# Наступи бесконечная тьма

Эрнест Гэри Гайгэкс

Гэри Гигакс


Наступи бесконечная тьма


Серия "Горд-изгой", книга 4


С ГЛУБОКИМ СМЕХОМ, который был полным выражением злобной ненависти и невыразимой злобы, Тариздун взял камбион Юз в свою чудовищную правую руку и высоко поднял его.


"Наблюдай за видом так, как его видит твой Хозяин", - проревел Тариздун, все еще голосом, полным злобного веселья. Затем ужасный бог подбросил камбиона вверх, снова поймал его и сжал. Пронзительный крик вырвался у Юза, когда его кости были раздроблены, органы разорваны.


Похожие на когти ногти Тариздуна глубже погрузились в плоть его жертвы, когда он с удовлетворением посмотрел на дело своих рук. Затем светящиеся глаза чистого фиолетового цвета оторвались от трупа Юза, зажатого в его руке, и посмотрели на хитиновую плоскость. "Теперь за тобой, маленький чемпион!"


Колени Горда подогнулись, его дух дрогнул. Горд нашел способ отомстить тем, кто превратил его детство в кошмар страха, голода и отвращения к самому себе. Но разум подсказывал ему, что больше никогда не повторится ни один вечер партитуры. Он собрался с духом.


"Если я должен уйти, - сказал он, - тогда почему бы не пойти волком, а не кроликом?"


Предисловие


В ВОЗРАСТЕ ВСЕГО НЕСКОЛЬКИХ НЕДЕЛЬ Горд внезапно стал сиротой. Он, конечно, совершенно не осознавал этого факта, но это странным и жестоким образом повлияло на его жизнь. Его родители, зная, что им угрожает, оставили его в компании старого друга, доброго волшебника. Но вместо того, чтобы за ним присматривали и держали в безопасности в течение короткого времени, пока его родители ускользали от преследующего их смертоносного зла, младенец стал мишенью той же смертоносной силы, которая обрушилась на его отца и мать.


К счастью, маленького Горда окружало множество магических защит. Таким образом, он и женщина, которая должна была стать его нянькой, были скрыты от злобных, которые охотились на них — она волшебным образом трансформировалась и замаскировалась под сумасшедшую и уродливую каргу, известную как Лина, а Горд - как невежественный мальчишка, не подозревающий о своем рождении и наследии. Вместе они жили в разрушающейся грязи и абсолютной бедности трущоб Старого города Грейхока.


Но затем лишения, печаль и холод — возможно, с некоторой помощью злой магии, преследующей их обоих, — убили несчастную и некрасивую женщину, единственную спутницу Горда, еще до того, как мальчику исполнилось двенадцать. После этого Горду в одиночку удалось избежать ряда мучительных испытаний, научиться ремеслу попрошайничества и даже пройти некоторую подготовку в качестве вора.


Этот период был в некотором смысле более приятным, чем то, через что он проходил ранее; во-первых, по крайней мере, ему больше не нужно было беспокоиться о том, что он умрет с голоду. В других отношениях для него это было хуже, чем в его предыдущей жизни. В любом случае, это время подошло к концу, когда вспыхнула война между криминальными элементами Грейхока. Воспользовавшись этой возможностью отомстить, Горд сбежал от своего контракта с жестоким убийцей-садистом Теобальдом, повелителем всех нищих в городе. Убедившись в заслуженной кончине Теобальда, юный Горд и его друг Сан, еще один маленький попрошайка, рискнули отправиться в путь, не будучи уверенными, что Гильдия Воров выследит и убьет их, как других попрошаек. Оба нашли убежище среди молодых студентов, живущих в университетском районе города. Там же они нашли наставника. Со временем обоим мальчикам действительно удалось стать официальными учениками в течение дня, самостоятельно оплачивая то, чем они занимались ночью ... воровство!


Став старше, более образованный и искусный фехтовальщик, Горд в конце концов покинул мрачный город Ястребов, чтобы плавать по великим озерам и водным путям Эрта с ренни, так называемым цыганским народом на барже в его мире. За время, проведенное с ними и их любящими землю кузенами аттлоями, Горд узнал еще больше о воровстве, акробатике и гимнастике, жизни и любви. Однако, все еще не намного поумнев, молодой искатель приключений начал скитаться туда-сюда по восточным землям. В бандитском городе Стоинк он встретил одноглазого трубадора по имени Геллор, с которым позже они быстро подружились. На самом деле, Геллор был ответственен за освобождение Горда из тюрьмы после того, как он погрузился в злополучную любовную связь с красивой женщиной по имени Эвали. В этот период своей жизни Горд также встретил множество других отважных воинов, среди них Чета горца с железными зубами и Керли Гринлифа, рейнджера-полуэльфа и друида. У них троих действительно было несколько отчаянных приключений. Полномасштабная битва, поединки не на жизнь, а на смерть и схватки с демонами внезапно стали для Горда повседневной рутиной.


Решив, что на какое-то время он вполне освоился с такого рода вещами, Горд убедил варвара Черта вернуться на Грейхок вместе с ним. Они вдвоем вели быструю и легкую жизнь, добывая легкую добычу в городе. Они действительно добились многих выгодных результатов, практикуя свое "ночное странствие", но в конце концов Чет больше не мог выносить рамок городской жизни. Он ушел, и Горд продолжал жить один — казалось, неустрашимый. Затем еще один неудачный опыт с другой красивой женщиной привел к переменам в его жизни. Горд стал мудрее и циничнее. И все же он все еще искал три вещи: кем он был на самом деле, что стало с его родителями и какой именно смысл имела его жизнь.


И Геллор, и Керли Гринлиф в прошлом дали Горду некоторое представление о его предназначении, что в первую очередь и заставило молодого человека задуматься о таких серьезных вещах. Возможно, неосознанное Гордом, и то, и другое также повлияло на него в лучшую сторону другими способами. Таким образом, когда Горд обнаружил, что у него есть зачарованное кольцо, которое не только позволяло ему превращаться из человека в пантеру и обратно по его желанию, но и спасло его от смерти и благополучно доставило во владения Повелителя Кошек, он достиг уровня зрелости. В раннем взрослом возрасте, но уже с целой жизнью опасностей и переживаний за плечами. Горд-Разбойник был готов сделать что-то другое, кроме того, чтобы воровато добывать огромные суммы добычи, а затем тратить их на выпивку и кутежи.


Рексфелис Повелитель Кошек и Басилив, могущественный мастер заклинаний, известный как Демиург, объединились, чтобы убедить Горда в том, что он сыграл важную роль в происходящем квесте — квесте по возвращению ужасной реликвии ушедшей эпохи. Они объяснили ему, что прошло тысячелетие и более с тех пор, как Тариздун, Темнейший из Зол, Король Нечестия, Император всех Нижних Планов, был повержен в руины. Силы Блага и Природы объединились, чтобы победить злобного Тариздуна, но убить его они не смогли. Вместо этого они накачали его магическим сном, от которого практически не было пробуждения, сковали его заколдованными силами, а затем замуровали в тюрьме, которая находилась в потустороннем не-пространстве. Таким образом, Тариздан должен был быть изгнан до конца времен, став плененным и дремлющим воплощением всего плохого в мультивселенной.


К сожалению, даже это заключение имело свою цену для тюремщиков. Его враги не могли завершить связывание, не оставив средств, с помощью которых все можно было бы отменить. Точно так же, как ключ можно использовать как для запирания, так и для отпирания, великий артефакт, который сделал возможным заключение Тариздуна, также можно использовать для его освобождения. Создатели знали, что даже самая сильная магия не сможет уничтожить ключ, поэтому реликвию разделили на три части, и каждая часть была тщательно спрятана вдали от остальных. Каждая так называемая Теорчасть сама по себе была могущественным артефактом могущественной злой силы. В сочетании эти три части были ключом к пробуждению и возвращению ужасного короля зла.


В конце концов, одна из сил зла обнаружила одну из Частей Теории. Мерзкое общество, которое поклонялось злу и называло себя Алым Братством, сумело найти Начальный Ключ, известный как Пробуждающий. Когда это произошло, Тариздун ни с того ни с сего пошевелился в своей темной камере и послал мысли о спящем зле. Этот эффект позволил обладателям первого из ключей определить местонахождение второго. Фактически, сам Горд принимал участие в войске, которое сражалось против приспешников зла, чтобы предотвратить их захват этой второй части древней реликвии.


В ходе событий демоны, которые также искали эту вещь, одержали победу. Юз, наполовину демон, наполовину человек, сумел получить вторую порцию и, таким образом, стать ужасной силой зла. Тем не менее, этот результат не был полностью во вред тем, кто противостоял злу. Демоны не стремились вновь пробудить Тариздуна, ибо, если бы это произошло, могущественное зло этого существа принудило бы их к подчинению. Если Добро стремилось скрыть вторую часть ужасной реликвии, то, по крайней мере, демонические обладатели, которые получили ее, также стремились скрыть ее от приспешников ада, которые были бы за пробуждение дремлющего повелителя всей тьмы. Таким образом, возникла ситуация, близкая к патовой — но теперь Последний ключ удерживал баланс сил, и нельзя было допустить, чтобы он достался ни Братству, ни слугам Юза. Рексфелис и Демиург призвали Горда разыскать и попытаться забрать последнюю часть реликвии, тем самым сохранив равновесие, которое позволило бы похоронить Тариздуна.


Такое начинание показалось Горду стоящим. Он презирал злых и понимал угрозу, которую Тариздун представлял для всех, кто не принадлежал к их роду. Согласившись служить, юный вор отправился в глубь страны на поиски последней части Теорга. Тропа подсказок завела его глубоко в Пепельную пустыню, настоящее море пыльной смерти, в центре которого лежал затерянный и разоренный город. Глубоко под порошкообразным пеплом пустыни, созданным ужасной магической войной, разыгравшейся во время создания реликвии. Горд обнаружил последнюю часть вещи, как ему и было сказано.


Но найти это было одно, а сохранить - совсем другое. В момент потенциального триумфа Горда покинула его компаньонка -темная эльфийка Леда, и ему противостоял дварф, служащий злу Обми, чемпион Iuz. Дварф оставил Горда умирать и сбежал из погребенных руин с Последним Ключом, думая, что скоро передаст его в руки своего хозяина. Леда, однако, и Горд тоже последовали за Обми по пятам. Как Леда победила своего двойника Эклавдру, по-настоящему злого темного эльфа, так и Горд сразился с Обми в устрашающем бою не на жизнь, а на смерть.


Наконец, молодой искатель приключений победил злого дварфа, несмотря на черные силы, которыми командовал Обми. Отчасти победа Горда была обусловлена его способностью принимать облик пантеры. Затем демон предстал перед ним и предложил Горду тот самый артефакт, который он искал, приз, за который они с Обми сражались. Вурон, алебастрово-белый повелитель Бездны, приспешник короля демонов Грац'зта, говорил с Гордом и многое объяснил. В конце концов Горд пришел к единственному возможному выводу: Теоретическая часть должна принадлежать Грац'зту, ибо только злая сила могла удерживать объект такой мерзости. За это решение пришлось заплатить ужасную цену, хотя оно казалось правильным. Вурон, по своим собственным причинам, не взял бы ключ, если бы Леда также добровольно не сопровождала его — поэтому всем троим пришлось спуститься в бездонные нижние планы. Леда поняла это и согласилась. Отчаяние. Горд тоже согласился. В третий раз в своей жизни он любил и потерял.


Чувствуя себя наполовину живым, Горд отправился дальше со своей новой группой товарищей. Вскоре они сели на корабль и отплыли в южные моря Эрика — так называется великий континент, на котором находится город Грейхок. Юный вор и его друзья отправились туда торговцами в диких джунглях, исследователями островов и пиратами. Они заработали сказочные сокровища и приобрели несказанное богатство только для того, чтобы так же легко потерять его в азартных играх или неудачах в каком-нибудь экзотическом городе многих земель юго-западных морей. В конце концов боль от потери Горда превратилась всего лишь в тупую боль, которая нарушала его покой и нарушала его сон.


Горд наконец-то стал полноценным мужчиной, обладающим мудростью не по годам. Все еще дерзкий вор и любитель повеселиться, он больше не был полностью уверен в себе или в том, за что он выступает. Несмотря на это, он оставался в неведении о своем происхождении. Кем были его родители? Почему его бросили в трущобах? Эти и другие вопросы остались без ответа, и когда он думал о них — что случалось часто — они беспокоили его.


Теперь сага продолжается с Гордом на борту корабля в южных водах Эрика. Многое впереди не только для Горда, но и для тех, кто разделяет с ним этот эпизод его жизни....


## Глава 1


СВИНЦОВОЕ НЕБО, опускающееся над головой, казалось, придавливало тусклые воды моря. Тонкий корабль сидел на этих безмолвных водах, как маленькая птичка в центре большого оловянного подноса, одинокий, ожидающий определенной участи. Воздух был так же неподвижен, как и вода. Жара и гнетущая тишина были единственными спутниками судна посреди этой покинутой океанской пустыни. Ни скрипа досок, ни грохота такелажа, ни всплеска волны или шепота движения парусины.


Темнокрылая морская птица, мягко скользившая высоко над винтиком, увидела разбросанные тела, усеявшие выветренную палубу корабля, их формы были такими же неподвижными, как паруса и Реи. Птица хрипло каркнула, захлопала своими огромными крыльями и взмыла прочь. Снова судно было одно, неся свой груз мертвых в мертвенно-сером, успокоившемся море. Все было тихо, пока...


"Это ушло".


"Ты уверен?"


"Да. Это ушло".


Группа трупов внезапно оживилась. Пятеро встали и внимательно огляделись вокруг. Один из них тихо свистнул, и оставшийся мусор из мертвых форм тоже зашевелился и начал двигаться.


"Трюк сработал, капитан, но как долго может продолжаться эта игра?" Человек, который прогрохотал этот вопрос, был коренастым старым солтом, парусным мастером корабля, известным всем без исключения просто как Баррель. Он выжидающе посмотрел на человека, к которому обратился — своего верного компаньона, капитана судна и фактически лидера всех на борту.


Горд был опытным путешественником, бывалым на суше и на море, но он чувствовал себя более комфортно, обманывая какого-нибудь нечестного дворянина или сражаясь с ужасным монстром, чем пытаясь перехитрить те невидимые силы, которые сейчас работали против корабля. Не выдавая собственной неуверенности, молодой искатель приключений спокойно поднял свои серые глаза так, чтобы смотреть прямо в лицо, когда отвечал.


"Морским ведьмам и сиренам не удалось подстеречь нас. Мы выдержали шторм, посланный следующим. Теперь нам удалось обмануть эту зловещую птицу зла, заставив ее поверить, что все мы умерли от жажды. Я бы сказал, что наш враг в бегах, старый друг!" Горд повернулся и посмотрел на старого священника, который плыл с ними на корабле к побережью Кеоланда. "Что скажешь ты, добрый священнослужитель?"


Аббат Понсефот был откровенен. "О, нам удалось достаточно хорошо обмануть их, - рявкнул он, - но действия демонов совершаются не так быстро. Даже если они сочтут нас всех мертвыми, они не покончат с нами, пока кости людей и корабля не будут гнить на дне бездны!"


При этих словах среди членов экипажа поднялся гул испуганных реплик. Баррель плотно сжал рот, почти как в подражание тонкогубому священнику. Горд нахмурился и яростно задумался. Мог ли он исправить ущерб, нанесенный словами жреца? "Зерно для нашей мельницы", - сказал Горд с веселостью, которая, как он надеялся, воодушевит людей. "Они бросили на нас все силы и потерпели неудачу. Что бы еще ни случилось, это может быть чем-то, на что можно опереться. Благодаря силам нашего доброго настоятеля, магии мастера Доходжара и прочной стали нашего оружия, ни один демон преисподней теперь не сможет причинить нам вреда ".


"Никогда не искушай демонов!" Это новое предостережение от жреца противостояло любой поддержке слабеющих духов, которую Горду только что удалось осуществить. Аббата Понсефота ничуть не заботило ничего, кроме правды... такой, какой он ее видел. Благословения, дарованные моим собственным Великим Господом, - всего лишь ничтожные силы по сравнению с силами тех злых сил, которые стремятся уничтожить этот корабль и всех на борту. Рао не виноват, что я слишком мал, чтобы направить больше, чем струйку блага, которое он мог бы даровать ".


"Ты позаботился о нашем питье и пропитании, добрый аббат", - сказал невзрачный Бочонок. "Твои молитвы и предсказания помогли нам пройти через все это до сих пор..."


Пожилой священник расправил свои худые плечи и мрачно посмотрел на мужчин, которые собрались поближе, чтобы послушать перепалку. Отказавшись от комплимента, который только что сделал ему Баррель, Понсфот вместо этого увидел возможность обратиться к более важному вопросу. Аббат широко развел руки и заговорил громко, чтобы все слышали. "Спасение такого рода, которое Я обеспечил, временно. Чтобы быть по-настоящему спасенными, вы должны отдать себя Тому, кто есть Все". Прежде чем священник смог сказать что-то еще, из толпы донеслось рычание и бормотание.


"Мы из моря", - крикнул один из членов экипажа. "Мы верим, аббат, но бывают времена и места для—"


"Тишина!" Крикнул Горд. "Я ваш капитан. Всем вам, тихо!" Затем маленький темноволосый вор повернулся к священнослужителю со словами: "Нам нужны ваш добрый совет и великие заклинания. Аббат Понсефот, а не проповедь. Даже сейчас зло может снова собираться, чтобы напасть на нас ".


Казалось, что священнослужитель ждал именно такой возможности. Его лицо было суровым, а голос гремел. "Демоны и темные силы стремятся уничтожить не этих людей — нет! Это ты, Горд ~ ты, неверующий. Я не могу понять тебя, но я думаю, что ты недалеко ушел от тех, кто угрожает затащить всех нас в какой-то водяной ад!"


Сначала Суверенный морской лев, следующий Буревестник, затем Морской посох, а теперь Серебряный искатель — многие из присутствующих были на каждом из этих кораблей вместе с Гордом. То, что только что произнес священник, было для них хуже богохульства, во всяком случае, богохульством. В сжатых кулаках внезапно появились кинжалы, и угрозы посыпались густо и быстро. Возможно, этот самодовольный священник принесет приемлемую жертву Брокаму, Повелителю морских вод! Даже молодой вор, хотя он и не придавал словам священнослужителя никакого значения, почувствовал прилив ненависти и желание увидеть, как кровь настоятеля окрасит коричневые воды вокруг корабля, когда тот стоял в штиле.


Это следующая атака врага, Горд Зе-хааб! Слушайте, друзья, отважные моряки и все товарищи по кораблю!"


Этот голос разума исходил от Доходжара, единственного человека среди них, на которого, казалось, не повлияла ярость. Темный человек, уроженец далекого Чангара, был заклинателем, начинающим магом, но, несмотря на свою уникальность, тем не менее, был одним из группы. Его магия была Западной, поэтому его внутренние силы немного отличались от того, к чему привыкли другие, и он почувствовал черную силу, которая невидимо лежала на Серебряном Искателе , как темный осьминог окружает моллюска, которого он собирается проглотить. "Подумай теперь", - продолжил Доходжар, когда все обратили на него внимание. "Причинил бы ты вред тому, кто подарил нам наши жизни за последние две недели? А ты, святой человек, ты действительно осмеливаешься осуждать того, кто отстаивает борьбу со всем злом?"


Предостережение Доходжара содержало достаточную точность, чтобы заставить всех задуматься. Старый настоятель начал читать заклинание, чтобы противодействовать злонамеренным посылкам, в то время как Чанга использовал свое собственное искусство работы с заклинаниями, чтобы отразить нападение на них темных магических сил. Горд, Баррель и две дюжины членов экипажа застенчиво стояли рядом. Было унизительно осознавать, что врагу почти удалось осуществить еще одну из своих атак так коварно, что никто, кроме проницательного маленького Чанга, этого не заметил. "Используйте любые ритуалы и талисманы, которые у вас есть, чтобы помочь нашим товарищам". Горд сказал офицерам Серебряного Искателя. "И скажи своим людям то же самое", - добавил он приглушенным голосом, пока священник и маг продолжали свою работу.


"Я не могу заставить магию уйти", - наконец сказал Доходжар, задыхаясь.


"И я не могу сделать ничего большего, кроме как отодвинуть это зло на небольшое расстояние от нас", - медленно произнес аббат Понсфо. "Но пока этого может быть достаточно, если мы будем тщательно начеку. Знать о присутствии врага - значит быть вооруженным против нападений ".


