывались для эвакуации пострадавших или ‘горячей эвакуации’. Эти вертолеты обычно сопровождали провокаторы, которые также были призваны оказывать непосредственную огневую поддержку любому позывному, подвергшемуся преследованию со стороны крупных сил ФРЕЛИМО. Учитывая обширность территории и минимальные последствия ударов из пулеметов Provost и 37-мм ракет Sneb, один или пара пилотов Provost мало что могли сделать, кроме как обеспечить отвлекающий огонь и создать помехи, чтобы дать SAS шанс разорвать контакт.


Тренировка SAS по подаче статического сигнала низкого уровня. Обратите внимание на различные этапы разработки купола парашюта .


Эвакуация по горячим следам вертолетами требовала большого мужества от экипажей вертолетов, которые почти всегда попадали под вражеский огонь до, во время и после эвакуации бездыханных солдат в безопасное место. Имея мало времени или вообще не имея его на поиск подходящих ЗО и испытывая стресс от внимания противника, многие вертолеты получили незначительные повреждения лопастей несущего винта, когда они прокладывали себе путь в особо труднодоступных местах посадки, прежде чем с трудом подняться с дополнительным весом десанта.


Подъемное оборудование редко устанавливалось на вертолеты во время операций из-за ограничения веса, которое они налагали. В любом случае тросу потребовалась целая вечность, чтобы достичь земли, и он был медленным для подъема одного или двух человек за раз; категорический запрет на горячее извлечение! Поэтому было использовано альтернативное устройство. Там, где посадка была невозможна, за борт был переброшен привязной трос фиксированной длины с грубой перекладиной на конце, чтобы поднять максимум четырех солдат из горячих точек. Оказавшись на достаточном удалении от врага, солдаты были высажены там, где вертолет мог приземлиться, чтобы доставить их внутрь, или оставить их продолжать свою работу. Но использование горячего кабеля для извлечения было последним средством. Когда вертолет зависает близко к земле, он летит "в режиме ground effect", что означает, что воздушная подушка, создаваемая противодавлением от земли, способствует созданию подъемной силы. В этом состоянии мощность, необходимая для удержания в воздухе, намного меньше при любом заданном весе, чем при зависании вертолета высоко ‘над землей’ при том же весе.


Когда устройство для горячего извлечения использовалось для подъема только двух солдат, потребляемая мощность обычно была близка к максимальной. Из-за того, что четыре солдата цеплялись за горячую перекладину, потребляемая мощность всегда превышала максимальную допустимую КПП, что приводило к быстрому перегреву редуктора несущего винта. Из-за этого пилоту, поднимающему более двух солдат, нужно было как можно быстрее перейти в прямой полет, чтобы снизить нагрузку на механизмы. При этом солдат иногда протаскивало через кусты и деревья во время отрыва от земли. Посадка их была проще , потому что пилот мог выбрать место вдали от внимания противника.


Подразделения SAS редко возвращались на базу. Их просто отводили из зоны непосредственной опасности и вновь размещали для продолжения их наступательной работы. Восхищение летного состава этими удивительными людьми из SAS не поддавалось выражению, и, несмотря на связанные с этим опасности, было приложено все усилия для обеспечения их безопасности. У SAS было взаимное мнение о синих


По истечении шести недель "палочки" переместились к своему первоначальному месту хранения парашютов и людей с вертолетов. Внутренние операции обычно предоставляли дополнительные вертолеты для этих заранее запланированных операций. Для людей на земле не было в мире звука более приятного, чем звук вертолетов, прилетающих, чтобы забрать их домой. Для экипажей вертолетов эта конкретная задача была горько-сладкой.


Просто подумайте о том, чтобы забрать людей, которые работали в буше в течение шести недель в условиях, чередующихся между слепящей жарой и ледяным дождем, но при этом изо дня в день носили одну и ту же потную, покрытую слежавшейся грязью и рваную одежду. С почерневшими и бородатыми лицами, чтобы скрыть их белизну, у них не было возможности помыться или постирать свою одежду. С другой стороны, экипажи вертолетов, свежие и опрятные после ежедневного душа, удобных кроватей и хорошей еды, никогда не могли быть полностью готовы к ужасающей вони, которая наполняла их вертолеты. Но улыбки SAS, подчеркнутые белизной зубов и глазных яблок, делали их работу совершенно особенной.


По прибытии в Макомб уставших мужчин угощали долгожданными ваннами или душами, бритьем и радостью от свежей одежды. Только когда в них было чисто и уютно, они обращались к ледяному пиву и хорошей свежей еде. После полного разбора полетов бойцов отправили самолетом обратно в Родезию для их короткого десятидневного перерыва в R & R (отдых и переподготовка — также известный как отдых и восстановление сил). Пока это происходило, другие позывные SAS развертывались для их длительного пребывания на вражеской территории.


На Рождество 1973 года я прервал полет на визуальную разведку, чтобы отправиться в Макомб, чтобы забрать командующего армией генерала Питера Уоллса. Он выбросился с парашютом в дневное время, чтобы быть с развернутыми позывными SAS, которые собрались праздновать Рождество за много миль от любого района ФРЕЛИМО. Вместе с ним спускались на парашютах корзины с горячей индейкой, ветчиной и прочими гарнирами.


После двух часов общения с солдатами генерал был доставлен вертолетом в Макомб, где я забрал его для перелета в Сентенарий для дальнейших встреч с его войсками. По пути я воспользовался возможностью показать генералу Уоллсу главную базу, созданную ЗАНЛА в Родезии. ЗАНЛА назвала ее ‘Центральной базой’.


Первая внутренняя разведка прошла успешно


НАЗЕМНЫЕ ВОЙСКА НАТКНУЛИСЬ НА ЦЕНТРАЛЬНУЮ базу во время следования по трассам CT. Эта база находилась на дне долины Замбези за много миль от ближайшей деревни. Когда я увидел это, я пришел в ужас от того, что работал в Мозамбике, полагая, что не смогу быть слишком полезным в Родезии. Но Центральная база, хотя и сильно отличалась от любой базы в Мозамбике, была настолько вопиюще очевидной, что я решил вернуться к внутренней разведке.


Объехав отдаленные районы долины Замбези и не найдя ничего похожего на другую Центральную базу, я вернулся к труднопроходимой местности в населенных районах на возвышенностях. После двух дней бесплодной работы я нашел небольшую базу недалеко от горы Дарвин и решил, что она занята. Сама база находилась в линии густого кустарника, тянувшейся с севера на юг вдоль хребта. Река текла с востока на запад мимо северной оконечности базы, а открытая местность простиралась как с восточной, так и с западной сторон. У меня сложилось впечатление, что CTS прорвутся на юг только через лучший из доступных кустарников.


Я приземлился на 4-й авиабазе, где были приняты меры по заимствованию двух вертолетов у 3-й авиабазы в дополнение к двум вертолетам, базирующимся там, и RLI собрала двадцать военнослужащих. Когда все были в сборе, я проинструктировал всех, прежде чем подняться в воздух, чтобы отметить цель залпом из тридцати шести ракет. Когда я прекратил атаку, вертолеты облетели цель, сбрасывая свои РЛИ, как и планировалось. С этого момента четыре группы войск, которые я мог ясно видеть, продвигались вперед очень медленно, опасаясь столкнуться друг с другом. Я попытался направить их, но офицер на земле неохотно принимал советы и указания сверху. Только когда они приблизились к базе, CTS открыли огонь.


Как только CTS начали работать, я ясно увидел их и не мог понять, почему я не видел их раньше. Однако каждый раз, когда человек останавливался, он пропадал из моего поля зрения, хотя я точно знал, где он остановился. Бой был коротким, в результате шесть человек погибли и один раненый попал в плен. Девятый ушел через укрытие на юге, как я и ожидал. Было неприятно видеть, как эти CTS ускользают, когда я не мог нанести удар и в воздухе не было самолетов 4 эскадрильи или вертолетов, чтобы уничтожить или заблокировать их.


До этой акции вертолеты редко собирались для размещения значительного количества войск вокруг групп CT. Я не могу с уверенностью сказать, что это положило начало тому, что должно было стать Fire Force, но я точно знаю, что это повлияло на то, что армия отправила офицера в воздушно-десантные войска для проведения аналогичных действий, которые последовали.


После этого небольшого успеха внутри страны пришло время обучить моих пилотов внутренней разведке. Это была трудная задача, учитывая, что я сам все еще пытался развить искусство нахождения CTS в TTLS. Майк Литсон был первым пилотом, который полетел со мной, потому что он проявил живой интерес к роли. Вместе мы добились еще нескольких успехов. К сожалению, какое-то время у меня ничего не получалось с пилотами других эскадрилий, потому что Главное полицейское управление оказало давление на штаб ВВС, чтобы обучить визуальной разведке полицейское запасное авиакрыло.


Тренировочная креветка


КОМАНДИР КРЫЛА ОЗЗИ ПЕНТОН был глубоко вовлечен в управление добровольческими резервными эскадрильями ВВС и, благодаря этому, был привлечен PGHQ в качестве офицера связи с авиацией их PRAW. Именно его PGHQ убедил в срочном порядке обучить ПРАУ визуальной разведке, поэтому Оззи обратился ко мне за сотрудничеством.


Пилоты и наблюдатели полицейского авиакрыла очень стремились стать как можно более активными против CTS; желанный перерыв в скучных коммуникативных полетах в качестве прославленных водителей такси. Еще более важным был тот факт, что большинство PRAW были фермерами, которые стремились свести счеты с теми группами CT, которые нападали на фермы в их районах.


В отличие от большинства молодых пилотов моей эскадрильи, эти резервисты были очень внимательны, казалось, им никогда не было скучно во время подробных лекций и длительных тренировочных полетов. Но, несмотря на их остроту, вскоре мне стало ясно, что немногие овладеют искусством сканирования больших участков земли и научатся отделять нормальные признаки от аномальных в обширной сети троп, созданных людьми и животными.


Билл Ладгейтер и его наблюдатель Уолли Бартон потратили огромные усилия и время, совершая длительные разведывательные полеты на Cessna 180 Билла. К сожалению, их усилия были очень незначительными. Проблема заключалась в том, что у Билла было слишком много мест, проверенных наземными войсками, которые вскоре потеряли интерес к погоне за ‘лимонами’. (Термин ‘Лимон’ использовался для обозначения отсутствия CTS; ощущение кислости.)


Хэми Дакс и его наблюдатель Сарел Хаасбрук находились на другом конце шкалы. С самого начала для меня было очевидно, что у них все получится. Самолет, которым они управляли, был далек от идеала, потому что его конструкция с низко расположенным вперед крылом делала его очень плохим разведывательным самолетом. Со временем, и несмотря на это ограничение, эти двое были настолько успешны, что завоевали отличную репутацию в ВВС и RLI после ряда хороших контактов, которые они установили в районах Сентенари и Маунт-Дарвин.


Тем временем число вооруженных контактов с группами ЗАНЛА росло. В одном из таких случаев лейтенанту авиации Дейву Роу повезло спастись благодаря хладнокровию между ним и его техником, сержантом Карлом де Беером. Правая рука и правая нога Дейва были мгновенно выведены из строя вражеским огнем во время подхода к наземным войскам. Переместив левую руку на колонку циклического управления, Дэйв смог удерживать направление, но ему нужен был Карл, чтобы управлять рычагом коллективного управления. Как только был установлен полный контроль над самолетом на крейсерской скорости, Карл повернул фрикционную ручку, чтобы удерживать общий рычаг в нужном положении, чтобы он мог безопасно оставить его и заняться ранами Дейва. Переместив войска, которые все еще были на борту. Карл работал под неудобным углом за сиденьем Дейва, чтобы остановить кровотечение. По прибытии на базу Дейв и Карл скоординировали свои действия по управлению для приземления с опрокидыванием, которое, к облегчению военнослужащих, прошло безопасно.


Обратите внимание на обилие тропинок на этой фотографии. Вокруг холма сверху направо проходят типичные трамвайные пути для скота. Другие - обычные пути, по которым ходят люди. Извилистая тропинка в центре внизу, ведущая к обычной тропинке, поднимающейся справа к центру, была красноречивым признаком, ведущим к базе террористов среди больших деревьев в скалистых обнажениях в фотоцентре .


Ракеты "Стрела"


Было известно, что РУССКИЕ ЗЕНИТНЫЕ РАКЕТЫ (кодовое название НАТО Grail, но более известная как "Стрела") находились во владении ФРЕЛИМО, поэтому в конце 1973 года я обратился в штаб ВВС с просьбой предпринять шаги для защиты наших самолетов от этого оружия "теплового наведения". Это был только вопрос времени, когда один из самолетов моей эскадрильи будет сбит, и я остро осознавал, что я был наиболее вероятным кандидатом, потому что я был подвержен воздействию сил ФРЕЛИМО в течение многих часов подряд, летая на высотах, идеально подходящих для "Стрелы".


Помимо меня самого, я беспокоился о моих пилотах-провостах, действующих в поддержку SAS на территории, контролируемой ФРЕЛИМО, особенно когда они наносили удары по врагу. Вертолеты, хотя и уязвимы на высоте, всегда летели чуть выше деревьев, чтобы обеспечить им наилучшую защиту от всех видов вражеского огня, за исключением зависания, посадки или взлета.


Прошли месяцы, но ни от штаба ВВС, ни от технических специалистов CSIR (Совета по научным и промышленным исследованиям) в Южной Африке не последовало никаких действий. Во время визита в штаб ВВС я снова поднял этот вопрос, и мне сказали, что работы по борьбе с ракетами не могут быть проведены, поскольку это не было предусмотрено в бюджете ВВС. Вместо этого мне было поручено включить защиту "Стрелы" в заявку 4-й эскадрильи на 1975 год. Будучи действительно расстроенным этим стандартным ответом, я выразил мнение, что нам придется потерять самолеты и экипажи из-за "Стрелы", прежде чем будут предприняты какие-либо действия. К несчастью, я оказался прав.


Опрыскивание урожая в Тет-а-тет


В ЯНВАРЕ 1974 года я ЗАМЕТИЛ, что посевы кукурузы, которые не выращивались в Тете к югу от Замбези в течение последних двух лет, процветали. Это означало, что ЗАНЛА сможет питаться за счет местных жителей, которые, очевидно, возвращались в районы, из которых они бежали в 1972 году. Большинство этих людей, живших тогда в небольших скрытых лагерях, по-видимому, пришли из португальского альдеаменто в Макомбе. Однако выгода, которую могла бы извлечь ЗАНЛА из наличия кукурузной муки, была неприемлемой, и было принято решение уничтожить посевы и заставить гражданское население вернуться в альдеаменто .


Вдоль северо-восточной линии границы все еще возводился санитарный кордон, где между двумя электрическими заграждениями были установлены тысячи противопехотных мин. Между этими заборами и по обе стороны от них был распылен химический дефолиант для уничтожения растительности. Дефолиант хорошо подействовал на кустарник, но его эффективность против сельскохозяйственных культур неизвестна. Тем не менее, было решено использовать тот же материал, потому что сразу же появились достаточные запасы.


Только один гражданский пилот-опрыскиватель был готов приступить к работе во враждебном Тет-а-тет. Я не могу вспомнить имя хорошо сложенного пилота, с которым я проводил инструктаж в аэропорту Маунт-Хэмпден. Он рассчитал необходимое ему количество жидкости, и это было установлено в штаб-квартире RAR Tac в миссии Мусенгези. Я обеспечивал прикрытие сверху и вел пилота от поля к полю. Как только он увидел каждое поле или комплекс полей, он по-своему спланировал и тщательно покрыл посевы неправильной формы, пока я наблюдал сверху.


По возвращении в Мусенгези после четвертого полета для подзарядки баков он испытал трудности с удержанием своего самолета-близнеца "Команч" на взлетно-посадочной полосе. Попадание пули в самолет пробило шину основного колеса, но других повреждений не произошло. Как только было установлено новое колесо из Солсбери, пилот снова поднялся в воздух, и мы завершили работу 19 января 1974 года. К счастью, дождь продолжался достаточно долго, чтобы опрыскиватель впитался в растения кукурузы, и через пять дней потемнение посевов подтвердило, что опрыскивание подействовало.


Крис Вайнманн присоединяется к 4 эскадрилье


ПОСКОЛЬКУ я проводил БОЛЬШУЮ часть своего времени в районах боевых действий, я очень полагался на Роба Таскера и Брюса Коллокотта в управлении эскадрильей в Торнхилле. Однако мы начали испытывать некоторые трудности с дисциплиной среди горстки молодых пилотов, потому что Роб и Брюс, хотя и были отличными офицерами, были слишком мягкими по натуре, чтобы справиться с ними. Еще одна проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что в 4-й эскадрилье не было квалифицированного PAI для обеспечения навыков пилотов в доставке оружия в то время, когда мы больше всего в этом нуждались. До этого времени мы полагались на Джона Блайт-Вуда и на меня, обоих неквалифицированных заменителей.


Штаб-квартира ВВС одобрила мою просьбу назначить Криса Вайнманна вместо Брюса Коллокотта. Лейтенант авиации Крис Вайнманн казался идеальным человеком для наших нужд, потому что он был квалифицированным военным, который произвел на меня впечатление серьезного сторонника дисциплины. Роб Таскер, будучи единственным инструктором, кроме меня, оставался незаменимым.


Крис летал на "Троянцах", когда они впервые прибыли в Родезию, но затем летал на "Охотниках". В ноябре 1973 года его перевели в 4-ю эскадрилью, а Брюс - в 3-ю (транспортную) Эскадрилью. В то время как Брюс был открыто доволен своим назначением, Крис втайне ненавидел необходимость покидать glory of Hunters и переходить к медленным поршневым машинам. Как правило, он откладывал свои личные желания в сторону и приступал к своим новым обязанностям с решимостью, которую я от него ожидал. Как только Роб заново ознакомил его с "Троянцами" и "Провостами", Крис увлекся улучшением владения оружием среди всех пилотов, включая меня. Благодаря ему дисциплинарные трудности, существовавшие на уровне младшего пилота, прекратились.


Chris Weinmann .


Ночные происшествия


ПИЛОТЫ 4-й ЭСКАДРИЛЬИ СТОЛКНУЛИСЬ с серьезными проблемами, управляя троянцами на удаленных взлетно-посадочных полосах ночью в ответ на запросы о ликвидации последствий или срочном пополнении запасов. Это произошло потому, что не существовало средств для четкой демаркации границ взлетно-посадочной полосы для взлета и посадки.


На покрытых травой взлетно-посадочных полосах основного и передового аэродромов на 100-метровых отметках вдоль одной стороны взлетно-посадочной полосы были установлены сигнальные ракеты gooseneck. Две сигнальные ракеты в начале и конце взлетно-посадочной полосы, на стороне, противоположной линии вспышки, определяли, где проходит центральная линия взлетно-посадочной полосы. Это помогло пилотам четко определить взлетно-посадочную полосу и определить угол захода на посадку и высоту удержания для приземления.


Сигнальная ракета gooseneck была чем-то вроде приземистой домашней лейки с ручкой для переноски. Толстый фитиль в носике был выставлен примерно на четыре дюйма за пределы носика, а другой конец лежал в сыром парафине внутри банки. Фитиль плотно вставляется в носик, чтобы пламя на подожженном конце не переходило на парафин в банке.


В отдаленных районах не было громоздких сигнальных ракет "гусиная шея", поэтому использовалась грубая система разметки взлетно-посадочной полосы. На полосах, на которые были вызваны самолеты 4 эскадрильи, неизменно стояли армейские или полицейские машины, поэтому мы использовали их в качестве указателей взлетно-посадочной полосы. Две машины были размещены на центральной линии взлетно-посадочной полосы, по одной на каждом конце взлетно-посадочной полосы. С включенными передними и задними фарами машины смотрели в направлении, в котором наземные силы хотели, чтобы пилот приземлился. При заходе на посадку пилот увидел задние огни обеих машин, а фары первой машины, когда они были достаточно яркими, помогли ему определить круг для посадки.


Хотя этот метод был успешно применен, он требовал большого умения оценивать ситуацию, и я счел его слишком опасным, чтобы продолжать. Требовалось что-то вроде сигнальных ракет "гусиная шея", чтобы разметить всю взлетно-посадочную полосу; поэтому я изготовил небольшие одноразовые мини-ракеты для всех наземных войск в качестве стандартного снаряжения.


Я приобрел пустые полпинтовые банки из-под краски с металлическими пробками и завинчивающимися крышками. Каждая банка была заполнена парафином, и круглый фитиль был вставлен в парафин через отверстие в металлической пробке. Завинчивающийся колпачок захватил внешнюю сторону фитиля и запечатал в парафине до тех пор, пока его не снимут для использования. Испытания при ночной посадке с использованием этих мини-сигнальных ракет прошли успешно и устранили всякую необходимость в транспортных средствах, которые сами по себе были опасными препятствиями на любой взлетно-посадочной полосе.


Армейским и полицейским были выданы коробки с двенадцатью заполненными, запечатанными и готовыми к использованию мини-сигнальными ракетами и коробка запечатанных спичек с простыми инструкциями о том, как разложить их на 1000-метровой взлетно-посадочной полосе. По большей части их внедрение в полевых условиях упростило и обезопасило ночные посадки на удаленных аэродромах. Однако произошли два инцидента, которые подняли серьезные вопросы о понимании некоторыми наземными войсками воздушных операций и их способности интерпретировать простейшие инструкции. Первый был, когда меня вызвали как-то поздно ночью, чтобы расследовать дело одного сапера из Сиполило в Солсбери. Нам сказали, что у мужчины случился сердечный приступ и он был в таком тяжелом состоянии, что его пришлось срочно доставить в Солсбери.


Когда я прибыл над Сиполило, линия разметки взлетно-посадочной полосы была такой короткой, что казалось, будто я лечу на высоте 30 000 футов, хотя на самом деле я был всего в 1500 футах над землей. Позывной на земле с большим трудом говорил по-английски, и я не мог понять его быструю речь на африкаанс. В конце концов я смог понять, что все сигнальные ракеты были неправильно проложены между двумя 100-метровыми отметками вместо одной сигнальной ракеты на каждой из десяти 100-метровых отметок вдоль одной стороны взлетно-посадочной полосы. Через некоторое время сигнальные ракеты были переданы правильно, и я совершил нормальную посадку. Но когда я подрулил к ожидающим машинам, меня приветствовал вид жертвы ‘сердечного приступа’, быстро идущей к самолету без посторонней помощи.


Второй инцидент закончился трагедией ближе к концу моего тура с 4 Squadron. Ночью 17 декабря 1974 года Брайана Мердока вызвали, чтобы забрать двух раненых военнослужащих с аэродрома Мушумби Пулс в долине Замбези. Соответствующие позывные либо не знали о мини-сигнальных ракетах, которые они несли в качестве стандартного оборудования, либо были слишком ленивы, чтобы найти их. В любом случае, они использовали транспортные средства для разметки взлетно-посадочной полосы.


Брайан приземлился на мокрую грязную полосу, затем развернулся и вырулил обратно к автомобилю, над которым он пролетел при посадке. Транспортное средство, которое находилось в дальнем конце взлетно-посадочной полосы, по какой-то причине оказалось прямо рядом с "Троянцем" во время загрузки контейнера. Когда Брайан был готов к взлету, этот автомобиль изменил направление, но по незнанию водитель не доехал до конца взлетно-посадочной полосы. Он остановился примерно в 300 метрах от конца взлетно-посадочной полосы рядом с большой лужей воды, “чтобы убедиться, что пилот ее не заметил”.


В преобладавших влажных условиях троянцу требовалась полная длина взлетно-посадочной полосы Mushumbi Pools, но Брайан не мог знать, что невежественный водитель сократил ее. Можно только догадываться, что Брайан был вынужден поднять самолет в воздух слишком рано, полностью опустив закрылки; но он не набрал достаточной высоты, чтобы предотвратить удар носовым колесом о машину. Маломощный двигатель и в лучшие времена с трудом приводил в движение громоздкий "троянец", но полное раскрытие и столкновение с машиной поставили Брайана, летящего по приборам, в безвыходную ситуацию. Было замечено, что самолет изменил курс вправо, прежде чем врезаться в русло реки, где Брайан, капрал Паркер и младший капрал Поуви погибли мгновенно. Если бы позывные использовали мини-сигнальные ракеты, которые, как мы позже установили, у них были, этой расточительной трагедии не произошло бы.


Улучшая тактику


За ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО ЕГО СМЕРТИ я инструктировал Брайана Мердока вместе с Крисом Вайнманном по внутренней и внешней разведке. С этого времени я постепенно прорабатывал всех пилотов эскадрильи, что было одновременно необходимо и разочаровывало. Стало ясно, что только у одного из пятнадцати пилотов была какая-либо надежда на успех в работе по визуальной разведке, потому что это требовало выносливости и терпения для длительных полетов и, прежде всего, искреннего желания определить местонахождение CTS. Слишком много пилотов были вполне счастливы сидеть сложа руки на базе, с комфортом ожидая призывов к действию. Такие звонки поступали в ответ на действия CT от бойцов RSF на наблюдательных постах на вершинах холмов, от пилотов-разведчиков и все чаще от псевдооператоров Selous Scouts, хотя в то время они относились к обычным операциям, потому что мало кто знал о тайном проникновении Selous Scouts в террористические сети. Однако это изменилось, когда развертывание псевдогрупп было произведено вертолетами, потому что это привело к непосредственному контакту экипажей вертолетов с псевдотеррористами и открыло районы их операций. Для сохранения максимально возможной степени секретности в ВВС FAFs были построены "форты" Selous Scouts. От укрепленных стен фортов псевдо-десантников везли в закрытых транспортных средствах к концу взлетно-посадочной полосы или подходящей безопасной зоне поблизости, откуда вертолеты могли доставить их в пункты высадки в районе их операций.


Именно во время тренировки recce с Крисом и Брайаном мы обнаружили ‘лагерь компьютерной томографии в реальном времени’, что привело к успешной последующей операции. Это было 15 февраля, когда мы втроем разделились, чтобы нанести удар тремя самолетами перед вертолетами, доставляющими наземные войска RLI.


Каждое воздушное действие, связанное с расходованием оружия, требовало представления в штаб-квартиру ВВС отчета о воздушном ударе. ASR, как правило, были очень прозаичными по стилю, поэтому им не удалось передать ни малейшего чувства волнения и страха, ни рассказать о тяжелом поте лица и тяжелой работе солдат на земле.


ASR, поднятый для этой конкретной операции, используется для иллюстрации состава и рукописного содержания ASR. Из этого и всех других ASR в этой книге исключены сопутствующие технические детали и графики расходов на оружие. Точные слова, записанные в рукописи офицерами на местах и выше по цепочке командования в штабе ВВС, воспроизводятся без учета грамматических ошибок.


ПИЛОТЫ СООБЩАЮТ


1. В результате тренировки визуальной разведки 4-й эскадрильи было обнаружено несколько баз террористов и предполагаемых баз. База террористов a US 468605, по-видимому, была занята в 151415B. Подполковник Саути и флотский лейтенант Бенни были проинформированы о ситуации в 15.00, после чего было решено предпринять немедленные действия.


2. Пять вертолетов были под рукой, а также разведывательный троянец, который был вооружен. Были вызваны два провоста, и пилоты Вайнманн и Мердок, которые были знакомы с планом целей, управляли ими.


3. "Троянец" летел в составе 4-й эскадрильи OC на высоте 2000 футов над уровнем моря и в 200 ярдах впереди двух постов. Пять вертолетов с десантно-штурмовыми подразделениями следовали непосредственно за постами. Взлет произошел, как и планировалось, в 151615B.


4. Все оружие было размещено по целевым точкам, выбранным на брифинге перед нанесением удара.


5. Из-за нехватки наземных войск территория к северу от реки, которая образовывала северный барьер на пути к побегу с земли, была прикрыта OC 4 Sqn, а восточнее лагеря патрулировалась лейтенантом авиации Лоу и лейтенантом авиации Торном.


6. Воздушный удар, должно быть, серьезно подорвал террористов, потому что штурмовые отряды вступили в контакт через 4 минуты после удара. На данный момент известно, что 8 военнослужащих были убиты, а оборудование попало в руки войск.


7. Причиной успеха этих учений, несомненно, была вера подполковника Саути в воздушную разведку и его готовность нанести удар без промедления. Сотрудничество армии и ВВС не могло быть лучше.


(Подпись) Командир эскадрильи П.Дж.Х. Петтер-Бауэр


Комментарии OPS CDR., OCFW, Sqn Cdr


1. Троянец 3234 был пробит одной пулей. Было ли это на этапе разведки или во время атаки, неизвестно.


б. Успех этой операции доказывает, что разведданные могут быть чрезвычайно ценными, и следует подумать о более широком использовании этой роли в нашей нынешней ситуации; преимущество в том, что можно получить самую свежую информацию, и если реакция на эти разведданные будет быстрой, результаты будут достигнуты.


c. Если использование воздушной разведки (визуальной) будет увеличено с целью применения этого типа тактики быстрого реагирования, наземные силы должны будут быть предоставлены в оперативном порядке либо на Сентенари, либо на горе Дарвин, либо на обоих. Если бы это было сделано, тип атак, запланированных на 19-е, 20-го февраля 74 года, можно было бы провести аналогичным образом, используя реактивные двигатели в качестве средства нанесения воздушного удара. Следовательно, атака была бы нанесена в день обнаружения целей, а не неделей позже.


(Подпись) Командир эскадрильи Х.Г. Гриффитс


2. (1) Нет требований к GAC или FLOT.


(2) Я полностью согласен с комментариями 1 б. выше, но наша способность выполнять это требование в настоящее время невозможна на постоянной основе. У 4-й эскадрильи серьезная проблема с подготовкой пилотов-разведчиков, и как только они достигают хорошего уровня, в дело вмешивается командование, и, таким образом, все возвращается на круги своя. В качестве командира операции я бы очень хотел иметь хорошего пилота-разведчика такого калибра, как Sqn Ldr Петтер-Бауэр, на постоянной основе в FAF 3, но, на мой взгляд, в настоящее время это невозможно, но мы должны работать над достижением этой цели. Доказательством служит тот факт, что в период, в течение которого КВН ЛДР Петтер-Бауэр обучал Вайнманна и Мердока, полученная информация привела к этому воздушному удару плюс 4 другим крупным ударам тер, 3 из которых были нанесены по оккупированным лагерям.


3) Пункт 1 c. относится. Сухопутные войска в пределах Родезии доступны для оперативных действий силового типа, и именно так стало возможным продолжение этого удара. Что касается ударов, нанесенных 21, 22, 23 и 24 сентября, то все они были нанесены в Мозамбике и потребовали перегруппировки наземных сил. Следует понимать, что было решено, что за реактивными операциями не обязательно должны следовать немедленные наземные операции, но в этом отношении было решено сделать это для сбора разведданных. В трех из четырех случаев разведданные были получены в интересах общей операции. Задержка в наращивании атак, похоже, не влияет на результаты.


(4) В отношении этого удара его можно считать первоклассным примером совместного планирования и тем, на что мы надеемся ежедневно. Однако такая ситуация возникает нечасто. Базовый лагерь на самом деле был просто местом отдыха, и лейтенанта Sqn Ldr Петтера-Бауэра можно поздравить с его наблюдательностью. Чем больше я общаюсь с этим человеком, тем больше убеждаюсь, что он обладает врожденной способностью к визуальному восприятию, которой нет равных по Силе. К этому добавляется его неизменный энтузиазм и твердая вера в концепцию.


(5) В результате последующих операций погибли 8 терр и один AFJ. См. Sitreps 46/74 Para Alpha Two (2) и 47/74 Alpha Two (1).


(Подпись) Командир крыла П.Д. Кук


Комментарии SO OPS


Старший сержант Sqn Петтер-Бауэр, несомненно, убедил силы в том, что визуальная разведка приносит дивиденды, и этим активно занимаются.


Мы концентрируемся, возможно, слишком сильно, на разведке за пределами наших границ. Командиры JOC должны больше использовать разведку, основанную на разведывательной картине, в районе своих операций. Они были проинформированы. Хорошо выполненный удар. Проявлена хорошая инициатива. Отлично сработанная ударная команда.


(Подпись) Командир крыла У.Х. Смит


Комментарии генерального директора OPS


Планирование, концепция и проведение этой операции доставляют огромное удовлетворение. Мы некоторое время использовали возможности такого рода операций, и я верю, что недавно достигнутые успехи подтвердили это. Jointry в лучшем виде. Наше увеличенное распределение усилий должно гарантировать, что суть можно будет извлекать так часто, как только представится возможность. Увеличение усилий также должно позволить расширить охват воздушной разведки.


(Подпись) Командующий ВВС Д.А. Брэдшоу


Комментарии C of S


a. Хорошие усилия со стороны Пи-Бауэра, в частности, и хорошее шоу задействованных сил.


b. Без сомнения, мы должны шире использовать воздушную разведку. (Подпись) Вице-маршал авиации Ф.У. Масселл


Комментарии командира


Приняты к сведению, и я согласен со всеми замечаниями. В связи с увеличением развертывания мы должны настаивать на использовании любой возможной возможности. Мы согласились на увеличение количества полетов, поэтому давайте в полной мере использовать воздушную разведку. Хорошее шоу со всех сторон.


(Подпись) Маршал авиации М.Дж. Макларен


Хотя это была очень незначительная акция по сравнению с теми, что ожидались в будущем, в отчете о воздушном ударе были подняты важные вопросы. Во-первых, Гарольд Гриффитс, поддержанный Питером Куком, придал вес призывам других и моим призывам к силе, которую Грифф называет ‘Быстрой силой’. Это, вместе с решением штаба ВВС задействовать в полевых условиях больше самолетов, привело к созданию Огневой группы вскоре после этого, когда армия предоставила в постоянное распоряжение RLI Commandos все большее число развернутых вертолетов.


Отложенные атаки, о которых говорили Гарольд Гриффитс и Питер Кук, были базами в Мозамбике, найденными Майком Литсоном. К сожалению, этот пилот был потерян в 4-й эскадрилье при назначении на вертолеты как раз тогда, когда он становился полезным пилотом-разведчиком. Брайан Мердок на самом деле не подходил для этой работы, оставляя Криса Вайнманна и меня единственными действующими пилотами-разведчиками, которых редко удавалось выделить для операций одновременно; так что более широкое использование разведки, о котором говорили все, было прекрасно теоретически, но невозможно реализовать. Хэми Дакс был единственным другим пилотом-разведчиком, на которого мы могли положиться, но, будучи занятым фермером, его услуги были несколько урезаны.


Самоотверженные разведчики


ПРИМЕРНО в ЭТО ЖЕ время я встретил майора Рона Рейд-Дейли в штабе JOC по ураганам в Биндуре. Он направлялся на свою сверхсекретную базу разведчиков Селуса ‘безопасный дом’ и пригласил меня сопровождать его. Я очень мало знал об операции Рона, все еще веря, что он руководит специализированной школой следопытов.


Мы ехали по грунтовой дороге, идущей вдоль возвышающейся долины к югу от Биндуры. Когда мы тряслись по старой шахтной дороге, Рон сказал мне, что его работа во многом была операцией под прикрытием, которая в значительной степени зависела от поддержки ВВС; отсюда его готовность посвятить меня в то, что происходило на временной базе, которую мы посещали. Дорога привела нас к ранее заброшенному руднику на горном хребте в стороне от проторенной дороги. Две шатровые палатки служили жильем для солдат, а из оперативной комнаты внутри старого дома поднималось множество радиоантенн.


Рон припарковал свою машину в тени огромного дерева за домом, где его встретили самые неряшливые и заросшие густой бородой мужчины, которых я когда-либо видел на экране кинотеатра. Они казались такими неуместными в присутствии их безукоризненно одетого командира. Один из мужчин подошел ко мне и поприветствовал таким тоном, который наводил на мысль, что он хорошо меня знал. Рона позабавил мой озадаченный вид, и он помог мне, сказав: “Ты помнишь Бэзила Мосса, не так ли?” Бэзил жил всего в семи домах от моего, в супружеских апартаментах в Торнхилле, но я не видела его много месяцев. Нужно было рассмотреть поближе, прежде чем я узнал лицо за бородой.


Лейтенанту авиации Бэзилу Моссу, беглому лингвисту из Шоны, наскучило командовать подразделением общего обслуживания "Торнхилла". GSU, в основном чернокожие военнослужащие под командованием белых офицеров, обеспечивали безопасность аэродромов в Торнхилле и Нью-Саруме. Бэзилу, крепкому, подтянутому мужчине лет сорока, требовалось что-то более сложное, когда в сельской местности было так много событий, но он не мог найти способа добраться до ‘острого конца’. Затем реклама лингвистов из Шоны привела его в штаб-квартиру специального подразделения, а оттуда к псевдооператорам Андре é Раби и Стретчу Франклину. Печальная потеря André произошла примерно тремя месяцами ранее.


Рон обошел временную базу скаутов Селуса со Стретчем Франклином, Бэзилом Моссом и мной на буксире. Чернокожие мужчины лежали в шатрах, одетые в неряшливую одежду, с растрепанными волосами. Каждый из них слушал портативные радиоприемники, настроенные на разные каналы и включенные на максимальную громкость. Махнув рукой на этих людей, Рон спросил меня, могу ли я отличить солдат RAR от ‘ставших террористами’. Я не мог, потому что все они выглядели одинаково. Тем не менее, я был поражен, никогда раньше не слыша термина "ставший террористом".


С самого начала разведчики Селуса осознали важность наличия ‘обращенных’ в своих псевдогруппах. При этом было легче завоевать доверие соплеменников, которые знали определенных CTS до их захвата. Однако, чтобы получить максимальное преимущество, период между захватом настоящего КТ и его выходом в поле в качестве разведчика Selous должен был быть очень коротким — неделя считалась слишком долгим сроком. Разведчики обнаружили, что "поворачивать" CTs очень легко. Не было необходимости разбивать головы или использовать угрожающую тактику. По натуре чернокожие родезийцы были мягкими людьми, пока не подверглись политическому дезориентации, как это произошло с кадрами ZANLA. Сравнив учения политических комиссаров с реальностью и осознав, что их жизнями рисковали скорее ради жадных политиков, чем ради народа, мнения захваченных ЦТ изменились. Когда о тебе заботились разведчики, а не отстреливались наотмашь, как учили, превращение из врага в друга происходило быстро и легко.


Атмосфера возбуждения была очень заразительной. Успехи ранних операций pseudos держались в секрете настолько тщательно, что было замечательно, когда к нам поверили и ввели в курс того, что произошло и что планировалось. У меня не было сомнений в том, что разведчики Селуса вскоре предпримут упреждающие действия, вместо того чтобы нам продолжать реагировать на террористические действия или полагаться на визуальную разведку и наблюдения за операциями. Соплеменники были ключом к успехам CT, поэтому они также должны были стать ключом к противодействию им.


Расширение псевдо-операций произошло в критический момент, учитывая скорость распространения влияния ЗАНЛА на юг и восток с постоянно растущим числом КТО и LTT. Мы наращивали наши успехи, но недостаточно, чтобы сдержать, не говоря уже о сокращении численности ЗАНЛА.


Американские военные утверждали, что во Вьетнаме крайне важно иметь десять боевых солдат, чтобы противостоять каждому повстанцу на поле боя. Для нас это была шутка. Мы чувствовали, что соотношение пять к одному было бы адекватным, но вскоре это стало невозможным, учитывая финансовые и людские трудности Родезии. В разгар нашей войны в буше внутри страны существовало соотношение два к одному, в то время как за пределами Родезии мы всегда были в значительном меньшинстве, и перевес 30: 1 против нас не был чем-то необычным.


Попытки армии увеличить численность войск путем формирования второго батальона RAR были отвергнуты правыми политиками, которые отказались принимать чернокожих солдат в количестве, превышающем численность белых регулярных и территориальных солдат вместе взятых. Любая идея использования вооруженных ополченцев для защиты соплеменников также отвергалась по той же причине. Таким образом, мы придерживались существующего уровня регулярных войск и сильно полагались на Территориальную армию в плане эффективности действий на местах. Это неизбежно ложилось огромным бременем на торговлю и промышленность. Однако "Рабочая сила" сама по себе не могла обеспечить успехов, в которых мы нуждались в разрастающейся войне буша против неуловимого врага, борющегося за личную выгоду, небрежно обещанную им безразличными, жадными политиками; но это были обещания, в которые они действительно верили. Интеллект должен был стать ключом к тому, чтобы разобраться с ЗАНЛОЙ. Опора на исторические факты, почерпнутые из захваченных CTS, должна была быть заменена актуальными разведданными, которые могли быть получены только псевдооператорами Selous Scouts. Эти разведданные не заставили себя долго ждать.


К апрелю 1974 года скауты Селуса вступили в схватку с группами ЗАНЛА, но слишком многие из их успехов были потрачены впустую, потому что многие последующие операции проводились неправильно; обычно это было следствием несоответствующего уровня сил для сдерживания групп СТ, которые обстреливались бомбами, чтобы спастись через большие промежутки между разрозненными войсками.


Только в июне вертолеты стали регулярно группироваться в достаточном количестве с коммандос RLI, которые вскоре научились проводить операции ‘вертикального охвата’ (окружения), которые извлекали выгоду из вызовов разведчиков Selous. Как уже упоминалось, объединенные силы реагирования стали известны как Силы огня. Эта тема рассматривается позже.


Санитарный кордон


В 1973 году на подопечных племени чивеше было введено в действие ОЧЕНЬ ДОРОГОСТОЯЩЕЕ мероприятие под кодовым названием ‘Операция перегрузка’. Оно должно было разместить более 60 000 членов племени в защищенных деревнях. Система PVs приравнивалась к португальскому aldeamentos, который мы считали такой шуткой в прежние времена. Однако мышление изменилось, потому что Чивеше ТТЛ был идеально расположен в качестве плацдарма, с которого можно было совершать нападения на белых фермеров. Это произошло потому, что TTL оказалась длинной, узкой и полностью окруженной европейскими сельскохозяйственными районами Сентенари, Маунт Дарвин, Биндура, Глендейл и Умвуквес. Члены племени были размещены в укрепленных деревнях, где их защищали и кормили с намерением лишить террористов доступа к пище и удобствам людей. В то же время вдоль северо-восточной границы продолжалось еще более дорогостоящее мероприятие.


В попытке остановить вторжения через границу был построен санитарный кордон. Он представлял собой узкое минное поле, ограниченное двойной линией заграждения. Начиная с Мукумбури, это соглашение простиралось на восток вдоль линии границы примерно на 400 километров. Концепция санитарного кордона, скопированная с израильской, была не только чрезвычайно дорогой, это была полная ‘трата пайков’. Неработоспособные люди, которые продвигали его как эффективный защитный барьер, подверглись серьезной критике, и на то были веские причины.


Каждый солдат знал, что ни одно военное препятствие не стоит и ломаного гроша, если вся его длина не может быть охвачена эффективным огнем. Для удовлетворения потребности потребовалось бы около 3000 человек в 1500 башнях, но, поскольку это было невозможно, были использованы электронные устройства оповещения, чтобы компенсировать нехватку рабочей силы. Но эти системы предупреждения редко оказывались успешными, потому что дикие животные и стихии подавали слишком много тревожных сигналов. Когда поступали настоящие сигналы тревоги, вызванные КТ, в основном ночью, они неизменно поступали с позиций, которые находились слишком далеко, чтобы силы могли добраться до них до того, как КТ отойдут в безопасное место в кустарнике.


CTS вскоре нашли способ прорваться через санитарный кордон. Они просто вырыли траншею под первым забором, затем проползли вдоль линии, проведенной ведущим, который исследовал и поднимал противопехотные мины, осторожно продвигаясь вперед. Вторая траншея под следующим забором позволила всем безопасно пройти через барьер. Когда это было сделано, никаких электронных предупреждений не последовало, поэтому целая группа CTs могла легко пересечь Санитарный кордон до рассвета и быть далеко к тому времени, когда дневной патруль обнаружил нарушение. Многие группы пересекали Санитарный кордон таким образом, как входя, так и выходя. Ни одна траншея не использовалась дважды из-за боязни родезийских мин-ловушек. Несколько неудачных переходов, и один из них застрял у меня в памяти.


У КТ была оторвана нога чуть ниже колена противопехотной миной во время попытки перехода из Мозамбика в Родезию. Его товарищи, проигнорировав его мольбы о помощи, сломя голову вернулись в Мозамбик, оставив раненого мужчину на произвол судьбы. Парень пролежал на минном поле всю ночь и был найден обычным патрулем только около 10 часов следующего утра. Был вызван вертолет, но тем временем солдаты Территории не могли проникнуть на минное поле для оказания первой помощи.


Несмотря на огромную кровопотерю, тяжелый шок и долгую холодную одинокую ночь, КТ все еще был в сознании и мог общаться с солдатами, ожидая спасения. Тогда возникла значительная опасность для техника ВВС, которого спустили к раненому с помощью подъемника, но его поместили в небольшую воронку, образовавшуюся от мины, оторвавшей ногу КТ. Не двигая ногами, техник закрепил компьютерный томограф, затем обоих подняли в безопасную кабину вертолета и доставили прямиком в ‘форт’ скаутов Селуса в Мтоко.


В маленькой больнице на территории форта лечащий врач сделал компьютерную томографию по каплям крови и физиологического раствора, затем занялся культей его раздробленной ноги. Он выразил удивление тем, что компьютерная томография продержалась так долго, но не сомневался, что он быстро восстановит силы. В то время я был в Мтоко, и меня отвезли в форт, чтобы посмотреть эту компьютерную томографию в его первый вечер в больнице. Он лежал, опираясь на кровать, с полосами крови и физраствора на обеих руках. Его цвет был бледно-серым, лицо осунулось, а глаза полузакрыты.


Я снова увидел его следующим вечером и не мог поверить, что это тот же самый мужчина. Хотя он все еще был в капельницах, он сидел в постели без рубашки, потому что погода была жаркой. Блестящая черная кожа мужчины подчеркивала мускулистость верхней части тела. Серый цвет исчез, а на лице сияла улыбка. Немногие, если вообще кто-либо, белые мужчины смогли бы пережить такое испытание, не говоря уже о том, чтобы так быстро восстановиться.


КТ уже был ‘обращен’ за это короткое время, но из-за пропаганды ЗАНЛЫ у него были некоторые сомнения в своей безопасности в руках скаутов Селуса. Поэтому он предложил отвезти скаутов на базу в Мозамбике, откуда он и его группа прибыли. Когда его спросили, как он это сделает, он сказал, что достаточно здоров, чтобы проделать весь путь вприпрыжку.


Случайности и грязь


В КАКОМ-ТО АВИАЦИОННОМ ЖУРНАЛЕ я прочитал о том, как кто-то использовал самолет с неподвижным крылом для спасения человека с земли во время полета. Я был заинтригован описанной техникой и попытался сделать это сам. Идея состояла в том, чтобы выпустить длинный отрезок веревки из задней кабины (около 500 футов веревки) с подходящим грузом на конце, а затем круто повернуть к концу веревки на манер собаки, гоняющейся за собственным хвостом. При удержании поворота предполагалось, что большая часть веревки опустится так, чтобы ее концевая часть свисала вертикально вниз. Сообщалось, что при правильном управлении поворотом и высотой утяжеленный конец веревки можно расположить над любым выбранным местом. Это позволяло человеку, лежащему на земле, ухватиться за скользящий ремень безопасности, подложить его под плечи, снять вес и ожидать подъема.


Как только человек был надежно закреплен в ремнях безопасности, пилоту просто нужно было увеличить мощность, все еще в повороте, чтобы оторвать его от земли, прежде чем перейти к прямому горизонтальному полету. После этого человека на конце веревки можно было бы снова опустить на землю в другом месте аналогично его подъему. В качестве альтернативы, его можно было бы поднять в самолет.


Мое испытание могло бы увенчаться успехом, если бы троянец смог выдержать очень крутой вираж, но это оказалось невозможным из-за ограничения мощности этого самолета, поэтому эксперимент был прекращен.


В одном из ангаров "Хантеров" в Торнхилле трактор, используемый для буксировки самолетов к взлетно-посадочной полосе и обратно, отказался заводиться одним очень холодным утром. Один из техников решил, что у него есть решение. Он добавил ‘немного’ Avpin в карбюратор, чтобы двигатель заработал. При воздействии давления Avpin самопроизвольно воспламенялся, выделяя большие объемы газа, который приводил в действие турбины стартерного двигателя Avpin Hunter. Но Avpin, безусловно, не подходил для локализации, потому что его газогенерирующий потенциал был огромным. Потребовался всего один оборот стартера трактора, чтобы ‘немного’ Avpin снесло головку двигателя трактора с блока цилиндров и пробило высокую крышу ангара.


В том же ангаре в крыше была проделана еще одна дыра, но обстоятельства этого инцидента были далеки от забавных. Оружейник Майк Онгерс стоял на катапультируемом сиденье Hunter, которое он обслуживал, когда выстрелил катапультируемый патрон. Само сиденье пробило крышу, но Майк ударился о крышу и был отброшен назад через верхний свет, прежде чем упасть на бетонный пол ангара. Из-за полученных травм он был прикован к инвалидному креслу на всю жизнь.


В 4-й эскадрилье техники были очень недовольны уоррент-офицером моей эскадрильи Спайком Оуэнсом. Они жаловались, что их подчиненный ворует их дорогостоящие инструменты, тем самым вынуждая их принимать особые меры предосторожности всякий раз, когда Спайк был поблизости.


Спайк Оуэнс приехал в Родезию из королевских ВВС много лет назад и был хорошо известен своей огромной коллекцией автомобильных запчастей и бытовой техники, которые, как он утверждал, он купил по бросовым ценам с намерением перепродать их с целью получения прибыли. В его коллекции были все мыслимые инструменты. Я не могу сказать, откуда он взял все эти вещи, но Спайк всегда мог изготовить запасные части и предметы, которые было трудно найти.


Я очень любил Спайка. Он всегда был сообразительным и услужливым, и я был особенно благодарен за его находчивость, когда дело касалось поддержания нашего самолета в полете. Любое предположение о том, что он, возможно, ‘непреднамеренно’ подобрал инструменты такого-то, было встречено яростным отрицанием. Я не мог придавить его, но оставался довольно скептичным. Тем не менее неудачное прозвище, данное ему Генри Джарви, прижилось. ‘ВОБОТОК’ означало уорент-офицера Билла Оуэнса, Вороватого старика С.…


Ошибки и успехи FAC


КРИС ВАЙНМАНН самостоятельно НАЧАЛ ВИЗУАЛЬНУЮ РАЗВЕДКУ в Мозамбике 16 февраля 1974 года. Два дня спустя он призвал к реактивным ударам по большому лагерю, который он обнаружил к северу от реки Даке, довольно близко к границе с Родезией. Этой базы определенно не существовало десятью днями ранее, когда Крис, Брайан и я были вместе на тренировке по разведке. Он решил вылететь в Солсбери, чтобы проинформировать экипажи "Канберры" и "Хантера" об ударе, который по той или иной причине не включал нанесение FAC-маркировки. Билл Бакл предоставил фотографии, сделанные для картографирования в засушливых зимних условиях, и на них Крис отметил конечные точки района, по которым должен был быть нанесен удар, исходя из картинки цели, которая была у него в голове. Цель длиной примерно 700 метров и шириной 600 метров, по-видимому, представляла собой объединенную базу ФРЕЛИМО и ЗАНЛА.


Был сформулирован план атаки, в соответствии с которым четыре "Канберры", управляемые командиром эскадрильи Рэнди Дю Рэндом, Иэном Дональдсоном, Майком Делпортом и Пропом Гелденхейсом, использовали бы ‘технику свинцовых бомб’ для доставки двух зарядов из девяти 500-фунтовых бомб и двух зарядов из девяноста шести 28-фунтовых осколочных бомб. За "Канберрами" последуют четыре "Охотника" под управлением Дона Норткрофта, Джинджер Болдуин, Рика Калпана и Джима Стэгмена, стреляющих из 30-мм пушки по периферии цели повторными ударами, чтобы заполнить любые очевидные пробелы, которые появились в схеме бомбометания "Канберры".


Техника нанесения свинцовых бомб заключалась в том, что ведущий бомбардировщик передавал своему номеру 2 корректировку прицеливания, если его первая бомба не попадала точно в намеченную точку удара. Я решительно выступал против этого метода бомбардировки лагерей живых террористов, потому что задержка между каждой очередью бомб давала террористам слишком много времени, чтобы убежать от цели. Техника нанесения свинцовых бомб подходила только для стационарных целей, таких как склады боеприпасов, фермы по хранению топлива и здания.


Тем не менее, бомбы во время этой атаки взорвались на запланированных позициях, несмотря на то, что облачность была ниже, чем ожидалось. Это вынудило штурманов Дуга Паси, Берни Воана, Билла Стивенса и Билла Эйри в последнюю минуту внести коррективы в прицелы в конце атаки. "Охотники" действовали по плану.


Согласно отчету Рэнди дю Рэнда о воздушном ударе, он нанес удар в 1259:50 по Гринвичу, когда последний охотник исчез в 1303B. Это означало, что потребовалось три минуты и десять секунд, чтобы сложить все оружие, что было, по крайней мере, на две с половиной минуты дольше, чем нужно. Если бы Охотники возглавили эту атаку, четыре "Канберры" могли быть намного ближе друг к другу, и повторный удар Охотников мог бы завершить атаку менее чем за сорок пять секунд.


В довершение к этой неудовлетворительной ситуации Крис слишком поздно осознал, что цель была смещена на 200 метров к северо-востоку от позиции, которую он отметил на фотографиях. Это означало, что только две трети удара пришлось на саму базу. Причина ошибки Криса заключалась в существенной разнице между темно-зелеными линиями кустарника, какими они виделись ему в феврале месяце, и безлиственными деревьями и линией кустарника, как они виделись на фотографиях, сделанных зимой. Маркировка FAC устранила бы ошибку, и Крис был мудрее в своих ошибках.


Три дня спустя я также совершил ошибку, согласившись полететь с Хью Слэттером на Vampire T11, чтобы отметить цель для охотников и Канберры. Аэрофотоснимки лагеря, о котором я сообщал, были сделаны с самолета "Канберра", летевшего на высоте 40 000 футов за день до этого, но было решено, что цель находится на такой плоской, безликой местности, что у самолетов не будет шансов обнаружить ее при первой атаке без опознавательных знаков. Штаб ВВС всегда стремился опробовать новые подходы в операциях и решил, что я должен возглавить атаку на реактивном самолете, а не на моем троянце, прыгающем по лужам. Я не летал на реактивном самолете более десяти лет, но скорость, с которой мы преодолевали расстояние, и высота, на которой мы летели, превратили местность, которую я так хорошо знал, с 2000 футов в незнакомую перспективу.


Во время долгого пикирования к цели Хью скорректировал прицеливание в соответствии с моими инструкциями и нажал кнопку запуска для залпа четырьмя 60-фунтовыми ракетами с круглой головкой, но они не сработали! Только тогда я понял, что мы целились в дальний конец базы террористов, а не в ее центр, поэтому я немедленно передал поправку “Падение 500”. К счастью, Роб Гонт, оценив, куда должны были приземлиться вышедшие из строя ракеты, внес коррективы и выстрелил. Хью резко затормозил и развернулся вправо, чтобы позволить мне оглянуться через плечо и увидеть удар Роба, чтобы передать дальнейшую коррекцию Ричу Калпану, Крису Диксону и Джинджер Болдуин.


Я совершенно забыл, как обращаться с 6G, из-за чего моя голова неловко закрутилась, заставляя меня сильно закатить глаза вверх и вправо, чтобы заметить удар непосредственно перед тем, как я почувствую "серое отключение’. К счастью, удар свинцовой 30-мм пушки пришелся именно туда, куда нужно, но я не мог поднять руку к кнопке радиопередатчика на дроссельной заслонке, чтобы сказать это. Хью должен был передать мои напряженные и неловко произнесенные слова “В цель”.


После этого опыта была задумана переделка пилотов-разведчиков в охотников, чтобы в будущих ударах не было необходимости задействовать КВС и чтобы пилоты-разведчики могли переключаться между ‘прыгунами в лужу’ и реактивными самолетами без проблем, с которыми я только что столкнулся. Для Криса Вайнманна это было бы простым делом, потому что он недавно пришел из Hunters. Я действительно хотел летать на этих прекрасных самолетах, но с большой неохотой пришел к выводу, что преимущества, которые можно получить, перевешиваются стоимостью обучения и временем, которое потребуется для размещения в Торнхилле или Нью-Саруме для каждого авиаудара.


Штаб ВВС получил указание маршала авиации Мика Макларена испробовать все возможные тактические приемы для повышения универсальности и точности авиаударов. С этой целью, и без моего ведома, была проведена фоторазведка (PR) мозамбикских целей, о которых мы с Крисом сообщили, но не намеревались наносить авиаудары.


Был проведен повторный пиар, чтобы наблюдать за очевидными изменениями в тех целях, которые лучше всего подходят для нанесения реактивных ударов с первого запуска. Затем лейтенант авиации Билл Бакл и его команда переводчиков фоторазведки (PRI) в Нью-Саруме выбрали цель, установленную в густом кустарнике на восточном берегу пересохшей реки, где характерный изгиб с видимой водой делал идентификацию точной. Меня вызвали в Нью-Сарум, чтобы посмотреть на фотографии. ПРИС были счастливы, когда я согласился, что лагерь намного больше, чем когда я нашел его двумя месяцами ранее. Билл провел брифинг для экипажей самолетов в 9 часов утра 23 февраля, всего через два дня после атаки, которой я руководил вместе с Хью Слэттером. Это произошло в 1228B и сработало точно так, как планировалось.


В марте я руководил двумя успешными операциями против террористов внутри Родезии. Внешне я захватил небольшую базу близ Мукумбура, в центре которой было загнано пятнадцать голов крупного рогатого скота. Находясь так близко к границе, было решено атаковать эту базу с помощью "Охотников" с первыми лучами солнца на следующий день и немедленно направить туда вертолетные войска RLI. План состоял в том, чтобы мы с вертолетами перелетели из Сентенари в Мукумбуру, где войска будут ждать первого легкого подъема.


В Centenary я проводил предполетный осмотр с помощью фонарика, когда обнаружил желтый костяной купол, свисающий с головы Пито под левым крылом моего "трояна". Он принадлежал летному сержанту Рэю Коксу, который в то время был одним из техников на линии полетов. Я подозвал его и попросил снять костяной купол, затем продолжил осмотр.


Вертолеты поднимались в воздух, когда я выруливал на взлетно-посадочную полосу. В конце моего разбега я обнаружил, что мне приходится сильно крутить правый руль, чтобы противостоять сильному рысканию влево. К этому времени было слишком поздно прерывать взлет. Оказавшись в воздухе, я увидел впереди мигающие огни вертолета и продолжил набор высоты, все еще сильно нажимая на правый руль, чтобы поддерживать равновесие в полете. Я сказал ведущему пилоту вертолета, что испытываю некоторые трудности, но пообещал установить причину, когда мы прибудем в Мукумбуру.


Мы пересекли откос, когда первые лучи рассвета осветили горизонт с правой стороны от нас. К этому времени моя левая нога была поверх правой, чтобы поддерживать давление на правую педаль руля. Я повернулся, чтобы посмотреть на вращающиеся маяки вертолетов, пролетающих внизу и слева от меня, когда с ужасом увидел кого-то, висящего вниз головой на моем левом крыле, одетого в костяной купол с закрытым забралом. Потребовалось мгновение или два, чтобы понять, что на самом деле никакого тела не было; это был желтый шлем Рэя Кокса, висевший на голове Пито за подбородочный ремень.


По глупости я рассказал ведущему пилоту вертолета о причине моей проблемы с управлением полетом. Я мог бы уберечь себя от подколок, которые мне достались, если бы просто промолчал и рванул вперед, чтобы приземлиться и убрать костяной купол в Мукумбуре до прибытия вертолетчиков.


Когда я сделал пометку для Охотников, я был рад увидеть, что загон для скота был пуст. Вертолеты были на земле в течение тридцати пяти секунд после первого удара, и войска уже выдвигались во время повторного удара. К сожалению, CTS, должно быть, услышали вертолеты до того, как сработало шумовое прикрытие "Трояна", потому что были обнаружены свежие следы убегающих террористов, идущие на юго-восток к другой базе, которую я обнаружил, но не учел.


Следы крупного рогатого скота, ведущие на север, отслеживались с воздуха на протяжении не более трех километров, где я обнаружил пятьдесят пять голов крупного рогатого скота. Войска окружили их и отогнали обратно в Родезию, потому что, будучи украденными у тех немногих несчастных местных жителей Мозамбика, которые все еще жили в этом районе, они представляли собой непосредственный источник продовольствия для КТ.


Страх высадки на вражеской территории


Из штаб-квартиры SAS TAC в Макомбе пилоты 4 эскадрилий продолжали подниматься в воздух для оказания помощи войскам в глубине вражеской территории. Этот отчет Криса Дикинсона о воздушном ударе 8 марта 1974 года дает представление о том, какую работу выполняла молодежь.


Во время работы над Telstar для RAR c / s 42 мне было поручено побывать над c / s B13 SAS и помочь им. Было трудно добраться до их местоположения, т. е. UT 368920, из-за низкой облачности, но, оказавшись в этом районе, я смог поддерживать высоту 1500 футов. c / s B13 выполнял операцию, и они направили меня атаковать небольшую долину у UT 364914, откуда по ним был открыт огонь. Я нанес два удара с севера на юг, используя переднее ружье и СНЕБ. Затем они попросили меня атаковать область вокруг мясного поля примерно в 200 ярдах к западу от моей первой атаки. Это было сделано с помощью SNEB. Затем они указали на предполагаемый лагерь тер в ЮТ 358905, примыкающий к мясному полю. Я провел одну атаку с юго-востока на северо-запад, используя переднее орудие и СНЕБ. Затем они указали еще один подозрительный район на UT 353888, который находился к востоку от двух мучных полей. Я провел атаку с севера на юг, используя SNEB. На этом этапе наконец рассвело, и я отправился обратно в Макомб, поскольку взлетно-посадочная полоса Мусенгези была непригодна для полетов, а у меня не было достаточного количества топлива, чтобы добраться до Сентенари. Оружие попало в цель, и позже стало известно, что мои ракеты уничтожили часть лагерного комплекса, хотя все было скрыто в густом кустарнике.


ПРЕКРАТИТЬ НАЖИМАТЬ. Когда c / s был извлечен из района, было подтверждено, что три человека были убиты и похоронены в точке UT 364914, где был нанесен удар по лагерному комплексу.


Всегда существовала озабоченность по поводу одномоторных самолетов, действующих в одиночку глубоко внутри Мозамбика, как в этом случае. Действие противовоздушной обороны или отказ двигателя могли привести к падению пилота; ситуация, которая была чревата опасностью. Если пилот пережил посадку, раненый или невредимый, его шансы на выживание были очень низкими, если он не находился достаточно близко, чтобы кто-нибудь мог принять его сигнал бедствия по радио. Однако большая часть времени была потрачена за пределами радиуса действия ‘дружественных сил’.


Лично я был потрясен работой, которую я проделал в Мозамбике, и беспокоился, что другие могут это заметить. Сейчас, четверть века спустя, когда я пишу, мне легко признать этот недостаток. Однако в то время я был раздражен своей неспособностью преодолеть тугой узел в животе и необходимостью полагаться на четыре стакана крепкого виски после ужина, чтобы хоть немного уснуть. Если я был на внутренней работе, я всегда наслаждался хорошим завтраком, который настраивал меня на рабочий день; но перед разведкой над Мозамбиком я не мог себе позволить есть, зная, что более пяти часов буду работать за пределами радиус действия любой родезийской радиостанции.


Все знали, что если я попаду в беду, об этом станет известно слишком поздно и что поисково-спасательную операцию перенесут на следующий день. Итак, чтобы помочь поисковикам, я носил с собой небольшой аварийный радиомаяк, который при включении передавал непрерывный маломощный кодированный сигнал бедствия. Это устройство также имело функцию передачи голоса и приема, которая работала очень короткое время, прежде чем разрядилась его батарея.


Я думаю, что это был капитан Мик Грэм из SAS, который совершил со мной один мозамбикский боевой вылет. Ему понравился этот опыт, потому что это позволило ему самому увидеть то, что он прочитал в моем отчете о сигналах разведки. Но главной целью его полета была оценка возможности того, чтобы солдат SAS сопровождал меня в будущих миссиях, чтобы уберечь меня от неприятностей, если я упаду. Мои надежды рухнули, когда Мик сказал, что, увидев землю, которую мы преодолели, это было просто не по плану. Один-единственный, суперспособный солдат SAS мог бы в одиночку ускользнуть от враждебных сил, но не в том случае, если бы ему пришлось заботиться еще и обо мне.


Было предложено альтернативное решение. В нем участвовали восемь недавно обученных десантников RLI, слонявшихся на высоте в Дакоте, недалеко от района, над которым я работал. Эксперимент провалился в течение первых двух часов, когда командир эскадрильи Питер Барнетт сказал мне, что всех десантников в задней части его самолета так укачало в воздухе, что они не смогли бы мне помочь, если бы они мне понадобились. Я поблагодарил Питера за попытку и сказал ему отвести людей обратно на базу. Альтернативы не было; я должен был работать один. Тем временем штаб ВВС изучал возможность оснащения самолетов 4 эскадрильи HF / SSB для обеспечения дальней связи со штабом ВВС и оперативными подразделениями FAF.


Я всегда информировал командира 3-й дивизии ВВС (в основном Питера Кука) о моих предполагаемых маршрутах туда и обратно с подробностями о районе, который предстоит охватить, но эти ужасные бабочки в моем животе утихли только тогда, когда я был пристегнут к своему креслу с работающим двигателем. Полет над родезийской землей казался вполне нормальным, пока я не достиг границы. В этот момент двигатель, казалось, всегда работал с перебоями. Когда мы пересекали реку Замбези, двигатель, казалось, работал так неровно, что я испугался, как бы он не сорвался с креплений. Эта призрачная ситуация продолжалась до тех пор, пока я не достиг области, над которой мне предстояло работать. Как только я начал обыскивать землю, весь страх исчез, и я больше не беспокоился о том, что двигатель урчит на малой крейсерской мощности.


В отличие от американских и канадских авиаконструкторов, британские, французские и итальянские самолеты не удовлетворяли потребности мочевого пузыря пилотов. Еще в 1939 году канадские и американские конструкторы снабдили летный состав тем, что было грубо названо "трубочкой для мочи’. Это состояло из расширяющейся воронки на переднем краю сиденья пилота, которая соединялась с трубкой, ведущей к точке низкого давления на нижней стороне корпуса. Учитывая ограничения в виде ремней безопасности, парашютных лямок и летного комбинезона, было неудобно тащить своего близнеца к воронке, но, по крайней мере, это обеспечивало незначительное отклонение от курса и было достаточно всасывания, чтобы отвести мочу. У наших троянцев не было такой роскоши, поэтому я научился управлять семичасовыми разведывательными полетами. Но был один день, когда все сложилось не слишком хорошо.


Несмотря на обычную предполетную предосторожность ‘опорожнить бак’, в этот особенно холодный день мне захотелось отлить еще до того, как я пересек Замбези, продолжая лететь в обратном направлении. Два часа спустя, когда еще предстояло преодолеть много земли, я не мог больше продержаться. В самолете не было бутылки или аналогичного сосуда, и, хотя я думал об этом, открытие двери в полете было сопряжено с опасностью. Однако рядом со мной, на правом сиденье, был мой костяной купол (аварийный шлем пилота). Не было другого выбора, кроме как использовать его. Погода была особенно неспокойной, когда я расстегнул ремни безопасности, расстегнул ширинку и приподнял свое тело над педалями руля, чтобы установить их в нужное положение. Опорные перепонки для головы внутри костяного купола усугубили проблему турбулентности и полностью вытянули ноги. Как только я отпустил, струя высокого давления ударила в ближайшую паутину, разбрызгивая мочу по всем моим ногам и приборной панели. Мне удалось изменить направление, но в мгновение ока неглубокая впадина костяного купола была близка к переполнению. Принудительный выпуск пара был необходим, но, по крайней мере, мой дискомфорт уменьшился. Следующей проблемой было, как избавиться от мочи в костяном куполе. Допустить, чтобы моча пролилась внутрь кабины, было просто невозможно, потому что моча вызывает сильную коррозию поверхностей самолета.


Мое окно всегда было открыто во время рекогносцировки, поэтому я решил крепко держать костяной купол и выплескивать мочу в наружный поток воздуха. Когда я делал это, мне чуть не оторвало руку, когда поток засосал костяной купол через окно. Возмущенный поток воздуха отбросил большую часть содержимого костяного купола мне в лицо, намочив половину моего туловища и всю приборную панель. Мне удалось удержаться за костяной купол, но остаток этого долгого полета был ужасно холодным и неуютным.


База Чифомбо


ЗАБЕГАЯ ВПЕРЕД ПО ВРЕМЕНИ, я действовал глубже, чем раньше, и недалеко от границы Замбии с Тете, в среднем на высоте около 3000 футов над землей. Скопление облаков затрудняло освещение, и я мог видеть местность только там, где светило солнце. Я только начал замечать признаки значительной человеческой деятельности в районе, заросшем густыми деревьями, и наносил это на свою карту, когда громкий треск справа от меня заставил меня посмотреть на правое крыло. Я был поражен, увидев сотни зеленых и красных трассирующих снарядов, летящих вверх под разными углами, но все они , казалось, исходили от самого самолета. Я много раз видел трассирующие пули раньше, но никогда так плотно, как 12,7-мм, 14,5-мм и, возможно, 23-мм пушки, просвистевшие мимо. Я немедленно вошел в вертикальное пикирование.


Посмотрев вниз, на землю, я увидел, что в мою сторону летит, как мне показалось, меньшее количество трассирующих пуль, но когда я снова посмотрел на небо, они были такими же плотными, как и раньше. Позади меня раздался еще один треск, к тому времени я уже вилял влево-вправо в скоростном спуске к огромной базе террористов, которая простиралась во все стороны, куда бы я ни повернулся. Когда я выровнялся на вершинах деревьев, "троянец", все еще получавший попадания, ужасно замедлился, и сотни людей стреляли из стрелкового оружия так близко, что я понял, что вот-вот умру.


Дважды я проезжал через открытые участки и видел вспышки больших пушек. Казалось, что действительно долгое время я был заперт в ужасном кошмаре в замедленной съемке, когда я проходил ряд за рядом маленьких и больших зданий с соломенными крышами под высокими деревьями, все время находясь под огнем. В отличие от всего, что я читал о людях, стоящих перед лицом смерти, вся моя жизнь не проносилась передо мной, когда я смотрел на пункт за пунктом вперед, веря, что обязательно умру там. Проносящаяся мимо меня земля зафиксировалась в моем мозгу, когда самолет получил удары смесью резких тресков и глухих ударов.


Внезапно я прояснился. Мне показалось, что я нырнул в прохладную воду из раскаленного пламени. Пулевые отверстия в корпусе самолета и ветровых стеклах издавали сильный свистящий звук, но мотор работал нормально.


Я искал большую базу ФРЕЛИМО-кум-ЗАНЛА, известную как Чифомбо, но не ожидал такого горячего приема, когда нашел ее. Все еще запыхавшись, я некоторое время держал прямой курс, прежде чем пришел в себя внутри Замбии. Потребовалось еще немного времени, чтобы взять себя в руки и осознать, что все приборы управления полетом пришли в негодность. Повернув на юго-запад, судя по положению солнца, потребовалось больше времени, чтобы набраться смелости и начать набор высоты. Только когда я закрепился в наборе высоты, я понял что у меня шла кровь из многих мест, отчего мой комбинезон и лицо стали холодными и липкими, но боли не было абсолютно. Указатель уровня топлива в левом и правом баках работал нормально, и я не видел утечки топлива и не чувствовал запаха паров топлива. Примерно каждую минуту я переключался с одного бака на другой, чтобы проверить, нет ли топлива, и через десять минут знал, что вернусь в безопасное место, при условии, что двигатель продолжит работать. Я установил мощность на слух и по реакции двигателя понял, что турбонагнетатель работает; но не было способа узнать, не пропадает ли моторное масло, поэтому я следовал маршруту, максимально удаленному от человеческого жилья. Я подумывал отправиться в Макомб, чтобы получить первую помощь от SAS, но затем решил продолжить путь в Сентенарий, когда понял, что, хотя вокруг было много крови, раны на моем лице, груди, руках и ногах были не более чем неглубокими порезами от кусков металла и битого стекла.


Во время предыдущей разведки глубоко в Мозамбике я чувствовал себя отчетливо одиноким и напуганным, когда внезапно остро осознал, что я совсем не один. Это был опыт, который я считаю невозможным выразить словами, потому что внезапное осознание присутствия Бога одновременно потрясающее, мощное и волнующее. Теперь, когда я пережил пролет над базой Чифомбо и направлялся домой, непосредственное присутствие Бога снова переполнило меня. Чувство, которое я испытал на этот раз, было другим, но его так же невозможно объяснить одними словами.


Именно в этом удивительном состоянии комфорта я посмотрел вниз на землю, когда поднимался примерно на 5000 футов, и понял, что вижу пути с четкостью, необходимой для трансграничной разведки. Я должен был знать это раньше, но, будучи типичным существом привычки, я придерживался уровня, который поначалу показался мне правильным. С того дня я никогда не проводил разведку на территории Мозамбика ниже 5000 футов.


На высоте около 8000 футов была установлена радиосвязь с армейской ретрансляционной станцией на высокой горе Мавурадона в Родезии. Я сказал оператору, что получил повреждения, но рассчитываю благополучно вернуться на Сентенарий. Я мог видеть свою левую основную шину и знал, что она в порядке, но я был готов к трудностям, если бы были проколоты носовая или правая шины. К счастью, при посадке проблем не возникло, и я вырулил на рассредоточение, где обнаружил Питера Кука и пару солдат TF, ожидающих меня с носилками. Я помню, что FAF 3 был почти заброшен, потому что Маунт Дарвин и Мтоко стали операционными центрами.


Я вылетел этим рейсом из Биндуры, где получил брифинг от офицера СБ, который хотел получить более подробную информацию о Чифомбо. Моя причина для восстановления в Centenary заключалась в том, что я знал, что там есть свободные кровати. Но я не могу сказать, почему Питер Кук также был там, потому что он покинул FAF 3, когда оперативная деятельность переместилась на восток, а Centenary перешел под опеку коменданта лагеря виртуальной реальности. Возможно, он помогал в качестве пилота вертолета (повторно прочитано), потому что я не припоминаю, чтобы видел другого пилота единственного вертолета, припаркованного рядом с моим Trojan. В любом случае, поблизости определенно не было персонала 4-й эскадрильи или самолетов.


Сначала я отказался лечь на носилки, но из-за острых осколков в ногах ходить было так больно, что я был вынужден согласиться на то, чтобы меня подвезли к армейской медицинской палатке. Удаление осколков без какой-либо анестезии очень молодым медиком TF было неприятным опытом, который облегчался глотком чистого виски. Я был очень изранен, одеревенел и покрыт окровавленными повязками, когда Фламо Флемминг и, кажется, Джангл Форрестер пришли ко мне в медицинскую палатку с просьбой. “Босс ПБ, пожалуйста, пройдемте с нами к вашему троянцу. Мы хотим, чтобы вы нам кое-что объяснили.”После удаления инородных тел и некоторого обезболивания виски я смог хромать вместе с ними.


Используя длинную ‘траву-копье", которая росла вдоль линии ограждения аэродрома, эти два техника выровняли все отверстия для входа и выхода пуль. Было произведено 123 попадания, из которых четыре были выпущены крупнокалиберными снарядами, которые не взорвались (орудия находились слишком близко к цели), но ни один не задел топливные баки или какую-либо другую жизненно важную часть. Это само по себе было чудом, но Фламо хотел, чтобы я объяснил, почему я не умер, учитывая, что одна пуля, похоже, прошла через мой левый фланг.


Один пучок копьевидной травы тянулся с левой стороны задней части салона через спинку моего сиденья к приборной панели. Не потрудившись доказать самому себе, что линия пули была правильной, я по глупости поперхнулся и просто указал на небо. Когда ко мне вернулось самообладание, я смог рассказать о своем ужасе перед Чифомбо и о том, как могущественное присутствие Бога сокрушило меня.


Этот случай убедил меня вернуться к христианству. Я оставил англиканство в возрасте двадцати лет, поклявшись никогда не возвращаться в церковь, в которой особое внимание уделялось помпезности и церемониям, которые я пережил в качестве служителя алтаря. Теперь, примерно восемнадцать лет спустя, я решил найти церковь, которая исповедовала библейское христианство. Это привело нас с Берил к методистам в Водопадах, просто потому, что Берил предпочла, чтобы мы ходили к пастору, которого она смотрела по телевизору. Это был преподобный Гэри Стронг, который в молодости был грубым байкером-"ковбоем с главной улицы".


Новые наступательные испытания


НАШЕ СОТРУДНИЧЕСТВО С ВВС ЮЖНОЙ Африки со временем укреплялось, и значительная часть возросшего количества вертолетов в 1974 году поступила от SAAF в виде машин и летных экипажей. Приобретение опыта "без отрыва от производства" было выгодно SAAF не меньше, чем для Родезии. Также по этой причине капитана Каппа послали со мной на разведку, чтобы оценить ценность отправки других пилотов в будущем. Капитан Капп, должно быть, составил хороший отчет, потому что в 1975 году ВВС США отправили четырех молодых пилотов на разведку.


Пока я инструктировал капитана Каппа, Крис Вайнманн и Брайан Мердок продолжали находить лагеря КТ внутри страны и начали воздушные и наземные операции против них; но ни разу террористы не находились на месте жительства, все лагеря были недавно освобождены. CTS, очевидно, осознали тот факт, что троянцы, которых они видели летающими в районе их операций, были теми же самыми, которые приносили неприятности в их лагеря. Это заставило нас пересмотреть тактику.


Я решил попробовать управлять наступательными боевыми порядками низкого уровня с четырьмя вооруженными патрулями, чтобы посмотреть, сможем ли мы перехватить группы CT на открытой местности. Установив частоту вращения винта на 2200 об / мин, Provost работал очень тихо, и можно было использовать достаточный наддув, чтобы обеспечить достаточную скорость полета для холмистой местности северо-восточной Родезии. Летая в такой конфигурации, можно было приблизиться к людям на земле менее чем на 500 метров, прежде чем они услышали шум самолета.


Наши рейсы выполнялись по случайным маршрутам, поскольку у нас не было возможности узнать, где могут находиться террористы. Многочисленные базы, обнаруженные во время разведки, также были облетаны, но ни один из этих полетов не дал никакого результата. Во время одной конкретной вылазки я заметил на горизонте человека, перекинувшего через плечо что-то похожее на оружие. Он был так близко, что было слишком поздно выбирать оружие, и человек еще не знал о моем присутствии, поэтому я маневрировал, чтобы убить его левой ходовой частью. В последний момент он услышал меня, и когда он повернулся, я понял, что его "оружием" была простая бадза (мотыга). Только он и его прачка знали, какой испуг он испытал, когда я прошла в нескольких дюймах над ним.


Начало Черного месяца


СНОВА вернувшись В МОЗАМБИК, я подобрал две новые базы и вернулся в Нью-Сарум, чтобы провести брифинги по двум реактивным ударам. Было решено использовать Вампира, в котором мы с Хью Слэттером отметили бы одну базу в 1100B для обычных четырех Охотников и двух канберр. После этого удара я должен был доставить троянца из Нью-Сарума прямо на вторую базу для обычного контролируемого FAC удара в 1500B.


На этот раз Хью позволил мне управлять "Вампиром" до тех пор, пока не было установлено атакующее пикирование, а затем взял на себя управление для запуска четырех 60-фунтовых ракет. На этот раз у меня не было проблем с ориентацией, и Хью разместил ракеты точно там, где они были необходимы. Остальные самолеты нанесли удар, как и планировалось.


После короткого отчета в Нью-Саруме я взлетел на своем "Трояне" и направился в штаб-квартиру SAS Tac в Макомбе, затем продолжил полет на тридцать километров к северу, чтобы выйти на южную орбиту, которая вывела бы меня над целью. Эта база находилась в двенадцати километрах к северу от реки Замбези. Я только что обнаружил совершенно новую базу в горах к северу от цели, которую мы собирались атаковать, когда появились Охотники. Я на мгновение отложил эту базу в сторону и продолжил движение к назначенной цели.


Небольшая, типичная и легко заметная промежуточная база ФРЕЛИМО-кум-ЗАНЛА. Обозначения на фотографии сделаны JSPIS. Следы транспортных средств слева доказывали присутствие ФРЕЛИМО, но были необычны для баз, удаленных от основных дорог.


Эта конкретная атака положила начало тому, что стало известно ВВС как ‘Черный месяц’. Летный лейтенант Дон Дональдсон составил этот отчет об авиаударе по Канберре:


ПЛАНИРОВАНИЕ. Этот вылет был запланирован как направленный FAC воздушный удар Hunter / Canberra по базе террористов в Мозамбике (TT 856799). Маркировка была произведена лейтенантом Sqn Ldr Петтером-Бауэром (A4) в Trojan с использованием белого дыма SNEB. Основным компонентом удара должны были стать четыре охотника (красная секция), ведущие двух канберр (зеленая секция).


БРИФИНГ. Брифинг по главной цели был проведен лейтенантом Петтером-Бауэром из Sqn Ldr в Нью-Саруме в 08.00 в четверг, 4-го апреля. На брифинге присутствовали командиры 1-й эскадрильи OC и обоих экипажей Canberra. Фотография (OP JUNCTION) предоставлена JSPIS. Схема комбинированной атаки с использованием SOP была согласована между КРАСНОЙ и ЗЕЛЕНОЙ секциями.


ТАКТИКА. КРАСНЫЙ - действовать из Торнхилла, используя 18-фунтовую винтовку и 30-мм переднюю пушку. ЗЕЛЕНЫЙ - действовать из Нью-Сарума, используя осколки 96 х 28 фунтов. Участки встретятся в районе ИП Дельта (UT 115619). Высота бомбометания 1200 футов над уровнем моря. Управление по каналу 3. После пометьте охотников, чтобы они наносили RP-атаки по центральной области, Канберры следуют за ними с минимальной задержкой по времени, за один заход выпуская полную зарядку оружия. Охотники, чтобы повторно атаковать после того, как Канберры очистятся.


SORTIE. ЗЕЛЕНАЯ секция в воздухе на 1420, нацелена на IP 1452. Установлен контакт с IAK и IZP на маршруте. Красный и ЗЕЛЕНЫЙ соединились, как и планировалось, на IP, и лидер RED установил контакт с самолетом-маркером A4, который начал подготовку к атаке. Объединенный строй с Канберрасом по правому борту "Охотников" покинул IP в 1456. A4 отмечен по времени и называется “на цели”. Я расположил Зеленую секцию для окончательной атаки курсом 240 °. Поворачиваю налево, когда Охотники занимают позицию на насесте. ГРИН 2 был проинформирован о том, что он находится примерно в 1000 ярдах позади меня. Полет бомбы был нормальным , и цель была идентифицирована по белому дымовому сигналу и ударам РП "Хантер". Было видно, как бомбы вылетали, и отчетливо были слышны взрывы от удара. Я продолжал двигаться прямо вперед, как и планировалось. Затем позвонил А4, чтобы сообщить, что зеленый 2 взорвался над целью. Это подтвердил ЛИДЕР КРАСНЫХ. Парашютов не было видно, и было очевидно, что оба члена экипажа погибли при первоначальном взрыве, который, как сообщалось, представлял собой большой огненный шар. Я обыскал местность после того, как Охотники завершили свою повторную атаку. Были видны несколько участков горящих обломков. Затем желтая секция начала высадку войск в этом районе, и я вернулся на базу, убедившись, что выживших нет. ЗАМЕЧАНИЯ. ОХОТНИКИ за СОП / КАНБЕРРАС сработали хорошо и с минимумом шума. Брифинг был адекватным, но, хотя мы воспользовались очень полным описанием цели в формате А4, я уверен, что мы не смогли бы идентифицировать цель без очень хорошей маркировки, которая у нас была.


(Подпись) Лейтенант авиации И.Х. Дональдсон


Будет полезно пояснить несколько сокращений в той последовательности, в которой их использовал Дон:


OP JUNCTION - кодовое название фотографического покрытия Мозамбика для улучшения некачественной португальской картографии.


JSPIS — Совместные услуги по устному переводу фотографий.


SOP — Стандартные операционные процедуры.


1AK и 1ZP, как и было написано, ОДИН АЛЬФА-КИЛОГРАММ и ОДИН


ZULU PAPA, как говорилось, были позывными JOC Hurricane в Биндуре и FAF 3 в Сентенари.


"ЖЕЛТАЯ секция" - позывные вертолетов, базирующихся в штаб-квартире Tac SAS в Макомбе.


ЗЕЛЕНЫЙ 2—Канберра, пилотируемый младшим лейтенантом авиации Китом Годдардом с младшим лейтенантом авиации Биллом Эйри в качестве штурмана.


Лидером красных был Роб Гонт, ведущими охотниками были Дон Норткрофт, Дэнни Свобода и Пэдди Бейт.


Отчет 1-й эскадрильи (без подписи), вероятно, составленный самим Робом, за которым следуют замечания командира крыла Тола Янеке в качестве командира летного крыла Торнхилла, обычно сдержан.


1. Вылет к ИС был удачным. На ИС ‘Дельта’ была обнаружена Зеленая секция, а после соединения Красная и Зеленая секции покинули ИС в район цели по курсу 313 град. М. Самолет Альфа 4 КВС был замечен, и были выполнены маркировка и идентификация цели.


2. Первыми самолетами по цели были четыре "Хантера", стрелявшие из 18-фунтовых 3-дюймовых РПГ, вторыми самолетами по цели были два "Канберры", сбрасывавшие осколочные бомбы.


3. На подветренном участке следующей атаки Красной секции лидер Красных заметил большой огненный шар, падающий в район цели, и был проинформирован Альфой 4 о том, что это была вторая "Канберра", взорвавшаяся в воздухе. Разбросанные обломки самолета приземлились в 500 ярдах к северу от цели.


4. Третья и четвертая атаки были проведены четырьмя охотниками из 30-миллиметровых ружей. После последней атаки Красная секция присоединилась к ним, и, набирая высоту, Red lead передал в полете отчет одному Альфа Кило, в котором подробно описал атаку и "Канберру". Красная секция восстановилась до Торнхилла, а оставшаяся часть от Канберры до Солсбери.


(Без подписи)


Комментарии OCFW


Этот удар был хорошо скоординирован с 5-й эскадрильей и самолетами FAC. Единственным инцидентом, который омрачил в остальном хороший удар, была авария в Канберре со смертельным исходом.


Погода в Торнхилле во время восстановления была плохой с низкой облачностью и периодической моросью. Из разговора с экипажами после вылета стало очевидно, что потеря "Канберры" оказала на них заметное влияние. К чести младших пилотов этого рейса, восстановление в плохую погоду прошло хорошо.


(Подпись) Командир крыла Ф.Д. Янеке


Мой взгляд на этот авиаудар был совершенно иным, учитывая, что я наблюдал за каждым самолетом во время атаки. Ракеты Роба Гонта взрывались в цели до того, как мои маркерные ракеты были сбиты. Как обычно, я напрягся, пока не увидел, что Охотник проходит подо мной. Как только четвертый Охотник прошел мимо цели, я поднял глаза и увидел, как бомбы Дона Дональдсона появляются из бомбоотсека в тот самый момент, когда я ожидал их увидеть. Бомбы пролетели по всей 950-метровой длине цели, прежде чем я увидел несколько человек, разбегающихся во многих направлениях внутри базы. Я поискал глазами вторую "Канберру", надеясь, что ее бомбы быстро достигнут цели.


Кит Годдард был слишком далеко позади и все еще поворачивал на свою линию атаки. Благодаря моему собственному движению это создавало впечатление, что "Канберру" заносит вбок на прекрасном фоне голубовато-фиолетовых холмов. Находясь в режиме реального времени, "Канберра" внесла пару резких исправлений в ответ на инструкции бомбометателя. В тот самый момент, когда я ожидал увидеть падающие бомбы, они были там, но, когда они достигли глубины примерно в один фюзеляж под самолетом, изящная "Канберра" исчезла в оранжевом огненном шаре огромных размеров. Я сразу понял, что бомба взорвалась преждевременно, приведя в действие полную бомбовую нагрузку. Мгновение спустя громкий хлопок и волна давления донеслись до меня через открытое окно моего "Трояна".


Роб Гонт спросил: “Что, черт возьми, это было?” Я сказал ему, что взорвался Грин-2. Затем Роб спросил, была ли это Стрела, на что я ответил: “Я не видел следов. Я думаю, что это была преждевременная детонация, приведшая в действие весь чертов заряд осколков ”.


За долю секунды огненный шар увеличился в размерах и превратился в смесь темно-красного пламени, вздымающегося из густого черного дыма, с языком оранжевого пламени, вырывающимся из его центра и изгибающимся вниз. Это была пылающая передняя часть фюзеляжа, которая медленно падала, оставляя за собой шлейф белого дыма и несгоревшего топлива на долгом пути к земле. Оба двигателя прошли мимо фюзеляжа, подняв при столкновении потоки земли и красной пыли. К тому времени огненный шар сменился густым черным клубящимся дымом, от которого секции крыльев, хвоста и других обломков оставляли множество следов светло-серого и белого дыма, снижаясь с разной скоростью. Подобно падающим листьям, крылья и большие куски обломков медленно опускались вниз.


К тому времени, когда последний обломок достиг земли, дымовой шар стал коричневато-серым, плотность которого уменьшилась по мере того, как ветер уносил его на запад мимо многочисленных столбов дыма, поднимающихся над поросшей редкими деревьями местностью, примерно в 500 метрах к северу от цели.


Роб Гонт не пропустил ни одного удара и во второй раз пробил четырех Охотников сквозь мишень, как будто ничего не произошло. Я лишь смутно осознавал эти удары ниже моего левого бока, потому что мое внимание было приковано к ужасной драме, которую я описал. Когда Охотники улетели, я переключился на радиочастоту SAS и переместился к месту крушения, где заметил "Канберру" Дона Дональдсона, вращающуюся по орбите надо мной.


SAS на полигоне в Макомбе, всего в пятнадцати километрах, отчетливо услышали взрыв. Четыре вертолета направлялись к цели, чтобы, наконец, проверить эффективность воздушного удара. Однако они стали свидетелями катастрофы и направились прямо к носовой части "Канберры". Через несколько мгновений было получено подтверждение, что оба члена экипажа мертвы и что их тела целы. Услышав это, я вернулся на частоту авиаударов и сообщил дону Дональдсону плохие новости.


Тем временем летный лейтенант Эл Брюс вылетел из Макомба и встретил меня над местом крушения, готовясь к атаке на небольшую базу, которую я обнаружил непосредственно перед реактивным ударом. Мы нанесли наши удары и были далеко от цели, когда войска SAS на месте крушения в Канберре сообщили, что слышали сильный взрыв с позиции, которую мы только что атаковали.


Я приземлился в Макомбе, чтобы забрать тела экипажа "Канберры" и доставить их обратно в Нью-Сарум. По прибытии туда, когда уже стемнело, я чувствовал себя очень подавленным событиями и необходимостью нести тела двух прекрасных молодых людей, свидетелем смерти которых я был.


Несмотря на то, что я очень устал и весь день ничего не ел и не пил, члены Комиссии по расследованию инцидента в Канберре настояли на том, чтобы взять у меня показания немедленно. Это было потому, что они планировали вылететь на место крушения первым делом на следующее утро. К тому времени, когда мое заявление было записано и даны ответы на многие вопросы, я был слишком измотан, чтобы лететь обратно в Сентенарий, и остался ночевать в Нью-Саруме.


Операция "Мрамор"


НА СЛЕДУЮЩЕЕ утро я собирался вернуться в оперативный район, когда меня вызвали к секретному телефону (телефон, который скремблирует и расшифровывает голосовой разговор). Капитан группы Дикки Брэдшоу проинструктировал меня возвращаться в Торнхилл, поскольку на следующий день, 6 апреля, я должен был приступить к выполнению сверхсекретной миссии. Его сигнал Торнхиллу посвятит меня в детали.


В своем штабе Летающего крыла в Торнхилле командир крыла Тол Янеке вручил мне два сигнала для прочтения, пока они с Робом Гонтом болтали. Первый был Оперативным приказом по операции "Мрамор". Потребовалась небольшая группа пилотов-разведчиков для размещения в штабе португальской бригады на авиабазе Эстима, недалеко от места строительства гидроэлектростанции в Кабора-Басса.


Задача состояла в том, чтобы определить местонахождение целей ФРЕЛИМО для португальских штурмовых сил. Роб Гонт должен был стать оперативным командиром временного подразделения ВВС на авиабазе Эстима со всем необходимым оборудованием и средствами связи. Я должен был возглавить группу из четырех пилотов-разведчиков для определения целей для наступательных операций португальских вертолетных войск и боевых вертолетов.


Второй сигнал сообщил, что получено президентское одобрение на получение мной награды, которая делает меня членом Ордена Почетного легиона (оперативный). Поздравления, которые я получил от Тол и других, пролетели мимо моей головы, потому что я уже был слишком озабочен своим страхом перед предстоящими разведывательными полетами. Это было бы над районами, в которых, как я знал, силы ФРЕЛИМО располагали большим количеством ракет "Стрела".


Несколько недель спустя президент Дюпон инвестировал в MLM .


Беседа с премьер-министром Иэном Смитом после церемонии .


Тол сказал мне взять выходной, чтобы побыть с Берил и детьми, которых я некоторое время не видел. Роб Таскер и Крис Вайнманн оба были на базе и согласились, что нет ничего, требующего моего немедленного внимания; поэтому я проинструктировал их подготовить трех троянцев для полета Кевина Пейнке, Марка Найта и меня на Estima. Кевин и Марк были единственными доступными пилотами, которые проявили хоть какой-то интерес к разведке, и в любом случае, на мозамбикской земле было довольно легко ориентироваться. Крис Вайнманн, используя четвертого троянца, должен был действовать вне Centenary, чтобы охватить территорию в юго-западном секторе района, который я планировал охватить.


У Криса было четкое представление о местности, которую он будет прикрывать, но я предупредил его, чтобы он был особенно осторожен в определенном горном месте, откуда по мне велся шквальный огонь каждый раз, когда я там был. В частности, я ясно дал понять, что буду прикрывать те районы, в которых, как известно, существует "Стрела", и попросил его не действовать выше определенной линии широты, которую я отметил на его картах.


Дома я сказал Берил, что был там всего на одну ночь, чтобы пересесть на самолет. Она была разочарована, но несколько раз спросила меня, что меня беспокоит. Я заверил ее, что все хорошо и что я буду дома в течение десяти дней; но она, казалось, знала обратное. Меня озадачило, что она могла видеть мои попытки казаться счастливой и расслабленной.


По пути в Эстиму я заскочил в FAF 3, чтобы проинформировать Питера Кука о потребности Португалии в разведывательной помощи и о том, что требуется от 4-й эскадрильи. Крис должен был действовать из FAF 3, поэтому мы планировали отправить копию результатов его сигнальной разведки в штаб, чтобы передать мне в Estima. Мы также решили использовать УКВ-частоту "болтовни", которую мы с Крисом будем использовать для прямой связи друг с другом во время полета, потому что мы будем вне зоны действия всех других станций.


Мы с Кевином Пейнке и Марком Найтом продолжили работу в Estima, где уже работал Роб Гонт. Он представил пожилого, симпатичного и безукоризненно одетого командира бригады, который дал понять всем нам, что он кавалерист, что, по его мнению, относило его к ультраэлите.


После короткого совещания по планированию с офицерами армии и военно-воздушных сил штурмовых войск нас пригласили в открытый бар с соломенной крышей Офицерского клуба на прохладительные напитки и обед. Именно там бригадир предложил мне бутылку любого напитка, который я выберу, для каждой живой базы ФРЕЛИМО, которую мы с моими ребятами могли предложить его войскам. Мне показалось, что он не верил, что мы были такими, какими нас представляло его начальство в Лоренцо Маркес. Бригадир сказал, что мой выбор в пользу коньяка Antiqua был хорошим.


После обеда Кевин и Марк помогли разобрать наши карты, прежде чем сопровождать меня в ознакомительном полете, чтобы получить первое представление о районе операции "Мрамор". Мы провели много времени над участком плотины Кабора Басса и в западном направлении вдоль северного берега реки Замбези, береговая линия которой менялась по мере того, как вода медленно отступала от новой стенки плотины. Кевин должен был действовать в районе рядом с Крисом и к югу от той же линии широты, которую я отметил на картах Криса Вайнманна. Марк должен был полетать со мной день или два на расширенной разведывательной подготовке.


7 апреля мы направлялись на север через район, назначенный для Марка, когда случайно наткнулись на большую базу ФРЕЛИМО. У меня не было сомнений в том, что он занят, и я вызвал штурмовую группу, чтобы встретить нас на одном из речных перекрестков, которые мы выбрали для целей RV. Бригадир не мог поверить, что мы нашли цель так скоро после взлета на нашем первом задании.


Из-за языковых трудностей план состоял в том, чтобы вывести штурмовые корабли "Пума" и "Алуэтт" из выбранного RV непосредственно к цели. Задачей "Трояна" было обеспечить шумовое прикрытие приближающихся вертолетов и пометить цель тридцатью шестью ракетами Sneb. После этого управление должно было перейти к двум боевым кораблям, оба вооруженные 20-мм пушками бокового огня. Когда у боевых кораблей заканчивались боеприпасы, они передавали управление командующему сухопутными войсками.


Продолжив движение на северо-запад, чтобы оказаться за пределами видимости и слышимости базы ФРЕЛИМО, я последовал длинным кружным путем, чтобы вернуться на юг к месту стоянки, где мы ждали воздушно-десантные силы. Марк и я позеленели от зависти, когда увидели, что он приближается к нам. В этом единственном подъемнике четыре "Пумы" перевозили больше войск, чем могли бы перевезти все вертолеты в Родезии. Что касается двух 20-мм боевых кораблей, то у нас их тогда просто не было.


Как и договаривались, вертолеты держались свободным строем слева от меня, чтобы я мог наблюдать за ними всю дорогу. Я отметил цель шквальным залпом ракет и притормозил, чтобы посмотреть, как ведут себя португальцы. Развернувшись длинной линией за кормой для выхода на левостороннюю орбиту вокруг базы, два боевых вертолета немедленно вступили в бой, потому что люди ФРЕЛИМО бежали во всех направлениях. Время было около 10:15.


Все четыре "Пумы" высадили свои войска к югу от цели, но так близко друг к другу, что я не мог в это поверить. Затем они поднялись, развернулись в воздухе и исчезли тем же путем, каким пришли. Боевые корабли были заняты, но не предприняли никаких попыток остановить ФРЕЛИМО, прорывающегося на север.


Никогда раньше я не видел столько вооруженных террористов. Внизу, примерно на высоте 1500 футов, пролетая немного выше боевых вертолетов, я мог видеть, что все были вооружены, некоторые - гранатометами РПГ. Мне было так жаль, что я израсходовал свои ракеты, потому что были плотные группы, которые оставались неподвижными, чтобы стрелять по двум боевым кораблям всякий раз, когда они приближались, а затем двигались дальше. Боевые корабли сосредоточились на зданиях, которые немедленно загорелись. Их экипажи либо не видели концентрации террористов, которую я мог видеть так ясно, либо предпочли проигнорировать их. В конце их второго витка все боеприпасы были израсходованы, поэтому они развернулись и исчезли в том направлении, куда ушли Пумы.


Я наблюдал, как по меньшей мере шесть больших групп фрелимо отходили в полном порядке. Насколько я мог видеть, они не обращали никакого внимания на мой самолет. Более чем в километре к югу от групп ФРЕЛИМО штурмовые отряды все еще были вытянуты в протяженную линию зачистки, прежде чем начать мучительно медленное продвижение к базе. С момента, когда они были сброшены, до того, как войска достигли южной окраины базы, прошло по меньшей мере пятнадцать минут. К тому времени вся группа ФРЕЛИМО растворилась в кустах, наиболее удаленных от войск. Я покинул этот район с отвращением, потому что это место, цель моей мечты, было полностью потрачено впустую.


Вместо того, чтобы продолжить нашу разведку, мы полетели обратно в Эстиму, чтобы перезарядить ракетные отсеки и рассказать Робу Гонту о досадном провале, свидетелями которого мы с Марком стали. Затем, занимая позицию для продолжения нашей разведки, мы обнаружили, что пумы уже вернулись на базу ФРЕЛИМО, поднимая штурмовые отряды и захваченное оборудование. Еще не было 12:00. Все постройки в лагере горели; вот и все! Никаких следов, как можно было ожидать. Просто собираю вещи и отправляюсь домой!


Ясное голубое безоблачное небо и присутствие "Стрелы" заставили меня подняться на высоту 6000 футов над землей. Двигаясь дальше от окутанной дымом базы, мы обнаружили сильные следы, ведущие на северо-запад. Маршрут, проложенный множеством сходящихся и расходящихся путей, был легкой прогулкой, и мы обнаружили вдоль линии еще четыре крупные базы, все из которых использовались. По обе стороны от путей в густых зарослях было спрятано множество небольших лагерей, примыкающих к полям кукурузы, рапоко и маниоки; очевидно, гражданские лица оказывали ФРЕЛИМО помощь и прятались от португальцев.


Не имея защиты от датчиков теплового наведения ракет "Стрела" и летая в идеальных условиях для этого оружия, я наблюдал за ними каждую секунду. Если бы я заметил, что один из них приближается, мой план состоял в том, чтобы отключить питание и перевернуться вверх дном, чтобы закрыть горячие выхлопные трубы. В то время я не знал, что краска по всей поверхности моего троянца может быть ‘видна’ этим оружием и что мой план был совершенно бесполезен.


Проработав некоторое время, я совсем расслабился, когда краем глаза заметил почти вертикальную зигзагообразную линию слабого серовато-белого дыма. Он проходил через позицию, которую мы миновали на орбите примерно тридцать секунд назад. Я сразу подумал о "Стреле" и посмотрел вверх на линию едва различимого дыма, чтобы увидеть, есть ли признаки взрыва в воздухе, при котором "Стрела" должна самоликвидироваться на высоте около 13 000 футов. Я ничего не мог разглядеть и вскоре совсем потерял дымный след. Когда позже я действительно увидел ракеты "Стрела" в полете, я понял, что след, который я видел здесь, определенно был от "Стрелы", выпущенной по нам. Оператор почти наверняка выстрелил, когда самолет проходил слишком близко к солнцу, что привлекло к себе внимание датчика ракеты. Вполне возможно, что это была первая "Стрела", выпущенная по самолету ВВС Родезии. К сожалению, этому не суждено было стать последним.


С интервалом в полчаса Крис, Кевин и я обменивались информацией о том, как у каждого из нас идут дела. К концу нашего первого дня мы втроем собрали девять крупных баз, но не вызвали штурмовую группу, потому что нужно было подвести итоги первой операции и составить планы по улучшению тактики.


Вернувшись в Estima, мы нашли воодушевленного бригадира, который церемонно вручил мне бутылку Antiqua. Я был полностью обезоружен поздравлениями всех португальских офицеров 4-й эскадрилье за организацию такой "великолепной операции’. Они были приятно удивлены, узнав о шестнадцати погибших ФРЕЛИМО и самом большом на сегодняшний день количестве захваченного оборудования ФРЕЛИМО в Тете. Это включало четыре 14,5-мм зенитных орудия.


Командир штурмовика сказал, что мой "троянец" находился под интенсивным огнем с момента отлета боевых кораблей до моего возвращения на базу. Он рассказал о храбрости, которую мы с Марком проявили, и о том, как это впечатлило и расположило нас к его войскам. Мы не показывали виду, что не знали ни о пожаре, ни о том, что троянец не получил ни одного попадания.


Находясь в таком приподнятом настроении, бригадир и офицеры его штурмовой группы были сбиты с толку критикой, высказанной в их адрес Робом Гонтом и мной. Однако мы заметили, что шесть пилотов боевых вертолетов португальских ВВС и Puma благосклонно отнеслись к нашим замечаниям и что они с большим желанием откликнулись на предложенные тактические усовершенствования.


У нас было слишком много целей, намеченных для штурмовой группы, поэтому было решено оставить основную линию баз на пару дней. Меньшие цели должны были использоваться для тестирования и модификации тактики в течение следующих трех дней, причем каждый день уделялось внимание только одной. Они были достаточно малы, чтобы группы были размещены на стопорных позициях с трех сторон, чтобы прикрыть CTS, убегающие от четвертой группы, когда она проносилась над целью.


Все три базы оказались региональными базами ФРЕЛИМО, поддерживающими небольшое количество людей, большинство из которых были далеко от базы во время нападений. Результаты убитых и захваченных во ФРЕЛИМО были разочаровывающими для родезийского контингента, но бригадир и весь его штаб были в восторге, особенно от количества захваченного оружия и наземных мин. Все сооружения, которые не были подожжены ракетами Sneb или огнем боевых кораблей, были подожжены войсками. Бригадир признал, что он должен мне три бутылки Antiqua.


Четверг, 11 апреля, был выбран для захвата основной линии баз, которые на карте Оперативного отдела были пронумерованы от первой базы, которую мы атаковали, как (1), и восходящей по линии связи к базе (5).


Мы с Робом Гонтом стремились нанести удар по базе (5), а затем нанести авиаудары по другим базам (2, 3 и 4) в такой последовательности. После прохождения базы (5) штурмовые отряды должны были устроить многочисленные засады как на севере, так и на юге. Южные засады предназначались для ФРЕЛИМО, перемещающегося с баз, атакованных авиацией; северные засады предназначались для обслуживания ФРЕЛИМО, спускающегося для обычного пополнения запасов, или для расследования воздушных и наземных действий предыдущего дня.


К сожалению, португальцы не приняли бы план или идею оставить войска на поле боя на ночь (что-то связанное со свежим хлебом). Вместо этого штурмовая группа должна была атаковать базу (2) реактивными ударами ВВС Родезии по базам (3 и 5). Португальские военно-воздушные силы нанесут удар по базе (4) реактивными истребителями-бомбардировщиками Fiat; с этой целью англоговорящий офицер PAF майор Визлха полетит со мной для связи с пилотами Fiat из формирования Scorpion.


Я повел штурмовую группу на базу (2) для нанесения удара в 09:00. На этот раз две "Пумы" разместили войска на расстоянии около 100 метров друг от друга на одном конце базы, а две "Пумы" высадили войска на востоке и западе, чтобы обеспечить боковой прорыв. Северная оконечность базы должна была удерживаться боевыми вертолетами. На этот раз разметка производилась только двумя ракетами, чтобы сохранить достаточно места для предстоящих трасс КВС для нанесения реактивных ударов. Я подумывал пригласить Кевина и Марка поразить цели opportunity с помощью их ракет Sneb, прежде чем отправиться в их районы разведки, но отказался от этой идеи, чтобы избежать путаницы, которая могла возникнуть из-за языковых трудностей, я немедленно пожалел об этом решении, потому что ФРЕЛИМО, похоже, поверивший, что пумы окружили их войсками, в первые несколько секунд слонялся вокруг, представляя множество хороших и концентрированных целей Sneb.


И снова два боевых вертолета, которые действовали на северной оконечности лагеря, не увидели больших возможностей для поражения целей в центре базы. Я не видел стрельбы из 20-мм пушек с вертолетов до операции "Мрамор" и был впечатлен визуальными эффектами разрывающихся снарядов. Однако, учитывая низкий процент убийств, достигнутый на четырех предыдущих базах, я переместился выше одного боевого корабля и наблюдал, как он стреляет по рассеянным людям. Несмотря на большие вспышки, которые были действительно близки к запуску ФРЕЛИМО, снаряды, казалось, мало повлияли на них. Какой-то ФРЕЛИМО упал, но поднялся и побежал дальше, вероятно, слегка раненный и наверняка потрясенный.


Затем двое бегущих мужчин упали, когда пара снарядов разорвалась на полпути к стене здания pole and dagga, мимо которого они проходили. Они немедленно упали и остались лежать мертвыми там, где упали. Видя это, майор Визла и я согласились, что снаряды, падающие на мягкий грунт, взрываются под поверхностью, в результате чего они теряют шрапнельный эффект. (Позже в том же месяце, когда мы приобрели 20-мм пушки для наших собственных вертолетов, нейтрализующий эффект мягкого грунта стал хорошо известен. Из-за этого многие из наших стрелков стали экспертами в использовании камней и деревьев для получения воздушных очередей для достижения максимального смертельного эффекта.)


Не связанные с воздушными ударами Op Marble, Canberras и Hunters поднимаются в строю .


В полдень я отметил базу (3), расположенную в горной местности. Это была не та четкая операция, которую я надеялся показать майору Визлхе, из-за локализованной низкой облачности на высоте 1500 футов над уровнем моря и пятнадцатисекундной ошибки в моем понимании предполагаемого времени удара Рика Калпана.


Часть отчета об авиаударе, представленного 5-й эскадрильей, гласит:


От ИС до последнего разворота на цель стало очевидно, что формирование реактивной струи находилось слишком близко к самолету-маркеру. Скорость была снижена до 200 узлов. Несмотря на это, реактивные самолеты прибыли слишком рано и повернули на курс 225 ° M. Это привело к тому, что все самолеты оказались в строю за кормой с самолетом-маркером впереди.(Примечание: Это, должно быть, длилось недолго, потому что :-) Цель была отмечена и появилась под углом 90 градусов к строю на расстоянии 2000 ярдов. Охотники развернулись и выпустили свое оружие по курсу 120 градусов М. Это было слишком близко для "Канберры" , чтобы бомбить, и они были вынуждены следовать за "Охотниками" для повторного удара по запланированному курсу 210 град . М .


Роб Гонт передал командование 1-й эскадрильей Ричу Бранду, но по какой-то причине он не возглавил эту атаку. На короткое время тайминги удара ведущего охотника по FACT mark были не такими четкими, как я привык. Несмотря на это, все удары были нанесены по цели, за исключением одной 500-фунтовой бомбы, которая, должно быть, временно зависла. Она взорвалась прямо под нашим троянцем, изрядно встряхнув нас с майором Визлой.


Отвлекаясь на мгновение — Комиссия по расследованию гибели "Канберры" всего за семь дней до этого нападения пришла к выводу, что флюгер от одной 28-фунтовой бомбы сумел проникнуть глубоко в носовой кожух следующей бомбы. При этом он активировал обратимую диафрагму пистолета, вызвав детонацию, которая привела в действие весь бомбовый заряд. (Для достижения выброса воздуха чуть выше уровня земли использовалась обратимая диафрагма, когда противодавление от земли заставляло чувствительную к давлению диафрагму разворачиваться и срабатывать колпачок, который приводил к детонации бомбы.) Разработанная и изготовленная в Родезии система осколочных бомб 28 фунтов была снята с вооружения, оставив 250-фунтовые, 500-фунтовые и 1000-фунтовые бомбы в качестве единственного оружия, доступного для ударов по Канберре, отсюда и использование 500-фунтовых бомб при этом ударе.


Майор Визлха был поражен, увидев, что каждый из наших самолетов пролетает над целью, и спросил меня, знали ли пилоты, что в этом районе находятся ракеты "Стрела". Я ответил, сказав, что мы все прекрасно осознавали это до того, как он сказал мне, как ему было страшно лететь со мной. Он сказал, что португальские ВВС не осмеливались действовать выше 100 футов и ниже 15 000 футов из-за ракетной угрозы между этими высотами.


Мы не могли оставаться поблизости, чтобы наблюдать за движением на Базе, где некоторые здания яростно горели, потому что формирование Scorpion появилось слишком рано, как раз когда Охотники и Канберрас очистили цель. Это вынудило нас перейти на базу (4) раньше, чем планировалось.


Было приятно слушать передачи на португальском языке между лидером Scorpion и майором Визлой. Я ничего не понимал из того, что говорилось, пока мне не сказали, что три "Фиата" держались на высоте 30 000 футов над безоблачной целью, каждый нес по четыре 250-фунтовые бомбы и ожидал моих указаний. Это огорчало меня, потому что я был еще в десяти минутах езды и знал, что ФРЕЛИМО наверняка услышит и увидит реактивные самолеты. Тем не менее, я ничего не мог сделать, кроме как бежать прямо к цели, набирать высоту и переходить в пикирование, чтобы выпустить маркерные ракеты. Майор Визлха дал оперативный комментарий о нашем прогрессе и сообщил о метке.


Пилоты Fiat, очевидно, были сверхчувствительны к "Стреле". Они переходили в атакующее пикирование с интервалом примерно в пять секунд с высоты 30 000 футов и, вероятно, сбросили бомбы примерно на высоте 15 000 футов. Мы не видели реактивных самолетов ни на одной стадии.


Я начал сомневаться, что маркеры были замечены, потому что целую вечность ничего не происходило. Держась на значительном удалении от базы, я прошел половину орбиты, прежде чем первая группа из четырех 250-фунтовых бомб упала на базу. Последовала долгая пауза, затем вторая группа ударила, снова внутри цели. Точно так же, как мы слышали первые два удара, третий взрыв бомб прозвучал намного громче, но мы не видели, как они взорвались. Прошла еще четверть оборота, прежде чем мы заметили облако пыли от удара позади нас, примерно в 800 метрах от цели.


Общая площадь, покрытая двумя комплектами плотно сгруппированных бомб внутри цели, была существенно меньше, чем площадь, полученная одним охотником с использованием ракет Matra. Этот удар был пустой тратой времени, и мы не видели никакого движения ни на базе, ни вблизи нее. Майор Визла согласился, что "Фиаты" выдали игру задолго до того, как были выпущены маркерные ракеты.


Хотя Визла и был смущен ударом своих собственных сил, он был очень впечатлен стремительностью последнего контролируемого FAC удара Хантеров и Канберры по базе (5) и отметил наши радиоподчинения, которые включали лишь несколько коротких словесных обменов.


Зенитные орудия базы 5 были расположены далеко за периметром цели, и они открыли по нам такой сильный огонь, что я оторвался и вернулся на базу. В этом случае трассирующие пули зенитного орудия, летящие в нашу сторону, были хорошо видны, потому что вся область цели находилась в тени облаков высокого уровня. Пронзительная вспышка португальского языка майора Визлхи не сделала ничего, чтобы ослабить мой собственный страх.


На следующий день штурмовая группа была использована для проверки последствий воздушных ударов по трем базам. С каждой из баз было вывезено значительное количество оборудования ФРЕЛИМО, хотя их было бы больше, если бы силы были применены сразу после ударов. Несколько огневых позиций были усеяны гильзами от зенитных снарядов, но ночью все орудия были вывезены.


На базе (3) были найдены обгоревшие тела восьми ФРЕЛИМО внутри или рядом с соломенными постройками с признаками захоронения других. На базе (4) тел обнаружено не было. Порядка двадцати погибших ФРЕЛИМО находились на базе (5), где множество свежих пакетов с полевой перевязкой свидетельствовали о том, что некоторое количество раненых было доставлено в безопасное место.


13 апреля штурмовая группа была размещена на базе, я думаю, Кевином Пейнке. Я продолжил свою собственную разведку непосредственно к северу от района Криса Вайнманна с нашим директором по операциям, командиром крыла Порки Маклафлином, который посещал авиационное подразделение в Эстиме. Он настоял на том, чтобы сопровождать меня в полете, во время которого мы проводили FAC для еще одного комбинированного реактивного удара, прежде чем мы привели Клайва Уорда, летевшего на "Трояне", и Криса Дикинсона, летевшего на "Провосте", на меньшую базу.


Я смутно помню об этих ударах, но отчеты об авиаударах указывают на то, что покрытие зданий на базе, пораженных реактивными самолетами, было настолько зеленым, что войскам было трудно поджечь их. Несмотря на это, база была пустынна до нанесения удара, что указывало на то, что ФРЕЛИМО стал нервничать. Поэтому было решено переключить все внимание на новую область.


14 апреля я переместился к востоку от районов, которые мы потревожили. В полдень мы с Крисом Вайнманном зарегистрировались для обычного обмена информацией. Крис сказал, что наткнулся на что-то крупное в том самом районе, о котором я предупреждал его, чтобы он вел себя осторожно. У меня самого все было хорошо, и я сказал ему об этом. В 12:30 я снова связался с Крисом, но ответа не получил.


После этого я звонил Крису каждые пять минут, но ответа по-прежнему не было. Я задавался вопросом, вернулся ли он на Сентенарий или, может быть, на небольшую португальскую базу в Нова-Магу к югу от реки Замбези. Возможно, он пытался организовать атаки на то, что он нашел. Но я не мог понять, почему он сделал это, не поставив меня в известность. К 14:30 я был очень обеспокоен, но не смог поговорить с Робом Гонтом, потому что Estima находилась вне зоны действия радиосвязи, а ретрансляция разговора была невозможна, поскольку Кевин и Марк уже вернулись на базу.


Когда я добрался до Эстимы примерно в 15:30, Роб Гонт отправил сигнал в штаб ВВС с просьбой установить, вернулся ли Крис в Сентенарий. Португальцев попросили связаться с Нова Магуэ, но, к сожалению, с этой маленькой базой можно было связаться по обычному расписанию радиосвязи только в 17:00. Тем временем Роб Гонт принял вызов от бригадира и его адъютанта на соревнование по стрельбе с Робом и мной.


Во время нашей первой стрельбы со 100 метров мы с Робом, используя винтовки FN, сделали по десять выстрелов каждый, прежде чем бригадир и его адъютант, используя винтовки Armalite, произвели свои вторые выстрелы. Мы побили их наголову. На бригадира совсем не произвела впечатления "безрассудная скорострельность", которую мы продемонстрировали, и он подчеркнул, что нужно стрелять, прицеливаться и нажимать на спусковой крючок. Мы сказали, что должны попробовать это на дистанции 200 метров. Но, опять же, мы с Робом разрядили обоймы до того, как наши соперники сделали второй выстрел. Мы уже вставали, когда бригадир произвел свой третий выстрел, и Роб прошептал мне: “Я всадил свой десятый патрон в мишень бригадира. Давайте посмотрим, как он отреагирует на то, что его назвали мошенником.” Мы так и не узнали, потому что во время нашей прогулки для осмотра целей нас всех срочно вызвали в Оперативную комнату. Крис Вайнманн не приземлялся на Сентенари или какой-либо другой родезийской базе, и Нова Магью сообщила, что за весь день не было видно или слышно ни одного самолета.


Ищите Криса


Я НЕМЕДЛЕННО ПРИГОТОВИЛСЯ НАЧАТЬ ПОИСКИ Криса, который, как я знал, должен был попасть в серьезную беду. Роб Гонт сообщил штабу ВВС о моем намерении, но получил приказ, чтобы я ни при каких обстоятельствах не летал, пока не получу разрешения на это. Это разрешение было дано только через полтора часа после захода солнца после постоянных попыток спустить нас с поводка. Я намеревался лететь один, но Марк Найт убедил меня, что мне нужна вторая пара глаз, чтобы следить со слепой стороны за любым сигналом бедствия, который Крис может подать, если его аварийный маяк не работает.