"Ну и славно, стойкие друзья". - сказал здоровенный Бочонок. "У меня все еще есть проблема с тем, чтобы быть мертвым в воде, а Лазурное море - не то место, где можно надолго успокоиться!"


Старый священнослужитель помолился и благословил команду против черного гнева, насланного на них силами преисподней. Затем Понсфот удалился в свою крошечную каюту для медитации. "Что теперь, капитан?" Спросил Баррель. Лицо его было мрачным, потому что солнце клонилось к горизонту. Скоро она рассеется на западе, и тогда они окажутся прижатыми к плоскому морю, окруженные темнотой. "Во тьме наши силы будут убывать, а силы зла расти — и даже луч луны не придаст нам сил".


Горд жестом пригласил Барреля и Доходжара подойти к нему, а затем обратился ко всему собранию членов экипажа. "Мы должны провести спор сейчас. Мне нужен ваш совет. Если не будет определен решительный курс действий, мне придется принять совет настоятеля ".


"Что ты имеешь в виду, Захааб?" Доходжар посмотрел на своего товарища с искренним недоумением, поскольку он не услышал от священника ничего, что он мог бы истолковать как совет Горду. "Этот человек не сказал ничего, кроме уродливых вещей, вложенных в его голову демоническим сиянием!"


"Не совсем, Доходжар, не совсем. Врагу ни на йоту нет дела до жизни кого-либо на борту Серебряного искателя , кроме меня. Многое из того, что сказал настоятель, было чистой правдой. Каким-то образом тем мерзким людям, которые ищут меня, удалось добиться успеха. Если я уберусь с корабля, тогда он ... и все вы ... будете в безопасности ".


"У тебя нет доказательств этого, парень", — сказал Баррель, на этот раз пренебрегая обращением к Горду по его официальному титулу - должность, присвоенная Баррелем, Доходжаром и остальными путем голосования во время их плавания на борту "Суверенного морского льва " более года назад. С тех пор большая часть их первоначальной группы разъехалась по домам или по каким-то личным делам, но присоединившиеся новые участники были единомышленниками. Горд, когда-то мальчик-попрошайка, затем вор и воин с мечом, а ныне пират, был их лидером. "Я предлагаю спустить наши лодки и грести к чертям из этого созданного демонами спокойствия!"


Другие члены экипажа перешептывались между собой, пока происходил этот обмен репликами. Всем им не терпелось нанести ответный удар своим невидимым мучителям любым доступным способом.


"Мы все с вами, капитан", - крикнул один из новеньких. Он был обычным матросом, но почувствовал смелость заговорить из-за легких отношений на этом корабле между офицерами и матросами.


"Я взбодрился, когда старый Лев покинул южные воды, дружище", - сказал первому говорившему солт с кожистым лицом. "Ты только что сказал то, что все мы думаем!"


Горд выслушал этот и многие другие комментарии такого же рода от остальных мужчин. Спасибо вам всем, - сказал он, - но я думаю, что должен сказать немного против себя. Вы просто прислушайтесь немного. Многие из вас были частью нашей группы так же долго, как мы были единым целым. Мы вместе плавали к диким берегам, бывали в экзотических портах, сражались с пиратами и морскими чудовищами и сами немного занимались каперством в процессе ". На это последовали кивки и перешептывания, и несколько мужчин ухмыльнулись, похлопывая по поясу или теребя серьги с драгоценными камнями или золотой браслет, взятые в качестве своей доли добычи. Молодой искатель приключений дал им время вспомнить об этом, затем продолжил. "И за это время, как вы помните, я сумел назвать большинство решений правильными, да?"


"Да, это ты сделал, капитан", - сказал Баррель, говоря за всех мужчин.


"Что ж, ребята, мы сейчас в затруднительном положении; это тоже дьявольски трудное место. Если священник на самом деле не один из нас, аббат Понсефот, тем не менее, хороший человек и правдив. Он сказал, что я был целью нападений, и я клянусь зеленой бородой Брокама, что он был абсолютно точен!"


"Мы никак не можем пожертвовать тобой, Горд Зе-хааб, чтобы спасти себя", - громко сказал Чанга.


Горд выглядел абсолютно пораженным этим. "Жертвоприношение? Кто, черт возьми, упомянул об этом? Я еще не готов к Соленым носилкам Брокама или любой другой могиле, приятель!"


В ответ на это раздался нервный смех, и Доходжар смутился. "Но ты сказал..."


"Я сказал, что снял бы тебя и Искателя с крючка демонов, если бы мог. Это не значит, что я обрекаю себя на то, чтобы утонуть или что-то в этом роде. Большинство из вас знают, что я сражался с демонами меньшего сорта и другими, кто служит злу. Так же, как вы знаете, что когда-то я был городским вором. Каким-то образом я, кажется, выделен, чтобы не сказать проклят, чтобы вечно стоять на пути великих сил, которые борются за господство над нашим миром. Как и ты, я был бы рад немного подраться, побольше порезвиться и искать волнения везде, где только смогу ".


Поскольку при этом раздавались комментарии непристойного характера, Горд позволил себе кратковременную паузу, прежде чем говорить дальше, но времени было мало, и ему пришлось быстро продвигаться вперед. "Теперь слушайте внимательно, ребята! В моих снах в последнее время я продолжаю слышать зов. В последние несколько недель он приходит ко мне все чаще и чаще. До сих пор я игнорировал это предзнаменование, считая его воображаемым и бессмысленным, но теперь я сожалею о своем выборе, ибо он подверг вас всех опасности ".


Молодой человек позволил этому утонуть в одно мгновение. "Меня действительно призывают в другое место", - продолжил он. "Враги злых, которые охотятся за моей душой, нуждаются во мне. Если бы я прислушался к их призыву раньше, то вы все были бы сейчас в уютной гавани Сафетона, пили и распутничали. Священник не говорил ничего, кроме факта, когда сказал, что я был целью демонов, которые сейчас преследуют Серебряного Искателя . Каким-то образом они нашли меня и теперь используют свои дьявольские посылки, чтобы попытаться уничтожить меня ".


"Если это так, Горд, тогда я присоединюсь к тебе в битве", - твердо сказал Баррель.


Доходжар согласно кивнул. "Я тоже на твоей стороне, Зехааб!"


Прежде чем начался всеобщий ажиотаж подобного рода, Горд поднял руку. "Стой! Аваст! Тогда мы вернулись бы туда, где находимся сейчас. Я здесь, чтобы сказать вам, что мне придется покинуть вас — всех вас. Искатель нуждается во всех вас, чтобы пережить побочные эффекты любых темных вещей, посланных мне. Мой уход отвлечет часть больных, но многое еще может найти свой путь к тебе!"


"Пройдешь ли ты по водам моря? Или у тебя есть крылья?" Этот саркастический вопрос исходил от человека по имени Реппон, первого помощника капитана корабля и отважного морского воина, повидавшего многое в своих путешествиях.


"Ни то, ни другое", - ответил Горд со смехом. "Но у меня есть определенные друзья, скажем так — звери океана. Я думаю, вполне вероятно, что я могу призвать их перенести меня в целости и сохранности отсюда туда, куда я должен идти, — и это место назначения будет им известно ".


Край солнца только коснулся водянистого горизонта, когда спор наконец закончился. То, что решило все так быстро, было не совсем решением Горда. На севере внезапно стала видна огромная стена черных облаков — огромные, похожие на наковальни облака, которые взметнулись вверх искаженными формами, кошмарными формами с корчащимися телами и злобными, устрашающими лицами. Темные слои перекрывали даже эти могучие облака, а яркие молнии заставляли надвигающуюся стену жутко мерцать. Именно Баррель завершил собрание тогда и там. "Это адская буря, ребята!" объявил он. "Если капитан сможет уйти и забрать это у нас, мы, возможно, доживем до того, чтобы рассказать об этом!"


Доходжар колебался и беспокоился, когда Горд начал ритуал призыва "друзей", о которых он говорил. "Я готов помочь тебе в этом призвании, Захаб", - умолял темнокожий мужчина. "Как ты можешь отказываться?"


Но молодой искатель приключений не сдавался. Он был уверен, что справится. "Мой друг", - наконец сказал он Чанге, - "даже при том, что ты маг, ты неприемлем для тех, кто мог бы согласиться вынести меня из этого места. А теперь уходи, чтобы я мог закончить!" Доходжар улизнул, а Горд завершил свой ритуал. Слова, которые он произносил, и жесты, которые он делал, были частями двеомера для вызова кошек, которому его научил Рексфелис, Повелитель Кошек. Он думал, что его сны были сообщениями, отправленными Рексфелисом, так что, возможно, Кошатник предоставит средства передвижения. В конце концов, рассуждал он, разве великие морские львы не были верными подданными Рексфелиса? Это еще предстоит выяснить. Он подождал несколько минут, но не получил никаких результатов, поэтому начал ритуал снова, на этот раз выполняя его более тщательно.


Бульканье и рычание заставили Горда вздрогнуть. Он был так поглощен правильным повторением заклинания, что не заметил, как в темнеющих серых морских глубинах поднялась темная фигура. Львиная голова, внезапно показавшаяся на поверхности, была огромной — в три раза больше настоящей львиной — и зеленоватого оттенка.


"Кто отважится на зов Леоцеаниуса?" Вызов прозвучал в виде рева, похожего на натиск и отступление огромного буруна.


"Горд, соратник Рексфелиса и друг всех кошек, призывает того, кто является вассалом Повелителя Кошачьих".


Прежде чем молодой человек смог сказать или сделать что-нибудь еще, чудовищный морской кот поднялся и схватил его своими гигантскими передними лапами. "И чертовски вовремя", - прорычало существо, унося Горда с палубы корабля в свинцово-коричневые воды. "Забирайся мне на спину и крепко держись за мою гриву, или я не буду отвечать за твою судьбу", - грубо сказал Леоканиус. Возможности возразить не было. Барахтаясь, Горд сумел сделать так, как требовал морской лев, хватаясь и держась изо всех сил, потому что, пока он говорил, существо уплывало со скоростью, невообразимой для человека.


"Что с моим имуществом, о Повелитель морей Лев?"


Морской лев издал кашляющий рык, свою версию смеха. "В тебе много силы, парень. Я ясно читаю в твоем собственном сознании, что то, что находится позади, на этом деревянном поплавке, не имеет для тебя никакого значения. Даже если бы было иначе, с этим ничего не поделаешь. Прежде чем ты сможешь забрать свое имущество, черный насланный нанесет удар ".


Они рассекали спокойные воды под углом, который уводил их на восток и немного в сторону от надвигающихся облачных гор. В Серебряный Искатель был уже чуть больше, чем точка за ними. То, что сказало это существо, было правдой. Все его имущество, которое Горд считал по-настоящему ценным, было при нем. Он носил свой короткий меч и кинжал, кольцо с кошачьим глазом и защитный амулет, а также несколько других ценных вещей, надежно хранившихся в двумерном ларце размером не больше наперстка.


"Вперед, Леокеанлус! Давай увидим настоящий поворот скорости!" Горд закричал со смехом, под стать смеху морского льва. Пусть его товарищи на борту корабля сохранят золото и драгоценные камни, которые он там оставил. Как и хорошая рубашка из эльфийской кольчуги, которая была в его морском сундуке, и дополнительный клинок, который он спрятал под фальшивой половицей в своих покоях — длинный меч из темного металла, который он привез из города глубоко под Пепельной пустыней. Он искренне сожалел, что оставил эти вещи, но, возможно, однажды они спасут жизнь другому. Доходжару подошла бы кольчуга , хотя Чанге пришлось бы отказаться от колдовства, пока он был в ней. И оба, и Доходжар, и Баррель, знали о мече и о том, где он был спрятан, поэтому Горд был уверен, что в конечном итоге кто-нибудь достанет его и найдет ему хорошее применение. В любом случае, больше не было смысла беспокоиться об этих вещах. "И куда мы идем?" Горд спросил льва.


"Подальше от этого", - взревело огромное водяное существо, тряхнув своей могучей головой, чтобы указать на приближающуюся бурю. "Только я не думаю, что смогу идти достаточно быстро".


Это заставило Горда призадуматься. Он слегка повернулся, чтобы взглянуть на стену черных облаков, и увидел, что шторм действительно надвигается на них с огромной скоростью. Темный, пронизанный молниями центр бури тоже изменил свой курс. Теперь весь фронт двигался к ним, направляясь на восток точно так же, как и они. Угасающий солнечный свет был настолько тусклым, что теперь он мог видеть ничего больше, но горд представить, что серебряный Искатель был теперь далеко от урагана, ведущих порывы ветра будут более чем достаточно для корабля, чтобы начать взбивать на Запад.


"Что вызывает бурление?" молодому искателю приключений удалось прокричать, перекрикивая усиливающийся ветер. Он видел, как что-то всплескивало справа от них и немного впереди.


"Друзья мои", - проревел Леоциний так, чтобы его услышали. "Они сходятся, чтобы сопроводить нас в безопасное место. Плохой знак, ибо это означает приближение врага похуже бури!"


За считанные минуты ставшие темными воды стали светлее благодаря пене, которую рассекали вздымающиеся волны десятки огромных морских львов. Они приветствовали Леоканиуса как своего сеньора, повелителя всего их вида. Однако Горда удивило, что эти существа также приветствовали его — и особенно потому, что они приветствовали его как принца. Леоканиус рванулся вправо, унося молодого искателя приключений прямо прочь от зловещей облачной стены, которая катилась на них со страшной скоростью. "Какие новости?" морской лев прорычал своим последователям.


"Это морская ведьма, Удилл, которая подняла бурю", - донесся слабый ответ. Хотя ветер заглушал даже мощный басовитый голос морского кота, Горд мог различать речь достаточно хорошо, чтобы услышать страх в голосе существа. Ведьма охотится за мужчиной, которого ты носишь даже сейчас — за ней и ее стаей акул!"


Леоканиус тряхнул своей огромной гривой. "Даже так быстро, как я могу бежать, буря ведьмы приближается к нам. Она скоро ударит, и на ее краю будет ее рыба-смерть. Как бы я ни был обременен, Горд, нам не сравниться с акулами и ведьмой ".


"У меня есть мой меч!" Горд схватился за рукоять короткого клинка, пристегнутого к поясу, и закричал в воющем шторме, который теперь обрушивался на них и разбивал вершины все усиливающихся волн Лазурного моря на горизонтальные полосы брызг, которые обжигали, как взбитый снежной бурей мокрый снег.


"Побереги дыхание!" - раздался рев морского кота. "Я иду на глубину в поисках безопасности!"


"Что?" Горд не мог поверить своим ушам. Чудовищный морской кот прорычал что-то о гроте ундины, а затем нырнул. Теперь выбора не было. Горд вцепился в темно-зеленую гриву и сосредоточился на контроле дыхания. Как глубоко они погрузились в соленые воды Лазурного моря, как быстро они спускались, он понятия не имел. Но время казалось вечностью, так как у него не было шанса сделать глубокий вдох, прежде чем они ушли под воду.


В рамках своего обычного режима упражнений Горд практиковал различные дыхательные техники, включая умение задерживать дыхание. В опасных обстоятельствах даже такая незначительная вещь, как тихий выдох, могла выдать вора. Если бы у него был шанс подготовиться к этому, Горд мог бы поддерживать активность и не вдыхать воздух более двух минут. Но сейчас его легкие, казалось, разрывались. Горд крошечными рывками выдыхал из них часть воздуха. Это лишь немного уняло жжение в груди, и это заставило его почувствовать боль от давления в ушах.


Тьма, более непроницаемая, чем тьма штормового моря, сомкнулась над молодым искателем приключений, когда он почувствовал изменение движения. Леоцеаниус больше не звучал, а плыл вбок. Горд почувствовал прикосновение толстых нитей водорослей, коснувшихся его, когда морской лев продирался сквозь то, что, должно быть, было настоящим лесом из зарослей. Затем ему пришлось выпустить последний глоток воздуха, и секундой позже всепоглощающая тьма поглотила Горда, и он больше ничего не помнил.


* * *


Те утонувшие, которых я видел раньше, не были так красивы, как он ".


Услышав это, Горд вздрогнул и полностью проснулся. Его глаза увидели водянистую пещеру, мягко освещенную сиянием, которое, казалось, играло между розовым и богатым оттенком ценного турмалина. Стены были каменными, но из них торчали коралловые ветви красноватого оттенка, а морские растения, которые росли в изобилии, казалось, были искусно расставлены внутри грота таким образом, чтобы разделить его пространство на маленькие укромные уголки. Затем он увидел ундину.


Ее кожа была цвета ртути, а локоны длиной до талии - цвета богатых изумрудов. Коралл, украшавший подводную пещеру, был посрамлен яркостью полных губ ундины. Ее длинные ногти были такими же зелеными, как ее волосы, но идеальные груди морской нимфы были окрашены в ярко-коралловый цвет в тон ее рту. Горд в изумлении уставился на существо, и, наконец, его серые глаза встретились с зелеными и золотыми глазами ундины. При этих словах она улыбнулась, и Горд увидел, что ее рот полон жемчужных маленьких зубов, острых, как у барракуды. Эта аномалия потрясла его, и он оторвал от нее взгляд.


Ундина рассмеялась - звук, самый странный в этом водянистом месте; но Горд ясно услышал его, так же как и ее голос, сказавший: "Добро пожаловать в мой дом, герой. Ты задержишься здесь со мной ненадолго?"


"Нет!" Ответ пришел не от Горда, потому что молодой искатель приключений был готов согласиться. Леоканиус внезапно возник рядом с ним, и Горд осознал, что в гроте собрался весь прайд морских котов. Место было обманчиво большим, или же каким-то образом заколдованным. "Мы все, включая этого человека, просим убежища, Харистилла. У нас не будет необходимости задерживаться сверх установленного для этого срока".


"Просьба? Предписано? Боже мой, Леоцеаниус, насколько формально твое требование", - ответила ундина с оттенком насмешки в своем сладком контральто. "И все же я не ссорюсь с Удиллом. Почему я должен прислушиваться к тебе?"


"Теперь твоя сила плетет вокруг нас сеть сокрытия, ундина", - пророкотал огромный морской кот. "Ты уже помогла нам, как я и подозревал, ты бы любезно сделала, и таким образом бросила свой жребий. Но если она узнает, что ты сделал, ты знаешь, что ведьма поступит с такими, как ты, не более мягко, чем со мной ... или с этим человеком, который является ее нынешней добычей."


Ундина улыбнулась, снова показав свои острые зубы. На этот раз Горд не счел их такими уж пугающими. "Согласен, великий морской кот. Я предоставляю тебе убежище. И все же, - сказала она, оценивающе глядя на Горда, - я не вижу причин не ... задерживать... этого человека вы доставили сюда после того, как остальные из вас решат уйти.


"Он защитник Равновесия", - пророкотал чудовищный морской лев. "Даже ты не посмел бы нарушить это!"


Харистилла придвинулась ближе, положила руки на бедра Горда и слегка погладила контейнер размером с наперсток, который она нашла прикрепленным к правой стороне его пояса. Она улыбнулась про себя, взяла руку Горда и развела ее так, чтобы была видна его ладонь. Он заметил, что ее пальцы были перепончатыми, соединенными почти прозрачной мембраной. После того, как ундина немного изучила это, она отпустила его руку и посмотрела в глаза молодому искателю приключений. От этого у него закружилась голова, и Горд невольно ахнул, захлопнув дверь в своих мыслях из-за вторжения, которое он почувствовал.


"Быстро —быстро и строго запрещено, Горд. Но не так быстро, чтобы я не заметила, - сказала ундина с легкой улыбкой. "Ты действительно тот, кем утверждает морской кот, но ты не вполне информирован или желаешь этого. Тогда приходи. У Баланса есть другие, которые готовы отдать свои жизни во имя его дела. Мы с вами во многом похожи, и мы оба отдаем должное срединному пути. Будь моим защитником и поживи некоторое время здесь, во владениях Харистиллы".


Ее голос был сладким и наполненным обещанием. Собственный голос Горда был полон сожаления, когда он ответил. "Если бы это было моим спасением, милостивая госпожа, я бы с радостью оставался здесь с вами столько, сколько вам будет угодно. Однако моей судьбой всегда было быть загнанным бурей в какую-то страну, которую я не выбирал. Скоро я должен каким-то образом покинуть эту стихию, чтобы вернуться в мир воздуха и земли. Тем, кто зовет меня, нельзя отказать, но когда я закончу, возможно, мы сможем..."