Это была очень черная ночь, и неясной линии реки Замбези было как раз достаточно, чтобы доставить нас к точке к югу от того места, где Крис сообщил о “чем-то большом”. Хотя мы летели на высоте около 10 000 футов над землей, меня до сих пор бросает в дрожь при воспоминании о том, как ради Криса мы намеренно летели с ярко мигающими нашими вращающимися маяками. Это предоставляло любому оператору "Стрелы" самую идеальную точку прицеливания для ракеты, которая легко обнаружила бы тепло наших выхлопных газов на фоне холодного черного неба. Были ли мы храбрыми или глупыми? Невозможно сказать, потому что наша безопасность казалась менее важной, чем безопасность нашего коллеги на земле.


Мы с Марком договорились, что нужно использовать огни на тот случай, если Крис бежит, запыхавшись, и не может услышать самолет. В течение трех часов мы обыскивали расширяющийся квадрат, но не услышали ни одного аварийного сигнала и не увидели абсолютно ничего, кроме группы небольших костров, горящих внутри португальского альдеаменто . К тому времени, когда мы вернулись в Эстиму после полуночи, мы чувствовали себя совершенно беспомощными и были переполнены глубоким предчувствием беды. Роб сказал нам, что наши три троянца и команды должны были следующим утром занять позиции в Нова Магу, чтобы принять участие в поисках Криса. Он также сообщил мне, что получил сигнал, свидетельствующий о том, что один из моих младших техников, старший пилот Роб Дарретт, летел с Крисом.


Роб оставил все наше наземное оборудование в Estima, по крайней мере на данный момент, чтобы мы могли продолжить работу с Op Marble, когда это станет возможным. Он вернулся в Торнхилл через Дакоту, как только три моих самолета поднялись в воздух для полета в Нова Магу.


В Нова-Магу оперативный офицер (я не могу вспомнить, кто это был) и команда добровольцев-резервистов устанавливали связь в крошечном здании рядом с газонной взлетно-посадочной полосой, пока другие разгружали палатки и припасы из Дакоты. Четыре вертолета, два "Трояна" и два "Провоста", выпущенные FAFs 3 и 4, прибыли сразу за нами. Позже прибыли еще самолеты из Нью-Сарума и Торнхилла.


В маленькой комнате связи находился большой, красиво вырезанный деревянный гроб с телом португальского солдата. Он пролежал там много месяцев в ожидании отправки в Португалию. Гроб лежал на ящиках на высоте, которая сделала его идеальной рабочей платформой для выдачи разрешений на полеты 4-й и 7-й эскадрилий и технических журналов самолетов F700. Каждый раз, когда пилот или техник подходил к ним, он говорил что-то вроде: “Извините, Альфредо”, а по завершении: “Спасибо, Альфредо”.


Основываясь на том, что я знал, и опираясь на знания Питера Кука о предполагаемом районе разведки Криса Вайнманна в день его исчезновения, штаб ВВС запланировал поиск с участием каждой эскадрильи. Территория, простирающаяся к северу от реки Замбези, была разбита на определенные блоки, каждый из которых должен был обыскиваться назначенной ему эскадрильей. Действуя парами, были задействованы охотники, канберры, вампиры, дакоты, провосты, троянцы и алуэтты. Коммандос RLI был под рукой, чтобы защитить Нова Магу и оказать наземную помощь, как только будет найден пропавший экипаж самолета или троянец.


Поскольку у нас было неравномерное количество "троянов", я работал в паре с Элом Брюсом, который летал на SAAF Cessna 185. Три из этих самолетов недавно были переданы в долгосрочную аренду 4-й эскадрилье. Мы планировали, что Крис и я проведем переоборудование этого самолета, потому что он предоставлял гораздо большую визуальную свободу для разведки, чем Trojan. Однако Op Marble прервал наши планы, и Эл, выполнив свое переоборудование, пришел помочь.


4-я эскадрилья теперь эксплуатировала три типа самолетов. Снизу вверх: Provost, Trojan, Cessna .


Мы миновали группу из четырех вертолетов, следовавших в противоположном направлении вдоль южной границы нашего района поиска. Их решение использовать четыре самолета для обеспечения максимальной безопасности было мудрым шагом, ставшим возможным благодаря их способности держаться открытым строем на пересеченной местности, выделенной 7-й эскадрилье. В 10:00 "Красная секция", пара "Охотников", управляемых Рики Калпаном и Виком Уайтманом, летели широким строем в ряд на высоте 500 футов над возвышенностью справа от них, когда была выпущена ракета "Стрела". Часть ASR Вика Уайтмана гласила:


Ракета уже миновала номер 2, когда был сделан доклад и объявлен разрыв по правому борту. Затем лидер занял позицию и провел артиллерийскую атаку на вершине холма, четко обозначенную дымом от ракеты. Это было примерно через 30 секунд после запуска ракеты. Номер 2 изменил свой ход, заняв позицию для ракетной атаки по холму. Лидер изменил позицию для ракет и дальнейших артиллерийских обстрелов, охватывающих холм и его окрестности. Затем отделение набрало высоту и доложило об инциденте и местоположении в Нова Магу, прежде чем взять курс на Нью-Сарум.


Если бы эта ракета была выпущена по более медленному самолету, результат был бы фатальным. Итак, в 17:00 того же дня я возглавил атаку четырех Охотников на базу в двенадцати километрах к юго-востоку от места обстрела "Стрелы". Рикки Калпан и Вик Уайтман во второй раз в этот день нанесли удар под руководством Роба Гонта, а Дон Норткрофт летел под номером 4. Удар был нанесен с целью отговорить ФРЕЛИМО от стрельбы по любому поисковому самолету.


Уже темнело, когда я решил, что это мой долг как 4-й эскадрильи OC вернуться, чтобы повидать Элли Вайнманн в Торнхилле и родителей Роба Даррета в Булавайо. Хотя в глубине души я был уверен, что оба летчика погибли, я использовал долгий ночной полет, чтобы придумать подходящие слова ободрения для семей. В конце концов я пришел к выводу, что таких слов не существует и что мне придется играть на слух, когда придет время. В Торнхилле Элли Вайнманн, уже получавшая ободрение и поддержку от Берил и других жен эскадрильи, не сомневалась, что Крис жив и что его скоро найдут. Это принесло мне облегчение, и я отправился домой спать совершенно измученным.


На следующее утро я рано ушел, чтобы встретиться с семьей Роба Даррета. Я сказал им, что, хотя мы не теряли надежды, дела обстоят не очень хорошо. Они были явно огорчены, но были благодарны за то, что я нашел время нанести им личный визит и не пытался скрыть реальность. Я вернулся в Торнхилл и к полудню завершил спешное переоборудование на SAAF Cessna 185 с капитаном ван дер Линде, который после сорока пяти минут полета объявил, что я могу безопасно управлять самолетом. Этот самолет был оснащен SSB-радиостанцией для связи на большие расстояния, и именно по этой причине он понадобился мне в спешке для улучшения связи во время поиска и для обеспечения оперативной готовности, когда он возобновился.


По пути обратно в Нова-Магу я получил необычную инструкцию по радио SSB от командира авиакрыла Порки Маклафлина из штаба ВВС. Он попросил меня прочесать линию реки Муканья. Эта река протекала по северной стороне Замбези, в которую она впадала, но находилась за пределами и к западу от района поиска. Порки объяснил, что Родезийская радиовещательная корпорация сообщила, что в районе операции пропал самолет ВВС Родезии, но о Мозамбике не упоминалось. Тем не менее, две женщины-ясновидящие добровольно и по отдельности позвонили в штаб ВВС, чтобы сказать, что они знают, где можно найти самолет, и что оба летчика живы. Сообщалось, что самолет находился прямо рядом с самой рекой Муканья и не слишком далеко от реки Замбези.


Порки сказал, что это было так странно, что эти дамы, действуя независимо друг от друга, определили Мозамбик и что обе указали на одну и ту же реку. Эту информацию нельзя было игнорировать, тем более что обе женщины ранее помогали полиции в поиске пропавших без вести лиц, тела которых были обнаружены там, где полиции было приказано искать.


У "Сессны", на которой я летел, была неокрашенная серебристая поверхность, что делало ее еще лучшей мишенью для "Стрелы", чем замаскированный "Троян". Из-за этого я решил прочесать линию реки на низком уровне и испытать свои силы огнем из стрелкового оружия. Я ничего не мог найти, хотя каждое дерево, куст, укромный уголок и трещинка были обследованы вверх и вниз по реке, пока не стало слишком темно, чтобы продолжать. Я видел людей на земле три раза, но только однажды я видел, как двое мужчин стреляли по моему невооруженному самолету.


Было совершенно темно, когда я добрался до Нова-Магу для своей первой самостоятельной посадки в Cessna 185 с прицепом. Это был не самый простой самолет для посадки из-за его узкой, незатухающей шасси с листовыми рессорами; поэтому я опасался приземляться без сигнальной дорожки. Тусклый свет в лагере помог мне оценить положение порога, и я использовал свои приборы для определения направления взлетно-посадочной полосы. На коротком финале я включил посадочные огни как раз вовремя, чтобы увидеть большое дерево прямо впереди. Я поднялся над этим и немного дальше посадил самолет так плавно, что это удивило меня.


Два дня интенсивных поисков ничего не дали, и в течение следующих трех дней интенсивность поисков поддерживалась, фактически одновременно в воздух поднималось до шестнадцати самолетов. Ни разу в дневное время в поисках участвовало менее шести самолетов.


Под давлением португальцев, требовавших возобновить операцию "Мрамор", штаб ВВС приказал мне 20 апреля передислоцироваться в Эстиме. Я вылетел из Нова-Магу на своей Cessna 185, а Крис Дикинсон следовал за мной на "Трояне". В 09:00 я набирал высоту на малой мощности, чтобы Крис мог держать строй, когда услышал, как Грег Тодд настойчиво зовет: “Вилли, где ты? Вилли, это Грег. Я тебя не вижу. Вилли, с тобой все в порядке?” Эти звонки были адресованы Вилли Уилсону, который летел рейсом № 2 к Грегу.


Я назвал Грега по его правильному позывному и спросил его, что происходит. “Босс ПБ, я не могу видеть Вилли. Я потерял его ”. То, что Грег Тодд назвал меня боссом ПБ и назвал себя Грегом, было достаточной причиной, чтобы понять, что он уже был напуганным человеком. “Где ты сейчас, Грег?” Спросил я. Он сказал мне, где, затем сказал: “Я вижу черный дым вдоль маршрута, по которому мы летели”. Мгновением позже он сказал: “Оттуда поднимается столб белого дыма, я уверен, что взорвались ракеты Вилли”. Позиция, о которой докладывал Грег, была прямо в центре района, который я имел предупредил Криса Вайнманна, чтобы он был особенно осторожен с тем, где, по его словам, он наткнулся на что-то крупное. Я немедленно проинструктировал Грега двигаться на юг и укрыться за высоким выступом, в то время как я двинулся к нему. Когда я летел туда, я попросил Нова Магу отозвать вертолеты и подготовиться к переброске войск. Дым, поднимающийся с места крушения Вилли, был слабым, но заметным. Я мог видеть, где Грег и Вилли пересекли протянувшийся с юга на север отрог высокого хребта доглег, который поворачивал на девяносто градусов к западу, переходя в более высокую местность. Я хорошо узнал эту особенность во время предыдущих расследований. С южного участка пилоты снизились до более плоской местности, где поднимался дым.


В изгибе хребта, идущем дугой, пролегало несколько крутых ущелий, которые сливались в небольшую реку с поверхностной водой. ФРЕЛИМО предпочитал эту реку для своих баз, особенно в сухой сезон, поэтому я вызвал реактивные самолеты. Грег и Крис соединились и держались южнее, пока я поднимался на 15 000 футов, прежде чем двинуться к реке и линии хребта. Я сразу же увидел огромную базу, которую Крис Вайнманн, очевидно, нашел под плотным прикрытием по обе стороны реки у подножия доглега.


Это был шестой день поиска, что означало, что троянцы и Провосты должны были пересечь это место по меньшей мере шесть раз, но ни один пилот не заметил базу. Предположительно, это было из-за плотности деревьев и того факта, что они либо взбирались, либо спускались с очень крутого гребня, когда проходили над ним. С моего высокого роста было легче разглядеть характерные участки тропинок и две особые тропинки, круто ведущие к изношенным участкам на двух небольших уступах между оврагами высоко над базой; идеальные зенитные площадки.


Пара охотников, которыми управляли Дон Норткрофт и Пэдди Бейтс, зарегистрировались у меня до того, как вертолеты достигли этого района. Принимая во внимание, что A4 (Альфа 4) был моим позывным, а K4 - Криса Дикинсона, вот что Дон Норткрофт записал в своем отчете об авиаударе:


1. SDO New Sarum приказал нам отправиться прямо в район поиска и предоставил привязку к сети. RPS не передавались, поскольку ожидалась задача разведки.


2. По пути авиадетектор Магу сообщил, что А4 будет направлять наши атаки.


3. A4 сообщил, что у него нет оружия, но что K4 пометит его. Мы должны были атаковать тер. лагерь в окрестностях разбившегося Трояна, чтобы вертолеты и войска могли приземлиться в этом районе.


4. Возникли некоторые трудности с определением местоположения K4, поэтому A4 указал направление, чтобы отклониться от заметного объекта. Затем был замечен K4, и вскоре после этого он был отмечен.


5. Красный участок был перенаправлен с отметки в овраг в 1200 ярдах к востоку. Считается, что только 5-я-я и 3-я атаки были нацелены на цель, поскольку в этом районе было несколько оврагов, что очень затрудняло перенаправление и распознавание.


6. Красная секция очищена для нового Сарума после израсходования всех 30 мм.


Это был необычно неаккуратный удар, потому что Крис метил слишком далеко к юго-западу от цели. Тем не менее, прикрывая Криса Дикинсона и Грега Тодда, вертолеты высадили десант на месте крушения без происшествий.


Вилли Уилсон и сопровождавший его техник, летный сержант Роджер Эндрюс, были найдены мертвыми. Военнослужащие сказали, что Вилли отполз на некоторое расстояние от самолета, прежде чем был убит, когда взорвалась одна из капсул с ракетами. Они также сообщили, что ракета "Стрела" взорвалась прямо в выхлопе двигателя. Не было никаких сомнений в том, что это был удар "Стрелы" и что самолет Криса Вайнманна будет найден где-то довольно близко.


Любая мысль о продолжении оценки для Op Marble была отброшена. Вместо этого я вернулся в Нова Магу, где группа мужчин молча стояла вокруг тел, которые только что были доставлены с места катастрофы. Каждый из присутствующих экипажей 7-й эскадрильи служил в 4-й эскадрилье, и они так же остро переживали за этих сбитых людей, как и те, кто все еще служит в моей эскадрилье. Я обратился к ним, но не могу вспомнить, что я сказал, кроме того, что Криса Вайнманна и Роба Даррета, очевидно, постигла та же участь, и войска найдут их в течение нескольких часов. Были переброшены дополнительные войска, и поиск с воздуха был прекращен в пользу наземного поиска RLI. Я вернулся в Торнхилл, чтобы повидаться с вдовой Роджера Эндрю, Мюриэл, затем продолжил путь к водопаду Виктория, чтобы повидаться с родителями Вилли Уилсона.


На следующий день войска обнаружили безмоторный "троянец", подвешенный за хвост на большом дереве на южной стороне базы, обнаруженной Крисом. Двигатель был сорван с креплений ракетой "Стрела", которая, очевидно, вошла рядом с выхлопной трубой и взорвалась между брандмауэром и двигателем. Двигатель и его пропеллер так и не были найдены. Брандмауэр находился не более чем в нескольких дюймах над землей, и обе двери были открыты, прижатые к земле. В неглубоких могилах рядом с каждой открытой дверью лежали кишащие личинками тела летчиков.


Шесть погибших и три самолета, потерянных за шестнадцать дней, завершили очень печальный период для Военно-воздушных сил. Что сделало все намного хуже, так это неожиданная революционная смена правительства в Португалии после военного переворота левого толка 25 апреля. В целом апрель 1974 года был очень ‘черным месяцем’ для Родезии. Операция "Мрамор", которая должна была возобновиться 26 апреля, оказалась пустой тратой времени и стоила нам четырех погибших плюс потери двух ценных троянцев. Его возобновление было отменено, что, на более легкой ноте, стоило мне одиннадцати бутылок Antiqua, невостребованных у бригадира.


Целую вечность мне было трудно смириться с тем фактом, что Крис и Вилли были уничтожены "Стрелой" и что я, проведя гораздо больше времени над Мозамбиком и сознательно действуя в районах, которые я считал наиболее опасными, все еще был жив. Простых ответов не было; это был просто вопрос продолжения работы, зная, что война вот-вот усилится и что впереди еще много опасностей.


Крис Вайнманн был великим игроком в водное поло и всегда носил на шее медальон с изображением водного поло, на котором было выгравировано его имя. В 1980 году, когда я служил комиссаром родезийских сил безопасности по прекращению огня, меня представили офицеру ФРЕЛИМО в Ньямасото. Он не только носил медальон Криса, он хотел, чтобы все вокруг знали, что он был тем человеком, который выпустил обе ракеты "Стрела", сбившие два наших "Трояна". Он сказал, что праздновал свой первый успех "Стрелы" и был слишком пьян, чтобы стрелять по самолету, который он видел пролетающим над головой той ночью. Я не могу сказать, как это произошло , но он знал, что я был пилотом этого самолета. Как ни странно, я нисколько не был смущен его хвастовством. Времена слишком сильно изменились, чтобы этот вопрос казался важным.


Командиры охотников


ОФИЦЕР, ВЗОРВАВШИЙ унитаз, Майк Сондерс стал отличным командиром эскадрильи из-за своих природных способностей и очень непослушного характера. Совершая свой последний полет в качестве OC of Hunters, он выразил свое недовольство тем, что его заменил Норман Уолш, как и ожидалось от него. Он совершил низкоуровневый сверхзвуковой пролет над аэродромом, в результате которого в ряде зданий разбились окна.


Норман Уолш, внешне спокойный, был, вероятно, самым непослушным из всех командиров 1-й эскадрильи, но он очень серьезно относился к своей работе и стал главной фигурой в делах ВВС, как будет показано позже в этой книге.


Роб Гонт был превосходным лидером, и я больше всего запомнил его за его невероятное предвкушение и точность ударов под руководством FAC. Рич Бранд сменил Роба в 1974 году, а Вик Уайтман заменил Рича в середине 1978 года. Как и у всех командиров наших эскадрилий, у них были совершенно разные характеры во всех отношениях, но все они были отличными пилотами.


Майк Сондерс


Норман Уолш


Роб Гонт


Богатый бренд


Роб Гонт провел некоторое время в штабе ВВС, прежде чем покинуть вооруженные силы и заняться политикой. Одаренный умом, он пошел по стопам своего отца, Джона Гонта, который был откровенным политиком в федеральные времена и снова в качестве министра в первом правительстве Родезийского фронта. Роб все еще был членом партии "Родезийский фронт" после прихода к власти партии ЗАНУ Роберта Мугабе, к тому времени он набрал большой вес. У Роба была необычная способность критиковать чернокожих политиков из племени ЗАНУ, не расстраивая их по-настоящему. Однажды, когда ЗАНУ особенно сильно доставал невероятно толстого Джошуа ЗАПУ Нкомо, Роб вскочил на ноги и, глядя прямо на Нкомо, сказал: “Достопочтенный министр, вам не нужно беспокоиться о том, что вы слышите, потому что я могу заверить вас и всех присутствующих достопочтенных членов, что вы и я имеем большой вес в этом Зале!”


Рич Бранд был внуком знаменитого сэра Квинтина Бранда, который вместе с Пьером ван Рейневельдом в марте 1920 года вошел в историю, совершив полет на бомбардировщике Vickers Vimy "Silver Queen" из Великобритании в Кейптаун. Рич был тихим человеком, в некотором роде одиночкой, из-за чего в кругах ВВС создавалось впечатление, что он не в ладах с большинством пилотов. Большую часть свободного времени он тратил на конструирование радиоуправляемых моделей самолетов высшего пилотажа и полеты на них. Его таланты здесь и его способность с большой точностью наносить удары оружием были хорошо известны всем — но никто никогда не осознавал огромного потенциала, который дремал в этом человеке.


Он уволился из ВВС в 1980 году и переехал в США, где был связан с американским магнатом, который интересовался созданием моделей самолетов и летал на них. Помимо всего прочего, этот магнат владел крупным отелем и казино в Лас-Вегасе. Когда однажды он спросил Рича, что тот имеет в виду для своего собственного будущего, Рич ответил: “Я хочу начать с самого низа вашего предприятия в Лас-Вегасе и продвигаться вверх, пока не возглавлю его”. Без дальнейших церемоний Ричу дали бригаду метел и швабр. Он быстро продвигался по всем должностям, начиная с управления игорными залами, отелем и, наконец, став управляющим директором всего циркового предприятия Circus. Он проникся симпатией к каждому члену огромного штата сотрудников, с которыми он лично здоровался по имени. Рич Брэнд, тихий человек во времена ВВС Родезии, оказался уважаемым мультимиллионером в нише, которую никто из нас не считал возможной.


Вик Уайтман был эксцентричным человеком, который не позволял своей семье добавлять соль ни в какую пищу. У него было три ненависти. Это были американцы, собаки и страховые агенты. Его худшим страхом было то, что его навестит американский страховой агент с собакой. Вик был превосходным командиром эскадрильи и ударным пилотом, чье имя часто упоминается в этой книге. Когда Вик уволился из полиции, он закончил тем, что летал на реактивном самолете "Лир" из Нельспрута в Южной Африке на засеве облаков и другой работе, связанной с погодой. Он начал свой день там, пройдя босиком от дома до работы по поросшему лесом холму, чтобы насладиться бушем и местной дикой природой. Он оставался без обуви, когда летал на своем представительском самолете, и иногда поражал своих боссов в Йоханнесбурге, выходя босиком из самолета, чтобы присутствовать на собраниях компании. В дополнение к уже описанному, некоторые из опытов Вика будут раскрыты позже.


Вик Уайтман с Джинджер Болдуин позади .


Армия утверждает, что воздух убивает


КОМАНДИРЫ 4-й ЭСКАДРИЛЬИ ВСЕ больше и больше участвовали во внутренних ударах, действуя совместно с вертолетами, будучи вызванными для оказания помощи наземным силам или действуя по целям, обнаруженным во время визуальной разведки пилотами другой 4-й эскадрильи.


Все пилоты 4 эскадрилий были отличными операторами, но один младший пилот уже становился звездой. Почти каждое действие с участием младшего лейтенанта авиации ‘Дерзкого’ Бенеке с позывным Джульетта 4 заканчивалось успехом. Как будет видно, это во многом было связано с его удивительным зрением.


Брайан Мердок (E4), Коки Бенеке (J4) и Кевин Пейнке (R4), все летные проректоры, участвовали в боевых действиях в Родезии 18 апреля, когда остальные члены 4-й эскадрильи все еще были заняты воздушным поиском в Мозамбике. Оператор Selous Scouts Мик Харди и его псевдотеррористическая группа инициировали эту широкомасштабную акцию.


Мику удалось обнаружить три базы, которые одна особенно крупная группа ЗАНЛА использовала в случайной ротации. Проблема Мика заключалась в том, что он не мог сказать, какая из баз была занята в любой момент времени. Его командующий офицер, Рон Рейд-Дейли, отправился в ДЖОК Харрикейн в Биндуре, чтобы организовать группировку всех имеющихся вертолетов и войск для нанесения одновременных воздушных ударов по всем трем базам. К сожалению, произошла некоторая неразбериха, и террористы выжили.


Неустрашимый, Мик напал на след и основал две альтернативные базы, на которые была запланирована атака RAR с первого взгляда. Из-за скептицизма, вызванного неудачной атакой предыдущего дня, местный командир RAR подошел к своей задаче беззаботно, заставив Мика Харди осознать, что его цель численностью около тридцати карателей будет потеряна, если он не проявит инициативу. Он сделал это, имея дело непосредственно с Военно-воздушными силами.


После акции, в результате которой восемь CTS были убиты, а четверо взяты в плен, RAR, которые опоздали на вечеринку, с гордостью заявили, что все это их заслуга. Это было постоянной трудностью для Военно-воздушных сил; не то чтобы должно было иметь значение, кто добился успехов. Но помимо придирок к летчикам, проблемы, вызванные тем, что наземные войска претендуют на большинство успехов ВВС, следствие соперничества между компаниями, могут нанести ущерб ежегодному выделению средств ВВС из Государственной казны. К счастью, со временем ситуация стала более сбалансированной, но читатель может судить, кто что сделал в этом конкретном действии. Отчет об авиаударе трудно проследить без сопроводительного наброска, но он дает четкое представление о широко распространенных действиях. Как и в большинстве поспешно написанных ASR, грамматике уделялось мало внимания.


"Джульетта-4" и Желтая секция, состоящая из 4 вертолетов, были переброшены к северу от Банджи, действуя на основании информации, полученной с c / s 91, о том, что 14 террористов направлялись в северо-западном направлении от их местонахождения. Эта группа не была замечена, и во время полета по орбите над головой было замечено, как 4 терра врезались в заросли к северо-востоку от местоположения 91. Затем J4 направил два вертолета по обе стороны ручья, в который они вошли, чтобы действовать в качестве остановочных групп, и один вертолет попал под обстрел. J4 нанес удар, используя переднее оружие и Снеб, но безрезультатно. J4 остался в районе и увидел одного землянина, бегущего на восток вдоль реки чуть южнее школы Бобгаранде. Он провел фронтальную артиллерийскую атаку и был подбит в процессе. Затем J4 был проинформирован о 4 террах, бегущих по полям к югу от реки, и был направлен к ним. J4 нанес удар, и один терр с РПД пал. В это время прибыл E4 и провел атаку на трех последующих. Все 3 упали, 1 затем встал и снова побежал. E4 провел еще одну атаку на него, и он снова упал. Затем E4 направил наземные силы на их позиции. Последний погибший терр открыл огонь по наземным силам и был ими застрелен. Двое других, в которых стрелял E4, были найдены мертвыми наземными силами. J4 вернулся (после перевооружения) и направил наземные силы к телу с помощью RPD; он тоже был мертв. Затем E4 отправился на перевооружение. Затем J4 направил войска в район к югу от школы Бобгаранде, где он попал под обстрел. J4 нанес воздушный удар, и последующая зачистка выявила 1 погибшего землянина. J4 вернулся, чтобы перевооружиться, и R4 взял управление на себя. Из того же района, который представлял собой густой тростник на берегу реки, началась новая стрельба. Затем J4 присоединился к R4 и возглавил дальнейший удар, в результате которого 1 погиб и 4 сдались, все они были ранены. J4 вернулся для перевооружения. R4 нанес еще 2 удара; в результате было найдено еще 2 мертвых терра.


Гора Гунгва


ПОСЛЕ ПЕРЕРЫВА В ТОРНХИЛЛЕ я вернулся к работе раньше, чем планировалось, 4 мая. Это было в ответ на звонок от JOC Hurricane в Биндуре. СБ получила сообщения о крупной базе ЗАНЛА сразу за границей, в непосредственной близости от возвышенности, известной как гора Гунгва, на вершине которой находился один из пограничных маяков. Меня попросили точно указать базу.


Летая на Cessna, я осмотрел окрестности горы, но не смог найти никакой базы. Только одно место отдаленно напоминало тип временного лагеря, найденного в Родезии. Это находилось в густых зарослях джесси буш у подножия самой горы Гунгва. Поскольку было невозможно оставаться над головой для детального осмотра, мне пришлось облететь все вокруг, прежде чем вернуться для второго, а затем и третьего осмотра. Я не был уверен, что это база, но я также не мог отказаться от нее, потому что слишком много тропинок для скота проходили параллельными линиями внутри и снаружи Джесси буша. Если на самом деле это была база КТ, я решил, что здесь временно проживало не более десяти КТ.


В Биндуре я сообщил, что вблизи Гунгвы нет лагерей КТ и что только большой участок Джесси буш предлагает самую отдаленную возможность для всего лишь горстки КТ. Я больше не думал об этом, полагая, что позывной OP (наблюдательный пункт) переместится для наблюдения за участком. Однако пару дней спустя я получил инструкции вылететь в Нью-Сарум и явиться в OC Flying Wing. По прибытии командир авиакрыла Билл Джелли сказал мне, что 6 мая я должен был лететь на ведущем "Вампире" для нанесения крупнейшего на сегодняшний день воздушного удара по базе в горах Гунгва. Это за этим должны были последовать все доступные вертолеты, совершающие вертикальный обход с войсками RLI. Я запротестовал и совершенно ясно дал понять, что, по моему мнению, военно-воздушные силы превращаются в огромный ‘лимон’. Мои возражения были приняты к сведению, но допросы СБ захваченных CTS убедили ДЖОКА Харрикейна в том, что куст Джесси, расположенный у подножия горы Гунгва, снабжен разведданными. Удар будет нанесен, как и планировалось. Именно тогда я понял, что все это фиаско будет записано на пленку. На самом деле я видел себя по национальному телевидению, дающим брифинг о том самом воздушном ударе, который я пытался предотвратить.


Я летел на ведущем Вампире, пилотируемом Джастином Варкевиссером. Мы выстрелили из полной 20-мм пушки и двух 50-галлоновых "Франтанов", а за нами быстро последовали два Вампира, шесть охотников и три Канберры. Четыре патрульных вышли из-за горы прямо перед примерно двенадцатью вертолетами. Вся операция прошла как по маслу на участке кустарника, где не было никакого присутствия ЗАНЛА.


Как и ожидалось, меня использовали в качестве козла отпущения за растрату авиационного оружия. Из-за этого я отказался, при поддержке штаба ВВС, быть вовлеченным в аналогичную ситуацию в конце 1974 года.


Противодействие ракетам "Стрела"


КАК я И ПРЕДСКАЗЫВАЛ, нам пришлось потерять самолеты из-за ракет "Стрела", прежде чем Казначейство в спешном порядке выделило средства на исследования и модификации, необходимые для защиты вертолетов и поршневых самолетов. Техническим офицером проекта был назначен летный лейтенант Арчи Рэмсботтом. Я немедленно связался с ним на специальной консультативной основе, и мы вместе посетили CSIR в Претории для обсуждения ракет "Стрела" и шагов, которые необходимо предпринять для их обезвреживания.


Это были первые схематические рисунки из CSIR .


Ракета "Стрела"


ракетная установка


Полетом "Стрелы" управлял датчик, который мог "видеть" объекты, излучающие инфракрасную энергию в диапазоне волн 2 микрона. Наиболее интенсивные выбросы были от относительно небольших открытых участков выхлопных труб и горячих деталей двигателя. Однако совокупная величина инфракрасного излучения, исходящего от всего стандартного корпуса самолета, хотя и казалась холодной, представляла собой хорошую цель. "Стрела" изначально нацеливалась на всю тепловую сигнатуру самолета и выискивала самую горячую точку только в конце полета; отсюда и удары по выхлопным трубам двух "троянов".


Выхлопные газы не представляли никакой проблемы, но было совершенно очевидно, что горячие выхлопные трубы и любые открытые участки двигателей должны были быть защищены. Для этого потребовались некоторые продуманные конструкторские работы, с которыми наши техники справились довольно легко. Краска для поверхности была более серьезной проблемой. Мы установили, что цвет не был основным критерием при выборе смеси красок, которая демонстрировала низкие радиационные свойства в диапазоне волн 2 микрона. На самом деле, и это удивительно, добиться этого с помощью белой краски было легче, чем в камуфляжных цветах, которые мы намеревались сохранить.


Арчи долгие часы работал с производителями красок и Малярным цехом в Нью-Саруме, чтобы разработать идеальные смеси красок для наших камуфляжных расцветок. То, что они в конечном итоге произвели, практически исключило излучение инфракрасной энергии в секторе критической длины волны, даже когда поверхность была горячей.


Самоотверженность и энтузиазм техников ВВС и производителей красок облегчили работу Арчи, и результаты были впечатляющими. Provosts и Trojans выглядели так же, как и раньше, за исключением странно выглядящих обтекателей из стекловолокна в форме половинок чашек, которые закрывали выхлопные патрубки, повернутые лицевой стороной вверх. Простые экраны также использовались для того, чтобы "Стрела" не могла "видеть" горячие компоненты через жабры охлаждения под двигателями.


Выхлопные газы Dakota требовали другого решения. Это включало удлинение выхлопных труб вплоть до задней кромки основных плоскостей, где трубы поворачивались вертикально вверх для отвода выхлопных газов. Каждый длинный выпускной патрубок был окружен широким туннелеобразным обтекателем, через который проходил воздух для поддержания прохлады внешней поверхности туннеля. На задней кромке главного самолета туннельный обтекатель закруглился вверх, закрывая горячий выход выхлопных труб.


Модификации "Контрстрелы" для самолетов Alouettes и Cessna 185 были созданы SAAF совместно с CSIR. Модификации "Сессны" были во многом такими же, как разработанные для "Трояна". Вертолеты Alouette представляли большие проблемы, потому что весь двигатель и выхлопная труба были открыты. Как и в случае с самолетами с неподвижным крылом, было необходимо модифицировать реактивную трубу, чтобы она выпускала воздух вверх, и весь двигатель был закрыт экраном, похожим на ванну. Этот щиток был без верха, чтобы обеспечить доступ для обслуживания двигателя в полевых условиях. Из-за этого двигатель и реактивную трубу можно было разглядеть с земли, когда вертолет делал крутой вираж.


Предварительный мод (вверху) - движок полностью открыт, после мода Strela (вверху) — движок закрыт .


Все модификации "Стрелы" были очень успешными, и многие ракеты "Стрелы" были потрачены впустую против нашего медленного самолета.


Однако реактивные двигатели не могли быть защищены в той же степени. Открытые концы реактивных труб было непросто закрепить. Все, что можно было сделать, это покрасить корпуса самолетов новой краской, чтобы свести к минимуму общее излучение, тем самым ограничив способность "Стрелы" обнаруживать цель до тех пор, пока реактивный самолет не пройдет мимо позиции оператора.


Когда все работы по защите "Стрелы" были завершены, мы с Арчи нанесли визит топ-менеджерам Air Rhodesia, чтобы предложить им, чтобы их лайнеры "Виконт" были защищены по аналогии с нашими "Дакотами". Причиной нашего визита стали проведенные нами испытания ракеты "Стрела", которая была приобретена ВВС для оценки нашей работы по борьбе с ракетами.


Пусковые механизмы ракеты были нейтрализованы, а штатный пиротехнический генератор заменил аккумуляторный блок. В качестве мобильного испытательного стенда эта модифицированная ракета работала очень хорошо. Наши испытания подтвердили, что модификации нашего легкого самолета и "Дакоты" были удовлетворительными, и что ракета не могла легко "увидеть" "Канберры" и "Хантеры" до тех пор, пока они не пройдут над балкой. Во время этих тестов мы отметили, что, хотя "Виконт" производил более сильный эффект от четырех выхлопных газов, чем "Хантер" или "Канберра", весь его планер и большие выхлопные трубы под крылом делали самолет хорошо заметным, независимо от дальности и направления полета.


Нам сказали, что инженеры Air Rhodesia и высшее руководство были полностью осведомлены о том, что было сделано для защиты Dakotas, и они согласились, что аналогичный инженерный стиль можно было бы использовать для защиты выхлопных труб Viscount. Вопрос о перекраске виконтов не представлял особой проблемы. Однако, несмотря на очень сердечную встречу, и Арчи, и я почувствовали, что реального интереса не было, потому что менеджеры Air Rhodesia, казалось, не могли смириться с тем, что "Стрела" когда-либо будет представлять угрозу для гражданских авиалайнеров.


Армейские подчиненные командиры


4 ИЮНЯ 1974 года подполковник Дейв Паркер, командующий армией в ДЖОК Дарвин, попросил меня взять его с собой в разведывательный полет. Он был впечатлен успехами воздушной разведки и хотел получить информацию из первых рук о том, как мы искали лагеря КТ и какие особенности местности привлекли внимание пилота. Его непредубежденность и желание учиться на собственном опыте были очень освежающими. На протяжении всего нашего полета его вопросы и наблюдения ясно показывали, что он был очень возбужден. Показав Дейву несколько баз, которые я нашел ранее, нам повезло найти новую, которая, похоже, использовалась. Удивительно, но он видел базу легче, чем многие пилоты, которых я обучал, и его волнение было заразительным.


Три вертолета доставили двенадцать военнослужащих RLI. Дэйв сразу понял, что на земле их будет слишком мало, чтобы иметь хоть какой-то шанс помериться силами в районе лагеря, который предлагал CTS несколько путей отхода в хорошем укрытии.


Огневая мощь корабля-дерева .


Я приказал ведущему вертолету занять позицию в 150 метрах с одной стороны от базы КТ, вызвав “Центр лагеря 150 справа от вас… ИТАК. ” Войска были высажены одновременно с трех сторон лагеря, прежде чем головной вертолет поднялся на высоту 1000 футов, чтобы направить войска к лагерю. Двое других разместили фиктивные десанты в промежутках между войсками в попытке заставить CTs не знать, каким путем прорываться. Затем они вернулись на гору Дарвин за новыми войсками.


Контакт был установлен до того, как мы с Дейвом увидели, как две группы из четырех CTS на высокой скорости прорываются через огромный разрыв между солдатами. Будучи безоружным, я ничего не мог с этим поделать, а орбитальный вертолет уже атаковал CTS внутри лагеря. Нам пришлось довольствоваться двумя убитыми CTS и одним захваченным в плен раненым, при этом было замечено, что не менее восьми CTs сбежали. Этот опыт, безусловно, показал Дейву Паркеру причину, по которой ВВС просили сосредоточить вертолеты с постоянными силами реагирования, не просто для уменьшения размера разрывов, но для повышения эффективности солдат под руководством их собственных командиров ВДВ. Более высокий уровень оперативной информации, поступающей от разведчиков Селуса, сделал доступность этого типа группы реагирования еще более важной.


Было несколько успехов, когда вертолеты и войска были собраны вместе, а командующий армией руководил своими войсками с вертолета. Однако по большей части вертолеты были закуплены за гроши, чтобы выполнять слишком много нерентабельных вызовов. Это стоило больших затрат, учитывая неприемлемо низкую отдачу от затраченных усилий.


Так случилось, что в этот самый день впервые были использованы два боевых вертолета "Алуэтт", хотя ни один из них не был доступен для нашей небольшой операции. Ранее в тот же день лейтенант авиации Роб Макгрегор и сержант Генри Джарви летали под прикрытием десантных вертолетов. Когда вертолеты десанта покинули место происшествия, хорошо известный раненый лидер CTT, который прятался в хижине с другими ранеными CTS, прижал наземные войска. Это дало Робу и Генри возможность применить свою 20-мм пушку бокового огня, что привело к гибели всех CTS. Во время вечернего полета лейтенант Джон Аннан и сержант Моррис произвели еще один выстрел из своей пушки, но без подтвержденных результатов.


Прибытие боевых вертолетов, повышение эффективности "Селус скаутов" и влияние Дейва Паркера на местах позволили, наконец, ввести постоянные силы реагирования, за которые некоторое время выступали ВВС. Военно-воздушные силы не были одиноки в стремлении к такой концентрации сил, потому что ряд командиров RLI commando настаивали на том же. Насколько мне известно, среди них были капитаны RLI Джерри Стронг, Пэт Армстронг и Дампи Пирс.


Как и в случае с португальскими штурмовыми силами в Эстиме, в этом участвовала группировка войск, вертолеты-десантники, боевые вертолеты и вооруженные самолеты. Мы, возможно, не могли сравниться по грузоподъемности с португальцами, но у нас было преимущество в том, что у нас были очень агрессивные солдаты RLI, и мы могли предоставить их командирам место в боевом корабле, с которого можно было наблюдать за ними и руководить ими. Постоянное присутствие боевого вертолета над каждым объектом также способствовало немедленной огневой поддержке наземных войск или поражению целей, находящихся за пределами их досягаемости.


В течение нескольких дней эта сила реагирования, которая вскоре получит название Fireforce, была введена в действие, и результаты, достигнутые в течение следующих шести месяцев, были поразительными. Дейв Паркер во многом способствовал созданию первых постоянных объединенных сил на горе Дарвин.


Дэйв был поистине превосходным человеком, которого высоко ценили все, кто его знал. Он был наделен многими талантами, которые включали гибкость ума и желание активно искать и принимать мнения других, независимо от их ранга. Он впитывал все, что слышал, прежде чем принимать решения, которые сводились к четким планам и инструкциям. Он также обладал редкой способностью признавать случайные ошибки, никогда не предлагая оправданий своим собственным ошибкам. Неудивительно, что военнослужащие RLI прозвали Дейва Паркера ‘Королем’.


Через пять недель после моего полета с Дейвом Паркером я летал с подполковником Бертом Барнардом, офицером RAR. Берт был командующим армией в JOC Centenary, должность, которую он занимал с самого начала операции "Харрикейн". Как и большинство офицеров армии и ВВС, я обнаружил, что Берт Барнард - полная противоположность Дейву Паркеру. Он был напыщенным, крайне самоуверенным и нетерпимым к мнениям, исходящим от любого человека рангом ниже его собственного.


В моем летном журнале записано, что он сопровождал меня в вылете на визуальную разведку, который длился всего один час и двадцать пять минут. Берту стало скучно, и он попросил разрешения вернуться на Centenary под предлогом дел, требующих его срочного внимания; заметный контраст с более чем шестичасовым полетом Дейва Паркера, после которого он выразил недоумение по поводу того, что так долго находился в воздухе.


Fireforce могла бы вступить в силу гораздо раньше, по общему признанию, без боевых вертолетов, если бы Берт Барнард прислушался к мнению ВВС и RLI. Однако никто из нас еще не понимал, что нам следовало настаивать на закупке вертолетов за гроши, чтобы неизбежно привести его к противоположному мнению о необходимости концентрации сил.


Огневые силы и разведчики


ПО ЗАВЕРШЕНИИ ИСПЫТАНИЙ И подготовки новых 20-мм вертолетных пушек вертолеты и коммандос RLI объединились, чтобы сформировать две штурмовые группы, первоначально включавшие один 20-мм боевой вертолет и четыре десантных вертолета, в каждом из которых находилось по четыре солдата. Гора Дарвин и Столетие имели по одной силе каждый.


Чтобы различать боевые корабли, родезийских десантников и солдат SAAF, были введены сокращения. Под влиянием популярного британского полицейского телесериала, который тогда показывали в Солсбери и назывался "Машины Зеда", вертолеты стали:


K-Car (Кей)—боевой корабль (убийца)-cum-командный пункт


Джи-Кар (Gee)—десантный и общего назначения—родезийский


Z-Car (Zed) —десантный автомобиль общего назначения—SAAF


Первая вылазка из Маунт-Дарвина произошла 21 июня 1974 года. Джон Аннан, управлявший боевым вертолетом с сержантом Гарри Уитталом в качестве наводчика, возглавлял четыре вертолета с десантом и проректором. Экипажами двух G-Cars управляли командир эскадрильи Эдди Уилкинсон (7-я эскадрилья OC) с сержантом Питом Маккейбом и летный лейтенант Кен Лоу с летным сержантом Фарреллом. Экипажами двух Z-машин управляли капитан дю Плесси с сержантом Хьюлаттом и лейтенант Андерсон с сержантом Вельдманом. "Провост" пилотировал лейтенант авиации Стив Болдуин.


Сообщение ASR, как правило, краткое. Оно гласит:


1. K-Car повел четырех солдат в атаку на позицию, где наблюдательный пункт сообщил, что видел, как кормят 6 террористов. Десантные корабли высадили десантный отряд в окрестностях крааля к юго-востоку от позиции террористов. K-Car атаковал террористов в режиме попутной атаки, чтобы прикрыть высадку.


2. Расположение террористов было точно таким, как указано, но было замечено примерно 20 террористов. K-Car вступил в бой с террористами, когда они разделились и побежали. Затем при содействии начальника полиции и десантных кораблей террористы вели бой примерно 20 минут, пока все не “залегли на дно”. Самолет продолжал кружить над районом, чтобы ограничить передвижение террористов, в то время как наземные силы выдвинулись в зону соприкосновения.


3. Было замечено, что примерно 15 самолетов упали во время ударов, но несколько из них после этого снова пришли в движение.


4. Ответный огонь был слышен много раз, но самолеты были поражены только дважды. (Провост один снаряд, Зэд кар 3 выстрела)


5. Хорошая неожиданность была достигнута благодаря маршруту захода на посадку, закрытому холмами, и начальнику, обеспечивающему некоторую защиту от шума вертолета во время захода на посадку.


Джон сказал: “Ответный огонь был слышен много раз ...” Принимая во внимание высокий уровень шума внутри вертолета и заметное снижение окружающих шумов при ношении наушников с подкладкой под ‘костяным куполом’, уровень звука резких сверхзвуковых разрывов снарядов, проходящих вблизи вертолета, был существенно снижен. На самом деле мимолетные пулеметные очереди звучали чем-то вроде пчелиного роя, бьющегося о ветровое стекло быстро движущегося автомобиля. Итак, когда экипаж вертолета услышал это, они поняли, что снаряды прошли либо через их корабль, либо очень близко от него.


Командир крыла Рой Моррис в то время был OC FAF 4. Его комментарии были:


Реакция со всеми доступными усилиями была быстрой и эффективной. Следует отдать должное всему экипажу самолета, участвовавшему в этой наиболее успешной операции, которая длилась 4 часа. Особого упоминания заслуживает участие двух южноафриканцев, капитана дю Плесси и лейтенанта Андерсона. Их энтузиазм и высокий уровень профессионализма заслуживают самой высокой оценки. Общая координация всех задействованных сторон (группа поддержки Gp – RLI, 4 эскадрильи и вертолеты из 7 эскадрилий) была первоклассной. Из группы примерно в 35 человек было задействовано около 25. Первоклассное шоу, демонстрирующее эффективность огневой мощи вертолетов. В результате этой операции погибло 20 военных и 5 получили ранения. Большинство погибших и все раненые были на счету 20-миллиметрового боевого вертолета, которым управлял Гарри Уиттал. Он только что прибыл на Маунт-Дарвин для смены экипажа, так как никогда раньше не стрелял из 20-мм пушки. Его эскадрилья планировала, что он сделает это по прибытии на Маунт-Дарвин. Однако вызов Fireforce пришел слишком рано, поэтому его первый опыт обращения с оружием был сделан в гневе. Он преуспел!


Пару дней спустя в своем ASR летный лейтенант Джордж Ригли, пилотировавший K-Car с сержантом Питом Маккейбом в качестве наводчика, сделал следующее наблюдение:


Группа вступила в бой, и было видно, как теры падали, но снова поднимались и бежали. Было неприятно наблюдать, как группы по 5-6 человек разрываются среди них. Многим удалось оправиться настолько, чтобы покинуть зону соприкосновения до того, как войска прошли через нее. Однако считается, что 70-80% получили попадания той или иной степени.


Как я был свидетелем в Мозамбике, 20-миллиметровые снаряды разрывались под поверхностью, где полный эффект шрапнели был утрачен. В то время как это беспокоило Военно-воздушные силы, разведчики Селуса были очень довольны, потому что количество захваченных раненых CTS помогло пополнить их ряды ‘tame ter’. Разведчики Селуса очень рано узнали, как легко избавить CTS от политически спровоцированной шумихи и вернуть их к тому, чтобы они снова были самими собой.


Хотя большая часть шрапнели ушла в землю, ограниченное количество низкосортных осколков от 20-миллиметровых гильз разорвалось круто вверх. Любое взрывное устройство, находящееся достаточно близко к взрыву под поверхностью, обычно приводило к незначительным повреждениям ног, ягодиц и паха. Иногда большие куски оболочки приводили к смерти или серьезным травмам. Артиллеристы вскоре узнали, что прямое попадание в CT, фактически воздушный взрыв, было катастрофическим для него и других людей, находящихся поблизости, но этого было трудно добиться с помощью медленно стреляющей пушки. Хорошие артиллеристы, которых было много, научились целиться в твердые поверхности, такие как скалы и большие деревья, чтобы вызвать смертельный эффект, и часто воздерживались от огня, пока CTS не приблизятся к таким поверхностям.


Изначально каждый пятый 20-миллиметровый патрон в 20-миллиметровой боекомплектовой ленте был трассирующим, что оказалось ненужным для стрельбы "воздух-земля". Хорошо видимой вспышки от каждого разорвавшегося снаряда было более чем достаточно для корректировки прицела, поэтому трассирующие снаряды были удалены.


K-Car во время технического обслуживания при развороте. Обратите внимание, что в задней кабине была только подушка для коленей, чтобы дать наводчику максимальную свободу передвижения. Кресло командира сухопутных войск видно только в переднем углу кабины. Наблюдатели на земле или в воздухе могли легко идентифицировать K-Car по хорошо заметному длинному стволу 20-мм пушки. Террористы были особенно осведомлены о местоположении K-Car во время контактов.


Тол Янеке только что занял пост командующего 4-м командованием FAF, когда скауты Селуса инициировали акцию, которая прошла более гладко, чем любой предыдущий призыв скаутов. 28 сентября лейтенант авиации Роджер Уотт, летевший на машине K вместе с летным сержантом Норманом Фаррелом, привел две машины G и три Z на базу в КТ, местоположение которой точно не было определено. В ASR Роджера приведены ссылки на его сопроводительный набросок действия. Поскольку набросок здесь не воспроизведен, ссылки в этом стенографическом отчете представлены как пробелы:


1. Я был пилотом K-Car, которому было поручено возглавить атаку на предполагаемый базовый лагерь террористов примерно в. US504754, как указано разведчиками Selous. Группа вертолетов приблизилась к району с востока, предшествуемая "Троянцем" на высоте около 1500 футов над уровнем моря, чтобы действовать как шумовая приманка, а начальник следовал позади для поддержки.


2. По прибытии в район разведчики сказали мне, что лагерь находился на южном берегу реки, но они не были уверены, где именно. Я вышел на орбиту в центре района и попросил Желтую 2 двигаться на восток, а Желтую 6 - на запад, в то время как остальная часть формирования просто совершила широкий облет района.


3. После визуального осмотра местности в течение примерно 5 минут мы с командующим армией решили высадить войска, чтобы осмотреть странный подозрительный район. Палочки были доставлены в......... и им было приказано двигаться в………


4. Затем я отправил Желтых 2,3 и 4 обратно на гору Дарвин, чтобы принять участие в другом запланированном штурме, в то время как желтые 5 и 6 и я остались в этом районе. Еще через 5-8 минут ничего не произошло, поэтому я отправил желтые 5 и 6 в Дотито для дозаправки.


5. На этом этапе мой техник видел, как птицы вылетали из густо поросшего лесом оврага, но я решил не стрелять в этот район, поскольку мы ничего не могли видеть и поэтому были неуверенны, спугнули птиц или нет, а также в том, что палка № 2 в любом случае вскоре собиралась обыскать этот район.


6. Еще через 5 минут я вращался вокруг стика 4, когда стик 2 вызвал “Контакт”. Я немедленно вылетел в этот район и узнал, что у лидера стиков было легкое ранение ноги, и что он убил 2 терров.


7. Когда мы добрались до зоны контакта, я увидел группу из 5 террористов, бегущих вдоль южного берега в восточном направлении. Мы открыли по ним огонь и немедленно убили одного в……… Остальные четверо вбежали в небольшую реку и побежали на юг, но мы убили всех четверых в……… Затем мы увидели двух терров, бегущих вдоль реки в восточном направлении, и убили их обоих.


8. Во время этого боя я отозвал желтые 5 и 6 от Дотито, и они подняли палочки 4 и 6 и запустили их, чтобы усилить палку 2. Желтый 5 был отозван из Дарвина вместе с врачом для оказания помощи раненым (2 терра умерли до его прибытия) и для ухода за эвакуированным (лейтенант Бакс).


9. Затем я направил позывные на тела, и мы обнаружили, что Стик 2 убил 3 терса в ... и Стик 3 убил 2. Затем я вернулся на базу.


В OC FAF 4 Тол Янеке хотел сказать следующее:


a. Это была первоклассная операция во всех отношениях. Сотрудничество между авиацией и землей было хорошим, и ни разу не возникло какой-либо путаницы. Переброской и развертыванием войск руководил майор. Ламберт из машины ‘К’. Этот личный контакт с его палочками принес свои плоды.


б. При этом контакте была выявлена вся группа террористов. Вероятно, этого не произошло бы, если бы не было машины "К". Безусловно, было бы большой потерей для оперативной эффективности огневых сил, если бы у нас закончились боеприпасы.


c. Предварительный инструктаж трояна для шумоподавления также прошел успешно. Позывной, сообщивший о присутствии, прокомментировал, что он не слышал вертолетов, пока они не оказались в пределах 1000 метров от района. Эта тактика будет использоваться, когда это будет возможно, но она, без сомнения, скоро станет известна террористам.


d. Автомобиль ‘К’ иногда стрелял в радиусе 50 метров от наших войск, но беседа с этими войсками показала, что они считают это безопасным при данных обстоятельствах. Машина ‘К’, развернув палочки, все время была полностью осведомлена об их расположении на земле.


Термин ‘Огневая сила’ (мое подчеркивание выше) был использован впервые в этом ASR, и майор Ламберт был первым ‘официальным’ командующим огневой силой воздушно-десантной армии. Однако, как указывалось ранее, управление наземными войсками армейскими командирами, летающими на вертолетах, использовалось и ранее. Тол Янеке сослался на нехватку 20-мм боеприпасов для наших боевых вертолетов. Эта проблема касалась многих других важнейших товаров, и причины этого станут ясны позже. Что не прояснено, так это решение перебросить резервные войска и топливо в Дотито (небольшую деревню) автомобильным транспортом в то же самое время, когда основные силы вылетели из Маунт-Дарвина. Это стало довольно стандартной процедурой для многих операций Fireforce, которые проводились для сокращения времени реакции.


Во всех действиях K-Car вращался влево, потому что 20-мм пушка, длинный ствол которой выступал в поток воздуха, была установлена по левому борту. Наводчику требовался максимальный ход пушки, что было затруднительно в тесноте кабины. Это сделало бы присутствие командующего воздушно-десантной армией невыносимым, если бы он занимал стандартное сиденье, обращенное вперед. Чтобы устранить эту трудность, его сиденье было перевернуто и закреплено в переднем левом углу салона. Хотя это означало необходимость смотреть назад, командиры огневых сил армии имели неограниченный обзор местности, которая их беспокоила, и большинство из них с легкостью справились с проблемой ‘полета задом наперед’.


В то время как обзор пилота был полностью неограничен при правостороннем развороте, этого не было при наступательной левой орбите. Присутствие армейского офицера, приборной панели, пола кабины и стрелка, особенно когда он вел огонь, ограничивало визуальную свободу пилота K-Car. Тем не менее, пилоты K-Car, контролируя траекторию полета самолета и угол крена, справились действительно очень хорошо.


Déтенте


ПО ТУ СТОРОНУ реки ЗАМБЕЗИ К северу от нас Замбия продолжала открыто враждебно относиться к Родезии. Португальцы уже передавали контроль над Мозамбиком неподготовленному руководству своего бывшего врага, который вскоре предоставил ЗАНЛА открытый доступ ко всему восточному флангу Родезии. На западе Ботсвана проявляла все больше признаков готовности предоставить ЗИПРЕ доступ ко всему нашему западному флангу, а на юге правительство Южной Африки, казалось, оказывало давление на Яна Смита, намеренно препятствуя свободному потоку жизненно важных импортных товаров. Итак, повсюду вокруг нас были зловещие признаки того, что 1974 год приближался к своему завершению.


В Родезии количество убитых и взятых в плен CTS быстро росло, хотя не было абсолютно никакого места для самоуспокоенности, и, как уже говорилось, наши военные запасы часто были слишком малы, чтобы чувствовать себя комфортно. Это был всего лишь вопрос недель, прежде чем порты Мозамбика были бы потеряны для Родезии, и, будучи страной, не имеющей выхода к морю, это оставило нас полностью зависимыми от Южной Африки во всем нашем импорте и экспорте. Эта новая ситуация принесла с собой очень неприятные изменения в политической позиции Южной Африки, не то чтобы Силы обороны Южной Африки или широкая общественность Южной Африки когда-либо колебались в своей поддержке Родезии.


После краха португальцев дéтенте стал инструментом, с помощью которого премьер-министр Форстер и ограниченное число сторонников его партии намеревались завоевать расположение политических лидеров Черной Африки. Détente был маршрутом, с помощью которого Форстер надеялся уменьшить антагонизм Африки к политике апартеида его партии. Более того, он, похоже, списал реку Замбези со счетов как естественную линию обороны от коммунизма теперь, когда половина ее ранее полезной длины была утрачена. Давние отношения между Южной Африкой и Родезией, основанные на безоговорочной дружбе и сотрудничестве, менялись на такие, в которых Родезия стала жизненно важной пешкой в игре Форстера в déтенте.


Эта ситуация заставляет меня забежать немного вперед во времени, потому что d étente превзошел бы любую политическую опасность, с которой когда-либо сталкивалась Родезия в своей борьбе за сохранение ответственного правительства. Для таких, как я, первые признаки серьезных проблем появились в начале августа 1975 года с внезапным выводом большинства южноафриканских полицейских подразделений. Это наводило нас на мысль, что черные правительства перехитрили Форстера, но его одержимость d éтенте продолжалась. Если старшие военные командиры и понимали, что происходит, это не передавалось по цепочке операторам на местах. Потеря SAP сильно повлияла на наши собственные перегруженные силы, и я предполагаю, что это, должно быть, разозлило тех полицейских СА, которые служили в Родезии. Тем не менее, у нас не было другой альтернативы, кроме как держать нос за точильный камень.


С самого начала люди южноафриканских полицейских сил, которые были направлены в Родезию, были совершенно не обучены ведению боевых действий в буше, и это никогда по-настоящему не улучшалось, потому что решение Южной Африки помочь нам было в значительной степени продиктовано личными интересами. Мужчины, прошедшие подготовку по борьбе с беспорядками и другим полицейским обязанностям в Южной Африке, были направлены в Родезию для прохождения обучения на рабочем месте операциям по борьбе с повстанцами. Как только они становились опытными, их заменяла новая группа людей. Тем не менее, их количество оказало большую помощь, и их очень не хватало. Устранение SAP с молчаливого согласия политически манипулируемых полицейских командиров было одним делом, но реакция вооруженных сил Южной Африки на политическое давление, похоже, была совершенно иной.


Еще до вывода SAP SAAF увеличили численность вертолетов и экипажа в рамках схемы, известной как операция Polo. Существенное увеличение количества вертолетов должно было помочь компенсировать потерю более 2000 южноафриканских полицейских, но опять же, Южной Африке было выгодно, чтобы ее летные экипажи приобретали оперативный опыт ‘без отрыва от производства’. Здесь не предполагается никакой критики, потому что это была разумная линия поведения, и родезийцы были только рады укрепить прочные связи, которые уже существовали с SAAF.


Первоначально майор ВВС возглавлял экипажи Op Polo, но он немного напортачил, когда заставил ранга пилотировать K-Car lead, прежде чем получить какой-либо опыт Fireforce. Это вызвало такую нелепицу в армии, что впоследствии только капитаны и лейтенанты остались летать на Z-машинах, пока, в более позднее время, экипажи Op Polo в отряде не надели форму и звания родезийских ВВС.


Офицер связи SAAF был постоянно прикреплен к штабу ВВС. Ряд командиров крыльев (звание SAAF— commandant) и командиров эскадрилий (звание SAAF—major) занимали этот пост на протяжении многих лет, и все они оказались отличными людьми, которые быстро, спокойно и эффективно справлялись с немногочисленными возникающими проблемами. Все южноафриканцы наслаждались своим участием в операциях и обнаружили, что уровень жизни родезийских военных на базе и в полевых условиях лучше, чем у себя дома. Они также наслаждались своей привязанностью к нашим военно-воздушным силам по другой причине. Когда в Родезии офицеры и рядовые получали солидное суточное довольствие, в то время как их регулярное жалованье накапливалось в значительных суммах для сбора по возвращении на родные базы.


Аутентификация псевдогрупп


24 АВГУСТА 1974 года я ВОЗГЛАВИЛ атаку на лагерь, который казался оккупированным. Хотя лагерь выглядел свежим и был безошибочно разобран по рисунку и расположению, необычным было то, что солнечные блики отражались от жестяных банок и другого мусора. Я не видел этого раньше. Бойцы Fireforce, которым я позвонил, сообщили, что лагерь был освобожден тем утром и что мусор был из родезийских продуктовых наборов, оставленных скаутами Селуса. Рон Рид-Дейли горячо отрицал, что эта позиция была базой скаутов, и подчеркивал, что его людям никогда не выдавались крысобаки (продуктовые наборы родезийской армии ). Конечно, я никогда не видел мусора на псевдобазах Selous Scouts, а я видел их много. По моим собственным наблюдениям, мусор ассоциировался с позывными полиции и TF, действующими с высоких точек наземного наблюдения. Однако, хотя никто не признал себя ответственным за мусор в этом лагере, по этому поводу было поднято много шума, и замусоривание перестало быть проблемой.


Хотя разведчики Селуса справлялись чрезвычайно хорошо, они иногда сталкивались с трудностями, когда члены племени казались настолько неуверенными в своей идентичности, что неохотно сотрудничали с псевдокомандами. Чтобы завоевать доверие местных жителей, что было крайне важно, Рон время от времени устраивал огневые налеты на базы, которые использовали его люди. Это было потенциально опасно, потому что по соображениям безопасности было необходимо провести настоящие огневые действия, в ходе которых только два офицера в К-Машине знали, что люди на земле были разведчиками Selous, а не CTS.


Чтобы убедиться, что местные жители были полностью впечатлены, псевдо-группе ЗАНЛА нужно было покинуть свой лагерь всего за несколько секунд до нанесения авиаударов и, конечно же, до прибытия над головой K-Car. Псевдо-ЗАНЛА, используя укрытие в стороне от своего "заброшенного лагеря", произвели бы впечатление на местных жителей, открыв шквальный огонь, направленный далеко за пролетающими самолетами, хотя псевдо-занла не использовали трассирующие пули, и командующий воздушно-десантной армией намеренно держал свои войска подальше от позиции псевдо-КТ. Это была опасная игра, и было несколько моментов, когда мы были близки к победе.


Планы ЗИПРЫ расстроены


СПЕЦИАЛЬНОМУ ОТДЕЛЕНИЮ В БУЛАВАЙО удалось проникнуть в агентурную сеть ЗИПРЫ в Матабелеланде, тем самым обнаружив расположение многих ям, которые были подготовлены для приема большого количества военного снаряжения из Замбии. ЗИПРА явно намеревалась активизировать внутренние операции, чтобы противостоять всей той славе, которая сопутствовала ЗАНЛЕ. Совершенно не связанным с этим было обнаружение с помощью фоторазведки Канберры над Замбией большой дыры в отдаленном месте к северу от реки Замбези между водопадом Виктория и верховьями озера Кариба.


Во второй половине 1974 года SAS сменила режим секретных операций, перебравшись в Замбию для расследования деятельности ZIPRA в обширном регионе к югу от главной дороги из Ливингстона в Лусаку. Среди прочего, их разведка показала, что сотрудники ZIPRA занимались интенсивной ручной работой на месте дыры, обнаруженной ВВС. Звуки распиливания и ударов молотком привели SAS к твердому выводу, что готовился крупный подпольный склад оружия. ВВС попросили регулярно следить за этим местом и сообщать о ходе работ. Полученные фотографии убедительно показали, что SAS были правы в своей оценке. Теперь оставалось дождаться подходящего момента для ZIPRA, чтобы завершить строительство этого огромного подземного бункера и заполнить его военным ковриком ériel. Не менее важно было нанести удар до начала дождей, когда ЗИПРА, скорее всего, начнет переброску оборудования на подготовленные площадки в Родезии.


В начале октября более сорока бойцов SAS выдвинулись после того, как аэрофотоснимки показали, что к месту тайника, которое к тому времени было полностью засыпано, побывало много транспортных средств. Они убили всех часовых в ходе заранее подготовленной утренней акции с участием штурмовых групп и групп остановки. После того, как место было оцеплено, тайник был осмотрен. Те, у кого был шанс войти в огромный магазин, были потрясены количеством и разнообразием боевых ковриков ériel, которые намного превзошли их самые смелые ожидания, но объем был настолько велик, что была завершена только половина инвентаризации, когда были готовы тщательно заложенные подрывные заряды, способные разрушить планы ЗИПРЫ.


Нет, благодаря ограничениям дéтенте, было невозможно рассматривать возможность возвращения в Родезию чего-либо из этой чудовищной находки. Для SAS было болезненно уничтожать столько совершенно нового оборудования, которое было бы так полезно в их собственных руках.


Последовавший за этим большой взрыв отбросил ZIPRA назад примерно на год. Это должно было стать первым в серии, казалось бы, бесконечных неудач для ZIPRA.


7-я эскадрилья выигрывает за счет 4-й эскадрильи


НА протяжении 1974 года МОЯ ЭСКАДРИЛЬЯ теряла опытных пилотов и техников при размещении на вертолетах. Замена пилотов, поступавших непосредственно с курсов PTC, создавала постоянную нагрузку на 4-ю эскадрилью как в Торнхилле, так и в полевых условиях. В результате Роб Таскер на базе и я в полевых условиях оба были привязаны к обучению на протяжении второй половины года.


Из-за особенностей вертолетных операций моральный дух 7-й эскадрильи всегда был хорошим. Однако с появлением опытных в эксплуатации пилотов и техников в 4-й эскадрилье возник озорной дух. Выходки двух техников, Генри Джарви и Фила Таббса, хотя в целом проводились в духе хорошего веселья, вынудили 7-ю эскадрилью ОС принять решение о том, что оба человека никогда не будут приписаны к одному и тому же FAF вместе. Истории об этих двоих, а также о других, не прошли бы цензуру.


Генри Джарви часто просили выступить с одним античным номером борца сумо. Его костлявое телосложение, преувеличенные позы и шумное хрюканье в натянутых до предела трусах гарантированно рассмешили бы самого бездушного наблюдателя.


Сумо Джарви.


Вертолетные техники должны были владеть навыками на обоих этапах подъема. Пилоты также должны были делать это, чтобы обеспечить свое мастерство в реагировании на указания оператора подъемника относительно позиционирования и высоты над невидимыми для них точками.


Чувство случая у Генри в 7-й эскадрилье было таким же, как и в моей эскадрилье. Это было продемонстрировано, когда его инструктировали по подъему. Пилотов и техников учили, как опускать или поднимать людей в местах, где вертолеты не могли приземлиться, и выходить из них. Во время работы с подъемником техник должен был давать комментарии пилоту, который не мог видеть положение троса. Это был один из компонентов обучения подъемникам. Другой включал в себя спуск на тросе и обучение тому, как осуществлять восстановление пострадавших.


Генри слышал, что любого нового пилота или техника, проходящего подготовку по подъему, скорее всего, окунут в плотину Принца Эдварда, пока он беспомощно висит на конце подъемного троса. Убедившись, что Финн Каннингем будет тренировать его, Генри переоделся в мужской форменный пиджак, брюки, рубашку, галстук, носки и ботинки. Поверх этой одежды он надел свой обычный летный комбинезон и застегнул молнию прямо до подбородка.


Когда пришло время совершить его первый спуск, его опустили на очень высокую скалу недалеко от края плотины Принца Эдварда. С этой скалы его подняли вверх и, как и ожидалось, понесли по воздуху до тех пор, пока он не оказался над водой. Затем пилот, Роджер Уотт, завис и снижался до тех пор, пока Генри не исчез под водой. Финн Каннингем, управлявший подъемником, не видел, как Генри выскользнул из своих ремней безопасности под поверхностью мутной воды, и чертовски испугался, когда вертолет поднялся, обнаружив пустые ремни безопасности. Роджер Уотт также разволновался, когда Генри не появился снова. Без ведома пилота и техника Генри плыл под водой, направляясь к берегу. Внезапно он вынырнул на некотором расстоянии от края дамбы. Потоптавшись вокруг, чтобы убедиться, что ботинки, которые он носил, наполнились липкой черной грязью, Генри помахал рукой, призывая подняться. Вернувшись в кабину, Генри надел летный шлем и широко улыбнулся Финну, который хотел знать, почему у Генри такой самодовольный вид. “Я ношу вашу форму, вот почему!”


Финн не поверил Генри и забыл об этом деле, пока тот не подошел к своему шкафчику в конце рабочего дня. Его одежда была такой мокрой, а ботинки и носки такими грязными и промокшими, что он был вынужден вернуться домой в рабочем комбинезоне и ботинках, завернув промокшую форму и служебные ботинки в баранину.


Прекращение огня


ХОТЯ большую часть времени я БЫЛ на местах, я не мог непосредственно участвовать в волнении от все более успешных операций по мере закрытия 1974 года. Мне было трудно довольствоваться прослушиванием действий Fireforce, продолжая свою проигранную битву за поиск запасных пилотов-разведчиков. Из-за этого новость о моем назначении в штаб-квартиру ВВС принесла перспективы долгожданного перерыва и возможности провести время со своей семьей.


У меня шерсть встала дыбом в мой первый день в штабе ВВС, когда офицер на один ранг старше меня глупо, но официально усомнился в моем обращении с людьми. Он обвинил меня в том, что я был единственным командиром эскадрильи, который за три года командования не выдвинул и не выслушал ни единого обвинения против кого-либо из личного состава его эскадрильи. Я ответил, сказав, что горжусь тем фактом, что мои летные командиры, уоррент-офицер эскадрильи и старшие техники обращались с людьми таким образом, который привел к результатам, но при этом избежал необходимости когда-либо прибегать к карательным мерам. Я напомнил ему о том факте, что Крис Вайнманн мог бы быть все еще жив, если бы я не попросил его обеспечить поддержание дисциплины, после чего я стал несколько агрессивным и попросил дать оценку невыполнению моей эскадрильей каких-либо своих обязательств в полевых условиях и на базе. Этот офицер, который со временем проявил себя единственным противником по отношению ко мне, признал, что не было никакой неудачи вообще, и немедленно сменил направление, сказав, что он не критикует меня, а просто ‘высказывает наблюдение’. Он никогда не видел летной службы в операциях в буше — достаточно сказано!


Сирил Уайт


С моей собственной очень эгоистичной точки зрения, передача командования 4-й эскадрильей произошла в идеальный момент, потому что 11 декабря 1974 года вступило в силу соглашение о прекращении огня. После трех лет командования с единственным трехнедельным перерывом было здорово передать командование 4-й эскадрильей командиру Эскадрильи Сирилу Уайту и вернуться в наш собственный дом в Солсбери.


Премьер-министр Южной Африки Форстер и президент Замбии Каунда в рамках другой из своих инициатив détente организовали прекращение огня.


Националисты, Джошуа Нкомо из ЗАПУ и Роберт Мугабе из ЗАНУ, были освобождены из-под стражи для участия в переговорах в Лусаке, которые помогли устроить этот фарс, и нашим силам было приказано не препятствовать выезду какой-либо группы КТ из страны.


Прекращение огня не могло наступить в худшее время для Родезии. Впервые число террористов в стране быстро уменьшилось, в первую очередь благодаря успехам огневых сил, созданных Selous Scouts, и их зоны влияния сократились, несмотря на продолжающийся приток тех CTS, которым удалось обойти SAS в Тет-а-тет. Моральный дух сил безопасности был высок, в то время как почти каждая группа КТ была распущена, что привело к объединению выживших элементов под ослабевающим руководством и пониженными качествами лидера. Внешне ЗАНЛА была в замешательстве. И все же здесь нам приказывали позволить врагу сорваться с крючка! Многие группы ZANLA наилучшим образом воспользовались возможностью вернуться в Мозамбик, чтобы перегруппироваться и пересмотреть стратегию, взяв с собой сотни молодых людей для обучения в Танзании и Мозамбике.


Для военнослужащих, которые так упорно сражались, эта ситуация была скандальной!


От нашего руководства не последовало никаких честных объяснений, которые могли бы уменьшить наше разочарование от осознания того, что прекращение огня наверняка провалится и что ЗАНЛА получает крайне необходимую возможность реорганизоваться и подготовиться к операциям по всей протяженности границы Мозамбика, которая теперь полностью находится под контролем ФРЕЛИМО.


И все же здесь нам приказали сидеть сложа руки как крайне неохотным членам ‘Грибного клуба’, который держал нас в неведении и кормил дерьмом! Несмотря на тишину, мы могли видеть, что происходящее было настолько безумно неправильным, что наше правительство, несомненно, подвергалось шантажу. Другого объяснения просто не было!


Мы не должны были знать, то есть официально, что премьер-министр Форстер использовал Родезию в качестве пешки, чтобы умиротворить Каунду, Ньерере и остальную Африку, чтобы завоевать расположение и отвлечь внимание от проблем апартеида в Южной Африке. Мы также не должны были знать, что на правительство Иэна Смита оказывалось тонкое давление посредством преднамеренного замедления или приостановки поставок жизненно важных товаров из Южной Африки. Однако нам было известно, что в Родезии часто катастрофически не хватало топлива и боеприпасов из-за "узких мест на южноафриканских железных дорогах’. Мы несколько привыкли к тому, что правительства "свободного мира" избивают нас, но мысль о том, что Южная Африка может делать то же самое, казалась непостижимой! Я помню, как в гневе задавался вопросом, почему мы не обратились напрямую к Кремлю, чтобы обойти так называемых друзей и заключить краткосрочную сделку, которая позволила бы нам вернуться к нашей нормальной жизни. Я знаю, что это не имеет смысла, но то, что я все еще так сильно верю в британские стандарты и терплю такое дрянное обращение со стороны ’свободного мира", включая, возможно, Южную Африку, заставило меня передумать.


В ночь на 11 декабря Дакоты разбросали тысячи листовок с объявлением о прекращении огня. В листовках предлагалась амнистия и свобода террористам, которые сдадутся любым властям Родезии. Затем на всем оперативном участке наступило затишье на десять дней, прежде чем 20 декабря произошла наступательная операция КТ.


Авиалайнер Mount Darwin Firforce развернулся, и пилот Z-Car, лейтенант Фрэнсис, был ранен прежде, чем у него появился шанс посадить RLI stick, который был у него на борту. В очень спокойной манере он сообщил пилоту K-Car Роджеру Уотту, что в него стреляли, и он садился к югу от расположения террористов. Только когда он был на земле и под огнем компьютерной томографии, он сообщил Роджеру, что его колено раздроблено. Его техник, сержант Ноудс, вытащил его из вертолета в укрытие, в то время как RLI stick перешел к круговой обороне и направил K-Car на место, откуда велся огонь CT. Затем пушка K-Car подавила огонь CT, что привело к безопасному возвращению Z-Car и захвату одного раненого CT.


Затем, 23 декабря, южноафриканский полицейский позывной столкнулся с трагедией после того, как его командующий получил письменное приглашение встретиться с одним из старших командиров ZANLA, Гербертом Шунгу, чтобы обсудить условия капитуляции. Видя возможность потрясти Родезию и Южную Африку и желая сорвать перемирие, Шунгу выбрал укрытие на южном берегу реки Мазо, недалеко от лагеря САП, который также был расположен к югу от реки. В его сообщении командиру SAP говорилось, что он готов обсудить условия капитуляции, изложенные в листовках. Его выбор SAP был преднамеренным.


На мосту, перекинутом через отдаленный участок реки Мазое, SAP остановили свой Land Rover на южной стороне, когда увидели горстку явно невооруженных ‘дружественных террористов’, которые махали им рукой и приближались к ним с северного конца высотного бетонного моста. Совершенно застигнутые врасплох, четверо невооруженных южноафриканских полицейских вышли из строя и направились вперед, чтобы встретить CTS на середине моста. Они не успели сделать и нескольких шагов по направлению к людям, с которыми ожидали встретиться в мирной обстановке, как из скрытой силы позади них открыли огонь пулеметы.


Четверо белых полицейских погибли, но один чернокожий солдат выжил. Он был членом RAR из Н'дебеле, которого выделили в SAP в качестве переводчика. Он не доверял "Шоне" и немного попятился, идя вдоль перил моста. Несмотря на то, что был ранен при первом обстреле, ему удалось нырнуть в воду намного ниже дорожного настила. Долгое ожидание в кишащей крокодилами воде беспокоило его из-за кровотечения, но инстинктивные действия спасли ему жизнь. Террористы поспешили покинуть место убийства , не дожидаясь, пока все будут мертвы. Когда выживший в конце концов вернулся на свою базу, он рассказал историю о том, что произошло.


Вид их убитых товарищей и кража оружия, боеприпасов и гранат из пустого Land Rover разозлили SAP и вызвали волну негодования по всей Южной Африке. Вот вам и форстерское перемирие, навязанное Родезии! Вот вам и указание оставить CTs в покое! Для нас перемирие закончилось. Тем не менее, все снова стихло.


Растопки


ВСЯКИЙ РАЗ, КОГДА я ПОСЕЩАЛ CSIR в Претории, я обращался к инженерам доктору Джону де Вильерсу и Вернону Джойнту, потому что они были замечательными людьми и всегда могли показать мне что-то новое и интересное. В 1974 году они познакомили меня с маленькими генераторами пламени замедленного действия. Каждое устройство выпускалось в виде запечатанного пластикового пакета площадью 100 мм, содержащего порошок перманганата калия. Для активации порошка в пакет с помощью подкожного шприца было введено небольшое количество гликоля, специально окрашенного в красный цвет. Жидкость быстро прошла через белый порошок, сделав его розовым. Около сорока секунд ничего не менялось, пока пакет быстро не раздулся, затем вспыхнул пламенем и яростно горел около восьми секунд.


Я спросил Вернона, можно ли приготовить 1000 таких упаковок и соответствующее количество окрашенного гликоля и отправить мне в Солсбери. Он согласился, и большая картонная коробка должным образом прибыла в Air Movements на мое имя. Мой интерес к этим маленьким генераторам пламени состоял в том, чтобы выяснить, возможно ли сжигать большие площади мозамбикской травы и кустарников в надежде уничтожить второстепенные культуры, травяной покров и верхний покров, от которого зависели ФРЕЛИМО и CTS.


Однажды ночью в сухой сезон 1975 года я пролетел по маршруту радиусом в десять километров вокруг мозамбикской стороны Мукумбура, чтобы проложить линию горения, которая, как ожидалось, должна была проходить внутрь Мукумбура и наружу, насколько хватит огня.


Задняя дверь моей Cessna 185 была снята, и два техника сидели лицом друг к другу позади меня, между ними стояла коробка с пластиковыми пакетами. Так быстро, как только могли, они впрыснули жидкость в пакеты и выбросили их в темноту. К тому времени, как мы завершили наш круговой обход, все 1000 пакетов совершили длительное падение на землю и образовали линию пожаров, которая четко отмечала наш проход. Изначально казалось, что наша цель будет достигнута, но когда я пролетал над этим районом на следующий день, длинные полосы выжженной травы протянулись наружу по сельской местности, которая была на 90% невредима.


Хотя у нас это не сработало в стране саванна, интересно отметить, что канадские пожарные вертолеты используют аналогичный метод для инициирования линий обратного горения при тушении крупных лесных пожаров. Для этого порошок упакован в шарики для пинг-понга, в которые автоматически впрыскивается гликоль при быстром прохождении через очень навороченный автоматический дозатор.


Тихие времена


МОЯ ДОЛЖНОСТЬ В ШТАБЕ ВВС В КАЧЕСТВЕ Ops 1 меня вполне устраивала, и было замечательно каждый вечер возвращаться домой и иметь выходные. Рабочая нагрузка была низкой, с очень небольшим сопутствующим стрессом в то время, когда операции на местах практически остановились. Однако у нас не было сомнений в том, что война возобновится, и мы использовали перерыв, чтобы подготовиться к этому.


Иэну Смиту подарила двухмоторный представительский самолет Beech Baron с пропеллерным приводом, я думаю, одна дама из Америки, которая очень восхищалась позицией нашего премьер-министра в борьбе с коммунизмом. Премьер-министр передал самолет Военно-воздушным силам для их собственного использования при условии, что он всегда был в его распоряжении для регулярных полетов на свою ферму ‘Гвенора’ близ Селукве.


Ян Смит, сам бывший пилотом истребителя, всегда летал на своем самолете и предпочитал, чтобы с ним летали летные лейтенанты Боб д'Хотманн или Иван Хольшхаузен. В двух случаях я летал пассажиром в задней части самолета, сидя рядом с дружелюбной женой премьер-министра, которая много говорила. Джанет ни разу не вступала в неполитическую дискуссию и задавала множество уточняющих вопросов, чтобы проверить мое мнение о политических делах Родезии. Я не верю, что она сочла меня слабым.


Иэн Смит за штурвалом.


В дополнение к самолету Иэна Смита "Барон" эскадрилья приобрела четыре легких транспортных самолета "Айлендер", которые неожиданным образом появились на вооружении ВВС. Сначала один, затем другой, затем еще двое островитян без предупреждения прибыли в аэропорт Солсбери с португальскими семьями, выселенными из Мозамбика в результате ошибочной попытки ФРЕЛИМО избавить страну от белых. Владельцы этих самолетов, как и все те, кого выселяли из их домов и предприятий, потеряли все, чем владели, поэтому они тайно перевезли свои машины в Родезию, чтобы продать за деньги и начать новую жизнь.


"Айлендер" идеально подходил для легкой связи и продавался по хорошей цене. Потребовалось немало тяжелой работы, чтобы привести их в соответствие со стандартами ВВС и привести в порядок оборудование и оснастку перед поступлением на регулярную службу. Позже к флоту добавились еще островитяне.


Островитянин.


В чем Военно-воздушные силы действительно нуждались в то время, так это в самолете на замену стареющим "Провостам" 4-й эскадрильи и маломощным "Троянам". Мне было поручено провести оценку легких гражданских самолетов, которые, если их модифицировать для доставки оружия, соответствовали бы нашим потребностям. Мы действительно хотели самолет, специально разработанный для нашего типа войны, но, хотя на международном рынке их было много, ни один из них не мог быть продан Родезии из-за обязательных санкций ООН. Это не оставило нам иного выбора, кроме как выбрать стандартный ‘гражданский’ самолет, который мы могли бы купить, предпочтительно во Франции, для оперативной модернизации. Французы, больше заинтересованные в торговле, чем в ограничениях ООН, были добры к нам. Несмотря на санкции, Франция помогла увеличить наш вертолетный парк с восьми "Алуэтт" более чем вдвое, даже с учетом потерь. Как это было сделано и как мы приобрели 20-миллиметровые пушки и другую технику, мне знать было не положено.


Наиболее подходящим из имеющихся в стране самолетов с неподвижным крылом мне показался спроектированный американцами двухместный двухтактный самолет Cessna 337 с убирающимся шасси. Важным был тот факт, что этот самолет был построен по лицензии во Франции. Владелец единственного доступного 337-го и командир крыла Билл Смит управлял машиной, пока я наблюдал за происходящим с заднего сиденья. Я был удовлетворен тем, что самолет обладал необходимой нам мощностью, грузоподъемностью и скоростью и, как и Cessna 185, хорошо подходил для разведки.


Заказы были немедленно размещены на заводе в Реймсе во Франции, который в то время производил Cessna 337 по лицензии из США. Мое самое большое удовольствие от первоначального упражнения доставила инструкция по определению того, какие вспомогательные средства и удобства должны быть встроены в эти совершенно новые машины. После этого мой список подвергся резкой критике со стороны некоторых офицеров штаба ВВС, в основном технических, которые не могли оправдать дополнительные расходы на вспомогательные средства и удобства, без которых мы так долго обходились. Ни один из критиков не имел ни малейшего представления о трудностях, опасностях и неудобствах, которым подвергались наши пилоты в полевых условиях, поэтому было приятно, что командующий ВВС, маршал авиации Мик Макларен, вынес решение в пользу действующих пилотов.


Хотя большинство КТО покинули страну, несколько групп остались, некоторые без лидеров. Многие из них были ТОТИ, которые объединились, боясь отправиться в Мозамбик, потому что для них это была незнакомая местность. Если судить об уровне активности по сообщениям об авиаударах, то в январе произошло только четыре случая (столько же, сколько за день до прекращения огня), и только один привел к какому-либо результату. Это была трансграничная огневая операция, инициированная разведывательной группой Selous Scouts, в результате которой погибло семь CTS. С начала февраля по 24 июля было зарегистрировано всего семнадцать взрывов ASR, большинство внутри Мозамбика с минимальной отдачей.


14 июня 1975 года я был назначен OC FAF 5 в Mtoko, потому что постоянный OC, Джон Дигби, собирался в отпуск за границей. В отсутствие каких-либо наступательных действий мое время было потрачено на улучшение кемпинга и завершение строительства паба, начатого Джоном Дигби. Гордону Райту, который в то время был OC FAF 1, помогли найти хорошего Н'Дебеле Тэтчера. Этот человек проделал отличную работу по покрытию крыши паба соломой, несмотря на его постоянные жалобы на ‘низкое качество травы Шона’.


‘Оружие Чоппера’ имело большой успех у развернутого персонала Военно-воздушных сил и стало счастливым местом отдыха для армии, скаутов Селуса, полиции и окрестных фермеров. Оно было официально открыто трижды.


Когда у меня закончились дела в лагере, я стал взволнован отсутствием действий и потратил большую часть своего свободного времени на воздушную разведку. Я отправил этот отчет в штаб ВВС:


1. Я был OC FAF 5 в период с 14 июня по 26 июля 1975 года. До этого периода я посетил Mtoko и узнал, что все полеты, за исключением эвакуации, смены ретрансляторов и курьерских рейсов, были совершены в ответ на террористическую деятельность. Не поступало никаких разведданных, позволяющих осуществить агрессивное планирование, и только один террорист был убит в районе Мтоко в результате случайного столкновения в 1975 году. Разведчики Селуса на том этапе не предоставляли никаких актуальных разведданных.


2. В ответ на мой запрос A / D Ops и SO Ops согласились, что я мог бы использовать "Сессны" 4-й эскадрильи для разведки на 5-й авиабазе FAF, поскольку эскадрилья не использовала эти самолеты. Целью желания провести разведку была, по сути, попытка предоставить разведданные, которые позволили бы осуществлять упреждающее, а не реактивное планирование против любой из немногих террористических банд, оставшихся в районе урагана.


3. Также было решено, что 4-я эскадрилья предоставит отобранных пилотов для обучения разведке, пока я буду в FAF 5. Это должны были быть Sqn Ldr Уайт, Flt лейтенант Бенни и Air младший лейтенант Боултер. Sqn Ldr Уайт не был направлен в FAF 5, а младший лейтенант ВВС Боултер погиб (в результате летной аварии в Торнхилле) как раз перед тем, как он должен был пройти разведывательную подготовку. Обучение младшего лейтенанта Бенни было прервано после первого полета из-за операции "Ньютон". Однако несколько дней спустя ему удалось уложиться в два дня тренировок. Старший лейтенант Бенни также организовал для младшего лейтенанта Граафа и старшего лейтенанта авиации Бенеке кратковременные курсы разведывательной подготовки, но все три пилота нуждаются в дальнейшем инструктаже.


4. Я был в курсе "Троянов", и лейтенант Бенни провел рефамилирование на "Сессне". В течение первых четырех недель разведки в районе Мтоко я обнаружил более 200 баз ter и мест нагула. Однако засушливые условия очень затруднили вызревание этих точек. Поэтому только в последние две недели я предоставлял актуальную информацию, когда найденные базы не были нанесены на карту ранее. Один из них считался подходящим для авиаудара совместно с Fireforce, поскольку находился в нескольких милях от любого армейского позывного. Ураган OC Air Det подтвердил сигналом, что я могу пометить цель дымовыми ракетами, поскольку мои категории оружия истекли. Акция Fireforce была обычной, но неудачной, и база, хотя и использовалась в настоящее время, была освобождена LTTS незадолго до прибытия FF. Похоже, у них развился вкус к оргиям с местными девушками. Имеется в виду ASR 04/75.


5. Не может быть сомнений в том, что 4-я эскадрилья будет нуждаться в хороших пилотах-разведчиках, когда ZANLA вернется, и не может позволить себе ждать этого события. Однако я должен попросить серьезно подумать о том, чтобы оставить в 4-й эскадрилье тех немногих пилотов, которые проявляют хоть какой-то интерес и способности к разведке. Ни один из полезных пилотов-разведчиков, которых я обучал 1972-4, не остался в 4-й эскадрилье, и я обескуражен негативным отношением пилотов, которых я инструктировал.


Умелая разведывательная работа офицера разведки "Скаутов Селуса" позволила сделать вывод, что оставшиеся лидеры ЗАНЛА встретятся в окрестностях деревни конкретного контактера во второй половине июня. Силы регулярных войск оцепили большую территорию вокруг этой деревни на подопечных племени Кандея на севере страны. К сожалению, было слишком мало солдат, чтобы сдержать террористов, которые собрались, как и предсказывалось. Из примерно тридцати террористов только шестеро были убиты и один взят в плен. Насколько я помню, это было одной из причин, по которой многие выжившие предпочли уехать в Мозамбик. У тех, кто остался, изменилось мнение шесть недель спустя.


По возвращении из отпуска Джон Дигби возобновил командование 5-м авиаотрядом FAF, и я остался там с ним, чтобы продолжить обучение разведке пилотов 4-й эскадрильи и экипажей PRAW. Это было трудное и чрезвычайно скучное задание, потому что вокруг было очень мало CTS, особенно после серии успешных действий с участием Дерзкого Бенеке. Об этом будет рассказано в ближайшее время.


Коричневые рабочие места против синих рабочих мест


КАК И В ПРЕДЫДУЩИЕ ГОДЫ, так и в последующие, Ежегодный матч по регби между армией и ВВС был отличным событием. Будучи гораздо большей силой, армия должна была каждый раз побеждать Военно-воздушные силы, но, по большей части, Военно-воздушные силы побеждали армию. Соперничество, которое разгорелось, было добродушным, и командиры обеих сил всегда сидели вместе, чтобы подшутить друг над другом на протяжении каждого матча.


В 1975 году большое соревнование проводилось в Солсбери на главном поле для регби на спортивных площадках BSAP. За пять минут до старта четверо Охотников пролетели в идеальном строю. В этот момент из-за высоких смолистых деревьев слева от главных трибун раздался автоматный огонь, имитирующий действия зенитных орудий. Шум спугнул несколько ворон с деревьев, и, когда они пролетали мимо трибун, ВВС указали на них, крича: “Армейский воздушный десант!—Армейский воздушный десант!” В следующий момент на территории появилась армейская эвакуационная машина, перевозящая искореженные останки "уничтоженного самолета’. Но исход соревнования по регби был не таким уж шутливым для "Браун Джобс", потому что "Блю Джобс" обыграли их — снова!


Переделанные радиоприемники и боеприпасы


В течение НЕСКОЛЬКИХ МЕСЯЦЕВ Провосты и троянцы вылетали на рассвете в поисках УКВ-сигналов от портативных радиостанций, которые передавались некоторым группам CT. Переделанные радиоприемники, известные как ‘дорожные бегуны’, появились потому, что было известно, что CTS прослушивают родезийские передачи и мозамбикские станции, особенно ранним утром.


Специальное подразделение выпустило несколько дорожных бегунов, которые при включении излучали УКВ-сигнал по одному из наших наименее используемых воздушных каналов. Испытания показали, что маломощный сигнал можно было обнаружить на расстоянии до десяти километров, и с помощью Becker Homers пилот мог с достаточной точностью определять местоположение каждого исправного радиоприемника. Радиоприемники передавались людям, которые знали, как передать их в руки CTS, или были выставлены на видном месте на полках отдаленных магазинов по безумно завышенной цене, зная, что местные жители не могут их себе позволить и что CTS их украдут.


Эта система обнаружения CTS могла бы сработать с самого начала, если бы каждый УКВ-передатчик был запрограммирован оставаться включенным в течение нескольких минут после выключения радио. Как это случилось, пилоты вышли на посадку по сигналам, которые оборвались до того, как они достигли местоположения радиостанций. Звук любого самолета, очевидно, заставлял CTS выключать радиоприемники, чтобы позволить им слушать и наблюдать за высоко летящими самолетами. Позже эта слабость была исправлена.


Обработка боеприпасов КТ дала положительные результаты. Когда стандартное российское и китайское оборудование находилось в тайниках с оружием КТ, стандартные боеприпасы заменялись ‘исправленными’ боеприпасами. Пороховое топливо в стандартных винтовочных патронах сгорает относительно медленно, что позволяет вести пулю по нарезному стволу с постепенно увеличивающейся скоростью без риска для владельца оружия. Однако, когда кордит был заменен любой из нескольких пластиковых взрывчатых веществ в "переделанном" снаряде, мгновенное избыточное давление в камере сгорания превратило его в ливень смертоносной шрапнели, которая убила оружейника и других людей рядом с ним.


В случае ‘переделанных’ минометных бомб они взрывались сразу после запуска, а предохранители ручной гранаты были заменены на мгновенные, которые заставляли их срабатывать сразу после отпускания рукоятки запуска. Хотя эти мерзкие устройства давали отличные результаты, практика переделки боеприпасов прекратилась, когда каждый предмет трофейного снаряжения понадобился для операций SAS и Selous Scouts.


Дерзкий Бенеке


КАК И МНОГИЕ ДРУГИЕ пилоты 4-й ЭСКАДРИЛЬИ, Дерзкий Бенеке раньше летал со мной на разведку. Как и большинство, он не проявил особого интереса и заскучал в течение часа. 11 августа я полетел с ним на дальнейшее обучение по просьбе его операционного директора Сирила Уайта.


Когда он летал со мной в июле, жалоб не поступало, но как раз перед тем, как мы поднялись в воздух в этот конкретный день, Коки сказал: “ Сэр, я не создан для разведки. Это работа для терпеливых стариков вроде вас. Мне еще не было сорока, и я возмутился, когда этот дерзкий молодой пилот назвал меня стариком. Он получил небольшую взбучку за эпизод со ‘стариками’, но гораздо больше за то, что использовал возраст в качестве причины своей незаинтересованности в разведке.


“Дерзкий, я знаю, что ты любишь действовать и что ты преуспевал всякий раз, когда тебя призывали. Так скажи мне, ты счастлив продолжать сидеть без дела, просто ожидая, когда кто-то другой призовет тебя к действию? Ты слишком особенный, чтобы действовать в соответствии с девизом своей эскадрильи "Ищи и находи", или ты собираешься оторвать свою задницу, найти гуков и повести других к действию?”


Я не могу вспомнить его ответ, но я точно знаю, что он был в полном сознании два часа спустя, когда я указал на еще одну из многих старых компьютерных баз, которые я ему показывал. Этот был на западной стороне долины реки Ньядири. “База используется, сэр”, - сказал он. “Там, внизу, гуки. Я вижу их снаряжение под деревьями ”.


Моей реакцией было недоверие, но, когда мы продолжили наши поиски, Коки настаивал, что он видел много кит. Я знал, как часто он видел неподвижные CTS, когда ни один другой пилот или стрелок не мог их видеть, но я снова спросил: “Коки, вы абсолютно уверены, что на этой базе есть TER?” “Никаких вопросов по этому поводу, сэр. Я абсолютно уверен”.


Я позвонил в FAF 5, чтобы привести огневые силы в боевую готовность, и попросил, чтобы две заставы были вооружены восемью осколочными бомбами каждая. Коки гнул свое и настаивал на том, чтобы я немедленно возвращался на базу, поэтому мне пришлось дать ему понять, что в этих обстоятельствах важно продолжать движение по орбите вдоль линии нашей разведки, чтобы не дать CTS ни малейшего намека на то, что их заметили. На безопасном расстоянии мы некоторое время направлялись на восток, прежде чем помчаться на юг, в Мтоко.


Проинструктировав огневые силы, мы с Коки снова поднялись в воздух, каждый в сопровождении вооруженного Проректора. Пролетев на высоте 4000 футов над вертолетами, мы вильнули влево и вправо, чтобы оставаться позади них. В пяти минутах полета от цели с Cocky, следовавшим в 200 метрах позади меня, мы вывели наши пропеллеры на максимальные обороты, чтобы усилить шумовой эффект, и обогнали вертолеты, которые летели очень низко курсом на север в долине реки Ньядири.


Когда я приблизился к цели, я развернул самолет и перешел в атаку с крутым пикированием, чтобы сбросить свои бомбы на базу. Коки сделал то же самое и последовал за мной на широкой орбите, чтобы посмотреть, как вертолеты Fireforce разворачивают свои войска. Они вступили в контакт очень быстро, и вся группа из пятнадцати CTS погибла в этой комбинированной наземной и воздушной операции.


Отношение Коки к разведке мгновенно изменилось. Он хотел, чтобы его немедленно отпустили, чтобы он мог работать самостоятельно. Я ничего не хотел слышать об этом, пока мы не рассмотрим еще несколько аспектов разведки, которые ему нужно было знать. Они были выполнены на следующий день, прежде чем мы нашли другую базу КТ. Моя непосредственная оценка небольшой базы заключалась в том, что она была свежей и занятой шестью-восемью CTS, хотя я не видел ни людей, ни оборудования, чтобы усилить оценку. Снова Коки сказал, что видел Кита и по меньшей мере трех мужчин в темно-синей одежде внутри базы. В течение многих месяцев CTS отдавали предпочтение синим джинсовым брюкам и топам, что делало подозреваемым любого мужчину, одетого в темно-синюю одежду.


Был вызван Fireforce, и мы продолжили движение вдоль нашей линии орбиты, которая проходила в направлении, откуда должны были прилететь вертолеты. Мы засекли пять вертолетов, летящих цепочкой за кормой на уровне верхушек деревьев с K-Car во главе. На этот раз мы присоединились, чтобы провести устную беседу с целью. “Желтый, уходи на пять градусов влево — выглядит неплохо — база примерно в пяти кей впереди”. Немного позже я крикнул: “База находится на южном склоне хребта перед вами. Приготовьтесь — сейчас же притормозите — база на девяносто градусов влево, 200 ярдов — СЕЙЧАС”. Оттуда К-машина взяла управление на себя.


Коки снова сказал: “На базе видны Гуки. Они неподвижно лежат в тени”. Я сам никого не видел, но передал информацию Коки Желтому 1. Пилот K-Car был занят инструктажем других пилотов вертолетов о том, где разместить десант, но его стрелок сосредоточил свое внимание на районе базы. Он мог видеть базу достаточно ясно, но не мог уловить никаких признаков кита или людей под деревьями.


Несмотря на то, что K-Car находился на высоте 1000 футов над базой, а мы - на высоте 2000 футов, ни пилот, ни его наводчик не могли заметить людей, которые, по утверждению Коки, лежали ничком в тени у основания деревьев. Только когда началась стрельба и CTS двинулись, экипаж K-Car и я увидели то, о чем все это время сообщал Коки. Пятеро террористов были убиты, а один раненый CT был взят в плен. Позже мы узнали, что одному КТ удалось сбежать. Подготовка Коки к разведке была завершена, поэтому я организовал доставку "Сессны" из Торнхилла, чтобы он мог начать свою собственную разведку на базе FAF 4 в Маунт-Дарвин.


На следующее утро я снова был в воздухе, чтобы осмотреть окрестности многочисленных коллективных деревень (CVS), возникших в районах проведения операций. CVS сильно отличались от защищенных деревень, потому что PVS, в том виде, в каком они изначально были установлены в TTL Чивеше, были слишком дорогостоящими для строительства, укомплектования персоналом и снабжения в больших масштабах. До того, как Selous Scouts стали эффективными, концепция CVS была инициирована Джоком Мтоко с начала 1974 года из-за серьезного снижения полевой разведки и необходимости уменьшить угрозу CT для соплеменников в небольших изолированных семейных краалях. CV (коллективная или консолидированная деревня) была просто объединением множества маленьких деревень в одну большую деревню. Для членов племени был введен комендантский час с 18:00 до 07:00, которые знали, что будут застрелены, если их увидят за пределами CV в промежуток времени.


Примерно в 11 часов я переключил частоту на канал "Маунт Дарвин Файерфорс". Силы бездействовали целую вечность, но я мог слышать, что они начали действовать по призыву не кого иного, как Коки Бенеке. Я слушал в течение двух часов, в течение которых Коки неоднократно направлял K-Car на небольшие группы и отдельных людей. В его голосе ни разу не прозвучало разочарования, которое он испытывал, управляя невооруженной Cessna.


Коки участвовал во всех своих предыдущих боях в качестве Провостов или троянцев, что позволяло ему наносить удары по тем целям, на которые он пытался, обычно безуспешно, привлечь внимание K-Car. Хотя Дерзкий был крут, разочарование пилота K-Car было очевидным. “Я смотрю на угол кровавого поля, но никого там не вижу”. Хладнокровный как огурчик Коки сказал: “Попробуй короткую очередь в тридцати метрах справа от западного края и в десяти метрах выше с юга”. Короткая очередь, и экипаж K-Car запустил компьютерный томограф, прежде чем сбросить его.


Позже в тот же день я услышал, что Fireforce снова в действии. В свой первый день на разведке Коки был ответственен за действия, в результате которых немногочисленные оставшиеся CTS ЗАНЛЫ в стране сократились на семнадцать убитых или захваченных в плен. Эти действия, похоже, стали последней каплей, которая вынудила большинство выживших CTS в стране уехать в Мозамбик. ЗАНЛА, однако, устроила так, чтобы по крайней мере одна группа осталась в их секторе Неханда в роли смотрителя, и отправила исполнительную группу в сектор Чаминука со списком ‘продавшихся’, подлежащих ликвидации.


Я нашел успехи Бенеке поразительными и сбивающими с толку. Я привлек силы для контакта со многими группами КТ и приобрел справедливую репутацию за достигнутые успехи. Наземные войска дали мне множество прозвищ, в том числе ‘Соколиный глаз" и ‘Квадратный Чарли’. Тем не менее, за каждый успех в моем послужном списке значилось, что я был ответственен за три ‘лимона’. Было трудно понять, почему необычное зрение Коки обеспечивало ему 100% успех, и даже Хэми Дакс преуспевал лучше меня, набрав два успеха при одном провале.


Коки и Хэми Дакс (оба сидят). Эта фотография была сделана в тренировочном лагере по разведению креветок. ПБ обнимает продавщиц общественного питания.


На больничной койке станции Нью-Сарум я попросил проверить мои глаза и сравнить результаты с результатами теста Коки Бенеке. Меня заверили, что у нас одинаково хорошее зрение. Я знал, что дальтоники использовались во время Второй мировой войны для обнаружения немецких замаскированных огневых точек и танковых соединений, которые не могли видеть люди с нормальным зрением. В глазах дальтоников военный камуфляж не имеет никакого эффекта. Но Коки не смог бы пройти летную медицинскую комиссию, если бы был дальтоником, поэтому я мог только догадываться, что его восприятие цвета отличалось от моего, хотя он называл цвета точно так же, как и все мы. Я ходил к оптику и окулисту, чтобы заказать различные тонированные и поляризованные линзы для экспериментов; но ни одна из них не помогла мне разглядеть темные предметы, которые я лично поместил в тень деревьев.


На протяжении всей войны Коки продолжал демонстрировать свой сверхъестественный талант. Однако не только его зрение сделало Коки поистине исключительным оперативным пилотом. Он был агрессивен и храбр во всем, что делал, но никогда не становился головастым или высокомерным. Его веселый характер и широкая улыбка вызывали у всех симпатию.


Я расспрашивал каждого врача и офтальмолога, с которыми сталкивался, чтобы попытаться выяснить, что такого было в зрении Коки, что делало его одним на миллион. Доктор Найт в конце концов дал мне ответ в конце 1979 года. Он установил, что цветовое восприятие Коки было слегка нарушено в зелено-коричневой гамме. Вот почему для Коки глубокие и пятнистые тени не смешивали ничего из того, что в них лежало.


Не все разведывательные находки Коки были успешными в более поздние времена, и он был ответственен за несколько "лимонов" Fireforce, которые заставили таких, как я, почувствовать себя лучше из-за "лимонов", которые мы создали. По большей части экипажи вертолетов и армейские подразделения огневых сил смирились с тем, что пилоты-разведчики получат как минимум два "лимона" за каждый успех; но не так обстояло дело с Cocky. Его репутация перевернула их ожидания.


Ранее критика в мой адрес за участие Fireforce в ‘lemons’ доходила до меня косвенно. Возможно, из-за моего старшинства, мелкие придирки происходили за моей спиной. Прискорбно, что действующие пилоты принимают как должное успехи другого пилота и помнят только его ошибки. Таким образом, подшучивание над молодыми пилотами-разведчиками со стороны вертолетчиков огневых сил, возможно, привело к тому, что они упустили хорошие цели из-за боязни получить ‘лимоны’. Что меня заинтересовало, так это то, что ни один пилот вертолета, который сам летал на разведку, не был критиком. Это были только те, кто прилетел из реактивного самолета эскадрильи и считали свой досуг слишком драгоценным, чтобы тратить его впустую. Над Коки подшучивали за его неудачи, но его послужной список был таков, что он просто отметал любую критику резким ответом. Тем не менее, я был очень чувствителен к замечаниям маленькой примадонны, которая делала не больше, чем было абсолютно необходимо на базе и в полевых условиях. От того, что я записал эти замечания на бумаге, даже в шутку, у меня подскочило кровяное давление, как и у других офицеров штаба ВВС. Сообщение ASR лейтенанта авиации Дэнни Свободы от 30 марта 1977 года является показательным примером. Несмотря на успешный контакт, который произошел в результате разведывательной информации Коки Бенеке, Дэнни начал свой отчет с этих слов:


1. Ясным днем в среду, когда нечего было делать, Огневые силы решили проверить два возможных лагеря землян, обнаруженных лейтенантом авиации Бенеке на его лимонной машине.


2. Первый лагерь на US966236 оказался безрезультатным. Затем Огневые силы перешли ко второму лагерю на VS013192.


3. По прибытии в этот лагерь цель была отмечена 24 ракетами Sneb из Бенеке. Террористы вырвались из лагеря, направляясь на север и т.д. И т.п.


Начальник оперативного отдела штаба ВВС, капитан группы Норман Уолш, выразил свое недовольство отчетом Дэнни в резких выражениях, особенно потому, что пилоты Fireforce редко критиковали большую долю ‘лимонов’, полученных разведчиками Selous и другими позывными.


Последние воздушные действия 1975 года


9 и 10 сентября были установлены контакты с ГРУППОЙ СМОТРИТЕЛЕЙ КТ И группой убийц. Первый произошел, когда армейский позывной во время патрулирования в отдаленном районе под откосом вступил в контакт с группой охраны Неханды. Огневые силы Маунт-Дарвина во главе с Джоном Блайт-Вудом развернулись с тремя Z-Cars и Дерзким Бенеке, пилотирующим Provost. Работая впереди следопытов, Коки подобрал CTS, и последовавшие за этим действия привели к полной ликвидации этой группы: семь CTS были убиты и пятеро захвачены ранеными.


Огневые силы Мтоко переместились на временную базу в Мутаватаве на краю возвышенности. Не могу вспомнить, по какой причине я навещал Гарольда Гриффитса и его людей в Мутаватаве, но абсолютная красота окружающих холмов и длинной долины, по которой река Звирунгудзи впадала в реку Ньядири, прочно запечатлелась в моей памяти. Я хорошо знал этот район по разведданным, но его красоту можно было оценить, только пролетая на низкой высоте на вертолете или находясь на земле в палаточном лагере.


Грифф недавно принял командование 7-й эскадрильей, и именно с этой базы его огневая группа была переброшена на рассвете 10 сентября вместе со второй огневой группой, действовавшей с другой временной базы в буше, Пфунгве. Они реагировали на полицейский патруль, который наткнулся на группу убийц CTs на их временной базе на склонах густо поросшего лесом холма, известного как Чипинда.


Майор SAAF ван Роойен и все другие члены SAAF Op Polo вернулись к званиям ВВС Родезии и носили родезийскую форму. Итак, теперь в качестве командира эскадрильи ван Роойен командовал огневыми силами Pfungwe, командуя двумя машинами Z, которыми управляли флайт-лейтенант Крюгер и младший лейтенант авиации Милбэнк, а также двумя машинами G, которыми управляли флайт-лейтенант Билл Сайкс и лейтенант авиации Джо Сысло.


Лейтенант авиации Сысло был новичком в наших военно-воздушных силах, поступив на ‘прямую службу’ из ВВС США. Он служил во Вьетнаме, летал пилотом вертолета в подразделении эвакуации раненых. У этого темноволосого мужчины невысокого телосложения было больше ленточек на груди, чем у самого высокооплачиваемого военнослужащего Родезии. Он утверждал, что к тем лентам, которые он носил в то время, когда большинство наших пилотов носили одну жалкую ленту общего назначения, еще предстояло добавить новые. Это было источником большого веселья, а для некоторых и откровенного раздражения.


Грифф встретился с огневым подразделением Pfungwe, на борту которого находился майор Хаммонд, командующий сухопутными войсками ВДВ. Развернув войска, Грифф расположился со своим отрядом на небольшой полицейской базе, известной как база Альфа, и ждал развития событий. Когда в К-машине Pfungwe закончилось топливо, Грифф заменил его, пока ему самому не понадобилась дозаправка, и передал майора Хаммонда обратно в другую К-машину.


Таким образом, сухопутные войска пользовались почти непрерывным вниманием своего командующего воздушно-десантными войсками. Результаты этого контакта были разочаровывающими. Один убитый, двое захваченных раненых и пятеро, о которых известно, что им удалось сбежать, ранены. Но это был последний раз, когда CTS ZANLA видели или контактировали с ними в 1975 году. После этого незначительные контакты происходили только с LTTS.


Потеря высших армейских офицеров


НАЧАЛЬНИК ШТАБА сухопутных ВОЙСК генерал-майор Джон Шоу и офицер, командующий RLI, полковник Дейв Паркер с капитанами сухопутных войск Дэвидом Лэмом и Иэном Робертсоном посетили ряд военных баз, которые недавно были созданы в восточных округах в рамках подготовки к неминуемому возвращению ЗАНЛА. По завершении инспекций в Умтали их следующим портом захода был Мелсеттер.


23 декабря пилот Op Polo лейтенант авиации Йоханнес ван Ренсбург на Z-Car вылетел из Умтали для прямого перелета в Мелсеттер. Его техником был сержант Питер ван Ренсбург. В соответствии с практикой, даже в спокойные времена вертолет летел на низкой высоте в качестве меры предосторожности от огня "Стрелы" и стрелкового оружия. За маршрутом по возвышенностям гор Вумба последовал крутой спуск в низменность долины Бирмы. Вертолет следовал по спускающейся линии реки с высокими грядами слева и справа, когда налетел на старый ржавый трос, который проходил поперек траектории полета. Вертолет развалился и разбился, погибли все, кроме пилота, чьи травмы привели к ампутации одной ноги.


Давно забытый кабель был закреплен на высоком правом гребне и спускался к заброшенной трассе на противоположной стороне реки. Его целью было доставлять бревна из высокогорного труднодоступного леса по трассе, используемой прицепами, запряженными тракторами. Кабель не был показан ни на одной карте, и ни один пилот 7-й эскадрильи никогда не видел его и не сообщал о его присутствии. Молодого пилота SAAF никоим образом нельзя было винить в этой аварии, поскольку он не увидел бы ржавый трос, который идеально сливался с фоном, пока не стало бы слишком поздно предпринимать какие-либо действия по предотвращению.


Известие об этом ужасном происшествии потрясло всю страну, потому что оно лишило Родезию ее следующего командующего армией и лучшего полевого командира. Я один из многих, кто верит, что, будь Джон Шоу и Дэйв Паркер живы, родезийская война развивалась бы лучшим образом.


Затишье перед бурей


ПОСЛЕ ПРОВАЛА соглашения О прекращении огня между ЗАМБИЕЙ и ЮЖНОЙ Африкой, заключенного по инициативе д é тенте, не могло быть сомнений в том, что ЗАНЛА вернется с большей силой. Общее ощущение было таково, что они все еще пребывали в замешательстве, но d étente предоставил им прекрасную возможность подготовиться к большому натиску. Это должно было начаться, когда сезон дождей обеспечил достаточное количество поверхностной воды для долгого путешествия по Мозамбику с максимальным зарослями кустарника внутри Родезии. Это было лучшее время для нанесения внешнего удара, но из-за неудачи Форстера и его угрозы сократить поставки из Южной Африки это было исключено.


Поскольку Мозамбик находился под полным контролем ФРЕЛИМО, было очевидно, что весь восточный фланг Родезии будет открыт для ЗАНЛА, хотя мы полагали, что на начальных этапах это будет ограничено участком границы к северу от горных хребтов восточной границы. Вот почему большая часть войск была развернута вдоль границы к северу от горного хребта Иньянга, где ежедневные перекрестные патрули наблюдали за возвращением ЗАНЛЫ в уже известные им районы.


Эскадрильи использовали перерыв в операциях, чтобы наверстать упущенное в обучении новых пилотов и обновить летные стандарты. PJIS Школы парашютной подготовки ВВС приступили к обучению десантников RLI, после чего они приступят к обучению RAR.


Несмотря на их напряженный график, PJIS удалось провести для заинтересованных пилотов краткий курс по спуску на парашюте в воду. До сих пор штаб-квартира ВВС следовала примеру королевских ВВС, не разрешая пилотам участвовать в каких-либо действиях по прыжкам с парашютом. Идея заключалась в том, что пилот, которому нравилось прыгать с парашютом, мог бы бросить свой самолет при первых признаках неприятностей, вместо того чтобы пытаться вернуть его домой. В Родезии было очевидно, что пилоты настолько заботились о безопасности своих машин, что было совершенно безопасно позволить им насладиться одним спуском с парашютом. Многие пилоты, включая меня, воспользовались этой возможностью.


Чтобы ограничить риск ненужных травм, мы сбросили самолет в озеро Макилвейн, к западу от Солсбери. Пройдя сжатый тренировочный курс и облачившись в летные комбинезоны и теннисные туфли, двадцать из нас погрузились в Дакоту для приятного долгого спуска на 3000 футов.


Я ожидал, что мы все испытаем страх перед высадкой, но, похоже, это подействовало только на командира крыла Сэнди Мутча, который сидел, хмуро уставившись в пол, пока ему не пришло время "встать в дверях", чтобы выйти первым. Я был следующим на очереди.


Все наши подготовительные инструкции сделали прыжок в космос фантастическим, но я был слегка удивлен, когда принял горизонтальное положение, когда парашют раскрылся с заметным скрипом ремней безопасности на уровне плеч; затем все стало мертвенно-тихо. Следуя инструкциям, я поднял глаза, чтобы проверить купол, и заметил, что он оказался намного меньше, чем я ожидал. Все было хорошо, так что оставалось только подтянуть ремень безопасности под ягодицы, чтобы принять сидячее положение, а затем, держась левой рукой за подъемную планку правой над головой, я расстегнул пряжку ремня безопасности и снял фиксирующие ремни спереди. Проделав это, я протянул правую руку, чтобы взяться за левый подъемный ремень над головой, и приготовился наслаждаться спуском с Сэнди Мутчем впереди и подо мной.


Вода озера Макилвейн была зеленого цвета от водорослей из-за аномально высокого уровня питательных веществ, поступивших вниз по реке из Солсбери. На зеленой поверхности нас ждали две моторные лодки, чтобы забрать. Из одного из них доносился ясный голос летного лейтенанта Бота Сварта, Школы парашютной подготовки ОК, который орал на Сэнди Мутча, чтобы тот расстегнул ремни безопасности. Сэнди упрямо отказывался подчиняться.


Казалось, что человек подвешен в статичном положении целую вечность, пока внезапно перспективы быстро не изменились, когда вода устремилась вверх. Видя это, оставалось только выпрямить ноги, чтобы соскользнуть с ремня безопасности и остаться висеть на подъемных перекладинах. Когда мои ноги коснулись воды, я отпустил подъемные перекладины. Вода была на удивление теплой при нулевой видимости, когда я проплыл под навесом и, вынырнув на поверхность, увидел протянутые руки, тянущиеся к спасательной лодке. Оказавшись на борту, я увидел, что мой парашют уже найден.


Когда другой спасательный катер проходил мимо нас, чтобы забрать следующих парашютистов, над водой разнеслись гневные слова Боэта Сварта. Он ругал Сэнди Мутча за то, что тот не соблюдал правила безопасности, оставаясь в ремнях безопасности, которые все еще были крепко пристегнуты к нему, когда его затаскивали в лодку. Я нашел это забавным завершением превосходного опыта.


Стоят: Джон Блайт-Вуд, ПБ, Питер Кнобель, Боэт Сварт, Сэнди Мутч, Кит Корранс, Дерек де Кок, Пит Вулкок и Брайан Мердок. На коленях: Фрэнк Хейлз, Билл Мейтленд, Иэн Харви, Лофти Хьюз, неизвестно. Сидят: Тол Янеке, Эд Поттертон, неизвестно, неизвестный.


Несмотря на то, что я был сотрудником штаба ВВС, меня направили с июня до конца сентября обучать многих пилотов визуальной разведке; поскольку больше некому было выполнять эту работу. Когда в конце концов я вернулся в Солсбери, надеясь начать работу над несколькими проектами, которые я наметил, я узнал, что четыре южноафриканских пилота направлялись в Родезию для прохождения разведывательной подготовки.


Ян Мини, Франсуа дю Туа, Юджин Кутцер и Дон Джордан были, безусловно, самыми усердными пилотами, с которыми я летал. Это сделало их обучение, даже в самых суровых сухих условиях, когда поблизости нет террористов, намного более легкой задачей, чем ожидалось.


Эти четверо мужчин не могли смириться с условиями проживания в FAF 5, Мтоко. Они считали это место роскошным и находили, что еда здесь не уступает лучшим блюдам домашней кухни. Я полагаю, они были правы, потому что мы склонны были принимать как должное усилия командира эскадрильи Мюррея Хофмейра и других сотрудников штаба ВВС. Они приложили немало усилий, чтобы обеспечить наилучшее размещение и комфорт, включая плавательные бассейны, за счет скудных средств, выделенных для каждой передовой авиабазы.


Плавательный бассейн на FAF 5 с вертолетными манипуляторами за его пределами .


Постоянные поставщики провизии из различных столовых в Нью-Саруме и Торнхилле провели двухнедельную практику в полевых условиях, где они творили чудеса, регулярно поставляя свежие пайки для своих кухонь. Техники эскадрильи всегда хвалили количество и качество блюд, подаваемых предыдущими поставщиками провизии, чтобы гарантировать, что нынешний персонал будет бороться за более высокие оценки.


Ян, Франсуа, Юджин и Дон совершили со мной парами по три боевых вылета каждый, прежде чем отправиться самостоятельно на разведку выделенного им участка. Каждый четвертый день один из них летал со мной, чтобы я мог проверить места, которые они отметили на своих картах. К Рождеству они обследовали всю оперативную зону от горы Дарвин на восток до границы и точно определили каждую старую базу КТ и точки питания, ранее зарегистрированные в сухой сезон.


Начались дожди, и кустарник становился все гуще, когда я воспользовался возможностью отвезти своих четырех южноафриканских подопечных в Солсбери на грандиозный рождественский обед со своей большой семьей. На следующий день мы вернулись в Мтоко, полагая, что возвращение ЗАНЛЫ неизбежно.


Примерно в это же время Shell & BP установили подземные топливные баки для Avtur и Avgas на FAF 5. Удивительно, но инженером, ответственным за работу, была очень симпатичная женщина Ди Эдмундс. Вечером она была прекрасно одета и подстрижена, настоящая леди. Днем она была чем-то другим. Одетая в комбинезон и орудуя тяжелым трубным ключом с легкостью крутого такелажника, она неустанно управляла своей командой из четырех чернокожих мужчин, чтобы не отставать от высокой скорости, с которой она работала. При этом она использовала самые отвратительные выражения, которые я когда-либо слышал. Это не только поразило людей на FAF 5; это заставило их держаться подальше от нее в дневное время.


Дéтенте и СБ


ЧЕТЫРЬМЯ месяцами РАНЕЕ, 25 августа 1975 года, в вагоне южноафриканской железной дороги на мосту водопад Виктория на полпути между Родезией и Замбией состоялась получившая широкую огласку встреча представителей правительства Родезии, ЗАПУ и ЗАНУ, организованная в формате détente между правительством Южной Африки и Замбии. Встреча была очередной неудачей, несмотря на заверения, данные Иэну Смиту премьер-министром Форстером и президентом Каундой, что ЗАПУ и ЗАНУ готовы официально встретиться с лидерами правительства Родезии. Чтобы облегчить эту встречу, лидеры ЗАПУ и ЗАНУ были условно-досрочно освобождены из родезийских тюрем; еще одна огромная политическая ошибка, навязанная Родезии Форстером.


Цель встречи состояла в том, чтобы дать сторонам возможность публично и без предварительных условий выразить свое подлинное желание вести переговоры для достижения приемлемого урегулирования. За этим должно было последовать разведение сил и переговоры между сторонами на родезийской земле.


Как и следовало ожидать из прошлого горького опыта, предварительные условия были выдвинуты в самом первом заявлении, сделанном от имени ЗАНУ и ЗАПУ епископом Абелем Музоревой. Во время перерыва на ланч делегаты ЗАНУ и ЗАПУ опустошили обширные запасы спиртного в баре южноафриканских железных дорог, прежде чем отправиться пьяными обратно в Замбию. Они были совершенно неспособны вернуться на дневную сессию. Позже в сообщении из Замбии указывалось, что ни ЗАПУ, ни ЗАНУ не имели намерения соблюдать свои соглашения с Каундой и Форстером. Так закончилась "гарантированная" инициатива Форстера détente.


В то время было ясно, что у ЗАПУ был один бесспорный лидер, Джошуа Нкомо, которого Каунда продолжал ошибочно считать лидером всего африканского народа Родезии. В ЗАНУ произошла суматоха, когда три человека заявили, что являются его лидером. Ими были епископ Абель Музорева, преподобный Ндабанинги Ситхоле и Роберт Мугабе. В политических рядах царила не только неразбериха; в рядах ЗАНЛА существовали огромные расколы между членами фракций Каранга, Маниика и Чизезуру. Такова природа африканской политики.


Агент специального отдела в Замбии использовал изготовленную на заказ бомбу для убийства руководителя операций ZANLA Герберта Читепо, чтобы создать еще большую путаницу. VW Beetle Читепо привел в действие электрический пусковой механизм бомбы, когда он выезжал задним ходом с подъездной дорожки своего арендованного дома в Лусаке. Убийство было подстроено таким образом, что навело на след членов DARE ЗАНЛЫ (высшего военного командования) и привело к аресту и тюремному заключению Джосайи Тонгогары и других высокопоставленных военнослужащих, оставив ЗАНЛУ без головы.


Все это было очень хорошо - довольствоваться высоким уровнем убыли среди солдат ЗАНЛА внутри страны, но, как я уже говорил, большинство родезийских офицеров понимали, что лучшее место для борьбы с врагом - за пределами своих границ. В условиях сокращения численности персонала ZANLA в Родезии и проблем в командных структурах ZANLA это было идеальное время для нанесения сильного и углубленного удара, чтобы остановить приток новых сотрудников. Однако, как уже говорилось, Южная Африка сделала невозможными открытые действия.


Разочаровывающие политические ограничения на стремление военных перенести войну во враждебные Мозамбик и Замбию продолжали, насколько мы могли видеть, быть следствием одержимости Форстера своими инициативами в области d étente. Книга Яна Смита "Великое предательство", вышедшая более двадцати лет спустя, подтверждает эти подозрения.


Однако из-за характера своих операций Специальное подразделение никогда не испытывало таких ограничений, как военные, и СБ была полна решимости извлечь максимум пользы из этой уникальной ситуации. У них не было намерения сидеть сложа руки и ждать усиления проблем с усилением кровопролития, когда инициативы d étente по прекращению огня в декабре 1974 года были сочтены противоречащими интересам Родезии. СБ знал, что эта и будущие инициативы d étente потерпят неудачу; поэтому они стремились извлечь выгоду из запутанной ситуации ЗАНЛЫ, усугубив ее. В Мозамбике, недалеко от Мукумбура, офицерам СБ и армейской разведки удалось договориться о встречах с Томасом Нхари. Он был полевым командиром ЗАНЛА и членом DARE. Встречи с Нхари и его помощниками произошли три или четыре раза в период с сентября по ноябрь 1974 года. Это был период, когда ЗАНЛА была уже изрядно опьянена нашими растущими успехами внутри страны и продолжающимися атаками SAS на их ‘безопасных маршрутах’ в Мозамбике.


Томас Нхари, как и Рекс Нхонго, был обученным в России членом ЗАПУ, прежде чем перейти на сторону ЗАНУ в 1971 году. Офицерам СБ и армии, выдававшим себя за белых агитаторов левого толка, было легко убедить Нхари в том, что ЗАНЛА терпит неудачу в Родезии, потому что они следовали китайской философии и использовали легкое вооружение, когда то, что им действительно было нужно, было тяжелым оружием, как это пропагандировали русские.


Огромные потери, понесенные ЗАНЛОЙ, казалось, придавали правдоподобность этой лжи, и Нхари и его последователи были воодушевлены этими мыслями. Они приняли за правду многие обвинения, которые указывали на тот факт, что все слабости ZANLA напрямую связаны с политиками ZANU и старшими членами DARE. Эти люди жили роскошной жизнью в Лусаке, наплевав на жизни вооруженных товарищей ЗАНЛА, которые подвергались огромным опасностям и лишениям в слепой поддержке эгоистичных ‘жирных котов’. Нхари был убежден, что сможет обеспечить власть себе и своим последователям, а затем прийти к соглашению с правительством Родезии.


Выбор Нхари СБ не был ошибкой. Так получилось, что он был очень уважаемым лидером, который хорошо относился к своим людям и защищал их от хулиганских элементов среди полевых командиров ЗАНЛЫ. Однажды убедившись, что он должен предпринять действия против своих старших товарищей в Лусаке, ему потребовалось немного времени, чтобы собрать подходящие силы для выполнения задачи, которую, как ему хотелось верить, он полностью создал сам. СБ не ожидал, что Нхари добьется успеха; фактически, они надеялись, что он потерпит неудачу.


Силы повстанцев Нхари сначала захватили главную базу ЗАНЛА в Мозамбике. Это было на штаб-квартире ФРЕЛИМО в Чифомбо. С любым сопротивлением его руководству справлялись, хороня заживо его недоброжелателей. Затем Нхари отправился в Лусаку, чтобы одолеть иерархию ЗАНУ и правящий комитет ЗАНЛА, DARE. На улицах Камвалы в Лусаке вспыхнули бои, когда силы повстанцев Нхари попытались установить контроль. Жена Тонгогары и несколько чиновников ЗАНУ и ДАРЕ были похищены. Как и надеялись, Нхари провалил задание и вместе со многими своими последователями погиб за свои усилия; но не раньше, чем вызвал серьезные последствия в высшем командовании и навлек на ЗАНУ неудовольствие правительства Лусаки.


‘Восстание Нхари’, как стало известно, вызвало серьезные потрясения в рядах ЗАНЛА, и оставшимся элементам DARE потребовалось некоторое время, чтобы восстановить контроль и нейтрализовать всех последователей Нхари. СБ была очень довольна достижениями Нхари и даже ввела в заблуждение Лусаку сфабрикованными разведданными, чтобы извлечь выгоду из восстания и еще больше подорвать отношения Замбии с ЗАНУ.


CTS готовятся возобновить войну


ЗАПУ и ЗАНУ ввели в заблуждение президентов ПРИФРОНТОВЫХ государств, заставив их поверить, что с правительством Родезии не может быть компромисса, поэтому они оказали давление на ЗАПУ и ЗАНУ с целью создания единого политического фронта. Президенты Каунда и Ньерере также настаивали на том, что ЗИПРА и ЗАНЛА должны вернуться к войне как единая сила.


Несколько командиров ЗАНЛА, и особенно Джосайя Тонгогара, который все еще находился в тюрьме, увидели смысл объединения. Они видели, что после обретения Анголой независимости раскол интересов четырех партизанских формирований уже перерастал в гражданскую войну, которая наверняка продлится годами; и они не хотели, чтобы это произошло в ‘свободном Зимбабве’. ЗАПУ и его военное крыло "ЗИПРА" все еще были целы и пользовались полной поддержкой правительства Замбии. Для ЗАНУ все было не так радужно, особенно с учетом того, что Тонгогара и его ДЕЙР все еще находились в замбийской тюрьме. Ситхол был отвергнут как политическая фигура в пользу Мугабе, но в настоящее время Мугабе был вне досягаемости.


Роберту Габриэлю Мугабе был пятьдесят один год, когда он и Эдгар Текере нарушили условно-досрочное освобождение в марте 1975 года. Затем, действуя по указанию Центрального комитета ЗАНУ в Лусаке, вождь Тангвена контрабандой переправил их через границу в Мозамбик. Мугабе был одним из немногих ученых в ЗАНУ и в течение нескольких лет был признан революционным активистом, чьи мысли и идеалы глубоко укоренились в марксистском учении.


Задачей Мугабе в Мозамбике была перегруппировка сил ЗАНЛА, прием большого количества школьников, прибывающих в Мозамбик для обучения, и скорейшее возобновление войны. Хотя он и Текере немедленно приступили к работе, они были ограничены ФРЕЛИМО, который, не понимая, что эти люди были высокопоставленными чиновниками, действующими по мандату исполнительной власти ЗАНУ, забрал их из лагерей ЗАНЛА и поместил в прибрежный город Келимане. Находясь там, Мугабе был назначен президентом ЗАНУ членами DARE, все еще находящимися в тюрьме в Замбии, и это было подтверждено силами ЗАНУ в Мгагао в Танзании. Но ФРЕЛИМО стало известно о назначении Мугабе на пост лидера ЗАНУ только в начале 1976 года, после чего он смог свободно осуществлять свою власть в Мозамбике. К тому времени война уже возобновилась под руководством Рекса Нхонго.


Лидерство Мугабе в ЗАНУ, а следовательно, и в ЗАНЛА, не состоялось бы, если бы его не освободили из-под стражи в соответствии с инициативами Форстера-Каунды дé тенте. Несмотря на это, он, возможно, никогда бы не добился власти, если бы соперничество племен и личные амбиции не приводили к постоянным беспорядкам в националистическом движении. Например, в 1975 году существовало несколько организаций. Это были АНК, ЗАПУ, ЗАНУ и ФРОЛИЗИ. Предполагалось, что АНК станет зонтичной организацией, под эгидой которой должны были объединиться три независимых оппозиционных формирования. Но, как и при любых попытках объединения в Африке, АНК не смог преодолеть нескончаемую борьбу за личную власть.


ЗАПУ, со своей стороны, попыталась извлечь выгоду из своего политически более сильного положения, чтобы одержать верх, настаивая на том, что объединенные силы, к которым стремятся президенты Frontline, должны перейти под контроль ЗАПУ. Мозамбикец Самора Машел разобрался в этом и пришел к выводу, что военные лидеры должны контролировать бойцов. Он вынес решение в пользу ЗАНЛА и 12 ноября 1975 года в Мапуту (ранее Лоренцо Маркес) вынудил ЗИПРУ подписать соглашение о формировании новой освободительной армии Зимбабве (ZIPA) под общим контролем Рекса Нхонго из ЗАНЛА.


Предполагалось, что ЗИПА начнет свое наступление перед Рождеством 1975 года. ЗИПА должна была одновременно проникнуть на три участка протяженной восточной границы Родезии с целью как можно меньшего распыления родезийских сил. Самый северный удар должен был быть нанесен через сектор Такавира ЗАНЛЫ в направлении старых полей сражений в секторах Чаминука и Неханда. Основной удар должен был быть нанесен вдоль горного пограничного региона с центром в Умтали, а третий - по равнинным землям мозамбикской провинции Газа на юге.


ЗАПУ нарушил свое соглашение, отправив в силы ЗИПА всего 100 человек вместо обещанных тысяч. Когда, в конце концов, они вошли в Родезию, элементы ЗАПУ быстро покинули своих ‘братьев ЗАНЛА’, бросили оружие и униформу и направились в Матабелеленд, а оттуда через Ботсвану обратно в Замбию. Вот и вся объединенная сила! ЗИПА так и не сдвинулась с мертвой точки. SAS серьезно нарушили планы ZIPRA, но ZANLA была обновлена, и, хотя ее политическая организация была в руинах, многие вооруженные люди были готовы перебраться в страну.


Примерно в это время я прочитал статью в американском журнале Time, в которой сообщалось об инциденте в одном из американских городов. Это не имело абсолютно никакого отношения к Родезии, но меня поразило, насколько отчетливый инцидент иллюстрировал ситуацию, которая вот-вот обрушится на нас.


В репортаже рассказывалось о женщине, которая заправляла свой автомобиль. Вставив топливную форсунку в заливную горловину своего автомобиля, она включила ее и пошла проверить уровень масла в двигателе. Пока она это делала, форсунка выскользнула из заливной горловины и упала на пол, все еще извергая топливо. Каким-то образом топливо воспламенилось, что сделало невозможным добраться до форсунки или подставки насоса. Автомобиль загорелся, и горящее топливо вылилось в неглубокий водосток вдоль главной дороги. Многие люди, включая владельца автозаправочной станции, запаниковали и бросились туда с огнетушителями из соседних магазинов, но их ситуация была безнадежной. Пожар продолжал усиливаться, пока на место происшествия не прибыл здравомыслящий старик. Он немедленно спросил, как пройти к блоку управления электричеством станции. Он тихо подошел к блоку и выключил электросеть. Это остановило подачу топлива, и огонь быстро догорел сам по себе.


Аналогия этой истории с Родезией заключается в том, что непрерывно вытекающее топливо представляло террористов. Паникующие люди, борющиеся с горящим топливом, представляли правительство Родезии и наши силы безопасности. Разумный старик представлял старших офицеров армии, которые стремились отключить рубильник, нанося удары по каждой внешней структуре, участвующей в обеспечении потока обученных CTS. Но доступ к рубильнику был закрыт Южной Африкой.


Возвращение ЗАНЛЫ


В НАЧАЛЕ января 1976 года началось северное проникновение. Планы одновременных переходов на двух других фронтах на короткое время зашли в тупик из-за недостатков в материально-техническом обеспечении и из-за того, что ФРЕЛИМО испытывал трудности с диссидентскими элементами в своих собственных войсках вблизи границы с Родезией. Эти диссиденты вполне могли быть ответственны за обстрел каждого родезийского транспортного средства или самолета, движущегося вблизи границы в предыдущие месяцы.


Первое проникновение ЗАНЛЫ произошло к северу от реки Мудзи и было обнаружено обычным пограничным патрулем сразу после рассвета. Я был в Мтоко со своими четырьмя южноафриканскими студентами-разведчиками, когда новости о возобновлении войны достигли нас за завтраком.


Высота солнца жизненно важна для визуальной разведки. Из-за этого большинство разведывательных полетов проводились между 10 и 3 часами. Однако воздушное слежение может вестись в течение как минимум двух часов в любую сторону от этого времени. Поскольку меня направили на разведку внутри Мозамбика, недалеко от пункта въезда, я поручил Франсуа дю Туа идти впереди меня и попробовать свои силы в воздушном слежении за CTS, которые, как сообщалось, разделились на три группы примерно по пятнадцать человек в каждой.


Когда я поднялся в воздух, Франсуа уже около часа летел впереди "трекеров". Я прослушал оперативную частоту, но услышал только общую болтовню между наземными позывными и вертолетами поддержки. Я некоторое время работал в Мозамбике, когда услышал ни с чем не сравнимый голос Франсуа с акцентом на африкаанс, призывающий вывести войска вперед к участку густого кустарника, где он потерял один след, по которому шел на некотором расстоянии от границы. Его голос звучал не слишком уверенно, но его просьба была выполнена без вопросов. В результате последовавших действий было убито несколько CTS и захвачено большое количество оборудования, брошенного по мере того, как выжившие разбегались. Теперь, когда его способность к воздушному отслеживанию была доказана, Франсуа пошел по следам двух других групп и ввел войска в контакт с обеими из них.


Сидя на высоте над пересеченной местностью в Мозамбике, я с интересом следил за действиями в Родезии и чувством гордости за молодого южноафриканца, которого я тренировал. Я был настолько поглощен тем, что слушал, что не сразу понял значение густого белого дыма, который внезапно расцвел на земле в 5000 футах подо мной.


Дым слегка уплотнился и, казалось, довольно быстро рассеивался, когда я заметил линию тени, бегущую от дыма к солнцу. Я обратил внимание на тот факт, что это был след ракеты, летящей в мою сторону. Это бы ничуть не помогло, но я инстинктивно закрыл дроссельную заслонку, выключил оба магнитофона и наблюдал, как линия дыма устремляется вверх. Я не видел саму ракету "Стрела", но наблюдал, как ее клубящийся белый шлейф прошел примерно в 200 метрах позади самолета. Благодаря модификациям "Сессны" против "Стрелы" ракета не смогла ‘увидеть’ самолет. Оператор , должно быть, отслеживал воздушное судно, пока не получил ложный ‘сигнал захвата’ от солнца. Тем не менее, я был рад сообщить в штаб ВВС хорошие новости о том, что у нас есть прямое доказательство эффективности наших модификаций против "Стрелы".


Вскоре после этого четверо южноафриканских пилотов вернулись на свои базы. Однако Яну Мини и Франсуа дю Туа так понравилось время, проведенное в ВВС Родезии, что оба они уволились из SAAF и присоединились к нам позже в том же году.


Паром Рыси


ИМЕННО В ЭТО время велись последние приготовления к доставке нового двухмоторного самолета Cessna 337 из Реймса во Франции.


Если история о том, что груз Trojan T28D развернули в пределах видимости Кейптауна, верна, то неудивительно, что вариант морской перевозки Cessnas был отвергнут. Но более вероятно, что существующая проблема побудила штаб-квартиру ВВС принять решение о перелете машин непосредственно из Франции в Родезию. Партия учебно-тренировочных самолетов SAIA-Marchetti SF 260C, которые должны были заменить Provost в качестве базового инструктора, была отправлена из Европы месяцами ранее, но все их следы были утеряны. Хотя первая партия из семнадцати самолетов (которые впоследствии стали известны как Genets) в конечном итоге была отправлена, когда самолеты Cessna 337 были готовы к сбору, возникла большая озабоченность по поводу их безопасности.


Переправлять Cessnas на такое большое расстояние было опасным предприятием в то время, когда родезийца могли арестовать на месте во многих странах, и особенно в странах черной Африки, через которые самолет должен был проходить транзитом. Для снижения рисков были предприняты значительные усилия по сокрытию владельца и пункта назначения воздушного судна. Франкоязычный малагасийский язык был выбран в качестве конечного пункта назначения для двух отдельных рейсов; первый - по западной части Африки, а второй - по восточной.


Правительство Мадагаскара ничего не знало об этом плане, равно как и о фиктивной малагасийской компании по надзору за рыболовством, причудливый герб которой красовался на разноцветных и ярко раскрашенных Cessna. Название фальшивой компании было Sociedad Estudios y Pescas Maritimas, зарегистрированной в Испании. Вся документация, планирование полета и корреспонденция велись на французском языке и, при необходимости, создавалось впечатление, что оригиналы документов были заранее отправлены малагасийской компании. Учитывая значительные успехи Родезии в преодолении санкций, я бы не удивился, узнав, что агенты фиктивной компании на самом деле сидели в Тананариве для обработки почты и запросов.


Два рейса на пароме по маршрутам, сильно разделенным, считались необходимыми, поскольку более десяти самолетов, летящих по одному маршруту, могли привлечь внимание; восемнадцать самолетов, безусловно, выглядели бы слишком похожими на численность эскадрильи для любого знающего наблюдателя. Другой проблемой было раздельное расписание двух рейсов. Чтобы минимизировать риск, было необходимо свести количество остановок на каждом маршруте к самому минимуму. Это потребовало использования специально разработанных топливных баков дальнего действия, которые занимали весь объем салона за сиденьями пилотов. Также был необходим непосредственный впрыск масла в двигатели для длительных перелетов. Однако топливные баки были настолько дорогими, что для обслуживания обоих паромных рейсов было изготовлено всего десять. После первого парома танки должны были быть доставлены во Францию как можно быстрее принадлежащей Родезии авиакомпанией, нарушающей санкции, чтобы завершить строительство второго парома до того, как вражеские разведывательные службы узнают о происходящем.


При отборе девяти пилотов родезийских ВВС была проявлена значительная осторожность. На первом пароме было задействовано семь человек, а на втором - только двое. Это было сделано для того, чтобы избежать недавних записей в их фальшивых паспортах, свидетельствующих о прохождении вдоль западного побережья Африки, что могло бы вызвать нежелательные вопросы по маршруту восточного побережья.


План состоял в том, чтобы каждого участвующего родезийского пилота сопровождал французский пилот. Французы должны были вести все разговоры на различных остановках дозаправки в качестве ‘доказательства того, что паром был чисто французским делом’. Присутствие англоговорящих пилотов с южноафриканским акцентом объяснялось тем, что они были коммерческими пилотами, нанятыми для обеспечения безопасного пролета в тропических погодных условиях, с которыми французские пилоты были незнакомы. Я был одним из пилотов, отобранных для поездки во Францию для быстрого перехода на Cessna 337 перед отправкой первого парома . Но затем в кратчайшие сроки меня отозвали, потому что делегация SAAF, которая собиралась посетить нас, специально попросила о моем присутствии в Солсбери. В результате я не присутствовал на инструктаже пилотов, проведенном командиром и генеральным директором OPS, которые ясно дали понять, что, если что-то пойдет не так, правительство Родезии не сможет гарантировать безопасность людей.


Пилотами, отправившимися во Францию на первом пароме, были командир крыла Роб Гонт (ответственный), Эдди Уилкинсон, Джон Барнс, Дейв Торн, Вик Уайтман и Джон Бенни. Командиры авиакрыла Кит Корранс и Майк Геди тоже были там, готовясь к участию в качестве единственных двух родезийских пилотов на втором пароме.


Мое разочарование таким поворотом событий сменилось откровенным раздражением, когда визит в Южную Африку был отложен на время, превышающее период паромной переправы. Однако, вероятно, в качестве компенсации, мне было поручено сопровождать командира крыла Лена Пинка в миссии в Руакану в Юго-Западной Африке. Целью этой миссии было наблюдение за первым паромом в то время, когда самолеты находились в воздухе на всем пути от Реймса во Франции до Руаканы.


Паромные заправочные станции были в Пальме (Балеарские острова), Агадире (Марокко), Дакаре (Сенегал), Котону (Бенин), Порт-Жантиле (остров недалеко от побережья Габона) и Руакане. На аэродроме Руакана нас разместили в палатках роты южноафриканской армии. Родезийская команда помогла Чаку Денту установить антенну КВ-радио, которую он лично сконструировал для этой миссии. Для нас с Леном Пинком антенна выглядела как большая, тонкая, горизонтально наклоненная бельевая веревка для проигрывателя, которая раскачивалась на ветру высоко над палаткой радио. Мы ничего не сказали, но нам обоим было интересно, будет ли антенна вообще работать, не говоря уже о приеме и передаче сигналов между далекой Францией и Руаканой.


Боб д'Хотманн (шляпа), техник Джон Поттс, Чак Дент (очки) П.Б. (справа) Лен Пинк (на коленях, слева) и телеграфист "Подшучивают", подлизываются .


Подготовив все для первого рейса парома, который состоялся в ночь с 14 на 15 января 1976 года, мы совершили полет curiosity к побережью в тот же день. Это не было обязательным требованием, но это позволило бы нам ознакомиться с местностью, по которой будет проходить рейс парома, когда он повернет на восток от Атлантики, направляясь в Руакану. Боб д'Хотманн, который доставил нас в Руакану в штате Дакота, пролетел над территорией, которая была совершенно неизвестна никому из нас.


Местность вокруг Руаканы была знакомой саванной с большими пространствами, поросшими деревьями, и узкими открытыми лугами, тянущимися вдоль линий рек. По мере продвижения на запад это уступило место очень пересеченной сухой каменистой местности и хребту, известному как горы Зебра. Любому художнику, изображающему это невероятное зрелище, можно было бы не поверить, потому что четко очерченные черно-белые полосы, покрывающие горы, были так похожи на отметины зебры, что любому из нас было трудно поверить, что они были естественными.


За этим покрытые кустарником склоны соединялись с блестящими белыми песками прибрежной пустыни в определенной линии без перехода от одного к другому. Высокие дюны с острыми вершинами, тянущиеся линиями, примерно параллельными побережью, изгибались, скрываясь из виду. Затем темно-синяя Атлантика добавила еще одно измерение к смене пейзажей, которые заворожили нас.


Как будто этого было недостаточно, впереди нас был раскинут огромный флот российских рыболовных судов с тремя большими ‘заводскими кораблями’, украшенными подслушивающими радиоантеннами и тарелками приемников. Мы насчитали более шестидесяти судов по обе стороны протяженной границы между ЮВА и Анголой. Наш взволнованный ответ южноафриканцам был встречен очень буднично: “Спасибо, приятель, мы знаем все о русских. Морская служба наблюдения наблюдала за ними более двух недель. Похоже, их интересуют боевые действия в Анголе ”.


Наши сомнения в эффективности антенны Чака Дента усилились, когда мы ничего не услышали от самолета после сигнала штаба ВВС, который дал нам знать, что два рейса из четырех самолетов находятся в воздухе и направляются в Пальму. Родезийцы, каждый со вторым пилотом-французом, управляли шестью самолетами. Два опытных пилота французской авиакомпании управляли двумя самолетами, но только на одном из них был второй пилот. Это произошло из-за того, что я был отозван слишком поздно, чтобы найти подходящую замену.


Около 10 часов вечера 14-го оптимизм Чака уже сменился серьезными сомнениями, когда до него донесся слабый, но четкий голос командира эскадрильи Эдди Уилкинсона. Он сказал: “Я получал вас силой пять всю дорогу. Посадка через десять минут. Второй рейс через тридцать минут. Вызову десант в 09:00 по Зулу. Пока приветствую. Вылетаем”.


Первый и последний рейсы этого парома выполнялись ночью по соображениям безопасности. Яркие самолеты в строю могли привлечь внимание над Францией, но над Родезией они, несомненно, вызвали бы нежелательное волнение. Четыре промежуточных этапа были пройдены при дневном свете.


Перелеты из Пальмы в Агадир, Дакар и Котону прошли без происшествий, и мы всю дорогу поддерживали связь с самолетом. Однако в море на пути в Порт-Джентиль оба соединения столкнулись с фронтальными погодными условиями с настолько плохой видимостью, что визуальный контакт между самолетами часто терялся. Именно в этих условиях Дэйв Торн почувствовал падение оборотов своего заднего двигателя и был вынужден заглушить его.


В двухмоторном самолете требуются оба вентилятора, чтобы пилотам было прохладно на суше, не говоря уже о полетах над океаном во время сильных штормов. Итак, над бескрайними просторами штормового океана работал всего один вентилятор, и Дейву и его второму пилоту-французу пришлось по-настоящему попотеть. Оставалось еще три часа, чтобы достичь пункта назначения на нормальной крейсерской скорости, но из-за снижения скорости на одном двигателе Дэйву пришлось принять решение о том, придерживаться ли курса или отклониться к более близкому пункту назначения. На тот случай, если Дейв решит повернуть налево в Либревиль и рискнуть , если его вынудят приземлиться там; при условии, что он вообще достигнет побережья.


Дэйв, мой однокурсник в 1957 году, покинул Военно-воздушные силы в середине 60-х, чтобы присоединиться к австралийской авиакомпании Qantas. Ему нравилось летать с комфортом на авиалайнерах Boeing 707, но по семейным обстоятельствам он вернулся в Родезию, в Военно-воздушные силы. Перелет через Атлантику на одном двигателе в плохую погоду, должно быть, заставил его тосковать по тем более безопасным временам, когда он летал на четырехмоторных авиалайнерах. Так получилось, что Дэйв и его француз с широко раскрытыми глазами добрались до побережья в Либревиле, затем повернули на юг, оставаясь над морем на расстоянии полета от покрытой паром береговой линии , пока они благополучно не достигли Порт-Жантиля. Причина неполадок в двигателе была обнаружена и легко устранена. На следующее утро самолет поднялся в воздух, направляясь на юг, в Руакану.


Формирование рыси .


Состав Lynx.


Прибытие Cessnas оставило у меня неизгладимое впечатление от того, насколько уродливым выглядел самолет в полете и как шумно звучали машины, когда они проносились мимо перед посадкой. На земле они выглядели намного аккуратнее, когда тихо выруливали и выстраивались в один ряд. Использовались три цветовые схемы, и все они были очень яркими и жизнерадостными. Вычурные гербы фиктивной компании по надзору за рыболовством бросались в глаза — намеренно!


Экипажи были явно рады оказаться на дружественной земле после целых четырех дней длительных полетов с периодами напряженности между ними. Камеры были раскрыты, и преобладал гул французских и английских голосов, когда съемочные группы инструктировали друг друга о том, как они должны позировать. Пока это продолжалось, грозовые тучи сплошной линией возвышались на востоке, сверкая молниями и раскатисто раскатывая гром.


Кит Корранс, задержанный до второго парома, прибыл в Руакану, чтобы занять место одного пропавшего французского пилота, и после счастливого вечера экипажи смогли лечь спать на следующее утро. Однако пилот одной французской авиакомпании, который должен был пилотировать единственный самолет с французским экипажем, решил, что ему нужно срочно возвращаться во Францию, и настоял на том, чтобы его доставили в ближайший международный аэропорт. По словам других французских пилотов, этот парень испугался африканских погодных условий после перелета из Котону в Порт Жантиль. Когда по прибытии он увидел линию грозовых облаков, собирающихся возле Руаканы, и узнал об условиях ITCZ, преобладающих над Родезией, он был очень взволнован и преисполнился решимости закончить последний этап.


Штаб ВВС дал указание очень раздраженному Бобу д'Хотманну доставить француза на большое расстояние в Виндхук, а мне было поручено занять место этого француза. Я немедленно связался со штабом ВВС, чтобы убедиться, что главному управлению известно, что я раньше не летал на Cessna 337 и что срок моих полномочий по приборам и ночному режиму истек 18 месяцев назад. В своем ответе генеральный директор Ops сказал, что ему известно об этих проблемах, но он полагается на мой опыт и помощь французского второго пилота, чтобы благополучно доставить самолет домой.


Мужчина без рубашки и коротышка, которого видели разговаривающим с Джоном Барнсом, Эдди Уилкинсоном и Робом Гонтом, были двумя из девяти французских пилотов .


Нашим заданием было войти в воздушное пространство Родезии после наступления темноты, но все восемь участвовавших французских пилотов очень хотели увидеть водопад Виктория. После ошеломляющего взлета было решено, что одновременно над водопадом будут видны только два самолета и что никто на земле не будет знать, были ли это замбийские или родезийские экскурсионные полеты.


Мы были рады подчиниться в любом случае, потому что из-за плохого прогноза погоды над западным ЮЗА и большей частью Родезии, а также из-за труднопроходимой местности вдоль полосы Каприви было бы неплохо иметь точную стартовую точку до наступления темноты. Во время полета нам не разрешалось связываться ни с каким центром управления воздушным движением, кроме Солсбери. Торнхилл был доступен для переключения, но только в крайнем случае. Определенная частота разговоров, выделенная для парома, должна была быть единственной, которую мы могли использовать, пока не будет достигнута контрольная граница Солсбери.


Я пригласил моего французского пилота, месье Жозеé, занять левое (капитанское) кресло. Он отказался, сказав, что я единственный, кто знает, как справиться с погодой, которая, как он мог видеть, собирается на нашем пути. Он сказал, что знает, как управлять системами подачи топлива и масла, и с этим лучше всего справляться с правого сиденья. Английский М Джоса был лишь ненамного лучше моего почти забытого французского школьника, поэтому мы полагались на отдельные слова и сигналы руками. Указывая пальцем на переключатели и приборы, Мистер Джосé провел меня через предстартовые проверки и запуск двигателей. Его два поднятых больших пальца означали, что все было хорошо. Мы вырулили шестыми в ряду из восьми самолетов и выстроились на взлетно-посадочной полосе, чтобы посмотреть, как номер пять с трудом переходит в полет и направляется к облачным полосам, с которыми нам самим вскоре предстояло столкнуться.


Самолет был загружен сверх расчетного максимального веса, поэтому разгон был медленным, и когда он поднялся с неудобно задранным носом, оставалось не так много взлетно-посадочной полосы; но вскоре он разогнался до скорости набора высоты. Реакция на движения руля направления и высоты была знакомой, но я обнаружил, что рычаг управления, который был более узким, чем все, что я использовал раньше, затруднял управление элеронами.


Переключение на приборы было произведено перед входом в облако с включенным на максимум освещением приборов. Турбулентность была умеренной на подъеме до 11 500 футов, где мы выровнялись. Некоторое время я не мог понять, почему мы не разогнались до крейсерской скорости, которую я ожидал, и прошло некоторое время, прежде чем я понял, что не поднял закрылки после взлета. М Джос é вообще этого не заметил. С увеличением закрылков скорость заметно возросла.


Вскоре после начала круиза обороты заднего двигателя начали падать, и я никак не мог их выровнять. Ответ М Джоса на мой запрос был типично континентальным: он скривил лицо и поднял обе руки и плечи. Джон Барнс, летевший восьмым в очереди, сказал мне что-то сделать, я не могу вспомнить что, и проблема разрешилась. С тех пор оба двигателя мурлыкали совершенно синхронно до конца боя.


На полпути к водопаду Виктория мы разогнали облако, которое, хотя и было плотным и темным в пятнах, было относительно ровным и не доставило мне никаких трудностей. Я осмотрел все вокруг, но не смог увидеть ни одного другого самолета. С этого момента оставалось определить наше точное местоположение на основе ограниченной информации, напечатанной на картах масштаба 1: 1 000 000. М Джос é покачал головой, когда я уверенно указал на наше местоположение на карте. Для него все на земле выглядело плоским, со всеми влейсами (заболоченными участками вдоль рек), идущими почти параллельно нашему курсу.


За пятьдесят километров до водопада Виктория мы уже могли различить вертикальный столб брызг от водопада, освещенный заходящим солнцем. Оказавшись над водопадом, М Джос é был поражен видом этого великого чуда и сделал много фотографий, пока мы совершали один широкий виток. Я понятия не имею, насколько удачными получились фотографии, потому что солнце только что село за горизонт.


Еще до того, как мы достигли водопада, я услышал, как седьмой и восьмой самолеты передали, что они покидают водопад Виктория и берут курс на Солсбери. Только тогда я понял, что оба они прошли мимо меня в облаке из-за моей ошибки в выборе закрылков.


Прогноз погоды в Родезии, полученный перед взлетом, предупреждал о линии шторма ITCZ, которую мы могли видеть, идущей на восток от Уанки. У меня не было желания лететь прямым маршрутом в Солсбери в такую плохую погоду. Вместо этого я решил долететь до Синойи при ясном небе, а затем повернуть на юг, чтобы как можно быстрее преодолеть плохую погоду и добраться до Солсбери.


Восточная половина (замбийская сторона) водопада Виктория с частью Главного водопада (слева) и знаменитым автомобильнорельсовым мостом внизу слева .


М Джос é и я летели чуть южнее ущелья Замбези к истокам озера Кариба, которое было едва видно до того, как стало совсем темно. Условия полета были гладкими, под нами абсолютно ничего не было видно. М Джос é указал на небо, и мой школьный французский усвоил достаточно слов, чтобы понять, что он никогда в жизни не видел столько звезд. Условия были идеальными, и я должен был согласиться, что блеск и множество звезд были потрясающими.


Пока мы наслаждались нашим плавным полетом и восхищались Божьим небесным сводом, мы слушали передачи между другими пилотами, у которых была очень тяжелая поездка по линии шторма ITCZ, которую мы могли видеть, непрерывно освещаемой рябыми вспышками молний далеко справа от нас. Я не могу сказать, почему другие пилоты не выбрали наш маршрут "мягкого варианта", но я знаю, что летающие троянцы научили меня кое-чему о том, как избегать плохой погоды, когда это возможно.


Все остальные самолеты приземлились к тому времени, когда мы, в конце концов, попали в плохую погоду примерно в десяти минутах полета от Солсбери. Мы пролетели над городом в облаках и дожде, который освещал все вокруг нас, когда мы спускались к аэропорту. Диспетчеры аэропорта Солсбери понятия не имели о типах самолетов, прибывших в ту ночь, потому что один из офицеров УВД наших ВВС, я думаю, это был Джон Дигби, сидел с ними, чтобы помочь с тем, что, по его словам, было ‘восстановлением самолетов 4-й эскадрильи, возвращавшихся с операции в районе Ванки’. Контроль захода на посадку выразил некоторую озабоченность, потому что никто не получал известий от моего самолета до тех пор, пока не приземлился последний из остальных.


Мой французский спутник был полностью потерян без помощи ILS-VOR, на которую он полагался, где бы он ни летал в Европе. С другой стороны, я никогда раньше не пользовался подобными средствами. Под его руководством я научился интерпретировать показания приборов, которые привели нас к посадке в плохую погоду, которая была настолько плавной, что удивила меня. После такого хорошего спуска и плавной посадки М. Джос é дал понять, что он уверен, что я солгал ему о том, что никогда раньше не пользовался ILS-VOR и не летал на Cessna 337 to.


Когда мы выруливали на рассредоточение в секции воздушных перемещений, не было видно ни одной Cessna 337. М Джос é и я выбрались из нашей машины под проливной дождь и побежали в секцию движения воздуха. Войдя в здание, я оглянулся и увидел, что наш самолет отбуксировали в ангар повышенной безопасности, где уже стояли другие самолеты, с которых на бетонный пол капала вода.


В Отделе воздушных перевозок маршал авиации Макларен и его старшие офицеры штаба праздновали вместе с другими экипажами. Восемь Cessna 337 вернулись домой. Осталось десять!


Для второго парома в Нью-Саруме была установлена специальная высокочастотная антенна Чака Дента для обеспечения связи командира крыла Кита Корранса и командира эскадрильи Майка Геди.


Майк Геди, Эдди Уилкинсон, Лен Пинк и Кит Корранс, сфотографированные в Руакане .


Это рассказ Кита о втором пароме:


Второй паром состоял из 10 самолетов (2 секции по 5 самолетов во главе с Майком Геди и мной, единственными родезийскими пилотами на этом маршруте). Чтобы свести к минимуму риск компрометации, нас с Майком “не пускали”, поскольку даже самый простой сотрудник иммиграционной службы по пути следования мог бы поинтересоваться, судя по нашим паспортам (какими бы фальшивыми они ни были), почему мы были в Западной Африке, направляясь на юг, всего за 10 дней или около того до того, как оказались в их районе, направляясь тем же путем. В результате второй, но более короткий маршрут через Центральную Африку был в значительной степени отвергнут, чтобы обеспечить дополнительное расстояние между "том-томами" Восточного и Западного побережья. Оглядываясь назад, можно сказать, что уловка сработала, и мы проследовали через Северную Африку и вдоль Восточного побережья, покинув Европу 27 января 1976 года. Первый этап до Лас-Пальмаса (3 часа 40 минут) был ‘лебединым’, хотя мы покинули пункт отправления немного поспешно из-за надвигающейся снежной бури. Этап 2 (6 часов 30 минут) проходил на восток через Средиземное море и подножие Италии (перехвачен звеном F104 итальянских ВВС) и далее в Икаклион на Крите после незапланированного 1-часового маневра, чтобы избежать стрельбища на западном побережье острова.


Следующие этапы должны были быть самыми длинными и потенциально самыми изворотливыми. Мы вылетели из Икакликлиона перед рассветом на этапе 3, проникли в воздушное пространство Египта к западу от Александрии, направились вверх по Нилу в Асуан и, согласно предварительному плану полета, должны были приземлиться в Порт-Судане, который оценивался как потенциально наиболее опасное место. По счастливой случайности, набирая высоту полета около 120, мы смогли поймать благоприятный попутный ветер и, “распределив” кислород на 6 1/2 часов, чтобы покрыть увеличенное время полета, смогли размять ногу для возможной посадки в Джибути в Афас-Исас (бывшее Сомали в конце 1950-х годов). Похоже, что изменение пункта назначения в полете (плюс, возможно, количество самолетов в группе 2 секции) вызвало “взволнованные” RT. передачи от эфиопского военного УВД (все полностью и старательно игнорируемые), которые, казалось, пытались поднять самолеты для нашего перехвата. Поскольку этап был намеренно запланирован на субботу, и это было ближе к вечеру, у них действительно не было времени собраться с силами, и мы поспешно покинули район, спустившись на низкий уровень на побережье Красного моря где-то недалеко от острова Массава. После 10-часового перехода мы в конце концов прибыли в Джибути после наступления темноты, в “Мать” всех гроз, и великолепно поужинали в местном ресторане Shebeen на городской площади (вероятно, стейки из верблюда) с большим количеством Stella Artois и французского вина, прежде чем перекусить в примитивных условиях — на голых матрасах — в местном “отеле” в центре Джибути / Сомали.


Этап 4 проходил в Момбасе, следующей точке повышенного риска. После 6-часового полета в 30 км на восток и через Сомалийскую пустыню к побережью (Индийский океан), а затем на юг, на удобной высоте вдоль этой привлекательной береговой линии, мы приземлились (в старых местах базирования) и были удивлены наиболее эффективными и вежливыми процедурами прибытия. Ночевка была в превосходном прибрежном / туристическом отеле; однако нам пришлось ждать почти до полуночи, пока местные немецкие / скандинавские туристы освободят номера и успеют на свои рейсы на север, прежде чем мы смогли занять их! И затем мы обнаружили, что водоснабжение в отеле было отключено около 2 недель назад, и не было ни горячей, ни холодной воды, а туалет приходилось смывать ведром, используя воду, хранящуюся в ванне! Завтрак на следующее утро на веранде, однако, частично компенсировал хлопоты и недостаток сна.


Следующий этап начался при превосходной погоде; пейзажи вдоль побережья были фантастическими. Цвет воды на кораллах на островах Пемба и Занзибар нужно увидеть, чтобы поверить; оттенки Базаруто и острова Парадайз, Мозамбик. А затем один из французских экипажей, который постоянно не поддерживал никакого подобия дисциплины в строю — выходил из строя, чтобы лететь на бреющем полете над пляжами длиной в милю, объявил о возгорании приборной панели и совершил предупредительную посадку на заброшенном аэродроме немного севернее Мтвары на юго-восточной границе Танзании. Закон дерьма! Муравьиные медведи добрались туда раньше них, и посадочная дорожка была изрыта ямами! Выньте одну опору Cessna, носовое колесо и кончик крыла! После 2 или 3 объездов места происшествия стало очевидно, что “мы” практически ничего не могли сделать для оказания помощи, и двум французским экипажам пришлось быть предоставленными самим себе (с паромными цистернами ни в одном самолете не было места для их спасения).


Хотя французы оказались в затруднительном положении, они не пострадали, поэтому Кит пожелал им всего наилучшего и пообещал прислать помощь как можно скорее. Приветственная вечеринка в Солсбери была несколько сдержанной. Даже когда семнадцать Cessna благополучно вернулись домой и были спрятаны с глаз долой, было глубокое беспокойство за ту, которая лежала поврежденной на вражеской территории. К счастью, Кит Корранс знал его точное местоположение и располагал необходимыми сведениями о нанесенном ущербе.


Местные племена взяли двух французов под свою опеку, пока из северного Мозамбика не прибыли представители ФРЕЛИМО, и, к счастью, никто из танзанийских чиновников не появился. Французы провели первоклассную аферу, максимально эффективно используя языковые трудности. Этому способствовал старший французский пилот в Солсбери, который позвонил в Мапуту прямо из Солсбери, чтобы попросить разрешения ФРЕЛИМО организовать операцию по восстановлению ‘принадлежащего Франции’ самолета. Он объяснил, что сбитый самолет летел в Малагасию, когда у него возникли проблемы с двигателем. Это вынудило экипаж приземлиться на взлетно-посадочной полосе на танзанийской земле, очень близко к Мозамбику, вместо того, чтобы рисковать долгим перелетом по воде до малагасийского острова. Власти ФРЕЛИМО были уверены, что это чисто вопрос гражданской авиации, в связи с чем власти гражданской авиации Родезии согласились оказать французам всестороннюю техническую помощь.


ФРЕЛИМО, все еще новичок в правительстве, поверил французу на слово и не предпринял никаких попыток связаться с правительствами Танзании или Малагасийцами, чтобы подтвердить запрос, исходящий из ‘враждебной Родезии’. Было дано разрешение на использование зарегистрированного в Родезии воздушного судна для перевозки родезийского персонала для выполнения необходимого ремонта в ходе одноразового полета. Они согласились также с тем, что Cessna 337 необходимо будет доставить в Бейру за топливом, а затем в Солсбери для окончательного ремонта, прежде чем предпринять длительный перелет в Малагасию.


Капитан группы Чарльз Пакстон должен был стать командующим военно-воздушными силами Родезии, но вместо этого предпочел досрочную отставку и затем летал в гражданской чартерной фирме. Его нынешняя работа и опыт работы в ВВС сделали Чарльза идеальным человеком для проведения операции по восстановлению. Это нужно было сделать быстро, опасаясь, что ФРЕЛИМО может установить истинного владельца поврежденного самолета. Это означало немедленное прибытие на место, выполнение минимума ремонтных работ и отправление с минимальной задержкой. Тем временем французский экипаж и ФРЕЛИМО позаботились о том, чтобы местные жители заделали дыры на взлетно-посадочной полосе. План сработал хорошо. Был заменен задний двигатель, переднее колесо поднято домкратом и прикручено на место болтами, заменен передний винт и проведена проверка двигателя. Большая коробка вкусностей для ФРЕЛИМО и местных жителей обеспечила полное сотрудничество без помех. Затем оба самолета вылетели в Бейру.


Поскольку "Сессне" пришлось лететь со спущенным шасси, перелет в Солсбери через Бейру был долгим. Чарльз Пакстон сопровождал французов всю дорогу до ночного прибытия в Солсбери. "Сессну" откатили в ангар службы безопасности, и третье празднование ознаменовало завершение второго парома, на котором все восемнадцать самолетов благополучно приземлились на родезийской земле.


Поскольку одному самолету требовался капитальный ремонт, а пять других ожидали камуфляжной окраски, Военно-воздушные силы демонстративно выставили двенадцать замаскированных Cessna 337 на всеобщее обозрение. Это выглядело великолепно, и новая боевая машина стала известна как LYNX!


Все, что оставалось сделать, это модифицировать самолеты для их вооруженной роли. Работа над этим началась на следующий день после прибытия первого рейса. Основные самолеты подвергались особой нагрузке во время производства, чтобы выдерживать повышенные перегрузки. В Нью-Саруме были установлены крепления на пилонах под крылом, позволяющие перевозить отсеки для ракет SNEB, бомбы, гранаты, сигнальные ракеты и слезоточивый газ. В течение недели все пилоты 4-й эскадрильи были переведены на этот тип. Рассматривался вопрос об установке пулеметов, но пока этот вопрос был отложен. Огромная заслуга всех участвовавших техников и пилотов в том, что эти самолеты проделали замечательную работу для родезийских военных действий. Рысь появилась в нужное время, и ее выбор был удачным.


Чарльз Пакстон .


Первая запись о Lynx, сопровождавшей Fireforce, была сделана 7 марта 1976 года, хотя летный лейтенант Эд Поттертон в тот раз не применял оружие. Установка оружия произошла позже.


Огненные силы снова в действии


ЗИПРА, ПОЛУЧИВШАЯ несколько серьезных ударов от SAS внутри Замбии в конце 1974 года и еще раз в течение 1975 года, казалось, не была готова к каким-либо крупным наступательным действиям просто для того, чтобы не отставать от ЗАНЛЫ. Тем не менее, его существование требовало постоянного патрулирования на западе. Все усилия ЗАНЛЫ были сосредоточены на востоке.


После своего возвращения в январе 1976 года группы ЗАНЛА с большой осторожностью переместились в свои первоначальные сектора Неханда, Чаминука и Такавира, стараясь не привлекать к себе внимания до того, как они восстановятся среди местных жителей. К началу февраля игра была запущена еще раз. Намерение ZANLA начать наступление на всех трех фронтах было отложено, как упоминалось ранее, но их присутствие по ту сторону горной границы недалеко от мозамбикского города Эспунгабера привело к тому, что 7 февраля вновь сформированные огневые силы Чипинга во главе с Майком Литсоном вступили в первое боевое действие. Два месяца спустя проникновения в самый южный сектор означали, что RSF были связаны вдоль всей мозамбикской границы.


Вернувшись в район урагана, командир крыла Тол Янеке ожидал, что его огневые силы могут быть задействованы в труднопроходимой местности на склоне Замбези примерно в тридцати километрах к северо-западу от горы Дарвин. Итак, 6 февраля, с согласия своего армейского коллеги, он перевел всю огневую мощь на ферму Стейси, чтобы сократить время реакции.


Чтобы помочь следовать приведенному ниже ASR, пилотами вертолета были флайт-лейтенант Роб Макгрегор, летевший на K-Car; Желтыми 1, 2 и 3 были, соответственно, лейтенант авиации Джо Сысло, младший лейтенант авиации Вентер (Op Polo) и флайт-лейтенант Джордж Соле.


Тол Янеке (слева) и Роб Макгрегор (справа ).


Лейтенант авиации Норман (Бэмбэм) Маасдорп, N4, летал начальником. Пилотом полицейского резервного авиакрыла Copper 08 был Хэми Дакс, которого я уже определил как самого успешного из пилотов PRAW recce. Аббревиатура PATU расшифровывается как Полицейское антитеррористическое подразделение, а c / s - это сокращение от позывного.


Иллюстрация Роба Макгрегора, вырезанная из карты масштаба 1: 50 000, воспроизведена, чтобы помочь читателю следить за его ASR. Она гласит:


В пятницу, 6 февраля 76 года, примерно в 10.30 утра огневым силам Маунт-Дарвина было поручено занять позицию на ферме Стейси в поддержку патрульного истребителя PATU stick c / s BX, который шел по следам примерно 10 террористов по адресу TS 983757 (A на карте). После размещения на ферме самолет PRAW c/s Copper 08 поднялся в воздух, чтобы установить связь с BX и попытаться выследить террористов с воздуха. В то же время N4 находился в воздухе в полицейском участке, чтобы в случае необходимости оказать вооруженную поддержку. После установления контакта с BX, Copper 08 смогла выследить террористов до позиции C, где была выбрана очень характерная тропа, по которой они спустились с горы на дно долины. Внизу на позиции В была видна хижина, а в окрестностях хижины наблюдалось движение.


Затем было решено установить две палки с трекерами на позиции B, чтобы попытаться обнаружить следы. Это было сделано, и в то же время K-Car поднялся в воздух, чтобы обеспечить прикрытие. Следопыты не смогли обнаружить никаких сколько-нибудь значимых следов на позиции B. Коппер 08 и N4 затем уговорили K-Car вернуться на линию до позиции C. Было отмечено, что дорожки были очень отчетливыми от позиции C до D, но затем имели тенденцию расходиться, поэтому было решено принести еще 2 палочки (c / s 23/25) с трекерами и бросить их на дорожки в D. Они должны были направиться к хижине, где были оставлены начальные палки, чтобы действовать в качестве остановочных групп. На этом этапе K-Car и Желтое формирование вернулись на ферму Стейси и оставили N4 в качестве верхнего прикрытия.


Следы были прослежены до точки E, где было решено перепрыгнуть через c / s 25, 23A и трекеры, чтобы наверстать упущенное время. Это было сделано Желтым 3 в точке F. Примерно пятнадцать минут спустя в 1545B c / s 25 был вызван контакт. Пожарные силы немедленно прибыли на место происшествия от Стейси. По прибытии в зону соприкосновения c/s 25 доложил, что его обстреляли из минометов и что направление бегства террористов проходило вдоль линии реки в направлении позиции B. По его оценкам, он вступил в контакт с группой из 20 террористов (8 были убиты при первоначальном контакте). Затем K-Car увидел 3 террористов на позиции H и вступил с ними в бой. Они врезались в густой кустарник на берегу реки, где были замечены другие террористы и вступили в бой. В это время K-Car попал под сильный огонь с земли. Затем K-Car обратился к N4 в администрации с просьбой нанести удар по району нападения K-Car, чтобы попытаться изгнать террористов. N4 осуществил 2 атаки с помощью Sneb и Frantans, и было замечено, что удары наносились в районе цели. (5 мертвых террористов были позже найдены в районе авиаударов K-Car и Provost.)


За это время c / s 25 выследили и уничтожили еще 2 террористов в русле реки. С воздуха было видно очень незначительное движение, и К-Кар дал указание Желтому 1 осуществить условные высадки к востоку и западу от линии реки, чтобы попытаться удержать террористов на линии реки, а затем продвинуться к группам захвата на позиции B. Вскоре после этого c / s 23 из группы захвата сообщил, что связался с одним террористом, который был убит. c/ s 23 также сообщил о движении в районе позиции G, которое, по-видимому, было попыткой террористов прорваться через линию хребта. Затем Желтому 1 было приказано открыть огонь по густому кустарнику в этом районе, чтобы попытаться уничтожить всех, кто может там находиться. На следующий день поступило сообщение, что Желтый 1 попал под обстрел, но в то время он ничего не слышал, и наземные силы ничего не сообщали.


Иллюстрация Роба Макгрегора, вырезанная из карты масштаба 1:50 000 .


Свет теперь быстро угасал, и последующие операции по зачистке продолжались до последнего света без дальнейших контактов с террористами.


В отчете командира крыла Янеке говорится:


a. Это великолепный пример успеха, ставшего результатом первоклассного сотрудничества воздушных и наземных сил. Вся операция длилась в течение восьми часов. Ни разу не было никакой ненужной путаницы или задержки. В общей сложности было учтено 17 из вероятных 22 ter.


б. Решение перебросить огневые силы при поддержке с воздуха на ферму Стейси было мудрым, поскольку это сократило время реакции и переправы менее чем до десяти минут.


Старший лейтенант ВВС Макгрегор вместе с лейтенантом ВВС Маасдорпом внесли свой вклад в профессиональный контроль за операциями. В брифинге экипажей также была отмечена отличная работа, проделанная 2-м лейтенантом Найджелом Тероном из 2 Commando RLI, чье личное лидерство и мужество привели к более чем половине убийств. Любая армейская рекомендация о награждении этого офицера была бы решительно поддержана.


Командир эскадрильи Гарольд Гриффитс, как командир вертолетной эскадрильи, написал:


Я согласен с комментариями ЦДР ВВС о великолепных усилиях всех сил, участвовавших в этой чрезвычайно успешной операции. Очень приятно видеть, что использовались такие методы, как воздушное слежение, прыжки с места, позиционирование передних стопов и сбрасывание манекенов, что, очевидно, способствовало общему успеху. Хорошо написанный отчет, за которым легко следить.


Замечания Гриффа о применении техник, использовавшихся в прошлом, но теперь почти забытых, справедливы. Однако в данном случае наблюдение за террористами, передвигающимися по очень пересеченной безлюдной местности, привело к повторному использованию методов, использовавшихся в те дни, когда CTS еще не жили и не действовали среди населения.


Тол Янеке был надсмотрщиком, который требовал от подчиненных ему лучших людей. Он не был слишком популярен, и некоторые люди даже боялись его. Одним из таких людей был офицер авиации Джордж Соле, который, хотя и был немного денди, был очень милым парнем.


Когда однажды в 4-м полку ВВС прозвучала сирена вызова пожарной охраны, Джордж бросился к своему вертолету, который уже был занят солдатами, которых он должен был вести в бой. Говоря о том, что должно было последовать, Джордж сказал: “Когда я поднялся на ступеньку, чтобы сесть на свое место, я дружелюбно пукнул, но вместо этого обосрался!”


Джордж извинился перед своим стрелком и солдатами и побежал в душ и переодеться. Тол, увидев, что один вертолет все еще находится на земле после того, как другие улетели, громко спросил: “Что, черт возьми, происходит?” Стрелок сказал: “Пилот вернулся принять душ и сменить одежду, потому что с ним произошел небольшой несчастный случай”. Тол пробил крышу и убежал на поиски Джорджа Соула. Джордж получил выговор, который не оставил у него сомнений в том, что Тол не испытывает сочувствия к его ситуации. “Вызов огневых сил имеет приоритет над всеми вещами. Меня не волнует, что вам неудобно и что все будут подвергаться вашему отвратительному зловонию. Вы выполняете задание и убираетесь только после его окончания!”


Пару дней спустя Джордж выбежал на улицу, когда зазвучала пожарная сирена. В спешке он споткнулся о колышек палатки и сломал лодыжку. Хотя он был в абсолютной агонии, он не смел жаловаться и долго летал в режиме Fireforce, прежде чем обратиться за медицинской помощью.


Первый авиаудар "Рыси" был нанесен 25 марта. Так случилось, что лейтенант авиации Билл (Старри) Стивенс находился в своем первом в истории оперативном развертывании, и это был его первый оперативный удар. Он преуспел, когда у K-Car, пилотируемого флайт-лейтенантом Диком Пакстоном, закончились боеприпасы из-за отказавшей 20-мм пушки. Сержант Брайан Уоррен хладнокровно справился с неправильным поведением своей пушки и все еще находился на виду у CTS. Билл Стивенс, наблюдавший за ударами K-Car, знал точное местоположение CTS и, хотя на самом деле он не мог их видеть, смог уничтожить их ракетами Sneb.


27 марта диспетчер разведчиков Селуса с позывным 69B был замечен с помощью CTs в двух километрах к югу от его возвышенности на подопечной территории племени Мтоко. Он призвал огневые силы Маунт-Дарвин, действовавшие тогда из Мудзи. Лейтенант авиации Чайлдс управлял К-каром вместе с майором Майком Эйнсли из роты 1RAR в качестве командира воздушно-десантной армии и сержантом дю През в качестве наводчика. Чайлдс и дю През оба были оперативниками. Лейтенант авиации Майк Борлейс с летным сержантом Майком Аптоном в качестве наводчика MAG возглавляли три G-Cars янтарного формирования.


Эмбер лид (Борлейс) заметила террористов сразу по прибытии над точкой, указанной разведчиками, и Майк Аптон открыл огонь. В этот момент Чайлдс развернул K-Car в сторону в попытке восстановить связь с c / s 69B. Некоторое время Майк Борлейс не мог прервать радиопередачи K-Car, чтобы сообщить Чайлдсу и Эйнсли, что у него есть видеозапись CTs. Когда он это сделал, К-машина двинулась к нему, подобрала рассеивающиеся CTS и открыла огонь из 20-мм пушки. Сильный огонь велся по обоим самолетам, когда они преследовали визуальные цели.


Это было на втором витке, когда снаряды едва не попали в стрелка K-Car, смертельно ранив майора Эйнсли и задев левую ногу пилота. Лейтенант авиации Чайлдс спокойно доложил о своей ситуации и проинструктировал Эмбер-2 следовать за ним. Он приземлился на некотором расстоянии рядом с уже развернутой группой захвата, чтобы перенести майора без сознания на Эмбер-2 для эвакуации в Мтоко. Пока это делалось, Борлейс получил попадания, которые вывели из строя гидравлическую сервосистему, которая управляет циклическим и коллективным управлением.


Майк Борлейс, теперь на очень тяжелом ручном управлении и все еще перевозящий войска, отказался отключать CTS до возвращения K-Car. Он все еще находился на орбите над CTS с Майком Аптоном, стреляя очередью за очередью, когда загорелась контрольная лампа коробки передач. Затем, в довершение к их проблемам, пулемет прекратил стрельбу, потому что снаряд CT разорвал патронташ. Неустрашимый Майк Аптон взял магазин у одного из армейских солдат и продолжил стрелять с рук по видеооператорам. Борлейс сказал, что огонь Майка Аптона продолжал быть очень точным.


Несмотря на ранение, лейтенант авиации Чайлдс вернулся, чтобы возобновить командование воздушными и наземными силами, что позволило Майку Борлейсу прервать контакт и совершить вынужденную посадку рядом с группой высадки, в расположение которой был переведен майор Эйнсли. Вместе со стоп-группой и стиком, которые были на борту, два летчика, вооруженные личным оружием, заняли позиции, которые усилили первоначальную стоп-группу и обеспечили защиту сбитого вертолета. Войска, находившиеся в вертолете Майка, испытали огромное облегчение, оказавшись на твердой земле. Хотя эти солдаты привыкли находиться под вражеским огнем, они были абсолютно напуганы огнем с земли, в то время как в воздухе были совершенно беззащитны, и им негде было спрятаться.


Командиры ВВС, такие как Тол Янеке и Питер Кук, всегда подчеркивали, что летный состав хорошо выполняет свою работу. В отчетах о контактах, представляемых в штаб армии, армейские полевые командиры часто хвалили своих людей и летный состав, который их поддерживал. Но офицеры ВВС, как правило, были менее откровенны. Итак, было приятно увидеть следующий сигнал в штаб ВВС от Джона Дигби, который был командиром 5-го звена FAF в Мтоко:


1. Для внимательных операций.


2. Этот сигнал дополняет отчет об авиаударе, представленный лейтенантом авиации Чайлдсом о контакте, который произошел в этом районе 27 марта 1976 года.


3. Очень скоро после начала контакта майор Командующий огневыми силами Эйнсли был серьезно ранен и почти сразу скончался, а лейтенант авиации Чайлдс получил легкое ранение в районе левого колена. Лейтенант авиации Чайлдс организовал эвакуацию майора, а затем взял под контроль воздушные и наземные силы, участвовавшие в контакте. Он продолжал этот контроль примерно в течение часа, пока его боеприпасы не закончились, и ему пришлось покинуть район для дозаправки и перевооружения. FAF 5 и FAF 4 смогли прослушать его передачи в течение всего этого периода.


4. Контроль лейтенанта Чайлдса над воздушными и наземными силами был выдающимся и равнялся или превосходил любой из командиров 4-го и 5-го ВВС. Он все время сохранял четкую картину ситуации, демонстрировал замечательные качества личного контроля и лидерства и очень агрессивно продвигал контакт, пока ему не пришлось уйти для дозаправки и перевооружения. При передаче он провел очень четкий и полный инструктаж сменяющему его K-Car.


5. После получения медицинской помощи, дозаправки и перевооружения он вернулся и возобновил свои обязанности с подполковником Хеппенсталлом в качестве командира огневых сил. К этому времени никаких контактов не было, и он помог командиру огневой группы, посоветовав расположение засад.


6. Рекомендуется рассмотреть вопрос о присуждении соответствующей награды лейтенанту авиации Чайлдсу в ближайшем будущем.


Способность ZANLA поражать наши самолеты значительно улучшилась, что указывает на то, что, опять же не благодаря введенному Форстером режиму прекращения огня, большое внимание было уделено зенитной подготовке перед возвращением CTs в Родезию. Почти все последующие столкновения заканчивались попаданиями в самолеты, иногда убивая или раня экипажи самолетов и солдат. Топливные баки Alouettes, установленные в центре, имели относительно большую площадь поверхности, и со временем они подверглись многочисленным ударам. К счастью, топливо Avtur нелегко воспламеняется, а самоуплотняющийся состав, обернутый вокруг баков, предотвратил потерю топлива.


Через семь дней после вынужденной посадки Майк Борлейс снова получил попадания. Летая "Эмбер лидом", снова с Майком Аптоном, Борлейса попросили вывести свои войска. Когда он заходил на посадку, его самолет подвергся ударам. Он получил удар по правой руке, ограничив использование указательного и большого пальцев. Попадание в его левую внутреннюю поверхность бедра было поверхностным, но другая пуля прошла через руку одного из солдат на борту. Майк отпрянул, увидел пятерых террористов и немедленно вступил с ними в бой. Только когда K-Car перешел дорогу, сражаясь с тремя выжившими CTS, Борлейс бросил свою палку, не говоря уже о той, которая сильно кровоточила из его раны. Он вернулся в Мтоко и выбыл из строя до конца того дня.


Лейтенант авиации Троуп и его наводчик сержант Ноудс, оба офицеры Op Polo, неоднократно доказывали, что являются отличным экипажем K-Car. Они привели Fireforce к контакту с группой CTS всего в 3000 метрах к юго-востоку от позиции, на которой майор Эйнсли был смертельно ранен двумя неделями ранее.


Во время этой типичной огневой операции, в ходе которой один вертолет уже был подбит, летный лейтенант Рассел Бродбент, врач, присоединившийся к нам из RNZAF, проводил свою третью операцию на Lynx, когда его призвали нанести удары. Действуя по указанию GAC с армейского позывного Fireforce, он выпустил ракеты Sneb, и это было нормально. Затем позывной требовал атаковать другую позицию, на этот раз с помощью Frantan. Рассел получил удары во время этой доставки, из-за чего он включил следующий абзац в свой ASR:


Мне кажется, что атака профиля Франтан на Рысь самоубийственна, поскольку нет прикрывающего огня, что делает Рысь легкой добычей. Я рекомендую, чтобы комбинированная атака SNEB / FRANTAN была приостановлена до тех пор, пока на этом самолете не будет установлено оружие. Я также думаю, что приоритет должен быть отдан какой-либо форме защиты пилотов.


До прибытия "Рыси" поставки "Франтанов" осуществляли только провосты, и было получено мало попаданий, потому что на всем пути доставки до момента выпуска "Франтанов" стреляли из пулеметов Браунинга калибра .303. Это ‘прикрывающий огонь’, о котором говорил Рассел Бродбент. Его предположение о том, что атаки Frantan должны включать ракетный обстрел Sneb во время доставки, было достаточно справедливым, но это представляло очень реальную опасность. Ракеты Sneb послали в воздух ливень шрапнели, через который "Рысь" должна была пройти после низкоуровневого выброса "Франтана"; слишком опасно, чтобы думать об этом. Было только одно решение, и оно заключалось в установке пулеметов на "Рысь". Действующие пилоты не навязывали этот вопрос штабу ВВС. Проектные работы велись в течение некоторого времени с учетом двух вариантов. Первым было изготовление крыльевых пушечных модулей, поскольку конструкция основного самолета не допускала установки крыльевых пушек внутри самолета. Вторым вариантом было установить два браунинга калибра .303 над крышей кабины.


Первый вариант был отвергнут из-за неприемлемого веса и аэродинамического сопротивления, в то время как сопротивление, создаваемое легкими обтекателями над орудиями, установленными над кабиной, было незначительным. Один Lynx был снят с производства для установки прототипа и огневых испытаний. Прототип fit подвергся множеству испытаний и переделок, прежде чем командир эскадрильи Даг Джонс, который тогда был командиром 4-й эскадрильи OC, наконец принял его. После этого все металлические компоненты, обтекатели из стекловолокна и провода были готовы, прежде чем Lynx был выведен из эксплуатации для модификации.


На этой фотографии показаны две установки для стрельбы калибром .303 над лейтенантом авиации Кидсоном, когда ему вручили сомнительный щит "Бу-бу" за неправильный выбор переключателей вооружения. Щит 4-й эскадрильи вручался каждый месяц пилоту, допустившему наибольшую ошибку в течение этого месяца .


Патчен эксплорер


ДОЛГОЕ ВРЕМЯ я интересовался созданием двухместного самолета, специально предназначенного для визуальной разведки. Я считал, что идеальный разведывательный самолет должен быть очень тихим, и его почти невозможно разглядеть при полете на высоте 5000 футов на фоне ясного неба.


Матово-черный был лучшим цветом, а экранированная заглушенная выхлопная система для двигателя, приводящего в движение лопастной винт с медленными оборотами, была бы очень тихой на крейсерской мощности. Наибольшую важность имела необходимость в полной визуальной свободе местности. Это означало наличие больших раздвижных боковых панелей, доходящих до уровня пола.


Было невозможно заручиться какой-либо поддержкой для создания машины, которую я детально спроектировал. В ее основе лежала проверенная технология планера с деревянными рамами под облицовкой из стекловолокна. Персонал ВВС посчитал, что это выше возможностей Родезии, и, в любом случае, финансовые ограничения препятствовали осуществлению такого проекта. Однако меня не полностью проигнорировали, и я был направлен в CSIR Южной Африки для изучения возможностей.


Южноафриканцы проявили значительный интерес к моему дизайну, и их интерес не ограничивался военной разведкой. Концепция казалась идеальной и для полицейского наблюдения. Мне показали гирокоптер, который был построен с явным намерением протестировать разработки CSIR по созданию лопастей из углеродного волокна. У гирокоптера была идеальная кабина с хорошей обзорностью, и, если ее оснастить лопастным пропеллером и приглушенными выхлопными газами, она казалась ответом на мои мечты. Однако эта машина не была готова к летным испытаниям, поскольку прототип лопастей несущего винта еще не был завершен. Поскольку гирокоптер не был готов в течение многих месяцев, меня пригласили просмотреть Книгу Джейн о самолетах, чтобы посмотреть, есть ли в ней какая-нибудь машина, которая могла бы подойти.


Я прочитал всю книгу и указал на канадский экспериментальный самолет под названием Patchen Explorer. Я больше ничего об этом не думал, пока Южная Африка не приобрела один-единственный Patchen Explorer. Капитаны SAAF Дин и Роустон доставили эту машину с южноафриканской регистрацией ZG-UGF в Родезию для моей оценки. Поскольку самолет был медленным, им потребовалось пять часов, чтобы долететь из Претории в Солсбери. Затем они продолжили полет в Сентенари, чтобы встретиться со мной.


Мой первый пробный полет был совершен с капитаном Дином. Сразу стало очевидно, что расположение кресел бок о бок не было идеальным, но в остальном визуальная свобода была действительно хорошей. Настоящей проблемой Patchen Explorer, помимо того, что он был очень шумным, было количество физических усилий, необходимых для управления им. Через два часа я был совершенно измотан и счастлив вернуться на землю.


На следующий день я полетел с капитаном Ростоном и попросил его заняться управлением, пока я сосредоточусь на визуальных аспектах. Из этого я сделал вывод, что благодаря сервоуправлению и модификациям, направленным на снижение шума силового агрегата, у Patchen Explorer появились реальные возможности.


Мы приземлились на ферме "Эвертон", чтобы пообедать с Хами Даксом и его женой Петал. Хэми продолжал добиваться больших успехов в своей разведывательной работе, несмотря на серьезные визуальные ограничения, наложенные на него его низкокрылым "Команчем"; отсюда и причина, по которой я зашел показать ему "Пэтчен Эксплорер".


После его возвращения в Преторию я больше ничего не слышал, пока не узнал, что сейчас он находится в музее SAAF в Сварткопсе, Претория.


Война распространяется и разгорается


К апрелю 1976 года ПЯТЬ ОГНЕВЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ были развернуты на постоянной основе. Два из них, как и прежде, продолжали действовать в Маунт-Дарвин и Мтоко. Два из них были установлены в районе новой операции "Трэшер", действующей из Гранд-Рифа (FAF 8) близ Умтали и Чипинги (FAF 6) близ южной оконечности восточного горного хребта. Пятая группа базировалась на полигоне Баффало (7-я дивизия), обслуживая недавно созданную операцию "Репулс" на юго-востоке. Некоторое время спустя 9-я дивизия была создана в Рутенге, когда появилась еще одна огневая группа. В то время как силы урагана и отражения состояли из K-Car и четырех G-Cars каждый, Трэшеру выделили две K-Cars, но только четырех солдат для использования в качестве OC Air Dividement Трэшер счел пригодными. Следовательно, огневые силы Гранд-Рифа и Чипинги были на два бойца ниже по численности, за исключением тех случаев, когда эти две силы сходились вместе.


Командир крыла Рой Моррис первоначально командовал воздушным отрядом "Трэшер" и был освобожден командиром эскадрильи Сирилом Уайтом, после того как он передал командование 4-й эскадрильей командиру эскадрильи Дэгу Джонсу. Командир авиакрыла Роб Гонт был первым командиром воздушного отряда Repulse, но в августе был заменен командиром авиакрыла Толом Янеке. Доказанные успехи Тола во время его пребывания на Маунт-Дарвин были необходимы в том, что считалось наиболее важным из всех оперативных направлений. Это было связано с тем, что автомобильные и железнодорожные пути жизнеобеспечения Родезии в Южную Африку, проходящие через зону отражения операции, были известны как первоочередные цели ZANLA.


Огневые силы операции "Ураган" использовались ежедневно, в то время как в районах разгрома и Отражения в первой половине 1976 года эти силы использовались реже. Отчасти это было связано с рельефом местности, и в большей степени потому, что группы CT все еще пытались утвердиться среди местного населения. Следовательно, почти все ранние контакты в Thrasher и Repulse происходили вдоль границы с Мозамбиком и, поначалу, серьезно затрудняли планирование ZANLA.


В то время о долгосрочных намерениях ZIPRA не было известно. Однако было ясно, что он готовил большую обычную армию и направлял лишь небольшие иррегулярные подразделения в районы боевых действий и Отколовшиеся районы, чтобы Прифронтовые государства были довольны. Предполагалось, что долгосрочными целями ZIPRA было позволить ZANLA потерпеть поражение, одновременно изматывая RSF. Затем они развернут массированные усилия против Родезии, и, вероятно, в большей степени против ZANLA. Каковы бы ни были истинные намерения ЗИПРЫ, Родезия была бы безгранично расширена, если бы ЗИПРА набрала силу одновременно с ЗАНЛОЙ, потому что ЗАНЛА одна сковывала большую часть наших воздушных и наземных усилий. 7-я эскадрилья столкнулась со многими трудностями при доставке вертолетов и экипажей в районы ураганов, разгрома и отражения. Были также другие операции, необходимые для поддержки операций меньшей интенсивности против ЗИПРА в операциях "Осколок" (озеро Кариба), "Касательная" (западная граница и западная река Замбези) и "Грейфер" (район Мидлендс).


Гарольд Гриффитс командовал эскадрильей, которая была в четыре раза больше стандартной эскадрильи. Хотя решение о фактическом распределении вертолетов было задачей штаба ВВС, Гриффу, его летным командирам и уоррент-офицеру эскадрильи приходилось постоянно маневрировать самолетами и экипажами, чтобы соответствовать этим ассигнованиям, в то же время соблюдая повышенные графики основного и второстепенного обслуживания и ремонта поврежденных в боях самолетов. В то же время им приходилось обучать новые экипажи и поддерживать стандарты среди действующих пилотов и техников, которые ежедневно прилетали и вылетали. Сама природа оперативных полетов неизменно предполагала жесткое управление, что делало необходимым повторное оттачивание навыков пилота и техника каждый раз, когда они возвращались на базу.


Редко проходил день, когда 7-й эскадрилье не приходилось перепланировать непредвиденные проблемы, такие как ранение летного состава и повреждение самолета. Всегда существовала необходимость в принятии каких-либо немедленных мер по исправлению положения. Для Гриффа и его старших товарищей на базе был такой высокий стресс, что они с нетерпением ждали своих собственных полевых развертываний, которые, хотя и были полны периодов крайней напряженности и опасности, давали им некоторую передышку.


Реактивные и транспортные эскадрильи были подразделениями обычного размера, и их личный состав по большей части был привязан к базе, поэтому они не испытывали высоких нагрузок, характерных для эскадрилий буша. Как и в 7-й эскадрилье, экипажи 4-й эскадрильи проводили большую часть своего времени в районах боевых действий, но их проблемы носили иной характер. Самой большой трудностью 4-й эскадрильи была бесконечная потеря опытных пилотов и техников для удовлетворения растущих потребностей в экипажах вертолетов. С каждым выпуском совершенно новых пилотов, заканчивающих обучение, у 4-й эскадрильи практически не было шансов обеспечить адекватное руководство для молодежи опытными операторы. На самом деле, в 4-й эскадрилье иногда так не хватало летного состава, что отставные офицеры, которых недоброжелательно называли ‘переподготовленными пилотами’, были вновь призваны на службу, чтобы восполнить потери в полевых условиях. Среди отставных офицеров, которые, как я помню, управляли Lynx, были капитан группы Чарльз Пакстон, командир крыла Джон Масселл, командир эскадрильи Майк Сондерс, летный лейтенант Дики Дайвз и даже командир эскадрильи Тед Брент, которого на некоторое время позаимствовали из 5-й эскадрильи. Лейтенант авиации Дон Норткрофт (ученик "Меча почета" в 19-м PTC), который был ярким, добродушным человеком, вернувшимся к фермерству, был еще одним из переученных пилотов, пока банда CTS не застрелила его, когда он осматривал свои земли.


Примерно в это же время участники моего учебного курса, 10 SSU, собрались вместе на вечеринку по воссоединению. К сожалению, Гордон и Фейт Райт решили не присутствовать, в то время как Иэн и Хелена Фергюсон взяли на себя труд оставить свои фермерские дела и ехать семь часов, чтобы быть с нами. Это был очень счастливый случай, несмотря на все неприятности, которые нас окружали.


Йен и Хелена Фергюсон, Дэйв и Вэл Торн, Йен и Присцилла Лоу, Кит и Сью Корранс, Мюррей и Мюриэль Хофмейр, Билл и Морин Галлоуэй, Джон и Джилл Барнс, Питер и Берил ПБ .


ИТАК, планы


В марте 1976 года я был повышен до звания командира крыла в Штабе ВВС на должности штабного офицера планирования. Маршал авиации Мик Макларен в качестве командующего ВВС изменил круг ведения для этой должности, чтобы позволить мне взять на себя ответственность за все проекты ВВС и начать работу по разработке оружия, на которой я настаивал на протяжении многих лет.


So Plans была единственной должностью в ВВС, которая позволяла действующему офицеру напрямую обращаться к командующему без одобрения генерального директора по оперативным вопросам и начальника штаба ВВС. Хотя это было очень полезно, я ни разу не воспользовался привилегией, предварительно не посоветовавшись с вице-маршалом авиации Фрэнком Масселлом или командующим ВВС Крисом Деймсом о деталях проекта, которые мне нужно было обсудить с командующим. Я кратко расскажу о работе над проектом, потому что она была отложена на некоторое время.


В июне меня отозвали с моего поста, чтобы я снова помогал 4-й эскадрилье в проведении разведывательной подготовки. Я был очень расстроен этим, поскольку провел более четырнадцати месяцев в полевых условиях за те восемнадцать месяцев, что был оперативником I в штабе ВВС. К счастью, был предоставлен Дерзкий Бенеке, чтобы сократить время тренировок, и было использовано мое присутствие на Маунт Дарвин, чтобы позволить OC FAF 4 взять заслуженный отпуск.


Тренировка пилотов—разведчиков в июне 1976 года: Слева: (Первый участник — см. Примечание ниже), командир 4—го эскадрона Даг Джонс, опирающийся на опору винта, старший сержант, Франсуа дю Туа (сбит ФРЕЛИМО-Аллуэттом), "Звездный" Стивенс (сбит ФРЕЛИМО-Линксом), Коки Бенеке, пилот 4-го эскадрона Flt Джон Бенни. Первый человек на этой фотографии сбивает меня с толку. Он похож на Брайана Мердока, но он был убит в декабре 1974 года. Примечание— Lynx еще не оснащен пушками и минометной сеткой над фасадами (будет обсуждаться позже ).


Этот период обучения был для новой эскадрильи OC 4 и некоторых из его пилотов. Это также был мой первый опыт преподавания с заднего сиденья, так что я мог видеть землю со стороны самолета Дага Джонса. Во время нашей второй вылазки 11 июня 1976 года мы отслеживали с воздуха сильный след, который привел нас к совершенно новому лагерю CT. Мы немедленно вызвали истощенные огневые силы из K-Car плюс двух G-Car. Будучи пассажиром, я увидел действие с новой точки зрения, что оказалось очень полезным по причинам, которые все еще ясны в моем сознании.


Во-первых, я давно не видел новой базы. Во-вторых, я мог видеть, что, как и во многих прошлых действиях, Кипу Дональду, командующему огневыми силами RLI, не хватало войск, которые были бы немедленно доступны. Я знал, что на Маунт-Дарвине было много войск, и что "Дакота", имевшаяся в то время на земле в составе FAF 4, могла бы перебросить их через реку одновременно с прибытием вертолетов; но ни один из этих войск не был параподготовлен.


Третий важный момент возник из моего непосредственного наблюдения за эффектами Frantan в момент воспламенения. Все мои многочисленные атаки франтанов были нанесены провостами, чьи крылья не позволяли наблюдать за действием оружия в момент удара. Теперь я видел, как один француз выбросил пылающий гель под углом сорок пять градусов к линии полета, тем самым пропустив две КТ, которые я видел так ясно. Второй Франтан проделал аналогичное действие, но фактически убил одного КТ, которого я вообще не видел. Я сразу понимаю, что причиной беспорядочного распространения пламени была стальная конструкция и ориентация контейнера при ударе. Я поклялся себе, что сделаю что-нибудь для создания очень хрупких юнитов, которые были бы стабильными и прицельными.


CTS выбрали участок в густом, но узком прибрежном кустарнике с открытыми лугами вокруг, за исключением одного конца, где редколесный гребень встречался с кустарником. В сухой сезон у CTS был бы только гребень в качестве пути отступления, но из-за поздних дождей в 1976 году трава все еще была высокой и зеленой и сильно затрудняла обзор солдатам на земле. Имея слишком мало войск, Киппер Дональд ускорил темп своих войск, что привело к ранению одного из его людей при первом контакте, прежде чем был отправлен ответственный КТ.


В этой акции, как и во многих других, было очевидно, что необходимо немедленно выделить больше войск в жизненно важный период. При ограниченной доступности вертолетов это могло быть достигнуто только в том случае, если бы в состав огневых сил входили десантники в составе сопровождающей "Дакоты". В этом конкретном контакте Киппер Дональд мог бы использовать десантников в тот момент, когда присутствие CTS было подтверждено. Это предотвратило бы исчезновение шести CTS в высокой траве. Когда я предложил идею десантирования "Дакоты" с каждой огневой единицей в штаб ВВС, капитан группы Норман Уолш сказал мне, что, поскольку к нему обратились с такой же идеей из штаба армии, он активно занимается этим вопросом. На самом деле RLI уже начала подготовку десантников. Это действительно была хорошая новость.


Маршируют алуэты .


Операция "Песок"


В ходе СВЕРХСЕКРЕТНОГО ОБМЕНА (операция "Песок") инструкторы, техники и студенты родезийских ВВС были прикреплены к Военно-воздушным силам Южной Африки. Это было необходимо, потому что наши стареющие Вампиры не могли поспевать за выпуском новых пилотов. Летная подготовка на реактивных самолетах Impala проводилась на авиабазе Лангебан, а позже в Дурбане. Это был обмен "услуга за услугу" для удовлетворения наших потребностей в обучении и для получения опыта эксплуатации, необходимого экипажам вертолетов SAAF. В то время мы также укомплектовали целую эскадрилью SAAF Mirage lll в рамках другого сверхсекретного соглашения.


Лейтенант Рики Калпан .


Хотя я знал об этом и встречался с некоторыми сотрудниками во время моих многочисленных визитов в CSIR в Претории, удивительно, как мало я знал о причинах и целях, связанных с этим. Возможно, они даже готовились к атаке "Миражей" нашими собственными военно-воздушными силами, но не было задано никаких вопросов и предоставлено никакой информации.‘Совершенно секретно’ означало именно то, что подразумевалось, и по сей день я не знаю ответов. Но от одного старшего офицера SAAF я позже узнал кое-что, что действительно заинтриговало меня. К сожалению, родезийский пилот реактивного самолета, вовлеченный в эту историю, погиб в авиакатастрофе, прежде чем я смог проверить то, что я сейчас записываю.


Летный лейтенант Рики Калпан был очень разочарован результатами стрельбы Mirage III класса "воздух-воздух". Рики не был доволен тем, что такой сложный самолет мог быть оснащен системой прицеливания "воздух-воздух", которая давала отличным пилотам очень плохие результаты. Короче говоря, я понимаю, что он пришел к выводу, что отсутствовал важный компонент информации, который должен был быть введен в программное обеспечение компьютерной системы gunsight. Это был точный угол между линией прицеливания и воздушным потоком, который в случае этого истребителя с треугольным крылом менялся больше , чем в обычных конструкциях истребителей. Фактический угол воздушного потока должен был обеспечиваться установленной снаружи лопастью.


Я не знаю, как Рикки преодолел "бюрократическую волокиту" в штабе SAAF, но, похоже, было дано разрешение установить этот сенсорный флюгер на планер Mirage III и подключить его к прицельному компьютеру. Знакомый Рикки, который, как мне сказали, был специалистом по компьютерному программированию, усовершенствовал компьютерную программу gunsight, интегрировав входные данные сенсорной панели. Это привело к многократному улучшению результатов стрельбы "воздух-воздух".


Записывая эту историю, я надеюсь однажды получить ее подтверждение, потому что это ставит моего бывшего соседа по семейной квартире в Торнхилле, Рики Калпана, на более высокий уровень воображения и решительности, чем я думал, что он обладал.


Разные личности и разные ситуации


К СЕРЕДИНЕ 1976 года ВСЕ ОГНЕВЫЕ СИЛЫ ежедневно участвовали в различных акциях против ЗАНЛА. Некоторые акции были очень успешными, а другие заканчивались холостыми. В этом было замешано так много людей, а действия были настолько масштабными и разнообразными по своему характеру, что невозможно привести хронологическую последовательность событий или представить краткую картину происходящего в каждом районе. К этому времени ЗАНЛА расширила операции с северо-востока вплоть до восточной части Родезии до границы с Южной Африкой.


Я взял очень небольшую выборку событий 1976 года в каждой области и сосредоточился на трех людях, имеющих разные звания и оперативные функции. Один был командиром на земле, один летал на вертолетах и один летал на Lynx.


Мои избранники - Тол Янеке, Майк Борлейс и Коки Бенеке. Первые два человека, возможно, не были первым выбором для многих, но почти каждый родезийский военнослужащий выбрал бы Коки.


Весь экипаж вертолета был первоклассными операторами; слишком многих, чтобы упоминать лично. Однако имя одного пилота продолжало всплывать на первый план и оставалось там в течение некоторого времени. Многие вертолетные техники-наводчики любили летать с ним, в то время как другие считали его слишком чертовски опасным. Тем не менее, летный лейтенант Майк Борлейс, который уже участвовал в других действиях, описанных в этой книге, записал свой седьмой ASR в качестве пилота K-Car в районе Op Thrasher в начале июня. Его наводчиком был сержант Генри Джарви, клоун, когда позволяли обстоятельства, который смертельно серьезно относился к своим обязанностям.


Из-за решения разместить две огневые силы, одну в Гранд-Рифе, а другую в Чипинге, у Майка было только два десантника с восемью солдатами плюс вспомогательный "Рысь". Его призвали сразиться с группой технических специалистов, которые, как сообщалось, отдыхали у небольшого ручья. Солдаты были неопытны в операциях огневых сил и не имели своего офицера в воздухе; не то чтобы это имело значение, потому что пилоты K-Car так часто доказывали, что их способности равны лучшим командирам RLI.


У лейтенанта авиации Криса Дикинсона (M8 Black Lead) наводчиком был сержант Фил Таббс. Лейтенант авиации Аткинсон (V8 Black 2) и его наводчик сержант Гриффен оба были солдатами ОпПоло. Младший лейтенант авиации Рэй Болтон (M4) летал на "Рыси". В его ASR-микрофоне использовался # вместо обычного c / s, а # Sparrow 1 был позывным трекера.


ASR Майка гласит:


Поскольку командующего воздушно-десантной армией не было, пилот "Черной секции" и остановки 1 и 2 были проинформированы пилотом "К-Кар" на основе информации, полученной от информатора. Из изучения карты выяснилось, что из указанного района было два вероятных пути отхода; соответственно, было решено двигаться на низком уровне вдоль реки Мупудзи и в район цели с северо-запада, Черный 2 был проинструктирован о развертывании # Stop 1 в районах VP504545 и Черный Ведущий в районе VP507533 без дальнейшего указания от K-Car.


Мы прибыли в соответствии с инструкциями K-Car на две минуты раньше, чем "Черная секция" вышла на орбиту в районе цели 1508B. На нашей второй орбите мы наблюдали в районе VP508537 группу, оцениваемую в 20 террористов, вооруженных и одетых в полуформат, как правило, синие или черные брюки и зеленую верхнюю рубашку.


Сержант Джарви видел цель (цели) визуально и был проинструктирован стрелять по целям по своему выбору. Был открыт очень точный огонь, и было видно, как ter начали перемещаться на высокой скорости в большом замешательстве.


Группа разделилась на две части, большая часть прорвалась вдоль линии реки на юг, а меньшая группа - вдоль линии реки на северо-запад.


Я приказал Черному отделению вступить в бой с северной группой и продолжил сражаться с основной группой на машине К. Джарви вел очень точный огонь, и несколько персонажей были сбиты с ног.


# Остановка 2 были предупреждены о том, что дела идут своим чередом, и когда они были на виду у ter, смогли открыть огонь, который заставил ter уйти в подполье. Когда ситуация стабилизировалась, я отправил Блэка 2 за укрепляющими палками и черный свинец для боеприпасов. В результате разговора с # Stop 2 они отметили цель для K-Car. Последовала еще одна серия коротких, но заключительных контактов.


# Остановка 2 была усилена # Остановкой 3 и # Остановка 4 была развернута в районе VP 504525. # Остановка 1 получила указание начать движение на юг в направлении первоначальной зоны соприкосновения. Вскоре они столкнулись с терсами, которые пытались проложить себе путь на север, и последовал краткий контакт, прежде чем K-Car стал видимым с терсами и вступил с ними в бой, что привело к падению еще пары персонажей.


На этом этапе у K-Car закончились боеприпасы, но M4, запрошенный ранее, направлялся в этот район.


Прежде чем перейти к # остановкам 2,3 и 4, я хотел смягчить пару областей и направить серию ударов M4, используя Frantan в двух атаках с юга на север по зарослям кустарника на линии реки в VP506534, ракетный удар Sneb с востока на запад по зарослям кустарника на линии реки в VP505533 и ракетный удар Sneb с севера на юг по зарослям кустарника на линии реки в VP505532.


Управление воздушным движением было передано Блэк Лиду, в то время как К-Кар отправился на дозаправку и перевооружение.


В 1710B, перед возвращением K-Car, Black 2 был направлен на поиск тел рядом с позицией # Stop 1 на VP505539 и был обстрелян ters, которые также находились рядом, что привело к огнестрельному ранению стрелка и обширным повреждениям самолета, который вылетел из района на нашу точку дозаправки неподалеку, откуда его заберут по дороге. Поскольку у Блэк Свинца была картина места происшествия, управление воздушным судном М4 было оставлено за ним, чтобы направить два удара "Франтан", нанесенных с юга на север по району VP 505539, прежде чем K-Car возобновил управление воздушным судном. До того, как были нанесены удары, # Stop 1 был отведен в безопасное место и плавал, обозначенный для M4 оранжевым дымом.


Поскольку условия становились уже довольно темными, M4 был отправлен домой, была организована быстрая поставка боеприпасов для наземных войск, # Stops 1,2,3 и 4 были соединены в районе VP 506538 и им было приказано организовать позиции для засады, & # Sparrow 1 были развернуты в первоначальном районе контакта и им было приказано устроить там засаду на ночь. Операции по зачистке начнутся завтра с первыми лучами солнца.


Пожалуйста, обратите внимание, что попытка управлять ‘огневой группой’ из двух солдат, вероятно, вскоре приведет к серьезным потерям среди сил безопасности.


В этом бою было убито тринадцать CTS, двое из которых были на счету наземных войск. Если бы в первые минуты в распоряжении Borlace было больше солдат, CTS пришлось бы еще хуже, чем им. Обратите внимание, что Майк сказал, что CTS были одеты в “зеленую верхнюю рубашку”. Под ней должно было быть больше рубашек, чтобы облегчить изменение внешнего вида и идентификацию.


Эта фотография Майка Борлейса была сделана при его награждении Серебряным крестом Родезии, которым он был награжден за храбрость в ряде действий.


Неделю спустя Майк Борлейс, летевший на K-Car вместе с Генри Джарви, попал под сильный огонь. Это произошло во время боевых действий, которые проходили так близко к мозамбикской границе, что временами Огневые силы и пара Охотников, пришедших на помощь, попадали под огонь сил ФРЕЛИМО, стрелявших из магазина по ту сторону границы.


Часть ASR Майка гласит,


Мы попали под сильный огонь из автоматического стрелкового оружия, который, к сожалению, разбил смотровое стекло 20-мм пушки. Пилот K-Car видел ter, которые бежали к густому кустарнику на востоке. Без информации о прицеливании наводчику было трудно навести орудие на цель, но было произведено несколько точных очередей, и было видно, как один тер упал и остался лежать.


Командир крыла Рой Моррис, как командир воздушного отделения OC Thrasher, раскрыл то, что Майк не записал в отчете своего пилота. Часть отчета Роя гласит: "Работа ФЛТ-лейтенанта Борлейса заслуживает похвалы. Несмотря на ранение в левую ногу выше колена, в самом начале этого действа он продолжал находиться в К-Каре и с большой эффективностью наносил удары Рыси и Охотника. Его преданность долгу, несомненно, достойна похвалы. Для этого потребовался OC Air Det. Трэшер, наконец, отправляется в РУДУ и вытаскивает лейтенанта Борлейса из поврежденной К-машины и организует лейтенанта авиации Дикинсон принимает командование.


Прошло восемнадцать месяцев с тех пор, как я покинул 4-ю эскадрилью; но остался только Самоуверенный Бенеке, когда Даг Джонс принял командование от Сирила Уайта. Хотя он явно заслуживал назначения в вертолеты, как это произошло со всеми его коллегами из PTC, Коки оставили в 4-й эскадрилье, потому что его уникальные таланты лучше всего подходили для операций с самолетами. Как ни странно, Коки был доволен этим. Из-за относительно низкой стоимости полетов на легких ударных самолетах Коки почувствовал, что может использовать свой талант и стремление к действию настолько, насколько его вела страсть . Я снова говорю: “Какая перемена в отношении с тех дней, когда я изо всех сил пытался заинтересовать его разведкой”.


Количество успехов огневых сил, непосредственно приписываемых пилотам-разведчикам 4-й эскадрильи, особенно Дерзкому Бенеке, было поразительным. Несмотря на ограниченную численность машин и опытных в боевом отношении людей, 4-я эскадрилья была самым экономичным военным подразделением в Родезии. Это заявление никоим образом не умаляет неоспоримого потенциала наших эскадрилий, SAS, Selous Scouts, RLI или любого другого подразделения. Это просто подтверждает неоспоримый факт, что небольшая группа пилотов при умелой поддержке столь же небольшой группы преданных своему делу техников организовала пропорционально большее количество акций и эффективно участвовала в них, чем любое другое родезийское подразделение.


Коки в сотый раз продемонстрировал свои таланты, мужество и агрессивность в одиночном бою в зоне отражения операции. Это произошло сразу после того, как туда был отправлен Тол Янеке. 2 августа 1976 года Коки был отправлен обеспечивать прикрытие c / s 143 H Coy 1RR, территориального армейского подразделения слежения, которое шло по следам крови от контакта с CTs ранее в тот же день.


Установив местоположение следопытов и направление, в котором двигались CTS, Коки начал разведку продвижения войск по плоской, безликой местности. Вскоре он обнаружил группу людей, сидящих в тени на краю заросшего кустарником участка, расположенного довольно далеко от местных деревень. Маловероятно, что любой другой пилот увидел бы их.


Он спрашивал следопытов, какого цвета была одежда CTS, когда попал под обстрел и увидел, как два CTS отделились от группы. Коки немедленно атаковал и уничтожил их обоих ракетами. Огонь продолжался, поэтому он развернулся и атаковал основную группу, которая разделялась. Израсходовав все ракеты, у Коки все еще был один CT в поле зрения.


Часть ASR от Cocky гласит,


Из-за того, что у меня не было войск или самолетов для оказания помощи, а мои ракеты закончились, я не был готов поставить свой самолет в опасную ситуацию, атаковав одинокого террориста, который выпустил в меня 4 стандартных магазина и один трассирующий.


Дерзкий поступил мудро, не атаковав Франтаном, поскольку его самолет не был оснащен пулеметами, чтобы вести прикрывающий огонь, и не было никакого способа узнать, остались ли еще CTS поблизости. Тот факт, что он мог видеть с высоты, сколько именно было израсходовано боеприпасов, был еще одним примером интригующего таланта этого человека.


Я убежден, что он был ранен и не ушел бы слишком далеко. Если бы у меня были передние орудия для защиты, я был бы готов атаковать французами.


Помимо четырех убитых CTS, пять женщин, спрятавшихся в кустах слишком близко к CTS, также погибли, когда Коки нанес свой второй ракетный удар. Гибель гражданского населения в этих обстоятельствах, хотя и вызывает глубокое сожаление, была неизбежна, когда КТО не смог отослать женщин до начала наступательных действий. К счастью, было много других случаев, когда женщины спасали себя, выходя на открытое место, чтобы солдаты и летчики могли опознать их по одежде. Но даже в этих ситуациях нужно было позаботиться о том, чтобы КТО не использовал их в качестве живого щита.


Пока продолжаю с Коки. Он был со мной в зоне урагана во время моего короткого пребывания в FAF 4. Пока я инструктировал Дага Джонса, Коки также обучал разведке Билла Стивенса. День за днем он руководил успешными действиями Fireforce, одна из которых произошла так близко к FAF 4, что это заставило меня, как исполняющего обязанности OC FAF 4, прокомментировать:


a. Отличная работа Бенеке, который все еще прекрасно осознавал необходимость преодолевать местность, даже со спущенными колесами при заходе на посадку. Он возвращался из учебного вылета в разведку для лейтенанта авиации. Стивенс.


b. Из численности группы 28-30 человек, о которых сообщил Бенеке, были замечены только 3 и с ними вступили в контакт, в результате чего один погиб и один захвачен раненым в результате обстрела K-Car. Хотя это был разочаровывающий результат, непосредственная близость событий к FAF 4 в значительной степени помогла привлечь внимание премьер-министра, который посещал JOC с OCC.


Пилоты K-Car записали большинство ASR, освещающих действия, в которых участвовал Коки. Следовательно, его собственные ASR были теми, в которых Fireforce не участвовала. Его тридцатый ASR сообщает о ситуациях, возникших в результате действий 17 августа 1976 года, когда ему было поручено обеспечить прикрытие армейского разведчика с позывным 2 Независимой роты, который шел по свежим следам большой группы CTS, прорвавшейся через минное поле Санитарного кордона. Собственный позывной Коки был H4, а Майка Делпорта, который летел с ним, звали G4. Его ASR гласит:


H4 было поручено оказать помощь c / s 71G, который находился на траектории примерно 50. G4 был со мной в самолете, поскольку я намеревался продемонстрировать ему воздушное слежение. Когда мы приближались к позывному, мне показалось, что я услышал выстрелы, пролетевшие мимо самолета. Я обернулся, и G4 сказал, что он увидел две фигуры, бегущие в северо-восточном направлении. Был замечен трассирующий снаряд, пролетевший очень близко к самолету, и c / s 71G подтвердил, что слышал интенсивную стрельбу. Затем мы наблюдали сильные взрывы на земле. Также, по-видимому, было слышно несколько разрывов зенитных снарядов под самолетом. Мы находились на высоте примерно 1500 футов над уровнем моря, а разрывы были примерно в 500 футах под нами. Я вызвал огневую мощь и передал оперативную информацию о взрывах и явных залпах зенитной артиллерии.


Затем я увидел территорию, бегущую на юг по тропинке, удаляющейся от взрывов. Я начал ракетный обстрел этой территории. Сильный наземный огонь испытывался неоднократно, но в большей степени во время этой атаки.


Затем я увидел около 15 самолетов, пробирающихся сквозь деревья, и начал атаку. Ракеты попали в цель, и когда я начал отвод, я услышал громкий хлопок и почувствовал удар по левому бедру. Я проинформировал G4, который немедленно взял управление самолетом на себя, пока я осматривал свое бедро на предмет повреждений.


Мы обнаружили, что у нас не было управления элеронами, и мы находились в сильном рыскании и крене. G4 выровнял самолет с помощью рулей, и мы начали медленный набор высоты.


Затем я выбросил "Франтаны" и ракетоносцы за борт и провел быструю проверку самолета на предмет повреждений.


Было замечено, что оба элерона застряли в вертикальном положении.


G4 начал медленный разворот по рысканию в сторону Солсбери, одновременно регулируя высоту руля высоты и настройки мощности.


Мы сообщили Дарвину о нашем затруднительном положении и намерениях. Почувствовав сильный запах топлива, мы открыли панель DV и запитали оба двигателя из бака правого борта. На этом этапе у нас был полный левый дифферент и изрядное количество рулей, чтобы оставаться на уровне крыльев. G4 контролировал самолет, поэтому я оставил его продолжать полет.


Когда мы подъезжали к Солсбери, я заметил большое количество топлива на полу и обнаружил, что утечка топлива находится прямо рядом с тем местом, где я сидел. Я достал огнетушитель и перебрался на заднее сиденье, чтобы иметь возможность направить огнетушитель на топливо в случае пожара, и переставил незакрепленные предметы в задней части салона.


Идеальная посадка, учитывая обстоятельства, была выполнена G4, и двигатели были заглушены сразу после приземления вместе с магазинами и всей электрикой. Мы бросили самолет, когда на место происшествия прибыла пожарная команда.


Коки повезло, что он получил лишь сильные ушибы от обломков планера в результате попадания пули крупного калибра, а Майк Делпорт проделал отличную работу, вернув самолет в Солсбери.


Из-за большого расстояния Fireforce прибыли намного позже, чем Коки и Майк очистили цель. Два десантных вертолета получили попадания, в результате которых погиб капрал Титлстад, а непрерывный огонь из крупнокалиберного пулемета неотступно следовал за К-каром, которым управлял флайт-лейтенант Теренс Мерфи (бывший пилот вертолета британской морской пехоты), но без каких-либо попаданий. Из-за меркнущего света и некоторой неразберихи, вызванной множеством широко разбросанных огневых позиций противника с расположенными между ними войсками, K-Car неохотно отбивал какие-либо воздушные атаки , и у командующего ВДВ, командира подразделения поддержки OC Commando RLI, не было другого выбора, кроме как отдать приказ о ночных засадах.


Хотя доказанных убийств не было, эта операция оказалась очень успешной, потому что CTS потеряли все, кроме своего личного оружия. Группа примерно из пятидесяти человек прибыла с большим пополнением снаряжения, которое включало крупнокалиберный пулемет STM, безоткатную винтовку type 56, пусковые установки RPG с большим количеством ракет, мины TM46 и груды боеприпасов калибра 7,62 мм; все это было добавлено к растущему запасу трофейного снаряжения в Родезии.


Причина наземных взрывов и очевидных залпов зенитной артиллерии, о которых сообщил Cocky, объяснялась обнаружением и захватом оборудования для "воздушной засады’ (термин CT). Группа CT прибыла в Родезию со своей новой системой вооружения ‘воздушная засада’, которую они уверенно оснастили для защиты своего оборудования для пополнения запасов от нападения с воздуха. Он состоял из множества тротиловых зарядов, заложенных в небольшие отверстия в земле, а над каждым зарядом располагалась ручная граната с боекомплектом, привязанным к заземленному колышку. Комбинации тротиловых и ручных гранат были установлены группами, каждая группа была соединена кордтексом для одновременного выстрела. После выстрела каждой связкой тротила (о взрывах на земле сообщал дерзкий) ручные гранаты выдвигались вертикально, чтобы извлечь ударники, и взрывались через четыре секунды на высоте около 1000 футов над землей (предполагаемый зенитный огонь).


Потеряв все свое оборудование для воздушной засады в первый же день пребывания в стране, CTs, должно быть, утратила доверие к системе, потому что я не могу вспомнить другого инцидента подобного рода в Родезии. Иногда их применяли в Мозамбике. Задолго до этого инцидента я читал о зенитной системе, которую разработал Мао Цзэдун и назвал ‘наземная пушка’. Позже я расскажу о моих собственных тестах этой сумасшедшей, грубой и эффективной системы.


27 августа на юго-востоке страны позывной скаутов Грея верхом на лошади шел по следам большой группы, направлявшейся прямо к мозамбикской границе. Тол Янеке призвал огневые силы Чиредзи присоединиться к его огневым силам Отражения и разместил объединенные силы вблизи района предполагаемых действий.


Тол объединял силы всякий раз, когда считал это необходимым, вот почему, на мой взгляд, он был особенно успешным полевым командиром. Каждый офицер был обучен ‘Десяти принципам войны’, одним из которых является крайне важная необходимость концентрации сил. Немногие обратили на это внимание в условиях широкого распространения деятельности, когда для удовлетворения слишком многих потребностей требовалось слишком мало самолетов. Тол не только практиковал этот принцип, но и следил за тем, чтобы сосредоточенные силы были правильно размещены для немедленного использования.


В данном конкретном случае два K-Cars, шесть G-Cars и два Lynx перешли на c / s 24B, который сообщил, что отстает от CTs на два часа. Летный лейтенант Джинджер Болдуин, летевшая на ведущей машине K, была удивлена скоростью, с которой c / s 24B преодолевал местность верхом. Он знал, что войска Fireforce вряд ли смогут угнаться за ними, и, поскольку под рукой не было топлива, решил посадить вертолеты и ждать развития событий. Два "Рыси" слонялись над вертолетами и поддерживали связь с 24B.


Лошадей поили из лотка, где, по сообщению c/s 24B, около часа назад у кромки воды находилось двадцать девять CTS. Заметив, как далеко эта площадка находилась от игрового ограждения, которое находилось за ней, Джинджер решила разместить две стоп-группы у ограждения на линии движения. Это было сделано только что, когда 24B вызвал контакт. Вскоре после этого Огневые силы были на CTS и узнали, что один из бойцов 24B был убит во время боя.


Джинджер описала местность, над которой большинство самолетов принимало на себя группы бомбардировщиков CTS, как “... настолько плоскую, а растительность настолько однородную, что было невозможно точно определить конкретную точку”.


Комментарии Tol к ASR были:


(1) FAF 9 Lynx, K-Car и G-cars были размещены рядом с FAF 7 Fireforce, когда начались последующие действия. Это привело к тому, что при установлении контакта были задействованы объединенные усилия 2 Lynx, 2 K-Cars и 6 G-Cars.


(2) Окончательный подсчет составил 40 убитых и 13 раненых, захваченных в плен, 8 с оружием. Разведка подтвердила, что 10 военнослужащих ter сопровождали 97 новобранцев в Мозамбик на неделю обучения, прежде чем вернуться в Родезию с оружием. Этот контакт, без сомнения, отбьет у новобранцев охоту добровольно вступать в ters.


(3) Было бы почти невозможно определить, кто был террористом, а кто новобранцем, после установления контакта, особенно учитывая, что стрелок MIU был убит в первом бою.


С нашей точки зрения, любой человек, который возвращался в страну обученным и вооруженным в течение нескольких дней, уже был CT.


## Глава 8


Проект Альфа


В течение МНОГИХ ЛЕТ я сомневался в эффективности обычных бомб и ракет. Самые ранние сомнения в эффективности бомб цилиндрической формы и боеголовок подтвердились, когда я изучал их действие по завершении большой выставки вооружений ВВС на полигоне Кутанга двенадцатью годами ранее, в 1964 году.


Старшие офицеры посмеялись над этими опасениями, потому что они использовали это оружие во время Второй мировой войны и не получали ничего, кроме похвал за его эффективность. На самом деле, один очень высокопоставленный офицер времен Второй мировой войны спросил: “Что дает такому молодому щенку, как ты, право подвергать сомнению проверенное оружие?”


Соглашаясь с тем, что они хорошо подходят для многих ситуаций, для которых они были разработаны, я не смог убедить своих старших товарищей в том, что это же оружие совершенно не подходит для борьбы с повстанцами в буше. Во время моей работы в FAC с реактивными самолетами я наблюдал много ударов, но они только усилили мое неверие как в импортные, так и в самодельные бомбы.


Более восемнадцати месяцев Канберрас ограничивался использованием 250-фунтовых, 500-фунтовых и 1000-фунтовых бомб, ни одна из которых не была эффективной, и все они влекли за собой неприемлемо высокие расходы ценной иностранной валюты. Все указывало на необходимость радикальных изменений, чтобы обеспечить "Канберрас" безопасным и эффективным противопехотным поражающим средством.


Хотя продолжалась работа над решением проблемы с 28-фунтовой осколочной бомбой, которая привела к уничтожению "Канберры", эта система вооружения могла быть использована с какой-либо степенью точности только в пределах досягаемости ракет "Стрела" и зенитных орудий. Это само по себе было неприемлемо, но тонкая линия широко распространяющихся, слабых взрывов, проходящая через любую цель, также была неприемлема. Что нам было нужно, так это система противопехотного оружия, которая придала бы Канберре влияние, соответствующее ее грузоподъемному потенциалу. Только по соображениям безопасности такая система должна была позволять "Канберрасу" пролетать над наиболее враждебными целями на глубине менее 500 футов со скоростью, превышающей 280 узлов. Если бы удалось достичь такого профиля атаки, это сделало бы "Стрелу" безвредной, а также существенно уменьшило бы угрозы со стороны оружия с ручным управлением.


Я был уверен, что нам нужна система, основанная на большом количестве небольших бомб, которые можно было бы разнести в стороны широким ковром на эффективную длину удара не менее 800 метров. Каждая бомба должна была бы очень быстро снижаться, чтобы в момент подрыва оказаться значительно позади самолета. И, что чрезвычайно важно, каждый взрыв должен был происходить над землей, чтобы гарантировать, что шрапнель достигнет врага, прячущегося в земляных углублениях и траншеях.


Прочитав об использовании ВВС США твердых стальных шарикоподшипников для выравнивания значительных участков джунглей во Вьетнаме, я заинтересовался идеей производства сферических бомб. Высокоскоростные низкоуровневые доставки огромного количества трехдюймовых стальных шариков, выпущенных из реактивных двигателей Phantom, использовались для расчистки густой растительности джунглей. Что действительно привлекло мое внимание в статье USAAF, так это тот факт, что шары разлетаются в стороны во время их короткого полета к земле.


Одно литейное производство в Солсбери и другое в Булавайо изготовили для меня тысячи круглых шариков. Поскольку я спешил и мне нужно было снизить расходы, свинцовые шарики, которые они производили, были грубо изготовлены. Система мешков и бечевок, которую я использовал для выпуска скоплений двух- и трехдюймовых свинцовых шариков с "Канберры", летящей со скоростью 300 узлов на высоте 500 футов, была такой же грубой. Неудивительно, что экипажи "Канберры" были совсем не впечатлены "PB, играющим в высокоскоростные шарики’, но мне нужны были ответы из тестов на падение, и я получил их. Во-первых, было ясно, что турбулентность от ведущих шаров заставляла следующие за ними шары двигаться вбок. Вместо того, чтобы бить по земле по прямой тонкой линии, вдоль линии атаки беспорядочно разлетелись двухдюймовые и трехдюймовые свинцовые шары; некоторые из них находились на расстоянии до сорока метров по обе стороны от центра. Во-вторых, шары оставляли длинные борозды в песках полигона Кутанга, но каждый из них возвращался в полет, и, в-третьих, шары сохраняли смертельную скорость даже после первого контакта с землей.


Командир эскадрильи Кен Гибсон .


Я был воодушевлен этими результатами и обдумывал, что делать дальше, когда за дело взяло провидение. Старший офицер штаба ВВС, командир эскадрильи Рон Дайер, был моей правой рукой во всех проектах по созданию воздушного оружия. Сразу после наших грубых испытаний он привел своего предшественника, командира эскадрильи в отставке Кена Гибсона, ко мне в кабинет Кен тогда работал в инженерной фирме, которая производила наши бомбы местного дизайна и "Франтанов". Поскольку он кое-что знал о том, чем мы с Роном Дайером занимались, Кен пришел в штаб-квартиру ВВС, чтобы сообщить нам замечательные новости.


Инженер, недавно присоединившийся к компании, изучал проблемы с 28-фунтовой осколочной бомбой вместе с управляющим директором компании, которая в первую очередь разработала систему. Конкретная проблема, которую они изучали, касалась безопасности носовых взрывателей, которые, хотя и были предназначены для приведения в действие бомб чуть выше уровня земли, были ответственны за преждевременную детонацию, в результате которой погибли два офицера и был разрушен самолет "Канберра".


Кен рассказал нам, что когда новый инженер узнал о важности взрыва в воздухе, он сказал, что, возможно, было бы проще и безопаснее производить круглые бомбы, которые сами находили бы уровень земли. Удар о землю привел бы к срабатыванию взрывателя замедленного действия, когда бомба возвращалась в полет для детонации на выбранной высоте, как мы и предполагали. Кен Гибсон не мог бы сообщить лучших новостей, и мы с Роном немедленно отправились навестить компанию.


Для удобства управляющего директора компании, которого я знал несколько лет, будем называть Дензил, а человека с новыми идеями - Бев. Нас представили Беву, к которому я сразу же привязался. У нас была долгая дискуссия, в ходе которой он сказал, что идея с прыгающей бомбой была не более чем идеей. Я рассказал ему, почему я предпочитаю этот подход и почему я тестировал spheres для обеспечения низкой, безопасной и точной доставки с максимальным поперечным распределением. Поскольку у Бев не было опыта работы с бомбами или бомбометанием и она не знала ни о каких-либо связанных с этим опасностях, ему нужно было узнать об оперативных требованиях к "Канберре", какими я их видел. Я рассказал ему о своем опыте и причинах, по которым я хотел отказаться от обычных бомб.


Было дано объяснение, почему цилиндрические бомбы имели слишком много недостатков в ситуациях ведения боевых действий в кустарниках. Основным недостатком цилиндрических бомб и боеголовок является то, что при их разрыве осколки разлетаются под углом девяносто градусов к их продольной оси. Чтобы быть полностью эффективной против живой силы противника, цилиндрическая бомба должна находиться примерно в шести футах над землей и быть вертикально ориентирована в момент подрыва, но даже при сбрасывании бомб с очень высоких уровней вертикальное положение не может быть достигнуто, и точность остается низкой.


Если такая же детонация происходит, когда бомба расположена горизонтально, это происходит под наименее эффективным углом, потому что только узкая полоса шрапнели ударяет в землю под углом девяносто градусов к продольной оси бомбы. Оставшиеся 95% земли вокруг бомбы не затронуты; однако парадоксально, что именно такая ситуация возникает, когда бомбы сбрасываются на низкой высоте для обеспечения высокой точности.


Будучи обтекаемыми, бомбы опускаются прямо под самолетом-носителем, пока не опустятся на высоту около 2000 футов. После этого торможение и постепенный крен носом вниз заставляют бомбы медленно тянуться за бомбардировщиком. Но безопасная высота эшелонирования никогда не может быть меньше 2000 футов, чтобы избежать повреждений и даже разрушений от крупнокалиберного оружия, детонирующего непосредственно под самолетом-перевозчиком.


На этой фотографии показано в общей сложности семнадцать 500-фунтовых бомб, сброшенных тремя "Канберрами". Обратите внимание на огромные промежутки "безопасной земли" между ударами .


В нашем случае это означало, что для обеспечения точности "Канберры" должны были пройти над целью на идеальном расстоянии полета ракет и орудий. Альтернативой было бомбить с большой высоты и смириться как с потерей точности, так и с тем фактом, что облачность могла ограничить возможности для нанесения ударов. Ни одна из этих ситуаций не была приемлемой. Другой неприемлемой проблемой, независимо от высоты бомбометания, было то, что большие разрывы в цепочке бомб оставляли слишком много непокрытой земли.


Неотъемлемой проблемой обычной конструкции бомбы является необходимость в хвостовых обтекателях и стабилизаторах, которые являются дорогостоящими и занимают потенциально полезное пространство в бомбоотсеке. Сферические бомбы совсем другие. Они не представляют собой бесполезных придатков и не страдают от проблем с ориентацией. Сферическая бомба, разрывающаяся над землей, последовательно разносит шрапнель на 360 градусов во всех направлениях, но всегда теряет половину в воздухе.


Выпущенные группами сферические бомбы, движущиеся по воздуху с высокой скоростью, создают следы высокой турбулентности, которые вызывают боковое перемещение следующих бомб. Более того, высокое лобовое сопротивление каждой бомбы вызывает быстрое замедление с момента выпуска. Другим важным преимуществом является естественная тенденция круглых бомб, ударяющихся о землю под небольшими углами, возвращаться в полет, делая возможным взрыв в воздухе. Адмирал Нельсон использовал этот принцип с хорошим эффектом против вражеских кораблей, сбрасывая снаряды с воды, чтобы повысить вероятность получения повреждений по ватерлинии.


Поняв эти объяснения, Дензил и Бев загорелись желанием помочь нам разработать систему сферической кассетной бомбы для Canberras, поскольку было решено, что такая система находится в пределах технической компетенции и возможностей компании. Дензил любезно провел первоначальную исследовательскую работу за счет своей компании, и я открыл файл проекта с пометкой "Project Alpha’. Последующими проектами были проекты Bravo, Charlie, Delta и др.


Бев сочла необходимым использовать центральную сферическую бомбовую гильзу, изготовленную из 8-миллиметровой стальной пластины, для размещения заряда взрывчатки и разнонаправленного запала замедленного действия. Этот взрыватель инициировал бы пиротехническую задержку, независимо от ориентации бомбы при ударе о землю. Центральное ядро должно было быть заключено в стальную сферу размером 3 мм большего размера с множеством шариков из суперрезины, плотно упакованных между внутренним и внешним корпусом.