Ундина одарила его своей странной улыбкой и вложила бледно-зеленую жемчужину в его руку, ту самую руку, ладонь которой она так тщательно изучала. "Я думаю, что нет, Горд-Темная-Судьба. Хотя я не могу ни различить твое прошлое, ни увидеть твое будущее, мои чувства говорят мне, что это будет наша единственная встреча. Но кто может сказать? Я не вершитель судеб. Я тот, кто, как и ты, встречает то, что приходит ".


Опасность минует, - прорычал Леоканиус. "Скорее, чем я мог бы подумать, но это к лучшему для нас. Пока ведьма отвлеклась, мы должны поторопиться".


"Все хорошо", - сказала Харистилла. "Уплывай, если чувствуешь, что должна, но оставь человека в безопасности со мной и защити себя, сделав это. Ведьма наверняка проигнорирует тебя, если ты пойдешь один ".


"Да". - возразил морской лев. "Но мы не сможем сохранить Равновесие, бросив нашу подопечную".


"Доверься мне". ундина сказала нежно, но твердо. "Когда опасность полностью минует, тот, кем мы оба дорожим, будет свободен уйти. И у него действительно есть средство уйти без твоей помощи — это я знаю ".


Это заявление озадачило Горда, но он был не в том положении, чтобы спорить. Лучше, подумал он, рискнуть с заявлением "ундины", чем выдержать еще одно подводное путешествие на спине Леокеаниуса.


Морской лев, казалось, воспринял слова Харистиллы как должное. Вместо того, чтобы продолжать спорить с ней, существо подплыло к своим собратьям и тихо прорычало несколько инструкций. Затем он вернулся к Горду. "Прощай, принц", - тепло проворчал морской лев.


"Нет, мой друг", - ответил Горд. "Я не принц. Это ты сделал королевский жест, иначе я и мои товарищи уже были бы в глубокой тьме. Да пребудет с тобой и твоими близкими удача. Леоканиус".


Морской лев издал в ответ рык, склонил голову в приветствии Харистилле, а затем исчез.


"Не беспокойся, Горд-Мой-Гость". - успокаивающе сказала ундина. "Они будут скучать по ведьме. И теперь у нас есть короткое время безопасности, так что давайте сделаем из этого все, что в наших силах!"


Горд не мог выйти за пределы грота ундины. Ее чары надежно удерживали их внутри и позволяли ему дышать его солеными водами так же легко, как это делали морские львы. Теперь, благодаря жемчужине, подаренной ему Харистиллой, он мог двигаться, видеть и чувствовать так же, как ундина в гроте. Это было гораздо более великолепное место, чем представлял Горд. Его зачарованные пространства простирались на огромные расстояния во всех направлениях, с залами и тайными садами, которые не могли разглядеть даже уроженцы моря. Водяные духи и соленые птицы были там в большом количестве, чтобы служить своей хозяйке, и все виды ядовитых морских существ — змей, рыб и кое—чего похуже - всегда парили на окраинах этого места, чтобы защититься от вторжения; возможно, также для предотвращения нежелательного выхода. Горду было все равно; он не пошел бы туда, куда ему не разрешали, и также не собирался силой выбираться из этого места.


"Это твоя внутренняя сила привлекает меня", - сказал прекрасный морской дух. "Внутри тебя такая сила, такая необузданная энергия и целеустремленность. У меня этого нет, ты знаешь. Иначе я бы тоже противостоял ведьме и всем ей подобным ".


"Я поделюсь с тобой своей энергией, Харистилла", - искренне вызвался молодой искатель приключений. Его непосредственность заставила ундину рассмеяться своим богатым, чувственным голосом.


"Не выгляди обиженным, дорогой парень. Я не хотел тебя обидеть, но тронут таким прекрасным предложением. Если бы только это было так просто. Ты - одна из многих сил, я - существо, обладающее лишь одной стихийной силой. Моя собственная энергия очень велика — намного больше твоей, Горд, определенными, ограниченными способами. И все же за пределами этого маленького места, которое принадлежит мне, я слабею и становлюсь намного меньше. Никакое вливание не изменит этого, иначе я не была бы ундиной. Хватит об этом! Приходите сейчас, и давайте насладимся всеми чудесами этого грота ".


Некоторое время спустя Горд спросил Харистиллу о событиях над водами моря, которые накрыли их. "Шторм прошел", - сказала она ему, - "и древний и уродливый старый Удилл скрежещет своими сломанными клыками и гоняет стаи акул туда-сюда в поисках чего-нибудь. Маленький корабль, на котором находятся ваши друзья, лежит в лигах и лигах отсюда, не бойтесь. Южный бриз пришел, чтобы противостоять отвратительному ветру с севера, и этот добрый зефир уводит судно за пределы досягаемости ведьмы в воды того места, которое ты называешь домом ".


"Шерстяная бухта?"


"Ах, да. Я вижу по картинкам в твоем сознании, что именно так ты называешь воды, о которых я говорил. Без твоей силы на борту корабля Удилл не сможет этого увидеть. Она в ужасной ярости, потому что тебя нигде нет. Я думаю, скоро она бросит свою охоту и отправится к своим хозяевам, чтобы сказать им, что ты вышел за пределы материальных и элементальных сфер ".


"Откуда ты все это знаешь?"


"Ведьмы - величайшие из злых элементальных сил, Горд-Мой-Сладкий, но ундины — величайшие из остальных - силы Равновесия, так сказать. Мои силы и двеомеры намного сильнее, чем у любой морской ведьмы, во многих отношениях, и всегда так в пределах моих собственных владений. Я чувствую все, что происходит здесь, в этом море, а также значительную часть событий в прилегающих водах. Бедная, глупая Удилл не смогла даже проникнуть в сеть моего сокрытия тебя, когда она была в пределах лиги от того, что искала!"


"Она была так близко к нам?"


"Даже ближе... но это неважно. Время, которое ты можешь провести здесь, теперь сокращается. Я подарил тебя, и мы обменялись силами в той степени, которая допустима. А теперь, Горд, оставишь ли ты мне какой-нибудь знак от себя?"


"Я... я..." - заикаясь, пробормотал он, пытаясь придумать что-нибудь подходящее. Все прекрасные драгоценности и безделушки, которые он накопил в качестве морского скитальца, находились на борту "Серебряного искателя". То немногое, что у него было с собой, казалось неподходящим для подарка. Затем он вспомнил о секретном магическом ларце. Внутри него, среди прочего, был талисман, который он сохранил в качестве сувенира. Он сунул руку за пояс, вытащил крошечный ларчик и дотронулся до него, чтобы он открылся. Он не боялся воды, потому что, несмотря на ее вездесущность, ни одна капля не намочила его одежду и не коснулась кожи.


По мере того, как контейнер открывался, он рос. Ундина засмеялась и захлопала в ладоши, когда он на ее глазах превратился в прекрасный сосуд из инкрустированного дерева и слоновой кости, достаточно большой, чтобы вместить небольшое состояние сокровищ. "Жаль только, что я не положил сюда свою хорошую кольчугу", - печально сказал Горд, осматривая интерьер. Внутри было всего несколько мелких предметов, самая большая - потрепанная старая коробка. Это была реликвия из его детства. Он никогда не был способен проникнуть в ее секреты, но был уверен, что это каким-то образом было чем-то важным для него. На данный момент он отказался от этого в пользу одного из предметов поменьше.


"Вот, Харистилла, - сказал он с чувством, - я дарю это тебе". Он взял маленький мешочек из какой-то экзотической кожи и достал из него янтарный кусочек в форме кабошона. Внутри золотого овала был паук.


Это прекрасно!" - воскликнула ундина. "И это тоже могущественный талисман. Как к тебе попала такая вещица?"


Это долгая история, дорогая владычица моря, и, по твоим собственным словам, на нее у нас нет времени. Достаточно сказать, что я добился ее и сохранил, подвергая себя большому личному риску. Какое-то время мой сеньор Рексфелис пользовался им — я отдал его ему по его просьбе об одолжении. Затем однажды он просто вернул его мне без слов объяснения. Не важно, сейчас она твоя ".


Харистилла поцеловала его своими идеальными, кораллово-красными губами, затем рассмеялась. "Я сохраню это и буду дорожить этим. Возможно, ты этого не осознаешь, но такая вещь, как эта, в немалой степени расширяет мою власть. С ее помощью я могу перемещаться по сфере земли, металла или дерева. Что еще лучше, я могу беспрепятственно передвигаться по материальному плану столько, сколько захочу — даже жить в городе среди таких людей, как вы, для меня не будет проблемой с этим!"


Горд был счастлив, что порадовал ундину подарком. "Возможно, тогда мы встретимся в Грей-хоук", - предположил он.


Харистилла печально улыбнулась ему. "Нет, этого я не вижу. И все же, возможно, где-то... но это еще не все, дорогой Горд! Твой Рексфелис глубок, он такой. Я думаю, это он дал тебе по причине, выходящей за рамки простой щедрости. Одно прикосновение к твоему поясу ранее сказало мне об этом ".


"Что ты имеешь в виду, Харистилла?"


"Амулет послужит для того, чтобы открыть для тебя портал в жилище твоего сеньора. Он даровал ему такой двеомер в самой могущественной форме, прежде чем вернуть его тебе, это ясно".


"Я не забуду поблагодарить его, когда увижу", - сухо сказал Горд. "А теперь давай насладимся последним временем, оставшимся между нами здесь". На что ундина была счастлива согласиться.


## Глава 2


ФЛАНЕСС СОДРОГАЛСЯ от поступи марширующих армий. Земля корчилась под ударами огня и меча, заклинаний и вызванных чудовищ, когда ее создания убегали от рева железных рогов и грохота барабанов. Орды камбион Юз были в движении, и их продвижение было столь же неумолимо, как ход времени.


Атака началась внезапно, без предупреждения. Массы гуманоидов с земли Юз хлынули вперед, чтобы принести смерть и разрушение всем, кто противостоял камбиону. Их скопление было скрыто великими силами Иггвильв, матери всех черных ведьм, и королевы демонов Зуггтмой. Они вдвоем с Юзом контролировали злую магию Инициатора, среднюю часть Теоретической Части, один из ключей к освобождению от всего зла, и они хорошо им пользовались.


Лес Весве был взят; затем земли за его западной границей, вплоть до юга до реки Вельвердива, перешли к захватчикам. Из лесов и гор пришли полчища злых существ, чтобы присоединиться к победоносным силам камбиона. Огромные стены и люди города Чендл преградили продвижение в сердце Фурионди, но северная часть этого королевства исчезла, и ухмыляющиеся орки и пускающие слюни гноллы свободно бродили к северу от Хрустальной реки.


Легионы войск пронеслись по Рогатому обществу, землям, которые ранее склонялись перед Иерархами, и по Землям Щита. Даже хваленые Рыцари Щита не смогли одолеть силы Юза, и выжившие из этого числа ютились на своем острове-крепости в Нир-Див, молясь, чтобы воды этого озера защитили их.


Далеко на востоке история была почти такой же. Надменные люди Тенха храбро погибли, защищая свою страну, но они погибли напрасно, потому что бандиты, наемники и недавно вступившие в союз боевые отряды из Пустошей проскакали суверенное герцогство всего за несколько недель. Тролли с болот, огры и великаны с высоких гор присоединились к их разрушению этой земли.


После этого весь север полностью склонился перед камбионом. Свирепые конные кочевники скакали под знаменем с волчьей головой, угрожая своему южному соседу, в то время как те, кто следовал за знаменем великого тигра, вели войну под мерзким именем Юза дальше на запад. Свирепые люди из Крепости Каменный Кулак двинулись на юг, чтобы присоединиться к гуманоидам и армии бандитов, угрожающих Теократии Бледнолицых. Армии демонов удерживали плацдармы, которые были подобны мечам, занесенным над Урнстом, нанося удары во фланг Фьюрионди и эльфийскому государству Хайфолк.


Фланесс пошатнулся, и встретились советы. Как могло произойти такое? Какую защиту или контратаку можно было предпринять? Затем армии Великого Королевства на юге, а также дисциплинированные полки Алого Братства атаковали север. Все мысли о контрнаступлении были отброшены прочь. Найронд, его друзья и союзники, а также несколько других непокоренных свободных государств Фланаэсс знали, что их выживание теперь под вопросом. Зло, служившее дьяволам, продвигалось на север в противовес ордам демонов, которые катились на юг. Все хорошее было зажато между этими двумя, и в стране росло отчаяние.


Зло юга ослабло. Его величайшая сила, Теоретическая Часть, известная как Пробуждающий, больше не была в их руках. Ее мощь была реквизирована герцогами Ада, и нет возможности удовлетворить их требования. Зло севера, зло ведьмы, демона и полубога камбиона, было велико, ибо они могли использовать пагубную силу Инициатора. Последний Ключ, Развязывающий, находился у повелителей Бездны, и поэтому, в то время как обитатели преисподней использовали одну часть злой реликвии для борьбы с воинствами демонов, которые угрожали им на потусторонних планах, Юз был волен использовать свою собственную Теоретическую Часть, чтобы сокрушить всех, кто осмеливался противиться его воле.


В то время как люди, полулюди и гуманоиды вели войну во Фланаессе и на его территории, весь нижний мир аналогичным образом сражался в этой области. Повелитель демонов-альбиносов Вурон возглавил атаку демонов на тех, кто хотел вырвать Теоретическую Часть у его сеньора Грац'зта. Его гений был велик, и кишащие демонические существа, которые подчинялись командам Вурона, раз за разом побеждали своих врагов. Из невыразимых глубин Бездны поднималось все больше и больше демонов, жаждущих служить. Все больше и больше повелителей Бездны называли Грац'зта монархом своего мерзкого плана. Только самые могущественные из принцев — Зортолагон, Оркус, Мандрилагон и Ушаблатор Ужас Хаоса — остались противниками нового короля. Конечно, они сражались друг с другом так же, как Грац'зт, поэтому, хотя те, кто отказался от верности, владели полной половиной всей демонической силы, их собственная фальшивость делала их Бессильными.


Вурон прошел по непроглядной равнине Тартеруса и постучал во врата самого Гадеса. Какодемоны из Пандемониума маршировали вместе с деймоном и демонами под командованием Вурона. Там их встретили легионы преисподней, теперь также вооруженные могучим инструментом зла, и мрак Нерулла содрогнулся под ударом столкновения рядов дьявола и демонов.


Затем боги Благоденствия обрушились на границы Девяти Адов, вызвали Пандемониум и принесли разрушение любому виду зла, которое было обнаружено за пределами его собственного черного царства. Они также оказали некоторую помощь людям и полулюдям Эрта, но всего этого было недостаточно. Сами владыки света были в ссоре, а сила Юза была слишком велика для чего угодно, кроме полностью объединенного противостояния.


Само творение застонало под тяжестью магии и силы, высвобожденных в разнообразных битвах в пространстве, времени и вероятности. На игровом поле мультивселенной черные пешки и фигуры вырвались наружу, чтобы уничтожить фигуры тускло-фиолетового, ржаво-красного и других цветов. Золотые захватили части рыжевато-коричневого и красного, в то время как силы белых обрушились на серого, а позиция синих оставалась в стороне. Сгрудившись в центре, небольшая группа изумрудных воинов образовала кольцо и ждала.


Воплощение Величайшего Зла все еще лежало в коматозном состоянии, скованное и запертое в нерушимом заточении. Возможно, заточение не будет длиться вечно, но в данный момент, казалось, не было необходимости в его освобождении. Страх и ужас, борьба и резня царили повсюду, и злокачественное, несомненно, вступало в силу. Теперь в игру вступили все части Theorpart; соединенные или нет, их злое влияние становилось все сильнее, всепроникающим. Возможно, именно эта тьма удерживала силы Добра от объединения. В любом случае, это не было темой для обсуждения. Единственным фактом, который имел значение, было то, что демонические орды триумфально маршировали как по Эрту, так и по всем планам преисподней.


* * *


"Посланец из Ада здесь, повелитель ужаса".


Вурон полностью сосредоточился на демоне ахазу, который обратился к нему. Тощий, длиннорукий монстр был известен как Когтистый Класп. Способности демона были велики, и Вурон недавно повысил ахазу до командующего Ордой Какодемонов. Сила по-прежнему оставалась его личной охраной, поэтому демон ахазу оставался начальником штаба Вурона до тех пор, пока какодемоны не были введены в бой.


"Эмиссар?" С усмешкой спросил Вурон. "Какой приспешник Нерулла осмеливается так рисковать моей рукой?"


Когтистый Класп сумел встретиться с розовыми глазами повелителя демонов-альбиносов без покорности или вызова, очевидных в его собственном взгляде. "Нетерхаг Секкулинтиг - посетитель. Лорд Вурон. Она - ковен-владычица всего—"


"Да, да. Я знаю, кто такая ведьма, и я также осведомлен о ее силе", - перебил альбинос. "Теперь, зачем Неруллу посылать ее ... или она пришла по собственной воле?" Вопрос, очевидно, был способом Вурона думать вслух, поэтому ахазу стояла в напряженном молчании. Вурон заметил это и одобрил. "Она что-нибудь предложила добровольно. Когтистый удар?"


"Нет, повелитель ужаса. Ведьма просто приказала, чтобы я сообщил о ней тебе лично".


"Как я и предполагал", - сказал Вурон с оттенком удовлетворения. "Ты точно выполнил свой долг, ага-зу, что редко встречается у демонов любого типа, не говоря уже о тебе подобных. Ты подтвердил свои заслуги. Приведи ко мне ведьму, а затем убедись, что никто другой нас не потревожит ".


"Да, мой господин", - сказал Когтистый Класп, выходя. Через секунду он и эмиссар вернулись в бронзовый шатер, в котором находился Повелитель Орд в поле. Сразу же после объявления о прибытии ведьмы демон ахазу снова исчез, а Секкулинтиг и Вурон стояли лицом к лицу друг с другом. Ведьма знала, что от нее ждут, что она заговорит первой, и она заговорила.


"Приветствую тебя, бледный и бесполый кусок дерьма", - сказала она.


"И тебе, уродливая куча гниения, с которой не стал бы совокупляться даже обезумевший от болезни козел". Парировал Вурон.


Это заставило Секкулинтига весело захихикать. "Ты так хорош в умных ответных действиях, уайти!"


"Я думаю, ты вдохновляешь на это всех", - сухо сказал повелитель демонов-альбиносов. "Но давайте отложим в сторону любезности и перейдем к насущным вопросам — таким, как то, почему вы отдали свое никчемное существо в мои руки!"


Ведьма снова маниакально захихикала, звук ужасным эхом отозвался в огромном металлическом пространстве павильона. "Ты так уверен в своих силах?" ехидно спросила она. "Возможно, у Императрицы Ведьм что-то припрятано в рукаве, а?"


Рука великого демона потянулась к эбеновому зиккурату на подставке рядом с ним. "Скажи что-нибудь осмысленное, ведьма, или я прекращу это интервью".


"Ты не похож на других обитателей Бездны, Вурон", - довольно промурлыкал Секкулинтиг в ответ. "Ты сильнее... и мог бы быть еще больше!"


"Это так?" - сказал альбинос без эмоций.


"О, да, Вурон. Это ты знаешь. Я бы не осмелился попытаться солгать тебе в самом центре твоей силы. Я здесь от имени Infestix и всех тех, кто поддерживает Абсолютную Ничтожность. Герцоги преисподней соперничают, каждый добивается чести служить левой рукой Тариздана. Инфестикс послал меня предложить тебе эту честь!"


Тариздан все еще связан, - выплюнул Вурон. "И Нерулл настолько уверен, что он правая рука, что может предложить левую?" Повелитель демонов намеренно не использовал истинное имя Инфестикса, предпочитая называть повелителя Аида именем, которое он использовал для своего аватара на плане Эрт. Некоторые использовали имена как взаимозаменяемые, но Вурон считал, что "Нерулл" имеет меньший статус, чем "Инфестикс", и поэтому проводил различие.


Ведьма боролась, чтобы обуздать свой гнев, подавить тревогу. Если бы она могла каким-то образом убедить повелителя демонов-альбиносов сменить плащ и поддержать Гадеса, тогда она, несомненно, стала бы правой рукой Инфестикса. Но сама Секкулинтиг окажется в опасности, если ей не удастся убедить Вурона встать на защиту Тариздуна. Сон нарушен, бледный повелитель. Ограничения ослабевают, а оковы разъедаются, ибо артефакт активен".