Назначение шариков из суперрезины состояло в том, чтобы позволить внутреннему ядру сжимать их при ударе о землю, создавая тем самым скрытый источник энергии, который усилил бы естественную тенденцию круглой бомбы подпрыгивать в полете. В то время мы не понимали, что резиновый интерфейс придаст бомбам жизненно важные вторичные характеристики. Одним из них была врожденная способность выдерживать резкие ударные нагрузки на взрыватель, если бомба была случайно сброшена на бетон во время погрузочно-разгрузочных работ.


Были проведены различные испытания, чтобы доказать способность прототипов бомб отрываться от земли даже при вертикальном падении с вертолета на большой высоте. Когда мы были уверены, что у нас в руках стоящий проект, однажды поздно вечером я отправился в кабинет командующего ВВС с восьмидюймовой бомбой в руках.


Объяснив конструкцию, я подержал мяч на уровне пояса и попросил маршала авиации Макларена посмотреть, как бомба поднимается в воздух после удара о землю, после чего я выпустил мяч на ковер в его кабинете. Его реакция на металлический лязг была не такой, как я ожидал, и я не думаю, что он даже заметил отскок. “Уберите этот проклятый предмет из этого кабинета. У вас есть шесть недель, чтобы подготовить вашу систему к нанесению ударов с полной загрузкой четырьмя Канберрами ”. Я был поражен таким быстрым решением и сказал: “Сэр, в бюджете не предусмотрено денег для выполнения вашего поручения!”


Мик Макларен был известен своей способностью быстро принимать решения. Его ответ был типичным. “Вы занимаетесь техническими вопросами, а я позабочусь о деньгах. Я рассчитываю на ваш успех. У вас есть шесть недель, чтобы выполнить работу, так что приступайте к работе!”


Принципиальная схема альфа-бомбы .


Маршал авиации Макларен был первым командующим ВВС, не прошедшим службу в WWll, поэтому у него было гибкое отношение к оружию в целом. Он изучил каждый ASR и призвал к подробным послеоперационным исследованиям последствий бомбардировок Канберры после ряда ударов в различных условиях зарослей. Я не участвовал ни в одном из этих исследований, но прочитал каждый отчет. Ни один из полученных им отчетов не дал командиру никаких оснований быть удовлетворенным эффективностью цилиндрической бомбы. Сам того не сознавая, он согласился с тем, что я говорил в течение многих месяцев, и ему, очевидно, понравилась концепция сферической бомбы как средства, с помощью которого можно сделать его флот в Канберре эффективным. Я подозреваю, что капитан группы Норман Уолш, возможно, приложил руку к тому, чтобы повлиять на мнение Командира о необходимости системы кассетных бомб.


Я позвонил Дензилу и сказал ему, что у нас есть "зеленый свет" проекту Alpha и что мы с Роном немедленно приедем, чтобы увидеться с ним. Дензил и Бев ждали нас в зале заседаний компании вместе с бухгалтером компании и третьим инженером. Наше волнение было несколько умерено осознанием того, что проект такого рода, если бы он был осуществлен в США, потребовал бы многих миллионов долларов, привлечения многих инженеров и занял бы не менее пяти лет для завершения.


Имея всего шесть недель на завершение исследований и разработок и производство четырех полных систем крепления и выпуска наряду с сотнями бомб, было очевидно, что мы должны были немедленно принять окончательные, но правильные решения. Дензил провел некоторые предварительные расчеты, из которых стало ясно, что резка металла должна начаться на следующий день. В свою очередь, это означало, что на этой самой встрече мы должны были окончательно согласовать конкретные размеры как внутренней, так и внешней оболочек, чтобы начать подготовку к прессованию полусфер той же ночью.


Чертежи бомбоотсека в Канберре были разложены на столе в зале заседаний для подтверждения предварительных проектов, созданных в ходе нашей предыдущей работы. Мне пришлось указать количество бомб в одной загрузке, чтобы Дензил и Бев могли рассчитать окончательные размеры бомбы. Для удобства мы уже начали называть бомбы Alpha (проект Alpha), и я определил оперативное требование в виде 400 альфа-бомб, которые должны быть выпущены из восьми независимых контейнеров, которые мы назвали ‘бункерами’.


Инженеры быстро набросали профили четырех блоков, состоящих из двух бункеров в каждом, чтобы определить внутренний объем каждого бункера. Сделав это, они установили, что внешний диаметр каждой альфа-бомбы составит 155 мм. Исходя из этого, были также определены размеры резиновых шариков и внутреннего ядра бомбы.


Уже на следующий день начались приготовления к прессованию металлических заготовок в полусферы. На третий день сварка полусфер для внутренних сердечников и внешних оболочек уже шла полным ходом. Первые сто внешних корпусов были сняты с производства и залиты бетоном для первоначальных испытаний.


В Нью-Саруме уорент-офицер Джон Каббитт поручил сотрудникам своего чертежного бюро доработать конструкцию бункеров, и в течение двух дней станционные мастерские изготавливали прототипы для предварительных испытаний сбрасываемых бомб "Альфа" с бетононасосом. Бетонные блоки были очень близки к расчетному конечному весу взрывоопасных элементов.


По моему настоянию летные испытания начались с установки камеры в бомбоотсеке в Канберре для записи характеристик сброса старых 28-фунтовых бомб из блока ‘бомбосборник’. Бомбы, которые мы использовали, были учебными блоками, которые имели ту же форму и баллистические характеристики, что и боевые. Было проведено два испытания с полной нагрузкой по девяносто шесть бомб в каждой. В дополнение к камере в бомбовом отсеке, каждое испытание по сбросу было снято с формирующегося вампира.


То, что мы увидели, было очень тревожным. Бомбы, вылетающие из бомбоотсека в очень сильный турбулентный поток воздуха, особенно в задней части бомбоотсека, вращались, кувыркались и сталкивались друг с другом. Некоторые бомбы даже были унесены обратно в свои отсеки, прежде чем появиться снова, чтобы присоединиться к другим бешено вращающимся бомбам. Я не могу сказать, почему такие видеозаписи, как эти, не были сделаны и изучены ранее; но это заставило нас осознать, что Комиссия по расследованию катастрофы в Канберре не установила правильную причину преждевременного взрыва, уничтожившего "Канберру".


Первые испытания сбрасываемых бомб Alpha были зафиксированы таким же образом, и мы были рады видеть, как чисто они сбрасывались и как быстро рассеивались и тянулись за самолетом. Поскольку бетонные альфы получили незначительные повреждения при ударе, мы смогли собрать их для повторных испытаний, включая выпуски на низком уровне. Все пробежки на низком уровне были сняты из бомбового отсека Вампиром-преследователем и с земли. Результаты были очень обнадеживающими. Столкновение с землей произошло значительно позади самолета, боковой разброс был лучше, чем ожидалось, и все подразделения вернулись в полет.


Компания Bev разработала и изготовила небольшое количество разнонаправленных взрывателей для первых испытаний невзрывоопасных устройств. В наших первых испытаниях в реальном времени участвовало всего пять Alpha, оснащенных предохранителями замедленного действия, размещенных среди конкретных блоков. В комплект поставки не входило взрывчатое вещество, позволяющее проверять каждый запал после срабатывания. Два из них сработали мгновенно при ударе о землю, два сработали правильно, а один не сработал. Проверка последнего показала, что сработал инициирующий колпачок, но звено задержки не смогло перейти к колпачку детонатора. В случае двух мгновенных взрывов пламя инициирующих капсюлей пронеслось мимо звеньев задержки непосредственно к капсюлям-детонаторам.


Модификации и исправления последовали быстро, и вскоре мы тестировали целые группы альфа-бомб, заряженных взрывчаткой. За это время мы установили, что альфа-бомбы обладают двумя неожиданными, но очень желательными характеристиками из-за интерфейса с резиновыми шариками. Первый был обнаружен, когда одна бомба была преднамеренно взорвана посреди пирамиды неразорвавшихся бомб (UXB). Это не вызвало ответной детонации ни одной из других бомб, как это происходит с другими взрывоопасными элементами — нашей проблемой было найти широко разбросанных выживших для самостоятельного уничтожения. Второй особенностью было то, что мы находили сотни тонких осколков шрапнели диаметром 20 мм, которые летели, как вращающиеся пилы, и прорезали себе путь в самые твердые деревья. Образованные 147 резиновыми шариками, которые выдавливали диски из внешнего корпуса, они вращались как сумасшедшие пилы, выровненные по направлению их полета.


К седьмой неделе, на неделю отстав от графика, инженеры были полностью измотаны напряженным рабочим графиком и множеством бессонных ночей. Тем не менее, мы были готовы продемонстрировать персоналу ВВС полномасштабный альфа-удар по цели размером 1200 х 200 метров, который был подготовлен смотрителем полигона ‘Кутанга Мак’. Сотни картонных и стальных мишеней были установлены над землей и в траншеях по всей длине и ширине мишени.


Командир 5-й эскадрильи, Рэнди дю Рэнд, не слишком интересовался нашей работой в начале проекта Альфа, вероятно, из-за моих ранних тестов со свинцовыми шариками. Однако, как только проект начал показывать положительные результаты, никто не смог бы оказать большей поддержки и содействия проектной команде, чем Рэнди.


Командующий и его старшие офицеры штаба вылетели на полигон Кутанга, чтобы стать свидетелями демонстрации и лично убедиться, готова ли система Альфа к ‘настоящему делу’. Команда проекта была свидетелем многих испытаний, но это должно было стать первым полномасштабным сбросом. Мы сократили первоначальные 400 Alpha на нагрузку в Канберре до 300, чтобы облегчить загрузку, и потому что мы пришли к пониманию, что уменьшенная нагрузка покрывает большую длину удара, чем первоначальные 800 метров, которые мы установили для себя. Экономия затрат на 25% не была причиной сокращения, но это был огромный бонус.


Было большое предвкушение и нарастающее волнение, когда командир эскадрильи Рэнди дю Рэнд открыл бомболюки поздно вечером при заходе на посадку на высоте 400 футов со скоростью 300 узлов. Никто из авиационного персонала не ожидал такого зрелища пыли и множественных вспышек в воздухе, когда 300 бомб сделали свое дело. То, что "Альфы" разрывались на идеальной высоте значительно позади "Канберры", было очевидно всем еще до того, как звук взрывов достиг наблюдательного пункта. Это было в виде захватывающего непрерывного грохота перекрывающихся взрывов.


Командир был совершенно ошеломлен тем, чему стал свидетелем, и продемонстрировал это, выкрикнув: “Чертовски изумительно. Абсолютно, чертовски изумительно!” Все присутствующие поздравили всех остальных, прежде чем мы все отправились проходить по всей длине подготовленной целевой зоны.


Первая проверка показала, что система Alpha bomb - это как раз то, что нам было нужно. Когда посетители ушли, команда проекта приступила к подробному исследованию, которое показало, что эффективное покрытие 300 Альф составило 1100 метров в длину и 120 метров в ширину. Мы достигли большего, чем планировали! Четырнадцать невзорвавшихся бомб (UXB) были обезврежены для проверки в ходе наших постоянных попыток достичь 100% эффективности, но при 5% отказов бомб система уже оценивалась немного лучше, чем рекомендации США и Великобритании по приемлемым показателям UXB в любой системе кассетных бомб.


Важным было то, что система Альфа была допущена к операциям, а "Канберре" был нанесен противопехотный удар, которого она заслуживала. Подготовка экипажей была проведена, но было сочтено необходимым подготовиться к атакам строем, первоначально тремя "Канберрами". Это включало полет очень ровным эшелоном с самолетами, расположенными на расстоянии 100 метров друг от друга. Таким образом, можно было обеспечить длину удара более 1000 метров и ширину, превышающую 300 метров. Причина очень мелкого эшелонирования заключалась в том, чтобы убедиться, что формирующие самолеты не попадут обратно в завесу шрапнели, поднимающуюся от разрывов бомб, сброшенных соседними самолетами.


На этой фотографии показана первая половина 300 альфа-бомб, сброшенных во время демонстрации в Южной Африке. Обратите внимание на расстояние взрывов за "Канберрой". Второму самолету еще далеко до фоторазведки .


Пиротехника и ракеты с ускорителем


Продолжалась МАРКИРОВКА ЦЕЛЕЙ самолетами С использованием фосфорных ракет, и все армейские подразделения имели дымовые шашки и сигнальные ракеты для обозначения флота и позиций противника. Однако вертолетам не хватало возможности устанавливать ориентиры, по которым можно было бы указывать направление другим самолетам и наземным войскам. Рассматривались ракетные установки, но они были отклонены из-за веса и того факта, что они будут препятствовать быстрому высадке войск. Обычные дымовые гранаты оказались непригодными, поскольку они распадались при падении с высоты.


Я прочитал все ASR и, отметив пилотные запросы на пиротехническое маркерное устройство длительного действия, я взял это в качестве проекта для запуска одновременно с проектом Alpha. Кроме того, в разработке уже был другой пиротехнический проект для нужд RAMS.


Техники ВВС в Нью-Саруме недавно разработали систему наземных ориентиров для ночных бомбардировок Canberras. Система, известная как RAMS (Radio Activated Marker Service), включала две наземные сигнальные ракеты, одна из которых была зажжена радиоприемником в ответ на кодированный сигнал от атакующего самолета. Другая сигнальная ракета была зажжена вручную войсками на земле. Целью RAMS было дать наземным войскам возможность вызывать точные бомбардировки целей CT ночью. Это включало размещение одной сигнальной ракеты в качестве внутреннего маркера в пределах 300-500 метров от живой цели. Установив внутренний (радиоактивируемый) маркер, с него был взят пеленг на центр цели. Затем вторая (активируемая вручную) сигнальная ракета была установлена в качестве внешнего ориентира по взаимному пеленгу, который мог находиться на расстоянии до 1000 метров от цели.


Чтобы подготовиться к атаке RAMS, экипажу из Канберры понадобилась довольно точная привязка к сетке самой цели, магнитный пеленг от внешней вспышки к внутренней вспышке и расстояние от внутренней вспышки до цели. Для этого типа атаки бомбометатели (Canberra navigators) использовали метод, известный как ‘прицеливание со смещением’. Это включало в себя вычисление разницы между нормальным углом прямой наводки на запланированной высоте бомбометания и более крутым углом, заданным внутренним положением вспышки. Затем бомбовый прицел был опущен до расчетного угла ‘смещения’. Ничто не мешало использовать линию ответной атаки, и в этом случае угол прицеливания был бы небольшим, но было удобнее пролететь над внешним ориентиром перед сбросом бомбы.


При приближении к цели на заданном курсе атаки пилот дал указание армейскому позывному активировать внешнюю сигнальную ракету для первоначального выстраивания. После этого кодированный радиосигнал с самолета зажег внутреннюю сигнальную ракету на земле. Была произведена окончательная корректировка траектории полета, чтобы обеспечить правильное выравнивание самолета с сигнальными ракетами и бомбами, которые были выпущены в тот момент, когда перекладина бомбового прицела достигла внутренней отметки. 5-я эскадрилья практиковала и совершенствовала систему смещенного бомбометания, и все это было сделано на довольно высоком уровне.


Рэнди дю Рэнд был вполне доволен существующей системой RAMS, но счел необходимым улучшить интенсивность вспышек для ночных атак низкого уровня. Он смотрел вперед, визуализировав необходимость использования проверенного метода смещенного бомбометания для доставки альфа-бомб на низком уровне. Инициатива Рэнди была неожиданной по двум причинам. Во-первых, система Альфа еще не была проверена, когда он попросил более яркие вспышки, и, во-вторых, новые вспышки стали доступны только в самый последний момент для первой ночной атаки Рэнди с Альфами.


Бев познакомила меня с эксцентричным американским пироманьяком, который наслаждался пламенем, дымом и мощными взрывами. Ему было чрезвычайно трудно давать указания, потому что он постоянно отклонялся от темы, которую обсуждали. Тем не менее, он был настоящим профессионалом, когда дело доходило до создания прототипов генераторов дыма и невероятно ярких сигнальных ракет.


Бев изготовила стальные контейнеры, в которые американец загружал свои смеси. Когда мы были удовлетворены результатами, мы попросили повторить образцы, но ни один из них не дал идентичных результатов, потому что сумасшедший дурак продолжал менять ингредиенты, даже не записывая их. Поймать его было невозможно, и он наотрез отказался позволить Бев помочь ему, чтобы Бев могла точно установить, какие химикаты использовались и в каких количествах. Много путаницы произошло, прежде чем стало понятно, что человек, уже получающий хорошие деньги за свою работу, стремился разбогатеть на своих секретах; поэтому его уволили, но не раньше, чем Бев установила основные химические ингредиенты, которые он использовал.


Бев потребовалось некоторое время, чтобы усовершенствовать очень надежный генератор дыма для вертолетов, который можно было использовать в качестве наземного маркировочного устройства. Эти генераторы, приводимые в действие вручную, сбрасывались за борт вертолетов с высоты 1500 футов над землей, что подвергало их воздействию огромной ударной силы. Было важно убедиться, что каждый блок может пережить высокоскоростное столкновение с твердой породой и при этом выделять густой белый дым продолжительностью в три минуты. Произошло много сбоев, и потребовалось много недель, прежде чем стали доступны надежные дымовые маркеры.


Модификация пиротехнического состава для существующих ракет RAMS позволила достичь интенсивности пламени, к которой стремился Рэнди. И снова на этом пути было много проб и ошибок, и без невероятных усилий Бев и ее технического опыта мы не были бы готовы к первой ночной атаке низкого уровня на Мадула Пан. Эта атака будет обсуждаться в ближайшее время.


Мы с Роном Дайером взялись за один простой проект - исправить плохую отдачу, которую пилоты Lynx получали от своих 37-мм ракет Sneb. Все, что нам нужно было сделать, это попросить наших коллег-инженеров изготовить из стали такие же удлинительные трубки, которые используются для ракет с фосфорными маркерами. Затем эти трубки были заполнены гексогеном-тротилом.


Испытания показали, что более тяжелые 37-мм (форсированные) ракеты были заметно медленнее в полете, чем более легкие дымовые маркеры, но они были такими же стабильными. Что еще более важно, шрапнельный эффект усиленных 37-мм SNEB в десять раз улучшился по сравнению со стандартными. В течение следующих трех лет в Торнхилле были изготовлены и заправлены тысячи 37-мм удлинителей.


Гранулы CS


БОЛЬШИНСТВО ОГНЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРОИСХОДИЛО на холмах, в лесных массивах и прибрежной растительности, потому что именно там у CTS было лучшее укрытие. На большинстве холмов (kopjes ) были огромные гранитные валуны и обширные гранитные поверхности. Когда CTS удавалось укрыться между гранитными валунами или под ними, они становились опасной угрозой, и их было почти невозможно смыть. Пушечный огонь и выстрелы редко оказывались эффективными, и слишком много солдат было убито или ранено при попытке убить или вытеснить их. Я помню два случая, когда собаки пытались вытащить людей из укрытий, но они были убиты.


Я рассматривал множество возможностей, пытаясь найти способ вывести из строя CTS или вынудить их выйти на открытое пространство, и даже рассматривал возможность запуска ракет или сбрасывания контейнеров, наполненных анестезирующей жидкостью, но ни одна из этих идей не была практичной. Затем я наткнулся на информацию о гранулах из талька, пропитанных CS (слезоточивый газ). Я не могу вспомнить, где я читал об этом, но помню эффекты гранул CS, продемонстрированные в испытаниях.


В гранатах со слезоточивым газом используется пиротехническая лепешка, из которой при сгорании заряда выделяется CS. Образующийся газ горячий и поначалу виден, но его распространение имеет тенденцию направляться вверх, и образующееся газовое облако полностью переносится ветром. Эффекты раздражения кратковременны и влияют на некоторых людей сильнее, чем на других. Собаки могут переносить CS-газ, потому что у них нет раздражаемых потовых желез человеческой кожи. CS-гранулы действуют по-другому, выделяя невидимый газ в течение длительного периода времени. Неотапливаемый газ тяжелее воздуха распространяется на уровне земли и проникает во все уголки и щели. Прежде всего, его присутствие делает совершенно невозможным для любого человека оставаться там, где присутствуют гранулы.


Я обсудил этот вопрос с Джоном де Вильерсом и Верноном Джойнтом из CSIR и спросил, могут ли они производить гранулы CS. Им понравилась концепция, и они сочли это возможным при условии, что они смогут создать подходящее тальковое порошкообразное связующее для формирования гранул. Я оставил проблему на их усмотрение и вернулся в Родезию, чтобы разработать и изготовить соответствующий дозатор, который распределял бы гранулы по большим площадям. Дозаторы работали хорошо, но, к сожалению, гранулы CS так и не появились, потому что у CSIR были более неотложные дела, которыми нужно было заняться.


Испанские пушки для разведчиков


РАЗВЕДЧИКИ СЕЛУСА РАСШИРИЛИ свои функции за пределы псевдо-операций внутри страны и за ее пределами. В течение мая и июня 1976 года они проводили операции на транспортных средствах через границу с Мозамбиком. Во время одной экскурсии они отправились в провинцию Газа в попытке остановить наступление сил ЗАНЛА, которые использовали автомобильную и железнодорожную дорогу из Мапуту в Малвернию. Воздушная поддержка этой операции была ограничена одним "Алуэттом" для эвакуации раненых и одним "Рысью", летевшим на большой высоте в качестве радиорелейщика между ‘летающей колонной’ в Мозамбике и передовым штабом скаутов в Родезии.


Более года трансграничные операции Selous Scouts проводились с четким пониманием того, что никакой поддержки с воздуха оказано не будет, даже если подразделения столкнутся с ситуациями, угрожающими жизни. Это ограничение в равной степени распространялось на операции в Ботсване и Замбии. Даже после того, как новый президент Мозамбика Самора Машел закрыл границу с Родезией 3 марта 1976 года и пообещал оказать полную поддержку ЗАНЛА, правило "никакой поддержки с воздуха" оставалось в силе. Заявления Машела были, по сути, объявлением войны, но это ничего не меняло. Политические ограничения на внешнее использование воздушной поддержки почти наверняка были направлены на то, чтобы ослабить международное давление на премьер-министра Форстера; в противном случае мы могли бы столкнуться с дальнейшими перебоями в наших поставках из ЮАР.


Эта ситуация была не менее неприятной для людей на земле, чем для Военно-воздушных сил. Мы знали, что скауты понесли потери старшего сержанта Дженни Нел, убитой в Мапаи 26 июня 1976 года. В том же бою лейтенанты Дейл Коллетт и Тим Бакс были серьезно ранены. Тим поправился спустя много месяцев, но пулевое ранение Дейла приковало его к инвалидному креслу на всю жизнь. Хотя я не знал точных деталей, отсутствие поддержки с воздуха и возможное ограничение наземной огневой мощи побудили меня позвонить Рону Рейд-Дейли.


Где-то в апреле 1976 года я подошел к майору Брайану Робинсону в его штаб-квартире SAS, чтобы спросить его, не заинтересованы ли они в 16 наших 20-мм пушках "Испано", снятых с четырех "Вампиров" с истекшим сроком годности. Учитывая большой вес этого оружия и характер операций SAS, Брайан в то время не видел в нем никакой пользы, но он не отказался от предложения. Мое обращение к Рону Рейд-Дейли встретило совершенно иную реакцию, потому что ему срочно требовалась улучшенная огневая мощь для его мобильных колонн, действовавших в Мозамбике.


В течение часа после звонка я встретился с капитаном Робом Уоррейкером и небольшой группой территориальных инженеров "Селус Скаутс" в Нью-Саруме. Вместе с оружейниками ВВС и мной инженеры Scouts лежали под Вампиром, чтобы им показали, как пушки были установлены на качающихся рычагах, которые позволяли им отклоняться назад под действием отдачи и вперед под давлением прочных пружин, установленных сзади. Это раскачивающее действие использовалось для удержания мощной пружины в BFM (механизме ленточной подачи), который был установлен рядом с пушкой. BFM был важным компонентом, который вытягивал тяжелую патронную ленту из боекомплектового отсека и подавал патроны в отверстие орудия.


Военно-воздушные силы рассматривали возможность установки пушек на специально изготовленных поворотных платформах для машин, предназначенных для обороны аэродрома, поэтому у нас было хорошее представление о том, какие технические работы необходимо выполнить. Инженеры Scouts немедленно подхватили идеи, и Роб Уоррейкер, опасаясь, что мы можем передумать, поспешно уехал с четырьмя пушками и 20 000 патронами, на которые он подписал контракт. В кратчайшие сроки разведчики завершили монтаж и испытания на полигоне. Три машины были оснащены этими пушками для предстоящей внешней операции против крупной базы в Мозамбике, где группы ЗАНЛА были собраны, вооружены и проинструктированы перед отправкой в район Трэшера.


Захваченные CTS неоднократно упоминали ‘Базу Пунгве’, которая, по их словам, была расположена на берегах реки Пунгве, но фоторазведка вдоль этой большой реки, текущей на восток, ничего не смогла обнаружить. Затем, совершенно случайно, командир эскадрильи Рэнди дю Рэнд возвращался с несвязанного задания в Канберре, когда ему случилось пролететь прямо над базой Пунгве. Его навигатор заметил большой лагерь через отверстие в облаке и включил камеры как раз перед тем, как облако снова скрыло землю.


Когда переводчики JSPIS в Нью-Саруме просмотрели фотографии этой большой базы, они были поражены, увидев сотни людей, собравшихся прямоугольным строем вокруг флагштока в центре большого плаца. Что их взволновало, так это то, что сам флагшток стоял в центре очертаний Родезии, которые были сделаны из побеленных камней. Слово "ЗИМБАБВЕ", также нанесенное на раскрашенные камни, четко указывало на то, что база принадлежит ЗАНЛЕ.


Первая фотография Ньядзоньи. Обратите внимание на количество людей, собравшихся на открытой местности. Численность персонала JSPI составила более 800 человек на параде, и по крайней мере еще 200 человек были видны среди зданий. Река справа - это река Ньядзонья .


Рон Рид-Дейли был в восторге от находки ВВС, которая дала окончательное доказательство большого количества занла в резиденции. Эта база находилась не на реке Пунгве, как сообщалось, а на одном из ее притоков, текущих на юг, реке Нхазония, также известной как Ньядзонья. Установив местоположение базы в Пунгве, Канберрская эскадрилья совершила неоднократные фотографические вылеты для наблюдения за развитием событий. Они показали, что заполняемость базы ежедневно увеличивалась. Захваченные CTS продолжали указывать на то, что это была основная база ZANLA, и их наброски от руки подтвердили планировку базы, включая выбеленный контур Родезии, окружающий слово ZIMBABWE, также сооружение из выбеленных скал.


После детального планирования очередной атаки ‘летучей колонны’ отряду разведчиков было разрешено атаковать базу Ньядзонья. Но опять же, прямая поддержка с воздуха была запрещена. Атака имела огромный успех, и около 2000 вооруженных занла плюс несколько фрелимо были убиты, ранены или утонули в реке Ньядзонья. Шквал огня из легкой и тяжелой автоматической артиллерии, включая осколочно-фугасные снаряды из двух пушек "Испано", был разрушительным. (Третья машина, оснащенная пушкой "Испано", потерпела неудачу непосредственно перед началом рейда.)


Только когда колонна подверглась нападению со стороны ФРЕЛИМО очень близко к границе во время эвакуации, была разрешена помощь с воздуха. Пара "Охотников", управляемых лейтенантом авиации Абрамсом и младшим лейтенантом авиации Лоури, нейтрализовали опасные минометные и огневые точки ФРЕЛИМО в сумерках. Вертолет забрал наиболее серьезных из четырех раненых мужчин и "Рысь", пилотируемый лейтенантом авиации Рэем Болтоном, помог колонне выбрать наилучший маршрут для нее в бундубаш на пути к безопасности внутри Родезии.


После нападения над Ньядзонией была совершена вылазка фоторазведки из Канберры. На полученных фотографиях видны сотни тел, разбросанных по плацу, между многочисленными сгоревшими зданиями и в прилегающем кустарнике. Как и опасались наши политики, но ожидали, международная пресса сообщила об этой акции как об убийстве невинных беженцев — ЗАНЛА зарегистрировала Ньядзонью и все ее другие базы в качестве центров для беженцев.


В течение многих лет Родезия страдала от негативной международной прессы из-за недобросовестных репортеров и фотографов, жадных до сенсаций. Еще до того, как ZANLA вступила в силу, британские репортеры намеренно публиковали вводящие в заблуждение статьи, подкрепленные сфабрикованными фотографиями. Например, один репортер и его фотограф бросали монеты и сладости в мусорные баки, чтобы побудить детей, которых они собрали вместе, неистово бороться за призы в том, что дети считали прекрасной игрой. В зарубежных газетах появились фотографии, на которых "голодающие дети добывают еду на улицах Солсбери’.


В течение многих лет жители Солсбери привыкли видеть множество чернокожих офисных работников, дремлющих в обеденный перерыв на лужайках Сесил-сквер, небольшого парка в центре Солсбери. Зарубежные фотографы запечатлели это обычное зрелище. На следующий день фотографии появились в британских газетах под заголовком ‘Убийство невинных режимом Смита’.


Смешанные события


1976 ГОД был ГОДОМ неоднозначных событий. Роберт Мугабе был назначен президентом ЗАНУ. Южная Африка находилась под усиленным давлением Запада после гражданского восстания в Соуэто. Доктор Генри Киссинджер, государственный секретарь США, посетил Южную Африку в качестве несколько неохотного проводника совместного американского и британского предложения о самоубийственном изменении политического курса Родезии. Подчеркивая озабоченность запада трагедией в Соуэто и манипулируя властью Южной Африки над Родезией, "Предложения Киссинджера" были навязаны нашей стране как Киссинджером, так и Форстером. Одним из компонентов этих предложений было участие правительства Родезии в переговорах с ЗАНУ и ЗАПУ в рамках того, что должно было стать Женевской конференцией. И ЗАНУ, и ЗАПУ были вынуждены принять ‘Предложения Киссинджера’ со стороны прифронтовых государств, хотя им условия не нравились так же сильно, как и правительству Родезии. Так или иначе, Женевская конференция под председательством тусклого британца Айвора Ричарда закончилась полным провалом.


В течение года Военно-воздушные силы теряли людей и технику в наступательных действиях и авариях. Все без исключения они были превосходными личностями, чья потеря подчеркнула абсолютную расточительность войны и высокую цену жизней в результате несчастных случаев, связанных с войной.


16 февраля командир эскадрильи Расти Ратледж был убит, когда молодой пилот SAAF попытался промахнуться на своем перегруженном Cessna 185 после неудачного захода на посадку на аэродроме Перрем близ Умтали. Самолет заглох на низкой высоте, и все три души на борту погибли, когда он врезался в землю.


10 июня, после трансграничного нападения ФРЕЛИМО на чайную плантацию Зона в Родезии, "Хантер", пилотируемый лейтенантом Тудором Томасом, получил попадание пули "Флайк" во время ракетного обстрела сил противника в Эспунгабере в Мозамбике. Пуля повредила гидравлическую магистраль, что привело к потере всей гидравлической жидкости. В сумерках Тюдор вернулся в Торнхилл, где командир крыла OC Flying Wing Кит Корранс приказал ему покинуть свой самолет. Это было потому, что Кит не хотел, чтобы "Тюдор" пытался совершить очень быструю, безошибочную посадку ночью с его управлением полетом в ручном режиме и слишком многими другими сопутствующими проблемами. Основные опоры шасси были опущены, но не зафиксированы, в то время как носовое колесо было опущено и заблокировано. Кроме того, воздушный тормоз был наполовину выдвинут, и для удержания крыльев на одном уровне на скорости 210 узлов требовался полный левый элерон. Несомненно, малейшая ошибка была бы фатальной.


"Тюдор" занял позицию с подветренной стороны для ВПП 13, полностью развернулся носом вниз и катапультировался. Как и предполагалось, "Хантер" разбился на открытых сельскохозяйственных угодьях, и "Тюдор" отделался лишь ушибом спины. Потеря этого "Охотника" была сокрушительной, потому что она сократила численность нашего "Охотника" до десяти самолетов.


13 июня 1976 года наводчик Z-Car (имя забыто) был убит во время стрельбы по CTs в ходе операции Fireforce. Затем, 18 июля, сержант-воздушный стрелок Дж.П. Грэм был убит таким же образом в районе Иньянги. Шесть недель спустя, 1 сентября, сержант-пневматический стрелок Белстед был убит в еще одном огневом налете на вертолете, которым управлял флайт-лейтенант Иэн Харви.


Летный лейтенант ‘Старри’ Стивенс погиб на следующий же день, когда попал в воздушную засаду, намеренно подготовленную силами ФРЕЛИМО, действовавшими в поддержку своих коллег из ZANLA. Группа CTS намеренно объявила о своем присутствии, чтобы спровоцировать операцию преследования по горячим следам в Мозамбике. Их путь пролегал вдоль основания хребта высотой 1200 футов с запада на восток, вдоль которого ФРЕЛИМО установил несколько крупнокалиберных зенитных орудий, чтобы отбивать самолеты, которые, как они знали, должны были прилететь. У "Рыси" Старри не было шансов, поскольку она прошла близко к орудиям и на одном уровне с ними.


11 августа, непосредственно в результате нападения скаутов Селуса на Ньядзонью, ФРЕЛИМО предпринял ответные действия, организовав минометный обстрел города Умтали. Зданиям в восточных пригородах Гринсайда и Дарлингтона был нанесен поверхностный ущерб. К счастью, не было зарегистрировано ни одного пострадавшего, и структурные повреждения были незначительными.


21 октября летный лейтенант Рой Халли летал на Vampire FB9 во время обычной артиллерийской вылазки на полигоне Кутанга. Он выполнил проход по своей цели и двигался на низкой высоте с подветренной стороны, чтобы занять позицию для новой атаки, когда его самолет внезапно нырнул в землю, едва не задев палаточную базу небольшого армейского тренировочного лагеря. Предполагалось, что Рой, возможно, тянулся за чем-то, что уронил на пол кабины, потому что другого объяснения этому печальному происшествию не было. Однако представляется более вероятным, что блокировка сиденья в механизме регулировки высоты отключилась во время турбулентности, опустив сиденье так низко, что глаза Роя оказались ниже обзора кабины пилота. Эта техническая трудность стала хорошо известна еще до того, как FB9 были сняты с вооружения.


Большие группы КТ пересекали границу, когда 15 ноября в результате огневой атаки в долине Хонде одна группа КТ была загнана в угол на длинном, густо поросшем лесом холме. В конце долгого дня боев было подсчитано тридцать одно КТ-тело. Это было самое большое количество убийств в одной внутренней операции на сегодняшний день. К сожалению, три недели спустя эта акция привела к ответным мерам CT, выразившимся в убийстве двадцати семи работников близлежащей чайной плантации Katiyo.


Хотя жестокие убийства, совершенные CTS, были обычным явлением, это было необычно и трудно для понимания, потому что жертвами были рабочие-мигранты из Мозамбика. ФРЕЛИМО ясно дал понять ЗАНЛЕ, что мозамбикцы - это королевская добыча, которую нельзя трогать, где бы они ни находились. Тем не менее, банда CT посетила это рабочее место после захода солнца и занялась своими делами в своей обычной манере.


Они собрали всех и, накурившись дагги (марихуаны), потребовали и съели всю еду и пиво, которые были у жителей деревни. Затем вождя связали и заставили встать на колени на глазах у всех его последователей. Смерть последовала только после того, как беспомощный старик был вынужден съесть собственные уши и нос, которые, несмотря на его крики о пощаде, были жестоко отрезаны от его головы. Затем ему отрезали губы, прежде чем смертельный удар штыка избавил его от мучений. Не удовлетворившись этим, CTS отобрали ребенка у его матери и приказали другой женщине забить ребенка до смерти палкой. Охваченная ужасом мать видела, как все это происходило, прежде чем ее изнасиловали все КТ, а затем закололи штыками до смерти. Только тогда беспорядочная стрельба убила еще двадцать четыре невинные души вместе со всем их ценным скотом.


На более легкой ноте, в течение года меня посетили несколько американцев. Один из них был торговцем оружием. Он был аккуратным, щеголеватым темноволосым парнем, чья приятная внешность и спокойные манеры не выдавали его садистской натуры. Он надеялся заинтересовать меня новым типом пули, которую он мог бы использовать для боеприпасов любого калибра по моему выбору. Патроны калибра 8 мм, которые он мне показал, выглядели и ощущались вполне нормально. Однако снаряд состоял из легкой внешней оболочки, внутри которой находились крошечные плотно упакованные стальные осколки. Американец сказал мне, что при ударе корпус поддавался чему угодно, и осколки разлетались высокоэнергетическим веерообразным ливнем. Один-единственный удар по любому участку человеческого тела наносил такую травму, что смерть была практически гарантирована. Этот человек с такой страстью рассказывал об этом ужасном устройстве для убийства и так наслаждался кровавыми фотографиями, подтверждающими его слова, что у меня закипела кровь. Я выгнал его из своего офиса, сказав, что нас не интересуют такие подлые устройства. Однако, когда он ушел, я задался вопросом, почему меня так расстроил этот человек и его стиль убийства, когда я сам был так занят разработкой и производством целого ряда очень неприятных устройств для убийства.


Другой американец, посетивший меня, должно быть, прошел курс Дейла Карнеги, который учит запоминать имена по ассоциации. Зная, что меня зовут ПБ, он, очевидно, связал мое имя с fuel, потому что, когда год спустя он заметил меня в конце длинного коридора, он крикнул во весь голос: “Привет, Шелл”.


Защитные загоны без крыши .


Примерно в это время я познакомился с американцем совсем другого типа. Боб Кливз пришел ко мне в офис вместе с Иэном Плейером, братом всемирно известного игрока в гольф Гэри Плейера. Целью Боба Кливза в регулярных посещениях Южной Африки и Родезии были интересы дикой природы. Однако Йен Плейер, известный специалист по дикой природе из Натала, привез Боба в штаб-квартиру ВВС по просьбе Боба. Боб был одновременно очень сторонником Родезии и яростным антикоммунистом, поэтому, имея хорошие связи в США, он поинтересовался, может ли он чем-нибудь помочь нам. Я попросил у него образцы трех вещей. Бинокль с гиростабилизацией для визуальной разведки, бинокль ночного видения с усиленным освещением для ночной разведки и пуленепробиваемые жилеты для защиты летного состава. Все это было доставлено, когда Боб вернулся снова шесть месяцев спустя.


17 декабря 1977 года произошел странный инцидент, когда CTs организовали атаку на FAF 8 и армейскую базу, которая также располагалась на аэродроме Гранд-Риф. Задолго до этого мне принесли проектное предложение оружейников из Торнхилла. Это было сделано для того, чтобы задержать вражеские минометные бомбы в тяжелом ограждении из ромбовидной сетки, натянутом над защитными загонами без крыш, в которых наши самолеты парковались на передовых аэродромах. Поначалу я был настроен очень скептически, но оружейники доказали свою теорию, успешно конфисковав несколько трофейных 82-мм минометных мин, ни одна из которых не взорвалась. В результате на всех передовых аэродромах была установлена соответствующая тяжелая сетка, натянутая высоко над загонами для самолетов.


Когда я услышал, что против Гранд-Рифа были использованы минометные бомбы, я немедленно вылетел вниз, не дожидаясь подробностей. По прибытии я поговорил с лейтенантом авиации Робом Макгрегором, который был командующим ВВС, и был разочарован, узнав от него, что ни одна из бомб не упала над загонами для самолетов. Тем не менее, было интересно посмотреть, как группа КТ, которая была специально обучена и проинструктирована для этой работы, провалила ее.


Группа, состоящая примерно из сорока человек, вооруженных штурмовыми винтовками АК-47, пулеметами РПД, гранатометами РПГ, и еще шести человек с одним 82-мм минометом, приблизилась к Гранд-Рифу под покровом темноты. Все CTS несли минометные бомбы, которые были сброшены вместе с минометным расчетом, расположившимся примерно в сорока метрах за левым флангом основной линии. В этой шеренге мужчины расположились рядом с изгородью для скота, которая тянулась параллельно взлетно-посадочной полосе. Всего в 150 метрах от их позиции, поперек взлетно-посадочной полосы, располагался армейский лагерь, с правой стороны к которому примыкал лагерь ВВС.


Все орудия открыли огонь одновременно, посылая град пуль в сторону обеих баз. Роб Макгрегор рассказал о невероятном шуме и ярком сверкании красных и зеленых трассирующих пуль, большинство из которых пролетело над лагерем. CTS, возможно, были перевозбуждены или ослеплены собственными трассерами, потому что, учитывая интенсивность огня, поразительно мало снарядов попали в намеченные цели, хотя несколько ракет RPG 2 взорвались на защитных стенах из мешков с песком.


Тем временем минометный расчет CT, запускавший бомбы так быстро, как только мог, не обращал внимания на невероятную оплошность, которую они творили, просто потому, что они были слишком ленивы, чтобы захватить с собой тяжелую, но крайне важную опорную плиту для своей минометной трубы. Первая минометная мина упала в армейском лагере, убив несчастного солдата, связиста Оберта Звечибве, чье тело было найдено под его кроватью. При запуске этой бомбы минометная труба, без опорной плиты для распределения тяжелой ударной нагрузки, ушла в землю. С каждым последующим обжигом труба загибалась все глубже и глубже, в результате чего угол наклона трубы постепенно увеличивался. Следствием этого стало то, что вторая бомба не долетела до армейского лагеря, и каждая последующая бомба удалялась все дальше от цели и все ближе к линии CTS, продолжавшей вести огонь из своих орудий вдоль линии ограждения. Когда угол наклона трубы был близок к вертикальному, бомбы упали среди артиллеристов CT, убив двоих и серьезно ранив других. Началась паника, потому что люди думали, что минометные бомбы были выпущены из армейского лагеря. Атака прекратилась , и CTS побежали, спасая свои жизни, оставив своих раненых отползать без посторонней помощи.


Вик Кук


20 ДЕКАБРЯ 1976 года произошел счастливый побег благодаря смелым и агрессивным действиям лейтенанта авиации Вика Кука. Вик был тихим человеком, которого коллеги часто подтрунивали над тем, что он казался немного сонным. Пример этого произошел, когда он находился в своей спальне на втором этаже в доме своих родителей. Он был разбужен после полуночи звуком того, как кто-то крался вверх по лестнице. Вооружившись бейсбольной битой, Вик подождал, пока злоумышленник войдет в дверь, затем уложил настоящего вора сильным ударом по горлу. Затем он позвонил в полицию. Когда его спросили, откуда он узнал, что это не один из его родителей пришел в его комнату, Вик сказал, что не рассматривал такую возможность.


В районе операции "Отпор" Вик летел на Джи-Каре с капралом Финчем Беллрингером и армейским санитаром-медиком по пути в казуэвак для чернокожих гражданских лиц, которые были ранены КТО близ Малапати. Ему было немного не хватает армейского позывного, к которому он направлялся, когда он попал под интенсивный огонь из стрелкового оружия, который повредил приводной вал хвостового винта. Это ситуация, которой боится каждый пилот вертолета. В течение короткого периода вынужденной посадки вертолет продолжал получать попадания. Вик был ранен в ногу, хотя в то время он этого не знал, а его техник был в полубессознательном состоянии от двух пуль, попавших в его ‘пуленепробиваемый’ жилет.


Вик очень хорошо справился с сохранением некоторого подобия контроля, когда самолет боком врезался в деревья. Он заметил террористов, “которых было столько, сколько команды по регби”, пятеро прямо перед ним; все стреляли в него. Он нацелился на группу из пяти человек и резко остановился среди них, но это был удар в центр других CTS. От силы удара голову Вика отбросило вперед на колонну циклического управления. Хотя он был оглушен и ранен, он смог вытащить свой пистолет-пулемет MPK из-под сиденья только для того, чтобы обнаружить, что он стал бесполезен из-за попадания пули. Удивительно, но, хотя разбитые лопасти несущего винта были неподвижны, двигатель все еще работал, когда Вик выпрыгнул из самолета. Он боролся с террористом, раненным при падении вертолета, за свой АК-47 и застрелил его.


Все еще находясь под огнем, Вик открыл огонь по CTS, вынудив их бежать в укрытие, прежде чем помочь потрясенному, но невредимому санитару вытащить выведенного из строя техника из самолета в укрытие. Как только он убедился, что его техник и медик в безопасности, он вернулся к мертвому КТ, стреляя на ходу, чтобы собрать все боеприпасы КТ. Затем он попытался переходить от укрытия к укрытию, стреляя в ответ на движения CT, но обнаружил, что продолжает спотыкаться и падать. Только тогда он заметил большую рану от пули в своей ноге, поэтому Вик занял выгодную позицию на небольшом возвышении, с которой ему удалось сдерживать CTS до прибытия помощи сорок пять минут спустя. Вик получил Серебряный крест Родезии за его решимость защитить своего техника и медика в очень неблагоприятных условиях, когда он сам был ранен и находился под почти непрерывным огнем.


После того, как Вик уволился из полиции, он работал в Южноафриканской комиссии по электроснабжению. В середине 1990-х годов он попал в аварию со смертельным исходом при прокладке новых кабелей линии электропередачи. Задачей Вика было натянуть свинцовые тросы на высокие электрические пилоны, которые затем использовались тяжелыми наземными лебедками для натягивания тяжелых тросов на место. Что именно пошло не так, я не знаю, кроме того, что точка привязки к земле одной ведущей линии оторвалась и отскочила в сторону вертолета, где она запуталась в хвостовом винте, что привело к катастрофе, в результате которой погиб Вик Кук.


Внешние элементы SAS


В ТЕЧЕНИЕ НЕКОТОРОГО ВРЕМЕНИ, во второй половине 1976 года, эскадрилья специальной воздушной службы была задействована в районе Отражения и участвовала в ряде огневых операций. Хотя в то время на юге была острая потребность в опытных солдатах, использование SAS внутри страны было невероятной тратой их специальных навыков.


Тем не менее, 22 сентября первое использование Dakota в поддержку Fireforce стало возможным благодаря тому, что все SAS прошли параподготовку. Наземными действиями управлял из K-Car майор Брайан Робинсон, у которого из-за его восемнадцати десантников было более чем в два раза больше войск, чем обычно имелось в распоряжении огневой группы из четырех G-Car.


В другой акции SAS Fireforce 10 октября Брайан Робинсон летел с лейтенантом авиации Кеном Лоу на KCar. Им повезло, что их поддерживал Дерзкий Бенеке на Lynx. Коки обнаружил группу КТ, прячущуюся под кустом в 1500 метрах от того места, где были развернуты войска. Это положило начало действиям с другими группами КТ, разбросанными примерно в том же районе. "Дакота", летевшая в поддержку Fireforce, была вынуждена сбросить свой груз из двадцати десантников SAS, что упростило задачу, поскольку KCar смог отметить линию высадки первым из наших недавно разработанных дымовых маркеров. Счастливый и самоуверенный Бенеке был первым пилотом, вооруженным 37-мм ракетами повышенной мощности, которые давали впечатляющую отдачу. Между ним на его "Рыси" и сержантом Мербером, стреляющим из пушки К-Кара, на их долю пришлось четырнадцать КТ.


Пока они все еще находились в зоне Отражения, SAS были использованы для заранее спланированной атаки на промежуточный лагерь ЗАНЛА, известный как база Мавуэ, который находился сразу за границей Мозамбика и немного южнее широкой медленно текущей реки Саби. Брайан Робинсон снова был в K-Car, на этот раз с Майком Борлейсом, который вел другой K-Car, и пятью вертолетчиками.


OC SAS, казалось, присутствовали в ряде ‘первых" атак ВВС. На этот раз это была первая боевая атака альфа-бомб тремя "Канберрами". Операция прошла не слишком удачно по многим причинам, главной из которых было то, что "Канберры" промахнулись мимо назначенных целей, потому что Охотники, ответственные за маркировку бомбардировщиков, неправильно определили центры базирования. Майк Борлейс в своем ASR сказал, что, это было очень жаль, потому что, впервые увидев атаку альфа-бомб, CTS, которые находились на обеих базах в большом количестве, понесли бы большие потери, если бы удары попали в цель .


Три "Дакоты", сбрасывающие войска SAS к западу, югу и востоку от цели с высоты 500 футов, были отмечены взрывами в воздухе вокруг них. При спуске на землю десантники испытали на себе множество обстрелов с земли и взрывов в воздухе. Поскольку взрывам в воздухе предшествовали наземные взрывы, предполагалось, что ZANLA использовала свою систему воздушной засады с тротилом и ручными гранатами.


Смелые и точные атаки усиленных ракет и франтанов лейтенантами авиации Клайвом Уордом и Майком Делпортом Flying Lynx справились с неприятным зенитным огнем. SAS провели зачистку цели, но помимо захвата большого количества оборудования, которое не было уничтожено во время повторных ударов "Охотников"; они обнаружили только тридцать два убитых технического специалиста. С точки зрения SAS, это было меньше, чем они привыкли достигать наедине с горсткой позывных из четырех человек.


Вскоре после этой акции участившиеся случаи проникновения по старым маршрутам Tete в зону урагана вынудили SAS вернуться к стилю операций, который подходил им лучше всего. Они вернулись в Мозамбикскую провинцию Тете к югу от Замбези, чтобы сразиться с ФРЕЛИМО и ЗАНЛОЙ. Участие авиации в поддержке операций SAS оставалось сдержанным до 1977 года.


Тактика САС "ударь и беги" была развита до такой степени, что небольшие наступательные подразделения из четырех человек сами стали неуловимыми террористами в Мозамбике. Они научились держаться подальше от неприятностей, в то же время в немалой степени подвергаясь аду и разрушению. За исключением редких случаев эвакуации, вертолеты прилетали только для возвращения патрулей из четырех человек в Родезию. Дакоты использовались в HALO (High Altitude Low Opening) для запуска двух или более палок с большой высоты, что требовало использования кислорода до тех пор, пока участники свободного падения фактически не покинут самолет. Развертывание HALO обычно производилось сразу после захода солнца и в целом, казалось, оставалось незамеченным. Дакоты также иногда использовались ночью для пополнения запасов наземных подразделений.


Действия SAS были настолько успешными, что ЗАНЛА и ФРЕЛИМО были вынуждены покинуть передовые базы и вернуться в главный город базы ФРЕЛИМО, Тете. Не смущенный тем фактом, что враг отошел так далеко от границы с Родезией, SAS работал над тем, чтобы ZANLA пришлось преодолевать увеличившиеся расстояния до границы с Родезией на автомобиле, и это открывало новые возможности.


Чтобы обойти проблему работы слишком далеко к северу от границы и слишком близко к городу Тете, SAS решила изменить ситуацию, используя недавно образовавшееся озеро Кабора-Басса в качестве безопасного убежища. Каноэ должны были стать их транспортным средством, тем самым изменив направление атаки на юг. Деревни, которые раньше находились на берегах реки Замбези, исчезли под водой, и большая часть населения уехала за много миль. Никто не жил на земле за южной береговой линией озера, но ЗАНЛА и ФРЕЛИМО были привержены использованию нескольких дорог, которые проходили через отдаленную сельскую местность на некотором расстоянии к югу.


Использовались только три позывных из четырех человек, и они нанесли веселый урон врагу, который не мог понять, откуда берутся их проблемы. В то время как люди в каноэ, прозванные ‘Героями-ракушками’, получали большую часть своих боеприпасов из захваченного снаряжения и имели много воды, когда находились не слишком далеко от озера во время своих наступательных вылазок. На озере им требовалось регулярное пополнение запасов, которые доставляла Дакота ночью.


Мне удалось присоединиться к одному из этих ночных рейсов. Вместе с запасными частями, некоторыми компонентами для каноэ и продуктовыми наборами, подлежащими десантированию, были корзины со свежими горячими продуктами и другими скоропортящимися деликатесами, приготовленными в казармах Кабрит SAS непосредственно перед тем, как мы поднялись на борт "Дакоты". Для меня это было большим изменением по сравнению с проектной работой, и я не поднимался в воздух ночью со времен парома Lynx двенадцать месяцев назад.


Летный лейтенант Боб д'Хотманн был шкипером, а летный лейтенант Брюс Коллокотт был его вторым помощником. Я стоял между пилотами и позади них, с интересом наблюдая за происходящим, прижимаясь к офицеру SAS, который, как мне кажется, мог быть Скотти Маккормаком. Поначалу Боб не мог набрать позывной, местоположение которого находилось на крошечном острове, довольно близко к южной береговой линии, почти точно к северу от Нова-Магу. Ночь была ясной и очень черной. Несмотря на то, что озеро было слабо освещено звездным светом, его было недостаточно, чтобы различить какой-либо остров, даже с нашей высоты всего в 500 футов.


Затем мы заметили мигающий стробоскоп, который так четко выделялся в воздухе, что казалось невозможным, чтобы позиция SAS не была скомпрометирована. Скотти сказал, что все в порядке, потому что стробоскоп будет расположен так, что никто на береговой линии его не увидит. Мы повернулись в сторону стробоскопа, когда раздался громкий и четкий позывной. Поскольку самолет направлялся прямо на вспышку, все, что нужно было сказать наземному диспетчеру, было “Горит красный свет .... Горит зеленый свет”. Корзина была спущена в ночь; и на этом все закончилось! Позывной подтвердил, что он получил пополнение, поблагодарил Боба и попрощался с ним.


Спуск к озеру был долгим при низкой мощности. Боб изо всех сил старался очень осторожно снижать мощность по мере приближения к своей начальной высоте, чтобы никто на земле не заметил никаких изменений в звуке двигателя, которые могли бы выдать положение SAS. Завершив снижение, Боб удерживал курс и высоту не менее десяти километров, и даже тогда он очень медленно включал двигатель, позволяя Dak мягко дрейфовать вверх, опять же, чтобы не привлекать внимания. Мы проехали много миль мимо героев Ракушечника, прежде чем повернуть к Солсбери.


Канберрас присоединяется к Fireforce


ЧЕРЕЗ СЕМЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ПРИМЕНЕНИЯ альфа-бомб в Мозамбике Рэнди дю Рэнд и его штурман, лейтенант авиации Терри Беннетт, поднялись в воздух с полигона Баффало в поддержку огневых сил "Рипулс". Это произошло потому, что Рэнди стремился приобрести опыт работы с новой системой вооружения, а мне нужно было много отзывов о характеристиках бомб. Идея развертывания "Канберры" для отражения удара была встречена Толом Янеке с энтузиазмом, потому что стало совершенно ясно, что, как и ожидалось, основной удар ЗАНЛА будет нанесен через мозамбикскую провинцию Газа.


Под руководством K-Car была сброшена группа из пятидесяти альфа-бомб, и все они приземлились на базе, с которой восемь CTS немедленно выдвинулись, услышав приближающийся KCar. Командир эскадрильи Грэм Кроншоу в К-машине с армейским позывным, который вызвал Fireforce, сообщил, что был полностью потрясен видом и звуком "Альфа страйк", хотя это была всего лишь одна шестая от полной загрузки.


Армейский позывной пронесся по базе КТ и подтвердил, что она пропитана шрапнелью. Хотя от бомб никто не погиб из тех, кто находился на небольшом расстоянии, эффект удара настолько расстроил восьмерых членов этой группы, что они сдались без единого выстрела. Рэнди некоторое время оставался главным бойцом Fireforce и смог доказать способность "Канберры" наносить быстрые и точные удары везде, где это было необходимо, потому что K-Cars могли устанавливать контрольные отметки своими новыми дымовыми гранатами. Удовлетворив себя, Рэнди перевел каждый экипаж своей эскадрильи на операцию "Отражение", чтобы набраться опыта.


В ноябре база ЗАНЛА в Мозамбике, недалеко от границы, была достоверно идентифицирована канберрской фоторазведкой. Была запланирована операция, подобная той, что в Мавуэ, но из-за хороших характеристик цели три "Канберры" возглавили удар для обеспечения максимальной внезапности. Они нанесли удар с высоты 500 футов при скорости разгона 300 узлов. Удар был нанесен непосредственно перед прибытием вертолетных и десантных войск, и все бомбы попали в цель, как и планировалось. Однако вместо того, чтобы пролететь над побежденным врагом, вертолеты столкнулись с осиным гнездом бдительных и разъяренных ЗАНЛА, стреляющих из большого количества стрелкового оружия и тяжелых зенитных орудий.


После некоторых смелых действий по заставлению замолчать зенитные орудия, особенно Майка Борлейса, войска в конечном итоге захватили базу и выяснили причину неспособности "Канберры" оказать какое-либо усмиряющее действие. Все бомбы "Альфа", кроме двух, пробили песчаную корку и зарылись в толстый слой влажной глины, прежде чем взорваться, не причинив вреда, под поверхностью. Вся область поражения была покрыта черными воронками от бомб. Две бомбы, попавшие в деревья, вызвали взрывы в воздухе, в результате которых погибли только трое занла в результате авиаудара.


В штаб-квартире ВВС и в моей проектной команде царил глубокий ужас. Мы не предвидели эту проблему, которая была полностью моей собственной ошибкой. Я знал, насколько схожие условия местности в долине Замбези создавали для армии серьезные трудности с передвижением транспортных средств. После сильных дождей, подобных тем, что прошли в районе этой цели, размягченная песчаная корка над влажной глиной поддалась без предупреждения. Когда это происходило, транспортные средства проседали по самые оси, и другие транспортные средства, пытавшиеся вытащить поврежденный, обычно попадали в такую же переделку.


Хотя я должен был предвидеть проблему раньше, я был уверен, что правильное сочетание высоты доставки и скорости предотвратит дальнейшие сбои, независимо от характера поверхности. Поэтому мы немедленно приступили к поиску испытательного полигона недалеко от Солсбери, где в непосредственной близости друг от друга имелось достаточное количество глины, твердого грунта и воды. Местом, которое мы выбрали, была небольшая плотина на полигоне Инкомо. Мы использовали бетонные альфа-бомбы, зная, что живые сработают лучше.


Рэнди дю Рэнд и Терри Беннетт использовали тот же профиль атаки, что и во время неудавшейся атаки, и сбросили группу из пятидесяти бетонных альфа-бомб. Они попали в цель, и те, что пробили сухую землю, вернулись к обычному полету. Все бомбы, которые приземлились на воду, и большинство, которые приземлились на покрытую песком глину, исчезли под поверхностью. Те немногие, которые попали в песок поверх глины, но все же выбрались на поверхность, были покрыты толстым слоем клейкой черной грязи.


Следующая доставка была произведена с высоты 400 футов при скорости разгрузки у земли 300 узлов, что дало незначительно улучшенные результаты. Затем высота доставки была снижена до 300 футов, снова со скоростью 300 узлов. Большинство бомб возвращались в полет от грязи и воды, хотя некоторые из единиц, приземлившихся в грязи, были покрыты таким толстым слоем, что их восстановление было слишком медленным. Затем были совершены три пробега на высоте 300 футов со скоростью 350 узлов. Все бомбы отскакивали в полете, хотя бомбы из глины не поднимались так высоко, как от воды и обычной земли.


С этого момента 300 футов были предпочтительной высотой атаки при скорости атаки 350 узлов, что по-прежнему обеспечивало достаточное расстояние между детонирующими бомбами и самолетом. Однако возросшая скорость атаки представляла собой серьезную проблему с точки зрения учета усталости планера. К счастью, "Канберра" могла очень быстро разгоняться с 280 до 350 узлов, что сводило к минимуму время, затрачиваемое на скорость атаки. Тем не менее, высокий коэффициент усталости, применяемый для этой скорости, превратил три минуты в нечто порядка одного часа израсходованного ресурса планера.


Неизбежно, что при таком количестве сброшенных бомб было сброшено несколько невзорвавшихся единиц (UXB). Общая частота отказов около 3% была вызвана либо техническими неполадками, либо прохождением бомб сквозь растительность, что постепенно замедляло их до такой степени, что они не смогли реализовать силу удара в 100 грамм, необходимую для приведения пистолетов в действие. Все бомбы были окрашены в красный цвет, чтобы упростить сбор взрывчатых веществ, и солдатам было сообщено, что они совершенно безопасны в обращении и транспортировке. Поэтому они с некоторой тревогой узнали об УТБ, в результате которого погибли двое африканских детей и еще один был ранен.


Я немедленно отправился на место трагедии и заметил, что бомба, о которой идет речь, взорвалась на твердом плоском участке гранита, окруженном большими валунами. Недалеко от места взрыва я увидел следы красной краски в разных местах на плоском камне и пришел к выводу, что дети бросали бомбу с валунов наверху.


Выживший маленький мальчик в больнице подтвердил это. Ему повезло, потому что, опасаясь попыток своих друзей разорвать ‘шар’, он наблюдал издалека, как остальные взбирались на небольшие валуны, чтобы бросить бомбу на плоскую скалу. Его друзья не смогли взломать устройство, поэтому они взобрались на самую высокую скалу. Бомбометный пистолет получил необходимую перегрузку, и взрыв унес их жизни.


Желтая подводная лодка


СКАУТЫ СЕЛУСА были привержены использованию шумных транспортных средств и столкнулись с различными трудностями в своих попытках вывести из строя железнодорожную линию от Мапуту до пограничного города Малверния. Затем, пока они работали над этой трудной задачей, они заметили, что желтый "Алуэтт III" выехал на железнодорожную линию из Мапуту и повернул на север вдоль линии электропередачи Кабора-Басса. Радиоперехваты в радиосети ФРЕЛИМО вскоре установили, что это был обычный рейс инженера из Мапуту для проверки участка линий электропередач, идущих из Кабора-Басса в Южную Африку. Перехваченные сообщения также показали, что всем постам ФРЕЛИМО было приказано не стрелять по желтому Алуэту. Рон Рейд-Дейли обратился к Норману Уолшу, чтобы узнать, не согласится ли штаб ВВС покрасить один из наших собственных алуэтов в канареечно-желтый цвет, чтобы группы уничтожения железнодорожных составов и группы разведки могли беспрепятственно лететь прямо к выбранным целям. Норман разобрался с этим без промедления, и Джон Блайт-Вуд вывел самолет по прозвищу "Желтая подводная лодка" из секретного укрытия в Нью-Саруме для ночного перелета в передовой штаб "Скаутов Селуса". Железнодорожники наслаждались периодом безаварийности, пока ФРЕЛИМО наконец не осознал, что происходит.


Schulie


КАПИТАН КРИС ШУЛЕНБУРГ, ИЗВЕСТНЫЙ КАК Шули, служил в RLI и SAS, пока не вернулся в свою родную Южную Африку, когда истек срок его контракта с армией. Позже Рон Рейд-Дейли пригласил его вновь присоединиться к родезийским силам для службы в "Скаутах Селуса", чтобы использовать свой особый талант в наземной разведке, проводимой так, как Шули считал необходимым.


Благодаря своей специальной разведывательной работе в SAS Шули был награжден Серебряным крестом Родезии за доблесть, но он не мог придерживаться принципов разведки из четырех человек SAS. Шули хотел провести разведку самостоятельно, полагая, что так будет безопаснее и эффективнее. Рон Рид-Дейли был более склонен к этой точке зрения, чем SAS; хотя Рон настаивал, что один человек, по собственному выбору Шули, всегда должен сопровождать его. Несколько неохотно Шули согласился и провел ряд успешных разведывательных патрулей из двух человек. Первоначально он использовал белого солдата в качестве своего партнера, пока не пришел к выводу, что чернокожий солдат - более разумный вариант. Разведывательные вылазки работали достаточно хорошо, и ни один из них не испытывал чрезмерного стресса, пока в начале ноября 1976 года все не пошло наперекосяк.


Двум разведывательным группам было поручено обеспечить раннее предупреждение о передвижениях ФРЕЛИМО и КТ для сил на транспортных средствах "Селус Скаутс". В подходящее время эти команды должны были атаковать ФРЕЛИМО — отвлекающая тактика. Одна команда работала к северу от отряда скаутов, в то время как Шули и его напарник работали к югу. Шули и его чернокожий спутник (я слышал, что экипажи вертолетов называли Стивена) спустились в Мозамбик через HALO entry. Они находились на позиции, когда силы на транспортных средствах выдвигались для атаки на промежуточную базу ЗАНЛА в Хорхе-ду-Лимпопо на железнодорожной линии Мапуту в Родезию. Когда он решил, что настало время, Шули намеренно сообщил ФРЕЛИМО о своем присутствии, но тем самым вызвал гораздо большую реакцию, чем он ожидал. Используя клеймор и другие противопехотные устройства, Шули нанес серьезные потери своим преследователям, которые настолько разозлились, что удвоили свои усилия в решительной попытке уничтожить беспокойных родезийцев, продирающихся сквозь кустарник перед ними.


Шули и Стивен оказались разлучены во время бегового отступления под огнем. Благодаря превосходной силе и физической подготовке, Шули сумел ускользнуть от большого отряда, который без труда шел по его следам на мягком сухом песке региона. К ночи ФРЕЛИМО замедлился до ползания, но связаться по радио со Шули и Стивеном не удалось, поэтому разведчики Селуса обратились за помощью в штаб ВВС. Поздно ночью Шули едва смог сообщить о своем местоположении самолету "Канберра", посланному на его поиски, потому что батареи его радиостанции были почти разряжены. Только тогда разведчики Селуса узнали, что Стивен, у которого не было рации, пропал без вести.


Я слышал историю о том, как Шули извлекли по горячим следам от экипажа вертолета, который его спас. Хотя я не могу вспомнить, кто они были, их история четко сохранилась в моей памяти.


Захват произошел с первыми лучами солнца, когда группа сопровождения ФРЕЛИМО находилась в опасной близости от открытой площадки, где, по словам Шули, он будет ждать. Сильный огонь был направлен по вертолету во время входа и выхода из пункта сбора. После того, как вертолет освободился, пилот низко пролетел над бушем, направляясь к железнодорожной линии. Достигнув ее, он отлетел достаточно далеко, чтобы держать железную дорогу в поле зрения. Шули был не слишком доволен этим, но пилот отказался уходить, что оказалось очень удачным. На некотором расстоянии было видно, как человек на линии прыгал вверх и вниз, размахивая белым предметом над головой. Подойдя достаточно близко, Шули понял, что это Стивен. Он был за много миль от того места, где Шули видел его в последний раз, и все же там он безумно размахивал своей картой.


Пилот сказал, что Шули был настолько переполнен облегчением и радостью, что выпрыгнул из самолета перед приземлением и подбежал к Стивену, чтобы крепко обнять его, что сбило с ног человека легкого телосложения. Оказавшись внутри вертолета, Шули бесцеремонно присвоил бутылку с водой из экипажа и вылил ее в пересохшее горло своего товарища. После этого два разведчика посмотрели друг на друга, смеясь и время от времени похлопывая друг друга в знак безмерной дружбы и облегчения. Это была та же команда, которая была призвана отметить главную цель ЗАНЛА для ночной атаки Альфа-бомбы формированием Канберрас.


Мадула Пан


РАДИОПЕРЕХВАТЫ ПЕРЕДАЛИ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О большой группе CTS ZANLA, направляющихся транзитом в Родезию. Было установлено, что они будут в Мадула Пан в ночь с 11 на 12 января 1977 года. Этот участок находился недалеко от главной железнодорожной линии Мапуту и к югу от нее, и фотографии воздушной разведки подтвердили, что это место использовалось предыдущими группами. Это был не более чем перевалочный пункт без каких-либо укрытий, но он занимал большое пространство кустарника на юго-восточном краю почти пересохшей долины Мадула.


Темное пятно в верхнем правом конце склона было единственной водой на многие мили вокруг, отсюда и базовая позиция ЗАНЛА, простиравшаяся на линиях, обозначенных для атаки Зеленым лидером и двумя его ведомыми. Внутренний маркер Rams был установлен у основания дерева на верхнем конце белой песчаной насыпи с пометкой +. Внешний маркер находился под средним деревом группы из пяти довольно крупных деревьев справа от конца фаллического выступа сковороды .


Размер цели Мадула Пан потребовал атаки строем тремя "Канберрами", чтобы охватить всю зону отдыха. Рэнди дю Рэнд стремился провести атаку ночью, чтобы обеспечить максимальную внезапность в то время, когда можно было ожидать, что все CTS будут на своей базе. Итак, Шули и капитан Роб Уоррейкер встретились с 5-й эскадрильей, Норманом Уолшем и мной, чтобы обсудить и спланировать удар. Роль Шули была двоякой; подтвердить, что ЗАНЛА находится на ожидаемой позиции, и разместить ТАРАНЫ и внешние сигнальные ракеты для удара по Канберре.


Для внутренней вспышки RAMS было выбрано большое дерево на южном краю области. Это выглядело как хорошее место с точки зрения расстояния от цели и укрытия кустарником, чтобы скрыть яркий свет, когда ракета загорелась незадолго до удара. Выбор положения для внешней вспышки, которую Шулие поджигал вручную, был непростым делом. Плотность кустарника и деревьев в обратном направлении от внутреннего маркера была довольно равномерной, что очень затруднило бы идентификацию конкретного местоположения. В конце концов была выбрана определенная группа деревьев, которую, по мнению Шули, он должен был найти при прогнозируемых погодных условиях полумесяца и ясного неба.


Первая легкая последующая атака должна была быть произведена в 05:00 огневыми силами RLI с десантниками. Это означало, что авиаудар нужно было нанести как можно позже. Но поскольку было известно, что CTS, как правило, поднимаются в 04:00 и расходятся, опасаясь атак на рассвете, 04:00 было выбрано время для нанесения удара. Задержка в один час между нанесением авиаудара и последующими действиями на земле не была идеальной, но считалась приемлемой. Дополнительная "Канберра" с полным боекомплектом "Альфа", две пары "Хантеров" и две "Рыси" должны были находиться в воздушном резерве для оказания помощи огневым силам.


Поскольку для этого было время, было решено провести реалистичную репетицию в 04:00 6 января на аналогичной местности внутри Родезии. Это было сделано для того, чтобы ознакомить Шули с управлением сигнальными ракетами и их расположением, а также позволить Рэнди попрактиковаться в атаке строем с низкого уровня. После перелета из Нью-Сарума в NDB в Чиредзи Канберрская формация планировала снизиться до своего IP на высоте 2000 футов над землей. С точки зрения ИС, строй должен был разогнаться до 350 узлов во время второго снижения до высоты атаки, где Рэнди находился бы на высоте 300 футов над землей, а два его ведомых поднялись бы на 100 и 200 футов над ним и расположились на расстоянии 100 метров слева и справа от него. Шули, действуя в одиночку, совершил нисхождение HALO вечером перед тренировочным ударом в район, который, как было известно, содержал CTS вблизи выбранной цели. Он установил сигнальные ракеты, и удар по Канберрасу прошел, как и планировалось.


Роб Уоррейкер прилетел со мной на аэродром Боли на Cessna 185, где нас забрала машина G, которая доставила нас на небольшое расстояние, чтобы встретиться с Шули и двадцатью десантниками RLI, которые были сброшены в 05:00. Непосредственно перед посадкой в Боли мы с Робом видели, как "Дакота", сбросившая десантников RLI, пролетела мимо нас на обратном пути в Баффало-Рейндж.


Мы осмотрели удар "Альфы" с воздуха и с земли и увидели, что все бомбы попали в цель. Шули был доволен своей частью упражнения, но сказал, что, хотя он громко и четко принял Рэнди по рации, когда группа "Канберра" приближалась на большой высоте, было трудно расслышать команду Рэнди зажечь внешнюю сигнальную ракету во время пробега к цели на малой высоте. Мы решили, что для Мадулы Пан это не будет проблемой, потому что четвертая "Канберра" могла бы выступать в качестве резервной радиостанции между Рэнди и Шули. Эта дополнительная Канберра могла бы также зажечь тараны внутреннего маркера, если бы Рэнди не смог этого сделать.


С места тренировок Шули сопровождал нас с Робом в короткой поездке на вертолете обратно к моей Cessna в Боли. И Роб, и Шули были огромными мужчинами, и у Шули также был свой парашют и тяжелый Берген. На моем самолете был большой расход топлива, потому что мы планировали лететь прямо в Нью-Сарум для разбора полетов с 5-й эскадрильей. Но даже маленькой "Сессне" с трудом удавалось развивать взлетную скорость с таким большим весом на борту, и у меня было несколько тревожных моментов, когда я очень низко скользил над деревьями, не набирая скорость в очень жарких условиях, которые преобладали. Небольшой уклон помог нам соскользнуть с ‘тормозной ступеньки’, и вскоре мы с комфортом набирали высоту, держа курс на Солсбери.


Когда я зарегистрировался в FAF 7, чтобы сообщить, что мы выбираемся, меня спросили, слышал ли я или видел Дакоту, которая опоздала на три часа. Мы немедленно направились к хребту Баффало, чтобы принять участие в проводимом воздушном поиске. Я только что добрался до аэродрома, когда нам сказали, что выживший только что связался с рабочей группой на полях сахарного тростника и сообщил, что "Дакота" потерпела крушение на берегах большой реки; предположительно, Ланди.


Я высадил Роба и Шули в форте скаутов Селуса на хребте Баффало и немедленно повернул назад, чтобы обыскать реку Ланди. Не потребовалось много времени, чтобы найти Дакоту на южном берегу. Самолет был разломан надвое, кабина была разбита вдребезги, а задняя часть фюзеляжа лежала под большим деревом.


Крушение Ланди .


Командир эскадрильи Питер Барнетт, предыдущий командир 3-й эскадрильи, при отзыве с гражданской работы для ‘переквалификации’ был вторым "дики" после флайт-лейтенанта Дейва Маллета, который перешел в наши ВВС из RAF. По словам выживших, Питер возражал, когда Дэйв снизился, чтобы лететь низко над поверхностью Ланди. Какими бы ни были словесные перепалки, мощные линии электропередачи, протянувшиеся через реку от невидимых опор среди деревьев на обоих высоких берегах, пробили ветровое стекло кабины и обезглавили обоих пилотов.


Две переборки сразу за креслами пилотов оборвали кабели. Это спасло жизнь бортинженеру, который стоял позади пилотов. Самолет снизил скорость до полной остановки, прежде чем оборвались линии электропередач по правому борту, в результате чего самолет зацепило за удерживающий кабель за деревья над берегом реки. К счастью, пожара не было, но армейский капрал А. Брэдли погиб в последовавшей катастрофе. Четверо мужчин выжили с относительно незначительными травмами благодаря тому, что самолет преодолел сам берег реки и столкнулся с достаточным сопротивлением кустарника, чтобы смягчить торможение.


Питер (справа) изображен здесь с тремя командирами эскадрилий: Майком Геди (слева), Джорджем Александером и Биллом Смитом. В центре — капитан-лейтенант Гарольд Хокинс, который только что вручил цвета эскадрильи Джорджу Александру - нынешнему командиру .


Атака Мадулы Пан


В НОЧЬ НА 10 января Шули и Стивен совершили круговое снижение значительно южнее Мадула-Пан и совершили первоначальный заход на цель перед рассветом. Они затаились на день, затем, под покровом темноты перед восходом луны, сделали последний заход, чтобы Стивен подполз прямо к краю базы, чтобы убедиться, что ЗАНЛА находится в резиденции. Прослушав множество шумных разговоров, все на Шоне, Стивен вернулся к Шули, который передал сообщение в штаб-квартиру скаутов.


Шули без труда установил ракетницу RAMS. Примерно в 03:00 он был близок к тому, чтобы потребовать отсрочки удара, потому что не смог найти выбранную группу деревьев для второй ракеты. Имея мало свободного времени, он в конце концов определил место и настроился.


Капитан Крис Шуленбург, как его знали больше всего, в своем разведывательном снаряжении .


Летевший на своем "Канберре" на высоте около 30 000 футов лейтенант авиации Ян Дональдсон с позывным "Грин 4" установил радиосвязь с Шули в 03:45 и получил подтверждение, что все системы ‘исправны’. С Доном летели его штурман Дейв Хоукс и капитан Роб Уоррейкер, координатор операций скаутов Селуса. Йен вылетел с полигона Баффало, где в настоящее время служил в местных огневых силах. Зеленый лидер с Зелеными 2 и 3 вылетели из Нью-Сарума и летели на 20 000 футов ниже, чем Йен.


Рэнди дю Рэнд лидировал с Майком Ронни, № 2 был Эл Брюс с Дугом Пейси, а № 3 был Тед Брент с Джимом Расселом. ASR Рэнди гласит:


ПОДРОБНОСТИ о ФЛОТЕ: Два разведчика "Селус" на расстоянии более 2000 метров.


КОНТРОЛЬНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ: c / s 55 на 21 канале.


ПОГОДА: Клочья слоистого вещества на высоте около 1500 футов над уровнем моря. Полумесяц довольно высоко в небе, обеспечивающий хорошую видимость.


ПОВЕСТВОВАНИЕ:


1. Четыре "Канберры", каждая из которых несет по 300 осколков Mk 2 (альфа-бомб), были проинструктированы для этого удара. Первые три должны были нанести первый заход в атаку на низком уровне с использованием сигнальных ракет, правильно размещенных на земле для обозначения цели и направления атаки. Атака была запланирована на ночное время с использованием техники смещенного бомбометания на низком уровне. Четвертый самолет был размещен на высоком уровне, чтобы обеспечить связь с наземными силами и действовать в качестве верхнего прикрытия для вертолетной атаки, которая должна была начаться с первыми лучами солнца. Этот самолет базировался на полигоне Баффало.


2. Маршрут к цели. Выбранный маршрут проходил через NDBS Форт Виктория и Чиредзи, а затем к границе Нуанетси / Мозамбик, которая была начальной точкой (IP) для запуска бомбы. Самолет взлетал с интервалом в 15 секунд и направлялся на эшелонах 100, 105 и 110 к началу снижения вблизи Мабалауты. Было произведено постепенное снижение до 2000 футов над уровнем моря до IP с сохранением путевой скорости 300 узлов.


3. Бегите от IP к цели. IP пролетел на высоте 2000 футов над уровнем моря и в шести минутах от цели, наземная группа была предупреждена зажечь сигнальную ракету через одну минуту. В пяти минутах от цели наземной группе было приказано зажечь сигнальную ракету с ручным управлением, и 15 секунд спустя поступило сообщение о загорании запала. Самолет снизился до высоты 1000 футов над уровнем моря. Через две минуты сработала ручная сигнальная ракета, и это было замечено всеми тремя самолетами. Скорость была увеличена до 350 узлов, и все снизились до высот бомбометания 300, 400 и 500 футов соответственно. Когда ведущий самолет собирался пройти первую вспышку, была запущена вторая вспышка (RAMS). Были внесены окончательные корректировки курса, и все бомбы были сброшены в районе цели. Об этом сообщил c / s 55, а позже это было подтверждено фотографией. Ни на одном из самолетов не было замечено никаких признаков какой-либо активности.


4. Восстановление. Три самолета вернулись на базу в FL 250. После посадки было обнаружено, что у Green Leader и Green 3 было по 50 зависаний у каждого.


5. Зеленый 4. Было слышно, как зеленый 4 передает сообщения с большой высоты во время подлета к цели, а затем, когда зеленые 1, 2 и 3 вернулись на базу. В последний раз его слышали все еще на большой высоте, ожидая нападения с вертолета.


Значение последнего абзаца Рэнди вскоре станет очевидным.


Шули и Стивен услышали глубокий грохот из открытых бомбовых отсеков, затем увидели самолеты, ярко освещенные внешней сигнальной ракетой, когда они пронеслись над их позицией. Даже в двух километрах от базы ЗАНЛА грохот, донесшийся до Шули и Стивена от нескольких взрывов альфа-бомб, произвел на двух разведчиков огромное впечатление.


Пока они ждали, пока сигнальная ракета перестанет гореть, Шули услышал, как "Канберрас" набирает высоту и поворачивает к Солсбери. Затем из тихого буша из лагеря ЗАНЛА донеслись человеческие крики. Шули пришлось забрать обе сигнальные ракеты для захоронения подальше от Мадулы Пан. Когда он сделал это, он понял, что ЗАНЛА получил взбучку из-за тревожных звуков, которые продолжали доноситься до него. К тому времени, как прибыли вертолеты со штурмовой группой, он был уже далеко в стороне.


Судя по тому, что они услышали от высоко летящей "Канберры", экипаж ведущей машины "К", на борту которой находился командир штурмовых сил капитан Ричард Помфорд, ожидал наблюдать за простой операцией по зачистке. Вместо этого они были встречены зенитным огнем такой интенсивности, что им пришлось отступить и призвать Охотников нанести удар. В то же время Иэна Дональдсона, который собирался повернуть обратно на Баффало-Рейндж в заповеднике Канберра, попросили оказать помощь.


Йен совершил скоростное снижение и по причине, которая никогда не будет известна наверняка, прорвался сквозь низкие слоистые облака прямо над Малвернией. Должно быть, это как-то связано с запотеванием фонаря после погружения из морозных условий на большой высоте в теплый воздух при закрытых дросселях обоих двигателей. Это, в сочетании с ярким восходом солнца перед линией вылета самолета, возможно, было причиной того, что Дон не увидел железнодорожную линию, которую, если бы он это сделал, он, несомненно, избежал бы.


Родезийские силы, базирующиеся в Вила-Салазар, недалеко от границы с Малвернией, стали свидетелями чрезвычайно сильного зенитного огня, когда множество трассирующих снарядов было направлено на "Канберру", прежде чем она резко перевернулась и нырнула в землю, откуда, как было видно, поднялся огромный огненный шар. Иэн Дональдсон, Дэйв Хоукс и Роб Уоррейкер погибли мгновенно.


Силы ФРЕЛИМО в Малвернии, очевидно, были осведомлены о воздушной атаке в Мадула-Пан и были полностью подняты по тревоге, когда Йен непреднамеренно прошел над ними в идеальной досягаемости для каждого из множества тяжелых и легких орудий. Были замечены несколько вспышек в воздухе, что наводит на мысль, что по самолету также могли быть выпущены ракеты РПГ.


Там, в Мадула Пан, огонь с земли продолжал быть настолько интенсивным, что вертолеты и "Дакота" сохранили свои войска, надеясь, что "Канберра" и "Хантеры" смогут что-то изменить. В то время они не знали о судьбе "Канберры". Однако майор разведчиков Селуса Берт Сакс, летевший в качестве наблюдателя на "Рыси", наблюдал за несколькими атаками охотников, прежде чем понял, что пошло не так. Позже его оценка была подтверждена радиоперехватом по командным каналам ФРЕЛИМО.


Случилось так, что крупное мобильное подразделение ФРЕЛИМО провело ночь совсем рядом с Мадула Пан на дороге, проходящей рядом с железнодорожной линией. Эти солдаты садились в свои машины, чтобы продолжить свой путь, когда услышали взрыв бомбы в Мадула Пан. Все силы развернулись, чтобы провести расследование и оказать помощь своим товарищам из племени ЗАНЛА, которые, как они знали, базировались в Мадула Пан. Они прибыли до рассвета и обнаружили, что ЗАНЛА понесла много потерь и была в состоянии паники и беспорядка. В дополнение к оказанию помощи раненым, ФРЕЛИМО подготовили оборонительные сооружения для нападения, которое, как они знали, начнется с рассветом.


Перед лицом этого неожиданного противодействия со стороны сил, которые, очевидно, были намного больше его собственных, Ричард Помфорд отменил штурм, чтобы избежать ненужных жертв, и Рэнди вернулся с тремя "Канберрами", чтобы для пущей убедительности сбросить на цель восемнадцать 500-фунтовых бомб. Он бы предпочел доставить этот груз на Малвернию в ответ на крушение одного из его "Канберры"; но авиаудары по любому мозамбикскому городу были табу.


Первые радиоперехваты сообщили, что в ЗАНЛЕ во время ночной атаки погибли шесть человек и семьдесят получили ранения. Эти цифры были позже обновлены ФРЕЛИМО, и окончательные цифры составили десять погибших и 102 раненых из 120 военнослужащих CTs в Мадула Пан. Большинство раненых были описаны как ‘ампутированные’, потерявшие конечности.


Через пять месяцев после этого RLI приземлилась на парашютах в Мадула Пан в поддержку разведчиков Селуса, которые терзали силы ЗАНЛЫ и ФРЕЛИМО неподалеку. Было интересно узнать от них, что, хотя в то время в резиденции ЗАНЛА не было, вся территория лагеря была усеяна множеством человеческих черепов и костей. Предположительно, они были в основном от мужчин из ФРЕЛИМО, захваченных во время нападений в Хантере и Канберре.


Реакция ВВС на первые сообщения о жертвах в результате удара по Мадуле вызвала большое разочарование, особенно у Рэнди дю Рэнда. Мы были настолько озабочены убийствами, что ранения почти полностью не учитывались при оценке эффективности авиаудара. Рэнди даже выступал за возврат к обычным бомбам, которые, как мы знали, приносили немногим больше, чем дорого обходились нам в драгоценной иностранной валюте.


Я был очень огорчен всем этим, пока капитан группы Норман Уолш не сказал маршалу авиации Макларену, что, по его мнению, альфа-бомбы сработали гораздо лучше, чем кто-либо предполагал. Позже его мнение было полностью поддержано армией и специальным подразделением, которые выразили точку зрения, отличную от той, которую первоначально излагали многие офицеры ВВС. Selous Scouts были первыми, кто развил эту точку зрения в письменном виде. Утверждение Рона Рейда-Дейли состояло в том, что альфа-бомбы сработали гораздо лучше, причинив 90% человеческих жертв при 10% убитых, чем было бы, если бы цифры были обратными. Мнение персонала ВВС изменилось, но Рэнди остался настроен скептически.


В дни Федерации правительства Родезии и Португалии обменялись названиями двух учреждений, расположенных бок о бок по ту сторону общей границы. Мозамбикский город на этой фотографии был назван в честь лорда Малверна (бывшего премьер-министра Федерации), а маленькая деревня в Родезии (вне поля зрения с левой стороны четко видимой линии границы) была названа в честь главы португальского государства генерала Салазара .

Обратите внимание на большие пустые железнодорожные станции, которые ранее обслуживали интенсивное движение, направлявшееся в Лоренцо Маркес и обратно из Родезии, Северной Родезии и Ньясаленда


Разведчики поняли, что мертвые CTS были либо брошены, либо похоронены и забыты, в то время как живые раненые представляли собой нежелательное бремя, связывая другие силы и транспортные средства при эвакуации на большие расстояния в тыловые госпитали. По пути другие CTS и ФРЕЛИМО видели, как эти жертвы возвращались с границы, создавая негативное влияние на моральный дух. Медицинские учреждения Мозамбика были полностью перегружены, и нужно было заботиться о тех, у кого не хватало конечностей и которые имели громкие военные истории. Все это создало дилемму для ЗАНЛЫ, которая держала инвалидов войны в отдельных лагерях, вдали от других кадров.


Командующий ВВС ясно дал понять, что он в восторге от первого удара по Мадула Пан, потому что это был наш лучший результат на сегодняшний день. Это обошлось в небольшую часть последующих затрат на авиационное вооружение без каких-либо валютных последствий. Однако его самой большой заботой в то время было извлечь тела и бомбы со сбитой "Канберры", при условии, что это можно было сделать без дальнейших человеческих жертв.


В течение трех дней армия предприняла ряд попыток добраться до места крушения, но значительно превосходящие силы ФРЕЛИМО, одержимые защитой трофея, который находился так соблазнительно близко к нашей границе, отразили эти попытки.


Затем радиоперехваты показали, что тела были найдены, было собрано большое количество ‘шариковых бомб’ и, вместе с обломками Канберры, все это грузилось на транспортные средства для отправки в Мапуту. В результате попытки восстановления были прекращены.


Когда мы все еще разрабатывали альфа-бомбы, мы с Бев решили нанести на взрыватели китайские иероглифы, которые переводились как ‘Сделано в Северной Корее’. Что правительство ФРЕЛИМО сделало с этим, когда изучило бомбы, позже сложенные рядом с обломками самолета, неизвестно, но национальное радио и средства массовой информации сообщили, что бомбы были изготовлены в ‘Расистской Южно-Африканской Республике’ и что самолет был ‘подарком врагу от британского колониального правительства’.


Снова возвращаясь к проекту "Альфа" — мы создали бомбы, которые не взорвались бы сочувственно, если бы одна из них была взорвана, скажем, вражеской пулей. Только 100-граммовый заряд мог активировать пистолет. Обе характеристики обеспечивали защиту от вражеского огня и случайного неправильного обращения с бомбами. В случае крушения Иэна Дональдсона фюзеляж "Канберры" поглотил такую большую часть ударной нагрузки при ударе, что ни одна бомба не сдетонировала; вот почему все 300 оказались в Мапуту.


Новые французы


МОЯ ПРОЕКТНАЯ ГРУППА ПРЕУСПЕЛА в выполнении своей самой неотложной задачи по обеспечению "Канберры" эффективным противопехотным поражающим средством. К январю 1977 года мы уже были заняты рядом новых проектов. Они работали одновременно, создавая огромную нагрузку на Дензила и Бев, которые все еще были активно вовлечены в производство альфа-бомб, официально обозначенных как осколочные бомбы Mk2. Несмотря на это, они были более чем готовы взяться за новую опытно-конструкторскую работу. Проекты Bravo и Delta (пиротехника и 37-мм ускорители Sneb) были завершены. Следующие приоритеты, проекты Echo и Foxtrot, касались новых франтанов и бомб высокого давления.


Чтобы снабдить Lynx эффективным франтаном, мы решили отойти от традиционных конструкций напалмовых бомб. Все те, что использовались в западном мире, были просто металлическими резервуарами, большинство из которых имели небольшие ребра, предназначенные для того, чтобы наклонять аппарат носом вниз в момент выпуска, чтобы обеспечить положительное отделение от самолета. В остальном ни один из них не обладал стабилизаторами полета.


После выпуска танки вели себя бессистемно, в результате чего они следовали по непредсказуемым траекториям. Кувыркающийся, летящий вбок, колеблющийся и закручивающийся штопор были характеристиками, которые отличали напалм от прицельных бомб и затрудняли точную доставку. Например, если бы два танка были выпущены одновременно, причем один из них накренился носом вниз, а другой - носом вверх, они могли бы приземлиться на таком большом расстоянии друг от друга, что один из них мог бы не долететь до цели, в то время как другой прошел мимо.


Когда американцы захватывали цель, они сбрасывали по четыре или более напалмовых бомбы с каждого из нескольких самолетов, чтобы насытить большие площади пламенем и сильным жаром. Абсолютная точность и высокие затраты их не беспокоили, тогда как нам нужны были устройства, которые следовали бы повторяющейся траектории, чтобы сделать каждое устройство прицельным, точным и высокоэффективным. Это означало, что нам пришлось изготовить агрегат аэродинамической формы с низкими характеристиками сопротивления для перевозки, но с эффективными стабилизаторами, обеспечивающими продольную устойчивость для чистого выпуска и выравнивания в свободном полете.


Металлические контейнеры никуда не годились, как мы были свидетелями в сотнях случаев. Разрывные заряды в сочетании с непредсказуемым разрывом корпуса приводили к столь же непредсказуемому распределению горящего ворса. Слишком часто большое количество геля оставалось внутри частично лопнувших резервуаров или липкие капли несгоревшего геля лежали по всей земле и прилипали к растительности. Это было совсем нехорошо! Я решил, что нам нужны емкости, которые при ударе разбивались бы подобно стеклу, чтобы высвободить все их гелеобразное содержимое в виде огромного веерообразного разбрызгивания крошечных капелек с взаимодействующим летучим газом. Я узнал, что одноразовые баллоны дальнего действия Hunter были изготовлены из волокон с фенольной смолой и что при ударе они разлетались вдребезги. Мы последовали этой линии и изготовили оболочки, отлитые из тканого стекловолокна и измельченного асбеста, закрепленного в связующем из фенольной смолы.


Были изготовлены прототипы шестнадцатигаллоновых блоков, оснащенных взрывателями альфа-бомб (соответствующим образом модифицированными для работы при низких уровнях воздействия), встроенными в большой карман с воспламеняющимся составом, который воспламенял салфетку. С первого дня новые "Франтаны" пользовались большим успехом и, с небольшими модификациями, были допущены к оперативному использованию на Lynx и Provosts.


Охотники использовали импортные пятидесятигаллоновые французские банки из крученого алюминия, но у них были все те ограничения, которые мы стремились преодолеть. Поэтому я организовал сравнительные испытания нашего недорогого шестнадцатигаллонового "Франтана" и очень дорогих импортных пятидесятигаллоновых. Результаты были поразительными. Пилоты "Охотников" смогли доставить местное подразделение с большой точностью. Само по себе это было приятно, но еще более приятным был тот факт, что местное устройство, хотя и содержало лишь треть содержимого салфеток в пятидесятигаллоновом устройстве, обеспечивало постоянное покрытие почвы, не уступающее лучшим импортным сортам. Экономия иностранной валюты была еще одним бонусом.


Проект по гольфу


В ПРОЕКТЕ FOXTROT МЫ попытались изготовить топливно-воздушные фугасные бомбы (FAE), которые американские военные журналисты описали как обладающие ‘почти ядерным’ эффектом. Одна военная статья была подтверждена впечатляющими фотографическими записями полного уничтожения старого эсминца ВМС США всего лишь одной из этих фейри-бомб. Однако уничтожение кораблей не было реальным интересом Америки к ФЕЙРИ. Оружие было разработано для расчистки больших проходов через минные поля противника путем подрыва скрытых мин при чрезмерном давлении грунта.


Средой, которую мы использовали, была окись этилена. Выбор этого жидкого газа был обусловлен двумя причинами. Во-первых, он взрывается при содержании всего 2% воздуха и до 95% воздушной смеси, в то время как большинство других газов детонируют только при очень узком соотношении газа и воздуха. Второе преимущество окиси этилена заключается в том, что при воспламенении она выделяет объемы газа, во много раз превышающие объемы любого высокоскоростного взрывчатого вещества, такого как ТРОТИЛ.


Каждая американская бомба фейри была сброшена на относительно низкой высоте и спущена на землю на парашюте. Чувствительное к земле устройство пробило нажимной диск, чтобы выпустить находящееся под давлением жидкое содержимое бомбы примерно в двадцати футах над землей, и одновременно выпустило сигнальные ракеты вверх. Время полета вспышек вверх и вниз позволило газовой оболочке из окиси этилена расшириться примерно до двадцати пяти метров в радиусе, прежде чем первая из вспышек соприкоснулась с газовой оболочкой, вызвав мощный взрыв. Смертельное избыточное давление от всего лишь пяти галлонов окиси этилена, рассеянное и взорванное таким образом, распространилось далеко за пределы газовой юбки.


Очень часто точные позиции CTS, стреляющих из густого кустарника, не были известны, и у нас не было ни одного оружия, которое могло бы произвести смертельный эффект на относительно больших площадях, чтобы справиться с подобными ситуациями. Казалось, что ФЕЙРИ предложили идеальное решение этой постоянной проблемы.


Значительное время, усилия и затраты были затрачены на проект Echo, в ходе которого нам удалось изготовить огромные дорогостоящие огненные шары, прежде чем, в конечном счете, добиться двух потрясающих взрывов. Первый из них выбил много оконных стекол во внутреннем районе хребта Кутанга, который находился более чем в 500 метрах от места взрыва. Что нас заинтересовало в успешных взрывах, так это звуковые эффекты, которые они производили, и тот факт, что они полностью уничтожали растительность, включая солидные деревья, в радиусе до сорока пяти метров от центра взрыва. Земля вокруг была измельчена на глубину нескольких дюймов. Звук каждой детонации был не резким хлопком, как от тротила, а громким глубоким звуком ‘кррууумп’ от взрыва, за которым немедленно следовал ‘крруумп’ от имплозии.


Этиленоксид - очень опасное вещество для хранения, а поскольку Родезия находилась под санкциями ООН, его также было очень дорого и трудно добывать. Учитывая эти проблемы и понимая, что оружие, которое спускается на парашютах, будет трудно точно доставить даже при самом слабом ветре, мы решили отказаться от проекта FAE. Тем не менее, я по-прежнему был полон решимости производить бомбы высокого давления. Дензил был столь же полон решимости и приобрел информацию о газогенерирующих свойствах каждого известного взрывчатого вещества и горючей жидкости. Он надеялся найти легкодоступное, безопасное в обращении взрывчатое вещество, которое обладало бы характеристиками, сходными с окисью этилена. Когда он рекомендовал ANFO, мы все изучили данные, прежде чем согласиться с тем, что он обладает подходящими газообразующими свойствами. Это было приятное открытие, потому что мы могли производить ANFO очень дешево и легко.


Проект Golf был инициирован путем прямого сравнения импортной 500-фунтовой бомбы средней мощности, начиненной тротилом, и 6-миллиметровой стальной гильзы, заполненной ANFO, имеющей одинаковую массу. Оба устройства были установлены вертикально на трехфутовых подставках, направленных носом вниз, для командного подрыва с безопасного расстояния. Импортная бомба была взорвана первой. Это произошло с обычной яркой вспышкой, черным дымом и очень громким хлопком с большим количеством пыли, уносимой ветром. Бомба ANFO была совсем не такой впечатляющей для глаз или ушей. Взрывная вспышка была далеко не такой яркой, как от тротиловой бомбы, и пастообразно-серый дым, смешанный с пылью, рассеивался, прежде чем за глубоким "кррррромп" немедленно последовал второй "кррррумп’.


Осмотр площадок ясно показал, что у нас был победитель в ANFO. Громкие удары, такие как гром от молнии, являются результатом огромных выбросов энергии в атмосферу. В случае бомб, начиненных взрывчатыми веществами с высокой скоростью воспламенения, яркие вспышки и громкие хлопки при поверхностных разрывах являются продуктами растраты энергии в результате разрушения стальных оболочек. При использовании против зданий, бункеров и других целей, где детонация происходит внутри замкнутых структур, та же энергия обладает высокой разрушительной силой, но не в неограниченных условиях открытого кустарника.


В случае ANFO стальные контейнеры увеличиваются в размерах, как и контейнеры для фугасных боеприпасов; но ANFO, обладающий гораздо более низкой скоростью пламени, продолжает свою мощную детонацию и после разрушения корпуса. Смесь ANFO, помещенная в стальной контейнер и получившая сильный удар от заряда инициатора, такого как пентолит, самопроизвольно воспламеняется, образуя огромное количество газа высокого давления при сильном взрыве, который выталкивает воздух наружу из образовавшегося газового пузыря. Газ немедленно охлаждается, создавая пустоту, в которую воздух втекает со сверхзвуковой скоростью, вызывая взрыв.


Отвлекаясь на мгновение, взрыв, следующий за взрывом атомной бомбы, наносит структуре больший ущерб, чем первоначальный взрыв. В случае ANFO взрыв и имплозия одинаково разрушительны — двойная доза бесполезного.


Производство ANFO, широко используемого взрывчатого вещества для горных работ, просто включает тщательное смешивание небольшого количества дизельного топлива с гранулированным удобрением из нитрата аммония. Вначале мы делали это с помощью лопаты на тачке. Позже мы перешли к простой бетономешалке с моторным приводом для производства бетона в больших количествах.


ANFO предлагал особое преимущество. С самого начала мы понимали, что нет необходимости использовать специальные склады боеприпасов для безопасного хранения бомб ANFO. В отличие от стандартных осколочно-фугасных зарядов, которые приходилось заряжать в специальных условиях, бомбы ANFO можно было укладывать на открытом месте и заряжать только тогда, когда это было необходимо.


Снова отвлекаясь и возвращаясь к ‘наземной пушке’ Мао Цзэдуна, упомянутой в сочетании с системой CT "воздушная засада", я решил протестировать эту "пушку", используя ANFO в качестве взрывчатого вещества. Была вырыта круглая яма метровой формы глубиной в один метр. В основание мы поместили 20-килограммовый заряд ANFO, затем засыпали яму камнями.


Кутанга Мак расставляет последние камни, за которыми наблюдают Бев, опустив голову, и Рон Дайер, второй справа .


Ожидание взрыва и последующего камнепада .


Команда проекта находилась на расстоянии более 1000 метров, когда ‘наземная пушка’ сработала с глухим раскатом грома. Хотя камни оставались близко друг к другу, их быстрое прохождение на высоте около 1000 футов над землей было очевидным. После этого мы ничего не могли видеть от отдельных камней, которые взлетали на большую высоту. Мы целую вечность наблюдали за землей впереди, ожидая, когда камни приземлятся, но ничего не видели и не слышали. Я направлялся к своему автомобилю, когда вокруг раздался странный звук, который я могу описать только как нечто вроде статического электричества. Все вовремя нырнули под машины, чтобы избежать обрушившихся камней.


Многократно применяемое вокруг аэродромов, это грубое устройство было бы разрушительным для вражеских десантников и штурмовиков. К счастью, однако, никогда не было необходимости использовать грубую, но эффективную "наземную пушку" Мао Цзэдуна.


Были проведены дальнейшие статические испытания 500-фунтовой бомбы ANFO, прежде чем было проведено прямое сравнение импортной 1000-фунтовой бомбы с единицей эквивалентной массы ANFO. Для этого мы приобрели специально выведенных белых морских свинок с черными ушами. Их помещали в клетки из проволочной сетки, установленные в глубоких ямах (для защиты от шрапнели), рядом с которыми в ряд с интервалом в пять метров были установлены баночки и нажимные диски - от пятнадцати метров наружу до пятидесяти метров от места взрыва.


Осмотрите пробоину от небольшого заряда наземной пушки trial. 2-й ПБ слева, Бев 5-й, прикрывающий глаза рукой, и Кутанга Мак в темной рубашке 9-й, смотрите на большую дыру, проделанную небольшим зарядом ANFO при испытании нашей "наземной пушки" .


Взрыв импортной бомбы не оказал заметного воздействия на напорные баки и нажимные диски на расстоянии более пятнадцати метров. За те пятнадцать минут, которые потребовались нам, чтобы добраться до места испытаний, все морские свинки, включая двух на высоте пятнадцати и двадцати метров, оправились от большого взрыва и уплетали корм в своих клетках.


После детонации устройства ANFO мы бросились обратно к маленьким существам с судебным патологоанатомом на буксире. Я убедил этого медицинского специалиста помочь нам в наших тестах ANFO, исследуя тела змей и лягушек, которые мы находили на поверхности после каждого отдельного взрыва ANFO. Все эти хладнокровные существа, хотя и были мертвы, казались совершенно нормальными, пока их не препарировали. Избыточное давление разрушило их легкие и другие жизненно важные органы без какого-либо повреждения внешней оболочки. Лягушек, которые жили на глубине более одного фута под поверхностью, всегда находили поверх измельченной земли, лежащими брюшком кверху.


На месте взрыва 1000-фунтовой бомбы ANFO мы нашли всех морских свинок скрюченными, неподвижными и покрытыми толстым слоем мелкой пыли. Те, кто находился в пятнадцати, двадцати и двадцати пяти метрах от взрыва, погибли от избыточного давления. У тех, кто находился на высоте тридцати и тридцати пяти метров, были пробиты барабанные перепонки; остальные оправились достаточно быстро, но не могли есть более десяти часов. Напорные баки в радиусе двадцати пяти метров подверглись искажению при постоянной настройке, и удовлетворительные показания избыточного давления распространились на тридцать пять метров.


Морские свинки, пережившие взрыв в АНФО, содержались в большом загоне отдельно от тех, которые подверглись взрыву импортной бомбы, и Кутанга Мак заботился об этих малышах лучше, чем мог бы любой частный дом. По причинам, которые мы так и не установили, морские свинки в загоне АНФО стали крупнее других и невероятно толстыми. Два глухих животного были самыми счастливыми, самыми жирными и самыми голодными. В конечном итоге все они обрели хорошие дома.


Наши первые бомбы ANFO весили 450 кг, что было эквивалентно импортным 1000-фунтовым бомбам. Canberras и Hunters выпустили их в серии испытаний. Хотя сами испытания прошли успешно, мы были совсем не довольны потерей энергии, о чем свидетельствовали большие кратеры в земле, где они взорвались.


Оперативные соображения четко определили охотников как основного пользователя бомб высокого давления, поэтому мы обратили все внимание на атаки в стиле истребителя / бомбардировщика с крутым пикированием (шестьдесят градусов) в профиль. Для максимального эффекта взрыва каждая бомба была снабжена хоботом длиной в один метр, обеспечивающим выброс в воздух. Для минимизации потерь энергии вниз и вверх и для максимального повышения избыточного давления в грунте одновременное срабатывание пентолитовых ускорителей спереди и сзади заряда ANFO привело к очень удовлетворительному эффекту ‘сжатия’. При этом каждая бомба сплющивала все вокруг места попадания, и не было потрачено никакой энергии на то, чтобы пробить земные кратеры. Вся хвостовая часть обычно оказывалась в центре взрыва, что доказывало, что в небо почти не уходила энергия.


Бомба для гольфа .


Во время первых испытаний каждая пара бомб упала близко друг к другу; поэтому мы решили улучшить эффект расчистки кустарника диаметром девяносто метров, задержав одну бомбу, чтобы она не долетела до неубранной. Изначально использовались подпружиненные металлические лопасти, но они были неуклюжими и неэффективными. От них отказались, как только мы научились выдерживать высокие ударные нагрузки, связанные с развертыванием наших собственных спроектированных и изготовленных подъемных желобов. Спускные желоба сработали хорошо и заставили замедленную бомбу упасть примерно в тридцати пяти метрах от обтекаемого устройства. С этого момента пара бомб ANFO образовали на линии атаки заросли шириной девяносто на 135 метров.


450-килограммовые бомбы для гольфа были подготовлены к оперативному использованию в марте 1977 года. Испытания продолжались в течение некоторого времени после этого, в результате чего бомбы ANFO были модернизированы двойными стальными цилиндрами, в которые были вставлены тысячи кусочков нарезанного 10-миллиметрового стального стержня для придания смертельного эффекта шрапнели за пределами пределов избыточного давления. Хотя официально они назывались бомбами мощностью 450 кг, название проекта прижилось, и все знали их как "Бомбы для гольфа’.


Огневая мощь кавалерии


В марте 1977 года ОЗЗИ ПЕНТОН попросил меня временно освободить от проектной работы для проведения разведывательных сборов для всех экипажей PRAW. Чтобы сделать это управляемым и свести к минимуму помехи в моей собственной работе, я организовал проведение четырех отдельных пятидневных лагерей в марте, апреле, мае и июне. Я выбрал аэродром Маранделлас для первого разведывательного лагеря, и мне помогали Коки Бенеке, Франсуа дю Туа и Норман Масдорп. Франсуа уволился из ВВС Южной Африки, чтобы присоединиться к нашим силам, и стремился вернуться к работе по воздушной разведке.


Джон Блайт-Вуд, как ведущий пилот K-Car, действовавший из Мтоко, добился ряда первоклассных успехов, в ходе которых он дважды призывал к нанесению бомбовых ударов по Канберре Альфа. Моим желанием было найти цель для огневой мощи Джона в надежде, что он снова сможет использовать Канберрас, потому что я лично не был свидетелем удара альфа-бомбы с воздуха.


22 марта я нашел идеальную цель и насчитал тридцать восемь CTS, выходящих из их четко определенного базового лагеря. К сожалению, пожарные силы Mtoko были недоступны, поэтому вместо них откликнулись пожарные силы Grand Reef, возглавляемые Майком Литсоном. Прошло мучительных пятьдесят пять минут, прежде чем в поле зрения появились пожарные силы. Сначала я отправил Майка в лагерь в ознакомительных целях, и, учитывая длительную задержку, мне повезло, что моя догадка о том, где могут быть найдены CTS, оказалась верной. В последовавшем бою шестнадцать CTS были убиты, один был взят в плен невредимым, а семнадцать сбежали, большинство из них были посыпаны 20-миллиметровой шрапнелью из K-Car.


Хотя я прочитал все отчеты об авиаударах в штабе ВВС, это было не то же самое, что лично увидеть существующие проблемы, связанные со слишком малым количеством огневых средств. Им пришлось охватить многие тысячи квадратных миль, на которых действовало постоянно растущее число групп КТ. Я подумал, может ли применение нового подхода компенсировать нехватку огневых средств и позволить обнаружениям с воздуха меньше зависеть от их наличия.


Тренировочный лагерь PRAW recce на аэродроме Маранделлас. В этой книге фигурируют следующие имена: Стоящий: Рэй Хааконсен, 7-й слева, ПБ между официантками, Хью Чиснолл (лысый рядом с блондинкой — он был пилотом, который нашел пропавший вертолет Джона Смарта). Сидят на корточках: Фил Хейг и Франсуа дю Туа (слева), Сарел Хаасбрук (2-я справа). Сидят: Дерзкий Бенеке (в центре) Хами Дакс (справа ).


Подполковник Тони Стивенс, командующий конными войсками скаутов Грея, выслушал мои идеи об использовании его скаутов Грея в качестве альтернативы вертолетным огневым силам. Он ухватился за эту возможность, и мы планировали попробовать на следующий день на земле племени Сент-Суизинс. Это означало, что отряд из двадцати всадников должен был двигаться вдоль заранее определенной линии легким шагом, в то время как я проводил воздушную разведку в пяти километрах по обе стороны от их линии.


Я нашел силу сразу же, как прибыл в назначенный фургон, и резкий акцент майора скаутов Грея заставил меня понять, что он австралиец. Он подтвердил линию, которой он будет следовать, и я подтвердил процедуру, которую я буду применять. Не прошло и десяти минут, как я нашел базу под деревьями на возвышенности, откуда открывался превосходный вид на окружающие луга, на которых было несколько голых кукурузных полей, очень мало деревьев и три маленькие деревни.


На моей карте масштаба 1: 50 000 была показана неглубокая впадина, протянувшаяся с запада на восток в 500 метрах к северу от базы, но с высоты моей разведки это было не очевидно. Я ничего не знал о тактике передвижения на лошадях для незамеченного приближения к целям. Предоставив ему соответствующие ссылки на сетку, я спросил мнение майора о прикрытии, которое предоставит ему депрессия. Он заверил меня, что сможет незаметно добраться до позиции в 500 метрах к северу от базы, и сказал, что перезвонит мне за две минуты до своего прибытия туда. В то время я был примерно в пяти километрах от них, придерживаясь обычной линии орбиты , но я мог ясно видеть лошадей, даже когда они проходили сквозь заросли деревьев. Скорость, с которой лошади преодолевали землю, была очень впечатляющей.


Когда отряд повернул направо, чтобы двигаться прямо к базе, десять пар всадников вырвались вперед, галопируя с разной скоростью, чтобы выстроиться широким полумесяцем, прежде чем центральные всадники остановились и спешились. В мгновение ока базу окружили десять пар мужчин. Ближайшие к базе войска находились примерно в 150 метрах. От обнаружения базы до ее окружения людьми, которые спешились, чтобы начать осторожное приближение к базе, прошло не более десяти минут.


К сожалению, база была пуста, поскольку ее покинули примерно двумя часами ранее. Тем не менее мне было ясно, что этим безмолвным силам удалось бы добиться полной внезапности и полного окружения. Если бы было серьезное сопротивление, статус-кво мог бы сохраняться столько времени, сколько потребовалось бы регулярным огневым силам, чтобы добраться до них.


К сожалению, успех испытания внезапно оборвался. Я продолжил поиск другой цели, когда увидел дым, поднимающийся из двух деревень недалеко от базы. Я не мог связаться с майором по радио, поэтому полетел назад, чтобы посмотреть, что происходит, и был в ужасе, обнаружив, что все хижины третьей деревни в процессе поджога. Мое присутствие наверху вернуло майора к его рации, и мы вступили в очень жаркую перепалку. Майор утверждал, что местных жителей нужно наказать за то, что они кормят CTS. Я возражал и настаивал на том, что те же самые местные жители, у которых действительно не было альтернативы, кроме как кормить CTS, с большей готовностью поддержали бы ZANLA после этой бессмысленной акции.


Я прекратил испытание еще до того, как прошел целый час, потому что мне нужно было обсудить процедуры и отношение скаутов Грея к делу с Тони Стивенсом. Он очень извинялся за действия своего австралийского майора и заверил меня, что будут приняты соответствующие меры. Тем не менее, Тони был рад узнать, что, по моему мнению, разведчиков Грея можно было бы использовать в качестве огневой поддержки воздушной разведки и разведчиков Селуса. К сожалению, я так и не нашел другой возможности заняться этим вопросом лично, и концепция была утеряна.


Тестирование американского оборудования


БОБ КЛИВЗ ВЕРНУЛСЯ Из США с оборудованием, которое я запросил для полевых испытаний. Бинокль с гиростабилизацией был ошеломляющим на земле. Превосходное увеличение и четкое изображение, независимо от того, насколько сильно вы дрожите, сделали их идеальным помощником при просмотре игры. Однако в воздухе бинокль был полезен только для осмотра избранных точек на пологой орбите. В тот момент, когда кто-то пытался следить за точкой во время прямого полета, даже на высоте 4000 футов над землей, скорость сканирования вызывала прецессию гироскопа за его пределами и опрокидывала вращающееся зеркало.


Это было очень жаль, потому что с высоты 4000 футов можно было четко отличить винтовку FN от АК-47. Единственным летчиком, проявившим хоть какой-то интерес к подразделению, был сержант Пит Маккейб, который также был единственным из моих знакомых, кто пользовался в полете стандартным биноклем. Я не знаю, как Питу удавалось видеть что-либо в бинокль во время полета на вертолетах, которые так сильно вибрировали; но он пользовался ими так же успешно, как стрелял из своего пулемета или пушки.


Будучи разработанным для наблюдения за безопасностью, прибор ночного видения прекрасно работал на земле. В полете было слишком много проблем в попытках сопоставить то, что можно было видеть через яркий прибор ночного видения, с тускло освещенной картой. Были видны только обычные тропинки по открытой местности, но всем холмам и кустарникам не хватало глубины восприятия.


Американские пуленепробиваемые жилеты были лучше, чем те несколько, которые мы ранее приобрели из какого-то другого источника, хотя один из них спас техника Вика Кука. Американские бронежилеты были подвергнуты разрушительным испытаниям из наших собственных винтовок FN и различных коммунистических винтовок и пулеметов, стрелявших патронами калибра 7,62 мм. Хотя жилеты не давали защиты от бронебойных пуль, они считались подходящими и необходимыми для летного состава Fireforce и командиров воздушно-десантных войск. Благодаря Бобу и его контактам в США наш заказ на эти спасательные средства был выполнен, и они стали стандартной рабочей одеждой для летного состава и командиров воздушно-десантных войск. Многие мужчины были обязаны этим жилетам своими жизнями.


Я стремился разработать более совершенные керамические пластины для производства наших собственных защитных жилетов и использования в качестве защитной оболочки на двигателях вертолетов. Доктор Патрик Грабб из Университета Родезии принял мой вызов и преуспел в производстве керамических пластинок, которые обеспечивали полную защиту от бронебойных пуль, выпущенных со 100 метров. Он все еще вел переговоры с производителем о производстве их в больших масштабах, когда наша война подошла к концу. За свои усилия Пэт Грабб получил разрешение использовать технологию в своих интересах, но, насколько я знаю, это была еще одна успешная родезийская разработка, которая сошла на нет.


КОМПОЗИЦИЯ установлена


С СЕРЕДИНЫ 1960-х До марта 1977 года общий контроль за операциями осуществлялся Комитетом по координации операций, секретарским подразделением которого был Объединенный штаб планирования. В ОКК по-прежнему входили командующие армией и военно-воздушными силами, комиссар полиции и директор Центральной разведывательной организации. Председатель JPS выступал в качестве секретаря и отвечал за выполнение всех решений совместной службы и директив, исходящих от OCC, в то время как отдельные руководители занимались вопросами единой службы. Поскольку служба на высших постах армии и ВВС была ограничена четырьмя годами, а в полиции - пятью годами, только Кен Флауэр из CIO непрерывно служил в OCC.


В подчинении OCC находились Провинциальные центры совместных операций JOC Hurricane (Биндура), JOC Thrasher (Умтали), JOC Repulse (Форт Виктория), JOC Tangent (Булавайо), JOC Grapple (Гвело) и JOC Splinter (Бинга). В каждом ООК глава провинциального управления внутренних дел был постоянным членом. Другие правительственные ведомства, такие как дорожное хозяйство и телекоммуникации, могли быть кооптированы на специальной основе. Под каждым JOC находились два или более вспомогательных JOC. Например, под командованием JOC Hurricane находились вспомогательные JOC Sipolilo, Centenary, Mount Darwin и Mtoko.


Ни на одном уровне не было признанного верховного главнокомандующего. Председательство на заседаниях JOC осуществлялось поочередно между армией, ВВС и полицией. Этот стиль командования и контроля предполагал, что “Разумные люди будут действовать ответственно в сотрудничестве друг с другом”. Пока мы добивались полного успеха в матчах с ЗИПРОЙ и ЗАНЛОЙ в годы, предшествовавшие 1974 году, система работала на удивление хорошо. Однако к концу 1976 года всем стало ясно, что ZANLA набирает силу и что ресурсы Родезии истощаются до предела. Также было ясно, что, в то время как ZANLA работала над конкретной стратегией, JOCS и sub JOCs занимались своими делами в отсутствие четко определенных политических и военных стратегий, на основе которых можно было бы формулировать планы и тактику.


Значительная предприимчивость была проявлена на всех уровнях во всех службах; но не все эти нескоординированные инициативы были хороши для страны. В отсутствие верховного главнокомандующего со штатом первоклассных планировщиков, которые могли бы давать исполнительные указания, неудивительно, что решительные инициативы людей и подразделений, движимые разочарованием и волей к победе, слишком часто приводили к отрицательным результатам.


С моей точки зрения, наиболее очевидным из них было негативное отношение многих офицеров армии и полиции к скаутам Селуса, даже несмотря на то, что скауты были непосредственно ответственны за большинство наших внутренних успехов в борьбе с повстанцами. Многое из этого возникло из-за недостатка понимания псевдо-операций, и в большей степени потому, что скаутам Селуса приходилось бороться с бюрократизмом и предрассудками во всем, что им было нужно с точки зрения людей и оборудования. Вспыльчивый характер Рона Рид-Дейли и глубоко укоренившаяся скрытность мало чем помогли этой ситуации.


Мне казалось, что только RLI, Военно-воздушные силы и Специальное подразделение оказывали скаутам Селуса поддержку и отдавали должное за ту невероятную работу, которую они выполняли. Как и другие, я часто подвергался нападкам скаутов Селуса, ‘замораживающих’ районы, в которых работали псевдокоманды, в то время как я сам планировал действовать в тех же районах. Но причиной отказа любым силам безопасности входить в ‘замороженные районы’ было настолько очевидное стремление избежать ошибочной идентификации и ненужных жертв, что человек научился жить с ситуацией. Кроме того, я повторяю, большинство наших успехов были достигнуты в ‘замороженных зонах’.


Я полагаю, что истинной причиной позитивного отношения ВВС было то, что почти с самого начала экипажи вертолетов отправляли и забирали псевдооператоров в свои проверенные "форты" и обратно, так что они лично познакомились с операторами "Скаутов" и были причастны к большинству их псевдоуспехов. Помимо этого, потребности ВВС в живой силе и оборудовании Selous Scouts были совершенно не затронуты.