Она позволила этому погрузиться на мгновение, затем Секкулинтиг продолжил напевать. "Никто не может отрицать, что Инфестикс возглавляет отряд, который освободит Самого Темного, так что есть ли какие-либо вопросы относительно того, кто из принцев Зла будет помещен справа?"


"Возможно. Какая заслуга ставит меня слева?"


"Без тебя демоны расколются и не окажут сопротивления. Ты и та Часть, которой ты владеешь, привели бы дело к быстрому разрешению!"


"Я один слабый повелитель среди мириад великих демонов". Предложил Вурон, хитро наблюдая за хозяйкой шабаша ведьм.


"Не пытайся обмануть меня, ты, бесцветная личинка! Разве Грац'зт не предоставил тебе полностью десятую часть своей силы? И шестьдесят шесть великих и меньших, которые склоняются перед этим чернильным отребьем, также позволили струйкам своего могущества течь к вам. Как вы можете изображать себя слабыми? Какашки сыплются из твоего глупого рта!"


Повелитель демонов-альбиносов был ошеломлен — не самими словами, а тем, как много они рассказали о том, что знал ведун недер. По правде говоря. Вурон прекрасно осознал, что в этот момент он, возможно, был самым могущественным из всех демонов. Ему были дарованы силы, другие были приобретены в конфликте, другие были отняты у младших демонов, которые фактически поклонялись ему. Демогоргон во всей своей мощи дрогнул бы перед ним, если бы Вурон решил показать свою силу. Каким глупым он был, полагая, что он один это понимает. "Возможно, Секкулинтиг, я почти так же силен, как ты, кажется, воображаешь."он уступил. "Тем не менее, ты упомянул шестьдесят шесть человек, которые склоняются перед Грац'зт. Я открою секрет и скажу тебе, что теперь их стало больше. Мой Лорд Грац'зт полностью контролирует половину Бездны. Какая польза от Вурона перед этим демоническим сборищем?"


"Фаг! Эта коллекция - не что иное, как жестокие хулиганы, слабоумные гиганты и бормочущие разрушители, которые в мгновение ока вцепятся друг другу в глотки без вас и Theorpart, чтобы обратить их в рабство. Грац'зт ничем не лучше других принцев. Без тебя он был бы еще одним маленьким корольком в ревущем водовороте раздора ".


"Следи за тем, как ты говоришь, ведьма!"


"Не пытайся говорить со мной таким тоном, Вурон. Я вижу блеск в твоих розовых глазах. Ты так же жаждешь власти, как и любой другой


— полагаю, даже больше, потому что у тебя нет других вожделений, не так ли?" Визгливый хохот Секкулинтиг над собственным остроумием был таков, что она не заметила низкого звука, вырвавшегося из горла демона-альбиноса, и не увидела, как застыло его лицо.


"Если бы я попытался дезертировать из орды Грац'зта, даже я был бы сокрушен теми младшими лордами и высшими демонами, которые верны ему. Попытка сделать это, используя древний инструмент Зла, за который я отвечаю, просто увеличит число тех, кто попытается это предотвратить ".


"Я так и думал", - злорадствовала ведьма пустоты. "Ты так же испорчена, как любой дьявол, демон или ведьма! Что ж, альбинос, знай, что тебе помогут, когда ты покажешь демоническому пердуну цену войны с Аидом. Тебя это удовлетворяет?"


"Что, эта пустая уверенность? Ты принимаешь меня за одного из болванов Бездны? Ты узнаешь обратное, ведьма. Уговоры, которые ты предлагаешь, бессмысленны. Эта аудиенция окончена".


"Подождите! Я не даю пустых обещаний, лорд Вурон. Пазузеус поможет вам совершить перенос в Преисподнюю. Твой собственный Когтоносец на нашей стороне, и его какодемоны будут атаковать и сеять беспорядки, чтобы замаскировать твой переход на сторону Тариздана!"


"Тогда все, безусловно, закончится".


"Что?" Секкулинтиг не был уверен в значении слов повелителя демонов.


"Спасибо", - ответил Вурон, открывая свои алебастровые губы и позволяя испепеляющему взрыву чистой энергии вырваться наружу. Извергнутая сила обрушилась на нетерхаг с беззвучным ревом, который полностью поглотил ее существо. В Аиде Инфестикс закричал от боли, потому что он послал свою сущность с Секкулинтигом, чтобы проследить за реакцией повелителя демонов, чтобы измерить Вурона. Когда его приспешники бросились к нему, Инфестикс просто сказал им немедленно послать за Лаудилевис. Эта ведьма была следующей в очереди на пост госпожи ковена. Сейчас Инфестиксу как никогда понадобятся силы, которыми владеют ведьмы.


Ахазу - другое дело. Вурон не торопился, калеча и убивая Когтистого Класпа в течение многих дней. Пока неистовые демоны под контролем Вурона уничтожали ряды какодемонов, пожирая лидеров запланированного восстания и уничтожая других для примера и удовольствия, повелитель демонов-альбиносов пытал и допрашивал своего бывшего офицера. Демон ахазу был пропитан дьявольским сиянием, а также двеомерами Гадеса. Этот демон долгое время был предателем. Осторожно очищая свое сознание, как будто ахазу был луковицей, Вурон нашел правду под оболочкой обмана и уверток. Затем он поймал в клетку ту малую часть Когтистого Класпа, что еще оставалась, и приготовился поспешить обратно в Бездну.


Уход Вурона в Бездну произошел вскоре после того, как продвижение Юза на юг во Фланесс практически прекратилось. Все еще продолжались ожесточенные бои и многочисленные осады. Но наступающие отряды демонического зла больше не были изгнаны изнутри. Враг Добра больше не катился вперед, как будто это была непобедимая джаггернаут. Теперь ее командирами были простые люди или монстры — мерзкие колдуны, безжалостные убийцы, бесчувственные создания нежити. Ушли Юз, демонический союзник камбиона Зуггтмой, и великая ведьма Иггвильв.


Бледный повелитель Бездны проклял себя, когда вызвал ведьмино зрение из своего шатра на Тартерусе и обнаружил, что произошло, спустя целую неделю после того, как произошло изъятие. В этот момент Вурон понял, что он действительно вытянул правду из демона ахазу; то, что он увидел, происходящее на Эрте, подтвердило неохотное признание Когтистого Класпа о том, что Юз и его Теоретическая часть были вовлечены в игру против Грац'зт. Если бы он не был так переполнен собственной гордостью, своей верой в собственные достижения, подумал Вурон, тогда он увидел бы, что дело прояснилось раньше. Теперь может быть слишком поздно.


Суть проблемы была в Юзе, конечно. Полудемон, отпрыск Иггвильва и Грац'зт, ненавидел своего отца больше, чем большинство вещей. Иггвильв, вероятно, стояла за этой уловкой, поскольку она также презирала Грац'зт и, возможно, была даже более коварной, чем ее сын камбион. Но какую роль играли Зуггтмой и ее клан? Проклиная перспективу войны на два фронта, вынуждающую его разделить свои силы между Тартерусом и Бездной, Вурон назначил одного из своих лейтенантов связным между своим штабом и теми повелителями демонов, которые командовали различными ордами на поле боя. Затем он исчез в безмолвном пурпурно-черном мерцании, направляясь от границ Тартеруса обратно в родное царство демонов. Возможно, он успеет спасти Грац'зта и предотвратить поражение Бездны от ее врагов.


* * *


"Где ты был?" Вопрос был обвинением, голос - рычащим криком.


"Служить тебе так, как я тогда считал лучшим, мой король", - спокойно сказал Вурон.


Грац'зт, его гигантская фигура из черного дерева, напряженная в массивном государственном кресле, явно не собиралась принимать столь разумный ответ. "Здесь произошла смена власти! Почему ты не предупредил меня, Вурон?" Пока он говорил, из его тела исходили потрескивающие сгустки темной энергии, образуя ауру негатива, которая впитывала маленькие разряды электричества из тусклой атмосферы огромного помещения. Эти потрескивания внезапными вспышками раздавались вокруг короля демонов и делали его облик еще более ужасным.


Высокое, прямое тело повелителя демонов-альбиносов согнулось в поклоне. "Это была сила Инициатора, мой король. Эта сила, а также излучение вашей собственной Теоретической части, замаскировали поворот событий ".


"Отдай это мне!" Закричал Грац'зт. "Тебе доверили самое важное задание, а ты провалил! Где Развязывающий? Я хочу это сейчас!"


"Как пожелаешь, король Грац'зт". Альбинос вытянул вперед обе свои длинные, мощные руки ладонями вверх. Его розовые глаза остекленели, затем вспыхнули рубиновым оттенком. В его бледных руках появилась черная коническая форма третьей части могущественной реликвии. Вурон подал ее, опустившись при этом на одно колено, словно она лежала на подушке. "Твоя часть, мой король", - церемонно произнес он.


Черный демон выхватил темный предмет у Вурона, теоретическая часть стала почти невидимой, когда Грац'зт прижал ее к своей массивной мускулистой груди. Затем в игру вступил его странный двеомер. Потрескивающие энергии вокруг короля демонов были притянуты к ней и поглощены безжизненной вспышкой, которая все еще была каким-то образом ощутима. Эффект был мгновенным для Грац'зт. Он, казалось, стал больше и устрашающее. "Убирайся!" - крикнул он Вурону. "Я скоро соберу совет. Будь готов! Тогда будет суд над твоей неудачей".


"Я слышу и всегда готов служить, мой король", - тихо сказал альбинос, склонил голову и удалился. Грац'зт не обращал внимания, сжимая Unbinder и втягивая с его помощью огромные волны энергии. Вурон не издал ни звука, покидая зал. Высокий, тонкий, как палка, альбинос с кожистой кожей выделялся среди странного кошмара демонов во дворце не только из-за своей алебастровой кожи, но и из-за силы, которой он обладал. Как управляющий Грац'зт, он требовал немедленного почитания от всех там, за исключением нескольких принцев и одного или двух повелителей демонов, занимающих высокий пост.


Будучи Повелителем Бродячих Орд, Вурон был третьим по могуществу генералом в растущем владении своего короля. Только принц Еногу и лорд Кошччи были выше по рангу — и то лишь теоретически, поскольку повелитель демонов-альбиносов полностью контролировал две трети всех войск, населяющих Большой Меццафагуран, название, данное слоям Бездны, которые находились в ведении Грац'зта. Вурон внутренне содрогнулся при этой мысли. Он был в таком положении власти. Сейчас... кто мог сказать? По лукавым взглядам и тайным перешептываниям, которые он вызывал, Вурон знал, что слух, как обычно, разнесся по большому дворцу: "Вурон в немилости", - послышалось бормотание. "Будь осторожен, когда говоришь с ним, иначе ты тоже можешь пострадать от гнева".


Осанкой, взглядом и контролируемыми жестами похожий на скелет альбинос командовал и получал все причитающиеся ему уважение и повиновение, но ни на йоту больше. Никто не приходил заискивать, чтобы попросить об одолжении. За пределами его личных апартаментов не было пресмыкающихся и умоляющих просителей. Вурон пожал плечами и проигнорировал это. Совершенство и преданность делу скажутся в конце. Пара неуклюжих скурда охраняла портал. Плоские, безжизненные глаза демонов-скорпионов, казалось, становились еще более мертвыми, когда он проходил мимо, но в остальном оба были идеальны по внешнему виду и поведению. Альбинос тщательно закрыл дверь в свои покои и крепко запер ее заклинанием. Затем, используя свое секретное слово перехода. Вурон вошел во внутреннюю пещеру, где хранилась вся его жизненно важная информация. Он парил над вогнутым полом в центре помещения, глядя вниз на голографическую карту Бездны.


Меццафедрун, триста тридцать третий слой Уровня Бездны, светился глубоким, опаловым блеском. Над ним было двадцать девять уровней, а под ним тринадцать, которые имели более бледный, хотя и похожий оттенок. Это были слои, которые теперь были завоеваны и стали частью великого королевства Грац'зт. Царства Кошччи. Йеногу и недавно присоединившийся Бафомет мерцали в тонах цвета, которые указывали на их прошлый статус. В общей сложности шесть дюжин слоев плана теперь были привязаны к Грац'зт — считая только полезные, продуктивные. Добавляя различные избегаемые слои и заброшенные заводи, практически четверть всего плана находилась под контролем обсидианового короля демонов. Маленькие метки и странные плавающие символы показывали собрания демонов, орды, силы и магию в действии. Добрая половина всех этих индикаторов имела серебристо-черный блеск Грац'зта и его приспешников.


По мысленной команде сфера демонического царства изменилась, и весь нижний мир заменил ее. Появилось еще больше темной опалесценции, демонстрирующей степень могущества Грац'зта, размах того, что на самом деле было первой империей демонов. Если каждый план темного царства можно сравнить с континентом, то Грац'зт распространил свою силу, чтобы поглотить два, и угрожал третьему с базы, которая была всего лишь частью страны демонов. Массы красных и фиолетовых символов извивались вдоль линии, описанной похожими отметинами светящегося черного цвета и дымчатый цвет, место, где фронт наступающей орды демонов был встречен дьявольскими легионами и дивизиями демонов. При одной мысли Вурон мог заставить любую такую маркировку расшириться и раскрыть детали своего представления, будь то вспомогательный легион второсортных дреггалов, элитные манипулы злобнорогих дьяволов или батальоны самого Нерулла. Повелитель демонов Бесстрастно отметил, что каждое продвижение, которое он планировал, казалось застопорившимся, и были возможные отклонения, обретающие форму. Но это было второстепенно и должно было подождать на потом. Он снова сосредоточился, и изображение снова изменилось, так что сфера Бездны теперь заполнила комнату.


Вурон мягко проплыл сквозь призрачные копии слоев демонов. Эти слои колебались и менялись, когда повелитель демонов искал здесь и там. Ничего! Это ненастоящее", - вслух произнес тощий демон. Он закрыл свои красно-розовые глаза и сосредоточился. Он все еще поддерживал связь с Теоретической Частью. Осторожно, чтобы не потревожить Грац'зта, он извлек силу из матрицы, которая была Разобщена, позволив великой злой силе артефакта течь через него. Ее энергия наполнила Вурона, выплеснулась наружу и окружила его полем ужасной силы.


"Теперь давайте посмотрим", - воскликнул повелитель демонов, и, произнося нараспев разрушающие разум слоги своего певучего заклинания, Вурон сплел, сформировал и сфокусировал силу, которую он высосал, В осязаемый пучок щупалец. Их он отправил в фантомную проекцию, и когда они вошли в проекцию, они тоже стали эфирными и исчезли, мелочи, затерянные в величии. Но сила внутри них затмила все остальное, и внезапно изображение, похожее на клен, замерцало и изменилось.


"Теперь я вижу тебя!" Это был крик триумфа, поскольку кажущиеся спокойными слои, окружавшие владения Грац'зт, стали горячими от зарева действующих вражеских сил. Триумф быстро сменился неверием, неверие - агонией, когда Вурон осознал масштабы разгрома. Ярость Грац'зта обрушилась на альбиноса, потому что слой демонов катаболизма был вырван из рук короля неожиданным нападением. Вурон был уверен, что Грац'зт представлял себе это не более чем, так сказать, незначительное восстание в провинциях. Повелитель демонов-альбиносов теперь осознал всю мощь врагов.


Из глубин поднялись силы королевы слизняковых демонов Зуггтмой и ее когорты Сжублокс. С ними были штандарты Демогоргона. Вар-Аз-Хлу и множество других повелителей демонов. Даже когда Вурон окинул взглядом наступление, масса враждебных символов стала ярче. Теперь на ней сияли символы орд Мандриллагона и Абраксаса, а также их младших вассалов. Объединенное воинство было устрашающим по своей силе и численности, и Грац'зт не знал о его приближении.


Проявленные энергии наверху были ничуть не лучше. Там была безошибочно узнаваемая руна камбиона Юза и рядом с ней руна ведьмы Иггвильв. Оба были накалены силой Инициатора. "Они группируются, как навозные жуки вокруг огромной кучи дерьма!" Вурон громко заскрежетал, когда увидел знаки демонических принцев и лордов, которые парили поблизости. Оркус справа, Азазель и Булумуз тоже там. Эблис был слева, с Лугушем и Мардуком. Рядом находился Сокотх-бенот, расположенный так, словно поддерживал камбион. За всеми ними тянулась группа лордов и высших демоненков, их поезда и их солдаты-демоны.


Между этими двумя челюстями лежало недавно завоеванное королевство его повелителя Грац'зта. Отряды и орды, охранявшие его границы, были немногочисленны, рассеяны, слабы. Наступающие противники расколют их, как орех в тисках. Вурон выкрикнул ужасное слово силы. Сцена исчезла, и вся тайная комната затряслась, когда ее осушило магическое изречение. Альбиносу было все равно. Место выполнило свою задачу.


Вурон шагнул в прихожую собственных апартаментов Грац'зта в королевском крыле огромного дворца. Массивные гуристои, которые служили телохранителями короля темных демонов, пытались помешать лорду-альбиносу проникнуть внутрь. Твердая как сталь чешуя, колоссальные мускулы и устрашающая сила атаки, конечно, были бесполезны. Высокий, худой повелитель демонов легким жестом отмахнулся от стражей. Его личной эффективности было бы достаточно одной, и Вурон все еще испытывал на себе мощное вливание черной силы из Теоретической части. Гуристои мгновенно застыли неподвижно. Огромные клапаны из гематита распахнулись при его приближении, и альбинос шагнул в святая святых Грац'зт без каких-либо других предупреждений.


Шестипалый король демонов вскочил со своего ложа. Очевидно, он был погружен в дискуссию с некоторыми из своих советников. Там была темная эльфийка Эклавдра, его великая верховная жрица, а также Огриек, повелитель крылатых зубассу; демон пламени Палвлаг; и Нергал, Судья. Карты и бумаги усеивали стол, вокруг которого были сгрудились их места. "Как ты смеешь?" Прогремел Грац'зт. "На этот раз, бледный пес, ты зашел слишком далеко!"


Вурон распростер свое худое тело во весь рост на отполированных до зеркального блеска гагатовых плитах пола камеры, но почти в тот момент, когда он так умолял себя, альбинос снова был на ногах. Размахивая неестественно длинными руками, Вурон ринулся вперед с тем, что он должен был сделать. Грац'зт действительно побледнел при этом, его эбеновый цвет сменился темно-пепельным оттенком, поскольку он увидел то, что могло быть только пассами, необходимыми для призыва силы и ее использования. Вурон здесь, подумал Грац'зт, чтобы убить меня!


Грац'зт сделал шаг назад, и его рука отчаянно сжала ледяной металл Развязывающего. "Нет, мой господин!" Вурон закричал. "Смотрите!"


Странные движения, которые завершил Вурон, вызвали пронзительный звон, заполнивший комнату, и в тот же момент на обеих руках появились трехмерные изображения. "Узри лица своих врагов, король Грац'зт!"


"Ты с ума сошел? Разыгрываешь из себя гномьего шута, Вурон?!" Грац'зт едва взглянул на темные фигуры, которые двигались и, казалось, произносили пантомимическую речь. Теперь великий демон крепко держал Теоретическую часть в руках и выпрямился во весь рост, нависая даже над высоким альбиносом.


"Отправь его в небытие, великий король!" Голос, который убеждал Грац'зта использовать силу злого артефакта, принадлежал Огриеку.


"Пожалуйста, придержи свой гнев, мой лорд Грац'зт". - раздался приятный чистый голос Эклавдры. "Разве это не я там, с Оркусом?"


Медленно опустив коническое устройство, Грац'зт отвел взгляд от розовых глаз своего военачальника-альбиноса и управляющего, чтобы посмотреть, куда указывала жрица темных эльфов. Конечно же, там был камбион в своей демонической форме, говорящий широкими жестами ни с кем иным, как с бараньеголовым королем вампиров и иже с ними. "Что это?" - взревел король демонов, снова набрасываясь на Вурона со словами. "Ты оскорбляешь меня подобными отбросами в моих собственных внутренних покоях?"


Дергающий за нервы вой, сопровождающий призрачные образы, внезапно прекратился и сменился голосом: "... обрушиться на моего грубого и глупого отца и полностью раздавить его и всю его блевотную мелюзгу—"


Пресное лицо тучного Оркуса раскололось, мохнатая морда обнажила зубы, подходящие скорее для акульей пасти, чем для такого безобидного существа, как овца. "Тишина!" - заблеял великий демон. Там — смотри там! Призрачные формы в тумане". Цвет кожи Юза изменился со светло-красного на цвет фуксии, но, тем не менее, камбион хранил молчание и смотрел в направлении, указанном Оркусом. Оба, казалось, смотрели прямо в собственные глаза Грац'зта.


"Предзнаменование, и могущественное", - прошипел Иггвильв, когда она тоже уставилась. То, что пары, поднимающиеся от Циановых Болот, принимают форму "дорогой" Грац'зт, даже когда мы направляемся к его крепости, является великим предзнаменованием. Таким образом, мы погрузим его в такие вещи, когда он попадет в наши руки!"


Когда это произошло, Вурон сделал еще несколько пассов, и перспектива внезапно изменилась на ту, что была над фигурами. Грац'зт заметил это, хотя его основное внимание было приковано к троице. "Знамение? Мой скипетр говорит мне, что это было нечто более ужасное, чем предсказание, ведьма ", - сказал грубый Орк своим ревущим "баах". "И все же сейчас нет ощущения этого, и видение тоже исчезло...."


"Приди ко мне, Король Нежизни", - сказал Юз своим требовательным тоном. "Я обладаю непобедимой мощью Инициатора. С ней я ... мы все... свергнет узурпатора. Если Шрифт Колдовства говорит, что это предзнаменование, значит, так оно и есть!"


Оркус что-то ответил, но его голос затих, когда Грац'зт отвернулся от этой картины, чтобы понаблюдать за другими фантомами в другом месте. Его глаза остановились на Зуггтмой в ее отвратительной грибовидной форме, с не менее отвратительным повелителем слизи Сжублоксом, химерическим Демогоргоном и другими мерзкими демонами, которые сопровождали их. "Мы разделим всю Бездну между нами", - отчетливо разнеслось по залу хриплое шипение Демогоргона, - "и все, кто не сражается с нами сейчас, будут подвергнуты окончательному уничтожению после нашей победы!"


"Именно так, принц Бездны", - гулкий, гнилой голос Зуггтмоя прозвучал в знак согласия. "Все, на что претендовал Грац'зт, и владения его дворняг тоже, будут нашими, чтобы разделить".


"Что с верховной жрицей Эклавдрой?" Спросил Вар-Аз-Хлу. "Я слышал о красоте и умениях дроу...."


"Я думаю, что никто не скажет тебе "нет", если ты захочешь потребовать ее в качестве добычи, красавчик", - королева грибовидных демонов довольно хихикнула, "если она каким-то образом переживет грядущее опустошение фальшивого королевства своего лорда и повелителя!"


"Хватит!" Грац'зт был размытым пятном без света, его форма была едва узнаваема. К нему были привлечены огромные энергии, и эффект был поразительным даже для Вурона, который не так давно совершил подобный подвиг. "Теперь я вижу, что ошибался, мой управляющий. Когда ты это обнаружил?"


"Но совсем недавно, мой король. Я пришел, не считаясь с протоколом и не заботясь о своем собственном благополучии".


Грац'зт зарычал, но свирепость была направлена на образы врагов-демонов. "Они заключили союз против меня из-за побуждений Иггвильва и силы Теорпарта. Если бы ведьма и ее килька передали мне мощь Инициатора, вся объединенная Бездна не смогла бы противостоять моей воле. Они объединяются из страха и жадности. И все же они в союзе...."


"Собаки, которые огрызаются друг на друга, могущественный король", - сказал Огриек, повелитель демонов-зубассу, своим самым заискивающим тоном. "Они пожрут друг друга, великий Грац'зт, если ты только выделишь мне больше орд, чтобы противостоять им. Одних моих крылатых убийц недостаточно!"


Палвлаг, чтобы не быть превзойденным, настаивал, чтобы его и его огненных демонов немедленно назначили на главную позицию, чтобы отразить грядущую атаку, даже когда Судья Нергал, будучи самым могущественным из троицы, потребовал, чтобы ему поручили командование ими обоими и их последователями. Трехсторонняя дискуссия была прервана Graz'zt.


"У всех вас троих будут важные приказы ... под моим началом! Будьте готовы, потому что я сам иду сокрушать Демогоргона и его свору отбросов. А теперь убирайтесь! Будьте готовы, когда я позову. Ты, верховная жрица, останешься здесь с Вуроном. Сейчас я распределю твои обязанности ". Не смея жаловаться, не говоря уже о том, чтобы протестовать, три повелителя демонов выскользнули, бросая косые взгляды на Вурона и дроу Эклавдру.


Вурон заговорил первым после того, как троица ушла. "Я не верю, что тегн зубассу—"


Доверяешь!? Я никому не доверяю... кроме моей служанки, здесь, и тебя, Вурон. Теперь молчи, ибо здесь правлю я. С Кошччи и остальными я уйду. Ты, Вурон, будешь мчаться на юг, в то время как я иду на север. Поскольку ты так хорошо использовал Теоретическую Часть, я снова доверяю тебе ее силу. Я в изобилии черпал из нее силу, и у меня также есть мой меч и Глаз Обмана. Однако помни, управляющий, что я всегда буду поддерживать контакт с Развязывающим."


"И каково мое назначение, мой король?" Спросила Эклавдра.


Чтобы стоять рядом с Вуроном. Помогать ему, а также наблюдать за ним. Йиногу и дюжина других могущественных людей также будут там, но общее командование будет принадлежать Вурону. Ты, Эклавдра, его лейтенант и мой сторожевой пес".


Дроу склонила свою прекрасную голову в молчаливом согласии, не показывая ничего, кроме того, что делает это.


Демон-альбинос также склонился в почтении. "Я слышу и повинуюсь, король", - почтительно пробормотал Вурон. Грац'зт действительно улыбнулся бледному повелителю демонов, в его огненно-зеленых глазах мелькнуло нечто, настолько похожее на истинное уважение и дружбу, насколько это возможно для таких существ. Вурон увидел это, поклонился ниже и продолжил. "А если Юз выступит со своей Теоретической частью?..."


Улыбка превратилась в дикое, волчье рычание. "Ах, мой управляющий, если бы я только мог присутствовать при таком событии! И все же я уверен, что ты будешь знать, как поступить с этим грубым идиотом, если это случится. Это ведьма, которой ты должен остерегаться больше всего. Будь осторожен, если она появится!"


И Вурон, и Эклавдра кивнули и начали уходить. Грац'зт остановил их тем, что казалось запоздалой мыслью. "Полный совет соберется через час. Я думал обсудить другие вопросы.... Приходите с остальными, но вы оба ничего не должны говорить. Только слушайте. В заключение вы двое останетесь позади, ибо мне понадобится ваша оценка присутствующих лордов. Как я уже говорил вам, я никому не доверяю полностью, за большинством из них нужно присматривать ". Затем Грац'зт покинул их, и двое его ближайших слуг быстро разошлись по своим местам, чтобы подготовиться.


## Глава 3


"ЭТО САМОЕ НЕОЖИДАННОЕ...."


Горд произнес эти слова мягко, и это было преуменьшением. Минуту или две назад он был в подводном гроте с ундиной Харистиллой. Она сказала ему, что пришло время. Время для чего?" - спросил он. Затем, следуя ее инструкциям, он просто коснулся амулета, думая о Рексфелисе, Повелителе Кошек.


Прекрасный подводный грот и еще более прекрасная ундина внезапно заколебались, стали призрачными, и на мгновение улыбающиеся глаза Харистиллы, казалось, стали большими, как блюдца, как раз перед тем, как она исчезла из поля его зрения. Горд заговорил, моргнул и покачал головой, потому что теперь он стоял перед собравшимися лордами Равновесия.


"Он изменился", - сказал Демиург Басилив, ни к кому конкретно не обращаясь. Затем, обращаясь к Горду: "Добро пожаловать, принц. Леоканиус сказал, что мы должны ожидать тебя примерно сейчас, и вот мы здесь собрались ".


Среди некоторых из тех, кто находился в личных покоях Рексфелиса, поднялся ропот. Из множества могущественных личностей, находившихся там, возможно, семь или восемь встречались и разговаривали с молодым авантюристом в прошлом. Среди них, конечно же, были Мастер-Кот; Демиург Басилив, архимаги Морденкайнен и Тенсер и Король Теней.


"Я представляю вам Горда", - официально произнес Рексфелис, приходя на помощь молодому человеку. "Некоторые из вас были представлены Принцу Пантер до этого". Затем он представил некоторых из присутствующих, с которыми молодой искатель приключений не был знаком. "Мои лорды Кабалы", - начал он, кивком указывая на четырех странных больше не людей в задней части зала. Затем, медленно обведя комнату взглядом и рукой, он назвал остальных. "Горд, это Мастер Мечей — возможно, твой приемный отец, я думаю. Вот лорд Хьюд, лорд Донал, Мурлон, лорд Кеог, Достопочтенная Йокаста, достопочтенный Настан. И здесь действует Рука Двеомера, Архимага, конечно, ибо высшая магия никогда не вмешивается сама ...."


Полубоги, квазибожества, самые могущественные из людей. Каким-то образом Харистилла точно узнала, когда он должен был появиться, и Леоканиус сыграл роль, о которой он не подозревал. Весь этот опыт был просто непосильным для понимания Горда. "Я... я... В чем проблема? Меня осуждают?" он выпалил.


"Забавный парень", - протянул квазибожество, известное как лорд Киф, с едва сдерживаемым весельем. "Если бы это было так, всем нам пришлось бы стоять рядом с тобой".


"Тем не менее, это неплохая идея", - предложил Безумный от Магии. "Давайте соберем этих полулюдей — эльфов, дварфов, гномов, всю эту ораву — и вместе предстанем перед судом!"


"Нет смысла пытаться найти эту шайку", - сказал лорд Хьюд, рассеянно теребя свою маленькую бородку. "Они все ушли сражаться с демонами и дьяволами, ты же знаешь".


Король Теней поднял темную бровь в ответ на этот обмен репликами, и Рексфелис, казалось, собирался что-то вставить, но четыре иерофанта Кабалы заговорили в унисон. "Достаточно, господа!" сказали они. Затем один из них продолжил. Этот молодой принц правдив и по-настоящему озадачен. Давайте разберемся с текущими делами так, чтобы это принесло результаты, прежде чем мы сами окажемся в схватке с демонами из преисподней!"


Благодарю вас, мои лорды", - сказал Горд иерофантам после слышимого вздоха облегчения. "Мне приходилось сталкиваться с демонами и дьяволами раньше, и я думаю, что даже это собрание предпочтительнее того".


Жаль, очень жаль", - распевал Безумный Архимаг. "Мы здесь, чтобы увидеть, как ты это сделаешь!"


При этих словах Повелитель Кошек протянул руку. "Я прошу прощения, принц Горд", - официально сказал он. Затем он взял молодого человека за руку и подвел его к ближайшему креслу. Рексфелис толкнул Горда, сел сам в соседнее высокое кресло и небрежно махнул остальным, чтобы они заняли свои места. "Давайте все займем свои места, и я объясню нашему защитнику, что должно произойти. Согласны?"


Прозвучали различные высказанные и невысказанные согласия, и через минуту или две все странное собрание, в которое входило большинство сил, представлявших Равновесие, расположилось полукругом в большом зале с низким потолком. Благодарю вас всех, лорды и леди", - нараспев произнес Рексфелис. "Послушайте, что я должен сказать Горду из Грейхока, признанному мной и всеми вами как пэр, титулованному принцем Пантер по праву рождения и в силу достижений, которые никто не может подвергнуть сомнению".


"Слушайте, слушайте!"


"Смирись с этим!"


Горд был теперь более смущен, чем раньше, и в то же время немного взволнован. Что это было за "право первородства"? Возможно, по какой-то причине, которую он не мог постичь, он, наконец, собирался узнать о своем наследии. Но до этого они с Рексфелисом провели вместе долгие часы, и, конечно же, Кошатник уже рассказал ему все, что можно было рассказать. Горд придержал язык, но его разум пошатнулся. Он не смел надеяться, но не мог удержаться от этого....


Хозяин Кошки холодно посмотрел на обоих говоривших, первого Басилива, а второго - на старого капризника Морденкайнена. Он прочистил горло со звуком, который был чем-то средним между мурлыканьем и рычанием, затем продолжил. "Как вы знаете, Горд служил делу Равновесия дольше, чем сам осознавал, но в последнее время активно и наиболее охотно. В знак признания и объяснения его заслуг я признаю его наследие перед некоторыми из вас. Сейчас я впервые говорю это всем вам и самому Горду: его отец, мой собственный правнук, был единственным наследником Седьмого дома моего рода. По праву рождения и своими собственными делами он полностью заслужил это право наследования ... и многое другое. Однако это уже другая история. Я буду придерживаться того дела, которым занимается наш совет ".


В этот момент Горд больше не мог сдерживаться. "Ты все это время знал?" спросил он, гнев пересиливал волнение, которое он испытывал.


Рексфелис не проявил никаких эмоций, но в его огромных темных глазах был оттенок печали, когда он ответил. "Да, Горд, я знал все это время. Я не прошу у тебя прощения, потому что прощать нечего. Возможно, ты поймешь, когда узнаешь больше, возможно, нет. Слишком многие искали тебя — слишком многие обладали такой смертоносной силой и пагубной целью, что даже все мы здесь, не говоря уже просто обо мне, не смогли бы удержать их от тебя, если бы они полностью понимали, кем и чем ты был ... или, скорее, являешься."


"Что это такое?" Голос Горда был спокоен, но внутреннее свечение, исходящее от его взгляда, говорило о его ярости и печали из-за того, что его так долго держали в неведении.


"Тот, кто предсказан... тот, кому предназначено осветить последнюю битву".


Последние слова Повелителя Кошек обуздали нарастающую ярость Горда, охладили ее. "Мне суждено сражаться... последняя битва?" он спросил.


"Нет, нет, Рексфелис", - громко сказал древний жрец Настан своим надтреснутым голосом. "Никто из нас не может так приказывать. Мы всего лишь предсказатели — возможно, лучший термин - ищущие подсказки ".


"Ну, на самом деле, меня не волнует, кто это заказал", - резко сказал Горд. "У меня есть кое-что сказать. И к чему эта проклятая секретность? Если это было предопределено, то кто или что могло бы этому помешать? Почему бы не рассказать все?"


Рексфелис заговорил снова. "Не так быстро. Предсказано вот что: если ты достигнешь своей зрелости, сумеешь выжить и не будешь осквернен злом или сужен каким-то жестким тщеславием, тогда ты будешь тем, кто понесет знамя за нас ".


Горд начал открывать рот, но Повелитель Кошек суровым взглядом заставил его замолчать. "Имейте в виду, принц, что я не говорю ни о каких гарантиях. Прислушайтесь к моим словам; пусть ваши уши слышат. Ты один можешь сражаться за нас. Никому из тех, кто поддерживает Закон или Хаос, нельзя позволить одержать верх. Равновесие - это сила, у которой есть чемпион, тот, кто ведет борьбу к Безжалостной Тьме.


"Предсказано только это — исход битвы не предопределен. Даже не дано никакого намека. Тем не менее, даже твоей способности сразиться с великим врагом было достаточно, чтобы заставить мерзких дрогнуть. Вас нужно было защитить — и держать в неведении, чтобы вы невольно не выдали какой-нибудь ключ, — пока мы не сможем раскрыть вам это знание ".


Годы ужасных страданий, ужасы этого ублюдка Теобальда и нищенства, весь ход моей жизни..."


"Это необходимо — и, как правило, с тайной помощью наших агентов или просто направляемое твоим собственным разумом, Горд, к лучшему. На самом деле, то, что ты сделал, чего ты достиг, кто ты есть — все это твоих собственных рук дело".


"И что же все это значит?"


"Кто может сказать? Даже лучшие из нас не настолько велики, чтобы осмеливаться на подобные предположения. И все же, принц, я думаю, ты сам знаешь ответ достаточно хорошо. Вы видите все стороны вопроса, судите и действуете. С каждым годом вы растете, ваша перспектива расширяется, и перемены очевидны. Вы осознаете великий конфликт, который сейчас объединяет всех. Это смертельная игра, которая решит судьбу вашего мира, да и нашего тоже, материального или нет ".


Горд отрицательно покачал головой. Это не игра, и я в ней не пешка."


Для некоторых это игра", - мягко сказал Демиург Басилив. "Хотя это полезная аналогия. Те, с кем мы боремся, даже те, кому мы стремимся помочь, видят это именно так, ты знаешь ".


"Как это можно назвать игрой? С жизнями играют, они потеряны.... Это чудовищно!"


На карту поставлен приз, Горд", - сказал Басилив в ответ на горячее отрицание. "Это соревнование. Я думаю, ты сам достаточно часто играл в игру жизни и смерти".


"Это было сделано ради выживания и против тех, кто хорошо знал последствия потери. Каждый из них был умелым противником, и я забрал жизни только тех, кто должен был умереть, - возразил Горд с меньшим гневом, но с железной решимостью в голосе.


"Самые высокомерные и осуждающие!" Это прозвучало в унисон от четверых, которые были главой Кабалы, странных Иерофантов. "Мы возражаем против твоего отношения, Горд. Если ты немедленно не отбросишь от себя подобные мысли, ты будешь никудышным чемпионом". Хотя четверо говорили одновременно, у них были одни мысли и один голос, настолько абсолютный, что слова исходили от каждого из них одновременно. Эффект был жутким и довольно тревожным, но Горда было не переубедить.


"Я не чемпион. У меня нет желания играть в эту игру! Пусть ад, демоны, все вы найдете какую-нибудь другую пешку, которой можно помыкать!" Горд был готов подняться и уйти, хотя он не знал, куда он пойдет или какова будет реакция этих могущественных Хранителей Равновесия, когда он попытается эвакуироваться. В этот момент его больше не заботило. Это было просто слишком для смертного духа, чтобы вынести.


Рексфелис остановил его, мягко улыбаясь. "Ты прав. Тебе не нужно быть пешкой. Не "играй". Те, кто ищет зла, смерти, страданий, порабощения для всех, кто не служит им добровольно, будут злорадствовать и преисполнятся ликования от твоего решения, Горд. Они долго пытались исключить тебя из соревнования. Я думаю, твой уход послужит почти так же хорошо, как твоя смерть ".


Это заставило Горда опуститься обратно и уставиться на Хозяина Кошки. "Лучше, лучше", - тихо сказал Рексфелис. "Долгое время вы играли невольно, без нашего руководства, хотя другие наши активные силы в игре поддерживали вас, когда могли. Затем вы приняли участие в руководстве Balance, но без полного понимания того, что было задействовано. Даже если бы ты решил уйти сейчас, Горд, я думаю, это тоже было бы просто частью игры. Ты, как и мы, не можешь сбежать, просто пожелав этого ".


Горд мало что мог сделать, кроме как пожать плечами. "Тогда я вообще никакой не чемпион. Я - бесцельно бродящая фигура, ничего не делающая и неспособная направлять свой курс. Пусть одно из вас, могущественных существ, послужит знаменосцем. Кто из вас всех не более могуществен, чем Я?"


"Справедливо сказано, юный Горд", - произнес медленный и тяжелый голос. Все в зале замерли при звуке, и Горд посмотрел туда, откуда доносились слова. "И все же в каждом из нас есть частичка, которая пойдет с тобой, и тогда ты будешь одновременно меньше и больше любого из нас", - продолжило существо.


Для него это ничего не значило, но Горд был выбит из колеи тем, что он увидел. Ничто и все же что-то занимало место в зале, и никого из других обитателей этого места не было рядом с пространством. "Я в невыгодном положении... Повелитель... Ничто? Я не могу видеть тебя, и я не знаю твоего титула или царства".


"Я Все и Ничто, принц. Ты был недалек от истины. Достаточно сказать, что на свой ограниченный лад я являюсь частью Равновесия в том, что я борюсь с жизнью и смертью, хаосом и порядком. Обычно я бы не принимал участия ни в какой борьбе, ибо в конце концов я одержу победу над всем этим путем.


"Однако", - продолжал размеренный, тягучий голос, - "пришествие Тариздана вынудило меня помочь Лордам Нейтралитета. Таким образом, часть моей сущности будет твоей, к которой ты сможешь обратиться, если сделаешь шаг вперед и будешь служить добровольно ".


Пришествие? Итак, ужасная сила тотального зла наступала. Это знание оказало огромное влияние на молодого вора, и Горд забыл спросить, что такое так называемое "Все и ничто". Вместо этого он повернулся к Повелителю Всех Кошек. "Объясни мне подробнее об этом, пожалуйста", - просто попросил он, откидываясь на спинку стула впервые с тех пор, как его втолкнули в это собрание.