Основной проблемой отсутствия национальной военной стратегии было периодическое неправильное использование SAS из-за различий во мнениях о том, как следует использовать специализированное подразделение. Когда они были предоставлены JOC Hurricane, SAS правильно использовались для нарушения внешних коммуникационных маршрутов ZANLA. Когда они были переданы JOC Repulse, они часто неправильно использовались при выполнении внутренних задач огневых сил.


Еще одним недостатком отсутствия исполнительного командования было то, что общее отсутствие координации и взаимодействия шло вразрез с обеспечением оптимального использования ресурсов. Провинциальные JOC ревниво относились ко всему, что принадлежало им, часто демонстрируя заметное нежелание помогать в делах за пределами своих границ — даже несмотря на то, что оперативные зоны ZANLA перекрывали границы наших провинций.


Следствием всего этого и постоянно растущего числа ЗАНЛА стало то, что воцарилась атмосфера депрессии, и многие родезийцы эмигрировали в то, что недоброжелательно называлось ‘курятник’. Почти каждый трудоспособный белый мужчина был призван в армию, и каждый мог видеть, что политическая уверенность в том, что Родезия победит, была не более чем дымовой завесой. Родезийская пресса и радио хвастались высокими успехами в борьбе с ЗАНЛА, но старательно избегали сообщать гражданскому населению, что на каждого убитого или захваченного в плен ЗАНЛА приходили два или более пополнения. Была очевидная необходимость изменить ситуацию, и признаки того, что такие действия вот-вот будут предприняты, появились, когда было замечено, что Ян Смит передвигается по районам проведения операции чаще, чем обычно.


Пилот Джон Аннан с премьер-министром Иэном Смитом и главнокомандующим ВВС маршалом авиации Миком Маклареном собираются занять свои места. Командующий сухопутными войсками генерал Питер Уоллс находится с другой стороны самолета. Антенны в передней части самолета предназначались для устройства Becker Homer, которое значительно упрощало определение местоположения позывных .


Этот шаг был предпринят в марте 1977 года, когда были осуществлены серьезные изменения в структуре командования в попытке повторить направление, выбранное Великобританией в решении аналогичной ситуации в Малайе в начале 1950-х годов. Британское правительство назначило генерала Джеральда Темплара верховным главнокомандующим над всеми ветвями власти с инструкциями обратить вспять постоянно растущие успехи китайских коммунистов в их стремлении установить контроль над Малайей. Как успехи верховного генерала Малайи Темплара были впечатляющими, так и сейчас, почти слишком поздно, Родезия стремилась последовать их примеру.


Генерал-лейтенант Питер Уоллс был назначен верховным главнокомандующим Родезии, и его новая штаб-квартира, известная как Штаб объединенных операций (COMOPS), была размещена в Милтон Билдинг рядом с офисами премьер-министра. В этом же здании размещались штаб-квартира ВВС и казначейство.


Во всех вооруженных силах царила атмосфера ожидания и надежды, потому что большинство офицеров были знакомы с историей успеха малайцев. Родезийская эскадрилья SAS "C’ была сформирована для службы в Малайе и использовалась как дополнение к эскадрильям ‘A’ и ‘B’ Британской специальной воздушной службы. В той войне родезийское подразделение носило название "C" эскадрильи малайских скаутов, и им командовал генерал Питер Уоллс, в то время майор.


Когда генерал Темплар взял под свой контроль дела в Малайзии, он первым делом спланировал свою стратегию противодействия коммунистическим силам, которые серьезно потрепали власти. С самого начала он знал, что одним оружием войну не выиграть. Он понял, что успех зависит от того, чтобы каждая правительственная и частная организация действовала в совершенном унисоне с хорошо отточенными, сбалансированными и объединенными вооруженными силами, которые действуют в гармонии, чтобы завоевать доверие и полную поддержку малайского народа. Нельзя было мириться ни с мелкой завистью между какими-либо структурами или внутри них, ни с какой-либо слабостью в руководстве. Врагу пришлось лишить доступа к гражданскому населению наряду с разрушением его доселе безопасных убежищ глубоко в джунглях. Но, прежде всего, ‘сердца и умы малайского народа’ были признаны ключом к победе над коммунистами.


Для достижения своих политических и военных целей генералу Темплару требовалась, и ему была предоставлена, огромная власть действовать в одностороннем порядке. Он начал с увольнения комиссара полиции, а затем уволил многих гражданских и военных офицеров высокого и среднего ранга. Игнорируя планирование карьеры отдельных людей, он продвигал инициативных и вскоре заручился добровольным сотрудничеством вооруженных сил и гражданских властей. Все знали общий план генерала Темплара и то, как они, по отдельности, вписывались в него. Остальное - история.


Планы генерала Темплара сработали, потому что у него была власть перестроить все организации и объединить их усилия для поддержки и реализации его четко определенной стратегии. Он не занимался тактикой или мелкой повседневной деятельностью, но внимательно следил за общей ситуацией, чтобы убедиться, что своевременные корректирующие действия были предприняты там, где и когда это необходимо.


COMOPS был создан по правильным причинам, но генералу Уоллсу не были предоставлены полномочия, которыми пользовался генерал Темплар. Без них, я полагаю, он был загнан в тупик. Через пару недель после его создания стало ясно, что COMOPS не принесет того, чего мы ожидали. Наши надежды на получение четко определенного военного руководства потерпели крах, потому что единственная важнейшая потребность генерала Темплара "завоевать сердца и умы (африканского) народа" не нашла места в качестве прочного фундамента для построения общей стратегии. Этот жизненно важный вопрос был просто проигнорирован. Более того, не было предпринято никаких усилий для устранения слабости руководства на любом уровне.


Реальная сила родезийской армии в то время заключалась в ее опытных в боях полковниках, подполковниках и майорах, но они оставались на своих должностях, в то время как офицеры сомнительной репутации и работоспособности оставались при исполнении служебных обязанностей. То же самое относилось к полиции и многим правительственным министерствам. Я считаю, что, будучи самой маленькой из трех вооруженных сил, руководство ВВС было разумным на всех уровнях.


Генерал Уоллс (слева) и капитан группы Норман Уолш (справа), четыре года спустя после назначения на свой самый трудный пост командующего военно-воздушными силами Зимбабве .


По сути, COMOPS просто заменила OCC, но с большим количеством людей, посещающих более продолжительные собрания того, что стало известно как Национальный JOC (NATJOC). Подбор офицеров штаба COMOPS был оставлен на усмотрение отдельных штабов, и это привело к тому, что генерал Уоллс не смог получить мощный штат планирования, в котором он нуждался.


Военно-воздушные силы серьезно подошли к формированию COMOPS, назначив в Группу капитана Нормана Уолша, пилота с боевым опытом, выдающимися лидерскими качествами и запасом здравого смысла.


Чего нельзя было сказать о подходе штаба армии к потребностям COMOPS. Первоначальное распределение офицеров армии было поразительным, учитывая, что в ней было много руководителей высшего звена, столь необходимых для важнейшего органа Родезии, разрабатывающего стратегию. Вместо этого они посылали офицеров, которые не подходили для назначений, требующих четкого мышления, с подтвержденными данными об оперативном мастерстве и превосходстве как личности, так и руководства. COMOPS никогда не должны были уступать место какой-либо примадонне.


Слишком скоро стало ясно, что новое командование не достигнет намеченной цели, но еще больше ухудшит и без того тяжелое положение Родезии. Вместо того, чтобы формулировать стратегию, COMOPS занималась повседневным управлением операциями, иногда даже инструктируя JOCs, куда перемещать небольшие подразделения. Проверенные принципы ведения войны игнорировались. На самом деле, единственной полезной функцией, которую, насколько я помню, выполняли COMOPS в то время, было приказывать неохотным JOC передавать свои Огневые силы соседним JOC, когда возникала такая необходимость.


Почему генерал Уоллс позволил своему напыщенному генеральному директору по операциям, бригадному генералу Берту Барнарду, обходить штаб армии и отдавать директивы непосредственно соединениям, находящимся под командованием армии, я не могу сказать. Хорошо уравновешенный и непритязательный офицер передал бы их в штаб армии для принятия мер, тем самым избежав ненужного антагонизма, который очень быстро развился между армией и COMOPS. Насколько я был обеспокоен, штаб армии был частично виноват в том, что отправил не того человека в COMOPS, но генерал Уоллс в большей степени был виноват в том, что принял его.


К сожалению, COMOPS взяла на себя прямой оперативный контроль над SAS и Selous Scouts, предоставив штабу армии заниматься только их административными нуждами. В результате между генерал-лейтенантом Уоллсом и генерал-майором Джоном Хикманом возник глубокий раскол, имевший разрушительные последствия для большинства аспектов оперативной эффективности армии. Это привело к жалкому отношению "они и мы" в то время, когда мы так отчаянно нуждались в абсолютном единстве.


Полиция и военно-воздушные силы не пострадали таким образом, но важнейшего стратегического плана, которого мы ждали, не последовало. Я несколько раз встречался с Норманом Уолшем и узнал о его глубоком разочаровании в этом отношении, потому что армейский компонент COMOPS, будучи больше, чем военно-воздушные силы и полиция вместе взятые, казалось, не мог видеть лес за деревьями и не хотел слушать аргументированные доводы. Даже офицер, командующий SAS, майор Брайан Робинсон, и офицер скаутов ОК Селуса, подполковник Рон Рейд-Дейли, без обиняков сказали мне, что единственный старший офицер в COMOPS, который обеими ногами стоит на земле и имеет хоть какое-то представление о том, что нужно сделать, - это ‘голубая работа’, капитан группы Уолш


В своей попытке принудить COMOPS к действию Норман рекомендовал задействовать SAS, разведчиков Селуса, элементы RLI и военно-воздушные силы для систематического уничтожения всех внешних маршрутов, в частности мостов, обслуживающих коммуникационные потребности ЗАНЛЫ и ЗИПРЫ. Он считал это необходимым для замедления беспрепятственного притока людей и материалов в Родезию. Вторичный эффект таких действий, скорее всего, вынудил бы правительства Мозамбика и Замбии прекратить принимать у себя наших врагов.


Необходимость разрушить коммуникационные инфраструктуры как Мозамбика, так и Замбии была старой традицией, поскольку была признана неотложной с момента краха португальцев. Однако родезийское ‘политическое решение’ (на самом деле южноафриканское, возможно, преувеличенное CIO) против уничтожения любых экономических целей всегда отвергало такие действия, пока, после полного провала соглашения о прекращении огня, инициированного d é тенте в августе 1976 года, "Скауты Селуса" и SAS в конечном итоге не получили разрешения блокировать железнодорожные и автомобильные маршруты в провинции Газа.


Норман Уолш слишком хорошо знал, что постановка вопроса о разрушении мостов в таком крупном масштабе вызовет политическую бурю, но с военной точки зрения на эти вопросы следовало давить. На самом деле, Норман не был так уверен, что ‘политически чувствительные проблемы’, блокирующие работу военных, исходили от политиков; он предположил, что они, скорее всего, были навязаны NATJOC Кеном Флауэром из CIO. Однако, прежде чем представить свои планы на рассмотрение Национальной комиссии Норману, работающему с OC SAS, необходимо было выбрать все ключевые цели для разработки подробной кампании, которая будет проводиться в два этапа; во-первых, уничтожение инфраструктуры Мозамбика и Замбии и, во-вторых, всех концентраций КТ в этих двух странах.


Разрушение инфраструктуры связи Мозамбика потребовало бы десяти дней интенсивных полетов для развертывания и восстановления специализированных команд по сносу зданий и элементов их защиты. Для этого все вертолеты и "Дакоты" должны были бы быть выведены из состава внутренних операций. Июль месяц обеспечил наилучшие погодные условия для этой тщательно спланированной кампании. В конце мозамбикского этапа все вертолеты должны были пройти капитальный ремонт в течение трех дней, прежде чем начать шестидневную кампанию против Замбии. Это означало всего девятнадцать дней интенсивных усилий — от начала до конца.


Как он и ожидал, план первой фазы не прошел проверку СОМОПСА. Если бы бригадир Барнард был включен в планирование и представил его как ‘свою собственную идею’, это могло бы иметь значение. (Это мое собственное предвзятое мнение, основанное на личном опыте.) Тем не менее планы Нормана были отложены в долгий ящик и возродились только в 1979 году, когда было слишком поздно оказывать существенное влияние на судьбу Родезии.


Помимо нежелания вести войну с соседями, что, несомненно, усилило бы напряженность в отношениях между Западом и Южной Африкой, существовали опасения, что Замбия, видя происходящее в Мозамбике, может потребовать физической поддержки со стороны суррогатных сил (скорее всего, кубинцев) в ожидании действий против нее самой. После приглашения такие силы почти наверняка остались бы в Замбии!


Вторая фаза оперативного плана Нормана, также внешняя, должна была стать первоочередной задачей Родезии, если уничтожение коммуникаций не удастся. Это должно было нанести удар по скоплениям ЗАНЛА и ЗИПРА на их внешних базах. Невзирая на отказ от своего первоначального плана, Норман обратил внимание на основные внешние убежища наших врагов. Тем временем разведчики SAS и Selous продолжали атаковать небольшие базы недалеко от Родезии.


Внутренние операции продолжались быстрыми темпами, хотя определенный объем дополнительной подготовки на местах оставался необходимым. 4 мая 1977 года лейтенанту авиации Бобу Гриффитсу было поручено провести подготовку GAC для подразделений местной армии в боевом лагере Клайдесдейл близ Умтали. С нами на увеселительную прогулку отправился младший капрал Комптон Браун. По завершении тренировочного рейса Роб возвращался на Гранд-Риф на низком уровне. Из-за неопытности он взлетел в центр возвышающейся долины, не сумев соблюсти золотое правило держаться края долины, чтобы при необходимости иметь как можно более широкий путь назад. Слишком поздно он понял, что не преодолеет гребень, и попытался повернуть назад. Имея слишком мало места для безопасного разворота, он влетел на возвышенность. Его выживание в последовавшей огненной катастрофе было чудом, и ему повезло, что у него не был поврежден мозг, но на его лице навсегда остались шрамы от пожара. Его юный пассажир скончался мгновенно.


Две недели спустя, 18 мая, в воздухе витала смерть совсем другого рода. Роджер Уотт летал на Джи-Каре со своим техником Робом Нельсоном. С ними были четыре охотника-следопыта, которые должны были помогать позывному RAR, который был в контакте с группой CTS ZIPRA близ Гокве. Роджер сбросил только два трекера с RAR, потому что один из них что-то увидел, когда они заходили на посадку. Он снова поднялся в воздух с двумя трекерами и выбирался наружу, когда на высоте 1200 футов под ним разверзся настоящий ад. Кабина наполнилась дымом, а вместе с ним и пламенем. Роджер немедленно прекратил подачу топлива и начал принудительную посадку с автоматическим вращением, но пламя, возникшее из-за разлива бензина из поврежденного переносного топливозаправщика самолета, усилилось и прожгло заднюю стенку салона у левого заднего грузового отсека, а затем распространилось по всему салону. (Переносные заправщики с бензиновым приводом заменили устройства для дозаправки под давлением много месяцев назад.)


Каким-то образом двое рейнджеров выбрались на ступеньку правого борта и цеплялись за нее снаружи кабины, где они были защищены от пламени дверью пилота. На протяжении всего спуска пламя непрерывно лизало Роджера, но ему удалось совершить продуманную медленную посадку. Рейнджеры были в порядке, а Роджер довольно сильно обгорел, но его несчастный техник, Роб Нельсон, который был охвачен пламенем, погиб, выпрыгнув из самолета, когда он был еще на высоте 300 футов.


Внешние операции Март-июнь 1977


‘ГЕРОИ В РАКУШКАХ’ SAS полностью СБИЛИ С ТОЛКУ ФРЕЛИМО и ЗАНЛУ и вынудили их покинуть большие территории Тете. ЗАНЛА все еще базировалась в городе Тете, но изменила маршрут движения на восток и допустила ошибку, направив силы через заброшенную базу танзанийской армии недалеко от города Чиоко в Фрелимо.


База Чиоко была разрушена, и большинство ее жителей в ЗАНЛА были убиты в результате нападения SAS в марте. Но затем ФРЕЛИМО совершил ошибку, приняв ЗАНЛУ в состав самого города Чиоко, и эта некогда симпатичная маленькая португальская административная деревушка была полностью разрушена два месяца спустя. Участие ВВС в обеих этих операциях SAS было ограничено развертыванием и восстановлением, хотя "Рысь" с Брайаном Робинсоном на борту использовалась для прикрытия отхода, а пара "Хантеров" - для одного удара.


Именно в этот период любовь Брайана Робинсона к полетам подверглась серьезному испытанию. В ночь на 15 марта 1977 года младшему лейтенанту ВВС Джону Кидсону было поручено совершить боевой вылет над Мозамбиком, чтобы Брайан мог напрямую связаться со своими позывными SAS, задействованными в этих внешних операциях. Неопытный молодой пилот поднялся в воздух из FAF 5, но не смог набрать высоту при более крутом наклоне, чем у земли, которая поднималась от конца взлетно-посадочной полосы в направлении деревни Мтоко. К счастью, более мягкие части многих верхушек деревьев снизили скорость самолета до относительно безопасной для возможного столкновения с твердой землей. Самолет загорелся и был полностью уничтожен, но Брайан Робинсон и Джон Кидсон остались невредимы. Несмотря на этот опыт, страсть Брайана к полетам никогда не уменьшалась.


В районе Отражения Огневые силы участвовали в операции, в ходе которой подозрение о присутствии сил ФРЕЛИМО подтвердилось, когда двадцать ЗАНЛА и ФРЕЛИМО погибли в ходе операции на территории Родезии. Это побудило разведчиков Селуса начать операцию "Ацтек", очередную вылазку "летучей колонны" в провинцию Газа. 29 мая 1977 года скауты атаковали ЗАНЛУ и ФРЕЛИМО в Хорхе-ду-Лимпопо и Мапаи. Хотя ФРЕЛИМО становились все сильнее, у них все еще не было ответов на методы разведчиков, огневую мощь и агрессию. Аэродром Мапаи был взят под охрану и объявлен пригодным для эксплуатации до того, как был взят сам город.


Большинство транспортных средств и множество тяжелых орудий в колонне "Скаутов Селуса" были захвачены во время предыдущих операций в провинции Газа. Вместо того, чтобы уничтожать хорошее оборудование, чтобы предотвратить его использование врагом, разведчики предпочли вернуть все, что могли, для удовлетворения своих растущих потребностей. Во время этой операции они захватили несколько транспортных средств и огромное количество оружия и боеприпасов. Поэтому 30 мая они вызвали "Дакоту" для полета с командой механиков "Скаутов" для проведения необходимого ремонта, чтобы приобретенные ими транспортные средства могли доставить домой все захваченное оборудование. Позже в тот же день "Дакота" вернулась с командами по сносу зданий, чтобы помочь в разрушении сооружений в Мапаи.


К вечеру у команд подрывников закончилась взрывчатка, и обороняющимся войскам понадобилось больше минометных мин, чтобы сдерживать вызывающие беспокойство силы ЗАНЛА и ФРЕЛИМО, которые вели по ним огонь из-за окраин города. "Дакота" приземлилась в третий раз за этот день, но это было незадолго до захода солнца. Вместо немедленной разгрузки и взлета самолет был задержан, когда шкипер согласился на просьбу разведчиков подождать некоторое время, чтобы загрузить больше захваченного оборудования. В этом случае готовность летного состава помочь армии оказалась очень серьезной ошибкой, потому что между приземлением и началом взлета "Дакоты" прошло два часа .


Лейтенант авиации Брюс Коллокотт .


Вражеским силам, использовавшим прикрытие темноты, было предоставлено достаточно времени, чтобы закрепиться поближе к центру взлетно-посадочной полосы. Град пуль и реактивных снарядов РПГ, последовавший за "Дакотой", как только она взлетела, не дал ей никакой надежды на выживание. Летный лейтенант Брюс Коллокотт, сидевший в кресле второго пилота, погиб мгновенно, двигатель правого борта был выведен из строя, а вытекшее топливо воспламенилось.


У шкипера Джерри Линча не было другого выбора, кроме как заглушить левый двигатель и приземлиться прямо по курсу. Он проделал потрясающую работу, чтобы привести поврежденный самолет к контролируемой остановке, позволив выжившим выбраться из самолета. Его попытки сдвинуть Брюса с места едва не стоили Джерри жизни, прежде чем он был вынужден отказаться от попытки из-за пылающего ада вокруг него. Брюс Коллокотт с его всегда готовым остроумием был большой потерей для Военно-воздушных сил. Такой же потерей была потеря самой первой "Дакоты", когда-либо принадлежавшей Военно-воздушным силам Южной Родезии. По указанию премьер-министра Яна Смэтса Южная Африка продала его Родезии в 1947 году по смехотворно низкой цене.


Флешеты


ФРАНЦУЗЫ ПРОИЗВЕЛИ ПРОТИВОПЕХОТНУЮ боеголовку для 68-мм ракет Sneb, которая включала в себя тысячи крошечных дротиков, известных как ‘flechettes’. Когда ракеты были выпущены, они летели чуть менее одной секунды, прежде чем заряды взрывчатки разрывали корпуса боеголовок, высвобождая стрелялки в очень скоростной свободный полет. Залп снебов с игольчатыми наконечниками привел к тому, что густое облако смертоносных дротиков покрыло большую площадь земли.


По причинам, которые я никогда не понимал, ракеты-стрелялки были запрещены международным правом, потому что дротики при попадании в человеческое тело имели обыкновение кувыркаться и оставлять неприятные выходные отверстия. И все же обычные винтовочные пули, которые наносили больший урон и были столь же смертельны, считались приемлемыми. Для меня это никогда не имело смысла.


Еще с 1964 года меня интересовала возможность использования скоплений свободно летящих дротиков в качестве системы смертоносного оружия. Это не имело ничего общего с очень легкими ракетными снарядами, которые полагались на очень высокую скорость, чтобы сделать их смертоносными. Я думал о большом количестве тяжелых дротиков, летящих плотным строем, чтобы произвести мгновенный эффект на земле, который мог быть достигнут только сотнями пулеметов, стреляющих одновременно.


В то время, когда я готовил полигон Кутанга к демонстрации оружия в 1964 году, я загрузил в два контейнера со слезоточивым газом столько шестидюймовых гвоздей, сколько в них поместилось. Пилотируя Provost, я доставил их с низкой высоты на скорости 240 узлов. Испытание было неофициальным и было известно только персоналу полигона Кутанга. Стандартная плоская головка гвоздей не придавала всем гвоздям устойчивости, но те, что ударялись носом вперед, довольно глубоко вонзались в стволы лиственных пород. Испытания было достаточно, чтобы показать, что использование шестидюймовых стержней с гвоздями, оснащенных стабилизаторами полета, может привести к летальному исходу, если их доставить достаточно быстро. В 1976 году я смог официально расширить свои исследования.


Я договорился о модификации непригодного к эксплуатации топливного бака дальнего действия "Вампир" с открывающимся вниз люком, который активировался кнопкой сброса бомбы на колонке управления. Станционная мастерская в Торнхилле изготовила 2000 дротиков из шестидюймовых гвоздей, плоские головки которых были удалены и заменены тремя маленькими расположенными в ряд ребрами.


Испытание одиночным броском на скорости 350 узлов подтвердило точность, плотность и смертоносность дротиков. Итак, как только проект Golf bomb позволил, я обратил внимание на этот вопрос, и был открыт файл с пометкой Project Hotel. Целью проекта было производство многих тысяч ‘шестидюймовых стрелялок’ для перевозки более быстролетящими охотниками в больших съемных дозаторах под крыльями.


Мой визит на фабрику в Булавайо, производящую шестидюймовые гвозди, закончился решительным ответом “технически невозможно”, когда я попросил гвозди без головок, но затем столь же решительным “Да, мы можем их производить”, когда я объяснил их назначение. Мой следующий визит был в компанию по формованию пластмасс в Солсбери, которая производила формы для дизайна пластиковых ребер, которые я набросал в личном дневнике доктора медицины. Ребра были отлиты под давлением из переработанного пластика и с усилием надеты на тупые концы шестидюймовых стержней, превратив их в стрелялки.


Бев разработала и изготовила специальный дозатор для флешеток, который выглядел точно так же, как бомба обтекаемой формы. Он включал в себя четыре радиусные панели, которые вместе образовывали основной цилиндрический корпус, заключающий в себе и несущий тяжелый заряд из 4500 огнеметов. Каждая из четырех панелей была прикреплена передним концом к взрывоопасному носовому обтекателю и шарнирно закреплена сзади на переднем кольце обтекателя стабилизатора полета.


После освобождения от своего носителя заряженный дозатор выпал на полсекунды, прежде чем сработал заряд взрывчатки в носовом обтекателе. Это высвободило передние крепления четырех панелей, которые вращались наружу и назад в потоке воздуха, выпуская 4500 стрелялок в свободный полет. 50% груза было упаковано лицевой стороной назад, чтобы обеспечить максимальное содержание, но это улучшило боковое распределение за счет несущественного замедления.


Эта стрела не прошла насквозь сверхтвердую ветку мопани из—за чрезмерного замедления - но даже самый медленный из этих снарядов был смертельным .


В компоновке вооружения Hunter DFGA 9 отсутствуют ракеты класса "воздух-воздух" и "Франтан" родезийского производства. Задняя линия слева: 130-фунтовая (белая) учебная бомба (местная), 1000-фунтовая крупнокалиберная бомба (импортная), 50-галлонный "Франтан" (импортный), 450-килограммовая бомба для гольфа (местная), 4 30-мм пушки "Аден" в комплекте. Средняя линия: 250-фунтовая крупнокалиберная бомба (импортная), 68-мм ракетный отсек Matra, дозатор стрелялок (местный), на переднем плане: снаряды 30-мм пушки и 68-мм ракеты Matra .


Испытания, проведенные охотниками вне стандартной лобовой атаки, показали, что новое оружие было точным и высокоэффективным. Выпущенные парами со скоростью свыше 450 узлов, привели к образованию чрезвычайно плотного облака из 9000 снарядов, летящих по пологой траектории, что сделало невозможным выживание незащищенных людей в зоне поражения длиной 900 метров и шириной семьдесят метров.


Чтобы дать некоторое представление об ударе одного охотника из огнестрельного оружия — потребовалось бы не менее четырехсот пятидесяти пулеметов Браунинга калибра .303, стреляющих в унисон, чтобы плотность снарядов соответствовала плотности снарядов за одну секунду, которая потребовалась для того, чтобы все огнестрельные снаряды, от первого до последнего, достигли земли.


Система подачи стреляных гильз была дешевой; она не требовала расходов в иностранной валюте и, в отличие от взрывающегося оружия, была абсолютно безопасна для доставляющего самолета. Система была продемонстрирована персоналу ВВС и немедленно допущена к оперативному использованию, хотя вопрос о том, как на наши очень большие устойчивые флашеты может повлиять международное постановление, запрещающее использование небольших флашетов, так и не был решен. Поскольку были некоторые сомнения, мы ограничили их занятость забастовками внутри страны.


Испытав систему flechette для охотников, я подумал, могут ли они быть полезны для ночных ударов в Канберре. Будучи бесшумным оружием, я представил, какой психологический эффект они могли бы оказать на моральный дух КТ, если бы дротики бесшумной смерти обрушились на внешние базы ЗАНЛЫ, когда КТ были на ногах ночью, когда они чувствовали себя в безопасности. Используя длительную задержку, чтобы обеспечить свободное время полета, мы протестировали один распылитель флешеток, сброшенный самолетом "Канберра", летевшим на высоте 20 000 футов над целью. Нам нужно было знать схему распределения, созданную таким сбросом, и водяная мишень лучше всего подходила для этой цели.


Мы выбрали плотину Себакве, где в 200 метрах от береговой линии, на которой находилась моя группа наблюдателей и фотографов, была закреплена ярко-оранжевая плавучая мишень. Тед Брент и его бомбометатель Дуг Пасеа выпустили устройство и подтвердили: “бомба падает”. На земле мы сосредоточились на плавающей цели и знали о прохождении "Канберры" над нашей позицией, но еще несколько секунд на воде ничего не происходило. Мы только начали комментировать возможность ошибки прицеливания, когда звук, похожий на утечку воздуха под высоким давлением , окружил нас как раз перед тем, как 4500 дротиков взъерошили поверхность воды прямо у нашей позиции. Если бы мы расположили цель чуть ближе, наш наземный отряд, несомненно, понес бы потери. Была доказана возможность нанесения ударов флешеттами ночью, но мы никогда не использовали это в наступательных целях из-за международного правила.


‘Знай своего врага’


ГДЕ-ТО В СЕРЕДИНЕ 1977 года я узнал, что меня разыскивает мистер Тони Далтон из ‘Shepherd Group’. Я понятия не имел, кто такой Далтон и чем занимается его бизнес. Когда Тони нашел меня в Mtoko, он представился и спросил, готов ли я позволить ему высказывать свое мнение по вопросу, который его глубоко волнует.


Он сказал мне, что группа "Шепард", включая его самого, состояла из трех коммерческих агентов высшего уровня. Иэн Шепард создал небольшую команду для рассмотрения того, что следует сделать, чтобы исправить очевидный недостаток в обращении Родезии с племенами, которые подвергались интенсивной пропаганде ЗАНЛА без явного родезийского противодействия. Я сразу заинтересовался, потому что это была проблема ‘сердец и умов’, которая, как я думал, должна была быть наивысшим приоритетом COMOPS.


Тони изложил взгляды группы Shepherd и попросил моих комментариев. Я не могу вспомнить деталей, но помню, что высказывал ряд мнений, которые Тони счел важными. Я нашел его полностью симпатичным человеком, который понимал фундаментальные различия между ZANLA и RSF в обращении с местным населением гораздо лучше, чем политики, сотрудники внутренних дел или военные. В двух словах, ZANLA потратила 95% своих усилий на политизацию народа и 5% против родезийского истеблишмента. RSF, с другой стороны, были вынуждены потратить 95% своих усилий в ответ на деятельность ZANLA, при этом всего 5% было потрачено на плохо направленные психологические действия.


В то время как группа "Шепард" в конечном итоге распалась из-за отсутствия интереса со стороны властей, Тони так сильно ощущал необходимость руководить психологическими операциями, что бросил свою успешную гражданскую работу, чтобы вступить в регулярную армию. За свои усилия он получил не более чем поддержку на словах от COMOPS, которые, повторяю, должны были руководить действиями в первую очередь.


Одна проблема, которая действительно беспокоила Тони Далтона и меня, заключалась в том, как мало мы знали о наших врагах. Хотя CIO и SB знали многое, родезийские фобии секретности блокировали поступление важной информации к воюющим. Итак, при активной поддержке и участии Рона Рид-Дейли Тони организовал презентацию под названием ‘Знай своего врага’. На удивление мало высокопоставленных офицеров потрудились посетить эту презентацию, которая проходила в зале RLI.


Те из нас, кто был там, прослушали открывающий глаза разведывательный брифинг о командовании ЗАНЛА и ЗИПРА и полевых структурах, а также получили информацию из первых рук от двух бывших разведчиков, служивших в разведроте Селуса. Один из них был недавно захваченным командиром отряда ЗАНЛА, который рассказал нам простые вещи, которые мы должны были знать, но не знали. Другой был из ЗИПРЫ. Как и во многих других вопросах, которые требовали внимания, теории и планы Тони сначала игнорировались, а затем были брошены в неэффективные действия, когда было слишком поздно извлекать какую-либо стоящую выгоду.


Разведка Солсбери


В АВГУСТЕ 1977 года ЗАНЛА предприняла неэффективный минометный обстрел авиабазы Нью-Сарум с дальнего радиуса действия. Он был проведен настолько неудачно, что ближайшая бомба упала более чем в 500 метрах от базы. Тем не менее, это была ближайшая акция к городу Солсбери и подтвердила подозрения, что CTs переехала на подопечную территорию племени Чиманда в северной части столицы. Возник вопрос о том, базировались ли CTS в заповеднике Секи к югу от Нью-Сарума или в каком-либо другом месте в самом Солсбери или вокруг него.


Меня попросили осмотреться, и я был удивлен, обнаружив множество локаций, похожих на базы компьютерной томографии. Было также много других мест, которые привлекли мое внимание, и все они были нанесены на карту и переданы СБ и полиции Солсбери, которые систематически проверяли их. Вместо того, чтобы найти террористов, полиция произвела многочисленные аресты, потому что я направил их в места, где происходила незаконная деятельность. К ним относились места разборки угнанных транспортных средств, временные тайники для краденых товаров и перегонные кубы для незаконного производства спиртных напитков.


Первое применение огнестрельного оружия


26 октября 1977 года ДЖОН БЛАЙТ-Вуд, который был направлен в "Охотники", вместе с "Призраком" Герати ответил на армейский позывной, который сообщил о большой группе женщин, кормящихся в CTS на участке прибрежного кустарника между двумя холмами. Описание цели соответствовало приведенной таблице координат, и были нанесены первые удары. Но затем наземный позывной сообщил пилотам, что они нанесли удар не в ту точку. К тому времени, когда Джон понял, что наземный позывной неверно истолковал его карту, и переключил свою атаку на правильную цель, параллельную реку между двумя холмами в 700 метрах от него, птицы улетели.


Два дня спустя группа наблюдения скаутов Селуса на возвышенности снова заметила эту группу. Разведчики передали по рации, что видят 150 КА, движущихся на северо-запад вдоль реки Песу, в десяти километрах от границы с Южной Африкой. Ответили огневые силы "Отражения", укомплектованные SAS. K-Car, пилотируемый Кеном Ньюманом из OC SAS, Брайаном Робинсоном в качестве командира ВДВ, вызвал авиаудар "Хантер". Джон Блайт-Вуд и его ведомый лейтенант авиации Лоури столкнулись с самолетом Лоури, на борту которого была пара распылителей игольчатых патронов.


ASR Кена Ньюмана дан в его довольно необычном стиле. Он гласит:


Вызов был инициирован c /s 72B (chl 22). Последовательность событий была следующей:


1. FF (1 K-Car + 4 Gs + E4), находящийся в воздухе с Малапати, организует для c / s A5 (Канберра) бомбардировку контрольной сетки, переданной c / s 72A и 72B в 30:10:02B. FF прибудет над головой в 10:03B. A5 не идентифицирует цель и не бомбит.


2. Зона ‘А’ над головой K-Car видит ters и открывает огонь. Розовой секции (G-Cars) приказано бросить палки, чтобы окружить зону ‘А’. Сильный наземный огонь направлен на K-Car.


3. Lynx c / s E4 (Flt Lt Mienie) совершает 2 атаки Frantan /.303 с запада на восток в районе ‘A’. A5 совершает два бомбометания по району ‘A’. К-Кар призывает охотников. Пинк возвращается в Малапати за новыми войсками.


4. Шквальный огонь, по-прежнему направленный на K-Car, теперь поражает несколько раз. Вторая "Канберра" (C5) в зоне ожидания авиабомб ‘B’.


5. Охотники обстреливают район ‘А’ по обе стороны реки. Прибывают еще 4 остановки. Пара-Дак (F3) прибывает с 8-го авианосца и сбрасывает позывные "Орел" в указанном районе. CTS открывают ответный огонь, и K-Car попадает несколько раз. Пушки заедает. K-Car отступает, H4 атакует W.


6. Вторая пара охотников наготове. Сильный огонь направлен на K-Car. Ни разу командир K-Car / K-Car не видел 150 человек. Предполагаю, что передовая группа из 30-40 человек вышла на контакт в непосредственной близости.


7. Остановка 2 сообщает K-Car, что сильный огонь ведется с открытой местности к его (остановка 2) северу. Район кажется маловероятным, но K-Car исследует. Снимает Е4, Н4 (а/ы/л Хэтфилд). 2- й пары охотники. Ф3 позиции войск в Грут Vlei (180415 ул).


8. K-Car направляется в район остановки 2 (район ‘B’). Открывает огонь по нескольким (старым заброшенным) хижинам. Никаких результатов. K-Car продолжает вести интенсивный огонь. Затем K-Car видит приблизительно 6 ter в зоне ‘B’, открывает огонь. Ter E. 1 Frantan /.303 у цели. (На самом деле в зоне "B" было 11 ter).


9. Охотники1 атакуют цель. Исправлена пушка K-Car. K-Car открывает огонь — пушка заклинивает.


10. Отряд розовой секции в дополнительных войсках (теперь всего 16 остановок). Розовый 1, обстрелянный из стрелкового оружия, промахивается мимо LZ. (Огонь велся из зоны ‘B’ перед воздушной атакой.)


11. K-Car очищает территорию. Eagle c / s 3 имеет контакт с 3 ter. 3 ter убиты (зона ‘C’). H4 сбрасывает 1 франтан/.303 N-S.


12. Еще 2 человека погибли в ходе последующих действий. Другие 120 или около того человек, предположительно, отправились в Мозамбик.


Это было первое использование flechettes; таким образом, OC SAS присутствовал для еще одной ‘первой" операции ВВС.


Готовимся атаковать внешние базы


ДО НАЗНАЧЕНИЯ В COMOPS капитан группы Норман Уолш был директором по операциям в штабе ВВС. Никогда не любивший сидеть и ждать действий, Норман как можно чаще покидал свой кабинет, чтобы разузнать все доступные разведданные. С конца ноября 1976 года по февраль 77-го он и Питер Маклерг, казалось, всегда ужасно спешили, мотаясь между штаб-квартирой ВВС, JSPI в Нью-Саруме и штаб-квартирой SAS в Кабрите. В течение этого времени Норман регулярно приходил ко мне, чтобы быть в курсе разработок оружия, в которых он был глубоко заинтересован.


Во время одного из таких визитов в январе 1977 года они с Питером разложили передо мной на столе крупномасштабную фотографию. На ней были изображены главная база и штаб-квартира ЗАНЛА в Мозамбике. Питер объяснил мне планировку базы Чимойо и вкратце изложил все имеющиеся разведданные, касающиеся ее. Было известно, что здесь проживало более 6000 занла, а более подготовленный персонал ежедневно прибывал из Танзании и других стран. Норман предупредил, что это сверхсекретная информация и что мое участие было исключительно для того, чтобы помочь ему выбрать лучшее оружие для возможной атаки на базу. В то время запасы бомб Alpha увеличивались, но бомбы Golf еще не были запущены в производство.


Когда два месяца спустя его назначили в COMOPS, Норман попросил меня регулярно навещать его, чтобы информировать о наличии оружия и знакомить с текущей работой по проекту. К тому времени бомбы для гольфа были доступны и уже были включены в его планы авиаударов. Норман знал о системе подачи стреляных гильз и поразительных эффектах, которых можно было ожидать от этого оружия, поэтому я предложил ему рассмотреть их для использования против больших скоплений незащищенных сил противника, таких как массовые парады, видимые на некоторых аэрофотоснимках.


К июню 1977 года разведка установила, что на базе Чимойо насчитывалось 8000 занла, и фотографические свидетельства подтвердили, что база быстро росла. Во многих милях к северу от Чимойо, в провинции Тете, также велось наблюдение за второй базой ЗАНЛА, на которой находилось около 4000 CTs. Норман и его коллеги из SAS связали эту базу, Тембуэ, со своими планами нападения на Чимойо. Понимая, что угроза, исходящая от такого большого скопления обученных CTS, была непреодолимой, они обратились к КОМОПСУ за полномочиями для выполнения своего плана.


Генерал Уоллс и его сотрудники COMOPS посетили ряд презентаций в штаб-квартире SAS. Они были сделаны на основе крупномасштабных моделей двух целей. Оперативные предложения напугали тех, кто их слушал, потому что они были безумно дерзкими и очень опасными. Оба предложения предусматривали относительно прямые воздушные атаки, за которыми должны были последовать вертикальный охват десантниками и вертолетными силами. Это считалось абсолютно необходимым для обеспечения максимальных результатов и серьезного срыва работы ZANLA.


С самого начала COMOPS полностью отвергла любую идею нападения на Тембуэ из-за его большого расстояния от Родезии; но план удара по Чимойо был смягчен. В конце концов, после многих убедительных презентаций и большого количества потерянного времени, оперативные планы как для Чимойо, так и для Тембуэ были утверждены. К тому времени, в конце октября 1977 года, численность Чимойо возросла до 11 000 человек. По сообщениям, в Тембуэ по-прежнему находилось 4000 человек.


Задача, которая выпала на долю Нормана и его коллеги по планированию, майора Брайана Робинсона, была непростой. Одно дело было вносить оперативные предложения, но совсем другое - сводить их к мельчайшим деталям, которые были так необходимы для обеспечения эффективного исполнения.


Наступление сезона дождей в ноябре сделало крайне необходимым проведение атак до того, как большое количество КТО отправится в Родезию, чтобы воспользоваться хорошим укрытием в кустарнике и обильными запасами продовольствия. Если бы атака была одобрена ранее, любая угроза плохой погоды, влияющая на планы, не была бы фактором, но сейчас это был критический вопрос, и точный прогноз погоды был необходим.


В течение некоторого времени фонд в Солсбери предоставлял военно-воздушным силам информацию о погоде, которую он один мог получать косвенно с космических спутников, используя свое собственное самодельное оборудование. Из-за международных санкций Родезия не смогла, то есть официально, получать спутниковые снимки погодных условий, влияющих на юг Африки. Как этому человеку удалось подключиться к передачам Intelstat из Европы, от меня ускользает.


Изображения облачного покрова были переданы в цифровом виде на приемник Intelstat в Европе. Восемь часов спустя, обработанная в пригодную для использования форму, информация была передана в сеть официальных приемных станций, которые подписались на эту услугу. Тайный перехват этих сигналов в Солсбери, очевидно, ничего не стоил, но полученные данные пришлось обработать особым образом, чтобы получить распечатку, напоминающую фотографию облачных образований над южной Африкой, видимую со спутника. Каждый день примерно в 10:00 эта карта облаков поступала в штаб ВВС.


Карты облачности были важны для нас, потому что отчеты с метеостанций к северу от Родезии были совершенно ненадежны. Хотя полученные нами изображения были довольно плохими по современным стандартам, их было достаточно, чтобы предупредить о любых крупных погодных фронтах, которые могли повлиять на оперативное планирование. Тем не менее, на них нельзя было полагаться при прогнозировании локальных орографических ситуаций и тепловых облаков, которые могли повлиять на операции на больших расстояниях.


При всей нашей воле и использовании всех доступных ударных самолетов Военно-воздушные силы не могли надеяться добиться значительного числа убитых и серьезно раненых, в котором мы нуждались, потому что Чимойо состоял из множества лагерей, разбросанных по обширной территории. Не было альтернативы, кроме как использовать самых лучших доступных боевых солдат для нападения на цели сразу после нанесения реактивного удара максимальной силы.


Чимойо находился более чем в девяноста километрах от границы с Родезией, а Тембуэ - почти в три раза дальше. Однако Норман и Брайан согласились, что эти расстояния благоприятствовали им, поскольку они оба были убеждены, что ни ЗАНЛА, ни ФРЕЛИМО не будут всерьез ожидать комбинированной воздушной и наземной атаки так далеко от границы Родезии. До сих пор все комбинированные внешние операции проводились очень близко к границе.


Нападение скаутов Селуса на базу Ньядзонья в августе 1976 года, совершенно очевидно, научило ЗАНЛУ не концентрировать свои силы, вот почему база Чимойо состояла из такого количества небольших лагерей, разбросанных по всему миру; и в меньшей степени это относилось и к Тембуэ. Хотя большое количество целей усложняло планирование, это не изменило мнения планировщиков о том, что ЗАНЛА чувствовала себя в полной безопасности от чего бы то ни было, кроме воздушных атак, особенно учитывая, что главная база ФРЕЛИМО в Чимойо (ранее Вила Пери) находилась так близко.


Планирование воздушных атак было достаточно простым, и выбор войск был очевиден; будут использоваться SAS и RLI. Но любая идея использовать мобильную колонну для переброски крупных наземных сил к любой цели была неудачной, поскольку внезапности достичь было бы невозможно. Вмешательство ФРЕЛИМО, несомненно, произойдет рано и повлечет за собой тяжелые бои на большей части пути к цели, тем самым давая ЗАНЛА все время в мире, чтобы освободить свои базы. Поэтому было ясно, что наземные силы должны были прибыть по воздуху и быть возвращены тем же путем.


Наша общая пропускная способность по воздуху была очень мала, что означало, что очень немногочисленным войскам предстояло противостоять превосходящему по численности противнику, особенно в Чимойо. Только полная неожиданность могла обратить численное преимущество ZANLA в пользу SAS и RLI, при условии постоянной поддержки с воздуха.


Общий военный принцип нападения на врага силами, в три раза превосходящими его, был несбыточной мечтой. Даже если бы каждый солдат в Родезии был предоставлен в распоряжение, этого нельзя было бы достичь. Пришлось признать, что в Чимойо войска будут превосходить численностью по меньшей мере в соотношении пятьдесят к одному, но OC SAS не смутили эти невероятные шансы, при условии, что удастся добиться полной внезапности.


Любая идея возвращения самолетов в Родезию за войсками второй волны была отвергнута, поскольку это заняло бы слишком много времени, чтобы оказать какое-либо значимое воздействие на землю в критический первый час боя. В любом случае вертолетам trooper сначала пришлось бы дозаправляться в Мозамбике, как только они доставили первую волну войск, что усугубило бы задержку с возвращением в Родезию для второго рейса. Если бы использовались такие войска, это также увеличило бы трудности с восстановлением после операции.


Чтобы удовлетворить все требования в ходе боев, которые, несомненно, продолжатся целый день, запасы топлива и боеприпасов должны быть доступны вблизи мест боев в Чимойо и Тембуэ. Норман назвал эти позиции ‘административными базами’, на которые небольшие силы охраны со всем топливом и резервными боеприпасами должны были быть доставлены на парашютах в то же время, когда войска высаживались в целевых районах. О такой роскоши, как медицинская бригада, не могло быть и речи. Офицер ВВС должен был бы находиться на административной базе, чтобы координировать все действия там и за ее пределами.


Не было никакого способа заранее оценить уровень или последствия потерь авиации и войск, которые могли произойти в каждом сражении или, не дай бог, в случае захвата административной базы. Чтобы учесть такие непредвиденные ситуации, а также потому, что каждого участвующего солдата пришлось бы перебрасывать по воздуху обратно в Родезию, было важно держать значительный резерв вертолетов как можно ближе к месту боевых действий, насколько это было возможно в условиях безопасности. В наличии имелось всего тридцать два вертолета. Один из них должен был быть специально подготовлен в качестве командного вертолета со всеми радиочастотами, необходимыми для управления воздушными и наземными действиями. Другой был бы посвящен командиру административной базы, который также носил бы все запасные части к рации.


Оставалось тридцать вертолетов; десять из них доставили бы войска к цели, десять предприняли бы наступательные действия в качестве К-машин, а остальные десять находились бы в резерве с запасными частями. Вертолеты резерва будут участвовать в эвакуации войск по завершении операций.


Шесть "Дакот" были доступны для доставки 145 десантников SAS и RLI, и еще сорок RLI могли быть доставлены к цели на десяти вертолетах trooper. Если предположить, что по меньшей мере 1000 ЗАНЛА были нейтрализованы во время первых воздушных ударов, то всего 185 человек на земле столкнутся в Чимойо с по меньшей мере 10 000 вооруженных ЗАНЛА. Несмотря на то, что десять K-Cars были назначены для своих собственных конкретных целей, их можно было задействовать для оказания помощи войскам, где это необходимо, с двойной загрузкой 20-мм боеприпасов. Гражданский самолет DC7, управляемый его владельцем капитаном Джеком Маллохом, был предоставлен в распоряжение десантирующихся в административной зоне войск для защиты, боеприпасов и топлива.


Норман Уолш планировал сам управлять командным вертолетом, чтобы контролировать всю воздушную активность. Рядом с ним должен был сидеть Брайан Робинсон в качестве общего командующего сухопутными войсками. Их вертолет дал бы им свободу перемещаться по целевому району, чтобы руководить наземным сражением или отступать, если действия противовоздушной обороны сделают это невозможным.


Специально оборудованная "Дакота", на борту которой находились генерал Питер Уоллс, Питер Маклерг и небольшой штаб, совершала облет на высоте вблизи границы, чтобы поддерживать связь с командным вертолетом и обеспечивать немедленную связь с вертолетами COMOPS, Thornhill, New Sarum и резервом.


После первых ударов все реактивные самолеты устремлялись домой для перевооружения и оставались в непосредственной готовности в воздухе или на земле, чтобы атаковать труднодоступные позиции противника по мере их возникновения. Сюда могут входить силы ФРЕЛИМО с танками, если они решат принять участие.


Проще говоря — таков был план.


Брифинг Op Dingo


ОПЕРАЦИЯ "ДИНГО" - КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ, данное нападениям на Чимойо и Тембуэ. Первой фазой должно было стать нападение на Чимойо 23 ноября 1977 года. По завершении все вертолеты должны были перебраться в Мтоко со своим контингентом войск, а подразделение десантников должно было расположиться в Нью-Саруме, готовясь ко второму этапу атаки на Тембуэ с большой дальностью 25 ноября.


Я знал все, что касалось планов авиаудара Нормана, потому что он привлек меня к их разработке; но это было все, что я знал. Он не упоминал об использовании наземных сил до тех пор, пока я не узнал, что мне предстоит стать командующим административной базой для обеих операций и присутствовать на двухэтапном брифинге в Нью-Саруме во вторник, 22 ноября. Причина, по которой Норман Уолш выбрал меня для выполнения задания администратора базы, заключалась в том, чтобы дать мне возможность осмотреть районы авиаударов, чтобы я мог проанализировать эффективность нашего оружия местного производства в условиях боевых действий.


Один из ангаров 3-й эскадрильи был расчищен, а трибуны со спортивной площадки станции были возведены вокруг крупномасштабной модели базы Чимойо. На брифинге присутствовали все командиры родов войск, старшие офицеры штаба из COMOPS и все активные участники из Военно-воздушных сил и сухопутных войск. Я помню, что уровень шума и возбуждения был невероятным. Наступила абсолютная тишина, когда капитан Скотти Маккормак из SAS вышел в центр сцены, чтобы начать свой целевой разведывательный брифинг по Чимойо. Проделав это так много раз для COMOPS, Скотти не нуждался в примечаниях для своей превосходной, плавной презентации. Многое из того, что он хотел сказать, было для меня новым, хотя я знал о Чимойо уже несколько месяцев.


Чтобы помочь в проведении брифинга и облегчить идентификацию целей во время самой операции, каждому участнику была вручена единственная фотография всего комплекса лагерей Чимойо. На этой фотографии были нанесены линии сетки с буквами алфавита для вертикальных линий и числовой нумерацией для боковых. Такая же сетка была наложена на целевую модель.


Норман Уолш последовал за Скотти и начал воздушный брифинг, сказав, что час Ч для Чимойо - 23:07:45 Браво. Затем он изложил последовательность действий с указанием конкретных сроков, прежде чем провести подробный инструктаж для каждой участвующей эскадрильи.


Он рассказал, что договорился о том, чтобы реактивный лайнер DC8 пролетел над Чимойо в час Ч минус десять минут в надежде, что это заставит всех КТ нырнуть в укрытие. Он ожидал, что к тому времени, когда головной охотник нанесет удар, технический персонал ZANLA поймет, что они чрезмерно отреагировали на пролетающий гражданский авиалайнер, и будет готовиться к обычному параду в 08:00.


Используя длинную указку и приводя ссылки на сетку непосредственно из целевой модели, Норман указал на старые фермерские постройки на западной стороне основных концентрационных лагерей. Это были штаб-квартира и жилые помещения высших командиров ЗАНЛА, Джосайи Тонгогары и Рекса Нхонго. Первая пара охотников, сбросив бомбы для гольфа на эти здания штаб-квартиры, должна была начать воздушную операцию в час "Ч". Взрывы их бомб для гольфа послужат подтверждающими сигналами для формирования четырех "Канберр", приближающихся с запада на низкой высоте, чтобы нанести удар двадцатью секундами позже. Дым и пыль от бомб Golf помогли бы ведущему бомбардировщику убедиться, что построение было правильно выровнено по целям, начинающимся с западного края комплекса штаб-квартиры и простирающимся на восток.


Атаки охотников и вампиров из лобового оружия, франтанов и ракет последуют за "Канберрами", нанося удары по целям, указанным Норманом в последовательности атак. В это время "Дакоты" уже совершали свой последний заход: три по западному флангу основных лагерей сосредоточения и три по южному флангу, чтобы отбросить атакующие силы десантников SAS и RLI за один заход в час Ч плюс две минуты.


Из-за фактора шума, особенно над равнинной местностью вокруг Чимойо, вертолеты будут заходить значительно позади тихих Дакот. Это означало, что десантники будут уже на земле до того, как командный вертолет и К-Машины доберутся до них в час Ч плюс семь минут. Однако удары охотников и вампиров все еще будут продолжаться в течение большей части этого промежутка времени. С северной стороны K-Cars будут летать десять вертолетов trooper, чтобы разместить RLI на стоп-линии вдоль северной стороны базы Чимойо.


С войсками к северу, западу и югу от основных целей четырем К-машинам было поручено ‘ликвидировать разрыв’, действуя вдоль линии через открытые поля, начиная с лагерей на юго-востоке вплоть до левого фланга контрольной линии RLI. Остальные шесть К-машин нанесут удар по лагерям-спутникам, расположенным к западу от главной цели и в тылу штурмовых войск.


Единственный вертолет, приписанный к Административной базе, с запасными рациями и мной на борту, должен был оторваться от вертолетов десанта и приземлиться в назначенном районе Административной базы. Моей первой работой было направлять DC7 для доставки войск охраны административной базы, топлива и боеприпасов. После этого я должен был контролировать всю деятельность, включая дозаправку, ремонт и эвакуацию вертолетов, движущихся к цели и обратно, которая находилась чуть менее чем в десяти километрах от нас.


Командный корабль "Дакота", на борту которого находился генерал Уоллс и его штаб, имел все оборудование, необходимое для связи с командным вертолетом по УКВ и COMOPS через КВ и телетайпы. Этот самолет должен был летать на высоте, вверх и вниз по родезийской границе. Питер Маклерг обеспечил бы связь, через которую Норман мог бы вызвать резервные вертолеты, ожидающие на озере Александер, или реактивные самолеты из Нью-Сарума и Торнхилла.


Для обеспечения максимально строгой безопасности вертолеты, размещенные на озере Александер, которое находилось в двадцати пяти километрах к северу от Умтали, должны были вылететь из Нью-Сарума и Гранд-Рифа рано утром, заправиться и быть готовыми к взлету не позднее часа Ч минус 90 минут. Старт с озера Александер будет в час Ч минус один час пять минут. Затем Норман подробно рассказал о том, как DC7, Dakotas и jet aircraft должны были стартовать с Нью-Сарума, а jets - с Торнхилла. Сюда были включены сведения о десяти резервных вертолетах, которые должны были перебраться с Гранд-Рифа на озеро Александер, как только основные силы будут выведены.


Возвращение всех на Гранд-Риф, за исключением отряда САС в составе девяноста семи человек, должно было быть завершено до наступления ночи. Для этого все вертолеты из резервного пула на озере Александер будут вызваны для оказания помощи GCars и K-Cars, уже находящимся в районе операции.


Требовалось вернуть сорок восемь штурмовых отрядов RLI с парашютами, сорок солдат RLI северного блокпоста, войска охраны административной зоны с парашютами, меня и как можно больше грузовых парашютов. Никакие топливные бочки, полные или пустые, не будут извлечены или уничтожены.


Войска SAS, оставшиеся на цели на ночь, должны были быть подняты рано утром следующего дня. Подробности этого восстановления будут даны на отдельном брифинге в Гранд-Рифе. Норман завершил свой брифинг подробностями по УКВ-каналам наряду с общими и аварийными процедурами.


Как командующий сухопутными войсками, майор Брайан Робинсон провел свой брифинг в своей обычной четкой манере, опираясь на модель цели, множество диаграмм и схемы сети сигналов. Его подробный брифинг обо всех передвижениях войск с перекрестными ссылками на брифинг Нормана завершил всю оперативную презентацию. Выпущенный оперативный приказ с картами и фотографиями целей помог операторам следить за брифингами и полностью понимать свои задачи.


Когда эти презентации закончились и на все вопросы были даны ответы, в ангаре Школы парашютной подготовки состоялся шумный перерыв на чай, прежде чем все собрались для брифинга по Tembue. Место и обстановка для этого брифинга остались теми же, что и для Chimoio, за исключением того, что центральным элементом теперь была модель мишени Tembue, соответствующим образом помеченная теми же сетчатыми обозначениями, которые появлялись на фотографиях мишени.


Брифинг проходил в том же формате, что и для Chimoio, но занял вдвое меньше времени, поскольку радиосети и основные процедуры остались неизменными. По завершении генерал Уоллс выступил с короткой речью, прежде чем все бросились готовиться к раннему утреннему старту.


Атака Чимоио


ЛЕТНОМУ лейтенанту БИЛЛУ САЙКСУ было поручено доставить меня на административную базу. Наш вертолет вместе с еще двадцатью одним поднялся с вертолетной площадки 7-й эскадрильи и взял курс на озеро Александер. Использовались разные маршруты, чтобы не привлекать внимания к необычно большому количеству вертолетов, направляющихся в один пункт назначения на восточной границе. Остальные десять вертолетов должны были подняться позже из Гранд-Рифа.


Неровный грунт, поднимающийся от озера Александер, поднимался к лесной дороге, идущей параллельно кромке воды примерно в 300 метрах с южной стороны. Вдоль этой дороги ночью были разложены полные бочки с горючим. Это было не идеальное место, потому что вертолеты были вытянуты в длинную линию, что потребовало довольно долгого перехода для некоторых экипажей, чтобы присутствовать на заключительном инструктаже, который закончился как раз в тот момент, когда подъехали грузовики с сорока солдатами RLI.


7-я эскадрилья OC, командир эскадрильи Гарольд Гриффитс, который должен был руководить формированием из двадцати двух вертолетов, проявил некоторое беспокойство, поскольку погода была не такой ясной, как прогнозировалось. Озеро Александер лежало на возвышенности с подветренной стороны более высокого горного хребта, который образовывал границу между Родезией и низменностью Мозамбика. Влажная воздушная масса, идущая из Мозамбика, была вынуждена подниматься над горами, создавая непрерывную линию кучевых облаков, основание которых находилось на уровне земли вдоль самой линии границы. Опыт полетов в горах показал, что обычно можно сохранять видимость при таком облачном образовании, следуя по долинам рек с крутыми склонами, и Грифф выбрал такую долину для прорыва в Мозамбик.


Когда пришло время двигаться, Грифф первым направился в долину, но обнаружил, что его путь заблокирован, и ему пришлось развернуться. Вертолеты, совершающие полет по петле, вызванной этим отклонением, представляли собой впечатляющее зрелище, но выбор времени был настолько критическим вопросом, что задержка немедленно стала поводом для беспокойства. К счастью, когда он направлялся на север ко второй долине, Грифф заметил мозамбикскую землю справа от себя под очень небольшим подъемом в основании облаков. Это позволило всем вертолетам пройти сквозь плотное облако до того, как оно сформировалось на уровне земли позади последнего вертолета. Затем все вертолеты снизились до низкой отметки, первоначально над заброшенными португальскими сельскохозяйственными угодьями для полета к цели. Когда вертолеты были повсюду и низко летели над восхитительной сельской местностью, было трудно полностью осознать тот факт, что мы выполняли смертельно опасную миссию, когда весь ад вот-вот должен был разразиться. На полпути к цели я был удивлен, увидев, что DC7 пролетел мимо с нашего левого борта, выглядя довольно великолепно на фоне Африки. Почти сразу же он развернулся, чтобы начать непрерывный вираж, чтобы оставаться позади строя вертолетов.


Озеро Александер .


Вертолеты пролетают над заброшенными португальскими сельскохозяйственными угодьями .


Приближаются к озеру Александер .


У основных сил было более десяти минут, чтобы добраться до цели, когда Билл Сайкс оторвался, направляясь прямо к административной базе. Когда мы добрались до него, я был поражен, обнаружив, что это был не тот довольно открытый участок земли, который я ожидал. Хотя, несомненно, это было самое подходящее место на многие мили вокруг, оно было покрыто довольно высокой травой, перемежающейся с зарослями густого кустарника, которые занимали почти половину отведенной территории.


Примерно в это время вертолеты резерва с Гранд-Рифа приближались к озеру Александер.


Билл Сайкс и я не видели, как наносились авиаудары к юго-востоку от нас, но приземлились, чтобы подготовиться к сбросу DC7. Винты еще не перестали вращаться, когда я заметил большой самолет, уже приближающийся с востока. Было на две минуты раньше срока, но войска охраны административной базы уже выходили из огромного грузового люка, прежде чем у меня появилась возможность позвонить командиру эскадрильи Джорджу Александеру, который был вторым пилотом капитана Джека Маллоха.


DC7 пронесся мимо и медленно развернулся правым бортом, чтобы занять позицию для второго сброса. На земле, вне поля зрения, в 500 метрах от нас, солдаты собирали свои парашюты, значительно дальше того места, где я бы их разместил; будь у меня такая возможность. Когда самолет выровнялся для второго захода, я вызвал Джорджа по позывному, проинструктировав “Горит красный свет ...”, затем дождался нужного мне положения для запуска первой заправки. Однако, задолго до этой позиции, за первой партией бочек быстро последовали еще три. Все снижались, очень быстро, как раз в тот момент, когда над административной базой появились первые вертолеты.


Джордж Александер, легковозбудимый человек в лучшие времена (он был наполовину греком), проклинал пилотов вертолета за то, что они оказались на пути DC7, который, по необходимости, двигался со скоростью, близкой к срыву. Я мог видеть, что все вертолеты были хорошо видны, но Джордж, который привык к разделению диспетчерских служб, не привык видеть другие самолеты так близко от своего. Это был не аэропорт Солсбери! Это был участок иностранного буша, предположительно контролируемый человеком, мной, чьи инструкции либо не были получены, либо игнорировались из-за стрессового состояния Джорджа. Пилоты вертолета проигнорировали его проклятия и приземлились рядом со мной.


Джордж Александер (справа) изображен здесь с американским астронавтом Уолтером Ширрой. Слева: командир крыла Билл Джелли (OC Flying Wing New Sarum), капитан группы Джон Масселл (CO New Sarum) и коммодор авиации Дикки Брэдшоу (DG Ops ).


Один из вертолетов trooper получил серьезные повреждения, которые сделали его непригодным к полетам, даже для одноразового полета в Родезию. Остальные не могли заправиться топливом немедленно, потому что мои инструкции продолжали игнорироваться, и капли топлива попадали туда, куда Джордж решил их поместить. Когда, в конце концов, операция в Чимойо завершилась, Джордж заявил, что не получал моих инструкций, хотя пилоты вертолета их четко слышали.


Я оставил всякую надежду доставить топливо и боеприпасы туда, где они были мне нужны, когда Норман Уолш прибыл намного раньше времени. Его командный вертолет был подбит, и ему нужно было срочно одолжить другой. И он, и Брайан были глубоко расстроены своим незапланированным отсутствием на поле боя в самый критический момент сражения; но в наличии не было ни одного самолета.


К счастью, я уже договорился с бойцами охраны RLI, которые должны были взбираться на небольшой выступ рядом с базой администратора, чтобы наблюдать за передвижением противника, выкатить несколько бочек подальше от зоны высадки, чтобы вертолеты могли начать дозаправку. Первая заправленная машина была реквизирована Норманом и Брайаном, которые поспешили вернуться к действию.


Я осмотрел командный вертолет и другой поврежденный. На командном самолете потребовалась полная замена головки несущего винта, а на другом - замена всего хвостового обтекателя. Не было никакой надежды переключить сложную радиосистему на командном самолете, поэтому я спросил присутствовавших техников 7-й эскадрильи, считают ли они возможным заменить поврежденную головку несущего винта командного вертолета исправной с самолета, требующего замены хвостового обтекателя. “Что за вопрос, сэр. Мы сделаем это раньше, чем вы думаете.”Без такелажного оборудования или специализированных инструментов полдюжины техников и два пилота спустились на обоих самолетах со стандартными инструментами и большим количеством энергии.


Самый северный угол административной базы, видимый из K-Car .


Я отошел от ремонтной группы, чтобы заняться извлечением парашютов из барабанов и поддонов с боеприпасами, лежащих на открытой местности, чтобы вертолеты могли приземлиться рядом с ними. Это было важно, потому что парашюты, взорванные при промывке ротора, могли быть втянуты во вращающиеся лопасти ротора с катастрофическими последствиями. Я все еще разбирался с этим, когда рядом со мной прилетел отремонтированный командирский вертолет для дозаправки. Я был рад сообщить Норману Уолшу, что его самолет готов к приему. Не имея возможности связаться напрямую с командованием Dak, я попросил Нормана организовать доставку комплекта лопастей несущего винта и хвостового оперения с озера Александер. Они прибыли вскоре после полудня, и к 4 часам поврежденная машина была готова к полету.


Многие барабаны приземлились среди высоких кустарников, что потребовало перетаскивания их вручную в места, где могли приземлиться вертолеты. Не было альтернативы, кроме как использовать всех доступных пилотов и техников, а также войска охраны RLI, которые, к их чести, никогда не колебались и не стонали, но увязли в этих обременительных задачах. Не успели они завершить работу, как мне пришлось возложить на них более легкую, но не менее обременительную задачу. Это должно было выровнять большую часть низкого кустарника для улучшения посадочного пространства, сконцентрировать пустые бочки, лежащие на боку, и расположить полные бочки стоя в двадцати отведенных местах, чтобы экипажи, заходящие за топливом, могли отличить полные бочки от пустых.


Пилоты и артиллеристы K-Car, прибывшие для дозаправки и перевооружения, сообщили, что им пришлось нелегко из-за большого количества стрелкового оружия, зенитного огня и большего количества целей, с которыми они не могли справиться. Лейтенант авиации Марк Маклин, досрочно ушедший в отставку из ВВС, был призван в операцию "Динго". Щеголяя бородой, которую ему не разрешили бы носить на обычной службе, он приземлился и снял свой раздробленный костяной купол. Ссадина и большая опухоль над его правым глазом свидетельствовали о том, насколько близко он был к смерти от вертикального попадания пули, которая вырвала часть из его защитного шлема.


Как и в случае с самолетом Марка, все остальные К-машины получили множество ударов малого и крупного калибра, но ни один из них не был слишком серьезным, чтобы помешать им вернуться в бой.


Марку выделили спутниковую цель, которая, как полагали, была лагерем для раненых ветеранов, вернувшихся из Родезии для восстановления сил в Мозамбике. Марку показалось, что разведданные об этой ‘легкой цели’, должно быть, были совершенно неверны, потому что там было гораздо больше зенитных орудий, чем в любом из других лагерей-спутников. В результате он был вынужден вызвать две другие К-Машины, чтобы помочь ему нейтрализовать крупнокалиберные орудия.


В течение нескольких минут тишины на Административной базе можно было услышать грохот бомб "Альфа" и ракетных ударов, которые Норман наносил по беспокоящим зенитным орудиям и другим точкам сопротивления.


Во время его подхода к Чимойо облако среднего уровня, которое он мог видеть над районом цели, обеспокоило Нормана Уолша. К счастью, это не беспокоило командира эскадрильи Рича Брэнда, когда он повел своих Охотников для нанесения начальных ударов. Он обстрелял здания штаб-квартиры Chimoio из 30-мм пушек до того, как бомбы для гольфа Вика Уайтмана попали в ту же точку в час Ч. Командир эскадрильи Рэнди дю Рэнд увидел, что бомбы для гольфа взорвались именно там, где он ожидал, и повел четыре "Канберры" над дымом и пылью, чтобы доставить 1200 альфа-бомб точно по плану на площадь в 1.1 километр в длину и полкилометра в ширину.


Несмотря на шоковый эффект первых воздушных ударов, которые все еще продолжались, несколько зенитных орудий обстреляли шесть тихоходных "Дакот", когда они прошли вытянутой линией за кормой на высоте 500 футов, выбросив тяжело нагруженных десантников. Во время своего короткого спуска на землю десантники были удивлены, увидев множество КТ, бегущих к ним, причем некоторые уже проходили прямо под ними. Их линия высадки была запланирована так, чтобы находиться достаточно далеко от кемпингов, чтобы гарантировать, что все ЗАНЛА в районе основной цели будут сдержаны до высадки десантников. Так случилось, что многие десантники приземлились среди убегающих занла, которые, хотя и были вооружены, казалось, думали только об одном: сбежать!


Брайан Робинсон был прав, предполагая, что CTS не будут двигаться по очевидным маршрутам эвакуации, а просто побегут в том направлении, в котором они случайно оказались. Он ошибался, предполагая, что запланировал достаточное расстояние от основных целей до линий высадки десантников, потому что не смог обеспечить олимпийские скорости, которых, как подчеркивалось, могли достичь CTS.


У командиров десантников не было времени в первые минуты организовать свои позывные, потому что офицеры и солдаты сражались с большим количеством ЗАНЛА, убегавших от продолжающихся воздушных действий. Достаточно скоро CTS поняли, что их путь заблокирован, хотя некоторые совершили смертельную ошибку, попытавшись пробиться сквозь войска в надежде укрыться в буше за ними.


Удары охотников и вампиров и повторные удары все еще продолжались, поскольку солдаты SAS и RLI убили сотни паникующих CTS. Реактивные самолеты вернулись на базу для перевооружения, когда K-Cars вступили в бой, их пушки добавили сумятицы к шуму от стрелкового оружия и зенитной стрельбы.


Те CTS, которые поняли, что бегут навстречу верной смерти по периметру, залегли на землю, давая штурмовым отрядам время подготовиться к продвижению через лагеря. Обнаженная грудь одной мертвой ЗАНЛЫ, все еще сжимающей винтовку АК-47, подтвердила сообщения разведки о том, что в Чимойо присутствовало несколько женщин, прошедших обучение компьютерной томографии в Танзании.


Брайан Робинсон только начал отдавать приказы, когда был подбит командный вертолет, что вынудило Нормана убраться на административную базу. Пауза, вызванная потерей их командира ВДВ, могла бы быть катастрофической, если бы не уровень людей на земле и в К-машинах. Тем не менее, возвращение Нормана Уолша и Брайана на позаимствованном вертолете, хотя и с ограниченными средствами связи, позволило возобновить организованное движение.


Вдоль всей линии атаки солдаты непрерывно продвигались вперед, убивая каждого занла на своем пути. Поскольку требовалось преодолеть так много территории и так много техников скрывалось, бои продолжались весь день. Независимо друг от друга, K-Cars сражались со всеми встречными внутри и за пределами основной цели.


Входящий и исходящий поток сообщений к командному вертолету и от него был неустанным, но полезным. Норман приказал нанести множество ударов по "Хантеру" и "Канберре" в труднодоступных местах, чтобы гарантировать, что действия по развертыванию сохранят динамику. Привязанные к сетке фотографии Чимойо позволяли ему передавать каждую точку поражения пилотам, наносящим удары, с предельной точностью. Как только его приказы были отданы, он мог заняться другими делами, не наблюдая за нанесением ударов. Временами для почти одновременного наблюдения выстраивалось целых четыре цели.


Брайану Робинсону приходилось иметь дело с более чем шестьюдесятью позывными - ошеломляющая ситуация, с которой он справился с невероятным мастерством. Его многочисленные действия в качестве командующего армией в операциях огневых сил, безусловно, хорошо подготовили его к этой напряженной ситуации.


Вернувшись на базу администратора, когда вокруг меня происходило столько всего одновременно на такой большой территории, я испытывал моменты беспомощности, даже паники, когда чувствовал, что мне не удается сделать все, что от меня ожидали. К счастью, наши пилоты и техники справились со своей работой в типично эффективной манере, предлагая помощь или просто предпринимая действия без того, чтобы я просил их об этом. ‘Войска защиты’ RLI были выдающимися, разработав и поддерживая спокойный и жизнерадостный распорядок дня.


Вскоре после полудня мне доставили одного солдата SAS, который был убит в бою, Франса Неля, и еще пару пострадавших. Я ожидал много жертв в течение дня, но это были единственные, кто пришел на базу администратора. Это было невероятно, учитывая очень большое количество мертвых ЗАНЛА, о которых пилоты K-Car сообщили, что видели в районах своих целей и на земле, через которую проходили штурмовики.


Один из Вампиров был искалечен огнем с земли. Лейтенант авиации Фил Хейг летел на FB9, который получил повреждения, когда пересекал перекресток Вандузи по возвращении на базу. Это привело к отказу его двигателя на некотором расстоянии от границы. Вместо того, чтобы совершить печально известный опасный акт отказа от FB 9, Фил предпочел проскользнуть через границу и совершить вынужденную посадку в Родезии. Это могло бы сработать, если бы самолет не врезался в глубокую донгу, которая разрушила самолет и убила Фила.


Фил Хейг (слева) с Франсуа дю Туа .


Когда Норман Уолш вызвал меня вперед, чтобы проинспектировать действие авиационного оружия, быстро приближалось время отправки в Родезию; фактически, вертолеты с озера Александер уже были подняты в воздух для переброски войск. Только в воздухе, на коротком отрезке пути до Чимойо, я понял, насколько уже поздно. Из-за такой шумной деятельности и стольких дел восемь часов, казалось, сжались в считанные минуты.


Было слишком мало времени, чтобы осмотреть больше, чем часть удара альфа-бомбы и одно место, пораженное бомбами для гольфа. Тем не менее, этого было более чем достаточно, чтобы позволить мне увидеть то, что мне нужно было увидеть. На самом деле я увидел больше, чем рассчитывал, и этот опыт потряс меня до глубины души.


Четверо позывных SAS, назначенных защищать и помогать мне, были явно удивлены моим дискомфортом от пребывания на земле. Настоящие бои закончились, и для этих людей Чимойо стал спокойной обстановкой. Не так для того, кто чувствовал себя в безопасности в воздухе. Я опустился на землю, когда над головой засвистели пули, затем робко поднялся, когда понял, что больше никто не укрылся. В следующий раз, когда вокруг нас раздался шквал трещин, я остался стоять, когда все четыре SAS упали на землю. “Не берите в голову, сэр, ” сказал ближайший солдат, “ вам нужно беспокоиться о тех, кого вы не слышите”.


Последствия воздушного удара были очень тревожными. Одно дело - анализировать эффективность оружия и подсчитывать пробоины в муляжах целей на подготовленном полигоне Кутанга. Совсем другое - видеть воздействие того же оружия на людей. Я видел много мертвых родезийцев и КТ, погибших в результате действий огневых сил, и был свидетелем ужасающей резни мирных жителей, подорвавшихся на минах ZANLA; но здесь я видел нечто более ужасающее. Тех, кто был убит войсками, было больше по числу, но каким-то образом их раны показались мне гораздо более приемлемыми, чем те, что были нанесены бомбами.


Эффект воздушного удара .


Сопровождавшие меня бойцы SAS привыкли видеть тела, изуродованные гранатами, минами и даже тяжелыми авиаударами. Для меня это было по-другому. Война летчика имеет тенденцию быть отстраненной. Даже видеть, как CTS бегут и падают под огнем с воздуха, казалось далеким. Никогда больше я не принимал цифры потерь в результате авиаударов за средство, по которому можно судить о наших успехах в воздухе, не вспоминая ужас того, что я видел в Чимойо.


Вертолеты на административной базе готовы к взлету, чтобы доставить войска RLI и SAS обратно в Родезию. Обратите внимание на протяженность тропинок и примятой растительности, созданных за восемь часов .


Было облегчением взлететь для обратного рейса на административную базу, а оттуда обратно в Родезию.


Солнце садилось, когда мы пересекали границу. В темноте мы следовали за длинной вереницей красных вращающихся маяков, когда самое большое в истории скопление вертолетов влетело в Гранд-Риф. Никогда еще холодное пиво не было таким вкусным!


Фаза Чимойо операции "Динго" была почти завершена. За один день ЗАНЛА потеряла более 1200 бойцов убитыми, гораздо большее число пропало без вести или было ранено. Это стоило Родезии двух убитых военнослужащих, примерно шести раненых (ни одного серьезного) и одного Вампира.


Оставшиеся в тылу силы SAS оставались на позициях в засаде всю ночь, и на их счету было больше техников, которые думали, что все родезийцы разошлись по домам. Рано утром следующего дня эти люди разрушили все оставшиеся здания и оборудование, прежде чем вертолеты извлекли их вместе с отобранным оборудованием и грудами захваченных документов.


База Чимойо была усеяна телами, сгоревшими строениями и разрушенным оборудованием. Сотни раненых занла хлынули в провинциальный город Чимойо в Фрелимо. Двух командиров ЗАНЛА, которых мы надеялись убрать, Джосайю Тонгогару и Рекса Нхонго, не было на базе, и они сбежали, как делали раньше и будут делать снова и снова.


Мы знали, что, когда они наберутся смелости сделать это, руководство ЗАНЛЫ посетит место сражения, чтобы убедиться, что все доказательства оружия ЗАНЛЫ были удалены. Они должны сделать это до того, как призовут международных наблюдателей засвидетельствовать захоронение ‘зимбабвийских беженцев’, потому что ЗАНЛА зарегистрировала базу Чимойо, наряду со всеми другими военными учреждениями, как лагерь беженцев.


Мы знали, что особое внимание будет уделено демонстрации Верховной комиссии ООН по делам беженцев тел нескольких подростков, убитых в Чимойо. Это были школьники, которых вынудили или заманили покинуть школы в Родезии, чтобы пройти военную подготовку в Мозамбике. Без сомнения, меловые доски и расписания, которые солдаты SAS видели в двух классах, были бы очищены от марксистских лозунгов и инструкций по обращению с оружием. Они, несомненно, были украшены выдуманными предметами, "чтобы доказать свою хорошую работу по воспитанию подростков’.


Первая фаза операции "Динго" закончилась. Обратный отсчет для второй фазы уже начался, поскольку срочный ремонт вертолетов проводился в спешке, имея в запасе мало времени.


Темповая атака


НЕБО на ВОСТОКЕ ТОЛЬКО начало светлеть в пятницу, 25 ноября, когда двадцать два вертолета поднялись из Мтоко и Маунт-Дарвина на первом этапе 320-километрового путешествия в Тембу. Резерв в составе десяти вертолетов должен был прибыть через час с запасными частями.


Запасите силы .


Командир эскадрильи Рекс Тейлор с небольшой группой военнослужащих ВВС VR и RLI ожидал прибытия вертолетов на ‘промежуточной базе’. Эта база была расположена на восточной оконечности длинного, плоского, высокого холма, известного как ‘Поезд’, лежащего между родезийской границей и озером Кабора-Басса в провинции Тете. Гора была названа так потому, что, если смотреть с юга, она напоминала паровой двигатель с длинной вереницей вагонов, движущихся в западном направлении. Место нашей посадки приблизительно соответствовало расположению фургона охраны.


Рекс и его люди расположились накануне так, чтобы получить большой запас топлива парашютным десантом. У нас было достаточно свободного времени, поэтому бочки с горючим были аккуратно расставлены по всему открытому пространству промежуточной базы, а все парашюты сложены в укромном месте. Все казалось неторопливым, когда вертолеты заправлялись в свежем воздухе раннего утра.


176-километровый отрезок отсюда до Тембуэ обычно является максимальной дальностью для "Алуэтта", перевозящего полный груз войск внутри Родезии. Однако, находясь всего в 2000 футах над уровнем моря в холодных условиях, вертолеты trooper могли перевозить дополнительный десятиминутный запас топлива на случай непредвиденных ситуаций. Командный вертолет Нормана Уолша и K-Cars с полной загрузкой топлива могли долететь до Тембуэ и оставаться над целью чуть более одного часа.


Мне нравилось летать на низкой высоте над территорией, которая была так хорошо знакома мне со времен моей разведки. От сельской местности захватывало дух, и не было видно ни души из—за такого шума от множества вертолетов - все вокруг попрятались. Дамба Кабора Басса была примерно на десять метров ниже своего максимального уровня, и я был поражен, увидев, насколько сильно вода размыла берега вдоль склонов холмов с длинными участками вертикальных стен у кромки воды. В восьми минутах от цели мы слышали радиопередачи "Хантера" и "Канберры", когда они наносили свои авиаудары, точно в срок. Ранее "шесть Дакот" обогнали вертолетную группу, когда они подбегали, чтобы высадить десантников SAS и RLI. Мой вертолет оторвался от других, когда они проходили мимо административной базы. На этом участке росли небольшие деревья и невысокая трава, но было много проемов для отдельных вертолетов.


Мы приземлились в центре выбранного места на самом большом открытом пространстве во всей области. Моей непосредственной задачей было посадить группу защиты там, где я был, и равномерно распределить топливо в районе административной базы. Джордж Александер на DC7, которым снова управлял капитан Джек Мэллок, идеально выполнил все инструкции.


Мне пришлось забраться на крышу вертолета, чтобы увидеть DC7 достаточно рано, чтобы указать направление. “Горит красный свет ... пять градусов вправо… устойчивый… Зеленый свет”. На этот раз Джордж слушал. Войска и поддоны спускались именно туда, куда я хотел, совершая пробеги влево, вправо, короче и над моей позицией. Был напряженный момент, когда казалось, что один поддон опускается прямо на меня, но, к счастью, его отнесло достаточно, чтобы врезаться в дерево рядом с вертолетом.


Административная база находилась всего в шести километрах от ближайшего края цели, поэтому мы могли слышать стрельбу K-Cars довольно отчетливо; в противном случае кустарник поглощал все звуки стрельбы из стрелкового оружия. Задача административной базы в Тембуэ была легкой прогулкой по сравнению с Chimoio. Все вертолеты десанта прибыли и приземлились без грузовых парашютов. Экипажи самолетов быстро отсоединили их от поддонов, аккуратно сложили и переместили по центру для удобства извлечения. Скатывание барабанов и установка их небольшими группами в каждой точке посадки вертолета было горячей, потной работой для экипажей, которые завершили работу до того, как первые K-Cars прибыли на административную базу.


Войска охраны перешли к круговой обороне и больше их не видели. На административной базе произошла только одна драма. Очень мало попаданий было нанесено K-Cars, пилоты которых сообщили о меньшем количестве целей, чем они видели в любой части Чимойо, и значительно меньшем зенитном огне. Тем не менее, один двигатель K-Car получил повреждение, что потребовало его замены. Техники, используя топливные бочки в качестве рабочей платформы, произвели замену двигателя, и вертолет, доставивший его, совершил перелет туда и обратно от ‘Поезда’ менее чем за шесть часов.


Ожидаем десантирования войск и поддонов .


Эта сцена с базой администратора была повторена на 360 градусов вокруг .


Было поздно в тот день, когда я отправился вперед в сопровождении позывного SAS через участки районов авиаударов. Эффект от бомб "Альфа" и "Гольф" был менее кровавым, чем я видел в Чимойо. Однако моим главным интересом в Тембуэ было осмотреть район удара флешеттой. На этапе планирования операции "Динго" я попросил Нормана Уолша рассмотреть возможность использования огнестрельного оружия, если он почувствует, что есть подходящая для них цель. Хотя ему понравилась идея, он решил не использовать стрелялки в Чимойо, потому что после неизбежной инспекции со стороны Высшей комиссии Организации Объединенных Наций по делам беженцев наверняка поднялся бы международный скандал. Он предпочел использовать одного Охотника, чтобы сбросить пару флешеток на плацу в Тембуэ. Это было сделано должным образом.


Оперативный центр ПБ из одного человека в Тембуэ. Все, что требовалось, - это парашютный зонт, рация в руке, парашютный мешок для сидения и доска для планирования .


К сожалению, ежедневный парад был отложен именно на этот день; Закон Дерна — командир базы страдал от похмелья, поэтому на момент забастовки парадная площадь была пуста. Одинокое дерево недалеко от плаца, с правой стороны линии атаки, было плотно утыкано стрелами от самых верхних ветвей до самого основания ствола. Вся площадка для парада была заполнена частично вросшими розовыми хвостовыми плавниками, которые отделились от стальных стержней, ныне погребенных под поверхностью. Никто, абсолютно никто, не пережил бы ежедневный парад, если бы он проводился в обычное время.


ФРЕЛИМО, находившиеся на своей собственной базе, не более чем в трех километрах от базы ЗАНЛА, не имели ни малейшего желания приходить на помощь своим товарищам. Это было приятно, потому что не было никакого внешнего вмешательства войск, которые систематически уничтожали ЗАНЛУ. В результате перестрелок с близкого расстояния погибло много ЗАНЛА, без потерь для SAS и RLI. На флангах группы по остановке RLI наблюдали за CTS, пытавшимися прорваться мимо их позиций.


Ближе к вечеру "Канберрас" вернулся на место атаки, окружив заброшенный португальский магазин в тридцати пяти километрах к северу от Тембуэ. На это место обратили внимание только тогда, когда захваченный террорист сообщил, что там находится концентрация обученных ЗАНЛА. Экипажи "Канберры" сообщили, что их удар "Альфы" попал в цель, и позже стало известно, что "ЗАНЛА" на этом участке понесла много потерь, большинство из которых были серьезно ранены.


Вылет из Тембуэ произошел позже, чем планировалось. По пути домой один пилот вертолета сообщил, что у него так мало топлива, что он не сможет добраться до ‘Поезда’. Норман Уолш приказал ему приземлиться на маленьком необитаемом острове посреди озера Кабора-Басса и организовал сброс топлива с "Дакоты", которая была наготове на случай такого развития событий.


Еще до того, как мы достигли Кабора-Басса, мы могли видеть, как на юге вдоль родезийского откоса разгорается мощный шторм. Из-за столь позднего времени возникли опасения по поводу необходимости проходить через это после захода солнца, поэтому вертолеты, прибывшие в "Поезд", заправились и самостоятельно вылетели на гору Дарвин. Самым ранним из них, включая мой, удалось миновать центры сильного дождя под плотными облаками. Чарли, стоявшим в хвосте, повезло меньше, и я по-настоящему забеспокоился, когда значительное количество вертолетов, включая командирский вертолет, значительно просрочили поставку. По мере того, как ночь прогрессировала, мы получали звонки из различных широко разбросанных мест, сообщая о прибытии вертолетов, которые оставались на месте на ночь. Все было учтено к 8 часам. Норман Уолш, который задержался, чтобы убедиться, что команда с маленького острова Кабора-Басса благополучно добралась до ‘Поезда’, был вынужден приземлиться в Чисвити у основания откоса.


Он и Брайан Робинсон были совершенно измотаны, но испытывали огромное облегчение оттого, что операция "Динго" теперь позади. Оба этапа прошли полностью успешно, и они не собирались позволять незапланированной остановке помешать им отпраздновать совместный успех. Они нашли паб на местной военной базе и выпили все досуха; по крайней мере, мы так слышали.


На следующее утро вертолеты вернулись в Тембуэ на "Поезде", чтобы забрать остающиеся силы SAS. По их возвращении операция "Динго" завершилась.


За превосходное планирование и личное участие в этих двух операциях капитан группы Норман Уолш, BCR, и майор Брайан Робинсон, MCM, были удостоены офицерского звания Ордена Почетного легиона (оперативный). Они, безусловно, заслужили это. Гарольд Гриффитс получил Jacklin Trophy из рук маршала авиации Мика Макларена от имени 7-й эскадрильи за год поразительных успехов, не последним из которых был Op Dingo.


Эффективность операции "Динго"


ОПЕРАЦИЯ "ДИНГО" СТОИЛА ЗАНЛЕ более 3000 обученных людей убитыми и порядка 5000 ранеными, многие из которых были слишком серьезны, чтобы быть полезными в дальнейшем. Другие потеряли всякий интерес к сражению и дезертировали.


Две фазы "Динго" потребовали наибольшей концентрации наших воздушных и наземных усилий за более чем четыре с половиной дня и стоили нам двух убитых, шести раненых и потери Вампира. Но достигнутые успехи были поразительными по сравнению с нашими успехами внутри страны в течение восьминедельного периода, непосредственно предшествовавшего Dingo. При значительно более высоких затратах в налетных часах и израсходованном оружии в результате авиаударов реактивных самолетов, легких самолетов и вертолетов, как зафиксировано в 105 сообщениях ASR, достоверно известно, что только 283 человека были убиты и сорок два взяты в плен. За этот период почти наверняка было больше убитых и раненых CTS, как внутри, так и снаружи, но объединенные цифры не могли сравниться с показателями Op Dingo. Кроме того, за тот же восьминедельный период было убито и ранено больше военнослужащих, и один Lynx был потерян внутри страны. Двое из убитых были военнослужащими ВВС. Это были лейтенант авиации дю Плесси и сержант Андервуд, которые разбили "Рысь" в горной местности, совершая атаку "Франтан" в поддержку огневых сил.


Одним из важных аспектов успехов операции "Динго" было то, что она подняла моральный дух военнослужащих и белого населения в то время, когда многие гражданские лица потеряли всякую надежду на будущее страны. Цифры эмиграции были тревожными, а гражданские территориальные силы заметно сокращались. Это было связано не столько с терроризмом и нескончаемыми проблемами с Великобританией и Западом, сколько с сомнениями в готовности Южной Африки продолжать оказывать нам поддержку. Средства массовой информации мало говорили об отношении Южной Африки, но по их возвращению в Родезию из поездок в Южную Африку лица Яна Смита и его министров свидетельствовали о том, что ситуация изменилась. Исчезли улыбки, которые всегда были заметны после таких визитов. После краха Португалии наши политики выглядели опустошенными и мрачными; странная улыбка была такой явно вымученной.


В течение нескольких месяцев Иэн Смит вел переговоры с местными африканскими лидерами о внутреннем урегулировании, которое привело бы африканцев к политическому лидерству в соответствии с конституцией в стиле Вестминстера. Джошуа Нкомо и Роберт Мугабе были приглашены принять участие. Оба отказались, предпочтя вооруженную силу обретению личной власти. Необходимость прекратить ненужную гибель родезийцев, убивающих родезийцев, была не для них. На самом деле их жажда личной власти лишила их всякого чувства беспокойства за огромное количество людей, которых они потеряли впустую, и тех, кем они все еще были готовы пожертвовать.


Одним из участников внутренних переговоров был епископ Абель Музорева, безвольный лидер UANC (Объединенный африканский национальный совет). Несмотря на непокорное отношение Нкомо и Мугабе, его реакцией на рейды в Чимойо и Тембуе стало объявление недели национального траура. Хотя никто, казалось, не обратил ни малейшего внимания на его призыв, это заставило белых задуматься, почему Музорева, к тому времени признанный наиболее вероятной политической фигурой на пост первого премьер-министра правительства чернокожего большинства, мог оплакивать потерю CTS Мугабе, когда он так открыто объявил их нашими врагами.


Иэн Смит сказал нации, что попытка установить в стране правление чернокожих была выгодна всем, но действия Музоревы мало помогли укрепить уверенность тех, кто уже потерял надежду. Это также не остановило распространяющийся мрак. Тем не менее личный состав регулярных сил был вполне доволен исходом операции "Динго" и оставался непоколебимым в доверии правительству решать политические вопросы. Их задачей было сдерживать силы двух жаждущих власти и богатства демагогов.


Операция "Мужественный"


В отличие от районов ОПЕРАЦИЙ "УРАГАН" И "Отпор", где CTS приходилось преодолевать некоторое расстояние через земли племен, прежде чем достичь принадлежащих белым ферм, городов и стратегических целей, CTS Op Thrasher вошли непосредственно в районы коммерческого земледелия. Операция "Динго" в значительной степени ослабила движение на запад от Чимойо, которое простиралось от Иньянги на севере до Чипинги на юге. Однако, непосредственно перед атакой на Чимойо, разведчики Селуса были допущены к операции, целью которой было остановить большой поток КТО, движущийся в район Чипинга . В то время ZANLA могли беспрепятственно перемещаться из Чимойо по основной дороге прямо до гарнизонного города ФРЕЛИМО Эспунгабера, расположенного вдоль границы с Родезией.


Операция "Вирил", еще одна из боевых колонн на транспортных средствах "Селус Скаутс", должна была начаться за три дня до операции "Динго", но ее отложили из-за опасений, что это взбудоражит ФРЕЛИМО и ЗАНЛУ в ущерб операции "Чимойо". Кроме того, характер операции "Скауты" ясно давал понять, что может потребоваться поддержка реактивных самолетов, но это не могло быть гарантировано, пока шла операция "Динго". В результате операция "Мужественный" была запущена только в ночь с 26 на 27 ноября.


Многое изменилось, потому что разведчикам "Селус" было дано разрешение на уничтожение пяти мостов внутри Мозамбика, и непосредственная поддержка с воздуха была включена как само собой разумеющееся; очень освежающий пересмотр прежних ограничений. Из-за рейдов на Чимойо и Тембуэ казалось, что одержимость Форстера д' é тенте отступила и что епископ Музорева стал новой надеждой Южной Африки. Обычное ‘политическое отрицание’ не было навязано, потому что мосты имели ограниченное экономическое значение для экономики Мозамбика в целом. Мы действительно приветствовали это изменение и рассматривали его как тонкий край большого клина.


Целями этой конкретной операции было лишить ЗАНЛА доступа автотранспорта к границе путем разрушения пяти ключевых автомобильных мостов между Домбе (около Чимойо) и Эспунгаберой и уничтожить весь автотранспорт между мостами.


Продвигаясь все глубже на вражескую территорию, большая колонна почти непрерывно находилась в дневном свете под прикрытием "Рыси", на борту которой находился капитан разведчиков "Селуса" Атол Гиллеспи. В его обязанности входило заблаговременно предупреждать о передвижении вражеской техники, обеспечивать основным силам непрерывную УКВ-радиосвязь с их передовым штабом в Чипинге и поддерживать связь с арьергардными силами внутри Мозамбика, недалеко от Эспунгаберы.


В первый день, когда колонна была примерно на полпути к своей первой цели, мосту через большую реку Мабвудзи с быстрым течением, лейтенант авиации Крис Такер, летевший на "Рыси", уничтожил транспортное средство размером с "Лендровер", которое двигалось навстречу колонне. Пара "Хантеров", управляемых Ричом Брэндом и Спуком Герати, уже уничтожили несколько более крупных транспортных средств дальше на восток, но погода препятствовала дальнейшему участию "Хантеров", вынудив Криса самостоятельно атаковать ряд целей. К 30 ноября силы вернулись в Родезию, успешно разрушив пять мостов; работа стала намного проще и безопаснее благодаря поддержке с воздуха.


Черная пятница


МНОГИЕ ДЕЙСТВИЯ ОГНЕВЫХ СИЛ ПРОДОЛЖАЛИ происходить внутри страны с переменными результатами и ограниченными потерями RSF. Ситуация резко изменилась в течение нескольких часов в районе урагана Op в пятницу, 12 января 1978 года. Лейтенант авиации Франсуа дю Туа, молодой офицер, которого я обучал в разведке, когда он еще служил в SAAF, некоторое время летал на вертолетах, когда руководил действиями огневых сил при поддержке другой машины K и трех машин G. Огневые силы участвовали в акции, инициированной обнаружением активированного ‘дорожного бегуна’ (подделанного портативного радиоприемника).


Действие было слегка сбито с толку вторым сигналом ‘roadrunner’, исходящим из той же общей области. Однако, что типично для этого времени года, кустарник был очень густым, и поскольку наземные силы группы seventen stops в основном состояли из неопытных людей из племени пату, было убито только три CTS. Действие еще не закончилось, когда K-Car 2, пилотируемый лейтенантом авиации Чазом Готли и наводчиком, флайт-сержантом Иэном (Фламо) Флеммингом, был вынужден вылететь для дозаправки в Мтоко. По пути они попали под шквальный огонь из густого кустарника, что привело к мгновенной смерти Яна Флемминга. Франсуа на K-Car немедленно переехал на другую сторону, и вскоре G-Cars доставили остановки прямо с первой сцены на новую. Затем командующий воздушно-десантной армией лейтенант Адамс получил ранение в руку и был переведен в головной GCar, пилотируемый лейтенантом авиации Мантовани, который получил много попаданий при взлете. По прибытии в Мтоко его Джи-Кар был заземлен.


Уже было сделано несколько остановок, когда прибыла машина G, управляемая лейтенантом авиации Норманом (Бэмбэмом) Масдорпом и летнымсержантом-наводчиком Генри Джарви, с другим грузом войск. Непосредственно перед приземлением они попали под сильный огонь, и Генри Джарви был убит. Норман и один солдат были ранены, а самолет получил серьезные повреждения, что потребовало вынужденной посадки недалеко от CTS. Единственный оставшийся Джи-Кар, управляемый лейтенантом авиации Торогудом, поднял всех из сбитого вертолета и доставил их в Мтоко, оставив две К-Кар и Рысь, управляемую капитаном группы Джоном Масселлом, над местом происшествия. К ночи единственный исправный GCar доставил последнюю из остановок с первого места происшествия, и Франсуа расставил все позывные по местам ночной засады. Одна из этих позиций была атакована примерно 20 вертолетами в течение ночи, и солдат был убит.


Во время разочаровывающих и несколько запутанных дневных действий CTS имели преимущество в необычно густом кустарнике и, по-видимому, потеряли убитыми только двоих. Мы, с другой стороны, потеряли троих убитыми и троих ранеными, а два вертолета нуждались в дорогостоящем ремонте.


Я только что вернулся в штаб ВВС с испытаний оружия на полигоне Кутанга и зашел в оперативный центр, когда поступили новости о Генри Джарви и Яне Флемминге. Новость об этой шокирующей потере ошеломила всех, но никого так сильно, как меня. Я пережил нападение на все свои эмоции, такого как никогда раньше, и помню, как спросил вслух: “О, мой Бог, почему должна была произойти такая ужасная вещь?”


Генри (слева) и Фламо (справа) видны здесь, в Умтали, во время беспорядков в 104-й (виртуальной) эскадрилье с (слева направо) командиром 104-й виртуальной эскадрильи Доном Хоу, Филом Таббсом, Джонни Линчем и Миком Фултоном.


Основой нашей силы, несомненно, были наши технические специалисты. Будучи их командиром в 4-й эскадрилье, Генри Джарви, милый клоун, и Иэн Флемминг, тихий добродушный оружейник, были двумя жизненно важными личностями. После их перевода в вертолеты их личности и таланты принесли огромную пользу 7-й эскадрилье. Но то, что эти два превосходных молодых человека погибли в одном и том же огневом налете, было невозможно понять или принять. 12 января было очень черной пятницей для Военно-воздушных сил.


Бомбы для мини-гольфа


На меня ТАК ПОДЕЙСТВОВАЛА потеря Генри и Фламо, что я вылетел в Mtoko, чтобы поговорить со всеми участниками Fireforce. Проблемы, которые они выявили, не были новыми. Из-за продолжающегося сезона дождей они не могли видеть CTS, даже когда имели четкое представление об общем источнике наземного огня. Я летал с Франсуа дю Туа, чтобы осмотреть зону контакта, и пока он давал мне оперативный комментарий к событиям, мне пришла в голову идея, которая, как я предполагал, обернет подобные ситуации в нашу пользу.


Если бы пара Охотников была немедленно готова доставить четыре бомбы для гольфа вдоль линии кустарника, в котором, как было известно, находились CTS, шоковое воздействие на выживших, несомненно, было бы значительным. Однако, учитывая время, необходимое для переброски самолетов из Торнхилла, жертвы уже были бы, а расположение остановочных групп в любом случае не позволяло бы использовать бомбы для гольфа.


Плотность зарослей на этой фотографии относительно невелика, но стволы деревьев плюс ограниченная листва над головой могут легко скрыть многих людей от наблюдения с воздуха .


Полет Джона Масселла на Lynx в поддержку действий Fireforce не имел большой ценности, даже несмотря на то, что он был немедленно доступен все время. Это заставило меня задуматься, сможет ли моя проектная группа создать оружие для Lynx, которое в аналогичных обстоятельствах обеспечивало бы сильное шоковое воздействие со значительной дальностью поражения против CTS, точные позиции которых не были известны.


К тому времени, когда я добрался до Солсбери, я решил, что нужно, и родился новый проект по использованию существующей технологии создания бомб для гольфа. Моим намерением было нанести Рыси ощутимый удар в виде ‘бомбы для мини-гольфа’.


Как всегда, инженеры проектной группы и Рон Дайер отреагировали с энтузиазмом, и это требование было подробно обсуждено до того, как мы приступили к Project Juliet. По завершении этого проекта созданное нами оружие не получило прозвища "бомба Джульетты", а стало известно под термином, который я впервые использовал, — бомба "Мини-гольф".


Разработка мини-гольфа заняла много времени из-за многочисленных функций безопасности, которые пришлось встроить в конструкцию, чтобы обеспечить низкий уровень отрыва от относительно медленно летящего Lynx. Это оказался уродливый зверь без хвоста, который был разработан для выпуска в конце стандартной атаки из передних орудий. Заряд ANFO содержался в стальном цилиндре с тонкой оболочкой, окруженном тысячами стальных пуль, заключенных в 6-миллиметровую стальную внешнюю оболочку. При сбросе бомба раскрывала большой парашют сзади. Функция парашюта заключалась в резком торможении бомбы и приведении ее в вертикальное положение до того, как она достигнет земли.


Одновременно с раскрытием парашюта электрическое переключающее устройство, размещенное в сфере внешнего корпуса альфа-бомбы, было освобождено от креплений в носовом обтекателе. Мы назвали это устройство ‘искатель’. Паратормозление бомбы вынудило "искатель" лететь перед бомбой, вытягивая пятиметровый электрический кабель. Когда этот кабель был полностью вытянут, батареи были приведены в соответствие, чтобы завершить связь между электрическим переключателем в искателе и детонатором бомбы.


Первые испытания с высоты 150 футов были разочаровывающими, потому что скорость и траектория самонаведения были быстрее и, следовательно, мельче, чем у бомбы-замедлителя, пока электрический кабель не был полностью вытянут. Это привело к тому, что искатель оказался на одном уровне с бомбой, пока сама бомба не оказалась обращенной вертикально вниз. Только тогда искатель начал двигаться вперед бомбы. Эта проблема была решена простым увеличением высоты выпуска до 300 футов, чтобы дать время "искателю" занять правильное положение до того, как он коснется земли. При ударе о землю контур искателя замкнулся, и бомба сработала в пяти метрах над ним.


Высокая скорость воздушного потока мини-гольфа была необходима для обслуживания CTS, залегающих в грунтовых впадинах, донгах и руслах рек. Чтобы обеспечить максимально возможное воздействие избыточного давления и убедиться, что вся шрапнель направлена вбок и вниз, инициирующий пентолитовый ускоритель был установлен в задней части заряда ANFO. Это принудительное распространение взрывной волны в неглубоком обращенном вниз конусе. Система работала хорошо и обеспечивала эффективное избыточное давление с плотным покрытием шрапнелью в радиусе тридцати пяти метров со случайными эффектами всплеска, которые простирались на расстояние до пятидесяти метров.


Летный лейтенант Спук Герати впервые применил мини-гольф в бою 18 июня. Два дня спустя Дерзкий Бенеке применил четыре в одном бою, в результате чего погибло семь военных. После этого часто использовались мини-гольфы.


После одной из первых доставок мини-гольфа в район зарослей, откуда велся наземный огонь, но не было замечено ни одного CTS, войска обнаружили четырех убитых террористов и одного, который, хотя и был лишь слегка ранен шрапнелью, был найден лежащим без сознания. Он пришел в себя, когда солдат RAR потряс его за плечо. Этот конкретный CT находился на границе эффективного радиуса действия мини-гольфа и был хорошо укрыт деревьями, стоящими между ним и местом взрыва. Отвечая на вопрос SB, КТ сказал, что не слышал взрыва бомбы, но его “внезапно одолела потребность во сне”. Наземные войска, находившиеся более чем в 100 метрах от места взрыва мини-гольфа, сообщили, что были совершенно ошеломлены мощным взрывом и ударной волной.


Этот шоковый эффект окупился во многих действиях, по словам пилота KCar ASRs, который сообщил о двух преимуществах, вытекающих из мини-гольфа. Одним из них было то, что выжившие CTS, как правило, оставались там, где они находились, что облегчало наземным силам их учет и, что более важно, стрельба по самолетам либо прекратилась, либо была существенно сокращена.


Мини-гольф был особенно полезен против крупных сил противника, преследующих войска, участвующие в приграничных операциях. В первой такой акции, к востоку от пограничной деревни Ньямапанда, Коки Бенеке ("Хорнет 20") был пилотом.


Иэн Смит, Коки Бенеке, Дэйв Роу и Брайан Пентон .


ASR Дерзкого гласит:


"Хорнету 20" было поручено оказать помощь c / s 75 (позывной RLI из 4 человек), за которым гнались более 50 CTS, и он вызвал помощь. По прибытии над c / s 75, с позиции c / s 75A, который был на операции (примерно в 5 км к западу от c / s 75), сообщил мне, что террористы все еще преследуют c / s 75. Я определил c/s 75 и выпустил несколько ракет по заросшим кустарником участкам сразу за ним. После короткого витания по орбите вокруг c/ s 75 террористы обстреляли меня из РПГ 7, РПД и АК.


Используя РПГ 7 пылью в качестве индикатора я за мини-гольф на этой позиции. Мини-гольф приземлился прибл. 15 ярдов от установки РПГ. Это оказало серьезное влияние на тех, кто выжил, и позволило c / s 75 успешно спастись. Огонь по самолету больше не велся, и в этом районе не было видно никакого движения непосредственно после взрыва бомбы.


Я продолжал кружить над районом, и c / s 75A сообщил мне, что по мне стреляют с другой позиции на расстоянии 500 ярдов, но только из стрелкового оружия. Я не мог видеть, откуда ведется огонь, поэтому не атаковал. Затем я объединил 75 с 75A в LZ и обеспечивал верхнее прикрытие, пока Черная секция не прибыла ниже Hornet 4, чтобы поднять c / s обратно в Котву.


На этом рисунке схемы вооружения Lynx показаны: (слева сзади по центру) "Франтаны", мини-гольф с "хоботом", гранатомет, 37-мм ракеты Sneb, ленты с патронами калибра .303, бомбовоз легкой серии с четырьмя 28-фунтовыми осколочными бомбами и учебные бомбы с белым корпусом. Два пулемета Браунинга над крылом впереди и по обе стороны от заднего воздухозаборника двигателя .


Мини-гольфы использовались уже некоторое время, когда по соображениям безопасности было решено заменить стальной хобот электрическим устройством наведения и согласиться на небольшое сокращение дальности поражения. Уорент-офицер Билл Браун был одним из оружейников, который боялся иметь дело с мини-гольфами UXB ранних моделей в полевых условиях. С заряженными батареями и электрическим кабелем, опутанным кустарником, было безопаснее просто установить заряды замедленного действия для уничтожения таких бомб.


ЗАНЛА меняет тактику


РОБЕРТ МУГАБЕ В ТИПИЧНОМ коммунистическом стиле объявил 1978 год "Годом народа’. Несколько женщин-CTs были с некоторыми группами, въезжавшими в страну, и в районе операции Repulse были четкие признаки того, что ФРЕЛИМО стал еще более вовлеченным.


3 марта 1978 года в Родезии произошла крупная смена правительства после внутриполитического урегулирования, подписанного Иэном Смитом, епископом Абелем Музоревой, сенатором Чирау и преподобным Ндабанинги Ситхоле (ранее лидером ЗАНУ и ЗАНЛА). Название страны изменилось на Зимбабве-Родезия, и, что невероятно, белые люди спокойно восприняли этот первый шаг в направлении правительства черного большинства. В течение одного года страной управляло временное правительство, министерские портфели разделяли опытные белые министры и чернокожие коллеги-министры, которые осваивали азы. Это закончится, когда чернокожие и белые отдадут свои голоса за первое правительство большинства. Мугабе и Нкомо не хотели участвовать в этом соглашении и заклеймили чернокожих участников как предателей — так что война продолжалась.


Теперь, как и во многие предыдущие месяцы, ЗАНЛА полагалась на муджибас (ТОТИ и местных молодежных шпионов), чтобы обеспечить их ранним предупреждением о позициях RSF и перемещении огневых сил. Муджибы, часто выдававшие себя за обычных скотоводов, перегоняли скот через вероятные позиции RSF. Их ненормальная практика перегона скота по возвышенностям четко идентифицировала активных муджибас, которых мы считали CTS. Когда их поймали с поличным, они были либо схвачены, либо убиты.


В большинстве районов, пострадавших от ЗАНЛА, было много высоких объектов. Муджибы использовали их для создания системы раннего предупреждения, в которой сообщения со свистом передавались с одной высокой точки на другую вдоль линии огневых сил и передвижения войск. На каком-то этапе муджибы начали обнажать высокие участки всей естественной растительности в попытке лишить RSF скрытых операций (наблюдательных пунктов), но от этой практики отказались, когда поняли, что им самим нужно такое же укрытие.


Система предупреждения "муджиба" компании ZANLA охватывала большую часть их операционных зон, за исключением половины зоны отражения операции, где обширная равнинная местность простиралась к югу от реки Ланди. Хотя система предупреждения была примитивной, она была очень эффективной. Огневые силы, летящие со скоростью девяносто узлов, не могли надеяться опередить предупреждающие свистки, которые проходили перед их линией полета со скоростью звука.


Эта система оповещения была настолько опасной, что отборные войска ночью выдвигались на возвышенности, чтобы убивать муджибас, когда они занимали позиции на рассвете. Визуальная разведка с воздуха не могла помочь в этих операциях по борьбе с муджибой, потому что было невозможно различить схемы прохождения операций RSF и муджибы. Несмотря на муджибас, ЗАНЛА продолжала сильно страдать от рук псевдокоманд скаутов Селуса, которые научились быть в курсе процедур компьютерной идентификации. Они знали, что можно есть, а что нельзя, чтобы обмануть местных жителей и заставить их поверить, что они настоящие занла. Из-за этого CTS были вынуждены искать другие способы разоблачения групп скаутов Селуса.


Отдельные лидеры КТ использовали различные методы кратковременной идентификации. Иногда это наносило ущерб подлинным группам КТ, проходящим через соседние районы или действующим в них. Но на какое-то время скауты Селуса потерпели неудачу. Я помню, как одна группа скаутов потерпела поражение, потому что местные жители заметили, что на их оружии нет едва заметной алой нити, привязанной к спусковым скобам оружия. Другая группа потерпела поражение, потому что ее участники не сменили ботинки или шнурки на черные, принятые CTS. Смена марок сигарет была еще одной из многих уловок.


Нора Сир


В марте 1978 года мне было поручено провести разведку трастовых земель племен Чивеше, Мадзива, Масембура, Мсана и Чинамора, простирающихся в обратном порядке к северу от Солсбери. Я был рад сделать это в качестве перерыва в моей проектной работе, и еще больше потому, что я не был обременен инструкциями recce. Все, что я обнаружил, было передано ДЖОКУ Харрикейну в Биндуре, но я призвал Fireforce только один раз. В тот раз со мной была Нора Сиир.


Нора была отличным фото-переводчиком в JSPIS (Joint Services Photographic Interpretation Services), базирующейся в Нью-Саруме под командованием лейтенанта авиации Билла Бакла. Двое переводчиков-мужчин Билла, а также Нора (бабушка) и три переводчицы помоложе время от времени спрашивали моего мнения о террористических базах, которые они анализировали.


Посещение JSPI всегда было приятным, и я нашел энтузиазм и открытую личность Норы наиболее привлекательными. Она особенно стремилась узнать о визуальной рекогносцировке. Не удовлетворенная всем, что я ей рассказал, она спросила, может ли она посетить одну из многочисленных лекций, которые я должен был прочитать для армейского персонала, проходящего курсы ориентирования в воздухе в Нью-Саруме. К сожалению, Нора выступила на одной презентации, когда я почувствовал себя по-настоящему плохо из-за сильной дозы гриппа. Когда лица армейских парней, которые предыдущим вечером выпивали в городе, показали, что их больше интересует личное выживание, чем африканские системы туалетных дорожек, я сократил свое выступление и рано покинул комнату, тем самым разочаровав Нору Сиир. Я до сих пор испытываю смущение, когда вспоминаю тот случай.


Нору, очевидно, не смутила моя неспособность научить ее чему-то новому, потому что она спросила, может ли она сопровождать меня на разведку земель племени Чинамора. Я сказал, что был более чем счастлив взять ее с собой в поездку, но предупредил, что полет будет долгим и холодным, и нет возможности облегчить ее мочевой пузырь в полете. Она заверила меня, что это не проблема, потому что у нее “телосложение верблюда”.


Присутствие Норы в самолете было освежающим из-за ее нескончаемых вопросов, которые иссякли только тогда, когда я вызвал Fireforce на группу CTS, которую я нашел в небольшом базовом лагере. Последовавшая за этим акция войск RAR под командованием майора Андре é Деннисона была очень беспорядочной. (Вскоре подробнее об этом офицере.) Тем не менее, акция Fireforce пришлась на конец нашего обычного периода разведки, так что время нашего пребывания в воздухе было значительно продлено этой акцией. В Нью-Саруме Нора показала, что она не очень-то "дальнобойный’ верблюд, сломя голову бросившись в ближайший туалет.


Это была база КТ, на которую Нора наблюдала реакцию Fireforce во время своего полета с PB. Видны две кормовые тропы из четырех деревень, идущие к базе от главной тропы, проходящей слева направо под единственной видимой деревней. Две тонкие дорожки, идущие к нижней части фотографии, вели к позициям часовых под деревьями. База для двадцати пяти CTS легко идентифицируется среди деревьев в центре .


Редкие огневые силы


КОГДА FIREFORCES ВПЕРВЫЕ ПОЯВИЛИСЬ на свет, они были укомплектованы исключительно RLI. На протяжении всей войны они, несомненно, были лучшими из всех солдат Fireforce. После распространения войны и увеличения доступности вертолетов также были задействованы подразделения RAR и территориальной армии, но редко они действовали так агрессивно и эффективно, как RLI. Некоторые подразделения Территориальной армии преуспели, и то же самое можно сказать о ротах RAR, когда ими командуют правильные офицеры и, тем более, когда ими управляют пилоты K-Car.


Из моих собственных наблюдений и мнений, выраженных другими пилотами, было ясно, что чернокожие солдаты RAR были хорошими бойцами, которые слишком часто сталкивались с языковыми трудностями в отношениях между белым командиром ВДВ и людьми на земле. Большинство солдат РАР говорили на том или ином диалекте шона, также было несколько солдат Н'дебеле.


Хотя все они неплохо понимали английский, официальный язык в бою, им редко удавалось усвоить быстро произносимые инструкции, поступавшие к ним по потрескивающим рациям, при почти непрерывном присутствии шумных вертолетов во время напряженных действий. Было заметно, что некоторые белые офицеры получили гораздо больше от своих войск RAR, чем другие. Это были те, кто говорил спокойно, четко, медленно и использовал самый минимум простых слов. Прежде всего, они оставались хладнокровными и никогда не выходили из себя и не проявляли никаких признаков раздражения, если их просили повторить инструкции.


Офицеры, которым не удалось выжать максимум из своих чернокожих солдат, демонстрировали общие черты. Они были вспыльчивыми и напыщенными. В воздухе они слишком быстро инструктировали своих людей предложениями, содержащими слишком много слов. Когда эти инструкции были неверно истолкованы или поступали просьбы повторить инструкции, человек на месте получал словесный взрыв с обвинениями в невежестве и некомпетентности.


Был случай, когда один пилот K-Car был настолько раздражен неспособностью офицера RAR правильно управлять своими людьми, что он тайно отключил радиосвязь командующего армией и взял на себя управление людьми RAR на земле. Большинство пилотов K-Car были ничуть не хуже лучших командиров нашей воздушно-десантной армии, обычно видевших больше действий огневых сил. В этом случае пилот передал позывные на языке ‘Чилапалапа’, которые эти конкретные солдаты RAR хорошо понимали.


Шонское слово чилапалапа - это название языка, разработанного на золотых приисках Южной Африки, где он известен как ‘фанагало’. Этот простой язык продолжает способствовать непринужденному общению между руководством шахты и тысячами шахтеров, приезжающих из многих африканских стран и языковых групп. Большинство слов чилапалапа происходит из зулусского языка, предостерегающие и ругательные слова - из африкаанса, а простые слова типа "влево" и "вправо" - из английского.


Андрé Деннисон .


Как бы то ни было, пилот K-Car с легкостью руководил добровольческими войсками и привел их к успеху. Поначалу командующий армией лихорадочно проверял свои радиоприемники на предмет неисправности, на обнаружение которой он не надеялся. Он бросил это занятие, когда воздушный стрелок перегнулся через стол и крикнул, давая ему понять, что пилот и солдаты прекрасно справляются и что “неисправность гарнитуры” может быть устранена только по возвращении на базу.


Одним офицером RAR, с которым я довольно хорошо познакомился в Mtoko, был Андр é Деннисон, командовавший ротой ‘А’ из 1 RAR. Он был бывшим офицером британской армии, который с немалой отвагой участвовал во многих наземных операциях с оружием в руках. Как боевой лидер на земле он был первоклассным, но его войска показали ужасные результаты под его воздушно-десантным управлением, даже несмотря на то, что они действительно хорошо справлялись с предыдущими воздушно-десантными командирами. Причины этого были очень просты для многих пилотов, но Андрé не обратил внимания на совет, предложенный для решения проблемы “откровенной глупости и неспособности его солдат понимать простой английский”. Именно благодаря таким офицерам, как Андр é, RAR стали рассматриваться многими как второсортные солдаты. Те из нас, кто знал, как хорошо они могут действовать, думали иначе.


У Андраé была фобия по поводу скаутов Селуса в целом и подполковника Рона Рейд-Дейли в частности. Это привело к совершенно ненужному инциденту, когда после двух неудачных вызовов псевдопознавателями скаутов Андрé категорически отказался отвечать на третий в тот же день. Пока между Роном Рейдом-Дейли, КОМОПСОМ и Андре é Деннисоном разворачивался настоящий ад, я организовал для солдат Территории, действовавших довольно близко к позиции вызова скаутов, подготовку к немедленному подъему огневых сил. Для этого я сначала обратился за одобрением COMOPS к Гарольду Гриффитсу, который тогда работал под руководством Нормана Уолша.


Пустые вертолеты из Мтоко улетели вместе с сопровождающим их Lynx, чтобы забрать военнослужащих TF, которые, хотя и были неопытны в роли огневой силы, полностью насладились небольшой, но успешной операцией на подопечных племени Мсана. Разочарованный гнев Андра переключился с командира “Селоус Скаут" на меня за то, что он "забрал мой самолет без моего разрешения!” Такова была натура этого человека, командующего огневыми силами! Но с пистолетом в руке и ногами на земле Андр é был великим солдатом и лидером войск.


Смелые действия — идеи 007


SAS ПРОДОЛЖАЛИ СВОИ успешные операции, используя минимум рабочей силы для достижения максимальных результатов. В мае 1978 года восемь бойцов SAS совершили спуск на парашютах с каноэ и большим количеством взрывчатки, чтобы уничтожить барачный блок ЗАНЛА в городе-крепости ФРЕЛИМО Тете. В типичном ночном действии в стиле SAS, включающем моменты угрозы и сомнений, они провели тяжело груженные каноэ вниз по реке Замбези прямо к своей цели, установленной высоко на берегу реки. Там они установили заряды, которые отправили казарму и ее обитателей в ад и обратно. По возвращении в Родезию участники описали операцию и рассказали о своем прохождении под огромным мостом Тете, перекинутым через великую реку. Они сказали, каким потрясающим выглядел освещенный мост, когда они бесшумно проезжали под охраной ФРЕЛИМО и машинами на настиле моста высоко над ними. Бизнес по подрыву мостов стал довольно модным, поэтому неудивительно, что эти люди обдумывали, как можно было бы сбросить мост Тете, если бы возникла необходимость.


Я был очарован связанными с этим проблемами и ушел, прокручивая эту тему в уме. Как сказали в SAS, падение моста могло быть осуществлено достаточно легко, если бы он не был расположен в гарнизонном городке, содержащем сотни хорошо вооруженных солдат. Вопрос, который занимал мой разум, заключался в том, как Военно-воздушные силы могли бы справиться с проблемой, если бы им предоставили такую возможность. Заглядывая в будущее и принимая во внимание будущие интересы дружественной Малави в отношении моста, казалось, что Родезия ни за что не стала бы рассматривать разрушение такого жизненно важного транспортного звена. Тем не менее, я не мог выбросить эту тему из головы.


Мост Тете - это огромный подвесной мост с двумя высокими опорными башнями на каждом берегу реки. Над этими башнями проходят два подвесных троса от глубоких точек крепления на южной стороне к точкам крепления на северной. Эти два чрезвычайно толстых и мощных троса поддерживают всю дорожную платформу с помощью множества вертикальных подвесных тросов.


Никакая доступная бомба или ракета не оказала бы сколько-нибудь значимого воздействия на конструкцию такого типа, потому что гарантированное разрушение могло произойти только при перерезании одного или обоих подвесных тросов. Вопрос заключался в том, как это можно было бы сделать. Насколько я был обеспокоен, требовалась бы большая точность, поэтому для поражения этой цели, расположенной на окраине хорошо защищенного города, было бы важно нанести небольшой удар на высокой скорости. Это также означало, что наши самые быстрые самолеты, "Охотники", могли совершить только один заход.


Система, которую я задумал, может показаться слишком похожей на Джеймса Бонда, но я не сомневаюсь, что команда проекта могла бы разработать ее, если бы у нее было время усовершенствовать взрывное режущее устройство, которое я называю ‘кабельный резак’.


Ни у кого из нашей команды не было опыта работы с высокоэнергетическими кумулятивными зарядами и разрывными устройствами, поэтому я обратился к обучавшемуся в Кембридже бывшему капитану королевских инженеров Великобритании Чарли Смоллу, с которым я работал над проектом odd inter-force. Одним из этих проектов было проектирование устройства для разрушения моста и водопропускной трубы, которое должно было быть установлено на самоходном транспортном средстве, которое можно было бы поднять вертолетом и разместить на безопасном участке железнодорожной линии Мапуту -Малверния. Оказавшись на рельсах, машина должна была управляться дистанционно с воздуха и направляться к цели, мосту или водопропускной трубе и, как правило, защищаться, где ее останавливали на выбранной позиции для командного подрыва.


Чарли, который тогда работал со скаутами Селуса, имел опыт разрушения мостов, что недавно было доказано во время операции "Мужественный". Его подход к разрушению моста состоял в том, чтобы рассчитать количество взрывчатки, необходимое для работы, а затем удвоить это количество. Из-за этого рельсовый транспорт стал слишком тяжелым для перевозки одним или двумя вертолетами. Для одной только взрывчатки Чарли потребовались два "Алуэта", еще один для перевозки транспортного средства, а четвертый - для перевозки инженеров для сборки устройства на месте. Хотя технико-экономические обоснования и проекты были завершены, устройство так и не было подвергнуто испытаниям.


Реакция Чарли на мои планы снести мост Тете была “это можно сделать”. Но ему нужно было, чтобы режущий заряд, минимум 100 кг, находился в прямом контакте с подвесным тросом и был ориентирован так, чтобы взрывная "режущая" волна была направлена на кабель.


Следуя совету Чарли Смолла, моя концепция включала в себя двух охотников, каждый из которых нес по два 150-килограммовых кусачки для резки кабеля в форме бомбы под подвешенными и частично заложенными внутри и под 500-килограммовыми инертными бомбами. Один охотник приближался по линии прямо внутри башен моста на одном конце моста, в то время как другой делал то же самое на другом конце моста, приближаясь с противоположной стороны. Оба пилота должны были стремиться пролететь в тридцати метрах над подвесными тросами на относительно небольшой скорости в 300 узлов


Чтобы обеспечить им безопасный проход, другая пара Охотников опережала их на несколько секунд, пролетая на максимальной скорости прямо над городом Тете. Затем эта пара совершала крутой, шумный, набирающий полную мощность вираж в сторону от реки, чтобы привлечь внимание медленно летящих Охотников, приближающихся друг к другу на низкой высоте вдоль реки.


В полукилометре от цели будут выпущены кусачки для резки кабеля. По мере того, как они будут падать, они вытянут тяжелый двадцатиметровый кусок сверхпрочного стального троса из барабана, установленного внутри инертной бомбы. Непосредственно перед тем, как трос был полностью извлечен, судя по количеству оборотов барабана, 500-килограммовая инертная бомба автоматически сбрасывалась с самолета.


Требовалось, чтобы инертная бомба прошла над подвесным тросом, а кабельный резак - под ним. Оба устройства прошли бы подвесной трос до того, как их соединительный трос наткнулся бы на трос моста. Более тяжелая бомба продолжала бы лететь, и ударная нагрузка на трос (причина низкой скорости атаки) была бы слегка ослаблена из-за того, что линия полета инертной бомбы была бы опущена. Резак для резки кабеля резко поднимался вверх, когда его быстро останавливали, прежде чем изменить направление обратно к подвесному кабелю. Когда каждое устройство для резки кабеля ударялось о подвесной трос, оно запускало свой режущий заряд.


Если бы всем четырем канаторезам удалось перерезать соответствующий участок подвесного троса, это было бы прекрасно, но для падения моста требовался только один перерезанный трос. Однако, если ни один из тросов не был полностью оборван, нанесенный ущерб сделал бы мост небезопасным, что потребовало бы многих месяцев на разборку всего моста, прежде чем стала бы возможной замена специально разработанных подвесных тросов.


Был исследован еще один необычный проект, но он так и не был опробован. Предполагалось, что это будет невзрывоопасное устройство для уничтожения людей, предназначенное для охотников. Все началось со статьи, которую я прочитал в каком-то научном журнале, в которой сообщалось о потенциале низкочастотного шума усмирять буйствующие толпы или фактически убивать большое количество людей, если применяемые уровни энергии были достаточно высокими. В статье рассказывалось о французском ученом и его четырех помощниках, которые погибли ранним утром, когда проводили свой первый в истории тест на сверхразмерном низкочастотном ‘свистке’. Катастрофа произошла, когда они пропустили большой объем воздушного потока из баллона со сжатым воздухом через звуковой генератор. Серьезным повреждениям подверглись не только здания на некотором расстоянии вокруг, вскрытия, проведенные у всех пяти жертв, показали, что их жизненно важные органы были раздроблены звуком высокой энергии, четыре цикла в секунду.


Я был заинтригован этой информацией и изучил возможность буксировки подходящего ‘свистка’ по воздуху за Охотником, летящим на высокой скорости. Расчеты, или, лучше сказать, предположения, показали, что требуемая амплитуда звуковых волн, колеблющихся со скоростью четыре цикла в секунду, может быть достигнута без опасности для пилота или кого-либо на земле. Только при устойчивом крутом развороте на нужной скорости ‘звуковые волны-убийцы" фокусируются в течение нескольких смертельных секунд, необходимых для покрытия значительной площади внутри орбиты.


Если бы у нас было время и мы нашли подходящий способ тестирования такого устройства, мы могли бы создать идеальное недорогое оружие для большого разнообразия целей CT. Мне остается гадать, была ли концепция реалистичной или нет.


Катуг


ВО ВРЕМЯ МОИХ ВИЗИТОВ В CSIR в Претории я очень заинтересовался проектом авиационного подразделения, известным как Katoog, что на африкаанс означает ‘кошачий глаз’. Этот проект был направлен в будущее, когда пилот боевого вертолета сможет наводить свои мощные шарнирные орудия, просто наведя на цель подсвеченную точку в забрале своего шлема.


Когда я проверил проект, еще в феврале 1978 года, никакого заметного прогресса достигнуто не было со времени моего предыдущего визита много недель назад. Южноафриканцы, очевидно, не очень спешили, поскольку знали, что боевые вертолеты и их вращающиеся "подбородочные башни", для которых предназначался Katoog, были созданы в далеком будущем.


Что касается меня, то я мог бы увидеть немедленное применение системы Katoog в режиме боковой стрельбы, поэтому я спросил, возможно ли будет разрешить мне взять оборудование в том виде, в каком оно было, для кратковременного испытания в условиях эксплуатации в Родезии. Инженеры CSIR были особенно заинтересованы, потому что это дало бы им раннюю техническую обратную связь; поэтому в штаб-квартиру ВВС был отправлен сигнал, в котором я предложил позаимствовать оборудование. Мне были даны полномочия обсудить этот вопрос с южноафриканцами.


Поскольку Katoog был сверхсекретным проектом, в Претории много общались туда-сюда, прежде чем запрос был принят в принципе. Однако южноафриканцы настояли на том, чтобы закончить незаконченный монтаж четырех пулеметов Браунинга калибра .303 и провести наземные испытания, прежде чем передавать систему. Орудийная установка оснащена гидравлическими сервоприводами для перемещения и тангажа орудий в непосредственном соответствии с датчиком прицеливания Katoog.


Не было никакой надежды доработать прицел для шлема пилота до того, как будет готова сама система прицеливания. Поэтому я попросил CSIR изготовить простую монтажную стойку, на которой можно было бы закрепить их устройство определения угла наклона с коллиматорно-отражающим прицелом, закрепленным между двумя рукоятками с кнопкой запуска. Идея заключалась в том, что орудиями будет управлять один из наших вертолетных стрелков, сидящий в развернутом вбок кресле, установленном в центре входной двери "Алуэтта". С левой стороны для него была бы полностью доступна платформа с несколькими орудиями, стволы которых выступали через заднюю дверную раму.


К началу мая система работала хорошо и была перевезена со старшим инженером проекта в Солсбери на шесть недель. Как только все устройство было установлено на "Алуэте", были проведены огневые испытания, при этом инженер проекта CSIR внес соответствующие корректировки, позволяющие осуществлять прямое наведение на цели со смещением орудий в соответствии с нормальной скоростью атаки. Командир эскадрильи Тед Лант и капрал Томпсон проводили эти испытания.


Тед Лант .


Тед Лант был командиром 8-й эскадрильи, которая только что была создана, якобы для уменьшения нагрузки на 7-ю эскадрилью. Первоначально 8-я эскадрилья эксплуатировала Alouette III, хотя никто из нас тогда не знал, что истинной целью создания этого нового подразделения была подготовка к использованию более крупных вертолетов.


Мы переехали в FAF 4 в Mtoko и сразу же приступили к работе. "Алуэтт" с системой Katoog назывался "K-Car Alpha’, чтобы отличать его от 20-мм боевых кораблей K-Car. План состоял в том, чтобы Тед занял позицию в безопасном месте, ближайшем к району, который я обыскивал, и ждал моего звонка. Таким образом, действуя полностью самостоятельно, он мог отреагировать очень быстро.


Нам сразу же улыбнулась удача, когда я позвал его в большой лагерь КТ возле заброшенной фермы к юго-востоку от Мтоко. Когда Тед прибыл, более тридцати КТ покинули укрытие и начали разбегаться на небольшие группы. Я вызвал огневую мощь, когда первая длинная очередь капрала Томпсона сбила шесть CTS. Пятеро остались там, где упали.


Особое указание Теда состояло в том, чтобы оставаться на высоте 1200 футов над землей, чтобы систему прицеливания Katoog и четырехорудийную установку можно было напрямую сравнить с установленными характеристиками 20-мм пушки. В то время как первый залп был произведен с правильной высоты, я мог видеть, что Тед постепенно снижал высоту, чтобы добраться до небольших групп, которые теперь были разбросаны и хныкали от укрытия к укрытию. Насколько я мог видеть, CTS падали каждый раз, когда стреляли пушки, но некоторые поднимались снова, заметно пошатываясь.


У K-Car Alpha закончились боеприпасы до того, как Огневые силы вступили во владение. Большинство из семнадцати учтенных КТ были либо убиты Катугом, либо были настолько тяжело ранены, что не смогли ускользнуть от внимания войск. Катуг проявил себя в своем первом боевом вылете.


На этой некачественной фотографии K-Car Alpha показано, как выглядел четырехорудийный fit, когда он поступил на вооружение эскадрильи под названием Dalmatian Fit. Существенное отличие от прототипа заключается в том, что, чтобы освободить место для кресла командира воздушно-десантной армии (в котором, как видно, сидит один оружейник), рычаг управления оружием с прицелом был установлен высоко над и сзади орудийной платформы. На этой фотографии также видно бронированное сиденье пилота, предназначенное для защиты головы и тела от вражеского огня, попадающего с левого борта .


Теда направили в несколько незанятых мест, прежде чем я направил его к группе из четырнадцати террористов. Капрал Томпсон выбил дух из этих парней, которые пытались открыть ответный огонь по вертолету, пока они не поняли, что промахиваются каждый раз, когда перестают бежать зигзагообразно. К концу действия Тед снизился примерно до 300 футов, чтобы добраться до трех оставшихся в живых, которые совершили ошибку, укрывшись за небольшой группой кустов. У них не было ни единого шанса. Вся группа лежала мертвой до того, как прибыли войска для зачистки района.


На этом этапе я привлек Хэми Дэкса, нашего успешного пилота PRAW recce, чтобы он помог изучить больше местности в попытке обнаружить конкретную банду CT, которая доставляла фермерам-столетникам неприятности. Командир эскадрильи Тед Лант с капралом Томпсоном ответили на звонок от Хэми.


Вот что написал Тед в своем ASR от 23 июня 78:


Испытания оружия на Alpha fit продолжались ежедневно с предварительной установкой K-Car в зонах, необходимых для поддержки воздушной разведки.


Команда PRAW (Дакс и Маккей) сообщила о вероятном лагере на US400294 и запросила выезд. PRAW не было видно никакого движения или признаков оккупации, но, учитывая схему лагерей, обнаруженных на данный момент, Dax указал на хорошие возможности. Пробег был сделан с NNE на высоте верхушек деревьев с учетом ветра и рельефа местности, последние несколько сотен метров под руководством PRAW.


Когда приблизились к центральному комплексу лагеря, К-кар Альфа заметил вооруженного КТ с очень близкого расстояния и открыл огонь. Сразу же 8-10 КТ вырвались из района, рассеявшись во всех направлениях.


Цели были поражены с большим трудом и по необходимости с близкого расстояния на малой скорости ввиду густой растительности и быстрого отхода CTS.


Поскольку немедленно не было доступно огневых средств, а ПРАУ не видел КТ с высоты, многим КТ, к сожалению, удалось спастись. Было замечено несколько CTS, прячущихся в кустах, и они вступили в бой и были убиты без особых проблем — действительно, из убитых только двоим удалось отделаться несколькими выстрелами.


После установления контакта был вызван FF (от Mtoko), который прибыл примерно через 30 минут. К этому времени больше никого из CTS обнаружить не удалось, и, проинформировав K-Car 1 об обстановке и указав местонахождение 6 погибших, K-Car Alpha удалилась, чтобы продолжить разведку, поскольку в этом районе нужно было проверить другие лагеря.


Под руководством Ф.Ф. Мтоко парас были отброшены к востоку (на 1,5 км), а затем доставлены на G-Car. Была сформирована линия зачистки, состоящая из 4 палочек (16 человек), которые двигались от E к W к стоп-линии из 4 человек. Лагерь был обыскан, но обнаружено было только 6 мертвых. Следов крови обнаружено не было, остановки были отменены, и FF вернулся в Mtoko на рассвете.


ДЕЙСТВИЯ ВРАГА:


Ничего необычного — CTS остались в лагере и сломались только после того, как были атакованы K-Car Alpha. Похоже, не было предпринято ни одной попытки обстрелять ПРАУ, хотя он некоторое время кружил вокруг до прибытия вертолета.


ДЕТАЛИ, НЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ НЕОТЪЕМЛЕМОЙ ЧАСТИ ПОВЕСТВОВАНИЯ:


4 из 6 убитых были мимолетными целями — Alpha fit оказалась удивительно эффективной против них. Это оружие показало себя намного превосходящим 20-мм в этом отношении. использовались только 3 орудия, th 4-е заклинило в начальный период стрельбы.


Наводчик сержант Томпсон превосходно справился с ситуацией.


Меня попросили вставить комментарии для field commander и я написал это:


a. Этот отчет написан от имени OC FAF 5 по его просьбе.


б. Я управлял районом с пилотом PRAW Dax. Машина Alpha K–Car была под рукой на шахте Мадзива, а Lynx находилась в непосредственной готовности в Мтоко.


c. Это было очередное испытание воздушной разведки с немедленным реагированием, ставшее возможным благодаря необходимости протестировать Katoog. Ранее разведывательная информация проверялась на следующий день после ее получения. Это не удалось, поскольку террористы, очевидно, уходили после того, как самолеты-разведчики очистили район. План на этот день состоял в том, чтобы вести разведку до тех пор, пока не будет найден подходящий новый лагерь. На месте самолет останется над головой, чтобы поддерживать статичность CTS и вызвать K-Car Alpha и Lynx.


d. Когда позвонил Хэми Дакс, я подошел к нему, прибыв примерно через 4 минуты после K-Car Alpha. Затем я снизился до 400 футов над вертолетом. Все шесть террористов были обезврежены до прибытия "Рыси", что произошло всего через 9 минут после первого удара K-Car Alpha.


e. Это действие вертолета без поддержки не было преднамеренным, поскольку план состоял в том, чтобы Lynx соединился с K-Car Alpha перед перемещением к цели. Однако командир эскадрильи Лант действовал быстро и, будучи удовлетворенным моим присутствием и близостью Рыси, продолжил сражаться. Такого рода действий следует избегать в будущем, применяя более гибкий подход со стороны Fireforce. Я несу ответственность за эту ситуацию, поскольку я мог бы сдерживать K-Car Alpha до тех пор, пока Lynx не доберется до него.


f. В COMOPS было сделано первоначальное представление (генеральный прокурор капитан Уолш) с просьбой принять последующие меры путем предоставления recce немедленной поддержки. Однако мощность Alpha K-Car является важным компонентом, если требуется добиться хороших результатов при открытии с помощью небольшого элемента, немедленно реагирующего на вызовы recce.


g. Стереотипное использование огневых средств не давало приемлемых результатов более четырех месяцев, что делает необходимым более агрессивный подход. Разведка обеспечит хорошие результаты, если огневые силы будут размещены вблизи района, который прикрывается одним или несколькими самолетами-разведчиками; например, Benecke и Dax. В свою очередь, recce должна использовать наилучшие доступные разведданные — как это произошло в сегодняшней работе. Для первоначальной проверки не следует использовать полную огневую мощь, поскольку это громоздко и замедляет всю процедуру. Один K-Car, G-Car и Lynx - это все, что нужно. Если акция срывается, остальные могут быть привлечены в кратчайшие сроки. Эта система также позволила бы одновременную проверку в двух лагерях, если возникнет такая ситуация.


h. Другим аспектом, который заслуживает рассмотрения, является выявление конкретных лидеров террористов или террористических групп, требующих ликвидации. В ходе сегодняшнего удара мы определили террористическую группу, которую хотели локализовать. Группа была ответственна за многие акции против ферм, посвященных столетию, и это оказывало неблагоприятное воздействие на фермеров, их семьи и работников. Группа, с которой мы связались, оказалась именно той, кого мы искали. Среди убитых был ее лидер, в ботинках 10-го размера и соответствующей оправе.


j. Стоимость израсходованных боеприпасов — всего 172,80 долл.


В ночь на 23 июня 1978 года, вероятно, в то время, когда Тед Лант писал цитируемый выше ASR, банда CTS совершила ужасное убийство семнадцати невинных белых миссионеров и четырех их детей. Это произошло в миссии Элим в Вумбе. Ранее миссия была подготовительной школой Eagle, которую мы с моим братом Тони посещали в качестве учеников основателя тридцать лет назад. Жители Родезии всех рас были в ужасе от этой бессмысленной акции, однако остальной мир просто посмеялся над этим, как они сделали бы снова, когда были сбиты авиалайнеры Air Rhodesia Vicount.


Система Katoog продолжала использоваться со значительным успехом, либо действуя самостоятельно, либо являясь компонентом Fireforce. Помимо успеха системы прицеливания, плотность огня из четырех орудий, использующих боеприпасы калибра 303 патрона, оказалась во много раз эффективнее и намного дешевле, чем у одноствольных тихоствольных пушек с разрывными 20-мм снарядами.


Катуг был возвращен в Южную Африку по окончании шестинедельного испытательного срока. Затем прошло шесть долгих месяцев, прежде чем 7-я эскадрилья получила две системы, которые теперь называются либо Dalmatian Project, либо Alpha Fit, для постоянного использования. Некоторым экипажам 7-й эскадрильи понравилось это оружие. Однако большинство предпочитало 20-мм пушку из-за раздражающе высокой скорострельности пистолетов Браунинга калибра .303.


Филиппа Берлинь


ФИЛИППА БЕРЛИНЬ (ИМЯ ПО замужеству — КРИСТИ) была журналисткой из Солсбери, свободно говорившей на языке Шона. Она была невысокой, коренастой и очень невзрачной в одежде и внешности, но когда дело доходило до писательства, она была великолепна. Филиппа проявляла особый интерес к благополучию чернокожих женщин и была особенно обеспокоена тяжелыми временами, с которыми они сталкивались в сельской местности. Однако, поскольку CTs запрещала выпускать газеты в тех районах, где они работали, Филиппа не могла передавать им свои сообщения и советы. Из-за этого она решила, что должна пойти к женщинам, и к черту риски, связанные с этим.


Я не могу вспомнить дату, когда она пришла ко мне в FAF 5, прося высадить ее в деревне примерно в тридцати километрах к северо-востоку от Мтоко. Она уже договорилась встретиться с большим количеством местных женщин и получила письменное разрешение министра П.К. ван дер Била на этот визит. Однако армия не смогла оказать немедленную помощь, а Военно-воздушные силы не были уведомлены. Тем не менее, я разобрался со штабом ВВС, и было дано разрешение доставить ее на закате для ее ночной индабы и забрать ее на рассвете.


Место, куда направлялась Филиппа, оказалось особенно горячей точкой, поэтому G-Car, в котором она летела, сопровождался K-Car для прикрытия посадки. Пилот G-Car, доставивший Филиппу, испытал огромное облегчение, когда увидел большую толпу беременных женщин, спешащих ей навстречу, когда она выбралась из машины в развевающихся юбках, чтобы встретить их. Но, как и все мы, пилот не мог не быть глубоко обеспокоен безопасностью этой очень храброй белой женщины.


Когда война закончилась, я узнал от ЗАНЛЫ, что местный командир ЗАНЛЫ был полностью осведомлен о предстоящем визите Филиппы и дал указание CTs не стрелять по вертолету, а держаться в тени. С наступлением темноты, без ведома Филиппы, десять CTS прокрались вперед и, оставаясь в тени, окружили место встречи, прислушиваясь к каждому ее слову. Они были настолько впечатлены ее беглым владением Шона и советами, которые она дала женщинам, что ее отъезд на вертолете на рассвете не вызвал возражений.


Муж Филиппы, профессор права Дик Кристи, был не только хорош собой, он сильно отличался от своей жены с мягким голосом и очень хорошими манерами. Всякий раз, когда он дистанцировался от своей профессиональной среды, он всегда распускал волосы. Дик был офицером-добровольцем запаса ВВС, который летал вторым ‘дики’ в Дакоте. Его любимым местом призыва был FAF 7, Buffalo Range. Дик Кристи всегда отмечал свой последний вечер в FAF 7, смешивая странную алкогольную смесь, в состав которой входило банановое пюре. Никогда не было много желающих выпить ‘бесплатно’ Дика с каким-нибудь запоминающимся названием. В как следствие, он выпил больше, чем рассчитывал, и стал очень счастливым, шумным и довольно пьяным. Именно в таком состоянии он стал участвовать вместе с другими в ‘дребезжащих’ экипажах спящих вертолетов. Любители выпить допоздна часто раздражали уставшую команду, которая легла спать в разумное время, бросая камни на шумные жестяные крыши своих помещений. Дик присоединился к ним, но вместо того, чтобы бросать мелкие камни, он швырнул кирпич, который не достиг высоты крыши. Вместо этого он влетел в окно и сломал ногу спящему пилоту вертолета. На следующее утро очень мрачный Дик был особенно смущен, когда поднимался по наклонной палубе "Дакоты" мимо несчастного пилота, который лежал привязанный к носилкам casevac. Чтобы усилить его смущение, пилот спросил Дика, достаточно ли он здоров, чтобы управлять "Дакотой".


Финальное испытание собак-ищеек


Я только ЧТО БЫЛ НАГРАЖДЕН Крестом обороны за выдающуюся службу (DCD) за мою проектную работу, когда ко мне обратились с просьбой испытать собак в настоящем выслеживании CTs.


Я узнал, что летный сержант Терри Рубенштейн под руководством командира авиакрыла Рекса Тейлора реанимировал проект radio tracker dog. Рекс и члены кинологической секции ВВС в Нью-Саруме были очень раздражены неспособностью или незаинтересованностью Центра подготовки полицейских собак довести систему до полного рабочего состояния, поэтому они обучили двух африканских кинологов и их овчарок выполнению этой задачи. Командир крыла Питер Кук безуспешно попробовал их в апреле 1978 года. Проблемы, с которыми тогда столкнулся Питер, были решены, но считалось, что я лучше всех справлюсь с заключительным тестом.


Презентация DCD исполняющим обязанности президента Пити .


Позже с Берил и сыном Полом, которые, к моему большому удивлению и восторгу, успешно прошли изнурительный процесс отбора, чтобы стать членом элитного SAS .


Я не мог ожидать, что мне дадут Alouette III для этого задания, поэтому Тед Лант заменил меня на Alouette II, потому что в Нью-Саруме были запасные. Я раньше не летал на этом самолете, хотя большинство пилотов предыдущих вертолетов прошли начальную вертолетную подготовку на этой машине.


На "Алуэтте II" было не так приятно летать, как на его старшей сестре, "Алуэтте III", но для меня это было намного приятнее, чем на любом самолете с неподвижным крылом. С двумя кинологами и двумя собаками на борту едва хватало места для передвижения. Я снова выбрал базу в Мтоко, где я организовал десять ‘добровольцев’ для прогулки по тропе поздним вечером. На следующее утро собаки без труда пошли по следу. Убедившись, что собаки и кинологи, похоже, знают свое дело, оставалось только дождаться, когда кто-нибудь найдет КТ-следы, по которым можно идти.


Когда по рации поступило сообщение о ночном нападении на ферму со свежими подтвержденными КТ-следами, я вызвал кинологов и их собак. Почти сразу я заметил, как они нервничали. Когда мы взлетали, один или оба из них дали знать о своей нервозности, выпустив ветер, который наполнил кабину неприятным зловонием.


В тот момент, когда собак пустили по следу, мне стало очевидно, что они не собираются убегать. После ряда неудачных попыток я вернулся на ферму и допросил двух ищеек. Ни один из них никогда не видел боевых действий, и оба слышали ужасающие истории о солдатах и летчиках, погибших в вертолетах. Тогда я решил, что собаки, должно быть, почувствовали страх своих хозяев и что это было причиной их плохой реакции. Мне нужно было это доказать.


С одобрения ДЖОКА Харрикейна я организовал для группы чернокожих солдат прокладку тропы с той же фермы в то же время, когда на нее напали CTS. На следующее утро я отправился по их следу в то же время, когда мы приземлились на тропе КТ накануне. Кинологи знали, что в конце пробега стрельбы не будет, и собаки отреагировали нормально, легко задавив солдат в десяти километрах от стартовой точки.


Страх кинологов перед потенциальным возгоранием компьютерной томографии и неблагоприятное воздействие, которое это оказывало на их собак, были доказаны. Однако дать кинологам опыт боевых действий в воздухе было невозможно, что отбросило всю концепцию собаки-радиопоискателя в окно. Мое собственное очень предвзятое мнение таково, что, если бы я провел еще год на вертолетах в 1969 году, эту ситуацию можно было бы предвидеть и добиться многих успехов. Очевидным решением было обучить собак военно-воздушных сил обращаться с вертолетчиками-техниками или солдатами, имеющими боевой опыт.


Еще больше вражеских отступлений


ZIPRA БЫЛИ ДОВОЛЬНО НЕЭФФЕКТИВНЫ внутри страны, потому что спорадические действия RSF не позволили им обосноваться в племенных районах Н'дебеле так же эффективно, как это сделали их противники из ЗАНЛА на востоке. Лидеры ЗАПУ были настолько обеспокоены падением своего имиджа, что даже заявили об одном из заметных успехов ЗАНЛА. Это была атака на крупный склад горючего в промышленных зонах Солсбери.


В ночь на 11 декабря 1978 года небольшое диверсионное подразделение ЗАНЛА выпустило ракеты из РПГ-7 по трем топливным бакам, в результате чего они подожглись. Была достигнута такая неожиданность, что CTS исчезли до того, как отряд полицейской охраны понял, что произошло. Возникшие в результате пожары излучали такой сильный жар, что резервуары частично разрушились, разлив топливо в результате цепной реакции, которая уничтожила двадцать два из двадцати восьми резервуаров в комплексе. Это нападение нанесло Родезии почти сокрушительный удар, и потребовалось три долгих месяца, прежде чем драгоценные запасы топлива в стране были восстановлены.


Тем временем агенты и оперативники ЗИПРА в Родезии, очевидно следуя примеру ЗАНЛЫ, были очень заняты вербовкой в Матабелеленде, что вызвало серьезную обеспокоенность ДЖОК Тангенс внезапным высоким оттоком молодежи в Ботсвану. Большинство из них были уничтожены под дулом пистолета! Тем не менее, считалось, что в ЗИПРЕ все еще царит беспорядок после более ранних действий SAS в Замбии. Так что на данный момент ЗАНЛА оставалась нашей главной заботой.


Во втором квартале 1977 года SAS были переброшены в провинцию Газа в попытке подчинить этот регион так же, как они приручили Тете. К сожалению, SAS была слишком маленьким подразделением, чтобы управлять обеими провинциями одновременно, и запасные войска, отправленные в Тете, действовали не так эффективно, как SAS, просто потому, что они не были обучены для такой специализированной работы. Следовательно, ФРЕЛИМО и ЗАНЛА в провинции Тете были спущены с крючка. Вместо того, чтобы быть объектом охоты, они снова стали охотниками, что позволило CTS практически беспрепятственно проникать в районы ураганов Op.


В Газе SAS добились хороших успехов, но им также пришлось очень нелегко. Правительство ФРЕЛИМО придавало первостепенное значение оказанию помощи ZANLA в ее главном наступлении на юго-восток Родезии. Поскольку операции "Скаутов Селуса", SAS и авиации в Газе не поддерживались на постоянной основе, ФРЕЛИМО была предоставлена передышка, необходимая для наращивания значительного количества сил для поддержания линии проникновения в ЗАНЛУ.


Как раз перед тем, как SAS была временно выведена из Газы в связи с нападениями "Оп Динго" на Чимойо и Тембуэ, 1 ноября 1977 года в провинцию Газа прибыла более многочисленная, чем обычно, группа SAS. Пытаясь ввести ФРЕЛИМО в заблуждение относительно цели присутствия "пара-Дакоты", экипаж "Дакоты" спустился на низкий уровень, чтобы вручную запустить альфа-бомбы через открытый грузовой люк вдоль общей линии железной дороги. Был пережит очень неприятный момент, когда Дакота непреднамеренно прошла прямо над сильно защищенным, но затемненным Мапаем. Пилот развернул самолет, пытаясь уйти от вражеского огня калибра 12,7 мм, 14,5 мм и 23 мм, который разрывал его самолет. При этом незакрепленные альфа-бомбы и тела плавали в воздухе, пока их не сбрасывали на пол, когда самолет резко выравнивался слишком близко к земле для комфорта.


Два дня спустя, 3 ноября, команда SAS остановила большую колонну автомобилей FRELIMO, когда головной автомобиль подорвался на фугасе, который SAS заложила в качестве инициатора запланированной засады. Однако серия взрывов боеприпасов на этом транспортном средстве сделала невозможным дальнейшее продвижение остальной части колонны. Опасаясь атаки с воздуха, колонна отступила на небольшое расстояние и съехала с дороги.


SAS непреднамеренно поймали рыбу гораздо большего размера, чем конвой ЗАНЛА, которого они ожидали. Они немедленно отступили, потому что силы ФРЕЛИМО были слишком велики и разъярены, чтобы вступать в бой. Благодаря Джайлзу Портеру (позывной C4), пилотирующему "Рысь" вместе с офицером связи SAS airborne капитаном Бобом Маккензи, охотники ВВС были вызваны для атаки на рассвете, чтобы уничтожить машины, которые сейчас скрыты под прикрытием густых деревьев и вне поля зрения бойцов SAS на земле.


Вик Уайтман и Дэйв Бурхилл вошли в красную секцию. Джон Аннан и Призрак Герати позже вошли в белую секцию. Термин ‘Бинго’ в ASR Вика Уайтмана означает ‘минимальный остаток топлива’.


ASR Вика гласит:


Красная секция прибыла в район цели приблизительно в. 0540B. C4 указал на горящий автомобиль, который находился примерно в километре вверх по дороге от того места, где, как предполагалось, находились спрятанные транспортные средства. Поскольку ни С4, ни Красная секция не видели никаких транспортных средств, С4 предложил Красной секции спуститься на нижний уровень и посмотреть. Red Lead отклонила предложение из-за расхода топлива и плохой видимости на низкой высоте, после чего C4, проявив похвальные моральные качества, снизился до 50 футов и полетел по дороге с юга на север. Когда он добрался до предполагаемой позиции скрытого конвоя, из кустарника слева от него появилось большое количество вспышек от интенсивного вражеского огня, причем воздушные очереди, по оценкам, были выпущены из 37-миллиметрового снаряда. Когда он отошел вправо, Красная секция развернулась и выпустила длинные 30-мм очереди по позициям зенитных установок. После первой атаки Красной секции было видно, что что-то (возможно, транспортное средство) горит.


Во время погружения для второй атаки был замечен дым "Стрелы", направляющийся на северо-восток. Еще одна "Стрела" была выпущена по Ред Лиду, когда он притормаживал, чтобы пристроиться для третьей атаки, и вспышка была замечена на некотором расстоянии позади самолета. В Ред 2 также была выпущена "Стрела", когда он притормаживал. Это не первый раз, когда в Ред Лид стреляют из "Стрелы", и идентификация не представляет трудностей.


Третья атака Red Lead проводилась только с применением огнестрельного оружия на полигоне "Стрела" — Red 2 использовали 24 Matra. Поскольку все 30-мм боеприпасы были израсходованы и горела самое большее одна машина, Ред поднялся на FL 200 и вызвал еще одну пару. Во время удержания было замечено несколько бликов, которые могли быть отражениями от ветровых стекол. Было отмечено положение одного из них. У Red 2 закончилось топливо до прибытия белой секции, но Red Lead смогли вывести 6 Matra на позицию примерно в 06:45B, как раз когда топливо достигло Бинго для Buffalo Range. Это была удачная догадка, потому что невидимый автомобиль загорелся и начал взрываться.


В 06:15B Белая секция была в воздухе. По пути они были проинформированы Red Lead и C4 о ситуации и AA. Когда они прибыли наверх, они наблюдали последний удар Red Lead. C4 попросил белого лидера нанести удар слева от дороги в северном направлении, а Белого 2 -справа. Оба использовали Matra и 30 мм и попали в цель, как и наблюдал C4, который к этому времени находился над головой на FL 120. Когда Белый 2 выходил из своей атаки, он увидел группу транспортных средств чуть левее и примерно на 2/3 вдоль линии его ударов. Он попытался направить глаза White Lead на цель по показаниям часов с горящей машины.


Белый 2 заметил второй удар Белого Свинца слева от предполагаемой позиции (невидимой) группы транспортных средств и, вытаскивая Белый Свинец, также заметил их. И он, и Белый 2 попытались нанести еще один удар, но увидели машины только после прекращения огня, хотя вторая и третья атаки Белого 2, казалось, прошли сквозь них. Его последующие атаки были безрезультатны, поскольку пуля калибра 7,62 разорвала цепи его вооружения. Уайт Свинец также испытывал трудности с периодической стрельбой. На этом этапе С4 оценил цели как серьезно поврежденные, и рекомендовал больше не вызывать охотников. Из его бака port 230 вытекал Уайт-свинец, поэтому его перенаправили на Баффало-Рейндж. Белые 2 вернулись на базу.


Как видно из ASR, пилоты "Охотников" не до конца осознавали, какой ущерб они нанесли. Джайлзу Портеру и Бобу Маккензи чрезвычайно повезло пережить низкий перевал, во время которого на них был направлен невероятно сильный огонь, включая зенитные установки и ракеты; но в результате этих смелых действий конвой был обнаружен. SAS на земле сказали, что "Линкс" прошел через самый сильный огонь, который они когда-либо видели, что делает еще более удивительным тот факт, что "Линкс" не пострадал от попаданий.


Ночью, через два дня после нападения, тщательная разведка показала, что SAS остановила мобильную бригаду, в состав которой входили русские, которые намеревались разместить штаб этой бригады в Мапаи. Тринадцать совершенно новых транспортеров и специальных машин были уничтожены вместе с запчастями для российских танков, которые уже находились на позициях в Мапаи


Действия, подобные этому, должны были продолжаться, но с выводом SAS из Газы для операции "Динго" ФРЕЛИМО и ЗАНЛЕ снова была предоставлена передышка, что позволило увеличить частоту вторжений в район операции "Отражение". К настоящему времени ФРЕЛИМО, разгневанные действиями родезийских войск против них, увеличили численность своих войск, вторгшихся в Родезию.


SAS ожидали вернуться в Газу сразу после операции "Динго", но их опыт был необходим в Замбии и Ботсване для противодействия возобновившимся угрозам, исходящим от попыток "ЗИПРЫ" создать эффективный фронт в Матабелеланде.


Вероятно, это была самая успешная засада войны, ЗИПРА потеряла большое количество людей и техники в засаде SAS на юге Замбии. После засады были заложены мины, чтобы уничтожить иерархов ZIPRA, которые обязательно посетили место происшествия, как только почувствовали, что это достаточно безопасно. Три дня спустя, несмотря на помощь замбийской армии и очень осторожный подход к осмотру разрушений, ЗИПРА потеряла своего военного командира Альфреда Нкиту Мангену и трех высокопоставленных мужчин, раненых, когда их автомобиль подорвался на одной из ожидавших их мин. SAS снова поставили ZIPRA в тупик, дав перегруженным RSF передышку, в которой они нуждались.


Смерть дю Туа и Нельсона


КАК ГОВОРИЛОСЬ РАНЕЕ, ФРЕЛИМО И ЗАНЛА восстановили самообладание и контроль в провинции Тете после вывода SAS. Команды RLI все еще были там, когда 28 июля 1978 года двум Джи-карсам поддержки Lynx было поручено поднять позывной 74. Это было примерно в тридцати километрах к северу от позиции, где восемь дней назад мини-гольф-бомба Коки Бенеке сбила позывной RLI 75. Однако из-за неисправности воздушного судна офицер RLI, ответственный за внешнюю операцию, прибыл, чтобы провести брифинг для экипажа самолета, очень поздно в тот же день. Эта неизбежная ситуация способствовала развитию событий, которые произошли, когда было слишком поздно обращаться за поддержкой к Охотникам.


Незадолго до захода солнца, примерно в трех километрах от c / s 74, Франсуа дю Туа вел лейтенанта авиации Найджела Лэмба примерно в двадцати футах над деревьями, когда оба вертолета попали под интенсивный огонь с левого борта. Было замечено, как Франсуа, летевший примерно в 100 метрах слева от Найджела, вспыхнул, указывая на то, что он совершил вынужденную посадку, прежде чем исчезнуть из поля зрения Найджела за деревьями.


Все еще находясь под шквальным огнем, у Найджела не было альтернативы, кроме как отправиться за c / s 74, чтобы вернуть войска для проверки сбитого вертолета. Делая это, Найджел проинформировал лейтенанта авиации Майка Абрамса, пилотировавшего сопровождающий "Линкс". Когда Найджел поднял глаза в поисках "Линкса", он увидел, что “зенитные снаряды разрывались повсюду вокруг самолета”. Скорее всего, это были ракеты RPG 7 и "Стрела".


Из-за большого веса топлива Найджел мог поднять только двух человек с c / s 74. Под огнем поддержки с "Рыси" он высадил двух солдат, которых теперь называют 74А, на землю примерно в пятидесяти метрах от сбитого вертолета; но эти двое попали под интенсивный огонь в тот момент, когда вертолет развернулся, чтобы забрать двух оставшихся членов c / s 74.


Шквал огня, доносившийся с позиции всего в пятидесяти метрах от места крушения, которая находилась справа от 74А, показал, что силы противника были слишком велики для двух солдат. Тем не менее, им удалось приблизиться к самолету Франсуа на расстояние тридцати метров, и они сообщили, что от сильно сплющенного вертолета не было никакого движения. К тому времени сильный огонь, включая ракеты РПГ-7, также велся по c/s 74A и Lynx с высоты в 200 метрах к западу от места крушения. c/s 74A, Lynx и возвращающийся G-Car открыли ответный огонь, но 74A остался прижатым.


Двигаясь под прикрытием невысокого хребта, Найджел и его техник-наводчик Крис Сейнт сбросили все возможное с их полностью загруженного "Алуэтта", готовясь к спасению c / s 74A. Не было времени выбрасывать дозаправщик вертолета или оборудование для горячей вытяжки. Борясь с расшатанными нервами и неконтролируемой дрожью в ногах, Найджел полетел обратно, чтобы забрать очень расстроенную пару солдат. По дороге он молился о безопасном LZ, надежном двигателе и очень мощной коробке передач. Под шквальным огнем Найджел нашел подходящую зону поражения, и Майк Абрамс атаковал , чтобы привлечь к себе внимание, пока двое солдат бежали к вертолету. Когда прибыли двое запыхавшихся мужчин, Найджел приказал им бросить свои рюкзаки, прежде чем отправиться в Родезию с существенно перевесившим грузом. Вопрос о том, чтобы оставить четырех солдат RLI на земле на ночь, никогда не стоял, и было слишком поздно приводить других солдат к месту крушения.


На следующий день, когда "Хантеры" были над головой, RLI выдвинулся вперед и подтвердил то, что уже было известно. Лейтенант авиации дю Туа и сержант Нельсон были мертвы, Франсуа был смертельно ранен в ходе первоначального наземного обстрела. Он умер на своем месте, прежде чем смог завершить инициированную им принудительную посадку с автоматическим вращением. Либо его техник погиб от пулевых ранений, либо в результате аварии, поскольку оба тела были изрешечены пулевыми отверстиями. Спустя много лет после этого инцидента Найджел сказал автору Берил Солт: “Мне стало удобнее верить, что они были нанесены до удара”.


Как и многие молодые люди из нашего летного состава, участвовавшие тогда в операциях, я едва знал сержанта Нельсона (чей брат погиб, выпрыгнув из горящего вертолета). С другой стороны, я очень хорошо знал Франсуа; а Берил питала особую слабость к этому супер молодому человеку с его всегда готовой улыбкой.


Вторая атака Темпуэ


Я УЗНАЛ О СМЕРТИ ФРАНСУА, только когда собирался подняться в воздух для очередной атаки на Тембуэ, снова в качестве командира административной базы. Было раннее утро в воскресенье, 30 июля, когда мы отправились на поезд, чтобы заправиться в морозную погоду, прежде чем продолжить путь в Тембуэ. ЗАНЛА восстановила базу в Тембуэ на относительно небольшом расстоянии через главную дорогу, ведущую из города Тете в Замбию, к востоку от первоначальной базы. Эта база представляла собой не что иное, как несколько соединенных между собой лагерных зон, содержащих небольшие баши без каких-либо крупных сооружений, таких как кухни, лекционные залы или уборные.


Были отправлены две разведывательные группы Selous Scouts из двух человек, но одна была взорвана почти сразу, что вынудило ее вызвать горячую эвакуацию. Однако Шули и его человек остались на позиции и доложили, что, хотя количество КТ было намного ниже ожидаемого, в конце базы, безусловно, присутствовали КТ, которых они могли видеть из своего укрытия.


Авиаудары были нанесены вовремя, за ними последовали десантники, вертолетоносцы и К-кары. DC7 прошелся по базе администратора и высадил группу защиты, боеприпасы и топливо именно там, где я хотел, чтобы они были сброшены. Эта административная база находилась во влеи в трех километрах к западу от главной дороги на Тембуэ-2, начиналась примерно в шести километрах от нее и тянулась на восток еще на шесть километров до места укрытия Шули. Благодаря предыдущему опыту работы в административной зоне работа с парашютами и барабанами проходила гладко, несмотря на дискомфорт, создаваемый наличием множества зудящих кустов буйволиных бобов. По этому случаю у меня были складной стул и стол, на который можно было поставить радио и хранить простые записи под огромным деревом махобахоба.


С самого начала было ясно, что учитывалось очень мало CTS. Разведчики Селуса обвинили Военно-воздушные силы в том, что они высадили десантников в неправильном месте, вынудив их пройти слишком большое расстояние до районов базирования КТ, в которых все еще тлели красным угли многих ночных пожаров. К сожалению, разведчики Селуса сильно изменили характер к этому этапу войны и быстро указывали пальцем, когда они сами могли быть виноваты. В любом случае, я не сомневаюсь, что лейтенант авиации Дейв Торн, который руководил четырьмя "Дакотами"-десантниками, разместил войска именно там, где они должны были приземлиться.


В полдень ФРЕЛИМО пришел на вечеринку и начал обстреливать вертолеты, пересекавшие главную дорогу между лагерями КТ и административной базой. Взрывы с холмов позади нас заставляли меня по-настоящему волноваться, пока силы охраны не сказали, что это не более чем эхо от разрывов боеголовок РПГ 7 и "Стрелы", выпущенных по пролетающим самолетам. Тем не менее, теперь возникла некоторая озабоченность по поводу безопасности вертолетов и персонала в районе Административной базы, поэтому из непродуктивных секторов баз CT были доставлены самолеты SAS, чтобы усилить существующий отряд защиты административной базы.


Во второй половине дня один вертолет, заходящий на посадку, прошел прямо над другим, лопасти несущего винта которого все еще замедлялись после выключения двигателя. Это запрещенное действие привело к тому, что вертолет на земле получил повреждения, когда его все еще вращающиеся лопасти опустились в хвостовой обтекатель. Мгновением позже звук, напоминающий крупнокалиберную пулеметную очередь в центре Административной базы, заставил всех нырнуть в укрытие, прежде чем стало понятно, что несущий винт другого вертолета втянул парашют, с которого сдирали кожу его быстро движущиеся лопасти. К счастью, единственным понесенным ущербом было разрушение небольших пластиковых резервуаров на верхней части головки несущего винта; но в них содержалась жизненно важная гидравлическая жидкость для систем амортизации несущих винтов, и самолет не мог летать.


К вечеру у нас было две машины, ожидавшие ремонта в полевых условиях, и у нас почти закончилось топливо. К счастью, силы ФРЕЛИМО отошли, вероятно, израсходовав все свои боеприпасы, но нужно было доставить больше топлива, и стало очевидно, что всем придется оставаться на своих местах на ночь. Когда DC7 вернулся, его первая загрузка была на мгновение задержана после моего сигнала ‘зеленый свет’, в результате чего топливный поддон пробил дерево махобахоба, под которым я стоял, и повредил мой маленький столик. Что приводило всех в ужас каждый раз, когда DC7 пролетал в 200 футах над нами, так это яркое пламя его кольцевой выхлопной системы, которое "Стрела" никак не могла не заметить в быстро угасающем свете.


Ни у кого из экипажа не было никаких постельных принадлежностей на предстоящую холодную ночь, и у нас не было ничего из еды. Однако беспокойство о возможной атаке ФРЕЛИМО отодвинуло голод на второе место, когда мы собрали парашюты, завернулись в них и тихо лежали, прислушиваясь к каждому звуку ночи, ожидая, когда нас настигнет сон. Обзорные экраны вертолетов вокруг нас отражали звездный свет так ярко, что казались маяками для невидимого врага. Однако к этому времени вокруг Административной базы было довольно много солдат SAS, что очень утешало. Лежа на спине в умеренном комфорте и глядя на яркие звезды, так плотно упакованные в холодную ясную погоду, я не мог не задаваться вопросом, почему мировая война была столь характерна для человечества, когда было так много места для всех, чтобы жить в мире.


Я все еще размышлял об этом, когда почувствовал, как змея скользнула по моему плечу, по груди, под парашют и спустилась к моим ногам. Там она изменила направление, возвращаясь между моих ног к моему подбородку. Я не смел ни пошевелиться, ни даже прошептать ни слова окружающим. Я почувствовал, как голова змеи коснулась моего подбородка, а затем снова повернулась к моим ногам, на этот раз вне парашюта. Затем я почувствовал трепет в своей груди, когда остальная часть тела змеи продолжала подниматься вверх. Когда хвост был выпущен, я осторожно опустил подбородок, чтобы посмотреть, что делает существо, только для того, чтобы обнаружить множество маленьких полевых мышей, копошащихся у меня на груди и животе. Эти маленькие вредители были ответственны за мои неудобные моменты, совершив змееподобное путешествие от головы к хвосту по теплу моей импровизированной кровати.


Я поднялся на рассвете в легком морозном тумане, чтобы сварить чашку кофе. Немного поодаль я увидел чернокожего старика, сидящего у небольшого костра. Он был найден недалеко от Административной базы накануне и был задержан армейскими силами охраны, чтобы убедиться, что он не отправился сообщать о нашем местоположении ФРЕЛИМО. Старика хорошо накормили едой, которую он, вероятно, не видел годами, и, казалось, он был очень рад быть среди нас. Однако сейчас, на холодном рассвете, одетый только в пару изодранных шорт, он очень замерз, и его тело сотрясали сильные спазмы, которые сотрясали его тощее тело. Я снял свой анорак и толстый серый свитер домашней вязки под ним, чтобы отдать старику. Судя по выражению его постаревшего лица, ничто в мире не могло бы доставить ему большей радости.


Весь вертолетный отряд рано поднялся в воздух для обратного полета на гору Дарвин, оставив группу охраны, старого чернокожего человека и два непригодных вертолета с их экипажами. В лагерном комплексе Тембуэ-2 также находились силы, которые оставались позади.


Только когда мы добрались до Маунт-Дарвин, до меня дошло, что в воротнике свитера, который я подарил старику, был нашит мой бейдж с именем. Гарольд Гриффитс, освобожденный из COMOPS для этой операции, возвращался на базу администратора на следующий день, поэтому я попросил его найти старика и снять бейдж с его майки в качестве меры предосторожности против возможного возмездия со стороны ФРЕЛИМО. Когда я снова увидел Гриффа, он вручил мне бейдж с именем, сказав, что старику было грустно видеть, как все уходят.


Я покинул Маунт-Дарвин и направился в Нью-Сарум вечером нашего возвращения с Тембуэ 2. Проводить меня вышел Новый уорент-офицер станции Сарум, Барни Барнс, который наслаждался отдыхом в FAF 4. Он был полон энергии и так же шумел, как всегда, когда закрывал дверь моей Сессны и прощался со мной. Поэтому для меня стало настоящим шоком, когда всего сорок минут спустя мне сообщили, что Барни Барнс умер от сердечного приступа, когда он вошел в паб FAF 4, только что проводив меня.


Грифф выглядел совершенно нищим после своего первого возвращения из Tembue 2 .


Виконт катастрофа


К сожалению, AIR RHODESIA ничего не сделала для защиты своих лайнеров Vicount от "Стрелы", несмотря на предупреждения ВВС и их осведомленность о двух неудачных попытках ZIPRA сбить самолет South African Airways, выполнявший регулярные рейсы в аэропорт Виктория-Фолс. Цена за это упущение была заплачена 3 сентября 1978 года, когда во время обычного рейса из Карибы в Солсбери произошла трагедия, которая потрясла народ Родезии.


Под этим углом выхлопные газы "Охотника" стали видны "Стреле", в то время как специальная краска делала корпус самолета невидимым. С другой стороны, "Виконт" с четырьмя большими полностью открытыми выхлопными трубами и хорошо видимым корпусом был легко обнаружен за много миль в любом направлении .


Капитан Джон Худ и первый помощник Гарт Бомонт вылетели из аэропорта Кариба рейсом 825 авиакомпании Air Rhodesia, совершив восхождение на Виконт в западном направлении над озером в соответствии с действующими инструкциями. Это была предупредительная процедура для защиты от возможного наземного пожара, который мог представлять угрозу при наборе высоты в восточном направлении над сушей. Они повернули на юго-восток, к Солсбери, и все еще набирали высоту над землями племени Урунгве, когда ракета "Стрела" разорвалась между двумя двигателями правого борта. Оба двигателя отказали, и вспыхнул сильный пожар.


Не имея другого выбора, кроме как как можно скорее посадить самолет на землю, Джон Худ позвонил в "Май Дэй", но у него не было времени сообщить авиадиспетчеру Карибы свое точное местоположение. Предупреждение о предстоящей вынужденной посадке было передано пассажирам, которые приняли позу "голова на коленях", чтобы избежать травм после приземления. После относительно мягкой посадки на наилучшем доступном открытом поле самолет прокатился некоторое расстояние, прежде чем врезаться в невидимую донгу, которая убила обоих пилотов, уничтожила "Виконт" и пробила топливные баки, в результате чего загорелся искореженный салон.


Сорок пассажиров и членов экипажа погибли в результате крушения, но восемнадцать чудом выбрались в безопасное место, большинство с травмами. Пятеро пассажиров помогли разместить пострадавших, прежде чем отправиться на поиски воды и помощи. Они были на некотором расстоянии к тому времени, когда группа CTS ZIPRA прибыла на место крушения. Сначала CTS сказали выжившим не бояться, но затем открыли огонь, убив десятерых из них. Троим удалось спастись под огнем.


Я летел на одном из нескольких самолетов, спешно собранных для поиска Виконта, о котором было известно, что он упал, но судьба которого еще не была известна. К счастью, на борту "Дакоты", принимавшей участие в поисках и назначенной в наиболее вероятный район, находились десантники SAS, полностью подготовленные к развертыванию. Так случилось, что именно эта команда "Дакоты" обнаружила потерпевший крушение авиалайнер, и SAS немедленно приземлилась на месте с парашютами. Ужас от того, что они обнаружили и сообщили, разнесся по всему миру.


В тот же вечер в интервью телеканалу Би-би-си Джошуа Нкомо ответил широкой улыбкой и отвратительным смехом во весь рот, признав, что ЗИПРА несет ответственность за преднамеренное крушение гражданского самолета. Западный мир слышал это совершенно ясно, но предпочел проигнорировать этот ужас, потому что Родезия продолжала оставаться препятствием на пути очевидного желания Запада передать страну коммунистам. Ну и что, что невинные мирные жители были преднамеренно убиты!


Жители Родезии привыкли к позиции так называемых дружественных правительств; хотя никто из нас никогда не понимал, почему они были так решительно настроены уничтожить то, что Ян Смит назвал ‘ответственным правительством’. Они были направлены только на то, чтобы умиротворить черные правительства, которые разрушили их некогда процветающие страны. К этому мы привыкли, но полная незаинтересованность Запада в катастрофе Виконта была отвратительной.


Настоятель англиканского собора Солсбери Джон де Коста провел очень эмоциональную поминальную службу по жертвам катастрофы "Виконт", во время которой он выразил чувства всех антикоммунистически настроенных родезийцев в проповеди, подчеркнувшей ‘оглушительное молчание’ со стороны наших самых близких на Западе. “Никто, кто свято чтит достоинство человеческой жизни, не может не испытывать отвращения к мероприятиям, посещаемым виконтом… это скотство воняет в ноздрях Небес. Но неужели мы оглушены голосом протеста стран, которые называют себя цивилизованными? Это не так! Подобно людям из истории о добром самаритянине, они проходят мимо с другой стороны”.


Иэн Смит продолжал свои попытки вовлечь Джошуа Нкомо и его партию ЗАПУ в новый порядок правления. Однако после катастрофы с Виконтом гнев внутри его партии и родезийского народа в целом сделал дальнейшие попытки невозможными. Все хотели крови Нкомо вместе с теми, кто несет ответственность за бессмысленное убийство. Через неделю после катастрофы с "Виконтом" мрачный Иэн Смит обратился к нации и ввел военное положение в отдельных районах. Он также ясно предупредил соседние территории о том, что они должны нести последствия любых оборонительных ударов, которые мы можем нанести по базам КТ на их территориях. Это была не пустая угроза, потому что неделей позже начались трансграничные удары по Мозамбику и Замбии.


Прежде чем Air Rhodesia завершила предварительные работы по обеспечению "Виконтов" защитой от "Стрелы", 12 февраля 1979 года второй "Виконт" был сбит, опять же "ЗИПРОЙ". По какой-то причине запланированный отъезд этого виконта, опять же из Карибы в Солсбери, немного задерживался. Необъяснимым образом, вместо того, чтобы подниматься над озером, шкипер решил взлететь в противоположном направлении. Поворачивая на Солсбери при наборе высоты над сушей, самолет был критически поврежден ракетой "Стрела", из-за чего он врезался в густой кустарник на очень пересеченной местности. На этот раз никто не выжил.


После второй катастрофы Air Rhodesia удалось закрыть выхлопные трубы Viscount и покрасить самолет соответствующей краской с низким уровнем радиации. Модифицированный испытательный стенд ВВС "Стрела" не смог обнаружить "Виконты", летящие выше 2000 футов. Если по "Виконтам" были выпущены какие-либо другие ракеты "Стрела", они прошли незамеченными.


Возвращение в Чимойо


ПРОШЛО ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ С тех пор, как был разрушен Чимоио, оставив ЗАНЛУ в состоянии хаоса, пока они не восстановились в своем новом комплексе Чимоио к востоку от первоначального места. СБ собрала разведданные, которые, будучи связанными с фоторазведкой, показали то, что, как считалось, было целым районом поражения.


Четверо похищенных белых находились в плену у ЗАНЛА на этой новой базе, когда 20 сентября 1978 года была начата операция "Снупи", опять же силами SAS, RLI и ВВС. Фотографии базы показали, что она более распространена, чем первоначальная база Чимойо, но был введен в действие план атаки, аналогичный операции "Динго". Сильная дымка, накрывшая Мозамбик от уровня земли до высоты 30 000 футов, установилась раньше обычного, но пилотам реактивных самолетов удалось найти свои цели для первых ударов. Когда войска и K-Cars выдвинулись, стало очевидно, что в лагерях, с которыми они имели дело, было совсем не так много CTS, как ожидалось.


Затем пилот "Рыси", проводивший углубленную разведку, попал под очень сильный огонь с позиций, расположенных более чем в тридцати километрах к югу от посещаемого района. Только тогда стало понятно, что лагеря ЗАНЛА располагались на территории эллиптической формы, протяженностью более 200 квадратных километров. Сразу же весь комплекс стал известен как ‘Круг Чимоио’.


Войска были переброшены из северного сектора круга Чимойо на юг, где они вступили в соприкосновение с ЗАНЛА на многих различных позициях, что привело к нескольким серьезным, но нескоординированным перестрелкам. Удары реактивных самолетов и K-Car прошли крест-накрест по множеству целей, которые были окружены обширной системой траншей, включающей множество зенитных орудий. Боевые действия и операции по уничтожению лагерей продолжались на второй день, прежде чем ФРЕЛИМО решил ввести в район танки, но, кроме того, что они производили много шума и неуклюже передвигались в темноте, они не представляли никакой ценности для ЗАНЛА, которые, хотя и понесли много потерь, оказывали более жесткое сопротивление, чем когда-либо ранее.


Проблема дымки постепенно усугублялась из-за огромного количества дыма, образующегося от сотен горящих строений. Дымка была настолько плотной, что управляемый SAS удар "Охотника", направленный в самую высокую точку соседнего гранитного холма, пришелся на тот же холм, что и позывной SAS. К счастью, бомбы для гольфа взорвались на самой высокой точке в 100 метрах от позывного, но даже это было слишком близко, и шрапнель смертельно ранила солдата Доннелли. Пилот, Вик Уайтман, был очень огорчен этим прискорбным инцидентом, но, учитывая количество боеприпасов, выпущенных в ответ на звонки с земли, то, что в ужасных условиях, которые преобладали, никто из солдат не пострадал, многое говорит об эффективности пилотов. Ошибка, допущенная Виком Уайтманом, возникла из-за того факта, что гранитный объект "китобойный хребет", который его попросили атаковать, выглядел почти так же, как любой другой из множества подобных объектов в пределах круга Чимойо, и все они были выровнены в одном направлении. Если бы дымка не так сильно ограничивала видимость земли небольшим участком непосредственно под самолетом, перекрестные ссылки на линиях рек устранили бы любую вероятность этой ошибки пилотирования. SAS быстро успокоили Военно-воздушные силы, дав понять, что они полностью понимают проблемы пилотов реактивных самолетов и принимают сопутствующие опасности.


Дэйв Бурхилл .


Для "Хантеров" и "Канберрас" были и другие опасности. Запускались ракеты "Стрела", и две из них нашли свою цель. Один из экипажей "Канберры" почувствовал значительный удар по своему самолету, когда они расчищали цель для Нью-Сарума. Вернувшись на базу, они обнаружили, что это было от ракеты, которая взорвалась в самой задней части реактивной трубы и послала дождь осколков в фюзеляж, пробив один топливный бак. Дэйв Бурхилл разворачивался для повторного удара, когда ракета едва не задела реактивную трубу его "Хантера", но взорвалась под правым бортом грот-борта, оставив в нем огромную дыру. Вернувшись на землю, поврежденный "Хантер" отвлек внимание от поврежденной "Канберры", припаркованной на соседней бетонной площадке.


Было большое разочарование, когда не удалось найти четырех похищенных белых, которых надеялись спасти войска. Однако среди множества стопок захваченных документов СБ наткнулась на записи, датированные тремя неделями ранее, в которых четверо захваченных белых значились как:


Джон ХЕРНЛИ. Место жительства —Булавайо. Дата захвата — 5.2.78. (Примечание: ЗАНЛА допустила ошибку в написании. Должно было быть Кеннерли.)


Johannes Hendrik MAARTENS. Место жительства — ферма Марингойи, мысы. Дата захвата — 18.5.78.


Томас ВИГГЛСВОРТ. Место жительства —Одзани, Умтали. Дата пленения — 2.8.78.


Джеймс БЛЭК. Место жительства — Мартин Форест, Мелсеттер. Дата пленения — 19.8.78.


Военные ленты и медали, принадлежащие Томасу Вигглсворту, были обнаружены среди личных вещей КТ в лагере Неханда; известно, что именно там содержались похищенные. К счастью, для Международного Красного Креста было получено достаточно доказательств, чтобы добиться освобождения этих людей из района Тембуэ, куда они были доставлены.


Здесь я отвлекаюсь на мгновение. Недостаток знаний родезийцев о своем враге, в частности о ЗАНЛЕ, уже был затронут, и я рассказал о своем абсолютном страхе и уверенности быть убитым в случае поражения в Мозамбике. Освобождение этих людей заставило меня задуматься, не ошибся ли я, поверив прессе и некоторым политическим заявлениям, которые донесли до жителей Родезии ужасные трудности, с которыми, должно быть, сталкиваются похищенные мужчины. После освобождения все эти люди сказали, что с ними хорошо обращались, особенно Джосайя Тонгогара. Поскольку первые новости об их освобождении поступили из интервью для прессы в отеле Polana в Мапуту, на которых, очевидно, присутствовали официальные лица ЗАНУ и ФРЕЛИМО, на их хорошие репортажи никто не обратил внимания. Но затем министр иностранных дел Родезии П.К. ван дер Бил представил Маартенса и Блэка на пресс-конференции в Солсбери. В какой-то степени это обернулось для него неприятными последствиями, потому что он полностью ожидал услышать от этих людей то, что было преподнесено публике. Вместо этого Маартенс, на которого никто не давил, чтобы он сказал ‘правильные вещи’, повторил то, что он сказал в Мапуту.


Говоря о возвращении своих медалей в книге, которую он написал о своем времени с ЗАНЛОЙ, Томас Вигглсворт отмечает, что “правда, безусловно, более странная, чем вымысел ...”


Возвращаемся к операции "Снупи". На третий день этой операции все силы вернулись в Родезию. Военно-воздушные силы были совершенно неспособны выдержать более длительное пребывание, и на ЗАНЛЕ на данный момент было достаточно смертей, разрушений и дезорганизации.


Реакция мира на наши внешние операции оказалась не такой разрушительной для Родезии, как ожидалось, и по большей части ФРЕЛИМО не принимал в этом участия. Преимущества выхода на внешние рынки, которые так долго откладывались, оказались гораздо более рентабельными и бесконечно более разрушительными как для ZANLA, так и для ZIPRA, чем внутренние операции. На данный момент ЗАНЛА отошла на второй план, поэтому внимание снова переключилось на ЗИПРУ.


Операция "Гатлинг"


ДО ОКТЯБРЯ 1978 года В ОПЕРАЦИЯХ На ТЕРРИТОРИИ Замбии военно-воздушные силы выполняли лишь вспомогательную роль. SAS провели великолепно выполненные подрывные операции, которые преуспели в том, чтобы вынудить ZIPRA отойти от реки Замбези и углубиться в Замбию. Тем временем шпионы и агенты СБ, контролируемые "Селус Скаутс", были очень активны в Замбии, собирая разведданные о ЗИПРЕ, потому что это было сложнее получить, чем от ЗАНЛЫ, через десятки захваченных CTS. Появилась более четкая картина, и Канберры смогли сфотографировать определенные позиции для изучения фотоинтерпретаторами.


После подтверждения конкретных целей и с учетом опыта, полученного в операциях объединенных сил в Мозамбике, настало время для ВВС принять непосредственное участие в борьбе с "ЗИПРОЙ" в Замбии. Пришло время расплаты за первую катастрофу в Виконте, которая произошла семью неделями ранее.


19 октября Военно-воздушные силы участвовали в трех отдельных операциях в Замбии, в первой из которых не было задействовано никаких войск. Это произошло потому, что цель, ранее принадлежавшая белым ферма Уэстлендс, находилась слишком близко к столице Замбии Лусаке. Расположенная всего в шестнадцати километрах к северо-востоку от центра города, эта ферма стала военным штабом и тренировочной базой ZIPRA. ZIPRA назвала ее лагерем свободы (FC Camp). Находясь так близко к Лусаке, ЗИПРА считала, что это место невосприимчиво к нападениям. Однако, поскольку там находились старшие сотрудники ZIPRA и более 4000 CTS проходили подготовку в относительно компактной местности, лагерь FC стал очевидной и очень привлекательной целью для авиаударов.


Одна вещь, которую нужно было принимать во внимание, заключалась в возможности того, что истребители ВВС Замбии будут создавать помехи самолетам Родезии. Были также проблемы с британскими ракетами Rapier, о которых было известно, что они находятся где-то в Замбии, и перемещениями гражданских воздушных судов в аэропорт Лусаки и из него. Для решения первой проблемы было решено, что ведущая "Канберра" предупредит аэропорт Лусаки, передав сообщение через дежурного авиадиспетчера командиру станции на базе ВВС Замбии в Мумбве. Это должно было дать ему знать, что Охотники были над его базой с приказом сбивать любые замбийские истребители, которые попытаются взлететь.


Время было решающим, потому что Canberras, Hunters и K-Cars, выделенные для рейда FC, должны были развернуться после своих ударов и подключиться к совместной операции с SAS против лагеря ZIPRA в Мкуши. С третьей целью, известной нам как CGT 2, должны были справиться Вампиры, Рысь, четыре K-cars, G-Cars и десантники RLI. ВКТ 2 была одной из по меньшей мере четырех баз ЗИПРА, расположенных в пересеченной местности к югу от Великой Восточной дороги, которая вела на восток из Лусаки в Малави. Не зная названий этих баз ZIPRA, они были названы базами подготовки коммунистических партизан (CGT) с идентификационными номерами 1-4.


Возвращаясь на мгновение к моим дням в JPS. В конце 1960-х годов для групп планирования Alcora были созданы южноафриканские, португальские и родезийские команды, которые рассматривали взаимную поддержку как в регулярных войнах, так и в борьбе с повстанцами. В то время как я был членом картографического комитета, я был в курсе большинства работ других комитетов. Один из них конкретно касался планов стратегических аэродромов. Эти планы включали модернизацию существующих авиабаз и строительство новых, надлежащим образом расположенных в Юго-Западной Африке, Родезии, Мозамбике и Южной Африке.


Каждая авиабаза должна была включать подземные ангары и загоны для истребителей немедленной готовности со сложными рулежными дорожками, ведущими к двум основным взлетно-посадочным полосам. Конструкция позволяла подниматься в воздух одновременно двум целым эскадрильям из шестнадцати истребителей. Однако связанные с этим затраты были настолько велики, что пришлось возводить базы поэтапно. На первом этапе была построена половина общей базы с рулежной дорожкой конечного плана, служащей первой эксплуатационной взлетно-посадочной полосой.


В Родезии Торнхилл и Нью-Сарум не нуждались в работах, поскольку оба они превышали потребности фазы 1, но были выбраны три других объекта. Это были Национальный парк Ванки, ферма Филд близ Хартли и Баффало-Рейндж в Чиредзи. Баффало-Рейндж уже существовал как действующий аэродром, требовались лишь ограниченные работы, чтобы довести его до статуса фазы 1. Филд начал функционировать до начала операции "Гатлинг" 19 октября и служил базой для охотников и Вампиров во время этой операции. На этом этапе работа над Wankie все еще продолжалась.


Зеленое формирование из четырех Канберр покинуло Нью-Сарум вскоре после того, как четыре К-Кара взлетели из бассейнов Маны на реке Замбези. Всего было задействовано шесть Охотников. Две ракеты класса "воздух-воздух" "Сайдвиндер" направились непосредственно к базе ВВС Замбии в Мумбве, а остальные четыре последовали предписанным маршрутом в лагерь ФК.


Командир эскадрильи Крис Диксон с Майком Ронни в качестве штурмана возглавляли Зеленый строй. Тед Брент с Джимом Расселом, Грег Тодд с Дугом Пасеа и Глен Преториус с Пэдди Морганом следовали за ними. "Канберры", летевшие низко под замбийским радаром, были снаряжены в общей сложности 1200 альфа-бомбами. Четверка "Охотников за синими", ведомая командиром эскадрильи Виком Уайтманом с ведомыми Джоном Блайт-Вудом, Джинджер Болдуин и Тони Оукли, также приближалась к цели на низкой высоте и немного отставала от более медленного звена "Канберры", когда пересекала реку Замбези . Их скорость вывела бы их вперед для нанесения первых ударов.


"Белая секция", "Охотники", находящиеся на орбите Мумбвы, пилотировались Риком Калпаном и Альфом Уайлдом, которые слушали передачи атакующих сил, надеясь, что истребители МиГ-19 поднимутся в воздух. В этом им предстояло разочароваться, потому что ничто не шевелилось. На орбите на высоте около реки Замбези в командном пункте Дакота находились генерал Питер Уоллс, капитан группы Норман Уолш и их сотрудники связи, которым предстояло оставаться в воздухе в течение дня для прикрытия всех трех операций.


Охотники нанесли смертельный удар в 08:30, уничтожив здания штаб-квартиры ФК. Шлейфы огромных бомб для гольфа не были нужны в качестве маркеров, чтобы дать наводчику Крису Диксону окончательное подтверждение его состава, потому что Майк Ронни мог видеть цель во время разгона строя до скорости атаки.


Лагерь ФК. Удар "Канберра Альфа" должен был охватить территорию от заросшего деревьями лагеря справа, вдоль линий двойного пути и за пределами плацдарма. Охотникам были указаны цели штаба среди деревьев слева от плаца. В пределах этой фотографии не было позиций зенитных орудий.


На этой фотографии, сделанной Охотником после повторного удара, скрыто под дымом большинство разрушенных зданий штаб-квартиры .


Радиосистема Криса была подключена к магнитофону в кабине пилота для возможных целей по связям с общественностью после удара. При воспроизведении записи мы все слышали глубокое дыхание экипажа, набиравшего силу во время бега к цели, и их комментарии о точности ударов "Охотника". За этим последовали возбужденные крики Криса и Майка, когда они увидели сотни вертолетов, бегущих по заросшим деревьями и открытым участкам, через которые должны были проходить бомбовые грузы Канберрского формирования. По завершении своего удара Крис и Майк продолжали взволнованно общаться , поскольку на заднем плане были слышны спокойные голоса пилотов "Охотников“, которые призывали ”включиться в прямом эфире" для повторных ударов.


Когда "Охотники" рассеялись, голос командира Розового формирования, командира эскадрильи Грэма Кроншоу, показал, что К-машины прибыли над лагерем ФК. Им повезло, что ни одно из зенитных орудий не было укомплектовано, когда они начали атаковать рассеянных выживших.


Крису Диксону было поручено связаться с Лусакской башней перед нанесением удара, но что-то пошло не так с выбором частоты. Он позвонил на удивление спокойному африканскому диспетчеру только в то время, когда K-Cars работали над лагерем ФК. Это было подготовленное сообщение Криса:


Башня в Лусаке, это лидер зеленых. Это сообщение для командира станции в Мумбве от родезийских военно-воздушных сил. В это время мы атакуем базу террористов на ферме Уэстлендс. Это нападение направлено против родезийских диссидентов, а не против Замбии. У Родезии нет разногласий — повторяю, никаких разногласий — с Замбией или ее силами безопасности. Поэтому мы просим вас не вмешиваться и не противодействовать нашему нападению. Однако в это время мы находимся на орбите вашего аэродрома и имеем приказ сбивать любой замбийский самолет, который не выполнит этот запрос и попытается взлететь. Вы это поняли?


В ответ на запрос из Лусакской башни Крис предложил на короткое время отложить вылет самолета. Диспетчер был рад услужить и даже попросил кенийский авиалайнер, прилетевший из Найроби, задержаться.


Крис улетел за пределы досягаемости, когда Дельфин 3, Норман Уолш из командной Дакоты, установил контакт с Лусакской вышкой. Сразу после этого раздраженный пилот Kenyan Airways спросил Лусаку: “У кого здесь вообще приоритет?” На что замбийский диспетчер спокойно ответил: “Я полагаю, у родезийцев!” Кенийцу не пришлось долго ждать. Норман Уолш вернул воздушное пространство Замбии благодарному диспетчеру, как только K-Cars были достаточно далеко от цели.


Вскоре после воздушной атаки госпиталь Лусаки был наводнен потоком раненых и умирающих сотрудников "ЗИПРА". Все виды транспорта продолжали доставлять все больше и больше пострадавших вплоть до глубокой ночи. Замбийские пациенты были возмущены тем, что их выгнали из их больничных коек, когда наводнение в ЗИПРЕ заняло весь пол и койко-место. Без ведома замбийского медицинского персонала офицер скаутов Селуса спокойно сидел в комнате ожидания, утверждая, что был там для противохолерной инъекции. Он с удовлетворенным изумлением наблюдал за нескончаемым потоком серьезных жертв, поскольку сам был ответственен за размещение лагеря ФК. Согласно отчету делегации ЗАПУ на Панафриканском конгрессе, состоявшемся в Аруше, Танзания, в мае 1979 года, 226 военнослужащих были убиты и 629 получили наиболее серьезные ранения.


К-кары вернулись к запасам маны, а реактивные самолеты - на свои базы. Артиллеристы, готовившие свои вертолеты к атаке на лагерь Мкуши, были полны энтузиазма, только что вернувшись из лагеря ФК. У техников в Нью-Саруме и Филде не было времени выяснять, как прошел рейд на Замбию; и в любом случае экипаж самолета был слишком занят, чтобы делиться своими военными историями. Несмотря на это, оружейники, мотористы, сборщики планеров, электрики, радисты и заправщики занимались своим делом с не меньшим энтузиазмом, чем их коллеги на реке Замбези.


Во многих отношениях атака на Мкуши была проведена в духе первой атаки на Чимойо с реактивными ударами, начавшимися в 11:40. В этом случае шесть "Дакот" высадили 120 десантников SAS полукругом вокруг западного и северного флангов базы Мкуши, при этом K-Cars патрулировали реку Мкуши, которая образовывала восточную и южную границы цели. Сорок четыре SAS были высажены одиннадцатью Джи-карсами под прикрытием небольшого сооружения в юго-восточном углу лагеря. В восьми километрах к юго-востоку от цели находилась административная база, на которую были десантированы силы охраны RLI с горючим и боеприпасами.


Только когда начались наземные бои, SAS поняла, что лагерь Мкуши занят женщинами-CTS и всего несколькими инструкторами-мужчинами. Наши разведчики этого не знали. Женщины выглядели точно так же, как мужчины в своей камуфляжной форме, и они умело носили свое оружие. Хотя некоторые пытались спрятаться и воспользоваться пожарами травы, вызванными воздушными ударами и интенсивным огнем, большинство сопротивлялось. SAS не могли не быть впечатлены женской агрессией и боевыми способностями, которые занимали солдат до позднего вечера.


В составе сил защиты RLI на административной базе был один необычный персонаж. Это был сержант-майор Стэндиш, который, будучи седовласым солдатом Территориальной армии по призыву в SAS, сумел пробиться в оперативный штаб "Гатлинг". Стэн Стэндиш, который был десантником в Арнхайме, утверждал, что только дакоты, которые доставили силы в Мкуши, прослужили дольше, чем он. Он получил огромное удовольствие от своего спуска на парашюте на Административную базу и завоевал восхищение экипажей самолетов, которые видели, как он подавал отличный пример молодежи RLI в вопросах сбора парашютов и перекатывания бочек с горючим.


Были некоторые опасения за безопасность вертолетов, припаркованных на административной базе дамбо (замбийское слово, обозначающее небольшую открытую травянистую площадку), поскольку они представляли собой идеальную мишень для любого замбийского пилота МиГ-17 или МиГ-19, который мог бы атаковать их. Так случилось, что один МиГ 19 действительно появился над административной базой, но либо пилот не увидел выставленные вертолеты, либо закрыл на это глаза и исчез в синеве.


Мкуши был, безусловно, самой организованной базой, которую видели войска, с гораздо большим количеством удобств, чем на любой базе ЗАНЛА. Красные серп и молот, украшенные красной эмблемой на одном из зданий, подчеркивали русскую ориентацию ZIPRA. Когда боевые действия закончились, войска оставили все как было, чтобы представители прессы могли посмотреть на следующий день.


В SAS репортеров называли "стервятниками", потому что они появлялись только тогда, когда убийства заканчивались. Там, конечно, было много мертвых тел, груды трофейных ковров, стопки документов ZIPRA и множество советских руководств, которые "стервятники" могли сфотографировать и изучить. У SAS также было пять заключенных ZIPRA для интервью. Как только журналисты выполнили свою работу и были на пути обратно в Родезию поздно вечером 2-го дня, все оборудование и здания были разрушены.


На третий день SAS находились в процессе восстановления в Родезии, когда дозорный предупредил о приближении крупных вооруженных сил, направляющихся к основной группе. SAS поспешно заняли позиции и подождали, пока силы подойдут на близкое расстояние. Затем они открыли огонь по замбийской армии, замбийской полиции и ZIPRA в короткой резкой схватке, в результате которой погибло сорок семь человек. К счастью, они захватили военнослужащего замбийской армии и, что невероятно, старшего офицера материально-технического обеспечения ZIPRA. Его звали Маунтин Гуту, и его важность станет очевидной. Эти двое заключенных вместе с другими пятью пленными были доставлены самолетом обратно в Солсбери.


Значительно южнее Мкуши воздушные атаки на CGT 2 были нанесены четырьмя "Вампирами", стрелявшими 60-фунтовыми ракетами для игры в сквош и 20-мм пушками, а четыре "Рыси" сбросили бомбы для мини-гольфа и выпустили 37-мм ракеты Sneb с усилением. За этим последовал RLI с удвоенной огневой мощью. Я не могу вспомнить никаких подробностей наземных действий, кроме того, что они происходили в сложных условиях кустарника, в результате чего погибло около шестидесяти CTs. Но эта цель оказалась самым крепким орешком из мишеней ZIPRA, потому что на ней было много очень эффективных крупнокалиберных зенитных орудий и ракет. Дерзкий Бенеке сразу же получил попадания, что вынудило его отступить с пробитым топливным баком.


Найджел Лэмб писал: “огромные, хорошо видимые снаряды лениво изогнулись дугой вверх, а затем, казалось, пронеслись мимо нас с ускорением”. Даже подъем на высоту 2500 футов над целью не помог, поэтому вертолеты были вынуждены разумно отступить; но не раньше, чем K-Car Марка Доусона получил взрывное попадание, которое вывело из строя приборы и ранило Марка в ногу.


K-Cars разделились на две пары, двигавшиеся на низкой высоте по обе стороны высокого хребта, когда было слышно, как Чаз Готли кричал Марку Доусону, что его рулевой винт замедляется. Марк знал, что приводной вал его рулевого винта был отсечен до того, как его машина начала вращаться в направлении, противоположном лопастям несущего винта, и, накренившись вниз, врезалась в высокие деревья, которые перевернули самолет вверх дном. К счастью, пожара не было. Три K-Cars сгруппировались над сбитой машиной, прежде чем Найджел Лэмб приземлился как можно ближе к месту крушения. Найджел остановил свои винты, но оставил двигатель включенным и поспешил к разбитому самолету вместе со своим техником-наводчиком Финчем Беллрингером. Они немедленно нашли техника-стрелка Марка Рульфа Оэлофсе, который, будучи выброшенным из вертолета, был жив, но полностью выведен из строя из-за травмы позвоночника. Марк все еще был на своем месте, перевернутый, без сознания и с посиневшим лицом, потому что его бронежилет был плотно прижат к шее. Найджел быстро освободил Марка от его сиденья и с помощью своего техника перенес его в свой собственный вертолет. Он завел свои винты и поднялся, чтобы присоединиться к K-Car Иэна Пикока, чтобы обеспечить прикрытие сверху, в то время как Чез Готли и его техник Майк Смит приземлились, чтобы забрать Рольфа. Роэльф быстро поправился, но в течение шести мучительных недель Марк Доусон лежал без сознания в Доме престарелых Сент-Джайлса. После выздоровления стало ясно, что повреждение мозга не позволит расстроенному молодому пилоту когда-либо снова летать.


Три операции за один день привели ЗИПРУ в замешательство, а правительство Замбии - в замешательство. Общие потери "ЗИПРЫ", согласно данным, предоставленным Панафриканскому конгрессу в Танзании, составили 396 убитых, 719 раненых и 192 пропавших без вести. Это стоило Родезии потери солдата SAS, младшего капрала Джеффа Коллетта, смертельно раненного в Мкуши, и одного вертолета, который пришлось взорвать на месте крушения.


Родезийская вещательная корпорация передала новость о рейде на лагерь ФК в качестве ведущего репортажа в 8-часовых вечерних новостях, но мало что было сказано о двух других операциях в Замбии. Командир эскадрильи Алан Кокл, профессионал ВВС, организовал включение в коммюнике "Зеленого лидера" Криса Диксона записанного на пленку сообщения на вышку Лусаки вместе с ответами диспетчера. Свежо в памяти было сбитое ЗИПРОЙ шестнадцатью днями ранее первое воздушное судно "Виконт Родезии", поэтому новости об операции против сил Нкомо стали столь необходимым тонизирующим средством для ослабления боевого духа, и "Зеленый лидер" стал национальным героем, хотя мало кто знал, что им был командир эскадрильи Крис Диксон.


Крис Диксон (слева) с Робом Гонтом .


Мулунгуши и Мборома


МАУНТИН ГУЦУ, ОФИЦЕР МАТЕРИАЛЬНО-технического обеспечения из Мкуши, оказался очень важным человеком, потому что он лично знал всех высокопоставленных лиц в ЗАПУ и ЗИПРЕ, а также расположение штабных подразделений ЗИПРЫ, их лагерей и пунктов материально-технического обеспечения. Он также смог подтвердить, что большая часть деятельности ZIPRA была направлена на подготовку к обычной войне, хотя он не мог назвать причину этого. Для нас влияние России на ZIPRA было очевидным.


Местом, которое сразу привлекло особое внимание, был лагерь военнопленных ЗИПРЫ в Мбороме, глубоко внутри Замбии. Помимо диссидентов ЗИПРА и предполагаемых шпионов, Гуцу утверждал, что там также содержались несколько сотрудников сил безопасности, которые были похищены в Родезии. Он охотно предоставил доказательства и предоставил подробную информацию о личностях из "ЗИПРА", отвечающих за лагерь военнопленных. Он не только назвал названия и места в Родезии, откуда они произошли, но и в типично африканской манере описал их физические особенности. В то время как они, вероятно, были довольно обычными людьми, по описаниям Гуцу они казались кучкой чудаков. Вот выдержки из его письменных описаний:


Командир лагеря — Самсон Дубе. Он родом из Кези.


Имеет большой шрам на лбу в результате удара кнобкерри перед тренировкой. Примерно 35 лет.


Комиссар лагеря—бродяга Макула. Родом из района Пламтри. Примерно 42 года, хромает на левую ногу.


Начальник штаба —Такараи Мбвизи. Обладает очень высоким голосом и родом из Синойи. Примерно 37 лет.


Офицер медицинской службы —Кенни Малунгу. После фракционной борьбы в Мозамбике дезертировал и направился в Замбию. Косоглаз. Родом из Чипинги и примерно 31 года.


Логистика—Ндвини Сибанда. Рост субъекта пять футов пять дюймов, кривоногий. Приблизительно 28 лет.


Разведчикам Селуса было поручено двигаться на Мборому с главной целью - вернуть всех заключенных обратно в Родезию. Тщательная разведка лагеря, проведенная с возвышенности рядом с его южной границей, подтвердила присутствие заключенных и установила распорядок дня в лагере. Рон Рид-Дейли хотел провести чисто наземную акцию, чтобы одновременно обеспечить безопасность заключенных и позволить выбрать подходящий момент перед началом операции. Было бы достаточно просто высадить все силы на парашютах в отдаленной сельской местности для пешего подхода к цели, чтобы выполнить задачи Рона, но КОМОПС запретил это.


Вместо этого десантники Скаутов окружили лагерь военнопленных после ограниченного авиаудара Охотников, но это привело к неправильному выбору времени для операции — как и опасался Рон. Большинство заключенных были заняты различными поисками пищи, довольно далеко от цели. В результате только четверть заключенных, тридцать с лишним, были доставлены самолетом обратно в Родезию за пару дней до Рождества 1978 года; таким образом, усилия Дакоты, выделенные на доставку военнослужащих и заключенных с близлежащего аэродрома в Замбии, намного превысили спрос.


Пресса отлично провела время, узнавая об ужасах пыток ЗИПРА, голоде и общем жестоком обращении с их несчастными заключенными. В результате этой спасательной операции скаутов Селуса, которых всегда клеветала мировая пресса, провозгласили героями, и в тот жаркий солнечный рождественский день у них поднялось настроение.


Гора Гуту также подтвердила, что основная база обычных вооруженных сил в ЗИПРЕ существовала в бывшем Федеральном центре подготовки курсантов (позднее Центр подготовки национальной службы Замбии) на западном берегу плотины Мулунгуши, расположенной к северу от Лусаки. Специалисты Selous Scout recce, Шули Шуленбург и его африканский партнер, провели детальную тщательную разведку базы, чтобы подтвердить то, что сказал Гуцу. Это было сделано во время подготовки к спасательной операции в Мбороме.


К тому времени, когда его перевели обратно в Родезию, Шули установил рекорд, пробыв на вражеской территории две недели без пополнения запасов. Он сообщил, что в лагере находилось более двухсот человек, у которых, похоже, не было никаких опасений после нападений на FC Camp, Mkushi и CGT 2, потому что они были так хорошо окопаны. Из-за этого было решено больше не применять подход совместных сил, поскольку мы, вероятно, понесли бы неприемлемо высокие потери. Вместо этого была предпринята атака формированием "Канберра" в тот же момент, когда 22 декабря 1978 года "Охотники" нанесли удар по Мбороме. Результаты были приятными.


Зачистите ангар рвом


С ТЕХ пор, как В июле НАЧАЛСЯ спад КУСТАРНИКОВОГО ПОКРОВА, уровень успеха действий огневых сил рос. Именно в одном из таких случаев в конце ноября 1978 года военнослужащие RLI из огневых сил Mtoko захватили КТ. Те, кто схватил его, не знали, что верховное командование ЗАНЛА допустило большую ошибку, отправив своего высокопоставленного секретаря по провинции Тете с личным визитом в сектор Такавира в Родезии.


СБ был рад видеть этого человека живым, учитывая, что большинство CT'ов, участвовавших в контакте, были убиты. Благодаря обширной информации, полученной от него, СБ узнала об огромных запасах оружия и взрывчатых веществ ZANLA в авиационном ангаре на аэродроме Моатизе близ города Тете. Информация была передана в SAS, которые пришли к выводу, что эта работа лучше всего подходит для ВВС.


Пятерым охотникам, пилотируемым командиром эскадрильи Виком Уайтманом, Джинджер Болдуин, Джимом Стэгманом, Тони Оукли и Дейвом Бурхиллом, было поручено уничтожить эту и другие цели за один вылет. Хотя основной целью были основные запасы оружия ЗАНЛЫ, внимание было привлечено к длинному зданию казарм ЗАНЛЫ в городе Тете с бомбами для гольфа, после чего должны были быть уничтожены транспортные средства и места установки зенитных орудий.


8 декабря четыре бомбы для гольфа полностью сравняли с землей барачный блок. Обстрел ангара пришлось вести с большого расстояния, чтобы избежать хаоса, который вызвали бы тонны самопроизвольно детонирующей взрывчатки на пути атакующего самолета. Это был второй пилот, стрелявший по этой цели, который имел удовлетворение, увидев, как она превратилась в гриб по-настоящему мощного взрыва, который потребовал максимального разворота ‘G’, чтобы избежать полета через конус поднимающихся обломков. Когда они поразили назначенные цели и у них закончились боеприпасы, количество самолетов поднялось до 30 000. Там пилоты с удовлетворением оглянулись на вертикальный столб дыма и пыли, поднимающийся более чем на 10 000 футов над аэродромом Моатиз, где повсюду валялись разрушенные балки и обшивка ангара.


После этого SAS приступили к взрыву моста Мечито, чтобы гарантировать, что ЗАНЛА не сможет легко пополнить свои потерянные запасы или продолжать перевозить людей в Тете по железной дороге. Это они приурочили к тому, что 15 декабря по нему проехал поезд. Всего пять дней спустя, когда железнодорожная линия была выведена из строя, ЗАНЛА попыталась доставить боеприпасы в Тете по их альтернативному маршруту, который представлял собой главную дорогу, идущую на север от Чимойо по низменности довольно близко к границе с Родезией. Новости об этом надвигающемся движении были перехвачены по радиосети ФРЕЛИМО.


Группа САС, устроившая засаду, нанесла удар по головным машинам, вынудив следовавшие за ними машины отступить тем же путем, которым они пришли. Две пары "Охотников" под управлением Вика Уайтмана, Джима Стэгмена, Джинджер Болдуин и Брайана Гордона уничтожили транспортные средства, найденные спрятанными в фруктовом саду Дерзким Бенеке, который вызвал и направил их удары. После этого Cocky провел разведку после удара и подтвердил, что шесть транспортных средств, включая бензовоз, были уничтожены, что составляет всю колонну пополнения запасов.


## Глава 9


Публикация в COMOPS


В КОНЦЕ ноября 1978 года я был повышен в звании до капитана группы и заменил Нормана Уолша на посту директора по операциям в штаб-квартире COMOPS. Из всех должностей, которые мне могли дать, это было единственное, которого я боялся. Почти каждому солдату на местах совершенно не нравилось это командное подразделение, и мне не нравилась идея служить под началом Берти Барнарда, ныне генерал-майора и все еще генерального директора по операциям в COMOPS.


Генерал-лейтенант Питер Уоллс и его заместитель, маршал авиации Мик Макларен, вызвали меня в свои соответствующие офисы, чтобы поприветствовать, но ни один из них не дал мне никаких конкретных указаний, кроме как сказать, что я должен начать с ознакомления с процедурами COMOPS. В то время генерал Барнард был в длительном отпуске.


К сожалению, командир крыла Даг Джонс также был отправлен в отставку из COMOPS, оставив своего сменного командира эскадрильи Теренса Мерфи и меня в качестве новичков. Мы закрепились за подполковником SAS Брайаном Робинсоном, который помог нам освоиться. Майор Питер Берфорд, сын моего старого босса, когда я был учеником в Умтали в 1956 году, очень помог нам пройти процедуры COMOPS.


Подполковник SAS Брайан Робинсон с Иэном Смитом .


Темп внешних операций возрастал и занимал большую часть нашего внимания, хотя мы с Теренсом были не более чем наблюдателями во время предварительного планирования действий в Мулунгуши и Мбороме. Мой первый авторитетный вклад был внесен в проект Moatize hangar strike. Однако, когда позволяло время, мы с Теренсом Мерфи сосредотачивали наше внимание на внутренней сцене.


В течение нескольких месяцев наращивались вспомогательные силы (вооруженные ополченцы) для противодействия "ЗАНЛА" и обеспечения защиты гражданского населения в сельских районах. Чернокожие политики, епископ Музорева и преподобный Ситхол, оба утверждали, что у них была огромная поддержка среди персонала ZANLA, который охотно перешел бы на сторону нового правительства Зимбабве-Родезии. Их заявления оказались не более чем принятием желаемого за действительное, потому что лишь горстка настоящих CTS откликнулась на их широко разрекламированные призывы ‘прийти из кустов’.


В попытке сохранить лицо и Музорева, и Ситхоле собрали множество безработных бездельников и мошенников, выдавая их за людей ЗАНЛА. Они никого не обманули, но им удалось убедить КОМОПСА организовать для черни элементарное обучение владению оружием. Первоначально задача выпала на долю скаутов Рона Рида-Дейли Selous, которые были в ужасе от всего этого. Тем не менее, они начали тренировать сотни недисциплинированных головорезов, используя старые фермы в качестве тренировочных баз.


Люди, назначенные для обучения вспомогательных подразделений, известных как Пфумо ре Ванху ("Копье народа"), сталкивались со многими опасными ситуациями из-за воинственного отношения, вызванного в них несколькими настоящими CTS в их среде и чернокожими политиками, которые, как всегда, боролись за власть. Однажды возникла опасная для жизни ситуация, потребовавшая применения всей огневой мощи, которая уничтожила одну полностью вооруженную группу фракции Ситхол.


Здесь перечислены только те, чьи имена приведены в этой книге. Сидящий: (слева) Майк Эдден СБ, полковник Мак Уиллар (3), генерал-майор Берт Барнард (4), генерал-лейтенант Питер Уоллс (6), маршал авиации Мик Макларен (7), генерал-майор Сэнди Маклин (8), PB (10). Стоящие в среднем ряду: (слева) Командир эскадрильи Теренс Мерфи, командир эскадрильи Даг Джонс (4), командир эскадрильи Джок Макгрегор (8). В этой шеренге отсутствовал подполковник Брайан Робинсон. Задний ряд: майор Питер Берфорд (8-й слева), миссис Энн Уэбб (крайняя справа ).


К тому времени, когда я поступил в COMOPS, во многих коллективных деревнях существовали вспомогательные силы Pfumo re Vanhu, и ответственность за подготовку новых вспомогательных сил перешла к армейским и полицейским подразделениям, освободив скаутов Selous для выполнения их законных обязанностей.


Некоторые группы работали хорошо, в то время как другие обращались с соплеменниками так же, как головорезы CT. В целом, однако, Pfumo re Vanhu преуспели в достижении многих своих целей. Только когда наша война закончилась, мы узнали об очень реальной угрозе, которую они представляли для ЗАНЛЫ.


Командир эскадрильи Теренс Мерфи, бывший пилот вертолета британской морской пехоты, пришел в COMOPS только что после операций Fireforce. Поскольку нам не давали конкретной задачи, мы с ним провели совместное исследование внутренних операций, и это привело нас к тому, что мы сосредоточились на вспомогательных подразделениях.


Зная уровни уже развернутых сил и тех, что находятся на стадии разработки, мы разработали то, что, по нашему мнению, было оптимальным распределением сил Пфумо ре Ванху, чтобы создать максимальные разрушения и помехи ЗАНЛА. Сделав это, мы поделились своими мыслями и планами с собранием армейских офицеров и бойцов СБ. Также присутствовал командир эскадрильи Джок Макгрегор. Все согласились, что в наших предложениях есть здравый смысл и достоинства. Мы только что сделали это, когда генерал Барнард вернулся из отпуска.


Казалось, никто не скучал по нему, пока он был в отъезде, но у Берта Барнарда не было времени выслушать наш план, заявив, что у него есть более важные дела. Когда в конце концов он все-таки нашел время, он сделал непрерывность нашей презентации практически невозможной, вставляя после каждого заявления, которое мы, невежественные "Синие джобсы", делали.


В какой-то момент очень раздраженный Теренс Мерфи, ссылаясь на свою собственную армейскую подготовку и опыт, но на самом деле не будучи грубым, дал понять, что он никогда не сталкивался с таким высокомерным вмешательством со стороны какого-либо старшего офицера ни на одной из многочисленных штабных презентаций, на которых он присутствовал. Хотя я был удивлен и несколько озадачен умной формулировкой Теренса, я был рад, что он дал нам возможность собраться с мыслями и продолжить брифинг без дальнейших перерывов.


В заключение генерал Барнард поблагодарил нас за то, что мы сделали, но сказал, что наш план не сработает. Поэтому было неожиданностью узнать от командира эскадрильи Джока Макгрегора, который был одним из двух секретарей, присутствовавших на всех заседаниях NATJOC, что генерал Барнард представил NATJOC свой личный план развертывания вспомогательных сил. Джок сказал, что это было идентично презентации, на которой он присутствовал, когда мы с Терри изложили наш план ему и другим офицерам. Я сразу понял, что мы должны быть довольны тем, что "План Барнарда" был принят, а не по горло сыты всем этим делом. Тем не менее коварство Барнарда раздражало.


Проникновение ЗАНЛА не ослабевало, и многие группировки КТ действовали глубоко в южном Матабелеленде и центральных Мидлендс. Во время одного конкретного наблюдения недалеко от фермы Яна Смита в Гвеноре произошел контакт с компьютерной томографией, который привел к серьезной авиационной катастрофе.


Летный лейтенант Рэй Болтон проводил переоборудование вертолетов для пилотов, не являющихся военнослужащими ВВС, с целью выяснить, является ли это жизнеспособным способом увеличения числа эксплуатируемых пилотов вертолетов. Одним из учеников Рэя был егерь Керри Финн, который несколькими годами ранее проходил подготовку в Военно-воздушных силах. Рэй и Керри были в Торнхилле, когда пришло известие о контакте, и оба перебросили войска на место происшествия и разместили их под руководством невидимого позывного на земле.


Затем Рэй увидел позывной, но не смог разглядеть никаких CTS. Чувствуя уверенность, что у егеря Керри было больше шансов обнаружить их, он позвал Керри осмотреться. Случилось так, что наземный позывной затем начал давать вертолету указание повернуть ‘направо’, чтобы занять позицию над террористической группой, но каждый пилот подумал, что направление предназначено для него, и оба откликнулись. Почти сразу Керри заметил террористов, резко повернул влево, чтобы вывести своего наводчика капрала Тернера на позицию для открытия огня, но столкнулся с вертолетом Рэя, который пересекал ему путь.


Оба вертолета были повреждены и разбились. Керри и его техник погибли мгновенно, как и капрал Катмор, который летел с Рэем. Рэй чудом выжил в перевернутой катастрофе благодаря защите, которую дало его голове и телу бронированное сиденье.


Примерно в это время нас посетил в COMOPS бывший майор RLI Алан Линднер, долгое время служивший офицером разведки в Selous Scouts, а теперь прикрепленный к военной разведке. Он пришел, чтобы сделать предварительную презентацию предпринятого им подробного исследования. Алан сделал эту презентацию генералу Барнарду, Брайану Робинсону, Питеру Берфорду, Теренсу Мерфи, представителю СБ COMOPS, главному суперинтенданту Майку Эддену и мне. Многое из того, что он хотел сказать, касалось тех же вопросов, которые мы с Теренсом рассматривали при разработке нашего плана вспомогательных действий. Однако презентация Алана пошла гораздо глубже и прошла через множество этапов, прежде чем вылилась в четко определенную стратегию.


Самостоятельно, опираясь на свой опыт работы со скаутами Селуса, Алан разработал ту самую военную стратегию, которую COMOPS должен был разработать много месяцев назад. Его карты с четко очерченными наложениями создали картину, которая из-за своей незамысловатой простоты расшифровала множество проблем, стоящих перед нами. В частности, она выявила самый фундаментальный недостаток в оперативном управлении COMOPS. Проще говоря, это показало, что, пытаясь обезопасить все внутренние территории и проводя внешние операции, наши силы были рассредоточены слишком слабо, чтобы предотвратить проникновение рака компьютерной томографии в экономически важные районы, которые Алан называл ‘Жизненно важными территориями’.


Жизненно важная территория охватывала все коммерческие районы, включая фермы белых, изолированные шахты, основные дороги и железнодорожные пути. Из тех районов, в которых КТО были наиболее сильны, из районов племен, план Алана предусматривал почти полный вывод войск, чтобы сделать их полностью доступными для внешних операций и обеспечить жизненно важные позиции численностью. Только тогда были бы задействованы разведчики Selous и операции высокой плотности для постепенного повторного захвата соседних TTL с помощью случайного зондирования в горячих точках, чтобы быть в курсе событий и, что более особенно, уничтожить ключевые группы CTL.


Внешние операции, очевидно, должны были бы быть усилены и поддерживаться, чтобы гарантировать, что присутствие КТ в полузапрещенных районах, некоторые из которых ЗАНЛА уже объявила ‘освобожденными районами’, не стало слишком сильным. Роберт Мугабе назвал 1979 Год Гора ре Гукурахунди (Годом народного шторма), потому что его намерением было привлечь как можно больше подготовленных ИТ-специалистов. Мы знали, что у ЗАНЛЫ было больше людей, чем у них было оружия, чтобы вооружить их, но в то время мы не осознавали, насколько серьезной была эта проблема.


План Алана Линднера был настолько убедителен для тех из нас, кто его слышал, что всем основным игрокам было дано указание посетить повторную презентацию в Национальном JOC, где предложения Алана были приняты и немедленно приведены в действие.


Фактическое оставление племенных земель, находящихся под опекой сил безопасности, не повлияло на места дислокации Суб-ДЖОК, поскольку все они находились в жизненно важных районах. Тем не менее, многие полицейские участки оставались в необеспеченных районах, потому что, к чести PGHQ, она была полна решимости сохранить каждый из своих многочисленных участков, невзирая на опасности. Это привело к тому, что несколько станций, особенно те, что расположены недалеко от границы с Мозамбиком, оказались в очень неблагоприятной обстановке, часто вынуждая дакотов бросать вызов находящимся в затруднительном положении полицейским, чтобы перебросить критически важные продукты и, иногда, вертолеты для смены персонала и эвакуации пострадавших. Ньямапанда, расположенная прямо на границе с Мозамбиком, рядом с главной дорогой в Малави, была самой беспокойной и опасной из всех полицейских позиций.


Защитные деревни по-прежнему обслуживались силами гвардии со вспомогательными подразделениями Пфумо ре Ванху в объединенных деревнях. Они могли призывать огневые силы в дневное время. Однако неизбежно, что многие относительно неэффективные ответные атаки ЗАНЛЫ происходили ночью.


Одной из огромных проблем, связанных с предоставлением многих несчастных соплеменников самим себе, было то, что это заставляло потоки беженцев покидать сельскую местность в безопасные города. В результате трущобы возникли неопрятными узлами вокруг многих застроенных районов.


Мозамбикское национальное сопротивление


ДО СВОЕГО НАЗНАЧЕНИЯ В COMOPS бывший командир SAS подполковник Брайан Робинсон был прикреплен к учреждению, специально созданному для проведения специальных операций. Этот штаб специальных операций находился под контролем OCC, пока КОМОПС не взял управление на себя и не взял специальные операции под свое крыло. Поначалу Брайан был в ужасе от перспективы работать с Бертом Барнардом, но он смог выполнять большую часть своей работы с капитаном Группы Норманом Уолшем, с которым у него были хорошие личные рабочие отношения, что было засвидетельствовано до и во время операции "Динго".


Хотя Брайану нравилось первоначальное планирование и постановка задач, все это проводилось в оперативной комнате, специально отведенной для сверхсекретных операций, он очень скучал по тщательному планированию, которое проводили SAS и Selous Scouts в своих соответствующих штабах. В результате Брайан провел большую часть своего дня, бродя по коридорам COMOPS, как лев в клетке.


Будучи так увлечен Норманом Уолшем, Брайан очень высоко ценил мнение ВВС по всем аспектам работы SAS и других специалистов сухопутных войск. Брайан также был связан со мной в прежние времена, и всякий раз, когда Норман просил меня присоединиться к планированию специальных операций, он приходил ко мне первым, когда ему нужно было поделиться идеями с кем-то из COMOPS. Мы хорошо ладили и были посвящены во все аспекты операций спецназа, кроме "Скаутов Селуса" и работы ИТ-директора под прикрытием. Всякий раз, когда нам сообщали такие подробности, которые были нам нужны, мы держали их строго при себе. Одна из таких тайных операций была раскрыта, когда SAS и ВВС были вынуждены принять непосредственное участие в ее разработке.


В конце декабря 1978 года я посетил изолированную ферму в фермерском районе Одзи к востоку от Умтали. Здесь, на сверхсекретной базе Центральной разведывательной организации, проводилась подготовка для движения сопротивления, которое намеревалось отстранить ФРЕЛИМО от власти. Эта организация была по-разному известна как MRM (Мозамбикское движение сопротивления), MNR (Мозамбикское национальное сопротивление) и RENAMO. Мы предпочитали термин MNR.


Вокруг вертолета, на котором я сам летал во время этого визита, толпилась неряшливая, но счастливая группа мозамбикцев с широкими улыбками. Довольно многочисленный отряд этих людей уже действовал в Мозамбике и добился впечатляющих успехов против ФРЕЛИМО.


SAS собирались развернуться вместе с силами сопротивления, чтобы обеспечить им подготовку и руководство, которые могли обеспечить только SAS. Военно-воздушные силы были бы необходимы для пополнения запасов и других вспомогательных функций. Удивительно, но когда пришло время для первой поставки товаров Dakotas, она заключалась в доставке семян кукурузы и овощей с небольшим количеством боеприпасов и удобствами для военнослужащих. Причиной этого было то, что МНР почти не нуждалась в оружии или боеприпасах, потому что они захватывали большую часть того, что им требовалось, у ФРЕЛИМО.


Добровольная поддержка, оказываемая МНР местными жителями, свидетельствовала о крайней неприязни соплеменников к ФРЕЛИМО. Однако, при всем своем желании, эти бедняги не могли надеяться обеспечить все продовольственные потребности быстрорастущих сил сопротивления. Итак, в ответ на указания SAS, MNR потребовались семена для выращивания собственных культур для самообеспечения в своих безопасных убежищах в лесах и долинах, окружающих гору Горонгоза.


ФРЕЛИМО настроили сельских жителей против себя многими способами. Они выгнали белых португальцев Мозамбика и, поступая таким образом, привели к разрушению доходной базы, от которой зависели сельские семьи. Без португальцев доходы прежних коммерческих, промышленных и домашних работников иссякли. Ни одно из обещаний ФРЕЛИМО, данных до обретения независимости, не осуществилось, поэтому крестьяне, которых вынудили заняться неудачным общинным сельским хозяйством, оказались в гораздо худшем положении, чем когда-либо за время их относительно беззаботного существования под португальским правлением.


Вера народов в то, что МНР вернет их к ‘старым добрым временам’, была подкреплена хорошо организованными радиопередачами, транслируемыми из Родезии португалоговорящими ведущими. Службы ‘Голоса свободной Африки’, одновременно повышая имидж МНР, привели ФРЕЛИМО в ярость, подчеркнув бессилие ее руководства и выдвинув на первый план коммунистические идеологии, которые не смогли наполнить желудки, согреть людей и дать детям образование. Мозамбикским крестьянам понравилось то, что они услышали, и популярность MNR резко возросла и распространилась.


МНР могла бы существенно изменить ход нашей войны, если бы средства были доступны, когда они были необходимы еще в 1976 году. Это была еще одна из многих ситуаций, к которым можно было бы прикрепить ярлык ‘немного-слишком-поздно’, потому что с самого начала МНР была очень про-белой, прородезийской и яростно антикоммунистической. Они продемонстрировали это, предоставив нам некоторые важные разведданные о деятельности и местонахождении ZANLA. Для Родезии большее значение имел тот факт, что деятельность МНР доставляла ФРЕЛИМО столько хлопот, что более ранние планы перебросить больше войск ФРЕЛИМО в район Отражения операции были отложены. Фактически, многие ФРЕЛИМО, предназначенные для Родезии, были отозваны для борьбы с ‘бандитами’ МНР.


В то время как не было вопроса об использовании МНР для борьбы с КТО ЗАНЛА в Мозамбике, ФРЕЛИМО обратился за помощью к ЗАНЛА для борьбы с МНР. Если бы такая ситуация возникла двумя годами ранее, совместные действия Родезии и МНР позволили бы нашим собственным силам действовать в глубине против ЗАНЛЫ и ФРЕЛИМО столько, сколько мы пожелаем, не обремененные нехваткой самолетов и циклами обслуживания. Более того, поскольку МНР стремилось привлечь как можно больше внимания к деятельности против ФРЕЛИМО, уничтожение сетей связи Мозамбика было бы проще простого и почти наверняка привело бы к выселению ЗАНЛА из Мозамбика.


SAS наслаждались лидерством в MNR и были свидетелями нескольких очень ожесточенных боев. Они воздерживались от каждого действия, чтобы не скомпрометировать себя, и с ужасом наблюдали, как первый лидер MNR, Андр é, устраивал засады и атаки, вскакивая на ноги, полностью обнажая себя с оружием над головой и выкрикивая лозунг MNR, который инициировал каждое действие.


Правда это или нет, я не могу сказать, но я слышал, что солдаты ФРЕЛИМО были в ужасе от МНР. История гласит, что MNR иногда удаляли головы своих жертв и разбрасывали их повсюду, чтобы затруднить сопоставление их с телами. Каждый солдат ФРЕЛИМО, услышав об этом, был обеспокоен тем, что, если это случится с ним, его дух останется в ловушке в его теле, если вместе с ним будет похоронена чья-то голова.


Персонал SAS, работающий с MNR, регулярно менялся без каких-либо трудностей, пока их операции не распространились на юг, в новый сектор в районе Чипинга. Здесь группа MNR сопротивлялась смене SAS, опасаясь, что их вот-вот бросят. В Горонгозе для четырех бойцов SAS, приписанных к MNR, было обычной практикой удалиться на несколько миль от территории базы, чтобы встретить вертолет для смены группы. Ожидая прибытия команды замены, МНР оставались в своем безопасном убежище, полностью окруженные лояльными соплеменниками. Однако, даже завоевав доверие и открытую поддержку местных жителей на многие мили вокруг, относительно небольшая группа MNR, разбившая лагерь на холмах к востоку от Чипинги, чувствовала себя в безопасности только с SAS среди них. В результате мы в COMOPS столкнулись с необычной проблемой, когда узнали, что эти люди из MNR держали в заложниках своих коллег из SAS, чтобы помешать им отправиться на смену, которая, как опасался лидер MNR, может не состояться.


Ценой ненужных летных часов ситуация была разрешена путем развертывания группы замены из четырех человек за много миль от базы МНР для длительного перехода, чтобы произвести замену в присутствии МНР. Но затем, с восемью бойцами SAS, благодаря которым он чувствовал себя в двойной безопасности, лидер MNR безуспешно попытался убедить первую команду остаться.


Luso Boma


В ЮГО-ЗАПАДНОЙ АФРИКЕ И Анголе южноафриканские войска были вовлечены в войну против СВАПО (Народной организации SWA) и, в меньшей степени, SAANC. В результате их разведки в конце января 1979 года мы узнали, что большая концентрация бойцов "ЗИПРА" проходила подготовку под руководством русских и кубинских инструкторов в Лусо Бома в Анголе.


Фоторазведка подтвердила местоположение крупной базы в центрально-восточной Анголе, и было проведено предварительное технико-экономическое обоснование, чтобы установить, можем ли мы предпринять против нее воздушную атаку. Очевидно, цель находилась на слишком большой дистанции для охотников с подкрыльевыми запасами. Для "Канберры" это было возможно, но дальность полета не оставляла запаса топлива на случай возможных погодных проблем в зоне межтропического сближения в тот день. Первоначально было решено отложить атаку до улучшения погодных условий в мае. Однако, когда 12 февраля 1979 года ЗИПРА сбил второй "Виконт" , возникла необходимость в другой громкой ответной акции, и Лусо был лучшей мишенью, которая у нас была на тот момент.


Для обсуждения этого вопроса была вызвана 5-я эскадрилья OC, командир эскадрильи Крис Диксон (лидер зеленых). Он сразу же сказал, что его эскадрилья справится с задачей, и высказался за то, чтобы лететь из аэропорта Виктория-Фолс для нормального набора высоты до 30 000 футов.


Заброшенные португальскиеи ЗИПРА (вверху), окруженные позициями зенитных орудий, половина из которых видна здесь (и окружена кольцом). Линии казарм ЗИПРА и СААНК едва видны в верхней части фотографии с белыми полями по обе стороны. Под казармами находятся различные здания, которые служили штаб-квартирой, классными комнатами и жилыми помещениями для русских и кубинцев .


Затем один двигатель был бы выключен для полета к цели. Оба двигателя были бы использованы для снижения, атаки и возвращения на высоту, где, опять же, один двигатель был бы выключен для возвращения к водопаду Виктория.


Все это было очень хорошо, но база Лусо Бома была слишком велика, чтобы быть прикрытой формированием всего из четырех канберр, в наличии которых мы могли быть уверены в тот день, когда фактически для прикрытия всей цели требовалось шесть Канберр. Был сделан подход к южноафриканцам, которые были кровно заинтересованы в той же цели, потому что некоторые SAANC также тренировались в Лусо Бома. Если бы мы не атаковали базу, ВВС Южной Африки, вероятно, все равно выполнили бы эту работу. Но, поскольку мы хотели сами нанести удар по ЗИПРЕ, существовала возможность нанести удар комбинированным формированием . Командир ВВС Норман Уолш высказался за использование дополнительной "Канберры" для сброса 1000-фунтовых бомб с различными запалами временной задержки, чтобы запутать и задержать операции противника по зачистке после удара. В результате было использовано семь Канберр.


Тед Брент .


Запустить самолеты из Юго-Западной Африки и Родезии для соединения в Анголе было возможно, но неразумно ввиду необходимости совместного планирования и инструктажа экипажей. Итак, три SAAF Canberra B9 разместились на удаленной авиабазе Филд, чтобы сохранить свое присутствие в секрете. После инструктажа наши четыре Canberra разместились у водопада Виктория. У самолетов SAAF с современными двигателями и большим запасом топлива не было проблем с большей дальностью полета, которую им приходилось выполнять из Филда. Капитанами этих бомбардировщиков были Руди Критсингер, Роли Джонс и Вилли Мейер. Хотя "Охотники" не учитывали сам удар, они должны были находиться на позиции на высоте, вооруженные ракетами "Сайдвиндер воздух-воздух", чтобы противостоять помехам со стороны ВВС Замбии или, что менее вероятно, эксплуатируемых кубинцами МиГ-19 и МиГ-21, базирующихся в Энрике-де-Карвалью в Анголе.


Когда 26 февраля 1979 года пришло время для запуска, Крис Диксон с Майком Ронни на головном самолете Green Formation не смогли запустить один двигатель. Крис немедленно передал инициативу Теду Бренту и Джиму Расселу, которые, как это было принято, были полностью готовы к такому повороту событий. Двумя другими "Канберрами" управляли Глен Преториус с Пэдди Морганом и Кевин Пейнке с, я думаю, Джей Джей Страйдомом.


Родезийское построение все еще набирало высоту и было видно построение SAAF, когда Крис Диксон доложил, что находится в воздухе с отставанием в пять минут. Тед продолжал построение шестеркой, пока не оказался глубоко внутри Замбии. Около Монгу он вышел на небольшую орбиту, чтобы дождаться Криса. В этот момент наша служба радиоразведки приняла звонок от Монгу, сообщающий о присутствии ‘вражеских самолетов’ на базе ВВС Замбии в Мумбве.


Когда Крис догнал их, он приказал Теду сохранить лидерство, и строй продолжил свой путь. Предполагалось, что ненаправленный маяк на аэродроме Лусо поможет формированию, но, что типично для Африки, он работал в режиме "мигание". Тем не менее, все навигаторы формирования просматривали карту всякий раз, когда в почти непрерывном слоисто-кучевом покрове вдоль извилистого маршрута между кучево-дождевыми грозовыми облаками возникали разрывы. К счастью, низкая облачность закончилась перед Luso.


Когда Тед заметил аэродром в Лусо, он приказал родезийским пилотам запустить их остывшие двигатели, а сам начал быстрое снижение для широкого разворота влево, чтобы низко пролететь над аэродромом, направляясь к базе, которая находилась неподалеку. Мощный шторм растянулся прямо поперек пути к цели, но "Канберрас" зашли слишком далеко, чтобы их остановили эти трудности. Три родезийских бомбардировщика и три бомбардировщика SAAF перестроились для атаки на бреющем полете. Четвертый родезийский "Канберра" выровнялся на высоте 1500 футов над основными силами и позади них.