Рексфелис продолжил рассказывать ему о зарождающейся борьбе, которая поставила Равновесие в столь уязвимое положение в самом центре всего. Время от времени вставляя междометия великих личностей и виртуальных божеств в зале, Повелитель Кошек рассказал, как он и другие пытались опровергнуть козни дьяволов и демонов, не прибегая к конкретному защитнику. Хотя они, как властители Нейтралитета, знали, что существует пророчество относительно такой необычной фигуры, даже они не могли быть уверены, поэтому они продолжали играть, тщательно охраняя того, кто однажды может понадобиться — всей мультивселенной, а не только Балансу. Родители Горда были, вместе взятые, второстепенной силой в игре, и они были преданы уязвимости фигурами их собственного цвета. К сожалению, они были устранены и все же таким образом исполнили часть предсказания, ибо за ними оставалась крошечная искра потенциала.


"Среди паутины магии и энергии, Горд, даже эту пылинку могли бы заметить наши враги — твои враги, конечно, так же, как и наши", - сказал Рексфелис. "В одиночку мы не смогли бы скрыть твою искру возможностей, но все равно злые силы, похоже, не смогли тебя обнаружить. Была задействована другая рука".


После нескольких вопросов повествование продолжилось, как и прежде. Рексфелис и лорд Донал рассказали о том, как они видели, как Горд стал способным молодым нищим и вором, которого время от времени защищали, за которым всегда наблюдали, но которому никогда не мешали. "Когда ты покинул город, принц, и отправился с ренни, ты внезапно вышел на поле в качестве пешки", - отметил лорд Донал. "Тобой не играли — ты поставил себя на доску!"


Отметив, что успехи Горда, так же как и его неудачи, не только переместили его по всему полю боя, но и изменили его относительную силу, подобно тому, как наступающая пешка становится более угрожающей для противника, Рексфелис объяснил, что сам Горд повысил свою ценность до уровня простого пехотинца. "Постоянно побеждая злобных противников и не просто оставаясь подальше от их влияния, но и становясь все более и более убежденным в необходимости отстаивать свои постоянно укрепляющиеся убеждения в свободе и выборе, вы превратились из незначительной, хотя и хорошо поставленной пешки в многомощную фигуру".


Затем Король Теней и Демиург добавили свои собственные комментарии, и Горд был поражен еще больше. Он повернулся к человеку, представленному ему ранее как Мастер Мечей. "Мастер клинка, ты помогал мне?"


"Даже такой опытный вор, как ты, тот, чьи гимнастические подвиги высочайшего уровня, не овладевает мастерством владения оружием — или тем оружием, которым обладаешь ты, Горд, - скажем так, без небольшой помощи", - подтвердил Мастер Мечей в своей быстрой манере. Улыбнувшись тонкими губами, Повелитель Всех Клинков добавил: "И я сделаю это снова, если ты захочешь".


Каждый из присутствующих заверил молодого человека, что он сделал какую-то мелочь, чтобы помочь ему. Затем Рексфелис заговорил снова. "Теперь, Горд, ты принц Пантер. Этот признанный статус дает вам лишь небольшую дополнительную силу, поскольку вы уже рыцарь на службе Равновесию. Однако, как добровольный чемпион, ты будешь командовать и прилегающими к тебе пространствами; таким образом, ты будешь экипирован наилучшим образом, чтобы противостоять Главному врагу ".


"А какой у меня есть выбор?" - Наконец сказал Горд. "Вольно или невольно, но, похоже, мне суждено. У меня нет любви к нашим врагам, нет общности с теми, кто противостоит им. Равновесие - мое единственное понимание. Принять убежденность в его предназначении, значит, всего лишь признать, кто я есть ".


Есть оттенки, интенсивность и бледность, даже во всей Нейтральности, Горд", - сказал ему лорд Хьюд. "Каким бы ни был конкретный этос, все мы признаем, что для того, чтобы иметь нашу свободу оставаться такими, какие мы есть, и чтобы все остальные поступали так же, нельзя допустить, чтобы превалировала Абсолютная Тьма".


"Разве я не доказательство существования различных оттенков?" Горд задал риторический вопрос.


"Нет", - произнес медленный голос небытия, который, казалось, заполнял весь угол зала, "но мое присутствие с Равновесием есть".


Прежде чем можно было сказать что-то еще, четверо Иерофантов поднялись и в унисон наложили свою метку на Горда. Ощущение для него было подобно обжигающей волне, омывающей его тело, и молодой вор чуть не потерял сознание. Затем каждый из присутствующих там также подал какое-то прикосновение или знак в качестве своего дара. Энергия пронеслась по телу Горда, заставила его нервы затрепетать, мозг воспарить. Так много силы, так много разнообразных сил! Он был действительно рад, что сидел, когда это произошло.


"Басилив и я сопроводим тебя отсюда, принц", - сказал Повелитель Кошек, когда последний из Лордов Равновесия закончил вручать ему свои знаки власти. "Мне есть что сказать, ибо прежде всего моя собственная защита над тобой. У Демиурга тоже есть инструкции".


* * *


"Теперь я начну с самого начала", - сказал Повелитель Кошек, когда они втроем остались одни в маленькой библиотеке, которая служила Рексфелису личным кабинетом. "Ты потомок моего седьмого сына, девятый из моих правнуков, достигший статуса выше того, который принадлежал им по праву рождения. С согласием, только что данным Повелителями Равновесия, никто из моих соплеменников, ни кто-либо из отпрысков других домов, не смеет оспаривать тебя".


"Что ты имеешь в виду?" Спросил Горд. Все это все еще было слишком запутанным.


"Каждый из Девяти Домов соперничает за превосходство с другими. Каждый хотел бы сам стать королем. Я не могу вмешиваться ... сильно, во всяком случае, иначе я не был бы Лордом Кошачьего Рода. Но у твоего собственного отца не было таких стремлений. Он знал о пророчестве и прежде всего стремился увидеть, как оно сбывается. Он и твоя мать были самыми смертельными врагами Тариздана и его слуг."


"Как звали мою мать? Моего отца?"


"Конечно. Прости меня, Горд. Давление того времени сделало меня небрежным. Твою мать звали Аталина. У нее было второе зрение, и она могла бы стать великой волшебницей. У нее были фиалковые глаза, ты знаешь — возможно, из-за ее отдаленной эльфийской крови. Твоего отца звали Кейрел, и он любил твою мать больше, чем кого бы то ни было на планах. Именно она убедила его покинуть пределы этого места, Горд, и сражаться с врагом в другом месте. Не думаю, что я простил ее за это, пока впервые не встретил тебя...." - сказал Рексфелис наполовину самому себе. Затем, восстановив ход своих мыслей, он продолжил.


"Аталина знала о пророчестве о возвращении Тариздуна от своей матери, которая узнала об этом от своей собственной матери и так далее. Все эти женщины были провидицами. Хороший народ. Кейрел назвал тебя в честь дома своей жены. Твою мать звали Аталина Карона, а твое настоящее имя Карл — было, я должен сказать. Несмотря на свое скромное происхождение, Горд теперь твое имя, и оно обладает силой. Ты должен сохранить его. Подходит ли тебе принц Горд Карл Квапардус?"


Через минуту пришел ответ. Имя Горд - это то, к чему я привык. Этого кажется достаточным ".


"Так будет до поры до времени. Я буду краток об остальном", - тихо сказал Рексфелис. "Другие твои родственники предали и твоих отца, и мать. Слишком поздно предатели раскаялись. Твои родители были убиты агентами зла, направленными одним из его самых ужасных приспешников ". Когда лицо Горда начало темнеть от гнева, Хозяин Кошки махнул ему, чтобы он успокоился, и поспешил дальше. "Я навлек много горя на виновных, и они дорого заплатили, как за свою собственную вину, так и за любое мое наказание. Сейчас не выживает ни один из преступников ", - добавил он с сожалением об акте предательства, а не о потерях или скорби. Злобные сначала радовались, но затем обнаружили, что они не полностью выполнили свою миссию. Несмотря на их лучшие или худшие усилия, даже величайший из дьяволов или подлейший из повелителей преисподней не смог полностью обнаружить, кого они искали. Даже сейчас я думаю, что они не знают, но это скоро изменится!"


Тогда заговорил Демиург Базилев. "Тебе было суждено стать единственным, способным сразиться с величайшим из злых существ, Гордом. Пока твои сородичи ссорились из-за того, кто должен стать главным наследником владений Рексфелиса, а силы зла вынашивали свои заговоры, чтобы найти и собрать части, ты занимался своими делами. Неизвестный и неосведомленный, ты был испытан, раскален, выкован и закален, чтобы стать оружием всех, кто отрицает зло ".


Многие из Равновесия намного сильнее меня — даже с тем, что ты дал мне ". Горд заявил это как факт, не желая вступать в спор.


Верно. Даже если бы все мы, дворяне Равновесия, присутствовали на конклаве и все даровали вам всю возможную силу, все равно нашлись бы другие, более сильные, чем вы. Я не знаю, как объяснить положение дел, кроме как сказать, что предсказание таково, каково оно есть ".


Горд отказался от этого направления мыслей и повернулся обратно к Рексфелису. Расскажи мне еще о моих отце и матери, - попросил он.


"Сначала, - сказал Кошачий Лорд, - шкатулка". Горд сразу понял, что имел в виду Рексфелис — не его магическую переноску, а потрепанный деревянный сундук, который он нес в ней. Горд хранил это в безопасности, либо у себя, либо тщательно спрятал где-то в городе Грейхок, с тех пор как заявил права на это, будучи ребенком. Старая Лина, жестокая, сварливая женщина, которая служила его опекуном в годы его ранней юности, держала шкатулку подальше от него и даже дразнила его тем, что владела ею, — потому что она каким-то образом знала, что она и ее содержимое предназначались ему, а не ей. Она узнала, совершенно случайно, как открыть его, но она никогда не делилась этой информацией с Гордом, и он смог забрать это у нее только после того, как она однажды умерла в своей постели.


"Он тщательно облечен двеомерами", - продолжил Рексфелис. "Произнеси имя своей матери или своего отца, держа его, и он откроется, чтобы показать свое содержимое". Без ведома Горда, вот почему старая Лина смогла открыть ее, по крайней мере частично. Ее имя было очень похоже на имя настоящей матери Горда — и, как оказалось, в первой стадии магической защиты, окружающей шкатулку, был небольшой изъян. Таким образом, она могла открыть главное отделение, сказав "Лина", но поскольку она никогда не произносила слово "Аталина" полностью, она никогда не знала о настоящем сокровище, спрятанном под фальшивым дном контейнера. "Внутри ты найдешь портреты своих родителей и историю того, что они сделали, написанную на языке кошачьего народа. Твой отец даже сказал там, что надеется, что ты не провалишь предстоящие испытания".


"Он знал, кем я должен был стать?"


"Возможно. Документ не совсем ясен, но в нем даются подсказки. Прочтите его, когда мы закончим здесь, и тогда судите сами". Рексфелис поднял руку, чтобы удержать Горда от ответа на это, и добавил еще один важный факт. "Под секретной панелью, которую можно открыть, произнеся то же имя во второй раз, ты найдешь ожерелье с девятью черными сапфирами". Повелитель Кошек позволил себе слегка улыбнуться, говоря это.


"Они ...?" - спросил Горд, едва способный сдержать свое предвкушение. Должно быть, это те же самые, подумал он в ответ на свой собственный невысказанный вопрос — те же самые, ради возвращения которых он рисковал жизнью во время пребывания в Стране Теней, а затем был вынужден отказаться, чтобы покинуть это жуткое место.


Даже Рексфелис не знал полной истории этих драгоценных камней. Они были в сундуке, когда старая Лина держала его, но были волшебным образом извлечены из контейнера через несколько лет после ее смерти, когда шкатулка лежала зарытой в тайном месте в Грейхоке. Когда Горд вернулся из одного из своих приключений и вернул шкатулку, он никак не мог знать, что ее содержимое было подделано тем временем колдовскими силами, связанными с теми, кто пытался обнаружить и уничтожить Горда. К счастью для него, шкатулка не находилась под магическим наблюдением, когда он вернулся в Грейхок и откопал ее; к тому времени его поиски ушли в другом направлении, и о шкатулке забыли, посчитав ее неважной.


Сапфиры в конечном итоге были вставлены в великолепное ожерелье, и это ювелирное изделие ценилось так высоко, что в конечном итоге стало собственностью верховного жреца Нерулла. Затем она была впоследствии приобретена одним из главных обитателей Страны Теней, ужасным существом-личом по имени Импримус. Именно это злое существо победил Горд, чтобы заполучить сапфиры для себя. Он думал о них лишь изредка с тех пор, как использовал их для выхода из Страны Теней, и на самом деле не ожидал увидеть их снова.


"Да, сапфиры вернулись в шкатулку, Горд, как ты увидишь, когда изучишь шкатулку. Ожерелье, в которое они снова превращены, - это ваш знак королевской власти, завещанный вам вашим отцом. Оно провозглашает своего владельца Принцем Девятого Дома, Принцем Пантер. Сапфиры путешествовали повсюду на протяжении многих лет, но на самом деле они всегда были твоей собственностью — твоей, чтобы хранить, твоей, чтобы однажды использовать ".


Рексфелис сделал паузу, но Горд не знал, что сказать. Он так быстро усвоил столько информации, что просто не знал, как прокомментировать или о чем спросить. Он не понимал, как драгоценные камни могли быть помещены в шкатулку без его ведома, но он давно знал, что действие магии было за пределами его способностей или желания постичь. Затем Кошачий Лорд продолжил, по-видимому, стремясь раскрыть остальное из того, что он хотел раскрыть.


Кольцо, которое я тебе подарил, также было оставлено тебе твоим отцом. Я думаю, что сам Кейрел сохранил бы его, если бы был уверен, что проживет достаточно долго, чтобы увидеть, как ты его носишь. Я могу рассказать еще немного, но сейчас не время. Достаточно сказать, что независимо от других событий, Девятый Дом получит власть над всем кошачьим королевством, если ты выживешь, Горд. На самом деле, я бы отрекся от тебя в этот момент, за исключением того, что это ничему не помогло бы ни одному из нас. Судьба многое забрала из наших рук ".


В этот момент Демиург взял верх, поскольку Повелителю Кошек казалось трудным продолжать. "Видите ли, мы, лорды Нейтралитета, находимся в плачевном положении, и по сравнению с теми, кто нас окружает, мы довольно слабы. Одни только правители преисподней превосходят нас численностью в десять раз, и мало кто из нас сильнее величайшего из этих герцогов. То, что вы видели на собрании, представляет едва ли половину тех, у кого достаточно сил, чтобы приложить руку к установлению Баланса. Некоторые другие привязаны к своим собственным стихиям и не видят ничего, кроме вечности этого. Некоторые соревнуются с высшими планами, некоторые другие отбиваются от полного порядка или дикой случайности по мере необходимости. Некоторые полностью вовлечены в физическую борьбу с силами Бездны, или Аида, или адских легионов. А некоторые ... ушли. Басилив коротко взглянул на Горда, затем продолжил. "Если бы все Повелители Равновесия вышли на поле боя, это освободило бы гораздо большее количество наших противников, чтобы противостоять нашему присутствию. Это означало бы нашу гибель. Если бы твой дед —"


"Это действительно прадедушка", - хмыкнул Рексфелис в качестве междометия.


"Если твой прадед, или я, или кто-то другой попытается в одиночку, тогда злые сразу узнают и пошлют двух или более своих самых могущественных, чтобы остановить нас. Нет другого пути, кроме того, что мы вам сказали. Теперь вы неизвестны, враг не подозревает о вашем внезапном увеличении силы. И я слышал, вы хорошо играете в шахматы ".


"Я довольно хорошо играю в несколько видов шахмат". Горд признал: "и во многих формах игры тоже". Эти последние слова были произнесены с косым взглядом в сторону Рексфелиса, поскольку Горд вспоминал времена, когда Повелитель Кошек побеждал его в той или иной неясной форме игры.


"Да, именно так", - сказал Демиург с улыбкой. "Вы понимаете, что ценность фигуры заключается в ее силе передвижения и области контроля. Однако в этой так называемой игре мы также должны иметь дело с тем фактом, что не каждая фигура может оказать давление на любого соперника. Пешка бессильна против второстепенной фигуры, второстепенная фигура бесполезна против большей фигуры.


"В этой игре есть много разновидностей пешек, уровней второстепенных фигур и рангов главных. Если не существует почти равного соотношения сил, меньший не может одержать верх над большим, и более могущественный обычно преуспевает в убийстве более слабого. Снова и снова вы служили тем или иным частицам зла — людям, монстрам, демонам. Тем не менее, враг не может должным образом оценить, кто вы такой. Когда вы снова выйдете на главное поле в качестве чемпиона, посланного Балансом, никто не распознает ваши истинные силы, пока не станет слишком поздно — мы надеемся! Если это так, то ты станешь второй по силе фигурой в мультивселенной".


Вторая?"


"Тариздун - первый", - тяжело сказал Басилив.


"И тогда я должен искать того единственного?"


"Если ты достигнешь второго уровня, принц Горд, - заверил его Демиург, - тебе не нужно будет искать Абсолютную Тьму. Он найдет тебя".


"Как я могу надеяться на успех?" Молодой человек вопросительно перевел взгляд с Повелителя Кошек на Демиурга.


"Повелитель Небытия и Всего встал на нашу сторону", - заявил Басилив после колебания. "Тот, возможно, сейчас является второй по величине силой в мультивселенной, но вы всегда должны остерегаться такого существа, точно так же, как остерегаются скорпиона".


"Зачем быть таким загадочным в отношении него или этого? У меня должна быть информация!"


"Больше ничего нельзя сказать", - ответил Басилив. "Ты узнаешь со временем, если это дано кому-либо из нас. Если я буду говорить слишком много, я могу исказить предсказание".


"Чепуха!" По выражению его лица было очевидно, что Рексфелис не согласен с последними утверждениями Басилива, но только что говорил не Повелитель Кошек. Голос доносился из темного угла.


"Повелитель теней?" Неуверенно спросил Горд.


"Нет", - ответил медленный и ледяной голос из еще одного места в зале. "Мастер Энтропии — к твоим услугам, принц и чемпион".


Это заставило Горда вздрогнуть. "Ты от предельного хаоса!"


"Никогда. Я погублю дикое движение, устраню случайность, как я делаю порядок, уничтожу смерть, удаляя жизнь, выжгу жизнь и обращу тьму в ничто. Я действительно нейтрален, действительный баланс всего. Я есть ничто и все — в их надлежащих состояниях ".


"Берегись!" Рексфелис и Басилив заговорили в унисон, но Горд проигнорировал их обоих.


"Как ты поможешь?" спросил он невидимую фигуру.


"Сейчас моя помощь приходит в виде информации. Один из твоих самых важных инструментов - меч. Многие из твоих прекрасных соратников оценят это оружие и его формы. Теперь он у тебя, темный клинок, который ты принес из погребенной столицы забытого королевства Сулуаз."


"Она действительно принадлежит мне", - признал Горд, - "но особой ценности в ней нет".


"Больше, чем ты предполагаешь", - возразило ничто. "Тем не менее, меч - это не все, чем он может быть, в этом я согласен". Была ли в голосе насмешка? Горд не был уверен.


"Ты поможешь мне сделать это по-настоящему могущественным?"


"Я уже сделал это, дав тебе это знание. Это было самым болезненным, принц и чемпион, ибо это бросает вызов всему, за что я выступаю, и жестоко истощает мою особую силу", - монотонно произнес Мастер Энтропия, как будто говоря в медленный и размеренный ритм. "Я больше ничего не скажу, я больше ничего не могу сделать. Сейчас. Горд, все в твоих руках".


С этими словами присутствие странного существа исчезло. Басилив и Рексфелис, казалось, получив сигнал от этого происшествия, молча поднялись со своих мест. Горд сделал то же самое, и мгновение спустя был один в своей комнате.


* * *


В другом месте, в другое время, волны зла ослабли в своей волне, и люди королевств и народов Эрта, которые противостояли тьме и злу, немного оттеснили своих врагов назад, убив при этом многих. В преисподней возникли патовые ситуации, и великая война, ведущаяся в Бездне, бушевала, но ни одна из сторон не продвинулась вперед.


За дело взялся Мастер Энтропии. Созидание и жизнь — жизненная сила даже демонического или негативного рода — ускользнули в небытие. Небытие росло, укреплялось и было удовлетворено.


"Мы заблудились", - печально сказал Демиург, когда он, Рексфелис и Горд вновь собрались несколько часов спустя — часов, в течение которых на Эрте прошли недели. "Теперь мы действительно оказались между пустотой и бездонной пропастью!" Рексфелис кивнул и выглядел мрачным. То, что сказал Басилив, было слишком правдой, и, казалось, выхода не было. Энтропия, возможно, была бы лучше, если бы те, кто обладал разумом, могли принять несуществование чего-либо, кроме небытия. "Никогда бы мы не приняли Господина Энтропию, по крайней мере, за целую вечность дней!"


"Потерян или нет. У меня много дел", - энергично сказал Горд. "Время решит, восторжествует тот или нет, но если я должен верить тому, что мне сказали, то я должен встретиться лицом к лицу с Тариздуном и победить его". Он сплюнул, произнося это имя. "Что ты можешь рассказать мне о силе Мастера меча, о котором говорил Энтропи?"


"Я так же не осознаю этого, как и ты, Горд", - ответил Рексфелис. "Басилив?"


"Мог бы я быть полезен", - сказал Демиург. "Возможно, если бы я мог увидеть оружие и потратить немного времени на изучение его ауры...."


Для этого будет немного времени, мой старый друг", - сказал Рексфелис. "Горд скоро будет представлен всем моим подданным, включая пэров, которые являются его родственниками. Будет короткая церемония, более длинные речи и много бесполезного рычания. Я назову его первым из всего нашего рода в свою честь, прежде чем он отправится выполнять миссию, которую мы для него приготовили ".


"Тогда я, безусловно, останусь по двум причинам", - сказал Басилив, выдавив слабую улыбку. "Давайте посмотрим на темный клинок сейчас, потому что скоро мы будем слишком заняты для чего угодно, кроме той работы, которую нам нужно выполнить". Басилив и Повелитель Кошек выжидающе повернулись к Горду, оба посмотрели на ножны у него на поясе. Лицо Горда было пустым.


"Ну? Достань клинок!" - сказал Демиург.


"Это не то", - сказал Горд, дотрагиваясь до ножен. "Меч, о котором говорил Мастер Энтропия, спрятан на борту Серебряного Искателя, и где этот корабль, я не могу тебе сказать", - печально сказал он.


## Глава 4


"ТЕПЕРЬ мы ПРИШВАРТОВАНЫ В глубокой гавани Сафетона, благочестивый брат".


Согнутый старый священнослужитель поднял слабые, слезящиеся глаза от молитвенника, который он читал. "Спасибо тебе, шкипер, но, пожалуйста, зови меня просто брат Доннур. "Благочестивый" - слишком достойное обращение для нищенствующего паломника, - серьезно добавил старик.


"Конечно", - быстро сказал капитан маленького торгового судна. Затем он повернулся и поспешил наверх. Несмотря на мягкое поведение священника и его добрые манеры, было в нем что-то такое, что капитан Ренч находил тревожным. "Ах, яйца". моряк пробормотал себе под нос. "Скорее всего, это не более чем тот факт, что я заблудший и злой язычник". Тем не менее, Ренч был бы рад увидеть спину старого священнослужителя в грязно-коричневой рясе, когда тот спускался по сходням своего корабля.


Сафетон, самый северный из портов, разбросанных по длинному Дикому побережью, был процветающим городом с населением около пяти тысяч человек, в который регулярно заходили капитан Ренч и его судно "Морская черепаха ". Когда корабль был крепко привязан к длинному молу в гавани Сафетон, городские власти едва проверили документы, декларацию и пассажиров. Вместо этого они приветствовали капитана как давно потерянного товарища, взяли обычную взятку и вскоре отправились в ближайшую таверну, чтобы пропустить несколько кружек эля с Ренчем и его офицерами.


Никто даже не заметил ухода брата Доннура с корабля, включая Ренча. Согнутый священник заковылял прочь и затерялся в толпе, которая кишела вокруг грузовых и рыночных прилавков прибрежного района. Когда он был на безопасном расстоянии, где никто из экипажа "Морской черепахи " не мог его видеть, мужчина сменил свою коричневую мантию на темное пальто, висевшее за чьей-то дверью, выпрямил спину и зашагал дальше, совсем не похожий на иссохшего священнослужителя, который был на корабле.


В тот самый день, когда Морская черепаха подняла якорь и направилась на юг к другим портам захода, мимо нее прошло подлатанное судно, направлявшееся к своему месту вдоль длинной пристани. Это судно было не кем иным, как "Серебряный искатель", остановившимся в Сафетоне, чтобы набрать воды и провизии перед отплытием на север. Судно направлялось вверх по реке Селинтан в Грейхок, и Баррель, ее новый капитан, хотел найти и нанять лоцмана, чтобы убедиться, что путешествие не навлечет бед на судно и команду. Глубоководный парусный спорт был тем, что дородный мужчина знал хорошо, но он был достаточно опытен, чтобы понимать также, что плавание вверх по реке - это совсем другое дело.


"Эй, приятели! Я думаю, мы пробудем здесь не более трех дней — двух, если я найду человека, которого ищу раньше", - объявил Баррель после того, как корабль был пришвартован. "Развратничайте сколько душе угодно, парни, но возвращайтесь на борт до восхода Звездного дня — иначе я уплыву без вас!"


Вместе с Доходжаром дородный капитан начал тщательный опрос дайверов вдоль городской прибрежной подковы в поисках услуг лоцмана-пресноводца. Выпивка здесь, медная монета там, и вскоре на бочонке появились имена полудюжины мореплавателей, плававших вверх и вниз по Селинтану. Это было неудивительно, поскольку город Грей-хок был процветающим центром торговли. К тому времени, однако, и Чанга, и Бочка были достаточно пьяны, чтобы понять, что пришло время вернуться на борт своего корабля.


"Пошли, мой прекрасный коричневый друг", - сказал Баррел со счастливой улыбкой, обнимая маленького Чанга за узкие плечи и направляя его к двери салуна. "Сейчас мы поспим, а завтра найдем нашего навигатора".


"О, да, Бочка, да", - согласился Доходжар, также ухмыляясь в счастливом опьянении. "Сам Горд Цехааб понял бы правильность такой мудрости". Двое, пошатываясь, вышли из выхода и вскоре храпели в своих каютах в Серебряном искателе.


После внезапного ухода Горда шторм изменился достаточно, чтобы позволить им пережить бурю. После ремонта и дополнительной оснастки они направились в Тельмстранд в восточной части побережья Улека для надлежащего переоборудования. Перед отплытием эти двое провели спор с остальной командой, чтобы решить, какой курс им следует проложить. Когда Доходжар предположил, что лучшим местом для поиска Горда был город Грейхок, вопрос был решен. Теперь, после плавания вокруг полуострова Помарж и вдоль Дикого побережья вверх по Вулли-Бей, они были почти на месте.


На следующий вечер Баррел обнаружил, что знать имена навигаторов - это одно, а находить прикрепленных к ним людей - совсем другое. У него почти закончились возможности, когда он нашел кого-то, кто сказал, что может помочь. "Сейчас самое напряженное время, приятель", - объяснил косоглазый бармен. "Большинство людей, которых ты ищешь, уже снялись с якоря, но за соответствующую плату я могу найти тебе подходящего лоцмана". С этими словами он протянул руку и стал ждать.


Баррель скорчил свирепую гримасу — достаточно легко сделать это с таким невзрачным лицом, покрытым шрамами, как у него, — но бармен не дрогнул. Итак, капитан полез в свой кошелек и начал отсчитывать толстые медные диски, которых ждал парень. В десять косоглазый мужчина ухмыльнулся и сжал руку. "Этого хватит — я не жадина!" - сказал он. Пока кто-нибудь из моих парней не заберет его, и он будет здесь через час. Выпейте за счет заведения, пока мы ждем ". Доходжар выглядел неуверенным, но его товарищ пожал плечами и заказал каждому из них по маленькой кружке пива.


Однако примерно через час, верный своему слову, косоглазый владелец кивнул в сторону двери. "Вот, господа! Разве я вам не говорил? Теперь ты штурман!"


Мужчина, на которого он указал, был очень высоким, тощим, стоявшим прямо, как мачта, сразу за дверью. Первое впечатление Барреля было не из приятных — мужчина просто не был похож на моряка. "Лучше бы ты верно направлял меня, ликующий глаз, иначе я все исправлю, чтобы ты впредь пел сопрано". капитан зарычал, глядя на предполагаемого пилота.


"Аррр". бармен прогрохотал с самодовольной ухмылкой. "Пожалуйста, попробуйте все, что вам нравится, капитан. Я не буду легкой добычей. И все же я сказал вам, что он был таким, клянусь Скунаром, если это не так. Я сам отрежу себе ракушки!"


Смягчился. Баррель сделал знак Доходжару, и они вдвоем протолкались локтями туда, где ждал высокий мужчина. Дородный моряк отступил назад, когда Доходжар подошел и спросил. "Вы тот человек-пилот, о котором я просил?"


Парень посмотрел вниз на маленького Чанга, не поворачивая головы. Затем он поднял глаза и посмотрел прямо на Баррела. "Я не знаю вашей игры, - сказал он, обращаясь к дородному матросу, - но не думаю, что она мне нравится".


Когда худой человек начал уходить. Баррель вежливо поймал htm за рукав его пальто. "Привет, штурман! Человек не может быть слишком осторожен сейчас, не так ли? Особенно в этих водах!"


Это верно ". высокий парень сказал на резком фаш-ионе. "Возьми меня, например. Я не имею с тобой ничего общего".


"Золотой шар изменил бы твое мнение?"


Высокое, худое тело внезапно замерло на выходе из таверны. Затем мужчина повернулся, ничего не выражая, пристально глядя на Баррела. "Нет", - сказал он наконец, его лицо было неподвижным, а губы едва шевелились. "Моя жизнь стоит большего, чем это".


Доходжар толкнул локтем своего товарища, и дородный матрос неохотно сказал. "Тогда ладно, приятель, сделай это парой шаров ... Если сможешь безопасно провести мой корабль вверх по Селнтану до Грейхока".


Высокий пилот не ответил. Вместо этого он подошел к пустому столику неподалеку, сел и посмотрел на Доходжара и Бочку. Двое присоединились к нему. Доходжар подает знак бармену, чтобы его обслуживали. "Я могу принять это предложение, капитан", - сказал он, когда на заляпанный столик перед ним поставили бокал с вином.


"Бочка. Капитан Бочка".


"Но сначала я увижу цвет твоих монет".


Чанга взял кошелек и по кивку своих друзей достал две золотые монеты и показал их так, чтобы только они трое, сидящие за столом, могли видеть их мерцающий желтый цвет. "Я думаю, это целое состояние за такую работу". Прокомментировал Доходжар.


"Показывает, как мало ты знаешь о навигации вверх по реке", - сказал высокий лоцман с суровым лицом, небрежно протягивая руку и забирая монеты. Он взвесил их, попробовал один на зуб, а затем улыбнулся такой же тонкой, как и он сам, улыбкой. "Зовите меня Грейвз. Мятежные Грейвзы. Ваш корабль - Серебряный искатель?"


"Да", - с удивлением признал Баррель. Он не помнил, чтобы говорил название своего корабля бармену, так откуда этот человек мог знать? Что ж, предположил он, слухи о таких вещах каким-то образом разносятся по докам.... "И я заберу эти шары обратно, пока ты не поднимешься на борт!" - добавил он.


С каменным лицом худощавый мужчина вложил пару золотых монет обратно в руку Чанги. "Естественно. Одну я возьму на абордаж, другую - когда увижу, что вы благополучно пришвартованы к причалу Грейхока. Мы отплываем с утренним приливом, капитан Баррель. В это время года Селинтан низкий и, вероятно, еще понизится до начала осенних дождей. У вашего корабля глубокий киль, и я ничего не гарантирую, если вы захотите здесь задержаться.


"Этого тебе не нужно бояться, кормчий", - прорычал дородный моряк. "Будь на борту до восхода солнца, и мы отплывем с утренним ветром". Грейвс встал и зашагал прочь, все еще напряженный и прямой, как лонжерон, не говоря больше ни слова. "Он странный парень", - заметил Баррель Чанге, когда долговязая фигура исчезла в темноте снаружи.


"Очень даже. Я думаю", - согласился Доходжар без своей обычной зубастой улыбки. "Возможно, нам следует поискать другой корабль для навигации, капитан бочки".


"Чертовски маленький шанс на это". сказал Баррель, хотя он более или менее соглашался с Доходжаром. Этот человек тоже вызывал у него беспокойство, но с этим ничего нельзя было поделать. "Месяцем раньше, и у нас был бы свой выбор пилотов для такой работы, - объяснил он, - и если бы мы могли остаться в порту здесь еще на месяц до сезона дождей, у нас был бы шанс попасть в другую школу бластеров, ищущих место для стоянки. Но прямо сейчас, приятель, у нас нет выбора. Либо высокий нищий, либо вообще никакого пилота ".


* * *


Ветра было мало, поэтому путешествие к устью Селинтана заняло целых два дня и ночи. Цвет моря изменился там, где поток пресной воды вылился из широкого устья реки. Когда на третий день взошло солнце, высокий пилот по имени Грейвс принял командование "Серебряным искателем", поскольку следующие двести пятьдесят миль путешествия предстояло пройти по изгибам реки. Потребовалось бы больше гребков, чем парусов, чтобы провести судно вверх по течению. Члены экипажа ворчали по этому поводу, но были достаточно готовы к работе, потому что им не терпелось бросить якорь в Грейхоке и вернуть своего лидера, Горда. Присутствие пилота охладило их энтузиазм; никому из мужчин не нравился чопорный штурман. В то же время это придало их задаче дополнительные усилия; эти моряки также хотели закончить долгий, напряженный переход вверх по Селинтану, чтобы снять лоцмана со своего корабля.


Если Грейвс и знал о неприязни, которую он вызывал у капитана корабля, офицеров и команды, он проигнорировал это. Высокая, узкая фигура, казалось, была прикреплена к нижней палубе "Серебряного искателя " так же прочно, как и его бизань-мачта. Рулевой у румпеля должен был выглядеть умным и мгновенно подчиняться, когда бы пилот ни заговорил. Грейвс был безжалостным надсмотрщиком и не потерпел бы ни малейшего нарушения, в то время как медлительность или лень карались резким словом и его непоколебимым взглядом. Как ни странно, моряки боялись его взгляда, поэтому Грейвс добился послушания.


Таким образом удалось избежать песчаных отмелей и коряг, поскольку штурман, казалось, знал Селинтан так, как будто он лично копал его. Обе луны были почти полными, поэтому после первой ночи корабль отплыл после захода солнца вместо того, чтобы бросить якорь. Матросам, обслуживавшим тралы, разрешили спать посменно, но пилоту, похоже, требовалось всего несколько часов отдыха. Когда Луна зашла. Грейвс удалился в свою крошечную каюту на короткое время, оставшееся до рассвета. Даже когда небо окрашивалось в красный цвет, предвещая приближение солнца, изможденный штурман снова появлялся на палубе, готовый к новому дежурству.


"Он предсказатель погоды", - пробормотал один из помощников Баррелю.


Шкипер ухмыльнулся. "Если это так, то он действительно хорош, парень! С тех пор, как мы покинули Сафетон, ни намека на плохую погоду, и дует южный ветер, который мягко несет нас против течения этого узкого ручья. У нас всегда должен быть на борту такой человек, как он ". Не убежденный, помощник сделал знак, чтобы отвести несчастье, и заковылял прочь.


"Возможно, этот человек прав, капитан бочонка", - тихо сказал Доходжар, все еще встревоженный. "Даже ты не сможешь долго находиться рядом с этим парнем".


Дородный капитан повернулся и на мгновение уставился на Грейвса, который стоял подобно колонне, устремив взгляд на реку впереди. Во взгляде капитана была смесь восхищения и почти ненависти. "Он прекрасный моряк, Доходжар. Я думаю, что даже если бы он плавал только в таких водах, как эти, этот человек мог бы стать чудом на море, вот только ни один экипаж не стал бы служить под его началом!"


"Возможно, - тихо сказал Чанга в ответ, - именно поэтому он пилот, а не капитан".


"Должно быть", - прорычал Баррель и, пожав плечами, повернулся и пошел вперед, чтобы заняться чем-то там. Поскольку Грейвс пилотировал корабль, Баррелю почти ничего не оставалось делать, и он чувствовал себя обделенным наследством. Он был бы счастлив, если бы Горд снова стал капитаном судна. На самом деле, чем скорее, тем лучше. Но он был и останется парусным мастером, а обязанности по обслуживанию "Серебряного искателя " полностью ложатся на его широкие плечи. На данный момент, был ли этот человек хорошим пилотом или нет, он снова почувствует себя комфортно только тогда, когда Грейвс покинет свой корабль.


"Сюда, ты, лопоухий растяпа! Только потому, что мы оставили чистую соленую воду, чтобы заплыть в эту грязную канаву, это не причина быть неряхой!" Баррель крикнул одному из членов команды. Моряк побледнел, потому что его поймали за бездельем, и он знал, что за этим последует. "Смотайте эту веревку и затем спуститесь вниз за смолой. Скоро тебе придется иметь дело с кучей веревок, и когда я вернусь, я бы хотел увидеть, как ты справляешься с этим ловко и оживленно!" При этих словах матрос поспешил вниз, а Баррель крикнул боцману, чтобы тот вынес на палубу весь груз, нуждающийся в просмолке.


Три дня спустя, когда они приблизились к городу, удача отвернулась от них, несмотря на предполагаемые способности Грейвса. Утро было пасмурным и темным. Слои облаков скрыли восход солнца, и видимость была ограничена расстоянием выстрела из лука. "Только подсечки, капитан, и посадите человека в носовые цепи с помощью свинцового троса. Я должен знать глубину канала, если мы вообще собираемся двигаться, - скомандовал высокий мужчина, как обычно, без всякого выражения в голосе.


Баррель попытался ответить так же бесстрастно, но в его покрытом шрамами лице и голосе слышался намек на напряжение, возможно, из-за погодных условий, возможно, из-за отношения штурмана. "Вы поддерживаете движение корабля, - сказал он, - и не беспокойтесь о моей роли. Я прослежу, чтобы экипаж был готов к прыжку в случае необходимости".


Грейвс оглянулся через плечо на дородного моряка, и его тонкие губы растянулись в слабой улыбке. "Да, в этом я уверен, капитан". - крикнул он в ответ через разделявшее их расстояние. Его голос глухо звучал в неподвижном воздухе.


Ближе к полудню небо потемнело еще больше, внезапно поднялся ветер, и начал барабанить мелкий дождь. "Убирайтесь на этих веслах!" Грейвс действительно кричал со своего поста у румпеля. "Грейхок совсем рядом". - закричал высокий мужчина, его длинная костлявая рука торчала вперед, как у пугала. "Согните спины, и мы сделаем безопасную якорную стоянку до того, как разразится самый сильный шторм!"


Баррель также выкрикнул приказ с того места, где он стоял в середине корабля, потому что ветер и дождь усиливались с каждой секундой, и он подумал, что команда пилота, возможно, была потеряна для людей на носу. Но усилия были излишни; голос штурмана, казалось, прорезал непогоду, как нож, и все матросы, приставленные к длинным веслам, уже удвоили свои усилия. Никто не хотел быть застигнутым на месте, если разразится сильный шторм.


Сквозь пелену дождя Доходжар заметил темную фигуру впереди и по правому борту. Он указал, и Баррель кивнул.


"Он был прав, Чанга". Капитан крикнул, чтобы его услышали сквозь вой усиливающегося ливня. "Это, должно быть, стены города! Осталось пройти не больше мили!"


На западе сверкнула молния. Было очевидно, что им повезет, если они преодолеют половину необходимого расстояния, прежде чем окажутся в самой гуще событий. "Поднять кливеры! И поднимите грот на корме!" Взревел бочонок. "Мы либо становимся на якорную стоянку, либо скоро нас выбросит на мель". он крикнул своему другу, прежде чем поспешить на корму, чтобы проследить за поднятием там бокового паруса. Это обещало быть непростым делом.


Доходжар наблюдал, как команда поспешила поднять паруса, гребцы напрягались, чтобы тащить корабль вперед длинными и тяжелыми гребками, а другая пара матросов боролась с рулем, повинуясь командам лоцмана. "Клянусь богами", - пробормотал Чанга, когда судно, казалось, ожило и рванулось вперед. "Я думал, штормы на море - единственная опасность, но сейчас эта река кажется отвратительным местом!"