С шестью самолетами, правильно расположенными на своих широких плоских позициях в ВИК, строй вошел в сильный дождь на полной скорости атаки, при этом все пилоты показывали курс и высоту по приборам.


Решив, что момент настал, Тед скомандовал: “Бомбодвери, вперед”. Почти сразу же строй прорвался сквозь пелену дождя, и там, прямо на намеченной линии удара, лежала цель. Строй пронесся, выпустив 1800 альфа-бомб по цели, промокшей от того самого шторма, через который она только что прошла. Как только построение было закончено, седьмая "Канберра" сбросила плотно сгруппированные 1000-фунтовые бомбы замедленного действия в главные казармы КТ.


Некоторых из немногих CTS, вышедших из укрытия после ливня, можно увидеть лежащими на земле. Менее хорошо видны те, кто лежит или бежит через кустарник в левой части фотографий. Обратите внимание на грязь, выброшенную между деревьями вверху слева от ближайшего барачного блока на верхнем фото, за которой следует ранняя стадия детонации на нижнем снимке. Обратите также внимание на широкое распространение альфа-бомб, на нижних фотографиях после полной детонации слева от верхней линии казарм появляются грязевые ливни на верхнем фото. Примечание: Одиночные круглые белые отметины в левом центре фотографий - это отверстия для опиливания .


"Канберры" развернулись в боевой порядок, оставаясь некоторое время на низкой высоте, прежде чем набрать высоту. Три самолета SAAF вырвались вперед из-за своей превосходящей тяги и вскоре пропали из виду. Два замбийских МиГ-19, которые обыскивали небо на юго-западе Замбии в поисках "вражеских самолетов", уже вернулись на землю, и все Канберры благополучно добрались до базы. Одна из 1000-фунтовых бомб не пролетела над целью, но позже отделилась с сильным ударом, упав на закрытую дверь бомбоотсека. Оказавшись на земле, дверцы бомбоотсека были осторожно открыты, достаточно, чтобы просунуть руку и обезвредить взрывчатую бомбу. После этого, с помощью приобретенных армейских и полицейских матрасов, бомбе позволили свободно упасть.


К несчастью для нас, ненастная погода загнала многих CTS в здания, обеспечив хорошую защиту от тех альфа-бомб, которые на самом деле не прошли через их крыши — многие прошли.


По моей просьбе один из "Канберр" был оснащен камерой в бомбовом отсеке, чтобы зафиксировать свой собственный удар. На полученных фотографиях были видны боевые танки, ряды казарм и похожие на свастику фигуры людей, бегущих в укрытие или лежащих, а вокруг них отскакивают и разрываются бомбы.


Согласно брифингу ЗАПУ на Панафриканской конференции в Танзании, потери ЗИПРЫ составили 174 убитых и 533 тяжело раненых. Они упомянули четырнадцать убитых гражданских поваров и мойщиков бутылок и троих раненых, но ничего не сказали о потерях среди СААНЦЕВ и кубинцев или о потере большого количества взрывчатки и оборудования, о которых мы знали (из радиоперехватов).


Учитывая погодную ситуацию и размер формирования, парни из Канберры провели фантастически хладнокровную забастовку. В то время они не осознавали степень разрушения, которое они вызвали, и не могли предположить, как это действие нарушит планы ZIPRA настолько, чтобы дорого обойтись им в будущем. Было слышно, как Тед Брент, вернувшись на землю, сказал: “Страха я не знал, но ужаса - да”. Он комментировал свое участие во время загрузки 1000-фунтового hang-up. Для уорент-офицера-оружейника Билла Брауна это была просто еще одна потенциально опасная ситуация, требующая хладнокровия и технического опыта, накопленного за многие годы службы в Королевских ВВС и в Родезии.


Круг Вандузи


ВЕРНУВШИСЬ В МОЗАМБИК, ЗАНЛА оправились от истязаний, нанесенных им в конце сентября на круге Чимойо, и переехали ближе к городу Чимойо в ФРЕЛИМО на новое место, которое мы назвали ‘Круг Вандузи’.


От захваченных техников, которые были в этом месте на ранних стадиях его строительства, мы узнали, что многочисленные лагеря, составляющие весь комплекс ЗАНЛА, расположены между двумя легко узнаваемыми холмами. Фоторазведка подтвердила существование новой базы, но только по фотографиям было невозможно определить ключевые точки. Чтобы выяснить это, SAS было поручено отправиться туда, чтобы получить более четкую картину. В то время это было необходимо, потому что огневые силы пожинали столь важные плоды в обеспечении безопасности внутренних жизненно важных территорий, что не могло быть и речи о том, чтобы вывести их для проведения еще одной операции совместных сил в Мозамбике. Если бы SAS могла точно определить стоящие и четко определяемые цели в пределах круга Вандузи, реактивным самолетам пришлось бы атаковать их, чтобы вывести ЗАНЛУ из равновесия.


После неудачной первой попытки разведки SAS отделилась от своей команды из четырех человек, чтобы проверить целесообразность использования всего двух легковооруженных людей для продвижения в район интенсивно действующей базы противника. В то время как в начале марта 1979 года было задействовано в общей сложности шесть человек, четверо создали безопасную базу, с которой Ричард Станнард и его напарник Джангл Джордан работали в дальнейшем.


Этим двум мужчинам удалось взобраться на сложный объект Монте-Басса, один из двух объектов, между которыми находился круг Вандузи. С высоты они наблюдали за большой активностью ЗАНЛА прямо под их ОП. В течение двух дней они отслеживали все передвижения, пока не убедились, что нашли место, на поиски которого их послали. Туда прибыли охотники, Канберры и К-Кары. Реактивные удары прекратились, когда прибыли вертолеты и вызвали огонь со многих тяжелых позиций ПВО, которые SAS не видели из-за густоты кустарника. Это доказывало, что база была намного больше, чем они думали.


Когда все стихло, появился ФРЕЛИМО, как и ожидалось, и Охотники были заняты перевооружением в Торнхилле. Ричард и Джангл Джордан, все еще незамеченные в своих высоких укрытиях, наблюдали, как мертвых и раненых ЗАНЛЫ грузили в большой грузовик, в то время как бронетранспортер с солдатами ФРЕЛИМО рыскал вокруг.


Когда Охотники вернулись, Ричард смог направить их на бронетранспортер, который был уничтожен вместе с большей частью войск ФРЕЛИМО, окружавших его. Когда это произошло, ракета "Стрела" была запущена неудачно, снова в Вика Уайтмана, который развернулся и взорвал точку запуска.


Понеся потери из-за возвращения Охотников, ФРЕЛИМО понял, что где-то поблизости должны быть родезийцы. Их радиосообщения были перехвачены в Родезии, переданы в COMOPS и переданы через штаб SAS Ричарду, который начал свой отход с наступлением темноты.


К сожалению, команда из двух человек была замечена на следующее утро, и преследование по горячим следам разъяренной ЗАНЛОЙ привело к тому, что Джордан был ранен и вынужден был вызвать скорую эвакуацию. Вскоре после этого Ричард Стэннард вернулся на Монте-Бассу, откуда он снова руководил реактивными ударами и, опять же, он отозвал Охотников, чтобы нанести удар по ЗАНЛЕ и ФРЕЛИМО, пока они собирали потери от первого удара.


Благодаря успехам Ричарда ФРЕЛИМО заставил ЗАНЛУ отойти от них. Круг баз Вандузи прекратил свое существование, и прошло бы четыре месяца, прежде чем мы нашли бы новое местоположение ЗАНЛЫ недалеко от нашей границы.


Сравнение затрат


ПЕРЕД СВОИМ УХОДОМ Из COMOPS командир крыла Даг Джонс, действующий от имени генерала Барнарда, поручил MID (Управлению военной разведки) провести исследование экономической эффективности внутренних по сравнению с внешними операциями. К моменту завершения этого длительного исследования многое изменилось. Тем не менее, оно послужило приблизительным руководством для планирования.


При оценке MID использовались месяцы январь и февраль 1979 года, на основе которых были составлены цифры и проведены сравнения. Задача была сложной, потому что они пытались сравнить яблоки с апельсинами, за исключением тех случаев, когда речь шла о затратах. Это сжатые детали Fireforce (FF) по сравнению с внешними операциями, чего бы они ни стоили:


ВНУТРЕННИЕ:


Развертывание армейских подразделений Fireforce Уничтожает районы операций


Учитывая, что январь и февраль были очень спокойными месяцами между крупными внешними наступлениями, выбор MID вряд ли можно было назвать идеальными временными рамками для сравнений. Кроме того, произошли значительные внутренние перемещения войск в Жизненно важные районы, отрицательно повлиявшие на действия огневых сил, в ходе которых 60% вызовов оказались ‘лимонами’, поскольку кустарник был наиболее густым.


За эти два месяца в результате действий огневых сил было убито всего 262 CTS, то есть по подсчетам убитых. Стоимость каждого убитого террориста в пересчете на родезийские термины составляет высокие расходы. (Я не помню фактическое сравнение затрат, но могу вспомнить, что оно составляло порядка одной десятой американского показателя для Вьетнама.)


ВНЕШНИЕ:


С другой стороны, согласно радиоперехватам ФРЕЛИМО, 103 человека из группы ЗАНЛА были убиты в Мозамбике в результате авиаударов и наземных мин, ранее установленных силами специального назначения. В Анголе 174 ЗИПРА были убиты и 533 тяжело ранены. Поскольку в то время у нас не было этих цифр, они не были включены в сравнительное исследование затрат.


Не принимая во внимание погибших и раненых CTS в Мозамбике, о которых мы ничего не знали, стоимость одного террориста, убитого извне (согласно исследованию), составляла порядка одной трети внутренних затрат. В течение следующих десяти месяцев этот показатель сократится менее чем на четверть, несмотря на значительное улучшение внутренних успехов.


Внешне ситуация накалялась и доказывала, насколько серьезно политические ограничения привели к увеличению расходов и значительному увеличению числа КТ.


Раскрыты планы ЗИПРЫ


В марте 1979 года, ДЕЙСТВУЯ НА основании разведданных от своего агента в Ботсване, разведчики Селуса устроили засаду на главной дороге Гроув, соединяющей Ботсвану с Замбией. Эта дорога проходила недалеко от западной границы Родезии, где разведчики устроили свою засаду. Их целями были два хорошо известных высокопоставленных офицера ЗИПРА.


Одним из них был Думисо Дабенгва (‘Черный русский’), второй после Нкомо и главы разведки ЗИПРА. Другим был Эллиот Сибанда (‘Черная свинья’), старший офицер разведки ЗИПРА для ‘Южного фронта’, чей офис находился во Франсистауне, Ботсвана. Эти двое мужчин перевозили в Замбию совершенно новые автомобили ZIPRA, купленные в Южной Африке.


Когда разведчики Селуса устроили засаду, Думисо Дабенгва сбежал невредимым, но Эллиот Сибанда был серьезно ранен и взят в плен. После операции на желудке, которая спасла ему жизнь, Эллиот Сибанда охотно поделился самой важной информацией, которую мы получили на сегодняшний день, относительно будущих планов и расположения ZIPRA.


Мы знали, что ЗИПРА проводила сочетание обычной и нерегулярной подготовки и что большая часть мужчин готовилась к обычной войне. Однако, пока Эллиот не открыл ящик Пандоры, мы думали, что низкий уровень активности ZIPRA в значительной степени обусловлен нашими внешними операциями. Сибанда разубедил нас в таких утешительных мыслях.


Российские советники Нкомо убедили ЦИПРУ сохранить ограниченные силы активных иррегулярных войск, чтобы отвлечь внимание родезийцев от главной цели, которая заключалась во вторжении в Родезию. Когда наступит подходящий момент, иррегулярные войска должны были совершить определенные акты саботажа в сочетании с полномасштабным вторжением регулярных сил при поддержке бронетехники и авиации в двух направлениях через водопады Виктория на западе и Чирунду на севере.


Нефтеперерабатывающий завод в Бейре


ПОКА ИНФОРМАЦИЯ СИБАНДЫ ВСЕ ЕЩЕ переваривалась, разведчики Селуса активно пытались убить неуловимого Джошуа Нкомо в Лусаке, а SAS приступили к дерзкой операции по укреплению растущего имиджа МНР путем уничтожения огромного хранилища топлива в Бейре.


Во времена Федерации Родезии и Ньясаленда и в течение трех месяцев после введения экономических санкций против Родезии сырая нефть перекачивалась из Бейры на родезийский нефтеперерабатывающий завод в Феруке, расположенный к западу от Умтали. Для этого емкость топливных хранилищ Beira была значительно увеличена по сравнению с первоначальной потребностью, которая заключалась в обслуживании центрального Мозамбика и Малави. В результате цель была огромной.


В более счастливые времена родезийским отдыхающим требовалось всего три часа, чтобы добраться на автомобиле из Умтали до популярных морских курортов города Бейра. "Канберра", на борту которой командир SAS отправился в ночную разведку, чтобы проверить систему освещения нефтеперерабатывающего завода, находилась всего в сорока минутах от Солсбери. Для штурмовой группы SAS и MNR потребовалось много дней на очень кружной маршрут. Тем не менее, они достигли своей цели и в эффектном действии подожгли топливные баки, перерезали основную линию подачи топлива, что привело к попаданию сырой нефти в доки, и отключили основные линии электропередачи, обслуживающие город Бейра . Они завершили свою шумную работу до того, как силы обороны ФРЕЛИМО осознали, что происходит.


Во время беглого отступления под сильным огнем ФРЕЛИМО один военнослужащий МНР был убит на месте, но остался там, где он лежал. Его тело, плюс множество листовок и атрибутики МНР, намеренно разбросанных вокруг, убедили ФРЕЛИМО в том, что нападение было делом рук исключительно МНР. Последствия этой акции действительно напугали правительство ФРЕЛИМО, которое до сих пор было уверено, что МНР недостаточно мощна, чтобы атаковать жизненно важные объекты, особенно в населенных пунктах. На самом деле это было не так; SAS отвечала за планирование, и ее собственные специалисты составляли более 90% сил атаки. Тем не менее, мир узнал о существовании МНР, и южноафриканским пожарным пришлось прийти на помощь Мозамбику, чтобы потушить бушующий ад.


Покушения на Джошуа Нкомо


ВЕРНУВШИСЬ В РОДЕЗИЮ, ПОДРОБНЫЕ РАЗВЕДДАННЫЕ, предоставленные Эллиотом Сибандой, ясно дали понять, что план вторжения ЦИПРЫ должен быть остановлен на месте — срочно.


В штаб-квартире COMOPS обсуждалось множество возможностей. Намеченные курсы были разбиты на четыре категории— убийство ключевых лиц— уничтожение сосредоточенных запасов оружия —ЗИПРЫ"; нападения на базы регулярных сил "ЗИПРЫ" и — разрушение линий связи Замбии. Было ясно, что все эти вещи должны были быть сделаны, но приоритеты должны были быть установлены.


Рассматривался вопрос об устранении российских советников ZIPRA, все они были известны в деталях, включая местонахождение их домов. Однако от этого отказались, поскольку выгоды, которые можно было бы получить, были бы недолговечными, а последствия для Родезии потенциально разрушительными. Ранняя кончина Джошуа Нкомо имела гораздо больше смысла, поскольку это привело бы к серьезным нарушениям в руководстве ЗАПУ и глубоко повлияло бы на моральный дух, тем самым предоставив нам больше времени для составления подробных досье по всем другим целям.


Еще до того, как информация Эллиота Сибанды попала в руки, скауты Селуса попытались убить Нкомо с помощью заминированного автомобиля. Но, где бы он ни находился, Nkomo всегда возвращался домой другим путем; поэтому был принят другой вариант. Это было сделано для того, чтобы убить лидера ЗИПРА в его доме, что потребовало наличия разведчика Селуса в Лусаке для наблюдения в нужный момент. Это было нелегко, поскольку Нкомо тратил много времени на зарубежные и местные путешествия. Однако, оказавшись дома, он оставался там на ночь. Но, поскольку не было уверенности, что следующей ночью он окажется в своем доме повышенной секретности, действия должны были быть предприняты немедленно, как только стало известно, что Нкомо вернулся домой. Трижды Рон Рид-Дейли получал кодовое слово, отправленное из Лусаки через контактного человека в Южной Африке, чтобы сообщить, что Нкомо дома, и трижды группа убийц отправлялась в Замбию.


Первая группа отправилась на вертолете вместе с агентом на ночную прогулку к RV. Но агент не смог прибыть с транспортом, чтобы доставить их к цели. Это произошло потому, что сильный дождь смыл жизненно важный мост между Лусакой и штурмовой группой.


Во втором случае штурмовая группа скаутов была переброшена вертолетом в пункт высадки гораздо ближе к Лусаке. Однако они столкнулись с таким тяжелым Джесси бушем, что не смогли добраться до агента и его Toyota Land Cruiser, на этот раз ожидавших в пункте проката. Вместо этого штурмовая группа оказалась в центре учений армии Замбии и была вынуждена поспешно отступить для эвакуации вертолетом.


Третья попытка, вероятно, дала разведчикам наилучшие шансы на успех. Это был спуск с парашютом на ту же дорогу, которой пользовался агент, но очень близко к Лусаке. После их десантирования, которым должен был управлять с земли агент скаутов, "Дакота" должна была замаскировать цель своего присутствия, пролетев прямо, чтобы сбросить брошюры на известную базу ЗИПРА.


Однако, без ведома разведчиков, их агент был арестован замбийской полицией сразу после того, как он передал кодовое слово, которое подняло штурмовую группу в воздух. В результате, поскольку в зоне высадки никого не было, у солдат не было альтернативы, кроме как остаться на борту "Дакоты" для высадки листовок и безрадостной поездки домой.


Хотя, конечно, не из-за недостатка попыток, разведчикам Селуса так невероятно не везло в их попытках убить Нкомо, что наша команда планирования COMOPS рекомендовала генералу Уоллсу передать это задание SAS. Генерал согласился.


Узнав об этом решении, Рон Рид-Дейли в ярости ворвался в COMOPS. Он воспринял решение COMOPS как оскорбление для себя и своих людей. Вряд ли его можно было обвинить в том, что он поверил в то, что разведчики Селуса получили плохую оценку со стороны COMOPS, или в том, что он беспокоился о глубоком влиянии, которое это окажет на моральный дух его отряда. Поэтому генералу Уоллсу с некоторым трудом удалось убедить Рона, что его сотрудники по планированию COMOPS просто осознали, что такой череде невезения нужно положить конец и начать все сначала.


Когда Рон успокоился, он предложил дать скаутам Селуса еще одну попытку. Он выступал за то, чтобы направить штурмовую группу прямо на поле для гольфа, которое находилось прямо через дорогу от дома Нкомо. Это была интригующая идея, которая, будучи совершенно безумной и наглой, почти наверняка сработала бы — но, учитывая череду неудач скаутов, Нкомо, вероятно, все равно был бы далеко в своих путешествиях. “Нет, Рон”, - сказал генерал Уоллс, - “Задача поставлена перед SAS — и это окончательно!” Но командир скаутов Селуса не сдавался.


Пытаясь достичь какого-то компромисса, Рон попросил генерала разрешить команде, которую он отправил в Замбию, участвовать в SAS. Это было категорически отклонено, но, признавая глубокое желание Рона иметь некоторый уровень вовлечения скаутов, генерал Уоллс решил, что SAS возьмет одного белого скаута, который знал Лусаку задним числом, поскольку он был агентом с заминированным автомобилем. Кроме того, чернокожий разведчик, владеющий замбийскими языками, также присоединился бы к команде SAS, чтобы вести любые переговоры, если в этом возникнет необходимость.


SAS уже находились на продвинутой стадии планирования, когда генерал Уоллс приказал им включить этих двух разведчиков. Сказать, что офицеры SAS были разгневаны этим распоряжением, было бы преуменьшением. Я вспоминаю, что они были чертовски взбешены таким вмешательством высокого уровня в специальное планирование, которое уже включало навигатор для Лусаки. Черный разведчик казался хорошей идеей, но это, как чувствовалось, должно было прийти к ним через Брайана Робинсона как ‘полезное предложение’. Но тогда приказ есть приказ!


Двое бойцов SAS были отстранены от операции, которую некоторые сочли ‘захватывающей возможностью’. Однако люди, чьи имена были вычеркнуты из списка, понятия не имели об этом, потому что план был известен лишь горстке офицеров вплоть до момента начала операции.


Пока это происходило, канберрам было поручено совершить второй рейд на лагерь ЗИПРЫ Мулунгуши. Предполагалось, что это будет еще один вспомогательный бомбардировочный налет, в ходе которого Шули должен был устанавливать сигнальные ракеты RAMS. Так случилось, что Шули позвонил Рону Рейд-Дейли в штаб-квартиру скаутов Селуса поздно вечером, чтобы сказать, что атаку следует отложить, потому что он видел в лагере всего несколько зипра. Штаб ВВС получил это сообщение, но, с согласия КОМОПСА, решил, что налет должен состояться, поскольку лунные условия были благоприятны для визуальной атаки. Рон Рид-Дейли не смог передать это решение Шули, который выключил свое радио на ночь и отправился для еще более тщательного осмотра цели.


Я не могу сказать, почему эти жизненно важные изменения в плане не были переданы из штаба ВВС (ответственного за все вопросы авиации) ребятам из Канберры. Они поднялись в воздух ночью 10 апреля и, выполняя свою первоначальную воздушную задачу, направились к цели, полностью ожидая, что Шули зажжет внешнюю сигнальную ракету в 19:00.


Тед Брент не получил ответа на свои звонки Шули, и никакого воспламенения внутренней вспышки не произошло, когда он передавал кодированный сигнал RAMS. Хотя Тед и был взволнован таким поворотом событий, он не смог избежать того, чтобы провести свой строй прямо над целью и навлечь на себя шквальный огонь зенитных орудий Мулунгуши. Он находился в блаженном неведении о близкой разведке Шули, когда тот развернул строй для налета на цель, конкретное местоположение которой было легко идентифицировать по источнику трассирующих потоков, продолжавших прочерчивать небо.


Линии казарм Мулунгуши вверху слева. ШТАБ-квартира ZIPRA, склады и помещения для престарелых расположены по обе стороны от небольшой спортивной площадки – внизу справа. Знаки X, насколько я могу вспомнить, - это позиции российских танков .


Находясь на земле недалеко от цели, Шули и его напарник испытали смесь гневного неверия и страха, когда изменение положения пролива Канберрас стало очевидным, что реактивные самолеты снова разворачиваются для визуального удара. Все, что они могли делать, это лежать ничком и молиться, пока бомбы не пролетят над ними и не разорвутся слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. С другой стороны, ЗИПРА была так хорошо предупреждена, что потери, которые они понесли той ночью, были невелики. Согласно перехваченным замбийским радиопереговорам, только три зипра были убиты и двадцать ранены.


"Канберрас" вернулись к той же цели в 08:30 на следующий день в надежде, что старшие офицеры "ЗИПРА" будут заниматься своим обычным делом - посещать базу после ночной атаки. Как оказалось, этого не произошло, потому что, без ведома COMOPS в то время, все руководство CT было занято на каком-то специальном совещании в зале Мулунгуши в Международном конференц-центре Лусаки.


В тот же день, в 17:30, Канберрас и Хантеры нанесли удар по тренировочной базе ЗИПРА, известной как лагерь Шиленде. После этого нападения в коммюнике подразделения замбийской армии é в штаб армии в Лусаке сообщалось, что было обнаружено 134 убитых ЗИПРА и более 200 раненых. Два дня спустя, 13 апреля 1979 года, поступило сообщение, что Нкомо вернулся домой на ночь, и группа убийц SAS была спущена со своей выжидательной позиции на водах озера Кариба.


Как обычно во время всех наших специальных операций, Брайан Робинсон и я оставались в КОМОПСЕ с дежурным персоналом всю ночь. Мы сидели, болтая и выпивая бесконечные чашки кофе, ожидая кодовых слов, переданных от подполковника Гарта Барретта (SAS сменила название с "эскадрильи" на "полк", отсюда и звание командира). Гарт был с командиром крыла Питером Маклергом в командном самолете, летевшем над необитаемой территорией внутри Замбии. Кодовые слова позволили бы нам знать о продвижении транспортных сил по пути следования в Лусаку и обратно.


Кроме командования "Дакота", ВВС ничего не могли сделать, чтобы помочь SAS ночью. Тем не менее, "Охотники" в Торнхилле и вертолеты в Карибе будут ждать в полной готовности до рассвета на случай, если они понадобятся SAS. Два "Охотника" были вооружены ракетами "Сайдвиндер" для борьбы с истребителями ВВС Замбии, представляющими любую угрозу на этапе эвакуации SAS.


Поскольку SAS решили провести операцию на транспортных средствах, используя свои собственные специализированные "Сейбр Лендроверы", это дало возможность увеличить уровень сил и задач для вылазки в Лусаку, где имелось несколько достойных целей "ЗИПРА".


Серьезно рассматривался вопрос о привлечении команды для освобождения агента Selous Scouts из тюрьмы Лусака; но этот крайне эмоциональный вопрос был снят по двум причинам. Во-первых, если попытка спасения провалится и замбийцы будут убиты — а это вполне возможно, — агента опознают за то, кем он был, и ему придется заплатить ужасную цену. Во-вторых, это отвлекло бы усилия от нашей главной цели, которая заключалась в противодействии планам вторжения ЗИПРЫ.


Окончательный выбор был сделан для двух дополнительных целей. Одной из них были Национальные склады Замбии, в которых ЗИПРА собрала большое количество военной техники и #233;риэля наряду с военной техникой замбийской армии. Вторым был Центр освобождения, объединенный штаб по совместному планированию старших офицеров ЗИПРА, южноафриканского АНК и СВАПО (Организация народов Юго-Западной Африки).


С появлением наземных мин специализированные "Сейбры" SAS (модифицированные "Ленд роверы" с длинной колесной базой и полным приводом) были сняты с действительной службы, но они были всего лишь транспортными средствами для этой операции. Семь "Сейбров" и три штурмовые группы ждали на транспортном судне "Морской лев". Затем поступил сигнал двигаться от начальной точки к глубоководью плотины Кариба, где они ждали вдали от посторонних глаз.


Отряд без происшествий высадился на берег Замбии незадолго до наступления темноты и отправился по пересеченной местности по старой заброшенной дороге. При передвижении ночью по этой нечеткой трассе возникли многочисленные трудности. Преодоление грязных речушек с крутыми подходами усложняло движение. Один из таких грязных оврагов привел к потере одного транспортного средства из-за отказа двигателя. Следствием этого стало то, что критически важное оборудование на поврежденном Sabre вынудило исключить магазины National Stores из списка целей.


Из-за возникших трудностей конвой опаздывал, когда сворачивал на главную асфальтированную дорогу к мосту Кафуэ и Лусаке. Мост считался самым опасным местом во всей миссии. Но, как это случилось, крупных сил охраны армии Замбии, которые, как ожидалось, должны были быть там, просто не существовало, к большому облегчению всех заинтересованных сторон, и конвой продолжил путь в Лусаку без инцидентов.


В то время как нападение на дом Нкомо было запланировано на 02:00, оно произошло с опозданием почти на час. При прорыве через тщательно продуманное кольцо охраны Нкомо произошли странные сбои, но они не повлияли на конечный результат. После ликвидации умеренного сопротивления со стороны охранников ZIPRA и разрушения дома тщательный обыск не позволил обнаружить безошибочно узнаваемое жирное тело Джошуа Нкомо.


Учитывая эффективность и полноту атаки, операторы SAS и персонал COMOPS были сильно разочарованы, даже разгневаны. Но нам в COMOPS было ясно, что Нкомо был предупрежден. Главный вопрос был: ‘кем?’. Этот вопрос будет рассмотрен позже. Но нужно сказать одну вещь в интересах многих людей, которые верят, что Кен Флауэр, директор Центральной разведки, был "кротом", который заранее предупредил лидеров Британии и КТ. В случае с Нкомо это было невозможно. Он был в COMOPS все время от запуска до возвращения группы SAS. Ни на каком этапе он не пользовался телефоном или каким-либо сигнальным оборудованием. Я должен сказать, что я всегда считал, что Кен номер два в CIO является наиболее вероятным виновником.


Неподалеку команда, приписанная к Центру освобождения, начала атаку в тот момент, когда услышала стрельбу из дома Нкомо. Завершив свою шумную работу и установив заряды взрывчатки, чтобы взорвать офисы Центра освобождения, оружейный склад и множество транспортных средств до небес, команда готовилась к отъезду, когда автомобиль ZIPRA устремился к бойцам SAS. Автомобиль был поражен градом пуль, но проехал дальше по улице и скрылся в ночи. В то время SAS не знали об этом, но они были очень близки к тому, чтобы убить второго командира ZIPRA, впередсмотрящего Масуку. Я передам отчет Масуку об этом инциденте позже.


Затем две оперативные группы соединились, и конвой вернулся на труднопроходимую трассу в буше без происшествий. Позади них президент Замбии покраснел из-за такого переполоха в мирной Лусаке, потому что это нарушило сон 300 гостей, участвовавших в конференции ОАЕ, которую он принимал.


Спустя долгое время после восхода солнца командир миссии вызвал вертолет, чтобы забрать трех солдат, которые были ранены во время нападения на дом Нкомо. Это было сделано для того, чтобы избавить их от мучительной тряской поездки по последнему извилистому участку трассы к озеру. К полудню силы вернулись на "Морского льва", и к середине дня измученный командир экспедиции отчитывал нас в операционной COMOPS.


Дом Нкомо, после нападения .


Джошуа Нкомо .


На следующий день я был удивлен, обнаружив генерала Уоллса, маршала авиации Макларена и Брайана Робинсона, хохочущих до упаду в коридоре рядом с кабинетом Мика. Я воспринял это как норму, потому что Брайан обычно был очень веселым. Он увидел меня и поманил подойти, чтобы поделиться шуткой. Неудивительно, что было такое веселье. Брайан принес новость о том, что Нкомо сказал журналистам, что был дома, когда атаковали SAS, но сумел сбежать через окно своего туалета. Любого, кто слышал или читал это, должна была позабавить мысль о невероятно толстом Нкомо, проходящем через невероятно маленькое окно, — но та же картина, нарисованная словами Брайана, вызвала у нас давно забытую боль от смеха.


Паром в Казунгуле


В ТО ЖЕ ВРЕМЯ, когда силы SAS продвигались к Лусаке, меньшая группа SAS участвовала в другой тайной операции. Это было в точке, где границы Родезии, Замбии и Ботсваны сходятся в Казунгуле. Целью был паром "Казунгула", принадлежащий Замбии и служащий жизненно важным транспортным сообщением с Ботсваной через реку Замбези. Для Замбии это было одно из всего лишь двух действующих сообщений с Ботсваной и Южной Африкой, другим был железнодорожный и автомобильный мост через водопад Виктория.


Несмотря на неоднократные предупреждения Родезии Ботсване и Замбии не разрешать использовать паром для какой-либо деятельности, направленной против Родезии, было известно, что ЗИПРА свободно им пользовалась. Хотя ни Ботсвана, ни Замбия открыто не санкционировали использование парома ЗИПРОЙ (фактически эти две страны запретили это), имелись четкие доказательства того, что ЗИПРА использовала тайные методы для переброски большого количества людей и оборудования в Ботсвану через Казунгулу.


Тайком доставить мужчин и Мат é риэля на паром, чтобы добраться до Франсистауна по легкому автомобильному маршруту, было гораздо быстрее и безопаснее, чем идти длинными, медленными и опасными сухопутными маршрутами через северную часть Матабелеланда. Из Франсистауна было достаточно просто перебраться в любое место в Ботсване, чтобы перебросить небольшие силы через нечетко очерченную границу с Родезией. JOC Tangent в Булавайо неоднократно призывал COMOPS предпринять любые действия, которые положили бы конец такому положению дел.


Компания COMOPS рассматривала возможность уничтожения парома в Казунгуле задолго до того, как Иэн Смит предупредил соседние страны после катастрофы в Виконте, что они должны столкнуться с последствиями поддержки ZIPRA и ZANLA. На самом деле датская авиакомпания, которая перевозила новобранцев ЗАПУ из Ботсваны в Замбию, серьезно отнеслась к родезийской угрозе перехватить и сбить ее самолет. Рейсы немедленно прекратились; но паром оставался доступным.


В то время как для специалистов SAS уничтожение парома считалось достаточно простой задачей, экономические последствия нарушения маршрута были оценены как слишком пагубные для Южной Африки, Ботсваны, Малави и Заира. Все изменилось, когда ЦИПРА сбила второго Виконта и ее планы вторжения стали известны.


Команда SAS переместилась к пограничному забору с Ботсваной после наступления темноты. Часть сил облегчила свой путь к месту посадки парома на берег Ботсуаны, где они затопили большой заряд взрывчатки непосредственно под тем местом, где паром должен был причалить. Затем заряд был настроен на командный подрыв по радио, когда паром был пришвартован над ним.


Задолго до восхода солнца 13 апреля 1979 года все члены команды прятались рядом с пограничным забором внутри Родезии, чтобы дождаться критического момента. Вылетев за пределы слышимости, "Рысь" встала наготове в качестве прикрытия наземного отряда, на случай, если радиопередача наземного отряда не приведет в действие заряд взрывчатки. По техническим причинам паром не пересек реку в назначенное время 08:00. Он оставался на замбийском берегу Замбези еще два мучительных часа, прежде чем отправиться к берегу Ботсуаны, где его прибытия ожидало множество транспортных средств и людей.


Учитывая, что на южном берегу нужно было высадить людей, а другие ожидали посадки на паром, у SAS было очень мало времени, чтобы взорвать паром, когда он опустеет. Этого они добились с помощью идеально рассчитанного вертикального толчка, который разломил огромный паром надвое.


Только когда скауты Селуса решительно возразили КОМОПСУ за разрушение парома, я узнал, насколько это было важно для агентов под прикрытием, переезжавших в Замбию и из Замбии. Очевидно, генерал Уоллс и другие знали об этом, но планы вторжения ЗИПРЫ имели приоритет, и принцип ‘нужно знать’ строго соблюдался.


Эта насыщенная событиями неделя завершилась 21 апреля, когда страна пришла на избирательные участки, чтобы проголосовать за свое первое чернокожее правительство. По какой-то причине Джосайя Тонгогара дал указание ЗАНЛЕ не вмешиваться в работу избирателей, и, по большей части, к его указаниям прислушались. ЗИПРА пыталась вмешаться, но с ограниченным успехом, и произошла удивительная явка в 63% избирателей. Шесть недель спустя епископ Абель Музорева стал первым чернокожим премьер-министром Зимбабве-Родезии.


Гепарды


КОМАНДУЮЩИЙ ВВС НОРМАН УОЛШ совершил секретный визит на Ближний Восток, вероятно, в конце 1978 года, чтобы договориться о покупке подержанных вертолетов Bell 205. Этот вертолет оказал отличную услугу американцам во Вьетнаме, где он был известен как ‘Хьюи’.


Семь из этих машин прибыли в Нью-Сарум в несколько обветшалом состоянии. Однако наш неизменно блестящий технический персонал полностью разобрал машины, удалив при этом много килограммов песка, и в кратчайшие сроки они были отлажены и отлично работали. Это было особенно примечательное достижение, учитывая, что уорент-офицер Джонни Грин и его команда не имели технических руководств, по которым можно было бы работать.


Штаб ВВС присвоил вертолету Bell 205 название ‘Гепард’, и все семь самолетов были переданы 8-й эскадрилье. Хотя "Гепарды" иногда использовались для огневых работ, в которых они могли нести войска численностью в две алуэтты, они стали использоваться почти исключительно для поддержки возрастающих уровней внешних операций.


Во время первых тестовых боев на гепардах была предоставлена возможность провести испытания в составе десанта. Хотя они были полностью успешными, Дакоты продолжали оставаться более экономичным методом развертывания десантников для выполнения трансграничных задач .


Неуютные времена в COMOPS


В течение НЕКОТОРОГО ВРЕМЕНИ было ясно, что ЗАПУ и ЗАНУ получали предупреждения о некоторых наших трансграничных операциях. Также было ясно, что предупреждения были даны очень близко ко времени нападения. Отсутствие Нкомо из его дома стало последней каплей. Позже мы узнали, что предупреждение дошло до него от кого-то из CIO примерно в то время, когда штурмовики пересекали мост Кафуэ. Нкомо, по-видимому, потребовал удвоить охрану, прежде чем он и его жена переедут в безопасное место в Государственный дом президента Каунды. Он казался невозмутимым, бросив своих сотрудников на произвол судьбы, о которой он не смог их предупредить .


Вероятно, под влиянием мнения Рона Рид-Дейли генерал Уоллс дал понять, что подозревает наличие "крота" в COMOPS. Мы все были ошеломлены этим обвинением, каждый посчитал его личным оскорблением. Весь персонал очень разозлился из-за существования такого мнения, не говоря уже о том, что оно было высказано в излишне наглой манере. Это произошло сразу после того, как бригадный генерал Питер Рич был назначен на должность генерального оперативного директора вместо генерала Барнарда. В беседах с Питером Ричом сотрудники COMOPS предположили, что ему следует попросить генерала Уоллса исключить кого-либо, кроме COMOPS и операторов, из какой-либо информации о сроках надвигающихся внешних воздействий. Генерал Уоллс принял эту идею.


Хотя ИТ-директор и соответствующие агентства всегда были в курсе того, что планировалось, отдельные операции были начаты раньше, чем ожидали эти агентства. Каждый раз, когда это делалось, мы добивались максимальной внезапности, потому что через неизвестного крота невозможно было предупредить врага; и доверие генерала Уоллса к его штабу было восстановлено.


Не связанный с проблемой "крота", COMOPS приобрел такую плохую репутацию среди армейских офицеров, что это делало пребывание в штате COMOPS явно некомфортным. Однако с назначением бригадира Питера Рича генеральным директором оперативного отдела ситуация вскоре изменилась, потому что все директивы, инструкции и запросы COMOPS обрабатывались по правильным каналам военного штаба. К середине года многие старые трения спали, и сотрудничество заметно улучшилось.


Когда я только присоединился к COMOPS, генерал Барнард сделал несколько ехидных замечаний по поводу того, что военно-воздушные силы берут отгулы, чтобы удовлетворить свои потребности, в то время как армия продолжает работать. Поначалу я был озадачен, потому что это никак не могло относиться к Норману Уолшу, Гриффу, Дагу, Теренсу или мне, которые регулярно работали по многу часов семь дней в неделю. Затем до меня дошло, что его замечания были адресованы Мику Макларену, который играл в гольф каждую среду днем.


Мне показалось, что Мик Макларен стал очень замкнутым человеком, который тихо работал в своем офисе над конкретными задачами и появлялся среди сотрудников по планированию только на брифингах по специальным операциям. Он присутствовал на всех собраниях NATJOC под председательством генерала Уоллса, где проявлял раздражение по поводу общего бреда и повторяющихся отсрочек по вопросам, которые требовали срочного решения.


Как-то перед обедом в среду я был наедине с маршалом авиации в его кабинете, когда он сказал мне, что в среду после обеда гольф необходим для поддержания его рассудка на работе, где, несмотря на его должность заместителя командующего КОМОП, он был ни рыба ни мясо. Ему не хватало авторитета и удовлетворения от работы, которыми он наслаждался в качестве командующего ВВС.


Сотрудникам COMOPS было очевидно, что характер Мика радикально изменился, и его разочарование прекратилось всякий раз, когда в отсутствие General Walls он был главным. В этих случаях он не играл в гольф, и его можно было увидеть повсюду в COMOPS. Его стиль общения с персоналом был дружелюбным, но напористым, а его руководство собраниями NAT JOC было полной противоположностью тому, что было у General Walls.


Мик неизменно сталкивался с длинными списками дел, которые неоднократно откладывались; ситуация, с которой он не мог смириться. Я присутствовал на нескольких его встречах в NATJOC, где проводил брифинги по различным вопросам, и был свидетелем заметной разницы в атмосфере по сравнению со встречами под председательством генерала Уоллса. Со своим сильным южноафриканским акцентом Мик открыл одно собрание, указав, что единственным учреждением, представленным в NATJOC без выдающихся позиций, были Военно-воздушные силы. Он настаивал на том, что это должно быть согласовано всеми учреждениями до следующей встречи.


Отложенная тема за отложенной темой адресовались непосредственно соответствующему руководителю, указывая время, прошедшее с момента первого поднятия вопроса, вместе со всеми причинами, ранее приведенными для отсрочки. В большинстве случаев Мик высказывал свое личное мнение о решениях, а затем предписывал прояснить вопрос немедленно или, самое позднее, до следующего собрания. В заключение он сказал: “Джентльмены, я хочу действий. Позвольте мне еще раз подчеркнуть, что неправильное решение можно изменить, но ни одно решение не является непростительным ”.


К тому времени, когда генерал Уоллс вернулся, чтобы председательствовать на собрании NATJOC, нерешенных вопросов не осталось. К сожалению, однако, начали накапливаться новые темы, требующие решений; и Мик вернулся к игре в гольф каждую среду днем.


Насколько я мог судить по общему мнению офицеров COMOPS и штабов армии, ВВС и полиции, силам Родезии было бы лучше с Миком Маклареном в качестве верховного главнокомандующего и бригадным генералом Питером Ричем в качестве его генерального директора по операциям. Под таким руководством COMOPS выполнила бы цель, для которой она была создана, и правильно выполняла бы директивы и инструкции таким образом, чтобы избежать ненужных антагонизмов и недоверия, которые были созданы.


Черное правительство


ПЕРЕХОД От белого правительства к правительству большинства чернокожих мало повлиял на управление и выполнение военных аспектов нашей войны — мы продолжали, как и раньше. Однако казалось странным, что епископ Абель Музорева посещал собрания в КОМОПС вместо Иэна Смита. Этот щеголеватый маленький человечек в темном костюме, собачьем ошейнике на фиолетовом жилете священнослужителя и диковинных черно-белых ботинках в стиле мафии сильно отличался от премьер-министра, которого мы все хорошо знали. В руке Музорева держал украшенную разноцветным бисером палочку, которая должна была стать его личным отличительным знаком на манер белого носового платка президента Каунды и хлыста президента Кеньятты. Помимо премьер-министра, у меня были личные дела только с одним чернокожим министром.


Министр Фрэнсис Зиндонга был коренастым и чрезвычайно довольным своим вновь обретенным авторитетом. Он уже зарекомендовал себя как единственный политик, у которого хватило смелости отправиться в неспокойные районы, чтобы обратиться к жителям племен и рассказать им о принципах и мыслях нового правительства. Он приобрел хорошую репутацию в COMOPS до того, как я сопровождал его на встречу с белыми владельцами ранчо в офисе окружного комиссара Нуанетси в южном лоувелде.


Музореву в типичной одежде видели здесь с этой презренной крысой Лордом Каррингтоном; главный архитектор гибели Родезии.


В то время угон скота на юге стал серьезной проблемой наряду с преднамеренным разрушением многих миль ограждений. Из-за этого в регионе было введено военное положение. Так случилось, что Зиндонга сам страдал от тех же проблем на своем собственном ранчо в округе Ведза. Следовательно, он полностью сочувствовал владельцам ранчо, которые ополчились против кражи их высокопородных стад, инспирированной компьютерной томографией.


Зиндонга слушал рассказы многих владельцев ранчо о том, как стада перегонялись так быстро и так далеко, что многие из них были найдены мертвыми на перегонных тропах. В некоторых случаях стада были намеренно обращены в паническое бегство, чтобы разрушить ограждения, что привело к серьезным травмам, которые потребовали уничтожения многих страдающих животных.


Услышав все, что нужно было сказать, министр Зиндонга поднялся и сказал фермерам именно то, что они хотели услышать. Было слишком много случаев угона скота, которые вместе с вызовами целей CT не позволяли огневым силам или войскам реагировать на все ситуации. Из-за этого Зиндонга дал владельцам ранчо полномочия взять закон в свои руки и отстреливать угонщиков на месте. Новое правительство полностью поддержало бы такие действия "самообороны" в эти критические времена. С точки зрения КОМОПСА, это опасное выступление подчеркнуло разницу в подходе к проблемам между старым и новым порядками.


Гражданские автоколонны и охрана железных дорог


К ЭТОМУ времени ГРУППЫ ЗАНЛА активно атаковали поезда на южном маршруте, ведущем к мосту Бейт. Еще до основных наступлений были приняты меры предосторожности по сопровождению всего гражданского транспорта на маршруте после смертельных засад, устроенных в 1976 году на пару южноафриканских мотоциклистов и одинокий автомобиль. После этого никому не разрешалось путешествовать в одиночку ни днем, ни ночью. Все гражданские транспортные средства скапливались в исходных пунктах (Форт Виктория — в южном направлении и Бейт-Бридж — в северном) в опубликованное время отправления двух конвоев в день в каждом направлении, все в светлое время суток.


В 1976 году, когда мы с семьей отправлялись в отпуск в Южную Африку, командир конвоя вынес решение, что я веду самую медленную машину, потому что у меня на буксире был наш большой фургон Turner Swallow. Из-за этого мне было поручено задавать темп за двумя вооруженными "Лендроверами". В хвосте 150 с лишним гражданских транспортных средств находились еще два вооруженных "лендровера" и еще два, которые разъезжали взад и вперед по трехкилометровой колонне в течение трех часов и двадцати минут езды до моста Бейт. Перерывы на туалет запрещены!


Система конвоев стала образом жизни как местных жителей, так и приезжих, и на дорогах было мало трудностей или инцидентов. Это произошло потому, что КТО предпочитали нападать ночью, чтобы дать себе достаточно возможностей отойти подальше до восхода солнца. Рядом, на железнодорожной линии, ситуация была не такой комфортной, потому что было невозможно ограничить все железнодорожное движение дневным временем, а движущиеся поезда не могли гибко реагировать на нападения.


Наибольшую угрозу железнодорожному движению представлял саботаж на путях, хотя на удивление мало инцидентов такого рода оставались незамеченными до того, как поезд достигал какой-либо точки повреждения. Засады оказались более хлопотными, пока бывшие 20-мм пушки Hispano ВВС не были установлены на специальных вагонах — по три на поезд. Эти вооруженные железнодорожные вагоны перешли с поездов, идущих на север, на поезда, идущие на юг, когда были заменены орудийные расчеты.


Большинство стрелков были цветными солдатами по прозвищу ‘гоффлз’. Они проделали хорошую работу по подавлению или ограничению засад CT, при условии, что открывали огонь в тот момент, когда возникала засада. Однако иногда эти солдаты не были настолько бдительны, как следовало бы. После двух особенно разрушительных нападений было установлено, что гоффлы подбирали проституток, чтобы обеспечить им ‘комфорт’ во время их обычно небогатых событиями и скучных поездок. Но отвлекающие маневры женщин привели к тому, что у CTS было достаточно времени, чтобы открыть разрушительный огонь, прежде чем пушки ответили. В результате вооруженные железнодорожные вагоны сменили название с пушечных на ‘Вагоны-няньки".


Британское консервативное правительство


3 мая 1979 года британская общественность проголосовала за то, чтобы Консервативная партия пришла к власти, и Маргарет Тэтчер стала первой женщиной-премьер-министром Великобритании. Будучи так сильно разочарованным коммунистически настроенным лейбористским правительством, у родезийцев была веская причина поднять боевой дух. Заявления Маргарет Тэтчер о необходимости забыть прошлое и оценивать ситуацию в Зимбабве и Родезии в свете нынешней ситуации укрепили наши надежды на нее. Она даже намекнула, что Зимбабве-Родезия сделала достаточно для того, чтобы консерваторы признали страну и сняли санкции. Все это пришло как глоток свежего воздуха, дающий надежду на то, что коммунисты ЗАНУ и ЗАПУ не придут к власти. К сожалению, история доказывает, что мы ошибались. Нам еще предстояло узнать, что консерваторы были большими ‘змеями в траве’, чем их предшественники, которые, надо сказать, не говорили раздвоенными языками.


Успех Flechette


В НАЧАЛЕ мая я ПОЛУЧИЛ срочное сообщение от дежурного офицера JOC Thrasher, в котором говорилось, что позывной TF 4RR требует немедленного нанесения реактивного удара. Позывной был во время операции на выдающемся горном хребте, возвышающемся над известным маршрутом въезда в КТ, который пролегал из района плотины Ревью в Мозамбике в Бирманскую долину, Родезия. С этим позывным был замечен высокий уровень активности в четырех деревнях: многие женщины перемещались в заросли кустарника, расположенные между деревнями, и обратно, неся миски и тарелки на головах. Командир с позывным сказал ДЖОКУ Трэшеру, что он на 100 процентов уверен в том, что большая группа CTS ZANLA была накормлена, и, поскольку он прошел подготовку FAC, он мог направить реактивные самолеты прямо на цель.


Случилось так, что пара Охотников только что была поднята в воздух для поиска внутренней цели. Я не могу вспомнить, кто был ведущим, но точно знаю, что ведомым был Джинджер Болдуин. Я нутром чуял, что мозамбикская цель заслуживает приоритета, поэтому я запросил штаб-квартиру ВВС направить Охотников в район долины Бирмы. Пилоты были не готовы к этому изменению и не располагали крупномасштабными картами местоположения цели. К счастью, Бирманская долина была очень хорошо известна, поэтому было достаточно легко присвоить позывной TF позиции третьего пограничного пика на южной стороне долины.


Когда отделение охотников установило контакт с позывным, они получили очень четкое и сжатое описание цели, настолько четкое, что смогли визуально идентифицировать точный участок буша в тридцати секундах (наклонная дальность около четырех морских миль) от цели. Когда ведущий Охотник начал свою атаку, позывной TF получил указание передать коррекцию удара лидера второму охотнику. Когда разорвались первые снаряды 30—мм пушки, TF вызвал корректировку: “Падение 50-Вправо 20”. Затем Джинджер Болдуин произвел корректировку из своих пушек и получил сигнал: “По цели!” после чего он выпустил два пульверизатора в конце своей пушечной пробежки.


Вернувшись в КОМОПС, я был озадачен, узнав, что в Мозамбике были сброшены стрелялки — чего мы не должны были делать по нашему добровольному решению. Однако, поскольку Джинджер Болдуин намеревалась атаковать внутреннюю цель с помощью флешетт, а штаб ВВС не накладывал никаких ограничений на внешнюю обстановку, он без колебаний использовал их.


Хотя это оказалось настоящей ошибкой, она привела к самой разрушительной воздушной операции Родезии против ЗАНЛЫ. Но я узнал об этом только после окончания войны. От высшего руководства ZANLA я узнал, что они боялись ‘расистских южноафриканских гвоздебомб’ больше, чем другого южноафриканского оружия. На самом деле они говорили о системах Flechette, Alpha, Golf и мини—гольфа. Поскольку мы не использовали flechettes снаружи, за исключением одной пары дозаторов, сброшенных в Тембуэ, и пары, доставленной Джинджер Болдуин, я подумал, что ЗАНЛА говорила об успехах flechette внутри Родезии. “Нет”, сказали они. “Мы знаем о некоторых товарищах, убитых в Зимбабве, но именно смерть наших двадцати шести высших командиров в Ревю заставила нас больше всего бояться этого оружия”.


Вся ситуация возникла из-за растущей обеспокоенности ZANLA вспомогательными силами Pfumo re Vanhu, которые стали серьезным препятствием для их операций в большинстве секторов. Джосайя Тонгогара решил, что есть только один способ точно выяснить, что происходит. Он отправил двадцать шесть старших командиров в Родезию для расследования этого дела и возвращения с подробными отчетами и рекомендациями — но ни один из них даже не добрался до страны!


Как гласил позывной TF, жители Мозамбика кормили этих командиров, готовясь к их ночному вступлению в Бирманскую долину. Пройдя через эту долину, они намеревались рассеяться, чтобы провести независимый анализ широко распространенной вспомогательной угрозы.


Они не рассчитывали на 9000 выстрелов Джинджер Болдуин, которые уничтожили их всех до единого вместе с несчастными мозамбикскими женщинами, которые их кормили. Описание этого удара меня заинтриговало. На теле лидера было двадцать шесть ранений от огнестрельного оружия, и наименьшее количество попаданий, замеченных на теле любого командира, составляло шесть. Что потрясло команду штаб-квартиры ZANLA, расследующую этот инцидент, так это тот факт, что в каждом горшочке для кормления и тарелке было пробито не менее одного дротика.


Если бы только мы знали об этом успехе шестью месяцами раньше, мы могли бы использовать больше флешеток для внешних целей; но ни один перехват радио ФРЕЛИМО не выявил тяжелой потери ZANLA!


ОНВ ЗИПРЫ


ЭЛЛИОТ СИБАНДА, ЖИТЕЛЬ ЗИПРЫ, захваченный скаутами Селуса в Ботсване, перенес успешную операцию на желудке, прежде чем раскрыл существование и местонахождение Департамента национальной безопасности и порядка ЗИПРЫ (NSO). Это причудливое название было для центральной разведывательной организации ZIPRA, которая была структурирована и контролировалась московским КГБ. Командующим ОНВ был человек номер два в Нкомо Думисо Дабенгва (‘Черный русский’), который считался полковником КГБ.


Перед SAS была поставлена задача уничтожить ОНВ, расположенное в пригороде Лусаки к юго-востоку от центра города. Немедленно началось планирование, отвечающее следующим требованиям:


1. Захватите Думисо Дабенгву, его заместителя Виктора Мламбо и офицера контрразведки Гордона Бутше.


2. Захватите все радио- и шифровальное оборудование.


3. Захватите все документы и


4. Уничтожьте все остальное.


Планировщики SAS остро осознавали, что их возвращение в Лусаку так скоро после нападений на дом Нкомо и Центр освобождения было сопряжено с опасностями. Ожидалось, что замбийская армия и военно-воздушные силы будут бдительны и лучше подготовлены, и "ЗИПРА", несомненно, будет полностью готова отразить атаки на каждом из своих многочисленных объектов в Лусаке и ее окрестностях. Ключевым фактором была только внезапность. Самым большим вопросом было: “Что, если неопознанный крот в Родезии выпустит кота из мешка?” Было рассмотрено так много идей о том, как добраться до цели тайно и безопасно. Рассматривались многие виды транспорта, такие как техника для вывоза мебели с мотоциклами на борту, железнодорожные вагоны, угнанные автомобили, возможно, снова "Сейбры", прыжки с парашютом и так далее. Однако командир SAS, подполковник Гарт Барретт, который должен был командовать операцией, отказался от них в пользу полетов на наших недавно приобретенных вертолетах Cheetah. Следовательно, командир эскадрильи 8-й эскадрильи OC Тед Лант был привлечен к планированию, чтобы оценить осуществимость этого.


Проведение фоторазведки цели ОНВ в Канберре не учитывалось, поскольку это предупредило бы противника о готовящихся действиях. Вместо этого были выкопаны старые обзорные фотографии, на которых здания ОНВ и окрестности были такими, какими их запомнил Эллиот Сибанда. Таким образом, несмотря на опасения Брайана Робинсона, не было альтернативы, кроме как использовать их для планирования. На фотографиях были изображены дом и два офисных здания, окруженные стеной безопасности, а за передними воротами проходила дорога. Сзади и по бокам были окружены незанятые участки, и, по словам Эллиота Сибанды, Думисо Дабенгва и его люди действительно жили в доме и должны были быть там, когда произошло нападение.


Джонни Грин (второй слева) виден здесь, когда первый "Гепард" выкатили из ремонтного ангара. Командир эскадрильи Тед Лант - 6-й слева. Обратите внимание на экранировку "Стрелы" и увеличенный выхлоп .


Тед Лант, который возглавит формирование "Гепард", был удовлетворен тем, что было достаточно места для посадки четырех вертолетов, выделенных для развертывания и восстановления сил. Его главные заботы были сосредоточены на запасе топлива, ночной навигации для атаки на рассвете и противовоздушной обороне, включавшей реактивные истребители "МиГ" и британские ракеты "Рапира". Генеральным директором по операциям в штабе ВВС был командир ВВС Норман Уолш, который, в отличие от своих предшественников, глубоко погрузился в детальное планирование и будет летать на командном самолете "Дакота" вместе с командиром крыла Питером Маклергом и майором SAS Грэмом Уилсоном.


К этому времени "Гепарды" были разобраны до последних деталей и кропотливо перестроены командой из 8 техников эскадрильи под командованием уоррент-офицера Джонни Грина. Повторяю то, что уже было сказано — учитывая, что у них не было технических руководств для выполнения этой сложной задачи, то, что все семь вертолетов были стандартизированы и что все пилоты Ted Lunt были обучены и готовы, многое говорит о самоотверженности, изобретательности и техническом опыте.


Подготовка к операции под кодовым названием "Ковер" включала полномасштабные репетиции с использованием старых зданий на изолированной ферме к западу от Солсбери. Хотя "Гепарды" участвовали в этих репетициях, это не могло подготовить пилотов к построению без помощи навигационных огней и полетам на низкой высоте в условиях очень низкой освещенности. С этим им пришлось справиться, когда пришло время, рано утром 26 июня 1979 года. В состав штурмовых и оборонительных отрядов SAS был включен Эллиот Сибанда. Работа Эллиотта, используя громкоговоритель, заключалась в том, чтобы призвать людей внутри ОНВ сдаться войскам. Затем он идентифицировал бы того, кто ответил.


Тед Лант и его пилоты проделали отличную работу, проложив свой путь от Макути в Родезии до точки значительно северо-восточнее Лусаки, где они затем полетели на запад, прежде чем повернуть на юг для захода на цель. Отвлекающая атака Охотников на лагерь ФК, теперь сведенный к небольшому контингенту ЗИПРА, должна была произойти вскоре после рассвета, когда вертолеты будут приближаться к этому месту с севера. Цель этого нападения была двоякой. Во-первых, предполагалось отвлечь любую вооруженную реакцию к северо-востоку от столицы и подальше от ОНВ на юге. Во-вторых, родезийские вертолеты, замеченные летящими к югу от этого места, по-видимому, прилетели с места нападения на лагерь ФК, тем самым скрывая свою истинную миссию.


Навигация по маршруту не удалась идеально. Вероятно, из-за неправильного прогноза ветра Тед пролетел дальше на север, чем планировалось, и чтение карты было почти невозможным, поскольку он изо всех сил пытался определить свое точное местоположение при слабом освещении. Из-за своей неуверенности Тед попросил Нормана Уолша провести атаку "Хантер" на лагерь ФК вовремя, в надежде, что вспышки бомб для гольфа помогут ему определить позицию. Норман вежливо отклонил это, предпочитая, чтобы Тед оказался в нужной точке до того, как Охотники нападут.


Построение опаздывало, что было столь же серьезно для сухопутных войск, как и для штатов с топливом для вертолетов. Норман Уолш и Грэм Уилсон фактически рассматривали возможность отмены операции, когда Тед положительно определил свою позицию. Была произведена быстрая оценка и дана отмашка, несмотря на то, что десант должен был высадиться с опозданием в двадцать минут. Охотники сделали свое дело, и вертолеты, у которых теперь серьезно заканчивалось топливо, миновали FC, направляясь в ОНВ.


Когда ОНВ появилось в поле зрения, все увидели, что там было новое здание, но в остальном планировка была правильной. Однако там было больше оборонительных позиций, чем ожидалось, поскольку они были установлены после налета на дом Нкомо. В то время как пилоты Cheetah сосредоточились на посадке на заранее спланированных позициях, им пришлось мириться с огнем с близкого расстояния из ZIPRA и очень шумным ответным огнем солдат SAS в кабинах позади них.


Как только войска высадились, вертолеты поднялись в воздух и направились на юг. Тед обнаружил изолированный дамбо всего в восьми минутах полета от цели и выстроил свой строй по схеме "коробка", развернув пулеметы круговой обороной. Двигатели были заглушены, но оставлены на холостых оборотах в качестве меры предосторожности против возможных проблем с запуском. Топливо было перелито в основные баки из бочек, которые вертолеты перевозили до этого момента. Поскольку сейчас стало намного легче, чем когда они покидали Родезию, вертолеты были настроены на перевозку большего количества грузов из ОНВ, чем они доставляли туда. На холодном дамбо вертолеты терпеливо ждали приказа Нормана Уолша вернуться к цели.


Экипажи вертолетов не знали, что в ОНВ все пошло не по плану. Некоторые из зарядов взрывчатки, предназначенных для пробивания отверстий доступа во внешней стене безопасности, не сработали, что привело к задержке штурма зданий. Все сопротивление было преодолено к тому времени, когда командир штурмового отряда, капитан Мартин Пирс, бросил в бункер бомбу замедленного действия, чтобы разрушить стену и получить доступ в помещение охраны. Он зашел за угол здания, где должен был быть в полной безопасности от взрыва, но качество здания было настолько низким, что стена, за которой укрывался Мартин, рухнула на него. Смерть этого поистине превосходного и всеми уважаемого офицера ошеломила всех, хотя это не помешало им продолжать работать с типичной для SAS эффективностью.


После возвращения в target экипажи вертолетов были встречены видом разрушенных зданий и огромных груд сумок, наполненных документами ОНВ. Эти сумки и всех мужчин, которых они привезли в Лусаку, быстро погрузили вместе с одним протестующим заключенным, который утверждал, что он ни в чем не повинный местный житель, навещающий друга.


Из-за задержки с ранним утром оставалась проблема с топливом, но его было ровно столько, чтобы доставить все машины обратно на родезийскую землю. Резервный "Гепард", ожидавший в Макути, доставил целую партию бочек с топливом, чтобы соединиться с формированием, ожидавшим на земле недалеко от южного берега реки Замбези. После дозаправки отряд вернулся на базу.


Девять пилотов-участников. Слева направо: Брайан Гордон, Джастин Варкивиссер, Гай Диксон, Зигги Сигмюллер, Дэйв Бурхилл, Стив Кесби, Вик Уайтман (командир 1-й эскадрильи), Джинджер Болдуин, Тони Оукли .


Группа охотников проходит над авиабазой Торнхилл после возвращения на базу .


Вертолеты все еще заправлялись недалеко от Замбези, когда девять Охотников пролетели строем над парадом, ознаменовавшим открытие парламента для первого чернокожего правительства. Мы еще не получили сменных охотников и имели только девять, четыре из которых были замечены над Лусакой тем утром.


Высокоточный флайпаст получил широкую огласку с подтверждающими фотографиями, которые, будучи добавлены к сообщениям об утренних ударах в Замбии, вызвали настоящий ажиотаж, поскольку считалось, что у нас на вооружении может быть больше "Хантеров", чем тех девяти, которые были зарегистрированы на Западе. Посторонние не могли догадаться, что 100% исправность возможна в истребительной эскадрилье, подвергшейся критике со стороны санкций. Это потому, что они понятия не имели об поразительных способностях и самоотверженности техников родезийских ВВС.


SAS не удалось захватить никого из бойцов ZIPRA, которых они надеялись найти, потому что ни один из них не присутствовал в ОНВ. После нападения на дом Нкомо все приняли меры предосторожности и ночевали в другом месте. Я разберусь с рассказом Думисо Дабенгвы об этом позже. Тем временем Эллиот Сибанда раскрыл тайну заключенного, который продолжал утверждать, что он был местным посетителем. На самом деле он был высокопоставленным офицером разведки ZIPRA, прошедшим подготовку в России, по имени Алекс Вуса. Его поимка существенно уменьшила разочарование SAS из-за отсутствия трех крупных рыб, потому что информация Вуса привела их прямо к следующему большому удару.


SAS были также разочарованы тем, что из-за позднего прибытия в target и плохих строительных стандартов они не смогли обнаружить бункер, в котором, как сообщалось, ZIPRA хранила свои наиболее важные файлы и сейф с большим количеством американских долларов. Но из-за обломков разрушенных стен обнаружение входа в бункер совпало с приказом подполковника Барретта отступать. К счастью, однако, общий индекс файлов среди восстановленных документов показал, что SAS собрала все материалы ОНВ, кроме горстки.


Информация, почерпнутая из захваченных документов, не только подтвердила все факты Эллиота Сибанды, но и расширила их. Важное значение также имели списки имен отдельных лиц и множества зарубежных организаций, поставлявших ZIPRA разведданные о родезийских делах. Подробности этой информации не были немедленно доведены до сведения сотрудников COMOPS, поскольку другие агентства будут следить за ними. Устная информация Алекса Вусы была нашей первоочередной задачей!


Xai Xai


НЕ ИМЕЯ ОТНОШЕНИЯ К ИНФОРМАЦИИ ВУСЫ, очень реальная возможность убить и Джошуа Нкомо, и Роберта Мугабе представилась, когда мы узнали, что эти два лидера и их партийная иерархия встретятся в отеле "Чонгоен" в прибрежной деревне Ксай Ксай.


22 июня Мапуту отправил это сообщение Ксаю Ксаю: “Сделайте все приготовления в отеле Chongoene, чтобы принять участников конференции пяти патриотических фронтов и представителей ZANU, запланированной на июль следующего года”. Три дня спустя штаб ВВС Замбии проинформировал международный аэропорт Лусаки о том, что “Транспорт ВВС по маршруту Лусака-Бейра (дозаправка)— Мапуту с остановкой на семь дней — возвращается в Лусаку. Самолет для доставки Нкомо плюс группы из десяти человек, вылетающей из Лусаки 280400 июня 1979 года”.


Родезийские операции против ЗИПРЫ в Замбии, возможно, побудили к этой встрече. Кроме того, или в качестве альтернативы, новое британское правительство или президенты прифронтовых стран, возможно, настояли на том, чтобы ЗАНУ и ЗАПУ объединились. Как бы то ни было, мы признали, что потенциально у нас в руках была отличная перспективная цель, хотя нужно было учитывать важные моменты.


Встреча в отеле "Чонгоен", скорее всего, должна была начаться в субботу, 30 июня или 1 июля, но поскольку ЗАНУ и ЗАПУ редко сходились во взглядах, всегда существовала вероятность, что одна сторона откажется от другой. Поскольку на встречу, по-видимому, отведено шесть дней, воскресенье 1 июля было выбрано как лучшее время для нанесения удара.


В спешке мы сделали аэрофотоснимки отеля и смогли получить подробные планы его двухэтажной планировки и строительства. Шесть "Охотников", сбрасывающих бомбы для гольфа, и четыре "Канберры", каждый из которых сбросил по четыре 1000-фунтовые фугасные бомбы с относительно низкого уровня, были признаны более чем достаточными, чтобы уничтожить весь отель и всех, кто в нем находился. Главный вопрос, занимавший наши умы, был: “Кто такие все?” Кто, кроме ЗАПУ и ЗАНУ, мог быть на конференции?


Главы государств Мозамбика, Замбии и Танзании казались вероятными участниками, поскольку все они были кровно заинтересованы в том, чтобы ЗАПУ и ЗАНУ урегулировали свои разногласия, чтобы их операции могли, наконец, быть скоординированы к взаимной выгоде.


Мы не думали, что смерть Саморы Машела слишком сильно раскачает политическую лодку. Но гибель Кеннета Каунды или Джулиуса Ньерере, глав стран Британского содружества, в результате открытого удара родезийских ВВС серьезно расстроила бы Консервативную партию Маргарет Тэтчер, когда, казалось, наметилось улучшение отношения к Зимбабве-Родезии.


Сотрудники разведки приложили все усилия, чтобы установить, что эти лидеры планировали на 1 июля, и собрать любые улики, касающиеся членов ОАЕ. Единственная полученная позитивная информация показала, что президент Ботсваны Серетсе Кхама должен был открыть двухдневную конференцию в Аруше для министров иностранных дел прифронтовых государств и представителей по вопросам развития за рубежом основных стран-доноров.


Ньерере должен был присутствовать на мини-саммите в Хартуме 24 и 25 июня для обсуждения проблем Западной Сахары, после чего он должен был встретиться с нигерийским лидером Олесгуном Обасанджо — вероятно, в Нигерии. В кратчайшие сроки он отменил эту поездку и отправил вместо себя представителя. Причину этого изменения плана установить не удалось, но сроки были подозрительно близки к встрече Ксай Ксай, а передвижения Каунды вообще невозможно было установить; таким образом, у нас не было альтернативы, кроме как отказаться от этой возможности.


Тем не менее, планы убийства Мугабе и Нкомо оставались приоритетами COMOPS.


Попытки покушения на Роберта Мугабе


МЫ ЗНАЛИ РАСПОЛОЖЕНИЕ дома Роберта Мугабе на Авениде Дона Мария Сегунда в некогда роскошном пригороде Мапуту, и агент CIO под прикрытием некоторое время наблюдал за этим домом, изучая передвижения и привычки Мугабе. В отличие от Нкомо, действия Мугабе было легко контролировать и они были в высшей степени предсказуемы. Поэтому небольшой группе SAS было поручено выполнить задачу по убийству президента ЗАНУ.


Выбирая морской подход к пляжу, который был хорошо известен отдыхающим во времена Португалии, SAS использовали надувные резиновые лодки с бесшумными двигателями, чтобы избежать необходимости перемещаться по населенным пунктам. Дважды команда прибывала в дом Мугабе около полуночи, но оба раза он был пуст, несмотря на то, что агент видел, как Мугабе возвращался домой несколькими часами ранее. Это стало совершенно ясно, что кто-то ‘знающий’ в Солсбери вовремя предупредил Роберта Мугабе, чтобы тот мог скрыться в безопасное место.


Оба раза разочарованная команда SAS оставила дом нетронутым и молча вернулась к своим спрятанным шлюпкам. На следующий день было замечено, как сотрудники службы безопасности ЗАНЛЫ и ФРЕЛИМО проверяли комнаты и сад, прежде чем сам Мугабе вернулся домой.


Хотя сотрудники SAS и COMOPS были существенно раздосадованы этим, они не могли не быть впечатлены тем фактом, что, в отличие от Нкомо, Мугабе взял на себя труд доставить всю свою семью и персонал службы безопасности в безопасное место. На нас также произвел впечатление тот факт, что ФРЕЛИМО не позвали устраивать засаду в доме, очевидно, чтобы обезопасить своего "крота" в Солсбери.


Установив порядок действий, была задумана возможность нанести третий визит; на этот раз для установки мощной взрывчатки на крыше дома Мугабе, которая, по-видимому, ранее не проверялась охраной. ИТ-директор не сообщал о существовании этих взрывчатых веществ до тех пор, пока агент не сообщит, что Мугабе вернулся в свой дом, когда они будут активированы летящей с большой высоты "Канберрой". Это могло бы сработать, если бы другие приоритеты не вытеснили SAS.


ЗИПРА теряет военные запасы


АЛЕКС ВУСА, ОФИЦЕР разведки из ОНВ ЗИПРА, рассказал о большом скоплении оружия и техники в районе к западу от Лусаки. Он сам не был в этом месте, но во время своих регулярных посещений тренировочного лагеря JZ он заметил много больших автомобилей ZIPRA, все тяжело груженные, двигавшихся на запад мимо лагеря JZ. Он полагал, что поблизости в сельской местности должно быть место хранения, потому что через короткое время было замечено, что определенные груженые транспортные средства, которые проехали мимо него ранее, возвращались в Лусаку пустыми.


Мы уже знали, что ночью прибывали рейсы из Анголы для доставки большого количества оборудования ZIPRA — но почему ночью? Почему ZIPRA не использовала национальные склады Замбии в соответствии с инструкциями правительства Замбии? Сложив два и два, стало очевидно, что Нкомо намеревался скрыть свое наращивание не только от нас; он также скрывал это от правительства Замбии.


Местоположение лагеря JZ было известно, поэтому над районом, который указал Вуса, была проведена разведка в Канберре. Фотографии, показывающие множество следов, покрывающих огромную территорию, на которой под прикрытием кустарника штабелями лежало оборудование, немедленно подтвердили рассказ Вусы. Не могло быть никаких сомнений в том, что это были основные склады ZIPRA для ее плана вторжения.


Была срочная необходимость перебросить войска в это место, поскольку существовала вероятность, что ZIPRA может перенести все на новое место, особенно с учетом того, что записи ОНВ и Алекс Вуса находятся в руках родезийцев. И снова задача легла на плечи SAS. В то самое время, когда мы планировали нанесение ныне заброшенного удара по отелю "Чонгоен" в Ксай-Ксай, была начата операция "Цикорий".


Гепарды, несущие людей и оборудование для подрыва .


1 июля пять "Гепардов" с отрядом из пятидесяти человек, нагруженных оборудованием для подрыва, взлетели с холмов Буми.


Поскольку было воскресенье, силы защиты ЗИПРЫ, как ожидалось, были довольно расслаблены и, вероятно, уменьшены в численности. Религия имела к этому мало отношения. В южной Африке было почти стандартной практикой, чтобы воскресенье было временем для посещения, отдыха и выпивки. Тем не менее, мы решили, что первый воздушный удар был необходим, чтобы ослабить оборону и отвлечь внимание, пока "Гепарды" высаживают силы SAS.


Учитывая, что на земле было так много взрывчатки, я помню, что был несколько обеспокоен безопасностью "Канберры", если штаб ВВС решит нанести низкоуровневую атаку альфа-бомбами. С Норманом Уолшем, курировавшим воздушный план, об этом просто не стоило беспокоиться, и удары наносились без проблем. Пять гепардов высадили десант во время повторных ударов Хантера, а затем повернули обратно к Буми.


Только что закончился самый короткий день в году, поэтому сумерки наступили быстро; не то чтобы это ограничивало SAS. К тому времени, когда в сумерках пришли Гепарды, чтобы забрать их, все было либо разрушено, либо подготовлено к уничтожению.


Сухопутные войска провели захватывающее время, наблюдая за ракетами, вылетающими из больших очагов возгорания с оглушительными хлопками, и волнами давления, исходящими от земли, через которую прошла быстро движущаяся линия. Уничтожение оружия, взрывчатых веществ, транспортных средств, палаток, бестарного топлива, лодок и так далее было прямо на улице SAS. Когда они летели обратно к Карибе, они смогли с удовлетворением оглянуться назад, поскольку рассчитанные по времени заряды продолжали вызывать мощные взрывы, которые освещали облака и кустарник на мили вокруг.


Это был еще один очень плохой день для ZIPRA — их план вторжения был обречен. Они не только потеряли все, что скрывали от замбийских властей, они покраснели от того, что Родезия разоблачила их коварство.


Политические потрясения


БЫЛО ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНО БЫТЬ привязанным к COMOPS, где я потерял тесный контакт с происходящим в штабе ВВС, столовой, эскадрильях и FAFs. Отчеты о воздушных ударах попадались редко; не то чтобы они каким-либо образом скрывались. Я мог бы подняться в штаб ВВС, чтобы прочитать их, но темп работы в COMOPS помешал мне сделать это.


К этому времени почти все молодые пилоты и техники были мне неизвестны. Я знал, что они выполняют фантастическую работу, но, читая ежедневные ситуационные отчеты от JOCs, не смог вспомнить имена и лица, связанные с действиями и инцидентами. Планирование, анализ, прослушивание оперативных отчетов и постановка новых задач - все это было очень хорошо, даже захватывающе, но на сессиях планирования и подведения итогов всегда присутствовали одни и те же люди. Все они были знакомыми личностями по более счастливым дням работы в поле, хотя лишь немногие из них работали на "голубой" работе. Это действительно раздражало меня придавая особое значение мрачному чувству отделенности от моей собственной силы.


Была середина зимы, Огневые силы одерживали большие победы над ЗАНЛОЙ, что, если добавить к хаосу, учиненному ЗИПРЕ, должно было вызвать улыбки на наших лицах; но политические проблемы, как правило, омрачали долгие часы и выходные в COMOPS.


В начале июня президент США Джимми Картер, вопреки предполагаемым намерениям британского правительства, вынес решение против отмены санкций США. Затем, в начале августа, Маргарет Тэтчер разрушила все надежды на признание Зимбабве-Родезии, когда на конференции Содружества, состоявшейся в зале Мулунгуши в Лусаке, она отказалась от своих прежних обещаний. Вместо этого она переехала на общепартийную конференцию, которая должна была состояться в Лондоне.


Что особенно раздражало жителей Родезии, так это тот факт, что Мэгги подверглась давлению со стороны премьер-министра Австралии, который, учитывая опыт своей страны в обращении с этническим населением, не имел абсолютно никакого права идти против нашего желания сохранить ответственное правительство. Конституция Родезии стремилась привести чернокожих к власти контролируемым и прогрессивным образом. Безусловно, в подходе Австралии к цвету кожи не было ничего расистского. Нужно только учитывать тот компонент Конституции Австралии, который гласит: “… издавайте законы для людей любой расы, для которых необходимо издавать особые законы”.


Это был еще один открытый шаг, направленный на то, чтобы подтолкнуть родезийцев к коммунистическому захвату власти, который мы все еще были полны решимости предотвратить. Провалившаяся политика умиротворения Невилла Чемберлена в его отношениях с Гитлером была забыта после того, как Уинстон Черчилль вернул британскому политическому движению силу. Однако, как только Черчилль и Британская империя исчезли, Британия погрязла в ложном чувстве вины за свое колониальное прошлое, тем самым ослабив свою способность противостоять фашизму и коммунизму. Сохранение благосклонности коррумпированных и неэффективных диктаторов Африки стало более важным для британских политиков, чем поддержка страны, намеренной придерживаться демократического правительства западного образца, не жертвуя эффективностью и самодостаточностью.


В дополнение к этим опасениям, Ситхол не действовал в унисон с правительством, и Джеймс Чикерема отозвал свою поддержку у правящей партии Музоревы. Нельзя сказать, что мы не ожидали увидеть междоусобицу и некомпетентность в новом правительственном порядке, потому что с самого начала мы знали, что слишком ранний отказ от контроля не сработает; но обстоятельства сделали это единственным способом получить одобрение Запада и обойти марксистскую альтернативу.


К настоящему времени название, прилагаемое к растущему исходу белых в поисках более безопасных пастбищ, сменилось с ‘chicken run’ на ‘owl run’, потому что многие сочли это мудрым решением. Тем не менее, для большинства белых родезийцев желание остаться в Божьей стране оставалось сильным. Как и у всех остальных в COMOPS, у меня была одна цель. Это было сделано для того, чтобы поддержать правительство у власти, каким бы слабым оно ни было, и изо всех сил работать над уничтожением врагов, которые стремились сместить его.


Поговорка о том, что в каждой темной туче есть луч надежды, была применима к тем временам. Южная Африка была втянута в то, что стало известно как ‘Информационный скандал’. Я не помню подробностей, но знаю, что это привело к смене руководства страны. Форстер покинул водительское кресло, и П.В. Бота сел за руль. С этим изменением произошло заметное улучшение политического отношения к Зимбабве-Родезии, и приток товаров вернулся к норме.


Операция Урик


НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ЗИПРА была отброшена, но ЗАНЛА, при постоянно растущей помощи ФРЕЛИМО, проявляла все большую активность на юге. Численность террористов в районе операции "Отпор" возросла до такой степени, что в начале августа 1979 года в этом районе находилось более 50% развернутых сил ЗАНЛА, численность которых оценивалась в 11 000 человек. В знак поддержки правительства Музоревы Южная Африка направила на юг страны огневые силы в составе вертолетов Puma, Dakota и военнослужащих. Выставив столько боевых подразделений, сколько было всех наших огневых сил, вместе взятых, были большие надежды, что эти силы совершат большие вылазки против ЗАНЛЫ и ФРЕЛИМО, но этому не суждено было сбыться. Как мы слишком хорошо узнали, равнинные земли региона делали разведданные того типа, который был необходим для приведения огневых сил в контакт, практически невозможными.


В то же время надвигающаяся многосторонняя конференция в Лондоне попала в заголовки мировых газет; но президент Мозамбика Машел увидел некоторую опасность для положения ЗАНУ, если переговоры состоятся. Поэтому он обратил все свое внимание на то, чтобы помочь ЗАНЛЕ добиться скорейшей полной военной победы. Достичь этого означало перерезать автомобильное и железнодорожное сообщение Родезии с Южной Африкой и противостоять ограниченному вторжению ЗИПРЫ в южный Матабелеленд.


К тем силам ФРЕЛИМО, которые действовали в Родезии в течение некоторого времени, добавилось больше радиофицированных подразделений, а некоторые элементы даже проникли в районы ЗИПРА. Внешне силы ФРЕЛИМО, развернутые вдоль хорошо налаженных линий связи через провинцию Газа от побережья до границы с Родезией, теперь получили инструкции укреплять свои базы и оказывать максимальную поддержку ЗАНЛА. К середине августа ЗАНЛА получала открытую помощь в такой степени, что они полностью интегрировались с ФРЕЛИМО в своих базах, оборонительных сооружениях и транспортных системах. Когда более 15 000 обученных CTS были готовы пройти через Газу, опасность для Родезии быстро возрастала.


Эта ситуация означала, что любые наши действия в Газе повлекли бы за собой преднамеренную конфронтацию с ФРЕЛИМО, которой до сих пор по возможности избегали. Теперь, однако, неразрывная связь правительства ФРЕЛИМО с партией Мугабе ЗАНУ привела к существенному изменению политического мышления. Крупные экономические объекты, которые до сих пор охранялись ‘политическими соображениями’, больше не пользовались такой защитой. Все это стало возможным благодаря новому мышлению чернокожего правительства Зимбабве-Родезии и изменившемуся отношению внутри правительства Южной Кореи.


В COMOPS было мало поводов для размышлений о том, как остановить надвигающееся наводнение. Оперативные планы Нормана Уолша, отложенные по ‘политическим причинам’ в 1977 году, должны были быть срочно приведены в действие. Они включали в себя глубокое разрушение автомобильных и железнодорожных коммуникаций, особенно мостов, и первоочередное внимание было уделено провинции Газа.


В то время как железная дорога уже была выведена из строя разведчиками и SAS в ходе многочисленных краткосрочных операций, ФРЕЛИМО не был нейтрализован — совсем наоборот. Они фактически приобрели значительный боевой опыт и решительность в противодействии набегам RSF на своих братьев из племени ЗАНЛА. Они также собрали достаточное количество автомобильного транспорта, чтобы полностью компенсировать потерю железнодорожного транспорта.


В частности, ФРЕЛИМО было предоставлено столько передышек между операциями, что они смогли, при значительной помощи российских советников, построить в Мапаи внушительную военную базу, включающую мощные наземные сети и системы противовоздушной обороны. Кроме того, они установили оборонительные позиции вокруг всех стратегических и экономических ключевых точек. В целом, это сделало работу, которая двумя годами ранее могла быть легкой прогулкой, сложной и чрезвычайно опасной.


Первая фаза этой операции заключалась в том, чтобы перерезать транспортную линию, идущую от автодорожно-железнодорожного моста Алдейя-да-Баррагем, который являлся частью ирригационной системы реки Лимпопо, на всем северо-западном направлении к нашей границе. Это включало в себя разрушение огромного моста Баррагем плюс четырех мостов поменьше, минирование главной и второстепенных дорог и уничтожение всего транспорта к северу от Лимпопо. Равным по важности разрушению наземных коммуникаций было разрушение самого Мапаи. Это было сочтено необходимым, чтобы изгнать ФРЕЛИМО из Газы и вынудить ЗАНЛУ выбрать более безопасные северные маршруты через Мозамбик, которые позволили бы им пройти по холмистой местности, наиболее подходящей для разведывательных операций Selous и огневых сил.


В СОМОПСЕ существовало некоторое разделение в отношении оперативных приоритетов и действий, которые необходимо предпринять в рамках операции Uric. Вместе с бригадным генералом Питером Ричем и Брайаном Робинсоном я рассматривал Mapai как ключевую цель, вокруг которой следует сосредоточить все остальные операции. Командующий ВВС Уолш поддерживал эту линию мышления, хотя и не имел прямого права голоса в наземном планировании.


SAS, RLI и армейские инженеры были предназначены для разрушения мостов и минирования дорог, поэтому мы рекомендовали, чтобы сильные силы на транспортных средствах Selous Scouts при поддержке реактивных самолетов ВВС выдвинулись на Мапай по крайней мере за три дня до этих действий. Цель состояла не в том, чтобы атаковать Мапай напрямую, а в том, чтобы подвергнуть его осаде и преследованиям, чтобы смягчить и ограничить силы гарнизона. Мы знали, что эти силы в значительной степени полагались на ежедневные запасы воды, доставляемой автомобильным транспортом, товара, которого было очень мало в этой засушливой местности. Поэтому отказ от воды был бы главной целью скаутов.


Заседания по планированию стали несколько жаркими и были неполными, когда Opuric был запущен преждевременно. Это стало необходимым, когда нам внезапно навязали согласованную дату начала конференции всех сторон в Ланкастер-хаусе в Лондоне. До этого оставалось меньше двух недель.


Мапай включал в себя старый железнодорожный город в нижнем правом углу и большую территорию базы неподалеку. Ближайший доступный источник можно увидеть в мелком лотке в верхнем левом углу .


Из-за политического фактора времени генерал Уоллс поспешно исключил Mapai, поскольку он считал, что уничтожение коммуникаций должно быть первоочередной задачей и, в случае успеха, это фактически приведет к краху Mapai. Он также хотел убедиться, что вся воздушная поддержка будет доступна для операций SAS, RLI и Engineers.


В День "Д" минус один, 1 сентября 1979 года, топливо, взрывчатые вещества, боеприпасы и большая часть участвующих войск были сброшены на парашютах на передовую административную базу, расположенную в отдаленной местности в 200 километрах от Газы. Затем, в День "Д", опустилась тяжелая гути (низкая облачность с проливным дождем), что вынудило отложить операцию. К счастью, отвратительная погода продержалась всего один день вместо обычных трех.


Мапаи знали, что что-то затевается, и разослали множество вооруженных патрулей на поиски родезийских сил, которые, как они знали, действовали где-то к востоку от них. Они понятия не имели, сколько там родезийских солдат и какова их миссия.


В День "Д", сейчас 3 сентября, вертолетная группа в составе SAAF Pumas (благодаря правительству Южной Африки, поддерживающему премьер-министра Музореву) с пятью "Гепардами" и двадцатью четырьмя Джи-карами покинула Родезию с первыми лучами солнца. У всех них были полные топливные баки, чтобы избежать необходимости дозаправляться на административной базе перед отправкой войск к назначенным целям. В то время как все родезийцы действовали под кодовым названием Operation Uric, участие SAAF носило название Operation Bootlace. Это было сделано для снижения риска быть обвиненным международным сообществом в совместном участии с Зимбабве-Родезией.


Вертолеты все еще приближались к административной базе, когда на базу налетел патруль ФРЕЛИМО, состоящий из двадцати четырех человек. В результате острой перестрелки двадцать два фрелимо были убиты. Еще один был захвачен раненым, но одному удалось сбежать.


Из-за задержки из-за погоды, переговоров в Ланкастер-Хаусе, до которых осталось всего семь дней, и обнаружения базы администраторов, генерал Уоллс оказался в некотором затруднении. Он летел на командном самолете "Дакота" вместе с коммодором ВВС Уолшем и его штабом. Время становилось все критичнее, и некоторые оперативные корректировки приходилось вносить на ходу.


SAS составляли крупнейший компонент сухопутных войск и были переброшены к огромной цели Альдейя-да-Баррагем, расположенной всего в 150 километрах к северо-западу от Мапуту. Они высадились под прикрытием ударов охотников против основных укреплений ФРЕЛИМО. После этого SAS прорвались через уцелевшие части вражеских войск, захватив пару тяжелых зенитных орудий, которым они позже нашли хорошее применение. Один солдат SAS был ранен во время многочисленных столкновений, и "Гепард" был вызван вперед со вторичного пункта дозаправки, расположенного всего в шести минутах полета к северу от цели.


Когда летный лейтенант Дик Пакстон приближался для эвакуации, его случайно занесло над опорным пунктом ФРЕЛИМО, и он получил прямое попадание ракеты, которая взорвалась в редукторе несущего винта. В последовавшей неконтролируемой катастрофе техник Александр Вессон был убит на месте. Дик был ранен, но ему невероятно повезло, что его вытащил из-под обломков очень храбрый сержант SAS Флэш Смайт, прежде чем горящее топливо поглотило Гепарда.


К вечеру SAS завершили сложную и напряженную задачу по установке зарядов на автомобильном и железнодорожном мостах. Заряды также были установлены по крайней мере на одном из шлюзов четырех оросительных каналов. Взорвав эти заряды, команда SAS должна была удерживать свои позиции до следующего дня, чтобы подтвердить, что оба моста были разрушены до их запланированного демонтажа.


Удивительно, но силам на четырех других мостах не было оказано сопротивления. Они завершили свою работу, подтвердили, что их мосты уничтожены, уничтожили весь вражеский транспорт в непосредственной близости от них, а затем вылетели обратно на Административную базу — как и предполагалось. Минные группы RLI работали в течение дня вдоль основных и второстепенных маршрутов.


Вернувшись в COMOPS, мы думали, что все идет по плану. Но с наступлением ночи мы узнали, что силы SAS Barragem и большинство команд RLI по разминированию были возвращены администратору. База. Это действительно показалось нам очень странным, потому что они должны были выполнять свои задачи по крайней мере до конца D-Day plus 1.


Причина вывода войск стала настоящим шоком. Генерал Уоллс решил изменить направление и атаковать Мапай. Мы не могли понять ход мыслей нашего командира. Все это время было решено, что традиционно защищаемый Мапай был слишком сильной целью, чтобы атаковать его напрямую; отсюда и включение разведчиков Селуса при первоначальном планировании. Длительный период смягчения и притеснений считался первостепенно важным для деморализации и ослабления защитников. Но теперь небольшой отряд всего в 200 человек, морально неподготовленный и вооруженный только легким пехотным оружием, получил приказ атаковать гораздо, гораздо более крупные свежие силы, которые были начеку, окопались и вооружены значительно более совершенным оружием.


Военно-воздушные силы, располагая максимум восемью доступными "Хантерами" и пятью "Канберрами", вряд ли смогли бы удержать стоянку такси, чтобы обеспечить наземным войскам тяжелую поддержку "по вызову". Большую часть времени самолеты находились вне зоны действия — действительно пугающая мысль. В COMOPS мы абсолютно ничего не могли с этим поделать, кроме как надеяться и молиться, чтобы генерал Уоллс знал что-то, чего не знали мы.


Так получилось, что наши взаимно выраженные опасения были вполне обоснованны. Кошмар, последовавший на следующий день, начался с того, что самолет SAAF Puma был сбит недалеко от самого Мапая. Ракета из РПГ взорвалась позади капитана П.Д. Веллемана, мгновенно убив его и членов его экипажа, лейтенанта Н.Д. Осборна и сержанта Д.В.М. Ретифа. У двенадцати родезийских солдат на борту не было никакой надежды, когда вертолет врезался в деревья и развалился на ряд пылающих обломков.


Единственной жертвой, которую я хорошо знал, был армейский инженер капитан Чарли Смолл, с которым я работал над проектами, представляющими взаимный интерес для ВВС и армии. Перед своей смертью он сыграл большую роль в подготовке SAS к предстоящим интенсивным работам по сносу мостов.


Охотники и Канберры нанесли удар и повторили удар по Мапаи, прежде чем наземные силы, теперь истощенные на 6%, высадились рядом с целью. С самого начала было ясно, что FRELIMO слишком хорошо зарекомендовала себя, чтобы просто собрать вещи и сбежать. Ближний бой под интенсивным огнем противника из всех мыслимых типов и калибров оружия доказал способность родезийских войск справляться с интенсивным огнем противника, но цель была слишком большой и сложной, чтобы ее можно было быстро захватить такими небольшими силами, вооруженными только легким пехотным оружием.


Интенсивность зенитного огня, направленного на атакующие самолеты, поражала даже самых закаленных в боях солдат. Не менее удивительным и крайне неприятным было то, что это тяжелое вооружение было обращено против войск всякий раз, когда самолетов поблизости не было.


Генерал Уоллс вскоре понял, что Мапай невозможно взять, не подвергнув войска длительному периоду бессонных ближних боев — возможно, еще трем дням. Однако неизбежность неприемлемо тяжелых потерь родезийцев вынудила его принять решение об отводе войск — не самая приятная ситуация для высшего генералитета Родезии. Очередная ошибка командования в бесконечном списке неудач высокопоставленных британских генералов! К ночи силы Мапаи вернулись в Родезию. На следующий день были собраны оставшиеся команды по разминированию RLI и назначен администратор. База была закрыта.


Операция Uric не достигла своей основной цели - лишить ФРЕЛИМО и ЗАНЛУ легкого доступа через Газу. Одной из причин этого было то, что автомобильный мост через ирригационное заграждение не был полностью приведен в негодность, потому что инженеры, которые его строили, заложили большее количество стальной арматуры, чем было указано в проектных планах. Если бы SAS оставались на цели, как первоначально планировалось, они бы завершили работу. Вторая причина заключалась в том, что Охотникам, полностью занятым поддержкой наземных сил в Мапае, не дали возможности уничтожить транспортные средства, застрявшие между разрушенными мостами.


Это был первый случай, когда RSF не смогли одолеть врага. Это был вопрос, который подавлял дух даже больше, чем осознание того, что наше правительство вот-вот столкнется с трудными временами в своих переговорах, начавшихся 10 сентября, с коварными британцами и нашими врагами-коммунистами. Ни ЗАПУ, ни ЗАНУ не были счастливее, потому что они слишком сильно не доверяли британскому правительству — не то чтобы это нас утешало.


Международная пресса предположила, что результатом переговоров станет прекращение огня, за которым последуют общепартийные выборы в ‘Зимбабве’. Такое прекращение огня и политическая подготовка к выборам по принципу "один человек - один голос" были запланированы на начало 1980 года. Нкомо был в худшем положении, чем Мугабе, если бы такие выборы состоялись так рано. ЗАПУ находился высоко и сухо, потому что родезийские войска лишили всякой надежды на эффективное вторжение ЗИПРЫ, в то время как ЗАНУ располагался в выгодном положении с тысячами военных ЗАНЛА в стране и многими другими, которые можно было немедленно перебросить через границу.


В Лондоне ЗАПУ и ЗАНУ представили себя как ‘Патриотический фронт’. Это очевидное объединение непримиримых врагов, возможно, произвело впечатление на британцев и ОАЕ, но оно, безусловно, не обмануло жителей Родезии. Мы слишком хорошо знали, что ЗАПУ и ЗАНУ вцепятся друг другу в глотки в тот момент, когда конференция закончится, независимо от результата. Тем не менее, скорее для того, чтобы противостоять ЗАНЛА, чем для того, чтобы бросить вызов правительству Музоревы, для нас было очевидно, что ЗИПРЕ срочно необходимо направить в страну как можно больше подготовленных людей, чтобы подготовить почву для намеченных выборов.


Поскольку все фронты, вероятно, взорвутся у нас перед носом, было ясно, что нас ждет значительное увеличение интенсивности трансграничных операций. Зная, что события в Родезии и вокруг нее повлияют на политическое положение противоборствующих партий в Ланкастер-Хаусе, нам нужно было предпринять действия, которые укрепили бы позиции премьер-министра епископа Абеля Музоревы и его делегации. Сделать это означало предпринять беспрекословные действия как в Мозамбике, так и в Замбии.


Улучшение имиджа МНР


МНР ПРОДОЛЖАЛИ ОСТАВАТЬСЯ жизненно важной силой для возможного свержения правительства ФРЕЛИМО. Однако на данный момент нам нужно было направить их действия на введение ограничений в отношении ЗАНЛА, серьезно повлияв на инфраструктуру Мозамбика. Это должно было быть сделано таким образом, чтобы продолжать улучшать положение МНР среди гражданского населения с максимально возможными издержками для правительства Мозамбика.


Были выбраны две конкретные цели. Первой был жизненно важный телекоммуникационный ретрансляционный центр к востоку от Бейры, известный как Тропоскаттер, а второй - сама Бейра. Миссия Бейра будет рассмотрена в ближайшее время, но необходимо понимать важность уничтожения Тропоскаттера. По сути, это было сделано для улучшения наших возможностей по сбору разведданных. Наиболее чувствительные коммуникации в политических и военных сетях ФРЕЛИМО опирались на высокоразвитое кодирующее оборудование Troposcatter, но это не позволяло нам подслушивать все вражеские коммуникации. С объявлением MNR было логично уничтожить объект и заставить FRELIMO полностью полагаться на высокочастотные сети, которые мы уже успешно отслеживали.


Дополнительные бойцы SAS были доставлены самолетом для встречи с группой связи МНР, и вместе с силами МНР они совершили успешную атаку на станцию Тропоскаттер через два дня после начала переговоров в Ланкастер-Хаусе.


Атаковать эту цель на вершине Монте-Сильвуо, прямо рядом с главной дорогой Бейра-Чимойо, было непросто. Однако, привлеченный звуками боя и взрывов, которые разносились за многие мили от этой возвышенной, но успешной атаки, ФРЕЛИМО двинул танки и сотни пехотинцев в попытке отрезать и уничтожить смешанные силы SAS-MNR.


В то время как дальнобойность наших вертолетов Cheetah позволяла своевременно перебрасывать большую часть сил на большие расстояния, трое человек остались позади. Без рации они оказались разделены во время перестрелки в одном из мест засады ФРЕЛИМО. В течение двух дней Гепарды и Рысь искали этих людей в надежде, что они все еще живы и на свободе.


Сильный зенитный огонь помог экипажу самолета определить позиции преследующих сил ФРЕЛИМО, и это стало доказательством того, что пропавшие люди все еще были живы; но часы поисков не позволили их найти. По счастливой случайности, экипаж последнего "Рыси", вылетевшего на поиски в конце второго дня, заметил затрудненный гелиограф мужчин и сигналы от древесного дыма, что привело к спасению. Всего шесть дней спустя SAS и MNR снова были в движении, на этот раз в Бейру.


Мы с Тони в Бейре, в юности .


Здесь я отвлекаюсь, чтобы назвать одну из причин, по которой силы SAS-MNR посещали Бейру.


В детстве мы с моим братом Тони иногда ездили на поезде в Бейру, чтобы навестить моего крестного и его жену, Алана и Шейлу Мартин. Алан был управляющим директором лодочной компании "Бейра" и имел в своем распоряжении целый флот катеров и барж. Моя глубокая любовь к кораблям зародилась в доках Бейры, где у нас с Тони был свободный доступ к катерам и мы поднимались на борт многих судов. Один момент, который Алан разъяснил нам, заключался в том, что, хотя Бейра казалась хорошей гаванью, она не была естественной, потому что весь эстуарий Пунгве / Бузи был чрезвычайно мелководным. Из-за этого два земснаряда, которые мы видели работающими ежедневно, были абсолютно необходимы для очистки канала, специально прорезанного для больших судов, от песка и ила, которые неустанно поступали с Бузи.


Много лет спустя, при менее счастливых обстоятельствах в COMOPS, я поднял этот вопрос с Брайаном Робинсоном, который сразу же увидел в земснарядах ключ к прекращению судоходства Бейры. Теперь, в ночь на 18 сентября 1979 года, SAS-MNR имела два земснаряда, Matola и Pungue, в качестве двух своих определенных целей.


Чтобы избежать прогулок по многомильным густонаселенным районам вокруг Бейры, отряд высадили для ночного захода в доки Бейры. Придя с моря на бесшумных надувных лодках с моторным приводом, они проплыли вверх по широкому устью рек Пунгве и Бузи, направляясь к земснарядам и темному месту высадки возле доков.


Подводные пиявки и другие взрывные устройства потопили оба земснаряда. В то же время были разрушены морские ворота единственного сухого дока Бейры, что сделало это сооружение непригодным для использования. В то время как земснаряды и сухой док готовились к уничтожению, две другие силы были заняты отдельными задачами. Более крупная из двух сил намеревалась войти в город Бейра, разрушить центральную телефонную станцию и ворваться в тюрьму Бейры, чтобы освободить всех ее политических заключенных. Другая сила стремилась уничтожить боевой коврик ЗАНЛЫ éриэль, хранившийся на складе в порту.


К сожалению, разведданные, касающиеся мер безопасности телефонной станции и гражданской деятельности в городе и вокруг тюрьмы, оказались сильно заниженными. В Бейре жили сотни людей, и ФРЕЛИМО был настолько обеспокоен активностью МНР, что они существенно усилили охрану всех вероятных целей МНР, включая телефонную станцию. Хотя силы, одетые в форму ФРЕЛИМО, достигли обеих целей, командир SAS был вынужден отвести своих людей в укрытие, чтобы все обдумать, ожидая спада неожиданно высокой гражданской активности. Но затем подозрительный гражданский заметил невезучую команду и сообщил о ее присутствии ФРЕЛИМО, который послал патруль для расследования.


После смерти некоторых из этих несчастных исследователей силы SAS-MNR поспешно отступили к ожидавшим их шлюпкам, распространяя на ходу брошюры MNR. Во время отступления группе подрывников, которой было поручено взорвать склады ZANLA, было приказано отказаться от выполнения своей задачи. Несмотря на то, что не удалось освободить заключенных, уничтожить биржу или взорвать склады ZANLA, основные цели операции были достигнуты. Земснаряды были потоплены, сухой док вышел из строя, и страх ФРЕЛИМО перед МНР усилился.


Использование самолетов и вертолетов во время операции Troposcatter выявило прямое участие Родезии в MNR. Хотя мы надеялись избежать этого, это оказалось преимуществом. Это произошло потому, что опасения ФРЕЛИМО по поводу МНР заставили президента Машела осознать, что либо война с Родезией должна закончиться, либо ЗАНЛА должен уйти из Мозамбика, чтобы спасти экономику своей страны от полного разрушения. Но в COMOPS мы планировали сделать именно это. Операция "Наручники" была тщательно разработанным планом для команд подрывников SAS и RLI по уничтожению всех стоящих мостов между Мапуту и рекой Замбези.


Повсюду должна была быть оказана реактивная поддержка ВВС против сил ФРЕЛИМО, охраняющих все мосты. Затем они должны были быть защищены командами охраны SAS-MNR, прежде чем подрывные группы и их взрывчатка будут десантированы непосредственно на цель. После разрушения каждого моста вертолеты доставляли команды по сносу в Родезию для подготовки к следующим целям. В то же время вертолеты перебрасывали команды по обеспечению безопасности SAS- MNR к следующим назначенным мостам.


Пока эти планы дорабатывались, проводились другие внешние операции как в Замбии, так и в Мозамбике.


Ищите новое Чимоио


В течение МНОГИХ МЕСЯЦЕВ ПРОДОЛЖАЛАСЬ операция под кодовым названием "Вышибала", целью которой было устроить засаду на дорогах, которыми, вероятно, пользовались высшие командиры ЗАНЛА. В идеале мы надеялись захватить или, по крайней мере, убить Джосайю Тонгогару и Рекса Нхонго. Однако, несмотря на многочисленные развертывания вышибал SAS и Selous Scouts, все попытки провалились, хотя в процессе было убито много высокопоставленных CTS.


В конце сентября команда SAS-MNR была переброшена на безлюдную стартовую позицию для выполнения двойной задачи. Одной из них было найти неуловимую базу ЗАНЛЫ ‘Новая Чимойо’, которая, как предполагали CTS, была захвачена на значительном расстоянии от районов Чимойо и Вандузи Серкл. Они утверждали, что теперь она прочно обосновалась и находится гораздо ближе к Родезии, на западной стороне главной дороги Вандузи-Тете. Поскольку сообщалось, что Тонгогара и Нхонго живут на базе, второй задачей команды было совершить еще одно покушение на вышибалу на них.


Пройдя всю ночь, команда SAS-MNR наткнулась на немаркированную, но хорошо используемую трассу для транспортных средств, которая использовалась в настоящее время. Будучи уверенными, что это привело к базе ЗАНЛА, которая, по мнению командира группы, все еще находилась на некотором расстоянии, команда переместилась в укрытие на возвышенности в дневное время. Намерение состояло в том, чтобы осмотреть окрестности, прежде чем устроить засаду поздно вечером в надежде, что один или другой из двух автомобилей Toyota Land Cruiser, которыми управляют Тонгогара и Нхонго, проедет мимо них.


Находясь в укрытии, команда была удивлена высоким уровнем общей активности в этом районе, но затем стала очень обеспокоена, когда большая группа ЗАНЛА прошла вдоль трассы для транспортных средств, совершенно очевидно проверяя, нет ли мин и следов людей. Понимая, что это, должно быть, было вызвано звуком вертолетов, сбрасывающих их предыдущим вечером, командир предположил, что база, должно быть, намного ближе, чем ожидалось. Итак, вместо того, чтобы устраивать засаду, командир мудро решил остаться в укрытии той ночью и рано утром отправить своих людей из МНР, чтобы побеседовать с местными жителями. Когда МНР вернулись, они сообщили, что база была совсем рядом.


Установив это, командир решил устроить засаду. Команде не пришлось долго ждать, прежде чем к ним подъехали две машины. Когда они появились в поле зрения, засадники увидели, что это были оба автомобиля Toyota Land Cruiser. Они уничтожили их в ловком бою, в результате которого погибли все пассажиры. Пожары, бушевавшие в обеих машинах, были настолько сильными, что к ним было невозможно подобраться. Однако один солдат SAS сообщил, что увидел то, что он принял за тело белого человека в огне. Позже это подтвердилось, когда радиоперехваты показали, что трое российских советников были среди пятнадцати с лишним погибших.


Команда очистила территорию только для того, чтобы обнаружить, что они были так близко к вражеской базе, что сотни занла приближались к преследованию, поэтому был сделан вызов на эвакуацию по горячим следам. Под непрерывным и шквальным огнем команде удалось выжить в длительном сражении, прежде чем ВВС увели ее в безопасное место.


Теперь, когда у нас было четкое представление о фактическом местоположении базы, мы подумали о фоторазведке. Изначально считалось, что если это будет сделано, ЗАНЛА переместится, потому что мы получили смутную информацию об уникальной системе воздушного предупреждения ЗАНЛЫ. Говорили, что два ручных павиана Джейми и Эми, подвергшиеся многочисленным авиаударам, сверхчувствительны к звуку реактивных двигателей. Очевидно, они дали раннее предупреждение, визжа и прыгая задолго до того, как ЗАНЛА услышала звук самолета, который так напугал этих двух животных. Даже пролетающая на большой высоте "Канберра", тихо пролетающая над шумным лагерем, может привести бабуинов в возбуждение.


Поэтому было решено провести еще одну наземную разведку. SAS были полностью посвящены другим задачам, поэтому разведчики Селуса развернули одну из своих часто проверенных разведывательных групп из двух человек. На этот раз вертолет не использовался, и команда прибыла пешком от границы. К сожалению, он был обнаружен на ранних стадиях его прохождения через базу и был вынужден вызвать эвакуацию по горячим следам. К настоящему времени, однако, захваченные КТ указывали на то, что база была хорошо подготовлена с использованием сложных тяжелых средств противовоздушной и наземной обороны, специально размещенных российскими советниками. Гибель трех русских, безусловно, придала весомости этим сообщениям. Захваченный CTS также сказал, что ЗАНЛА чувствовал себя слишком сильным, чтобы быть отпугнутым с нынешней базовой позиции пролетом какого-либо самолета.


Сезон дождей в этом году начался рано, но сразу после того, как в погоде наметился перелом, был произведен полет для фоторазведки. Несмотря на то, что у фотоинтерпретаторов JSPIS были фотографии низкого качества для работы, они сразу же определили сложные оборонительные сооружения, включающие множество позиций крупнокалиберных орудий и обширные траншейные сооружения, соединяющие и окружающие каждую из по меньшей мере четырех баз. Типичный для этого времени года облачный покров скрывал большую часть территории, на которой, как мы полагали, должны быть дополнительные базы. Их необходимо было точно определить и проанализировать, но плохая погода помешала дальнейшим попыткам сфотографировать район.


К счастью, две возвышенности на северной оконечности линии скалистых гор содержали основную часть оборонительных сооружений, и они были открыты. Поскольку нужно было продолжать работу, планирование операции под кодовым названием "Чудо" было разработано на основе того, что было известно, и достаточного количества аргументированных догадок о том, чего нельзя было увидеть.


SAS готовились нанести внешний удар по двум крупным мостам в Замбии и еще трем в Мозамбике, но это была не единственная причина, по которой скаутов Селуса выделили для выполнения задания при поддержке RLI.


Операция "Чудо"


РАЗВЕДДАННЫЕ ПОКАЗАЛИ, что ТОЛЬКО ЗАНЛА заняли новую базу Чимойо и что ФРЕЛИМО отослал их подальше от города Чимойо, чтобы предотвратить участие мозамбикских гражданских лиц в будущих рейдах RSF. Захваченные люди также указали, что если CTS будут вынуждены покинуть базу, они двинутся в сторону Родезии, потому что ФРЕЛИМО запретил им двигаться в любом другом направлении.


Рон Рид-Дейли признал, что это идеально подходит для псевдо-работы скаутов Селуса, поэтому он решил разместить большое количество псевдо-позывных к северу, западу и югу от базы. Оказавшись на позиции и под прямым командованием Рона из его собственного передового штаба, расположенного высоко на пограничной горе, позывные прервали бы снабжение ЗАНЛЫ и в сочетании с бомбардировкой ВВС вызвали бы перестрелки, которые привели бы CTS в замешательство. Рон ожидал, что CTS не будут знать, кто псевдо, а кто подлинный, что вынудит их нападать друг на друга при виде. К востоку от базы десантники RLI сформировали линию засад, чтобы сразиться с любым CTS, прорывающимся на восток в нарушение приказов ФРЕЛИМО.


План был удивительно нетрадиционным и, безусловно, предотвратил бы неминуемый запуск большого числа ZANLA, намеревающихся повлиять на переговоры в Ланкастерском доме. Однако генерал Уоллс отверг эту идею, первоначально предпочтя использовать хорошо зарекомендовавшие себя оперативные методы. Вскоре ситуация изменилась, поскольку советские советы и планирование обороны ЗАНЛЫ вызывали серьезные опасения. Те, что мы могли видеть, явно превосходили любую оборону ЗАНЛА, с которой сталкивались раньше.


Кроме того, мы помнили, как в 1967-1968 годах советские исследования родезийской тактики и оперативных методов привели к тому, что ЗАПУ и СААНК использовали труднодоступные пункты пересечения реки Замбези, где существовали пробелы в нашем пограничном контроле. Читатель, вероятно, помнит, что большие группы находились глубоко в Родезии до начала операций "Никель" и "Котел". Совсем недавно мы убедились в эффективности советского планирования в Мапаи; так что теперь мы задавались вопросом, не подготовили ли те русские, убитые SAS, смертельную ловушку для нас в Нью-Чимойо. Группе планирования пришло в голову, что хорошо зарекомендовавший себя вертикальный охват баз десантниками и вертолетами может быть именно тем, чего ожидали российские советники, особенно учитывая, что база находилась менее чем в двадцати километрах от границы и всего в пятидесяти километрах к северо-востоку от Умтали. Мы просто не могли рисковать, загоняя наши вертолеты и тихоходные самолеты в хорошо продуманную советскую ловушку.


Следовательно, было решено пойти по традиционному пути, задействовав разведчиков Selous в качестве боевых машин с крупнокалиберными орудиями и реактивными самолетами в качестве поддержки. Поскольку это потребовало бы переброски большого количества людей и техники на позиции перед запуском операции "Чудо", было опасение, что CTS в близлежащем Нью-Чимойо будут полностью готовы к атаке. Итак, чтобы замаскировать наши истинные намерения, было решено провести операции высокой плотности, чтобы создать как можно больше шума и движения на подопечных землях племен Мутаса и Холденби, восточные границы которых были международной границей, ближайшей к Нью-Чимойо. Когда 27 сентября началась операция HD, псевдогруппы скаутов Селуса перемещались среди африканского населения вдоль и поперек границы, чтобы подготовиться к ожидаемому прорыву на запад из Нью-Чимойо.


Уловка с высокой плотностью операций, несомненно, сработала, но она дорого нам обошлась, когда были потеряны три прекрасных человека и К-машина. Лейтенант авиации Пэдди Бейт летел вдоль линии реки в районе Мутаса TTL, когда его K-Car был прижат к земле линиями электропередач, которых он не видел. Пэдди, его наводчик сержант Гэри Картер и майор RLI Брюс Снелгар были все убиты.


Катастрофа Уилки .


Это был четвертый случай крушения вертолета на кабельных линиях и линиях электропередач, который я могу вспомнить. В ноябре 1973 года командир эскадрильи Эдди Уилкинсон и сержант Вудс возвращались с задания, летя на низкой высоте прямо к заходящему солнцу. Эдди заметил солдат, бешено машущих рукой рядом со стоящей машиной. Он подумал, что они терпят бедствие, и повернул назад, чтобы выяснить, в чем дело. До некоторой степени ослепленный солнцем, Эдди не заметил телефонных проводов, которые зацепились за его носовое колесо, когда он заходил на посадку. Чувствуя, что его тянет вниз, он увеличил коллектив, чтобы набрать высоту, но это просто привело к тому, что самолет кувыркнулся в перевернутое крушение. Хотя ему и его технику повезло спастись живыми, Эдди был недоволен собой, когда узнал, что солдаты всего лишь дружелюбно махали пролетающему вертолету.


Затем, в декабре 1975 года, лейтенант SAAF ван Ренсбург был единственным выжившим в результате инцидента с кабелем Вумбе, в котором погибли генерал Джон Шоу и полковник Дейв Паркер. В марте 1977 года Майк Маллиган получил травмы головы в авиакатастрофе после столкновения с линиями электропередач близ Мревы. По словам коллег-пилотов, это привело к существенным изменениям в характере Майка. Это произошло потому, что он оказался перевернутым и, как позже случилось с Марком Доусоном, подавился своим бронежилетом.


Возвращаясь к операции "Чудо". Два дня спустя, ранним утром 29 сентября 1979 года, боевая колонна скаутов приступила к выполнению трудной задачи по пересечению границы Мозамбика через реку Хонде. Это было единственным серьезным препятствием на пути между Родезией и базой ЗАНЛА. Мобильные силы скаутов Селуса, полка бронированных автомобилей и родезийской артиллерии, состоящие из одной командной машины по прозвищу “Свинья”, девяти бронемашин "Эланд", двенадцати машин пехоты, перевозящих 320 пехотинцев, и шести 25-фунтовых артиллерийских орудий.


Из-за отсутствия подходящего мостового оборудования переправа через реку Хонде оказалась более сложной, чем ожидалось. Чтобы протащить каждую из машин по глубокой воде и густой грязи, пришлось использовать бульдозер, что привело к задержке почти на семь часов. В то время как колонна должна была достичь цели, чтобы совпасть с первыми авиаударами в 07:00, они не добирались туда до середины дня.


Рон Рейд-Дейли на своем возвышенном командном пункте на границе был не менее расстроен задержкой, чем командир ВВС Норман Уолш и подполковник Брайан Робинсон из высокопрофессионального командования Дакота. Им не стоило беспокоиться! ЗАНЛА не сдвинулись с места перед лицом воздушных атак и были хорошо подготовлены к первым наземным действиям, которые произошли слишком поздно в тот же день, чтобы дать какие-либо значимые результаты.


Реактивные самолеты несколько раз возвращались к цели, прежде чем колонна транспортных средств в конечном итоге достигла западной окраины огромной базы. Чрезвычайно сильный и точный огонь встречал каждый самолет, наносящий удар, хотя чудесным образом ни один из них не был сбит. Тем временем десантники RLI были высажены значительно восточнее цели и подошли, чтобы устроить серию засад, чтобы отрезать любой CTS, прорывающийся на восток. Поскольку прорыв ожидался в западном направлении, RLI был очень слабым на местности. События должны были показать, что это была серьезная тактическая ошибка , потому что, пока мобильная колонна окапывалась на ночь перед лицом изрядного внимания противника, RLI активно убивала множество CTS, прорывавшихся к ним.


С самого начала было ясно, что высокие горные сооружения, возвышающиеся над базами, станут ключом к исходу операции "Чудо". На самом северном конце хребта находилась выдающаяся гранитная горная крепость с куполом, которую разведчики прозвали ‘Монте Казино’ в честь знаменитого стратегически важного оборонительного сооружения на вершине итальянского горного монастыря, которое немцы так настойчиво защищали во время Второй мировой войны.


Монте-Казино не только давало защитникам превосходный вид на родезийцев внизу, но и содержало большинство тяжелых орудий и минометов, защищавших всю территорию баз, которая простиралась дугой с запада через север на восток. В районе баз было много других зенитных орудий, все они были хорошо расположены и широко рассредоточены.


База и оборонительные сооружения располагались между вертикальными линиями сетки с севера на юг с 11 по 05 и боковыми линиями сетки с запада на восток с 06 по 12. Родезия находится слева от этой фотографии .


К северо-востоку от Монте-Казино находился небольшой изолированный холм, расположенный между двумя базами. Его прозвали ‘Холм Ак-Ак’, потому что на нем располагалось сосредоточение позиций зенитных орудий. Затем, к югу от Казино, высокий хребет, идущий на юг, давал ряду других зенитчиков и минометных расчетов превосходное визуальное представление обо всех наземных подходах к базе и к самому Монте Казино.


Ранним утром второго дня войска попали под сильный и точный огонь из Монте-Казино, продвигаясь очень медленно. Низкая облачность препятствовала поддержке с воздуха; но затем то же самое облако опустилось и ослепило обороняющихся. Это позволило "Эландам" подойти ближе, чтобы обеспечить штурмовым войскам поддержку из своих невероятно точных 90-мм орудий.


Перевалило за полдень, прежде чем Охотники смогли вернуться к цели, к этому времени была произведена хорошая оценка и проблемные позиции были точно определены для их внимания.


К середине дня один особенно беспокойный мыс (сетка фотографий 070050) возле западной базы в КТ был захвачен разведчиками, но не раньше, чем его поспешно покинули вместе с оружием и всем прочим. Тем не менее, эта выгодная точка обеспечивала улучшенное наблюдение за казино Монте (сетка фотографий 085065), позволяя пилотам "Охотников" передавать точные указания, а минометчикам и "Эландам" вести огонь по огневым точкам противника, которые ранее не привлекали внимания.


После одного концентрированного обстрела казино "Монте" попытка захватить его высоты была пресечена интенсивным огнем с холма Ак-Ак (сетка фотографий 095110), а также ручными гранатами, сброшенными невидимыми защитниками сверху. Между тем, широкомасштабные бои продолжались весь день, поскольку войска усердно отрабатывали две крупные базы, расположенные ближе всего к казино Монте (в центре - сетки фотографий 065098 и 060115).


К наступлению ночи второго дня родезийские войска укрепились для новой попытки прорыва основных оборонительных сооружений на следующий день. В остальном в районах поражения, по-видимому, сложилась патовая ситуация, когда обе стороны решили переждать долгую ночь. Тем временем RLI провела еще одну напряженную ночь, отстреливая возросшее число КТО, убегающих на восток. На западе псевдокоманды скаутов терпеливо ждали, но им ничего не удавалось.


Капитан Питер Стэнтон, переведенный из Специального подразделения в разведчики Селуса, провел ночь, допрашивая захваченного компьютерного специалиста, который оказался человеком, ответственным за оборону базы ЗАНЛА. И снова родезийцам удалось заполучить ключевого человека в критический момент. От него Питер Стэнтон узнал все подробности об обороне ЗАНЛЫ, которые затем были переданы командирам подразделений, прежде чем они вступили в бой на третий день. Первая из них включала в себя зачистку всех оборонительных сооружений длинного хребта к югу от Казино (начиналась в 072039 и продолжалась на значительном удалении от фотографии до 077028).


Также из захваченного КТ выяснилось, что Рекс Нонго был на базе, когда в первый день были нанесены первые авиаудары. Он разбил свой Land Cruiser (в районе сетки фотографий 050110) в спешке, чтобы скрыться. Затем он взял другой автомобиль и уехал в Чимойо. Разведчики Селуса нашли разбитую машину именно там, где сказал Питер Стэнтон, и после временного ремонта она была доставлена обратно в Родезию по завершении операции.


Удары охотников были нанесены по каждой обороняемой позиции, прежде чем разведчики выдвинулись, чтобы обезопасить их. В результате серии удивительно плавных действий был очищен весь горный хребет. Холм Ак-Ак был практически нейтрализован охотниками, доставившими бомбы для гольфа, прежде чем войска захватили его. Эти действия позволили организовать вторую попытку нападения на казино Monte.


Однако, когда штурм состоялся, войска были поражены, обнаружив, что вершина горы опустела. Выжившие оставили многих своих убитых в траншеях и расселинах. Разбитые орудия валялись на развороченной земле, которая была полностью лишена растительности. Тот факт, что деревья непосредственно за пределами мест установки зенитных орудий все еще стояли, свидетельствовал о точности наземных и воздушных ударов.


Невероятно, но солдаты наткнулись на Джейми и Эми в стороне от разрушенной территории. Два павиана немедленно успокоились, когда скауты взяли их под свою опеку. Также были приняты во внимание несколько уцелевших зенитных орудий, которые были перемещены, но затем брошены.


Небольшой сектор огневых точек Монте-Казино .


Некоторые орудия, захваченные в лагерях .


После решительных действий, которые нейтрализовали отдельные очаги сопротивления, к концу Третьего дня все базы были захвачены. Продвигаясь по базам, сжигая и разрушая все сооружения, войска могли видеть, насколько хорошо были подготовлены оборонительные сооружения и системы бункеров. Огромное количество приготовленной пищи, найденной несъеденной на больших кухнях, подтвердило предполагаемую заполняемость в первый день где-то от 6 000 до 10 000 человек мужского и женского пола.


Подавляющее большинство ЗАНЛА покинуло этот район, что, по-видимому, было упорядоченным отходом на восток. Если бы это было предвидено, больше войск было бы размещено к востоку от базы. Как бы то ни было, промежутки между местами засады RLI были слишком велики, чтобы предотвратить отток, хотя многие CTS пали от метко стреляющих солдат.


Немедленно была задумана организация новой операции, поскольку казалось несомненным, что по главной асфальтовой дороге, идущей на север от Вандузи, будет двигаться много транспортных средств, чтобы забрать убегающих ЗАНЛА. Можно было ожидать, что мобильная колонна скаутов Селуса прекрасно проведет время, если ее направить на выполнение этой новой задачи, но было слишком поздно делать это, поскольку Третий день подходил к концу.


Ночью третьего дня позывной системы раннего предупреждения, размещенный на юге, сообщил о танках ФРЕЛИМО с развернутой пехотой, продвигающихся к ним по узкой автомобильной дороге, ведущей к базе. 25-фунтовым орудиям были присвоены соответствующие координаты, и они начали стрельбу. После двух корректировок орудия дали полный залп по танкам. Это возымело желаемый эффект. Пехота рассеялась, а танки, за одним из которых тянулся шлейф дыма, понеслись туда, откуда пришли.


К сожалению, не было доступно никаких подробностей для проведения последующей операции по спасению КТО с какой-либо степенью уверенности. Тем временем наши службы подслушивания сообщили о значительном радиообмене ФРЕЛИМО, который показал, что ФРЕЛИМО наращивает свои силы в направлении базы ЗАНЛА. Риски, связанные с преследованием ЗАНЛЫ, перевешивали преимущества, которые можно было получить, потому что, вытеснив ЗАНЛУ с ее главной базы и существенно нарушив ее планы вторжения, основные цели Op Miracle уже были достигнуты. Вместо этого было решено восстановить силы при дневном свете на четвертый день, оставив небольшие группы в укрытии для наблюдения за возможными воздушными целями.


Подразделения, остававшиеся на возвышенностях вокруг базы, наблюдали за действиями в течение следующей недели. Утром 3 октября 1979 года, на пятый день, они сообщили о присутствии большой бронетанковой колонны ФРЕЛИМО, которая прервала свое движение на север к деревне Крузаменто, чтобы тщательно осмотреть казино Монте точным пушечным огнем.


В деревне Крузаменто бронетанковая колонна развернулась, и к ней присоединились дополнительные силы ФРЕЛИМО, которые подошли с востока. Наблюдалась большая активность среди людей и транспортных средств сосредоточенных сил, которые, по-видимому, готовились нанести ночной ответный удар по близлежащей постоянной базе RSF в Руде. В COMOPS мы решили, что важно разделить силы, чтобы отбросить ФРЕЛИМО обратно на восток. Военно-воздушным силам было поручено сделать это.


Первые удары были нанесены около 13:00 по сосредоточенным людям и транспортным средствам. Первыми над целью пролетели "Канберры" низко и быстро, чтобы сбросить альфа-бомбы на незащищенный персонал. Затем появились охотники, атаковавшие бомбами для гольфа, ракетами Matra и 30-мм пушками. Удары привели к большим потерям и уничтожению нескольких транспортных средств, но это привело лишь к ограниченному рассредоточению сил.


Густая дымка окутала весь район из-за дыма, все еще поднимающегося с базы ЗАНЛА, и густого черного дыма, поднимающегося от горящих транспортных средств. Хотя эти условия затрудняли наблюдение за действиями ФРЕЛИМО, оперативные разведчики могли видеть достаточно, чтобы установить, что ФРЕЛИМО перегруппировывался, готовясь к запланированной акции. Военно-воздушные силы вернулись, как только самолеты были перевооружены; но на этот раз произошла катастрофа из-за плохой видимости, вызванной дымом и густой дымкой.


Это началось, когда летный лейтенант Кевин Пейнке и его штурман, летный лейтенант "Джей Джей" Стридом, нанесли удар по подразделению сил ФРЕЛИМО, расположенному по обе стороны от участка дороги. Они были на вершине первых людей и транспортных средств, прежде чем увидели их, но сумели сбросить половину бомбового груза среди других впереди. Кевин решил изменить направление и, используя пыль и дым от своего первого удара, разбомбить ту часть цели, которую он увидел первым. Это была необычная и фатальная ошибка в суждении. Другие вражеские подразделения, сосредоточенные поблизости, видели, что "Канберра" поворачивает назад, и были в полной готовности со всеми орудиями, когда были выпущены бомбы.


У "Канберры" отказали оба двигателя, что вынудило Кевина преобразовать превышенную скорость в высоту для бессильного скольжения к границе. Можно только предположить, что Кевин ждал, пока ‘Джей-Джей’ переместится со своего места для наведения бомбы в носовой части самолета обратно в катапультное кресло, но времени было слишком мало. Оба человека погибли, когда "Канберра" потерпела крушение недалеко от границы.


Брайан Гордон .


Пилоты "Хантер", летевшие в тот день днем, сказали, что им было очень трудно определить свою высоту над землей из-за ужасающей дымки. Возможно, именно поэтому было замечено, как лейтенант авиации Брайан Гордон врезался в землю, производя ракетный обстрел бронетехники. Его восстановление после пикирования было либо произведено слишком поздно, либо он, возможно, был подбит. Печальные факты заключались в том, что мы потеряли еще одного прекрасного летчика, и наш флот охотников теперь сократился до восьми самолетов.


Операция "Чудо" прошла успешно, но цена для Родезии была неприемлемо высока. Два летчика и офицер RLI были потеряны вместе с Алуэттом в ходе операции высокой плотности, проведенной при непосредственной поддержке операции "Чудо". Один разведчик "Селус" был убит во время расчистки траншей в первый день. Еще один был убит и трое серьезно ранены на третий день, когда взорвалось захваченное оружие при его обезвреживании. Затем, на пятый день, Военно-воздушные силы потеряли трех офицеров, "Канберру" и "Хантера".


Мосты Чамбеши-Замбия


ДО МОЕГО ПРИБЫТИЯ В КОМОПС были разработаны планы оказания давления на Замбию с целью более эффективного использования ее южного железнодорожного маршрута через Родезию в порты Южной Африки. Хотя это и экономическая проблема, она хорошо вписывалась в военные планы лишить "ЗИПРУ" железнодорожных и автомобильных сооружений, необходимых для транспортировки военной техники из Дар-эс-Салама в Лусаку. План предусматривал разрушение железнодорожного и автомобильного мостов Танзам через реку Чамбеши, расположенных на значительном расстоянии к северо-востоку от Лусаки. В то время как SAS были полностью подготовлены к выполнению этой задачи, она была отложена, потому что "политические последствия" оставались большой проблемой в то время.


К августу 1979 года произошли существенные изменения в политическом мышлении, и, поскольку реакция мира на наши недавние внешние операции была меньше ожидаемой, операция ‘Сыр’ снова была на повестке дня. Несмотря на то, что на подходе были и другие внешние события, операция "Сыр" была самой захватывающей, потому что она была настолько дерзкой и имела самую дальнюю дальность действия, когда-либо проводившуюся нашими сухопутными войсками. Два моста в Чамбеши, расположенные в полукилометре друг от друга, находились почти в 800 километрах от все еще засекреченной базы ВВС в Филде, с которой была начата операция.


Мы все еще приходили в себя от шока, вызванного потерями "Канберры" и "Хантера" в тот день, когда Джек Мэллок вылетел из Филда, чтобы высадить группу SAS из четырех человек-следопытов в свободном падении со своего DC7 в район цели. У мостов все пошло не так, как планировалось, потому что один парашют не раскрылся, что стоило команде потери своих каноэ. В результате пришлось долго идти на разведку мостов и не менее долго возвращаться к месту встречи, чтобы ночью высадить еще двенадцать человек.


Эта высадка была успешно проведена, когда DC7 вернулся около полуночи 8 октября. Оттуда команде из шестнадцати человек пришлось пробираться вверх по течению к мостам на тяжело груженных каноэ и надувной шлюпке с двигателем. Река Чамбеши текла быстрее, чем ожидалось, и это задержало прибытие к целям до ночи 11 октября. Оказавшись там, мосты были подготовлены к сносу в соответствии с заранее спланированным и отработанным SAS способом. Пока устанавливались заряды взрывчатки, двое членов команды установили блокпост , чтобы угнать достаточно большой автомобиль. Это было необходимо, чтобы перевезти всю команду на каноэ и шлюпке в отдаленное место в заповеднике Луангва, где они будут доставлены в Родезию вертолетами Cheetah.


Угон двадцатитонного грузовика, которым управлял его белый владелец, был успешным, но осложнился, когда брат водителя, заметив, что двадцатитонник больше не следует за его собственным грузовиком, вернулся, чтобы разобраться. Этот человек отказался покинуть своего брата.


Тем временем третий белый мужчина остановился, полагая, что двадцатитонный грузовик сломался. Как будто этого было недостаточно, десятилетний белый мальчик сопровождал одного из братьев, своего дядю, в качестве особого подарка на день рождения. Следовательно, по соображениям безопасности SAS пришлось держать в плену трех белых мужчин, двух чернокожих штурманов и десятилетнего именинника. Как только заряды были установлены и запалы зажжены, двадцатитонный грузовик, перевозивший двадцать два человека с каноэ и шлюпкой, двинулся по главной дороге в сторону Лусаки. На некотором расстоянии от мостов до людей донесся приятный звук единственного мощного взрыва; но у них не было возможности узнать, разрушены ли мосты. Когда незадолго до небольшого городка Серенье забрезжил рассвет, грузовик свернул на юг по второстепенной дороге в сторону охотничьего заповедника Луангва.


К несчастью, они наткнулись на электростанцию у черта на куличках, и SAS были вынуждены застрелить охранников, которые пришли выяснить, где они находятся. Оттуда им удалось проложить себе путь к позиции, где Гепарды собрали их, пленников и все остальное. К этому времени команда SAS с облегчением получила известие по своему высокочастотному радио, что разведка Канберры подтвердила, что оба моста разрушены.


Несчастные замбийцы были заметно обеспокоены собственной безопасностью вплоть до того момента, как их провели в "Гепарды". После этого они расслабились и пользовались родезийским гостеприимством до тех пор, пока не были приняты соответствующие меры для их безопасного возвращения в Замбию.


Превращают мосты в рвы


ОПЕРАТИВНЫЙ ПЛАН ПО разрушению всех мостов Мозамбика был инициирован с обрушения трех железнодорожных мостов на линии к северу от реки Замбези. Помимо отказа ЗАНЛЕ в каком-либо железнодорожном транспорте для людей и боеприпасов из Бейры в провинцию Тете, отключение линии в это конкретное время дополнило перерезание железной дороги Танзам на реке Чамбеши. Если эта железнодорожная линия также будет перерезана, у Замбии не будет выхода из Мозамбика в качестве альтернативы южноафриканским портам.


Прошло десять месяцев с тех пор, как SAS разрушили мост Мечито и пересекавший его поезд. Не было предпринято никаких попыток отремонтировать мост или восстановить локомотив, который остался лежать носом вниз в русле реки, но поезда ходили по обе стороны реки, чтобы перевозить пассажиров и грузить грузы с одного поезда на другой. Разрушение еще трех мостов, расположенных на большом расстоянии друг от друга, положило бы конец этой практике.


Дакоты доставили три группы SAS к мостам вечером 12 октября 1979 года. Рано утром следующего дня "Гепарды" доставили тяжелые взрывпакеты, и три моста были сброшены при свете дня в тот же день.


Охранники ФРЕЛИМО на самом большом мосту бежали, когда на их огонь ответили с ошеломляющей агрессией. Кроме этого, не произошло никакого сопротивления, кроме как со стороны пчелиного роя. Разгневанные взрывными волнами давления, тысячи пчел атаковали всех членов одной команды, в результате чего двое были госпитализированы. Правительство ФРЕЛИМО также разгневалось.


Усовершенствованные методы упаковки и укладки подрывных зарядов настолько хорошо сработали для SAS на пяти мостах в Мозамбике и Замбии, что те же принципы были приняты и адаптированы для каждого из мостов, предназначенных для уничтожения во время операции. Однако, когда все было готово, мозамбикская операция была отложена в срочном порядке. SAS собирались стартовать из Чипинда-Пулс в юго-восточной Родезии, когда анализ разведданных подтвердил неизбежность вторжения ЗИПРЫ. Понятно, что полк SAS был взбешен тем, что на одиннадцатый час была отложена операция, к которой они были так хорошо подготовлены. Это случалось много раз раньше, но в данном случае среди офицеров SAS существовало общее убеждение, что существовали зловещие причины для отмены их важнейшей работы, в которой впервые были задействованы все доступные члены SAS.


Столкновение с обычными силами ЗИПРА


В течение НЕКОТОРОГО ВРЕМЕНИ группы разведчиков СЕЛУСА действовали на территории Замбии, выполняя разведывательные и подрывные задачи к югу от главной дороги, ведущей из Лусаки в Ливингстон. Вертолеты использовались для всех развертываний и эвакуаций, и пилоты Lynx оказывали ограниченную помощь разведчикам, совершая вылеты на визуальную разведку, чтобы помочь в выборе безлюдных маршрутов.


Первые признаки присутствия обычных сил ЗИПРА в отдаленной засушливой местности к северо-западу от Карибы поступили от одного пилота Lynx, который сообщил, что столкнулся с сильным зенитным огнем, когда возвращался на базу с разведывательного задания. На это мало обращали внимания, пока два пилота вертолетов не подверглись такому же обращению в одном и том же месте.


Канберрский самолет, которому было поручено сфотографировать это место, сделал это в полдень 10 октября, когда солнце находилось прямо над самолетом. Район Карибы оставался полностью сухим, несмотря на проливные дожди в восточных районах страны. В результате сухая белая почва региона отражала солнечные лучи так сильно, что изображения на фотографиях смешивали все черты таким образом, что было трудно различить камни, кустарник и открытую местность — даже при помощи стереоскопического наблюдения.


Кроме единственного следа автомобиля, ведущего в этот район, фотоинтерпретаторы JSPIS не смогли обнаружить ничего интересного на выступающем хребте или вблизи него, о котором пилоты сообщили как об источнике огня противника. Итак, одного из пилотов вызвали просмотреть фотографии, чтобы уточнить, что он видел, откуда они прилетели.


Билл Бакл рассматривал возможность переназначения разведки в Канберре на 10: 00 следующего дня, чтобы решить проблему бликов, задействовав тени. Пока он обдумывал это вместе с другими, Нора Сиер еще раз внимательно осмотрела южную оконечность хребта, где, по словам пилота, были установлены по меньшей мере два орудия. Смутно, очень смутно Нора видела линии, которые могли быть траншеями, но она не была уверена.


В COMOPS мы знали, что отчеты пилотов были точными и что ЗИПРА, несомненно, была тем местом, откуда велся зенитный огонь. Поэтому было решено направить SAS для расследования, а не проводить еще одну фотографическую вылазку, которая могла бы заставить ZIPRA отойти.


Капитан Боб Маккензи перебрался в Карибу и 18 октября организовал два патрулирования SAS на вертолете. Один патруль высадился далеко к северу от хребта, чтобы устроить засаду на тропе, а вторая группа была высажена далеко к югу от хребта. Как только они оказались внизу, Хантеры и Канберрас нанесли удар. Когда реактивные снаряды рассеялись, высоко летящая "Дакота" прошла параллельно по обе стороны хребта, сбрасывая зажигательные снаряды в безуспешной попытке сжечь растительность и лишить противника прикрытия из кустарника. Кружа высоко над хребтом на "Рыси", пилотируемом лейтенантом авиации Тревором Жидом, Боб Маккензи внимательно осмотрел район своих операций.


Помимо главной линии хребтов север-юг, параллельно ей в двух километрах к западу тянулся меньший хребет с абсолютно сухим водоемом, окруженным густым кустарником, занимающим большую часть пространства между ними. Автомобильная трасса с севера проходила мимо котловины с восточной стороны. Боб пришел к выводу, что главная база, если она занята, находилась на низменности вокруг сухой котловины с основными оборонительными сооружениями высоко на горных хребтах.


Боб и все пилоты видели траншеи, но никаких признаков людей или зенитного огня. Патрули SAS согласились, что ни по одному самолету не было произведено ни одного выстрела. Итак, в целом, все выглядело так, как будто ZIPRA покинула позицию. Тем не менее, Боб Маккензи проинструктировал свои команды продолжать, как было проинструктировано. Это заключалось в том, чтобы подойти ближе к базе, затем слушать и наблюдать из засады — классическая задача SAS.


Южный патруль SAS только устроил свою засаду после захода солнца, когда патруль ЗИПРА появился на их пути, продираясь сквозь густой кустарник в расширенном строю. Один человек из ЗИПРА был убит до того, как основная группа скрылась в глубоком укрытии. Следы крови показали, что другие были ранены и их оттащили в безопасное место.


Из-за этого действия Боб приказал обоим патрулям прекратить засаду и начать движение к главному хребту. Они должны были соединиться на возвышенности с первыми лучами солнца, прежде чем спуститься в район подозрительной базы. Темной ночью, столкнувшись с густыми зарослями Джесси буша, южный патруль решил двигаться по следу транспортного средства. При этом он попал в засаду ЗИПРА, в которой один из бойцов SAS, младший капрал Маклорин, был смертельно ранен. В результате и потому, что еще один солдат упал с сильной тепловой усталостью, патруль переместился в безопасное место и удерживал позицию до тех пор, пока с первыми лучами солнца не была произведена эвакуация с вертолета.


Поскольку оба патруля все еще находились далеко от хребта, вертолеты перебросили войска ближе к их цели. В то время командиры обеих групп были уверены, что ЗИПРА, должно быть, покинула этот район после дневных и ночных столкновений. Они серьезно ошибались!


Без ведома родезийцев их ожидали крупные, традиционно обученные и высокодисциплинированные силы ЗИПРА, окопавшиеся на хребтах и в районе пан. Все командные пункты были связаны стационарными телефонами, что позволяло тем, кто мог их видеть, передавать информацию о продвижении двух патрулей SAS другим, кто не мог. Солдаты SAS не слышали ни звука, пока взбирались по крутым склонам хребта.


Когда они приближались к вершине, южная группа попала под неожиданный интенсивный и точный огонь из множества видов оружия. Группа была зажата и не могла двигаться ни в каком направлении, не привлекая пристального внимания. Была вызвана реактивная поддержка.


Тревор Джью и Боб Маккензи немедленно поднялись в воздух из Карибы на Рыси. Они стремились установить местоположение окруженной группы, а также удерживающих их элементов ZIPRA. Они прибыли раньше реактивных самолетов и подняли вспышку и пыль от безоткатного ружья "ЗИПРА", стрелявшего по попавшим в ловушку солдатам. Пытаясь помочь попавшим в затруднительное положение солдатам, Тревор сдался с намерением нейтрализовать позиции противника с помощью Франтанов. Демонстрируя высокую дисциплину, противник терпеливо воздерживался от огня по самолетам накануне; но теперь они открыли огонь с удвоенной силой в тот момент, когда Тревор начал атакующее пикирование.


Сила огня была слишком велика, чтобы продолжать атаку, и, когда "Рысь" остановилась и развернулась, она нанесла критические удары, которые вынудили Тревора повернуть к дому. По дороге у него отказал поврежденный передний двигатель, и в Карибе он был вынужден совершить относительно скоростную посадку на брюхо, потому что из-за перерезанных гидравлических линий были выведены из строя функции шасси и закрылков.


Тем временем Охотники привлекли к себе все внимание противника, когда предприняли атаки в районе пан. Это дало южному патрулю достаточную передышку для поспешного отхода. Затем оба патруля были возвращены в Карибу, но не раньше, чем северная группа установила короткий контакт вблизи пункта сбора вертолетов. Три зипра были убиты, а один взят в плен. Чудесным образом, как случалось и раньше, захваченный мужчина оказался ключевой фигурой. Он был офицером материально-технического обеспечения базы.


Со стороны этого важного человека на первый план вышел ряд вопросов. На базе находилась часть батальона 1-й бригады ЗИПРЫ из Мулунгуши, насчитывавшая более 200 человек, прошедших обычную подготовку, и еще 100 человек, как ожидается, прибудут в ближайшее время. Эта конкретная база была создана недавно в качестве передового элемента для предполагаемого вторжения в Родезию через дамбу Кариба. Офицер по материально-техническому обеспечению сказал, что нынешние силы определенно не покинут свои позиции, даже зная о приближении атаки. Пока разрабатывались планы на этот счет, командир южного патруля SAS был передислоцирован с меньшим позывным, чтобы следить за развитием событий в ЗИПРЕ с позиции на видном холме.


Операция "Тепленький"


МЫ НАТКНУЛИСЬ НА ЭТУ передовую базу в то время, когда тревожные разведданные доходили до КОМОПСА. Это касалось переброски большого количества обычных вооруженных сил ЗИПРА из Лусо Бома в Анголе и из Мулунгуши в Замбии. Большая часть, судя по всему, предназначалась для базы ВКТ-2, которая, очевидно, была еще одним передовым плацдармом для готовящегося вторжения. Кроме того, поступали сообщения о прибытии в Замбию большого количества оружия и техники, включая истребители МиГ-21.


Джошуа Нкомо, очевидно, делал все возможное, чтобы ввести свои крупные силы вторжения в Родезию до того, как переговоры в Доме Ланкастеров дойдут до того, что это может оказаться невозможным. Те силы, которыми он располагал в стране, были малочисленны и неэффективны, в то время как силы его соперника Роберта Мугабе уже доминировали во всех племенных районах Шона и больших частях его собственного Матабелеленда. Учитывая неминуемую возможность заключения соглашения о прекращении огня, за которым последуют общепартийные выборы, ситуация была не из приятных.


Существовала также вероятность того, что после прекращения огня Кеннет Каунда помешает Нкомо вывезти свое оружие и экипировку — особенно после того, как его поймали за сокрытием военных материалов, уничтоженных SAS в июле.


После окончания войны мы узнали, что Джошуа считал, что его единственной надеждой было немедленно задействовать все свои силы с целью захвата Солсбери двумя стремительными атаками. В случае успеха он надеялся привлечь родезийские силы к своему делу, чтобы вместе RSF и ZIPRA могли уничтожить общего врага ЗАНУ. После этого будет создано временное правительство для подготовки страны к общепартийным выборам, на которых не будет ЗАНУ.


В COMOPS мы, очевидно, ничего об этом не знали. Все, что мы знали, это то, что нам нужно было остановить поток людей и оборудования ЗИПРА в пограничные районы и обеспечить безопасность трех постоянных мостов у водопадов Виктория, Карибы и Чирунду. Но сначала нужно было уничтожить проблемную базу близ Карибы в ходе операции под кодовым названием ‘Тепленькая’.


Подполковник Ян Бейт .


RLI и SAS были назначены на операцию "Тепленький". Поскольку RLI численно превосходила SAS, командование дневными операциями с "Рыси высокого полета" было передано OC RLI, подполковнику Яну Бейту. Командование ночью возложено на командующего SAS, подполковника Гарта Барретта.


Основной план состоял в том, чтобы две штурмовые группы RLI, обе двигавшиеся с севера, отбросили врага с обоих хребтов. Как только они будут захвачены, штурмовая группа SAS двинется, также с севера, через главную базу под хребтами, при этом RLI будет поддерживать огонь со своих возвышенных позиций.


Штурмовые группы были высажены на вертолетах на рассвете 20 октября. Как только они выдвинулись на свои исходные позиции, минометные расчеты SAS и RLI были переброшены к западу от западного хребта. Были напряженные моменты, когда вертолеты заходили на посадку в пределах видимости противника. ZIPRA отлично оценила вероятные вертолетные зоны поражения и подготовила свои дальнобойные минометы к тем самым позициям, на которые приземлились вертолеты. Враг, должно быть, наслаждался видом "Гепардов", поспешно отходящих, и минометных расчетов, спешащих в укрытие.


Не было предпринято никаких попыток предотвратить прорыв "ЗИПРЫ" на юг, поскольку вся цель операции заключалась в том, чтобы вытеснить "ЗИПРУ" с ее базы и, будем надеяться, заставить бросить тяжелую технику. В этом случае силы RLI на восточном гребне достигли центра объекта в его наивысшей точке только тогда, когда были остановлены как вкопанные. Войска оказались скованы точным огнем как со своего собственного хребта, так и с западного хребта. Вскоре западный штурмовой отряд также увяз под интенсивным огнем с обоих хребтов.


Расстояние между двумя штурмовыми группами составляло почти два километра, но огневые позиции противника, ответственные за их сдерживание, находились менее чем в 200 метрах от каждой группы. В результате использование бомб для гольфа было невозможно, но только бомбы для гольфа были бы эффективны против окопавшегося врага, у которого была хорошая защита над головой.


Родезийцы находились в явно невыгодном положении. Они были беззащитны и имели только легкое пехотное вооружение, в то время как ЗИПРА окопалась, имея значительно превосходящее тяжелое вооружение. Все было так же, как в Мапаи, и возникла патовая ситуация. И все же, несмотря на то, что родезийцы были в меньшинстве и не могли продвинуться вперед, "ЗИПРА" предпочла оставаться на своих оборонительных позициях, опасаясь подвергнуться реактивным ударам, которые мы не смогли бы нанести так близко от наших собственных сил.


Попытки обойти вражеские огневые позиции с фланга на восточном гребне привели к ранению нескольких солдат RLI. На западном гребне был убит солдат RLI. Охотники, ограниченные 30-мм пушками и 68-мм ракетами Matra, использовались неоднократно, но ни один удар не был по-настоящему успешным. ЗИПРА просто нырнула в укрытие, когда появился Охотник, приняла на себя взрывы над ними и немедленно вынырнула, чтобы продолжить стрелять во все, что движется. К заходу солнца, казалось, ничего не было достигнуто, и RLI было приказано произвести тактический отход под покровом темноты для перегруппировки.


Когда Гарт Барретт принял командование в тот вечер, ничто не указывало на то, что ЗИПРА была напугана. Все указывало на то, что родезийцам придется реорганизоваться, ввести дополнительные войска с более тяжелым вооружением и предпринять еще один рывок на следующий день. Гарт понял, что, несмотря на то, что ЗИПРА казалась слишком сильной, чтобы даже рассматривать возможность отступления, он должен разместить силы на случай такого развития событий и приказал устроить засады на трассе для транспортных средств к югу от базы.


С наступлением темноты и до полуночи в районе было тихо, но затем ЗИПРА обрушила полномасштабный минометный обстрел вероятных родезийских позиций и даже выпустила две 122-мм ракеты, чтобы усилить шум и волнение. В то время родезийцы понятия не имели, что это было прикрытием для упорядоченного вывода всех сил ЗИПРА. Во время продвижения на юг вражеским силам позволили беспрепятственно пройти через одну из южных засад RLI, потому что командир подразделения понял, что его силы из двадцати человек слишком слабы, чтобы справиться с почти 200 тесно сгруппированными зипра. За это его сильно раскритиковали!


После войны я узнал от ЗИПРЫ, что причиной вывода войск было то, что их позиции стали известны военно-воздушным силам и что было известно, что сухопутные войска Родезии отошли на некоторое расстояние. Учитывая это, командующий ЗИПРА был уверен, что все его позиции будут уничтожены военно-воздушными силами на следующий день с помощью их ‘бесшумных бомб’. Такое название было дано бомбам для гольфа, потому что люди, находившиеся непосредственно за пределами их смертоносного радиуса действия, утверждали, что не слышали взрыва бомб. Они лишь испытали высокое избыточное давление и страдали временной глухотой.


Последующие операции начались с первыми лучами солнца, но против сил ЗИПРА было совершено лишь ограниченное количество убийств, которые приняли меры предосторожности, разделившись на небольшие группы. Тем не менее цель изгнания ЗИПРЫ с ее базы была достигнута.


Операция "Кости"


ПЕРЕГОВОРЫ в ЛАНКАСТЕР-ХАУСЕ продолжались шесть недель, когда операция "Прохладно" завершилась, и генерал Питер Уоллс был вызван в Лондон. Перед своим отъездом генерал выслушал идеи своей группы планирования COMOPS о том, как наилучшим образом противостоять вторжению ЗИПРЫ. Мы специально выступали против засад и преследований в Замбии, потому что это имело бы ограниченный эффект в пресечении любого крупномасштабного потока и почти наверняка привело бы к столкновениям с замбийскими силами. И все же ожидать действий ЗИПРЫ и иметь дело с каждым пунктом пересечения реки Замбези с родезийской земли было явно нелепо. Мало того, что ЗИПРА совершала свои переходы ночью, чтобы свести к минимуму помехи со стороны родезийских ВВС, их мощное оборудование, поставляемое советами, легко отбросило бы любые силы защиты на критических этапах создания плацдарма на родезийской земле. После этого мы были бы вынуждены разрушить некоторые из наших собственных мостов, чтобы задержать внимание вражеской авиации при дневном свете.


Только разрушение автомобильных мостов Замбии и водопропускных труб на всех путях к нашей границе имело смысл, потому что это предотвратило бы любое крупномасштабное передвижение. Наши планы перерезать Великую восточную дорогу из Лусаки в Малави, южный маршрут из Лусаки в Чирунду и юго-западный маршрут из Лусаки в Ливингстон уже были завершены.


Генерала Уоллса не нужно было убеждать. Он слишком хорошо понимал, что Давид из Родезии мог победить Голиафа из ЗИПРЫ только таким способом. Однако он изо всех сил старался дать нам понять, что разрушение мостов члена Содружества разрушит любую надежду на то, что британское правительство проявит хоть какое-то сочувствие делу правительства Музоревы.


Хотя, исходя из его понимания происходящего в Ланкастер-Хаусе, он сомневался в существовании какой-либо подобной эмпатии, мы пока не могли раскачивать лодку. Генерал Уоллс сказал, что он будет в лучшем положении, чтобы судить обо всех проблемах, как только доберется до Лондона. Тем временем SAS, Selous Scouts и RLI должны были продолжить работу по преследованию движений ZIPRA. В результате операция "Кости" началась с организации засад, чтобы затруднить доступ к водопадам Виктория, Карибе и Чирунду.


Масса оборудования для сноса мостов, подготовленного для операции "Манакль" в Мозамбике, лежала, умоляя о том, чтобы ее использовали, когда для расстроенных SAS было слишком очевидно, что только разрушение мостов может удовлетворить наши замбийские цели. Итак, несмотря на то, что им сказали, что Op Dice предназначена только для изматывающей работы, SAS перевезли все оборудование для подрыва в Карибу; на всякий случай. Хорошо, что эти взрывчатые вещества были немедленно доступны. Без какого-либо предупреждения ночью 15 ноября генерал Уоллс передал сигнал в КОМОПС с приказом о немедленном осуществлении наших планов по разрушению замбийских мостов.


Иэн Смит вернулся домой с переговоров в Ланкастер-Хаусе 11 ноября. По прибытии в аэропорт он сообщил журналистам, что британцы вынудили правительство Музоревы согласиться на невыгодное соглашение. Он сказал, что теперь нет альтернативы, кроме как извлечь максимум пользы из плохой сделки. На самом деле не говоря этого, он подразумевал (на мой взгляд), что британский консервативный председатель конференции, эта ядовитая змея лорд Кэррингтон, намеренно подготовил почву для захвата власти коммунистической партией.


Переговоры в Ланкастер-Хаусе, 11 ноября 1979 года .


11 ноября родезийцы тринадцать раз отмечали День независимости Родезии, но теперь это осталось в прошлом — праздновать было больше нечего. Вот почему, даже если ‘зеленый свет’ генерала Уолла на мостах казался противоречащим тому, что сказал Иэн Смит четырьмя днями ранее, мы были рады, что родезийцы не собирались откладывать дело в долгий ящик.


В то время как юристы в Лондоне занялись подготовкой письменного соглашения для подписей всех сторон где-то в декабре, SAS заняла мосты при поддержке войск RLI. Мы все знали, что им нужно действовать быстро, прежде чем произойдет какое-либо политическое изменение направления. За четыре дня были разрушены девять основных автомобильных мостов и один железнодорожный. Команды подрывников SAS стали настолько опытны в своих задачах, что мосты были разрушены еще до того, как их транспорт "Гепард" добрался до пунктов дозаправки в Родезии. Это не только привело к тому, что наземным командам пришлось неоправданно долго ждать восстановления, но и заставило наших планировщиков COMOPS вернуться к работе по пересмотру методов, планов передвижения и сроков разрушения мозамбикских мостов в оперативном режиме.


Восемь мостов в Замбии были специально выбраны для сдерживания продвижения "ЗИПРЫ" к границе. Еще два моста через реку Мубулаши не были построены. В то время как нам было запрещено предпринимать какие-либо действия против железнодорожных мостов на линии из Лусаки в Южную Африку, железнодорожный мост на железнодорожной линии Танзам и прилегающий автомобильный мост через реку Мубулаши были демонтированы. Это должно было дополнить разрушение мостов Чамбеши на той же линии пятью неделями ранее и намеренно оказать давление на правительство Замбии. Если это чрезмерно напрягало Экономика Кеннета Каунды, это было ничто по сравнению с тем, что было запланировано дальше. Тот же командир SAS, который уничтожил нефтеперерабатывающий завод в Бейре в Мозамбике, собирался провести чисто рейд SAS по уничтожению крупного нефтеперерабатывающего завода Замбии в Ндоле. Одновременно с этим должна была начаться операция "Манакль" на мостах Мозамбика. Все это было очень захватывающим занятием, но оно внезапно закончилось 22 ноября, когда генерал Уоллс дал сигнал КОМОПСУ о немедленном прекращении всех внешних наступательных операций. Война в Замбии и Мозамбике закончилась. ЗИПРА вышла из игры, но генерал Уоллс дал указание активизировать внутренние операции против ЗАНЛЫ до вступления в силу ожидаемого прекращения огня. Он сказал, что это может произойти до Рождества.


## Глава 10


Прекращение огня


ПОЛНОЕ ПРЕКРАЩЕНИЕ ОГНЯ ДОЛЖНО было вступить в силу немедленно, когда все стороны соглашения Ланкастер-Хаус подпишут вступающий в силу документ. Как только это произойдет, противоборствующие силы прекратят боевые действия, и все полицейские BSA должны будут вернуться к обычным полицейским обязанностям. RSF должны были вернуться в казармы, в то время как силы ZIPRA и ZANLA должны были переместиться в шестнадцать (позже увеличенных до семнадцати) назначенных пунктов сбора (APS) внутри Родезии. Точки доступа должны были находиться под контролем и защитой Мониторинговых сил Содружества (CMF). О вспомогательных войсках Пфумо ре Ванху ничего не было сказано, хотя, в конечном счете, они также остались на своих базах.


В дополнение к своим основным обязанностям генерал-командующий CMF должен был возглавлять Комитет по прекращению огня. Этот комитет из восьми человек, в состав которого входили по два офицера от британской армии, RSF, ZIPRA и ZANLA, должен был содействовать сотрудничеству между силами и заниматься любыми возможными нарушениями режима прекращения огня.


Когда генерал-лейтенант Уоллс вернулся в КОМОПС из Лондона, он вызвал меня в свой офис, чтобы сказать, что, когда придет время, я буду его личным представителем в Комитете по прекращению огня. Он сказал: “Я отказываюсь сидеть с этими чертовыми британцами и коммунистами или давать им какое-либо ощущение равного ранга со мной или любым из командиров службы”. Поскольку я имел звание капитана группы (армейский эквивалент полковника), он решил придать представительству RSF весомость ранга, отозвав генерал-майора Берта Барнарда из отставки, но только для участия в заседаниях комитета. Всеми исполнительными функциями должен был заниматься я. Недостаток веры в Берта Барнарда вызывал у меня некоторое беспокойство, но, в конце концов, мы прекрасно поладили.


В дополнение к работе Комитета по прекращению огня, в мои обязанности входило бы выступать в качестве офицера связи между ЗИПРА, ЗАНЛА и КОМОПС. Это означало, что я должен был установить тесные личные отношения с высшим командованием с целью обеспечения обратной связи General Walls по всем соответствующим вопросам. Кроме того, я должен был делать все, что в моих силах, чтобы обеспечить надлежащий уход за пожилыми мужчинами и оказывать им любую помощь, которую я считал разумной. Никаких средств или других указаний предоставлено не было.


Возвращение к рутинным операциям было таким разочарованием, хотя мое время в некоторой степени было занято подготовкой к скорейшему прибытию воинских контингентов CMF. С начала декабря транспортеры RAF C130 ежедневно прибывали в аэропорты Солсбери и Нью-Сарум, перевозя тонны оборудования и солдат Содружества из Великобритании, Австралии, Новой Зеландии, Кении и Фиджи. Вертолеты Puma и большие грузовики прибыли на тяжелых транспортниках ВВС США C5 (Galaxy).


12 декабря 1979 года британский губернатор и его жена, лорд и леди Сомс, прибыли под звуки ‘Боже, храни королеву’. Все это казалось таким нереальным для нас, которые когда-то были такими ярыми роялистами. Родезийцы не вытянулись по стойке смирно, как во времена до UDI, а просто смотрели в ошеломленном молчании. Долгие годы санкций закончились, но было невозможно полностью осознать, что страна теперь фактически находится в руках британского правительства, впервые в истории.


После прибытия губернатора прибыли два старших командира ЗАНЛА, Рекс Нхонго (заместитель командующего) и Джосайя Тунгамирай (главный политический комиссар), которые приземлились в аэропорту Солсбери под восторженные аплодисменты тысяч чернокожих людей, которых насильно "посадили на автобус", чтобы поприветствовать их. Позже, в том же аэропорту, прибытие Джошуа Нкомо с командирами "ЗИПРЫ", впередсмотрящим Масуку и Думисо Дабенгвой оказалось делом неброским.


Впервые я встретился с командующим CMF генерал-майором Джоном Экландом на коктейльной вечеринке, устроенной им, чтобы представить офицеров своего штаба генералу Уоллсу, его штабным офицерам и их женам. Поскольку это было чисто военное мероприятие без какого-либо политического подтекста, оно прошло на удивление легко. Один из офицеров, с которыми мы познакомились, был женат на даме, чье имя впоследствии стало хорошо известно. Он был подполковником Паркер-Боулзом.


После подписания Соглашения в Ланкастер-Хаусе в Лондоне Музоревой, Мугабе, Нкомо и лордом Каррингтоном соглашение о прекращении огня вступило в силу в полночь 23 декабря. На следующее утро первые бойцы ЗАНЛЫ и ЗИПРЫ прибыли в Пункты сбора, которые были подготовлены командами CMF в течение предыдущих двух недель.


Даже до этого я ежедневно общался с командирами ЗИПРА и ЗАНЛА и их штабами, которые были расквартированы в Аудиовизуальном центре Университета Родезии. С первого дня мне было легко общаться с дозорным ЗИПРЫ Масуку и Думисо Дабенгвой. Оба легко улыбались и вели себя дружелюбно. Их сотрудники ZIPRA были умными, эффективными и вежливыми. Будучи командиром ZIPRA, Масуку одевался в камуфляжную форму и носил фуражку русского офицера без значка или эмблемы на красной ленте. Дабенгва был одет в элегантную повседневную гражданскую одежду.


ЗАНЛА была совсем другой. Прошли века, прежде чем Рекс Нонго и Джосайя Тунгамираи раскрылись в какой-либо степени, возможно, потому, что они ежедневно страдали от сильного похмелья из-за пьянства. С момента нашей первой встречи Рекс оказывал на меня давление, чтобы я организовал возвращение его Toyota Land Cruiser, захваченной скаутами Селуса в Нью-Чимойо. Одетые в форму командиры и солдаты ЗАНЛА были угрюмыми и неряшливыми. Визиты в Аудиовизуальный центр ZANLA поначалу были затруднены из-за особо зловещего вида личностей, которые с удовольствием взводили курки своих автоматов АК-47, когда я проходил мимо. Узнав меня получше и получив обещание вернуть свой Land Cruiser, Рекс Нхонго положил конец этой бессмыслице.


Джосайя Тонгогара .


На Рождество мы получили известие о том, что главный командир ЗАНЛА Джосайя Тонгогара погиб в автомобильной аварии в Мозамбике. Он должен был прибыть в Родезию через несколько дней, завершив инструктаж всех сил ЗАНЛА, все еще находящихся в Мозамбике. В то время на меня не повлияли эти новости, потому что я думал, что с Тонгогарой будет справиться не легче, чем с Нонго и Тунгамираи. Теперь я знаю, что был неправ, думая таким образом.


Рекса Нонго и Джосайю Тунгамираи, казалось, не тронула потеря их командира, в то время как иерархия ЗИПРЫ была явно потрясена и подавлена известием о смерти Тонгогары. Масуку сердито сказал мне, что это не было случайностью — это было не что иное, как преднамеренное убийство могущественного военного лидера радикальными членами политического крыла ЗАНУ. Объяснение этому должно было прийти позже, но прошло некоторое время, прежде чем высококвалифицированный гробовщик из Doves Morgan Funeral Services в Солсбери был направлен в Мапуту, чтобы осмотреть тело Тонгогары. Проделав это, Кен Стоукс пришел к выводу , что Тонгогара погиб в результате автомобильной аварии и что никакого нечестного игры не было. Вскоре вы увидите, почему ZIPRA согласилась с аспектом автомобильной аварии, но не с выводом ‘нечестной игры’.


Заседания Комитета по прекращению огня проводились каждый понедельник и четверг в небольшом опрятном конференц-зале во флигеле в прекрасных садах Дома правительства. Генерал Экленд сидел во главе длинного стола с бригадиром Гердоном на другом конце. Мы с генералом Барнардом сидели по одну сторону стола, а генерал Барнард был ближе всех к генералу Экленду. ЗИПРА и ЗАНЛА сидели напротив нас. Рекс Нхонго из ЗАНЛЫ сидел ближе всех к генералу Акланду, а Тунгамирай - рядом с ним. Затем появился впередсмотрящий Масуку с Дабенгвой, сидевшими ближе всех к бригадиру Гурдону.


На этой фотографии, сделанной в начале заседания Комитета по прекращению огня, Думисо Дабенгва (слева) и Рекс Нонго решили позировать в качестве глав своих военных подразделений, в то время как наблюдатель Масуку и Джосайя Тунгамираи наблюдали за происходящим из-за камеры. Далее идут офицеры британской армии, бригадир Гердон и генерал Экленд. Родезийцы - генерал Барнард и капитан группы П.Б. Человек на заднем плане (слева) - подполковник Паркер-Боулз .


Начнем с того, что генерала Барнарда и меня не сопровождал ни один сотрудник, в то время как у ЗИПРЫ и ЗАНЛЫ всегда было шестеро или более сидящих и стоящих позади них. Позже у нас был один офицер разведки и очень симпатичная секретарша, мисс Гарденер, которые сидели позади нас, чтобы записывать ход заседания.


Генерал Джон Экленд присвоил звание ‘генерал’ каждому из ‘партизанских’ командиров в очевидной попытке придать им равный статус с ним самим и генералом Бертом Барнардом. В этих обстоятельствах я был самым младшим членом комитета, но почти с самого начала я осознал тот факт, что и ЗИПРА, и ЗАНЛА смотрели мне в глаза, делая любое спорное заявление или отвечая на любой вопрос, касающийся нарушений режима прекращения огня. Мне было явно не по себе от этого, поскольку на любой вопрос, скажем, от генерала Экланда, ответ был бы адресован непосредственно мне. Объяснение этого заняло некоторое время.


Большинство нарушений режима прекращения огня были направлены против ЗАНЛА, потому что с самого начала было очевидно, что ЗАНЛА оставила большую часть своих сил на местах и отправила тысячи муджибас в пункты сбора под контролем горстки настоящих юниоров ЗАНЛА. ЗАНЛЕ удалось обмануть британцев, которых интересовало только ‘количество солдат ЗАНЛА’ внутри APS. Однако эта ситуация привела в ярость Генерала Уоллса и Национальный ДЖОК, единственный Зимбабве-родезийский орган власти, способный призвать британцев придерживаться правил, изложенных в соглашении Ланкастер-Хауса.


Большинство нарушений режима прекращения огня были результатом разногласий в ходе предвыборной кампании между ЗАНЛА и вспомогательными силами Пфумо ре Ванху из Музоревы и Ситоле, в то время как некоторые из них, несомненно, были вызваны разведчиками Селуса, которые оставили несколько человек на местах для наблюдения за масштабами нарушений со стороны ЗАНЛА. За три месяца, предшествовавших выборам, лишь горстка проблем была поднята ЗИПРОЙ или против нее, чьи силы внутри страны переместились в пункты сбора в соответствии с Лондонским соглашением. Однако мы знали, что в Замбии осталось более 10 000 мужчин-зипра.


ЗАНЛА, с другой стороны, удержала около 17 000 человек в Мозамбике и использовала силы в стране, чтобы добиться победы Мугабе на выборах путем жестокого запугивания гражданского населения и выборочных убийств. Их реплика звучала так: “ЗАНУ начал войну, и только Мугабе может остановить ее. Если Мугабе не победит на выборах, война продолжится, и вы заплатите за это своими жизнями”. Это была побудительная причина проголосовать за Мугабе. Это было также именно то, чего мы ожидали от него, зная с самого начала, что он нарушит любое соглашение, особенно с Великобританией.


Хотя это было прямым нарушением Лондонского соглашения и, несмотря на неопровержимые доказательства, подтверждающие это, лорд Сомс отказался принять решение против участия ЗАНУ в выборах. К сожалению, генерал Уоллс, будучи военным, казался не в своей тарелке в отношениях с Сомсом и консервативным правительством, которое продолжало полагаться на манипуляции и ложь, организованные Министерством иностранных дел Великобритании.


Встреча за встречей Рекс Нонго и Джосайя Тунгамирай шептались друг с другом на родном языке шона. Большинство сообщений, передаваемых шепотом, задерживали разбирательство, в то время как они сговаривались найти выход из всех обвинений, выдвинутых против ЗАНЛЫ, и выдвинуть встречные обвинения. Оба мужчины ЗАНЛА, казалось, были особенно обеспокоены тем, чтобы их не подслушала ЗИПРА, которая поняла бы, о чем идет речь, но их совершенно не беспокоили четверо белых, которые, как они были совершенно уверены, не понимали их языка. Они были неправы! Я понял все, что услышал.


Где-то в конце февраля или начале марта я по глупости набросился на Рекса Нхонго на его родном языке, бросая вызов его прошлой и настоящей лжи, которую он шептал. Это произвело электризующий эффект на собрание и, очевидно, позабавило командиров ZIPRA, которые ничего не сделали, чтобы подавить свое веселье. После этого шепот прекратился, но я продолжал быть тем, к кому обращалось каждое трудное сообщение.


Всеобщие выборы должны были состояться в течение трех дней, начиная с 27 марта. После этого новое правительство будет полагаться на военных в наблюдении за объединением всех вооруженных сил. Для меня было очевидно, что мои задачи по связям между нашими бывшими врагами и КОМОПАМИ не могли должным образом подготовить почву для такого сложного процесса. Я передал это мнение генералу Уоллсу и предложил создать объединенный штаб для подготовки к интеграции и призыву вооружений и техники. Было облегчением узнать, что он осознал эту необходимость и уже выделил для этой цели недавно построенное крыло в штабе армии, хотя переезд не состоится до тех пор, пока не станут известны результаты выборов.


Ужин с ЗИПРОЙ


КОМАНДИРЫ ZIPRA СКАЗАЛИ мне, что у них не было трудностей с тем, чтобы открыться любому родезийцу, но они сильно не доверяли ЗАНЛЕ и британцам. И Масуку, и Дабенгва сказали, что не могут свободно разговаривать со мной в Аудиовизуальном центре или на территории Дома правительства — единственных местах, где мы встречались. Итак, когда я предложил им прийти ко мне домой на ужин, они немедленно согласились. Причина, по которой я не предложил поужинать в отеле или ресторане, заключалась в том, что у меня не было средств на покрытие расходов, которые я мог бы лучше позволить себе за своим столом.


Выражение лица Берил, когда я сказал ей, что командиры ЗИПРЫ придут на ужин, было выражением крайнего недоверия. Когда Берил передала новость нашей кухарке Саре, домработнице из Шоны, ее глаза расширились от ужаса, в то время как наш садовник из Н'Дебеле Оберт был в восторге. Страхи Сары рассеялись, и ее попросили приготовить ужин из трех блюд, включая ростбиф и йоркширский пудинг, точно так же, как она приготовила бы для любого из наших постоянных друзей.


Сопровождающий Лукаута был подарком его жены, и Думизо пришел один. Берил пила бренди и имбирный эль, а я пил пиво, хотя трое посетителей просили прохладительные напитки. До и во время ужина с нами были Дебби и Пол, и общая беседа была очень непринужденной. Посетители изо всех сил старались поприветствовать Сару, а позже похвалить ее за отличную еду.


На протяжении всего вечера было очень заметно, что Гифт держала правую руку прикрытой шалью, которая была на ней, даже когда ела. После ужина дети разошлись по своим комнатам, когда Берил спросила Гифт, как она относится к тому, чтобы быть с нами. После минутного колебания Наблюдатель внезапно раскрыл руку Гифт и положил свою ладонь прямо на ее. “Смотрите, мы целы”, - сказал он, поднимая руки, - “Пять пальцев”. Мы знали, что у Лукаута не хватало пальца на левой руке, но не понимали, что Гифт спрятала руку, чтобы скрыть потерю большого пальца. Показывая, что ее отсутствующий большой палец и его отсутствующий палец были скрыты присутствием другой руки, Lookout справилась с колебаниями Гифт и таким странным образом выразила, что все было хорошо. Затем он рассказал нам, как они с Гифтом потеряли свои пальцы.


Услышав взрывы во время нападения SAS на дом Нкомо в Лусаке, Лукаут разбудил свою спящую жену и двоих детей, посадил их в свою машину и помчался на конспиративную квартиру со своим телохранителем на буксире. Он совершил ошибку, направившись через Центр освобождения как раз в тот момент, когда силы SAS выводили оттуда войска. Проехав сквозь ослепляющий град выстрелов, Лукаут направился к дому друга неподалеку и только добрался туда, когда его поврежденный двигатель заглох. Телохранитель был мертв, Гифт и оба ребенка были тяжело ранены, Стремаут также был ранен. Вся семья была доставлена самолетом в Москву, где они поправились после многих недель медицинской помощи. Единственными внешне видимыми признаками перенесенного испытания были отсутствующие большой и указательный пальцы.


Через несколько дней после их первой встречи Берил столкнулась с Гифт, которая была очень расстроена, потому что один из ее детей, переживший стрельбу, утонул в частном бассейне в одном из шикарных пригородов Солсбери.


Думисо продолжил тему нападения на дом Нкомо, рассказав, как Джошуа и его жена в спешке покинули дом и направились во дворец Каунды сразу после получения позднего ночного предупреждения о готовящемся нападении. Продолжая эту тему, я спросил его об атаке ОНВ. Думизо подтвердил, что он и другие высокопоставленные лица держались подальше от ОНВ, опасаясь нападения родезийцев, которое, по его мнению, могло произойти только ночью. Он поселился на ночь у подруги и ежедневно возвращался в ОНВ не позднее 06:00. В день нападения он намеревался сделать то же самое, но его девушка сказала, что ей приснились реактивные самолеты, атакующие на рассвете. Она настояла, чтобы он остался дома по крайней мере на два часа, чтобы расслабиться с чашечкой кофе и послушать радио. Думизо подчинился.


Так случилось, что Охотники напали на лагерь ФК на рассвете, но Думизо в то время не знал об этом. Первое, что он узнал о какой-либо враждебной активности, когда услышал взрывы и стрельбу в ОНВ. Он утверждал, что это был не единственный случай, когда мечты спасли его от нападений RSF.


Я спросил Думисо и Лукаут, почему, когда во время совещаний по прекращению огня поднимались сложные вопросы, они и командиры ЗАНЛА всегда обращались ко мне. Ответ был неожиданным. Они сказали, что причина, по которой ЗИПРА сделала это, была идентична причине ЗАНЛЫ. Оба настаивали на том, что Военно-воздушные силы превосходили армию. Они считали себя на равных с армией, потому что использовали похожее снаряжение и сражались на ногах. Военно-воздушные силы были совсем другими. В их сознании именно эта сложная высокотехнологичная сила была ответственна за разрушения, обрушившиеся на их собственные силы. Из-за этого ко мне относились с большим уважением на заседаниях Комитета по прекращению огня.


На мгновение отвлекаюсь от послепобедной беседы — Рекс Нхонго хотел рассказать мне то же самое позже. Но когда я бросил ему вызов по этому вопросу и сказал, что RLI нанесла адский удар по его войскам, он спросил: “Когда это происходило без прямой поддержки ВВС и огневой мощи?”


Я попробовал снова. “А как насчет SAS, они выбили вас из колеи, ребята?” “Да”, - сказал он, - “но это войска ВВС!” Я сказал ему, что он ошибается. “Рекс, SAS - это армейские подразделения”. Его ответ был типичным. “Товарищ капитан группы ПБ, война закончилась, так что вам больше не нужно мне лгать. Вы знаете, и я знаю, что SAS - это войска военно-воздушных сил. Они живут над взлетно-посадочной полосой ВВС, они всегда с ВВС, они носят крылья и синие пояса, на их значке изображена лопасть несущего винта вертолета (на иллюстрации видно, что на самом деле это кинжал) и, точно так же, как пилоты ВВС, они нападали только на моих людей, никогда на гражданских ”.


Возвращаясь к разговору после ужина, Думисо и Лукаут с радостью ответили на множество вопросов, а я ответил на их. Они подтвердили намерение ЗИПРЫ начать вторжение, но это было остановлено разрушением мостов во время операции Dice. Что еще хуже, это уничтожило всякую надежду на объединение с RSF для уничтожения ЗАНЛЫ.


Им было что рассказать об эффективности пневматического оружия родезийского производства, и они сказали мне, что недавно узнали, что я был основным инициатором его разработки. Вместо того, чтобы быть раздраженными этим, они были глубоко впечатлены, потому что, как и ЗАНЛА, они ранее считали, что оружие было произведено в Южной Африке.


Затем мы перешли к вопросу о Джосайе Тонгогаре из ZANLA. Я спросил их, почему они были так огорчены известием о его смерти. История началась задолго до того, как Тонгогара и его ПОМОЩНИК были заключены в тюрьму после смерти оперативного руководителя ZANLA Герберта Читепо. С тех первых дней и вплоть до Ланкастер-хауса ЦИПРА считала Тонгогару открытым и скрупулезно честным человеком. Он был единственным человеком из племени ЗАНУ или ЗАНЛА, которому они безоговорочно доверяли.


Во время конференции в Ланкастер-Хаусе Джосайя Тонгогара связался по телефону с Lookout и Думизо из своего гостиничного номера. Тонгогара сказал, что существует срочная необходимость в серьезном обсуждении предложений, которые он хотел бы представить им. Он предложил встретиться в любом месте по выбору ЗИПРЫ. Думизо и Лукаут сказали, что были рады встретиться с Джосайей в его отеле, в его собственном номере.


По прибытии они обнаружили, что с Тонгогарой был Джосайя Тунгамирай. Они были совсем не рады этому, узнав, что Тунгамирай возглавлял политический комиссариат ЗАНЛЫ, коммунистическое бедствие, которым пользовалась ЗИПРА, но которое старшие ЗИПРЫ терпеть не могли. В любом случае Тонгогара казался невозмутимым и, работая по записям, сразу перешел к делу.


Он начал с выражения надежды на успех конференции, потому что он не был готов увидеть продолжение войны и гибель большего числа молодых людей просто для удовлетворения алчных политиков. Он сказал, что опасается, что либо Мугабе, либо Нкомо, возможно, оба, покинут конференцию. Если бы это произошло, он, со своей стороны, хотел бы вырвать дело из политических рук, но для достижения этого ему нужна помощь. Если ЦИПРА согласится с его желанием вывести все силы из зоны соприкосновения, тогда будет важно добраться до генерала Питера Уоллса до того, как он покинет Лондон , и привлечь его к совместным действиям. Затем Тонгогара изложил план, который был безоговорочно принят командирами ЗИПРА.


Для меня было действительно совершенно невероятно узнать, что Джосайя Тонгогара, человек, которого мы считали нашим радикальным заклятым врагом, был человеком, который действительно стремился к миру и стабильности. Здесь записаны пункты соглашения, которое он заключил с ЗИПРОЙ — насколько я помню их.


Первым был вопрос о создании военного триумвирата RSF, ZIPRA и ZANLA, первоначально в Лондоне. Их совместной задачей было бы немедленное приведение в действие разъединения сил. Тонгогара без труда согласился с тем, что генерал Уоллс должен возглавить триумвират, штаб-квартира которого будет расположена в Солсбери и отделена от существующих учреждений RSF. ЗИПРА и ЗАНЛА прикажут всем своим силам переместиться в военные лагеря на родной земле в местах, согласованных генералом Уоллсом.


Под непосредственным контролем военного триумвирата будет осуществляться процесс отсеивания и разоружения нежелательных лиц. Те, кто пожелает уйти в отставку или вернуться в свои дома, смогут свободно это сделать. После этого должна была начаться интеграция трех сил. Поскольку Тонгогара полагал, что на завершение этого потребуется по меньшей мере пять лет, он ожидал, что за это время ряды покинет гораздо больше желающих добровольцев.


Сэр Хамфри Гиббс .


Военный триумвират установит в ‘Зимбабве’ 100-местное временное правительство национального единства, представленное в равной степени партиями, которые в настоящее время возглавляют Музорева, Смит, Нкомо и Мугабе. Надзирать за этим правительством будет ‘Исполнительный губернатор’, которым, по мнению Тонгогары, должен быть сэр Хамфри Гиббс, потому что он был единственным человеком, который был бы приемлем для всех сторон, включая британское и африканское правительства.


Отбор министров для управления существующими гражданскими службами должен был осуществляться большинством голосов для утверждения губернатором. Действующих министров РФ, если они не будут возвращены на свои должности всенародным голосованием, попросят помогать новым министрам в течение как минимум одного года.


Всеобщие выборы будут отложены на пять лет или будут проведены после завершения процесса военной интеграции; в зависимости от того, какой период окажется более длительным. Прямое британское вмешательство или участие не будет допускаться. Если бы Южная Африка возражала против нового порядка, африканские порты были бы использованы к взаимной выгоде государств Центральной Африки. Можно было ожидать, что обязательные санкции автоматически отменятся, и мертвая хватка правительства Южной Африки в отношении страны больше не будет проблемой. (Я был удивлен, узнав, что Тонгогара знал об этом.)


Никакой активной поддержки не будет оказано какой-либо националистической партии или силе, действующей против Южной Африки. Это было сделано для защиты от любой внешней агрессии с этой стороны.


Срочной задачей военного триумвирата было бы устранить любые опасения среди населения, черного и белого, и заручиться их поддержкой и содействием, чтобы снова сделать Зимбабве процветающим и счастливым местом. Туризм должен был активно поощряться, и любому желающему покинуть страну должно быть разрешено сделать это без каких-либо ограничений или наказаний, чтобы не вызывать сомнений или паники у других.


Это был основной план, который вполне мог бы воплотиться в жизнь, если бы Мугабе, покинув Ланкастер-хаус, не был вынужден вернуться к переговорам президентом Машелом. Мугабе был в аэропорту Хитроу, намереваясь вылететь в Нью-Йорк, когда Машел сказал ему немедленно вернуться к переговорам в Ланкастер-Хаусе, иначе он выведет свои войска из Мозамбика.


ЗИПРА считала, что Мугабе в значительной степени полагался на силу и поддержку Тонгогары и что он был бы в более выгодном положении, если бы Тонгогара вернулся в страну. Однако радикальные политические члены ЗАНУ увидели в нем угрозу своему собственному будущему, очевидно, узнав подробности разговора Тонгогары с ЗИПРОЙ от Джосайи Тунгамираи. Каковы бы ни были их причины, они наняли хорошо известного восточногерманского убийцу, чтобы убить Тонгогару. Этот конкретный убийца специализировался на ‘автомобильных авариях’.


Дозорный сказал, что убийца, чье типично немецкое имя я забыл, прибыл в Мапуту за десять дней до смерти Тонгогары. Через три дня после ‘аварии’ автомобиля со смертельным исходом и непосредственно перед его отъездом в Европу Энос Нкала встретил его в аэропорту Мапуту, чтобы произвести оплату американскими долларовыми банкнотами от его имени, Саймона Музенды, доктора Герберта Ушевокунце, Эдгара Текере, Эдисона Звобго и еще нескольких человек за оказанные услуги.


Посещения сборных пунктов ЗАНЛА


СЕМНАДЦАТИ СБОРНЫМ ПУНКТАМ, В которых сотрудники ZANLA и ZIPRA размещались и получали питание от CMF, были присвоены названия мест, в которых каждый из них был основан. Для простоты также использовалась буквенная идентификация. Это были буквы от A до R. (буква "I" не используется в качестве военной аббревиатуры, чтобы избежать путаницы с цифрой ‘1’)


Последовательно по часовой стрелке вокруг пограничных районов были определены точки доступа, начиная с первой группы ЗАНЛА, расположенной в точке доступа Альфа недалеко от Хойи на северо-востоке. Точка доступа "Ромео" в миссии "Рукомечи" на севере была последним пунктом ЗИПРА. Комитет по прекращению огня должен был посетить все точки доступа.


Поскольку мы были первыми старшими офицерами RSF, которых кто-либо из наших бывших врагов увидит во плоти, генерал Барнард и я были встревожены, но не до такой степени, как командиры ZIPRA и ZANLA, которые собирались посетить вооруженные силы друг друга.


Однажды ранним утром мы отправились в AP Alpha на вертолете RAF Puma. Экипаж этого вертолета, как и многие их коллеги, испытывал трудности с чтением карты при перемещении по стране без знакомых навигационных средств, которые могли бы им помочь. Я сказал шкиперу, чтобы он не волновался, поскольку я буду следить за нашим положением из задней кабины, и он может вызвать меня вперед, если ему понадобится.


Я сидел с Рексом Нонго и заместителем Мугабе Саймоном Музендой, потому что нам предстояло пересечь районы, по которым Рекс ходил восемь лет назад. Мне показалось странным и удивительно приятным показывать Рексу такие места, как его первоначальная база на склоне холма рядом с миссией Святого Альберта, маршрут, по которому он шел от реки Мусенгези вверх по склону, и расположение фермы Альтена, где его первое действие положило начало операции "Ураган".


Визиты в AP Alpha и Bravo прошли достаточно хорошо, хотя было совершенно очевидно, что большинство мужчин в лагерях были кем угодно, только не настоящими ЗАНЛА. Нескольких постоянных посетителей было легко заметить, потому что у них были стандартные штурмовые винтовки АК-47, которые были в отличном состоянии. У остальных были старые побитые винтовки SKS, которые не использовались более десяти лет, за исключением нескольких, выданных LTTS в 1972 году. В миссии Мэримаунт (AP Bravo) Я видел полдюжины современных швейцарских снайперских винтовок. Они, очевидно, были совершенно новыми, никогда не подвергались суровым условиям буша, но ни у одного не было боеприпасов.


Я держался очень близко к Рексу Нхонго, куда бы он ни пошел, на случай, если кто-нибудь решит напасть на меня. Я заметил, что Лукаут и Дюмизо делали то же самое и что генералы Экленд и Барнард в сопровождении бригадира Гердона держались поближе к офицерам CFM.


Из всех точек доступа ZANLA, которые мы посетили, я лучше всего помню точку доступа Charlie. Она располагалась в заброшенной школе Ньягома на крайнем северо-востоке. Здесь заключенных ЗАНЛА разместили в палатках британской армии, установленных в ряд под лесом великолепных деревьев, которые образовывали непрерывный навес на многих акрах.


Эта фотография была сделана в конце визита во время остановки для дозаправки в Карибе. Слева: Рекс Нхонго, неизвестный, заменяющий Тунгамираи, генерал Акленд, впередсмотрящий Масуку, бригадный генерал Гердон, ПБ, генерал Барнард и Думисо Дабенгва .


Во время нашего брифинга в одной из аудиторий, проведенного австралийскими офицерами CFM, на Санитарном кордоне, примерно в пяти километрах к востоку от нас, взорвалась наземная мина. Прошло несколько минут, прежде чем взорвалась вторая мина, в результате чего старший сотрудник AP из ZANLA поднялся из-за моей спины и подошел к Рексу, который сидел прямо передо мной. Он наклонился и прошептал Рексу на ухо: “Мадора ва тука” . Это разозлило Рекса, который громким голосом спросил мужчину, не считает ли тот его глухим. Конечно, он слышал, как взрывались мины: “Должно быть, их привели в действие павианы”.


После брифинга мы прогулялись по лагерю к открытому участку земли, где более 1500 вооруженных людей стояли в пять рядов глубиной с трех сторон прямоугольным строем. Мы расположились в центре четвертой стороны, и Рекс Нхонго переместился в центр квадрата, чтобы передать собравшимся то же послание, которое он передавал на каждом сборном пункте. Это означало, что война закончилась, и все должны были работать вместе, чтобы создать новое Зимбабве. Он привел с собой двух старших "товарищей" из RSF, чтобы доказать, что он уже сотрудничал со своими предыдущими врагами. Он ничего не сказал о британцах.


Закончив свое выступление, он жестом пригласил меня выступить перед собравшимися и представил меня на языке Шона. “Это товарищ капитан группы ПБ, некогда наш враг в небе, но теперь мой друг. Он расскажет вам, зачем пришел к вам.” Я спросил Рекса, должен ли я говорить на местном наречии. “Конечно, нет”, - сказал он, - “Я не хочу, чтобы эти люди знали, что ты понимаешь их язык. Я переведу то, что вы скажете ”. Итак, я сделал серию коротких заявлений на английском, и Рекс передал их в Шоне.


Справа налево: генерал Барнард, генерал Экланд, ПБ, Думисо Дабенгва и впередсмотрящий Масуку .


В какой-то момент Рекс неверно истолковал то, что я только что сказал, я думаю, намеренно, поэтому я попросил его исправить это. Он немедленно сказал мужчинам, что я не удовлетворен его интерпретацией, и исправил ошибку. Я кивнул в знак согласия и завершил то, что должен был сказать, на посредственном языке Шона. Только в Африке такие аномалии могли пройти без шума. Затем Рекс возглавил собрание песней, как это было принято у ЗАНЛЫ в конце каждого собрания.


Только люди, которые слышали массовые африканские голоса на открытом воздухе, поймут силу, богатство и чистоту звука, исходящие от людей, которые идеально гармонизируют друг с другом без подготовки или усилий. Я ненавидел текст песни chimurenga, но громкость и красота голоса пересилили нежелательную расовую ненависть, выраженную в словах.


Покинув нашу позицию, все головы повернулись, чтобы посмотреть, как мы проезжаем позади одного эшелона, когда я заметил знакомое лицо. Я немедленно отделился от официальной группы и прошел через пять рядов озадаченных людей, в основном вооруженных муджибас. Человек, к которому я направлялся, резко отвернулся.


Когда я подошел к нему, я спросил: “Эй, Тимоти, что ты здесь делаешь?” Ответа не последовало, и он по-прежнему смотрел в сторону от меня, уставившись себе под ноги. Принимая этот отказ, я сказал: “Веди себя прилично, Тимоти. Навести меня, когда доберешься до Солсбери”.


Официальная группа остановилась, чтобы посмотреть, что я делаю. Когда я вернулся к Рексу, он спросил меня, с кем я разговаривал. Я сказал, что знаю его как Тимоти. Наши слуги в Солсбери рассказали нам с Берил о мальчике, который спал в туалете в пригороде Хэтфилда, где мы жили. Он потерял своих родителей в районе Мтоко и, хотя за ним ухаживал дядя, влачил жалкое существование. Мы решили взять его помощником Оберта, нашего садовника. Тимоти была предоставлена теплая удобная кровать, одежда, еда и деньги на расходы. В течение многих месяцев с ним было все в порядке, и мы собирались отправить его учиться за наш счет, когда он начал доставлять Саре и Оберту неприятности. Его предупредили, чтобы он вел себя прилично, но это не сработало, поэтому мы от него избавились. Прошел год с тех пор, как я видел его в последний раз.


Рекс выслушал мою историю, затем выразил свое веселье своим типичным глубоким смехом, перекатившимся в его грубый голос курильщика, когда он сказал: “Теперь его ждут трудные времена! Все здесь видели тебя и слышали твой разговор. Сначала они могут задаться вопросом, почему ты пошел к Тимоти, но затем придут к выводу, что он передавал тебе информацию о деятельности ЗАНЛЫ в Солсбери ”.


Последствия этого были пугающими, поэтому я попросил Рекса убедиться, что молодому человеку не причинили вреда. “Не волнуйся, ” сказал Рекс, “ он пострадает не слишком сильно. После того, что вы для него сделали, он заслуживает немного грубого обращения за то, что подвел вас ”. (В июле 1980 года Тимоти был распущен и посетил нас в Солсбери. Он был здоров и подтвердил, что подвергался жестокому преследованию, “но не слишком сильно пострадал”.)


Из всех команд Сил наблюдения Содружества на базах ЗАНЛА только фиджийская команда в отеле AP, похоже, пользовалась популярностью у заключенных, где царили хоть какой-то порядок и дисциплина. Вероятно, это имело большое отношение к цвету кожи фиджийца. В остальном все точки доступа ZANLA были забиты неряшливыми, плохо дисциплинированными муджибами, которые хмурились и разгуливали. Как уже упоминалось, было очень мало свидетельств того, что люди обладали калибром и внешностью, типичными для операторов ZANLA, которых мы либо убили, либо захватили в плен в ходе операций. За исключением швейцарских снайперских винтовок, оружие было старым и обветшалым. Оперативное оружие в Родезии, очевидно, все еще находилось в эксплуатации у многих сотен постоянных сотрудников ZANLA, участвовавших в предвыборной агитации.


ЗАНЛА муджибас.


В отличие от генерала Барнарда и меня, генерал Акленд и бригадный генерал Гердон, казалось, были впечатлены увиденным, в то время как впередсмотрящий Масуку и Думисо Дабенгва были в ужасе, и их презрение к ЗАНЛЕ ясно читалось на их лицах.


На наши комментарии о типах и состоянии оружия не было обращено никакого внимания, пока эти британцы не увидели, как вооружены люди ЗИПРЫ.


Визиты в ZIPRA APs


ПОСЛЕ ЗАНЛЫ ЛОКАЦИИ ЗИПРЫ БЫЛИ как глоток свежего воздуха. Это, безусловно, открыло глаза британцам и, возможно, даже заставило их понять, почему мы настаивали на том, что все точки доступа ZANLA были полны муджибас . Причина, по которой родезийцы предпочли ZIPRA, была немедленно очевидна генералу Экланду и бригадиру Гурдону. Они могли видеть, что бойцы ЗИПРА были одеты в чистую, наглаженную форму; они двигались целеустремленно, легко улыбались, демонстрировали хорошую дисциплину и действовали вежливо.


Можно было гулять без сопровождения, что мне нравилось. Куда бы я ни пошел, мне отдавали честь и дружески приветствовали, а также привлекали мужчин, которые хотели прогуляться и поговорить с пилотом ВВС Родезии. Это было только в AP Romeo, самой последней точке сбора, которую нужно было посетить, где у дозорного Масуку были запланированы необычные мероприятия.


Когда наш вертолет совершал свой долгий заход на посадку к миссии Рукомечи, примерно с расстояния в пять километров нельзя было не заметить, что множество зенитных орудий следили за вертолетом Puma. Впередсмотрящий Масуку предупредил экипаж королевских ВВС о стрельбе, поэтому капитан вертолета был совершенно счастлив поддерживать направление и снижаться.


Поскольку никому из нас в задней кабине ничего не было сказано, вид этих пушек слежения вызвал страх в глазах Саймона Музенды, Рекса Нхонго и заместителя Тунгамираи. Я тоже чувствовал себя неуютно, пока не увидел улыбку на лице Лукаута, когда он подмигнул мне.


Когда мы вышли из вертолета, кустарник, окружавший небольшую зону, ожил, когда сотни вооруженных бойцов "ЗИПРА" поднялись из укрытия, которое они использовали для маскировки своего присутствия. Британцы казались впечатленными, и ЗАНЛА пожала плечами, сочтя это ненужной бравадой.


Почетный караул .


Этот стиль марширования одновременно фашистский и коммунистический .


Нашего прибытия ожидал почетный караул, и генерала Барнарда пригласили осмотреть людей, одетых в восточногерманскую камуфляжную форму. От их марширующего гусиного шага у меня мурашки побежали по коже, но нельзя было не заметить тот факт, что мы наблюдали за обученными солдатами.


Этот стиль марширования, одновременно фашистский и коммунистический, вызывал у меня мурашки по коже.


После обычного инструктажа, на этот раз проведенного офицерами ZIPRA, нас пригласили на парад, за которым последовала демонстрация оружия. Около 2000 солдат ЗИПРА были выстроены в ярусные шеренги от уровня земли до верха длинной земляной насыпи, которая служила трибунами для футбольного поля миссии. Группа гостей выстроилась в шеренгу лицом к собранию с офицерами CMF и ZIPRA позади.


Впередсмотрящий Масуку вышел вперед и передал короткое сообщение своим войскам. Затем он сказал, что представит членов Комитета по прекращению огня по отдельности. Впередсмотрящий уступил почетное место родезийцам, и по уже известным мне причинам меня представили первым. Я просто сделал один шаг вперед, отдал честь и отступил в строй. Генерал Барнард последовал за мной. Следующий дозорный представил ЗАНЛЕ генерала Экланда и бригадира Гердона.


Рекс Нхонго стоял прямо рядом со мной. Когда он шагнул вперед, чтобы отдать честь, его приветствовали угрожающие металлические звуки взводимого курка тяжелого оружия. Находясь так близко к нему, я похолодел, ожидая выстрела в любой момент. Рекс проигнорировал преднамеренное оскорбление, отдал честь и отступил. Когда заместитель Тунгамираи шагнул вперед, оружие снова было взведено. Ненависть ЗИПРЫ к ЗАНЛЕ была показана очень наглядно, но типично африканским способом!


Формальности закончились, нас попросили развернуться, чтобы посмотреть, как зенитные расчеты разворачиваются и ведут огонь из своего оружия. В отсутствие воздушной цели целью была объявлена выступающая белая скала на большом холме примерно в трех километрах слева от нас. Раздались свистки, и из кустарника справа от нас появились три расчета, тащившие колесные орудия на позицию примерно в тридцати метрах перед нами. Одно 23-мм и два 14,7-мм орудия были установлены быстро, и одно из 14,7-мм орудий начало стрелять, но его заклинило, израсходовав около десяти снарядов. Затем остальные открыли огонь, создав адский полумрак. Зеленые и красные трассирующие снаряды уносились прочь, причем красные 23-мм снаряды летели заметно быстрее зеленых. Точность была впечатляющей.


Старший командир ЗИПРА в AP Romeo настоял, чтобы я поближе осмотрел орудия. Он хвастался, что они сбили несколько наших самолетов в Карибе. Я не спорил с ним, потому что он казался таким довольным тем, чего никогда не было.


Последний ряд: С. Карулис, К. Э. Уэйнер, Pte (RWS) К. А. Брукинг, Х. Ф. Диксон, WO2 Дж. Найт, К. Гардинер, сержант (RWS) М. С. Финч, Cpl (RWS) К. М. Андерсон, М. М. Партингтон. Центральный ряд: А. Уэбб, лейтенант Н. Данн, подполковник Б. Г. Робинсон ОЛМ, майор А. М. Линдер ОЛМ, майор А. Б. К. Х. Далтон ОЛМ, старший лейтенант Р. Р. Макгрегор, полковник Х. Мейер, старший сержант К. Дж. Диксон, старший сержант А. Дж. Барторп, И. Янг, С. Стивенсон, сержанты Р. Д. Уильямс, У. Акхерст. Сидят: командир отделения Р. Х.Х.Е. Харви, подполковник Дж. М. Темплер, подполковник П. Дж. Берфорд МЛМ, П. Р. Кокседж, Бриг Л. Джейкобс МЛМ, Б. Пейдж МЛМ, генерал-лейтенант Б. П. Уоллс ГЛМ, старший сержант МБЭ, капитан авиации М. Дж. Макларен CLM, генерал-майор А. Б. Кэмплинг DCD, капитан GP П. Дж. Х. Петтер-Бауэр MLM DCD, заместитель Cmmr Г. Э. Хедес, старший лейтенант А. Дж. Уорден, полковник Э. М. Уиллар (Rtd) MLM DMM .


Выборы


ДО прихода К власти НОВОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА управление страной возлагалось на британское правительство в лице губернатора лорда Сомса, хотя закон и порядок оставались в руках НАТЖОКА. В соответствии с соглашением с Ланкастер-Хаусом лорд Сомс нес ответственность за подготовку всех избирательных участков и обеспечение полной безопасности избирателей и свободы выбора. Еще более важной была его ответственность за то, чтобы ни одна политическая партия не позволяла себе запугивать избирателей в период подготовки к выборам. Любая партия, признанная виновной в запугивании, должна была быть дисквалифицирована полностью или частично путем запрещения определенных избирательных зон.


С этой задачей лорд Сомс потерпел сокрушительную неудачу. Партия ЗАНУ Мугабе не только проигнорировала свое обязательство ввести всех ЗАНЛА в АПС, но и оставила 90% своих сил на местах, получив приказ использовать жестокие методы предвыборной агитации, включая убийство важных членов чернокожих оппозиционных партий. Сомс знал, что это происходит, но отказался признать недействительной партию Мугабе либо полностью, либо в тех областях, где запугивание было наибольшим. У британцев не хватило ни мужества, ни честности, чтобы придерживаться того самого соглашения, которое они заключили с четырьмя противоборствующими сторонами. Умиротворение перед лицом угроз со стороны ОАЕ и лидеров Черного Содружества, очевидно, было более важным для долгосрочных целей Великобритании, чем будущее народа Зимбабве-Родезии. Когда Генри Киссинджер много месяцев спустя встретился с Иэном Смитом, он объяснил парадокс следующим образом. “Политика удобства имеет мало общего с правдой или логикой!”


Мы привыкли к двуличию британцев, но не могли смириться с тем, что, по нашему мнению, было полным бездействием нашего Национального комитета, заставлявшего лорда Сомса действовать в соответствии с британскими обязательствами. Внимание НАТЖОКА, казалось, было полностью отвлечено другими делами.


В течение нескольких недель в COMOPS была собрана команда для мониторинга большого количества поступающих данных, чтобы заранее определить окончательные результаты выборов. Информация поступала из всех провинций с указанием числа избирателей и их политических пристрастий. Насколько я помню, мнение, высказанное NATJOC, состояло в том, что партия РФ Иэна Смита обеспечит все двадцать мест для белых, а Джошуа Нкомо наверняка получит по меньшей мере двадцать мест для Н'дебеле. Музореве и Ситхоле нужно было всего лишь получить одиннадцать мест, чтобы коалиция между этими партиями смогла заблокировать партию ЗАНУ Мугабе. Команда, консультировавшая НАТЖОКА, была непреклонна в том, что одна Музорева справилась бы лучше, чем это.


Однажды вечером я выпивал в маленьком пабе COMOPS, когда темой разговора неизбежно стали выборы. Некоторое время назад я пришел к твердому выводу, что, за исключением запрета деятельности ЗАНУ, нет абсолютно никакой надежды остановить приход Мугабе к власти. Я высказал это мнение, но у меня не было возможности сформулировать его, потому что вспыльчивый полковник-лейтенант КОМОПСА был настолько выведен из себя моими словами, что перепрыгнул через стойку бара, намереваясь ударить меня кулаком. Майор Питер Берфорд быстро встал между нами и сказал своему коллеге не быть чертовым дураком. “Я думаю, что Фанатка, возможно, права. Дайте ему возможность рассказать нам, почему ”.


Мое утверждение было таким. Можно было рассчитывать на электорат, который даст Смиту и Нкомо в общей сложности сорок мест. По ряду причин я думал, что это оставило оставшиеся шестьдесят мест открытыми для Мугабе. С точки зрения соглашения с Ланкастер-Хаусом, Мугабе уже должен был быть отстранен от участия в выборах за вопиющее и широко распространенное запугивание и убийства. Но британцы явно не собирались этого делать, и, судя по тому, что мы могли видеть, NATJOC казался либо дезинформированным, либо слишком слабым, чтобы форсировать решение проблемы, даже несмотря на то, что соглашение с Ланкастер-Хаусом передало ему контроль над всеми вопросами безопасности. Перед NATJOC была поставлена особая задача обеспечить, чтобы весь избирательный процесс проходил свободно и справедливо. В условиях пика запугивания и истечения времени это сделало воспринимаемое бездействие NATJOC еще более невыносимым.


Музорева показал себя слабым и нерешительным, в то время как Мугабе сказал народу, что только он может остановить войну. В городке Хараре городские жители, которые были на стороне Мугабе на протяжении всей войны, теперь открыто пели хвалебные песни Мугабе. На мой взгляд, надпись была на стене. Восемьдесят процентов чернокожего электората проживали за пределами Матабелеленда, и все они проголосовали бы ‘за мир’. Они пострадали больше всех и теперь были полностью сыты по горло войной, которую, как они искренне верили, мог остановить только Мугабе. Это было моим утверждением, но генерал Уоллс и NATJOC очевидно, смотрели на вещи по-разному.


Возможно, потому, что он верил поступающей к нему информации и хотел поддержать моральный дух своих войск, генерал Уоллс созвал встречу офицеров армии и ВВС в Новом спортивном клубе Sarum. Насколько я помню, никто из сотрудников COMOPS не был включен.


Поскольку я не присутствовал на собрании, на котором выступил генерал Уоллс, я не могу точно сказать, что было сказано. Однако я знаю, что он дал собравшимся офицерам свою личную гарантию, что он не позволит Мугабе прийти к власти. Я также знаю, что речь генерала оставила у большинства офицеров четкое понимание того, что против ЗАНУ будут предприняты военные действия в ‘маловероятном случае’, если она получит большинство на выборах. Это представление, однако, сильно расходилось с тем, что генерал Уоллс сказал своему собственному штабу. В COMOPS нас категорически проинформировали, что никакие неконституционные действия рассматриваться не будут. Генерал Уоллс сказал: “Не может быть и речи о том, чтобы жители Родезии потворствовали военному перевороту”.


Выборы "только для белых" состоялись 14 февраля и прошли гладко: партия "РФ" Иэна Смита, как и ожидалось, получила все двадцать мест для белых. 27, 28 и 29 февраля избиратели по "общему списку" отправились на избирательные участки, где плохо подготовленные лондонские бобби и другие наблюдатели из стран Содружества наблюдали за длинными очередями избирателей, "чтобы убедиться, что не происходит запугивания’. Они понятия не имели, что ЗАНЛА сказала измученным соплеменникам, что причина трехдневного голосования проста. Первый день был для всех людей, голосовавших за Мугабе; Второй день был за Музореву и третий день за Нкомо. Любой, кто не проголосует в первый день, будет наказан очень сурово.


Наблюдатели, большинство из которых впервые оказались на африканской земле, пребывали в блаженном неведении о тонком запугивании, происходящем прямо у них под носом, или о явном запугивании людей, приближающихся из-за пределов их видимости; хуже всего это было во второй и третий дни. Но наблюдавшие за происходящим родезийцы могли ясно видеть коварные методы ЗАНЛЫ. Запугивание было распространено повсеместно, и людям сказали, что голосование за Мугабе продлено на все три дня. “Духи и специальные шпионы выявят любого человека, который не поставил свою метку в пользу ЗАНУ”.


Новости, поступающие со всей страны, казалось, перечеркнули все ложные надежды среди членов Национального комитета. Высокий уровень разочарования был очевиден из-за большой суеты между COMOPS и Домом правительства. Генерал Уоллс послал срочный сигнал Маргарет Тэтчер в попытке остановить разложение. Он не получил ответа до окончания выборов, и не было ни малейшего намека на то, что Британия предпримет какие-либо действия против ЗАНУ.


Пока это продолжалось, я продолжал проводить большую часть своего времени с ЗИПРОЙ и ЗАНЛОЙ. ЗИПРА знала, что происходит на поле боя, и была совершенно подавлена. ЗАНЛА знала, что происходит на местах, и была в приподнятом настроении. В течение всего дня 3 марта продолжали поступать результаты выборов, но четкой тенденции не наметилось до поздней ночи того же дня. Все выглядело плохо, когда я в конце концов отправился спать.


Я помню, как на следующее утро, сидя за своим столом, меня охватило чувство всепоглощающей паники, как только передо мной поставили чашку чая. Хотя я думал, что был полностью готов, окончательное подтверждение по радио колоссальной победы Мугабе, получившего пятьдесят семь мест, сразило меня наповал. Должно быть, это было действительно ужасно для тех, кто был так уверен, что Музорева получит больше одиннадцати мест, потому что он получил только три! Во второй половине дня Комитет по прекращению огня провел свое заключительное заседание, и на ступеньках перед залом заседаний была сделана заключительная фотография.


В ошеломленном состоянии я побрел в штаб-квартиру ВВС, чтобы побыть рядом с друзьями и посмотреть из окна офиса, который я когда-то использовал для своих проектов. Улицы и проспекты Солсбери были заполнены празднующими чернокожими. По улицам разъезжали открытые грузовики, заполненные возбужденными людьми, которые размахивали руками и издавали звуки петуха, кукарекающего на рассвете, — предвыборного символа ЗАНУ.


Первый ряд: генерал Барнард, Рекс Нхонго, генерал Акланд, Думисо Дабенгва, PB. Средний ряд: бригадир Гердон, симпатичная родезийская леди (наполовину скрытая) мисс К. Гарденер, которая делала заметки для COMOPS, подполковник Паркер Боулз, впередсмотрящий Масуку.

Задний ряд: слева: офицер разведки родезийской армии (лицо запомнилось, но имя забыто). Отсутствует: Джосайя Тунгамирай, который еще не вернулся из кампании по предвыборной агитации под давлением ЗАНЛЫ .


Поскольку я был членом Комитета по прекращению огня и продолжал выполнять обязанности связного между COMOPS, ZIPRA и ZANLA, неудивительно, что я был совершенно не в курсе, что SAS и RLI были в непосредственной готовности, чтобы устранить иерархию ZANLA в случае победы Мугабе. Однако большие надежды, возлагавшиеся после детального планирования и отрепетированных заданий, которые включали использование танков и другой тяжелой техники, оказались пустым звуком. Секретное кодовое слово для запуска этой сверхсекретной операции так и не было дано. Возмущенные заверениями генерала Уоллса в том, что Мугабе не позволят прийти к власти, возмущенные SAS назвали ситуацию ‘Крахом Уоллс-стрит в Родезии’.


На всех основных перекрестках дорог Солсбери военнослужащие на автомобилях ждали неприятностей, пытаясь напустить на себя храбрый вид перед проезжающими гражданскими лицами, но ничего не произошло. Над головой кружили вертолеты, наблюдая за любым всплеском мародерства — но этого не произошло. Атмосфера депрессии и неуверенности нависла над всеми, кто выступал против ЗАНУ, а также над многими, кого страх заставил голосовать за партию Мугабе. Многие люди разошлись по домам, магазины закрылись, и к полудню почти вся работа прекратилась.


Радио- и телевизионные станции показывали несколько регулярных программ, но по большей части победа Мугабе занимала видное место. Неоднократно слушателям и зрителям напоминали, что Роберт Мугабе обратится к нации в 8 часов вечера.


Когда Мугабе вышел в эфир, он показал себя порядочным парнем, проповедующим примирение и необходимость оставить прошлое позади. Он изо всех сил старался вселить надежду и просил каждого гражданина нового Зимбабве двигаться вперед с верой и решимостью строить свою динамично развивающуюся экономику в нерасовом обществе. Пока он говорил, я почувствовал значительное облегчение. Однако, когда он закончил, я все хорошенько обдумал.


Выйдя из тюрьмы в 1974 году для участия в переговорах, организованных Замбией и Южной Африкой в Лусаке, Мугабе нарушил торжественные обязательства, сбежав в Мозамбик. Он не выполнил ни одного обещания, данного Нкомо. И все же теперь, нагло нарушив все соглашения с Великобританией и тремя другими партиями в Ланкастер-Хаусе, он выставлял себя честным и беспристрастным человеком. Я не мог этого принять. Леопард Мугабе не собирался менять свои пятна; он был марксистом до мозга костей, и можно было рассчитывать, что он изменит направление, когда ему это будет удобно.


В течение часа после выступления мое решение было принято. Мне пришлось уволиться из военно-воздушных сил и решить, должен ли я остаться в Зимбабве или продать все и увезти свою семью подальше от марксистского правительства, которое, несомненно, стало бы однопартийной диктатурой, как и остальная часть черной Африки. Личное обогащение ведущих политиков Африки лишило их народы богатств, существовавших до обретения независимости, а их жалкое управление разрушило ранее прочные экономические основы. Зимбабве не стала бы исключением!


Штаб объединенного верховного командования


СОЗДАНИЕ штаба ОБЪЕДИНЕННОГО ВЕРХОВНОГО командования началось 6 марта. Пока штаб-квартира COMOPS сворачивалась, я вместе с горсткой офицеров приступил к обустройству новых офисов в недавно построенном крыле штаба армии. К сожалению, бригадир Питер Рич ушел в отставку, а Брайан Робинсон больше не работал в COMOPS, поэтому те из нас, кто остался, больше не наслаждались духом веселья и смеха. Бригадир Леон Джейкобс заменил Питера Рича, но я его почти не видел.


Штаб-квартира ВВС уже была завалена отставками. Поэтому, зная, что срок уведомления вступит в силу только в конце месяца, я не подал заявление об отставке сразу. У меня было более 300 дней отпуска, хотя оплачивались только 184 из них, но этого было более чем достаточно, чтобы покрыть обязательный трехмесячный период уведомления, а это означало, что я мог отложить увольнение до конца марта и немедленно покинуть службу. Так получилось, что я остался до конца мая.


Командиры "ЗИПРА" и "ЗАНЛА" разошлись по своим кабинетам, как только были готовы. Постепенно заполнялись другие офисы, и штаб Объединенного верховного командования Зимбабве начал функционировать под командованием генерал-лейтенанта Уоллса, который был назначен на эту должность премьер-министром Мугабе.


Моей работой было продолжать быть связующим звеном с ЗИПРОЙ и ЗАНЛОЙ, первоначально для подготовки к объединению сил. Поскольку большая часть этого была связана с армейскими делами, подполковник ‘Пушок’ Темплер работала со мной. Среди многих вопросов, которые предстояло решить, был вопрос о ввозе всего оружия и техники ZIPRA и ZANLA из Замбии и Мозамбика. Хотя это заняло некоторое время, ZIPRA передала мне свои графики поставок боеприпасов, и, как и договаривались, Флафф Темплер дал им ознакомиться с расписаниями родезийской армии. Я сделал то же самое, показав самолеты Военно-воздушных сил.


Рекс Нонго настоял на том, чтобы ознакомиться со всеми этими графиками, хотя и не собирался делиться своими собственными. Во многом это было связано с потерей Джосайи Тонгогары и полной неразберихой в Мозамбике. Кроме того, большинство записей были утеряны ЗАНЛА во время многочисленных операций против различных баз Чимоио и, наконец, в результате рейда на казино Монте. Тем не менее, я отказался что-либо показывать ЗАНЛЕ, пока они не будут в состоянии ответить взаимностью.


Списки ZIPRA были аккуратными и хорошо представлены. В них было указано большее количество боевых танков, БТР и другой боевой техники, чем мы ожидали. Я уже уволился со службы, когда оборудование ZIPRA в конечном итоге поступило в страну через водопад Виктория, но мне сказали, что оборудование соответствует спискам, тогда как ZANLA, как и ожидалось, так и не подала никаких заявок.


ЗАНЛА продолжала утверждать, что у нее больше оборудования, чем у ЗИПРЫ. Мы знали, что это был чистый блеф, который позже подтвердил старший офицер ЗАНЛА. Будучи пьяным, он проговорился, что в Мозамбике нет резервов и что, если бы война продолжалась, ЗАНЛА рухнула бы примерно в середине 1980 года. Это была ошеломляющая новость, заставляющая нас осознать, что, если бы операция Манакль состоялась, ЗАНЛА вышла бы из игры еще до завершения переговоров в Ланкастер-Хаусе. Чертовски тошнотворно! Тем не менее, мы столкнулись с политическим провалом и должны были извлечь максимум пользы из ситуации.


Флафф Темплер и я провели много часов в дискуссиях с командирами ЗАНЛА и ЗИПРА и поделились с ними каждой идеей по многим вопросам, касающимся объединения сил. По ходу дела были подняты повестки дня для повторных обсуждений с генералом Уоллсом, командующими сухопутными войсками и военно-воздушными силами, комиссаром полиции и Кеном Флауэром, который продолжал возглавлять CIO.


Ничто из того, что рекомендовали Флафф и я, не было принято на этих длительных встречах, которые касались одной и той же темы, но привели к совершенно разным соглашениям. Я чувствовал, что мы зря тратим наше время, но генерал Уоллс настоял, чтобы мы с Флаффом продолжали, потому что мы ставили перед ЗИПРОЙ и ЗАНЛОЙ множество вопросов и осложнений, которые лучше готовили их к встречам на высоком уровне.


Когда я подал заявление об отставке в штаб ВВС, единственное реальное сопротивление моему уходу со службы оказали командир ВВС Норман Уолш и капитан группы Хью Слэттер, которые оба пытались убедить меня остаться. В Объединенном верховном командовании ЗИПРА и ЗАНЛА плохо восприняли новость. Все четыре командира по отдельности умоляли меня остаться, потому что, по их словам, знали меня лучше, чем любого другого офицера RSF, и доверяли мне больше, чем всем остальным. Это была постоянная проблема предпочтения ВВС другим службам.


Моя ситуация стала особенно сложной, когда Рекс Нонго сказал, что он и все командиры ЗАНЛА и ЗИПРА хотят, чтобы я принял общее командование всеми силами. Он сказал, что Мугабе поддержал это. Я сказал Рексу, что это абсолютно невозможно. Мало того, что я был на пять уровней ниже того ранга, который он рассматривал, я был совершенно не подготовлен по опыту к такой должности. Его ответ показал, насколько иначе он думал. “Когда сержант лучше подполковника, сержант становится полным полковником”.


Эта ситуация была совершенно неожиданной, и я увидел в ней большую опасность. Выражаясь родезийскими терминами, я знал, что был совершенно не готов к такой ответственной должности, и еще меньше к тому, что обещало стать политическим постом. Почему я вообще продумал этот вопрос, я не мог сказать, потому что мое сердце уже было настроено на то, чтобы снять форму. Как ни странно, принять окончательное решение мне помог один из полевых командиров ЗАНЛА, который предупредил меня, что Зимбабве вскоре будет руководствоваться идеологиями, которые не смогут наполнить желудки людей. Он был уверен, что обычный человек не сможет реализовать ни одно из обещаний ‘свободы’, данных политиками, чьи будущие действия будут продиктованы личной жадностью.


Во вторник, 27 мая 1980 года, за четыре дня до моего последнего дня в офисе, я выходил из дома на работу, когда заметил неподвижный серый "Лендровер" с длинной высокочастотной антенной. Он был припаркован сразу за нашей садовой калиткой на другой стороне улицы. У меня сразу возникли подозрения, и, когда я проходил мимо и посмотрел в сторону водителя, я увидел белого мужчину примерно шестидесяти лет, который резко отвернул голову и поднял газету достаточно высоко, чтобы я не видел его лица в зеркале заднего вида. Днем и ночью в течение следующих 730 дней за моими передвижениями следили из серых седанов CIO Peugeot 504 с длинными высокочастотными антеннами.


Маршал авиации Мик Макларен ушел в отставку четырьмя месяцами ранее и стал директором дочерних компаний Shell и BP. Когда я ушел в отставку, он предложил мне должность генерального менеджера одной из этих компаний. В течение восемнадцати месяцев я управлял еще двумя компаниями и стал членом Совета директоров дочерних компаний.


Это, должно быть, было головной болью для ИТ-директора, который отслеживал все мои передвижения. С раннего утра и примерно до полуночи один из четырех автомобилей всегда находился на одном из трех затененных парковочных мест возле моего дома. Но что действительно поразило меня, так это то, что остальные три машины ждали у трех компаний, все они были укомплектованы пожилыми белыми мужчинами, которых я намеренно игнорировал. Мои рабочие телефоны были в порядке, но мой домашний телефон прослушивался всякий раз, когда я был дома. Примерно через секунду после подключения к линии отчетливый щелчок сопровождался глухим фоновым шумом, который сохранялся на протяжении каждого вызова.


Я могу только предположить, что к моим причинам отказа остаться в вооруженных силах Зимбабве отнеслись с подозрением, что-то вроде “Если он не с нами, он, должно быть, против нас!” Как ни странно, я настолько привык к тому, что за мной следят, что, когда 27 мая 1982 года наблюдение было снято, я испытал странное чувство наготы, зная, что я больше не важен. В ноябре и декабре я ездил за границу, чтобы изучить возможности для бизнеса. По моему возвращению было восстановлено полное наблюдение за моими передвижениями, но только на одну неделю. Это позволило мне безопасно уехать из Зимбабве.


В апреле 1983 года я навсегда покинул страну своего рождения. Берил осталась еще на пять месяцев, чтобы закрыть свой парикмахерский бизнес и продать наш дом. Оба наших ребенка переехали в Южную Африку раньше нас. Дебби работала медсестрой в больнице Грут Шуур, а Пол учился в Университете Родса в Кейптауне, изучал химическую инженерию.


Было очень больно покидать такую прекрасную страну, но мы решили, что Родезии больше не существует. Это не имело никакого отношения к смене названия страны или к тому факту, что у власти оказались чернокожие. Это было как нельзя кстати из-за того, что высокопоставленное правительство стремилось установить однопартийную диктатуру в марксистском стиле, которая почти наверняка уничтожила бы нашу страну. В любом случае, обещания Мугабе о стране, в которой все могли бы жить в гармонии и мире, уже дали серьезные трещины.


Многие офицеры и рядовые остались в Военно-воздушных силах Зимбабве, и все они получили чрезвычайно быстрое продвижение по службе, чтобы заполнить пробелы, оставленные старшими офицерами, которые предпочли не служить при новом политическом порядке. Все те, кто остался, были прекрасными людьми, которые отдавали все силы поддержанию Военно-воздушных сил, которые они любили. Но затем, в воскресенье 25 июля 1982 года, все приняло неприятный оборот, когда базирующиеся в Южной Африке диверсанты предприняли атаку на самолеты, базирующиеся в Торнхилле.


Невозможно сказать, чего надеялись достичь эти диверсанты, но последствия инцидента были ужасающими. Решив найти виноватого в позорной потере четырех новеньких истребителей Hawk Mk60, "Хантер" и "Рысь", хулиганы Мугабе набросились на офицеров ВВС, которые подверглись аресту, грязным пыткам и ложным обвинениям. Эта истеричная акция невежественных политических головорезов показала, что ЗАНУ не понимал, что военнослужащие ВВС никогда бы не подумали уничтожить тот самый самолет, который они так любили.


Я должен сказать, что этот ужас заставил меня порадоваться, что я вовремя оставил службу. Но, зная, что мои друзья были в тюрьме, я попытался посмотреть, что я мог сделать, чтобы помочь. Командующий военно-воздушными силами Зимбабве, маршал авиации Норман Уолш, сказал мне держаться подальше от этих вопросов, поскольку они очень деликатные. Сам он находился под круглосуточным наблюдением и не нуждался в большей помощи, чем он и заключенные офицеры получали от адвокатов Майка Хартманна, Ретта Гарденера и Майка д'Дениса.


Прошло больше года, прежде чем 31 августа 1983 года чернокожий судья оправдал офицеров и освободил их. За пределами суда они были немедленно повторно арестованы, и последовал еще один долгий год, прежде чем все они в конечном итоге были освобождены и депортированы из Зимбабве, им было отказано в выплате пенсий за выслугу лет.


То, как этим парням удавалось сохранять мужественное выражение лица в тех немногих случаях, когда их видели во время судебного разбирательства, ставило меня в тупик, пока я не узнал, как техник ВВС, ставший капелланом, Боэт ван Шалквик и жены мужчин оказывали такую большую поддержку, любовь и духовное руководство.


Книга Барбары Коул "Саботаж и пытки" рассказывает полную печальную историю пыток и сфабрикованных улик против этих несчастных жертв, оказавшихся втянутыми в злую политическую игру.


Одним из немногих офицеров, оставшихся на службе в ВВС Зимбабве, был Иэн Харви, который за двадцать два года службы в Родезии был лейтенантом авиации с 1967 по 1980 год. Еще до того, как я перешел в COMOPS, Йен налетал 4000 часов на Alouettes, но затем превысил 6000 часов; я думал, что это мировой рекорд, пока не узнал, что у Марка Смитдорффа было намного больше за время его военной службы и операций по тушению пожаров в Америке.


Прослужив еще двадцать лет в военно-воздушных силах Роберта Мугабе, Иэн наконец вышел в отставку в звании вице-маршала ВВС. За это он получил не более чем свой служебный автомобиль Mercedes.


Слева направо: лейтенант авиации Барри Ллойд, командир авиакрыла Джон Кокс, лейтенант авиации Невилл Вейр, коммодор авиации Фил Пайл, командир авиакрыла Питер Бриско и вице-маршал авиации Хью Слэттер. (Здесь не был замечен Найджел Льюис-Уокер, которого держали в тюрьме Гверу (Гвело). Он был последним, кого освободили. )


В гораздо более счастливые времена Йен получает поздравления от капитана группы Мика Грира с завершением 4000 часов на Алуэтте III .


Эпилог


РОДЕЗИЯ ВОЗНИКЛА В ноябре 1890 года и прекратила свое существование в апреле 1980 года. Всего за девяносто коротких лет родезийцы превратили необработанный кустарник в высокоразвитое государство — житницу Центральной Африки. Будучи всегда членом Британской империи, самоуправляющаяся Родезия никогда не попадала под прямое британское правление. Это устраивало многие правительства Великобритании, потому что, в отличие от многих членов Империи, Родезия не нуждалась в поддержке британских налогоплательщиков. Белые родезийцы, как и многие чернокожие, были убежденными монархистами, которые охотно поддерживали оружием короля и королеву во всех британских войнах, которые велись в Южной Африке, Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке. Вклад и статус Родезии всегда признавались и превозносились вплоть до середины 1960-х годов.


К этому времени расчленение Британской империи привело к резкому упадку, связанному с партийно-политическим управлением всем британским. С этим также пришел конец тому, что слово англичанина было его связующим звеном; то есть политически. Точно так же политическая мощь Британии была заменена безвольной политикой умиротворения, в которой Родезия была еще одной ступенькой на пути Британии к саморазрушению.


Создание Британской империи происходило не без некоторых серьезных недостатков, даже беззастенчивой эксплуатации народов и природных ресурсов. Но ни одна страна, пострадавшая таким образом, не смогла похвастаться массовым развитием и унаследованной эффективной инфраструктурой. Это отчетливо видно в тех британских колониях, которые получили независимость, но сохранили ответственное правительство в белых руках. Они продолжают процветать, в то время как те, кто считает необходимым использовать колониализм в качестве оправдания своих собственных неудач, особенно в Африке, переживают серьезный и продолжающийся упадок. Несмотря на это, сменяющие друг друга британские правительства позорно заставляли британцев стыдиться своего колониального прошлого.


Именно британское правительство создало Федерацию Родезии и Ньясаленда, объединив две британские колонии в самоуправляющуюся Родезию. Таким образом, предоставив трем неравноправным странам равный статус, британская политика умиротворения привела к разрушению их собственного детища всего через десять лет; и это несмотря на тот факт, что объединение трех государств было безоговорочным успехом. В потакании желаниям стремящихся к власти чернокожих политиков были забыты здравый смысл и интересы простых граждан. Помните слова Генри Киссинджера: “Политика удобства имеет мало общего с правдой или логикой!”


В качестве компенсации за согласие на роспуск Федерации консервативное правительство Великобритании пообещало независимость каждому из трех штатов, но выполнило свои обязательства только в отношении Северной Родезии и Ньясаленда. Торжественное обещание независимости, данное Южной Родезии, было проигнорировано из-за новообретенной одержимости умиротворить чернокожие правительства Африки, независимо от их коррумпированности и полного отсутствия управленческих навыков. В полной мере воспользовавшись хнычущими ‘извинениями Британии за ее колониальное прошлое’, чернокожие правительства последовали примеру Советского Союза, введя расизм в качестве инструмента порки. В свою очередь, это привело Британию к созданию политического беспорядка, который идеально соответствовал коммунистическим устремлениям и привел родезийцев к тринадцатилетней гражданской войне.


Соперничество между двумя основными политическими партиями Великобритании создало непростые ситуации внутри самой Британии, но ни одна из них не принесла такого ущерба, от которого пострадали британские колонии. Каждое государство, получившее независимость, испытало на себе интриги и ложь, которые после Второй мировой войны стали отличительной чертой британской политической целесообразности. Именно эти черты заставили партию "Родезийский фронт" Иэна Смита провозгласить UDI в 1965 году после того, как все варианты стали невыносимыми из-за того, что лейбористское и консервативное правительства постоянно меняли цели, которые они сами поставили.


Можно утверждать, что UDI было ошибкой, но я точно знаю, что мы стали бы коммунистическим государством намного раньше, если бы UDI не было объявлено. Вопрос в том, имело ли все это смысл? Я снова чувствую, что Иэн Смит должен был сделать то, что он сделал, чтобы выиграть время в надежде, что Запад поймет, что родезийские планы мягкого продвижения к ответственному правлению чернокожего большинства были гораздо лучшим вариантом, чем поспешный марксистский захват власти, которого мы все так боялись и за предотвращение которого так упорно боролись. Как ни спорь, факты таковы, что расизм стал главной политической проблемой, и Британия отвергла демократию, возглавляемую белыми, в пользу черного марксизма. В своем стремлении оправдать ужасающую политику апартеида премьер-министр Южной Африки Форстер использовал Родезию в качестве своей политической пешки, тем самым подрывая все усилия по получению поддержки Запада. Даже наши надежды на Маргарет Тэтчер рухнули, когда мы поняли, что ‘Железная леди, у которой больше мужества, чем у мужчин", поддалась политике умиротворения, проводимой ее безвольными коллегами-мужчинами.


Каждый живой белый родезиец был и остается возмущенным двуличием — особенно со стороны Форстера, — которое привело к ненужной гибели Родезии. В то время как чернокожий народ не осознавал опасности прихода ЗАНУ к власти, сегодня они знают лучше. Но это запоздалое осознание не может избежать ненужных страданий и кровопролития, с которыми они, несомненно, столкнутся, приведя к власти невероятно эгоистичного, помешанного на власти марксистского демагога. Слишком поздно они пришли к пониманию того, что обещания ЗАНУ утопии в "освобожденном Зимбабве" были только на благо Мугабе и его жирных котов — конечно, не для них. Даже тех, кто сражался и погиб, чтобы выполнить обещания, данные им Мугабе, проигравшие.


И все же, как бы я ни был зол и опечален разрушением своих собственных мечтаний, я вспоминаю свои дни в Родезии как Богом данные и замечательные. Никто не может отнять воспоминания о жизни в ‘собственной стране Бога’ среди замечательных людей всех рас и вероисповеданий. Большинство белых родезийцев, ныне разбросанных по всему миру, разделяют это мнение, и подавляющее большинство чернокожих, оказавшихся в ловушке в Зимбабве, с тоской вспоминают дни, когда они жили при отеческом правительстве белых. ‘Ветры перемен, дующие через Африку’ Гарольда Макмиллана оказались для этих несчастных зимбабвийцев не чем иным, как ветрами разрушения.


Двадцать лет спустя, на рубеже веков, мне грустно говорить, что я осознаю, как сменявшие друг друга британские правительства продолжали движение по нисходящей спирали, в результате чего их ветры разрушения развернулись и пронеслись по всей Британии. Преднамеренный срыв британской программы разработки бомбардировщиков TSR2 по приказу Гарольда Вильсона был одним из первых примеров. Это действительно потрясло родезийцев, потому что приказ лейбористского правительства включал уничтожение всех данных, установок, приспособлений и форм. Если британский премьер-министр был готов уничтожить лидерство Британии в мировых авиационных делах, тем самым приведя к потере престижа, потере рабочих мест, потере огромных иностранных доходов и вынудив английских инженеров переехать в другие страны, вряд ли удивительно, что он был так одержим удовлетворением других социалистических потребностей коммунизма, включая уничтожение ответственного правительства в далекой Родезии. Для консервативного правительства последовать их примеру было ошеломляюще.


Теперь все это позади. Президент Роберт Мугабе - единственный, кто извлек выгоду из политики умиротворения. Но в Великобритании та же политика привела к ужасающему упадку, например, к тому, что детям была предоставлена власть над старшими и лучшая железнодорожная система в мире пришла в упадок до нынешнего состояния. К нелегальным иммигрантам относятся предпочтительнее, чем к гражданам британского происхождения. Крупные компании переводят бизнес на Дальний Восток, чтобы избежать неудобств, возникающих из-за продолжающегося неправильного управления делами округа правительством. Брюссель устанавливает правила для торговли Великобритании. Евро вскоре может заменить фунт стерлингов, тем самым навсегда уничтожив британскую независимость и мощь.


В первую очередь я родезиец, но часто ловлю себя на том, что удивляюсь, почему я все еще горжусь тем, что я британец, после того как увидел разрушительные силы ошибочного правления сменяющих друг друга британских правительств. Мой простой вывод заключается в том, что, как и большинство жителей Родезии, я был воспитан таким роялистом, каким являюсь сегодня. Именно британская корона привязывает нас к нашей истории и нашим успехам. Британская королевская семья отличает нас от всех других наций, даже несмотря на то, что правительство Великобритании и британские СМИ находят причины подорвать это на каждом шагу. Но мне кажется, что уникальное положение, которое королевская семья занимает в сердцах простых британцев, сделает политическое самоубийство слишком трудным делом для деструктивных политиков и журналистов.


Только существенное изменение направления в политическом руководстве и национальном мышлении может спасти Великобританию и вернуть ей принадлежащее ей по праву положение силы и самоуважения.


Но превыше всего я говорю: “Пожалуйста, Боже, спаси королеву”.


Глоссарий


A/S/L младший лейтенант авиации


ВПЛОТЬ До случайного выстрела (из оружия)


AFA Взрослая африканская женщина


AFJ Несовершеннолетняя африканская женщина


AFS Продвинутая летная школа


ALO Офицер воздушной связи


АМА Взрослый африканский мужчина


AMJ Несовершеннолетний африканский самец


amsl выше среднего уровня моря


Точка Сборки


Инструкции для персонала ВВС ASI


Отчет о воздушном ударе ASR


Управление воздушным движением УВД


ПОВЕРХ антитеррористических операций


Вице-маршал авиации AVM


B of I Комиссия по расследованию


BCR Бронзовый крест Родезии


Механизм подачи ленты BFM (20-мм пушки Hispano)


BFS Базовая летная школа


Браво Родезийский часовой пояс (среднее время по Гринвичу - Зулу) Более ранняя часовая зона, идущая на восток, - Альфа, затем Браво и так далее


BSAP Британская полиция Южной Африки эвакуирует пострадавших


CFS Центральная летная школа (RAF)


CMF Наблюдательные силы Содружества


CSIR Совет по научным и промышленным исследованиям (Южная Африка)


Старшина роты CSM


CT Коммунистический террорист


Крест защиты DCD за выдающиеся заслуги


DGSS Генеральный директор вспомогательных служб


Инструктор по строевой подготовке DI


DZ Зона высадки (десантники и пара-припасы)


EFJ Европейская ювенильная самка


EMA Взрослый европеец мужского пола


EMJ Европейский ювенильный самец


Передний воздушный контроллер FAC, направленный вперед


ФЕЙРИ Топливно-воздушная взрывчатка


FASOC Передовой оперативный центр воздушной поддержки


Школа летных инструкторов FIS


FL Уровень полета


ФРЕЛИМО Фронт освобождения Мозамбика


GAC Диспетчер "Земля-воздух"


GCV Большой крест доблести (родезийский эквивалент VC)


Подразделение общего обслуживания GSU (эквивалент полка королевских ВВС)


Школа наземной подготовки GTS


HALO Большая высота – Низкое раскрытие (прыжки с парашютом в свободном падении)


ВЧ Высокая частота (радиоприемники)


ЕСЛИ Летающий инструмент


Система неисправности приборов ILS


Внутренние дела INTAF


IP Начальная точка (исходная позиция для запуска реактивного двигателя для атаки)


ITCZ Зона межтропической конвергенции (встреча теплого воздуха Конго и полярного воздуха)


JOC Объединенный оперативный центр


JSPIS Совместные услуги по устному переводу фотографий


LTT Террорист, обученный на местном уровне


Посадочная зона LZ (применимо к вертолетам)


Службы военной разведки СРЕДНЕГО звена


MLM Член Ордена Почетного легиона (действующий или неработоспособный)


МНР Мозамбикское национальное сопротивление


NDB ненаправленный маяк


ОАЕ Организация африканского единства


Комитет по координации операций OCC


Единство оперативного преобразования OCU (предварительная подготовка пилотов к оружию)


ОФЕМА Франçаис по экспорту материиéриэль Аéронаутика


PAC Панафриканский конгресс


PAF Португальские военно-воздушные силы


Антитеррористическое подразделение полиции ПАТУ


PJI Инструктор по прыжкам с парашютом


ЧВК Президент Комитета беспорядков


Резерв PR полиции


Переводчик фоторепортажа ПРИ


Правое полицейское запасное авиакрыло


Курс подготовки пилотов PTC


Фотоэлектрическая защищенная деревня


QFE Международный код гражданской авиации для настройки высотомера, который будет показывать ноль футов в выбранном положении на земле.


QHI квалифицированный инструктор по вертолетостроению


RAMS Радиоактивируемый маркер SSB


Редкие родезийско-африканские винтовки


R&R Отдых и переподготовка/Rest and Recuperation.


Крысиный паек


RP Реактивный снаряд


RSF Родезийские силы безопасности


Полковой сержант-майор RSM


Офицер по безопасности на полигонах RSO (полигоны воздушного оружия)


SAAF Военно-воздушные силы Южной Африки


SAAFCOL Колледж персонала SAAF


SAANC Южно-Африканский Африканский национальный конгресс


SACP Южноафриканская коммунистическая партия


ЗРК класса "Земля-воздух"


SAP Южноафриканская полиция


Специальное отделение SB (полиции)


SCR Серебряный крест Родезии


SOP Стандартная операционная процедура


SSB Радиоприемник с одним боковым диапазоном


Лазареты станции SSQ


Подразделение кратковременной службы SSU (относится к схеме подготовки пилотов до 1960 года)


Зенитная ракета SAM 7 "Стрела"


Технический сотрудник станции STO (или старший)


SWA Юго-Западная Африка


СВАПО Организация народов Юго-Западной Африки


Уорент-офицер станции SWO


TF Территориальная сила


ТРОТИЛ тринитротолуол (взрывчатое вещество)


TTL Земля племенного подопечного


UANC Объединенный Африканский национальный совет


УДИ Одностороннее провозглашение независимости


UXB Неразорвавшаяся бомба


УКВ Очень высокая частота (радиоприемники)


Никогда не превышать скорость VNE (максимально допустимую скорость полета)


VR Волонтерский резерв


ЗАНЛА Африканская национально-освободительная армия Зимбабве (военное крыло ЗАНУ)


ЗАНУ Африканский национальный союз Зимбабве


ЗАПУ Союз африканских народов Зимбабве


ЗИПРА Народно-революционная армия Зимбабве (военное крыло ЗАПУ)


Об авторе


ПИТЕР ПЕТТЕР-БАУЭР родился в 1936 году в Солсбери, Южная Родезия. Мальчиком во время Второй мировой войны он наблюдал за учебным самолетом королевских ВВС, кружащим в небе над колонией, — так родилась его тяга к полетам. В 1957 году он поступил на службу в Королевские военно-воздушные силы Родезии в качестве офицера-курсанта. Во время войны в Буше он стал старшим оперативным пилотом и сыграл важную роль в разработке и производстве ряда уникальных систем авиационного вооружения. Он преждевременно ушел в отставку в качестве капитана группы в 1980 году с приходом к власти Мугабе и сейчас живет в Англии.


1 Удар охотника, использующего флешетту, оказался очень успешным. Всего в районе удара флешетты найдено 11 мертвых. Окончательный подсчет 28 убитых CTS, из которых 5 приходится на остановки.