Поводом для этого наблюдения послужило стремительное движение массивного дерева, несомого вниз по реке восходящим течением. Если бы оно ударило Серебряную Искательницу, ствол врезался бы в ее обшивку. Как бы то ни было, дерево едва не задело одну из стрел левого борта. Удар, вероятно, ранил бы или убил одного или нескольких рабочих. Однако ничего предосудительного не произошло.


Ближний шторм сделал паруса твердыми, как железо, направляя корабль против стремительного течения Селинтана, подобно нерестящемуся лососю, рассекающему течение. Они прошли полмили мимо первой части городских стен, прежде чем Доходжар увидел, как рулевые сильно нажали на румпель и паруса внезапно опустились, с грохотом хлопая, прежде чем их подхватили. Он едва слышал выкрикиваемые приказы, но в этом не было сомнений. Они вошли в гавань и скоро будут в Грейхоке.


"Отдать якоря!" Крикнул Грейвс. Баррель ускорился, чтобы убедиться, что лоцмана услышали и ему повинуются. Через минуту они были закреплены на носу и корме. "Нет шансов пришвартоваться к причалу", - крикнул Грейвс, когда капитан корабля вернулся. "Мы должны оставаться в гавани Хук, пока шторм не пройдет". Затем он кивнул и зашагал прочь, чтобы спуститься вниз. Несмотря на свирепые порывы ветра, высокий мужчина двигался с выпрямленной спиной и непокрытой головой, как будто он был невосприимчив к ярости простых природных явлений.


"Когда эта мерзкая погода пройдет?" Спросил Доходжар, наблюдая, как высокая фигура пилота исчезает под палубой, его взгляд на мгновение отвлекла яркая вспышка молнии.


Над головой прогремел и прокатился гром, заставив Баррела остановиться, прежде чем он смог ответить. "Это не похоже на ураган, парень", - сказал он, наклонив голову, чтобы его слова были ближе к уху низкорослого Чанги. "Держу пари, она взорвется меньше чем через час".


Гром и молния вскоре переместились на юго-восток, и вскоре после этого дождь ослаб.


"Ты прав, друг", - сказал Доходжар, одарив Барреля своей лучшей улыбкой. "Это проходит. Давай вернем нашего навигатора на палубу, чтобы мы могли причалить".


"Не так быстро, Доходжар", - сказал ему капитан. "Мне не нравится ощущение воздуха".


Баррель пристально посмотрел на запад и позволил своему взгляду скользнуть дальше, на север. Он увидел черноту и мерцающий свет. К нам направляется еще один, и он выглядит хуже предыдущего. Идите вперед и проследите, чтобы парни там были начеку. Искатель может сняться с якоря, и я не хочу видеть, как он разобьется, проделав весь этот путь!"


Отвратительная погода продолжалась весь день, и с наступлением сумерек стало очевидно, что им придется дождаться завтрашнего дня, чтобы покинуть корабль. "Трущобник!" Баррель позвал повара. "Попробуй для разнообразия накормить команду чем-нибудь вкусненьким, чтобы они были довольны остаться на борту еще на одну ночь, прежде чем отправиться в бордель". Корабельный повар ухмыльнулся и пообещал сделать все, что в его силах. Это вызвало гогот Бочонка, потому что ни одно из блюд этого человека никогда не было вкусным. "Налейте еще немного бренди, - крикнул он Сламграбу, - и это поможет перебить вкус вашего пойла!"


* * *


Ветер стих перед полуночью. Небеса теперь были темными и тихими, без проблесков молнии и раскатов грома. Тяжелые тучи, однако, заволокли небо, и брызги дождя падали нерегулярно и без предупреждения. Стоять на вахте было неудобной работой в такую погоду. За это отвечал Троммель, младший лейтенант, а Хорнфут и Блинки в настоящее время несли караул на носу и корме. Каждые несколько минут Троммель поднимался по одному поручню и проверял нос, затем возвращался вдоль другого, чтобы проверить, начеку ли Блинки, который был на корме. У этих двоих был бы четырехчасовой срок, а затем они были бы освобождены.


"Будь прокляты их сонные глаза", - тихо пробормотал Троммель. "Они смогут развернуться через пару часов, а я все еще буду маршировать наверху в этом дерьмовом хламе", - пожаловался он, раздраженным взмахом руки смахивая капли дождя со лба. Как раз в этот момент он услышал звук со стороны дежурной части Хорнфутов.


Лейтенант подумал, не окликнуть ли его, затем решил тихонько подойти, чтобы посмотреть самому. Речные пираты были достаточно обычным явлением, и, возможно, даже так близко к крупному городу некоторые из этих подонков могли посчитать Серебряного искателя легкой добычей.


Троммель держал свой кортик в руке, даже когда эта мысль пронеслась в его голове. Он раскроил не один череп этим тяжелым лезвием и не боялся никаких нападавших. Один его крик, и дюжина доблестных солей была бы на палубе и готова к бою. Доходжар тоже, с его заклинанием связывания, был бы там, чтобы справиться с подобными вещами. Это было не то судно, на которое могли взять на абордаж речные крысы, действительно, нет.


Осторожно крадучись в темноте, Троммель добрался до места, откуда мог видеть пост часового Хорнфута. Матрос был на ногах, прислонившись к фок-мачте спиной к лейтенанту. Вокруг больше никого не было, и не было слышно ни звука, указывающего на какие-либо проблемы.


Троммель встал рядом с моряком, его босые ноги издавали лишь тихий звук в ночи. "Все в порядке, приятель?" он прошипел Хорнфуту. Когда моряк не ответил, Троммель схватил его за плечо и попытался развернуть. Он был зол, потому что парень мог только дремать, стоя.


Хорнфут едва сдвинулся с места, поэтому лейтенант обошел вокруг и встал лицом к лицу с матросом. Затем он увидел, что Хорнфут крепко привязан к мачте дротиком с толстым древком, вонзившимся ему в грудь. Оба глаза мужчины тоже были выбиты, и удивление и потрясение Троммеля при виде этого зрелища на пару секунд помешали лейтенанту поднять тревогу, пока он переводил дыхание. Это был последний вздох, который он когда-либо сделает.


Что-то очень темное и огромное, казалось, появилось из тени рядом с лейтенантом, как будто оно было частью мрака. Существо внезапно выпрямилось, возвышаясь над ним более чем на голову. У Троммеля не было шанса быть шокированным появлением этого дьявола, потому что единственный проблеск, который он увидел, был лишь самым незначительным, краем глаза. Прежде чем он смог сделать что-то большее, чем слегка повернуть голову в направлении движения, массивные руки взметнулись вперед, и грубые ладони сомкнулись на моряке. Один закрыл его лицо, в то время как длинные пальцы другого сжались на горле Троммеля. Руки задвигались, кисти скрутились, и из его шеи донесся сухой, хрустящий звук. Тело мужчины дернулось, но это была просто нервная реакция, потому что оно уже было мертво.


Исчадие ада, убившее Троммеля, на мгновение остановилось, чтобы насладиться только что проделанной работой, быстро пожрало человека глазами, а затем повернулось, чтобы охранять корму корабля. "Блинки!" - крикнуло оно голосом, идентичным голосу лейтенанта. "Иди сюда и помоги мне с Хорнфутом. Этот тупица умудрился напиться вусмерть!"


Моряк услышал это и бросился вперед на бегу. Там могло остаться немного спиртного, и он не хотел его упустить. В спешке он принял тело Хорнфута за ожидающего лейтенанта и споткнулся о труп Троммеля, но злодей уже сделал выпад и поймал его раньше. Блинки смог упасть на палубу. "Привет, мой прекрасный маленький человечек". чудовищное существо пропищало неприлично высоким голосом. Затем оно продолжило медленно убивать его, не заботясь о том, что крики Блинки будили остальных мужчин. Исчадию ада уже наскучило убивать людей по одному за раз. Было забавно удивить этих троих, но убийства только разожгли его аппетит.


Когда большинство членов экипажа бросились на палубу снизу, чтобы противостоять тому, кто напал, в носовых каютах "Серебряного искателя" разворачивалась совершенно иная сцена. Там, в главной комнате, в помещениях, которые принадлежали Горду, но временно использовались Баррелем, стоял Грейвс. Прибытие пилота пробудило Баррела ото сна всего за несколько секунд до того, как прозвучали предсмертные крики Блинки.


"Отдай мне меч, навозный шар, и я, возможно, оставлю тебя в живых", - мягко произнес высокий мужчина-палка. Навигатор теперь был облачен в одеяния колдовского покроя, вместо простых одежд моряка, и его глаза горели нечеловеческим, злобным огнем.


Не отвечая. Баррель вскочил на ноги, его собственный меч был обнажен и наготове, потому что он всегда держал его рядом с собой на койке. "Засунь это в свой тощий трюм. Могилы!" - прорычал моряк себе под нос, делая яростный выпад в сторону своего врага, пока говорил.


Изображение не двигалось, когда он прорезал ее, и Баррель сразу понял, что его клинок просвистел в пустом воздухе. Высокий мужчина на самом деле стоял не там, где казался. Он злобно усмехнулся промаху. "Знай меня теперь под моим полным именем на Могильном Камне, которое также предсказывает твое будущее, ты, тупое дерьмо!" - хихикнул мужчина. "Просто брось сейчас свое дурацкое оружие и покажи мне, где меч. Тогда я убью тебя быстро и безболезненно".


Снова Баррель нанес удар по человеку, только на этот раз он взмахнул своей саблей так, что она описала гораздо более широкую дугу. Баррель был старым участником кампании и немало знал о двеомерах и тому подобном. Так называемый пилот, который теперь показал себя своего рода связующим заклинания, был, безусловно, защищен магическим перемещением, трюком, который искажал свет и заставлял глаза видеть что-то в месте, отличном от того, где оно находилось. Он закричал, замахиваясь, вкладывая в удар всю свою мощь. Снова удар рассек лишь пустой воздух.


В этот момент Блинки начал кричать с верхней палубы; либо этот шум, либо крик Бочки, а возможно, и то и другое, пробудили Догоджара от дремоты в соседней каюте. "Дьяволы тебя побери!" Баррель тяжело дышал, когда увидел, что его вторая атака была так же бесполезна, как и первая.


"Более вероятно, что я заберу их", насмешливо сказала призрачная фигура. "За этот последний удар я увижу, как ты умрешь медленнее, глупец; но уступи то, о чем я прошу, и я, возможно, получу немного пощады, когда ты будешь умолять". На самом деле, Могильный камень сейчас не желал легкой капитуляции. Его жажда крови возрастала, и он наслаждался предстоящим видом спорта. Он выжидал своего часа, потому что слышал, как Доходжар шуршит вокруг, и знал, что товарищ капитана скоро присоединится к нему в кормовой каюте.


Словно по сигналу Баррель крикнул: "Доходжар, ко мне! На нас напали!" Крик остался неуслышанным большинством людей на борту, поскольку они уже мчались вперед, чтобы помочь Блинки. Но Чанга услышал его достаточно хорошо и немедленно бросился на помощь своему другу на бегу.


Для Доходжара было достаточно одного взгляда на сцену перед ним. "Очень плохо!" - громко закричал он, даже когда начал творить самое мощное заклинание, которое было в его распоряжении.


"Это еще не половина дела, парень!" Ответил Баррель, отчаянно ища какой-нибудь способ причинить вред иллюзорной фигуре. "Бластера просто там нет!" он добавил, чтобы рассказать своему товарищу по кораблю, с чем они столкнулись.


Как раз в этот момент Хаббер, первый лейтенант парусного мастера, ворвался в каюту с мечом в одной руке и топором в другой. В своем порыве он врезался в Доходжара и слетел со спины Чанга, чуть не сбив их обоих с ног в процессе. "Уфф! Черт!" - закричал он, взяв себя в руки и пытаясь защититься от любого нападающего, который был под рукой.


Заклинание, которое он пытался сотворить, было испорчено при столкновении, поэтому Доходжар мгновенно сменил тактику, забыв о потере, потому что ничего не мог поделать. "Быстрее, хаббер-лейтенант", - сказал он, указывая в дальний угол плохо освещенной каюты. "Брось свой топор туда, где густые тени!" Сбитый с толку матрос подчинился, хотя это был приказ, который, казалось, не имел смысла. Хаббер взвел курок и одним быстрым движением отправил оружие вращаться через короткое пространство.


Оттуда донесся резкий вздох боли, а затем крик ярости. Фигура фальшивого пилота исчезла из центра кабины, и внезапно стал виден человек, скорчившийся в углу помещения. Одна из длинных рук Грейвстоуна виднелась сквозь прореху в его халате с мешковатыми рукавами, в том месте, где топор Хаббера в полете рассек ткань и порезал плоть. Изможденное лицо Грейвстоуна было ужасно видеть, когда он стоял, сгорбленный и трясущийся от ярости, в помещении с низким потолком. "Я больше не буду с тобой играть!" он завизжал.


Затем Баррель попытался перейти в атаку, двигаясь к Могильному камню, выставив перед собой кортик. И снова Хаббер доставил неприятности, будучи слишком стремительным. Он бросился на врага одновременно, движение, которое привело к кратковременному столкновению его и дородного мастера парусного спорта. Это было все преимущество, в котором нуждался Могильный камень. Он вызвал звук из глубины своей узкой груди и позволил его мерзости вскарабкаться по его горлу и вырваться изо рта. Ужасный звук был окутан самым мерзким из зла и обладал падшей силой. Когда слово было извергнуто, воздух сгустился, и темные полосы энергии запрыгали и слились воедино. Хаббер беззвучно рухнул замертво, в то время как Баррель и Доходжар были отброшены назад, как будто их ударила огромная рука.


"Теперь, черви, вы мои!" Могильный камень намеренно шагнул к двум ошеломленным мужчинам с ликующим триумфом, ясно читающимся на его древнем лице. Облик, который он показал сейчас, был его настоящим обликом — очень старым и абсолютно злым. Он был наполнен демоническими эмоциями, радостью от предвкушения того, что должно было произойти. Внезапно выражение его лица сменилось удивлением.


"Не так-то просто, старый столб зла!" Доходжар воскликнул, когда увидел, как вызванные им энергетические стрелы попадают в цель, обжигая грубую кожу лица злого мага в том месте, где они соприкоснулись. С большей яростью, чем раньше, Могильный камень развернулся и потянулся к Чанге, его пальцы были похожи на когти. Конечности, похожие на щупальца, вырвались из этих когтистых рук и обвились в смертельных объятиях вокруг шеи Доходжара. Его мучительные извивания были достаточным доказательством их эффекта, даже без шипения его плоти, когда кислотные выделения щупалец разъедали кожу и впивались еще глубже.


"Будь ты проклят!" - закричал его друг, увидев ужас того, какую магию Могильный камень использовал, чтобы убить Чангу. "Это остановит тебя!" Баррель нанес удар своей абордажной саблей, который не прошел мимо, ударив Грейвстоуна прямо по плечу. Но что-то помешало этому произвести реальный эффект. В то время как высокий мужчина, казалось, был потрясен нападением, и он выпустил свои ужасные щупальца из Доходжара, острое лезвие оружия каким-то образом не смогло отделить руку мужчины от его тела, как это должно было быть.


Могильный камень быстро отступил, все еще пригибаясь, и теперь тряс правой рукой, злобно глядя на своих врагов, но на нем не было видимой раны от кортика. "Вы не можете остаться невредимым...." - в ужасе сказал дородный моряк.


"О, но я могу быть", - сказал Грейвстоун, встретившись своими дикими глазами с глазами Баррела. Толстый, похожий на веревку нарост, который вырос из его пальцев, исчез, когда кортик ударил его по руке, но теперь длинные пальцы Грейвстоуна сами извивались, как гадюки. "Брось этот меч". Ледяным тоном скомандовал Могильный камень.


Лицо Барреля расслабилось, и когда это произошло, его хватка на тяжелой сабле начала ослабевать. Затем, с оглушительным боевым кличем, крепкий моряк снова крепко сжал оружие и выставил вперед, делая выпад, чтобы вонзить его острие в сердце высокого мужчины. "Я сброшу тебя!"


Однако этому ходу не удалось застать Грейвстоуна врасплох. Вместо этого его узкое тело, казалось, изогнулось в сторону, как у змеи, и когда Баррель вытянулся, завершая бесполезный выпад, пальцы мужчины вонзились в тело Барреля. Больше ни в малейшей степени не похожая на змею. Пальцы Грейвстоуна теперь были жесткими, как стальные прутья, и заканчивались острыми, как бритва, ногтями с длинными рвущимися шипами.


Ножи-пальцы погрузились в цель, руки последовали за ними, пока не схватили то, что искали. Затем Могильный камень изменил свое движение и отшатнулся назад. Баррель с разорванным боком, из которого хлестала кровь, безжизненно упал на окровавленную палубу. Бесполезный кортик со звоном упал рядом с ним, и высокий мужчина рассмеялся раскатистым торжеством зла.


Это было слишком быстро, слишком легко ". Затем Грейвстоун сказал, поворачиваясь туда, где Доходжар лежал в полубессознательном состоянии, одной рукой слабо пытаясь унять жгучую боль в том месте, где щупальца и кислота разрушили его шею и нижнюю челюсть. "Тебе больно?" заботливо спросил он, наклоняясь ближе к Чанге, чтобы лучше наблюдать за последствиями боли с лучшей точки обзора. Доходжар попытался что-то сказать, но Могильный камень протянул руку и одним пальцем соединил темные губы вместе, оставив то, что выглядело как ужасный красный шрам там, где раньше был рот Доходжара.


"Нет, нет, маленькая личинка", - тихо напевал Могильный камень. "Я больше не потерплю от тебя ничтожных заклинаний, причиняющих мне боль. Вместо этого мы поиграем в игру, ты и я. Если ты будешь хорошо держаться, тогда ты победишь! И в качестве твоей награды я прикончу тебя сам, а не отдам Крунгу. Давай же, давай начнем!"


* * *


Позже, когда он вышел на палубу, он обнаружил исчадие преисподней, зверя, которого он назвал Крунг, счастливо сидящего на корточках в центре кучи трупов, выщипывая лакомства сначала из одного, затем из другого тела. Когда существо увидело Надгробие, оно схватило один из трупов, а затем встало, держа форму, как куклу. "Я хорошо поел, хозяин. Спасибо тебе за такое развлечение".


"Это мило, Крунг. Я тоже повеселился и вполне удовлетворен". Пока он говорил, злой человек держал в левой руке длинный тонкий сверток, как будто он подражал дьяволу с мертвым телом, которое тот держал в качестве приза.


Могильный камень махнул рукой, и исчадие ада поспешило к высокому переплетчику заклинаний. "Должен ли я разжечь огонь, чтобы сжечь корабль?" - спросило оно.


Могильный камень покачал головой. "Нет, давай оставим для них загадку, Крунг. Избавься от трупов здесь, как тебе нравится. Только не оставляй их, чтобы их нашли. Я ухожу сейчас. Ты можешь вернуться на свой собственный план, когда выполнишь свою работу ". С этими словами, Могильный Камень, жрец-волшебник повернулся и пошел к месту, где он мог спустить одну из корабельных шлюпок, а затем добраться до берега.


Его забавляло отправляться таким образом. Хотя при желании он мог волшебным образом перенестись подальше, он решил плыть вниз по течению, пришвартоваться к причалу и войти в Грейхок, как любой другой честный путешественник. Такие обыденные действия помогли сделать жизнь интереснее, подумал он про себя. Использование великой магии лучше приберечь для моментов, подобных тем, которые он только что пережил ... насладился! Ему будет не хватать этих случайных актов тяжелой работы, когда он станет повелителем низших сфер, но таков был порядок вещей.


Размышляя таким образом, Грейвстоун бросил свой сверток в шлюпку, взял весла и начал грести прочь от притихшего "Серебряного искателя". Быстрое течение Селинтана быстро понесло лодку, как только он вывел ее из укрытия гавани, и через несколько минут она исчезла из поля зрения глаз, которые смотрели ей вслед. Исчадие ада было разгневано тем, что его пиршество прервали, и теперь оно излило свой гнев в направлении Грейвстоуна.


"Большеголовое дерьмо!" Крунг сплюнул, когда оно начало хватать тела, распростертые на палубе, и поднимать их в воздух. В апогее своей траектории каждый из них внезапно исчез. Когда исчадие ада искалечило и отбросило последнего, оно опустилось на палубу и своим широким кожистым языком слизнуло все следы крови. Язык издал скрежещущий звук, проходя по доскам, и когда он был закончен, существо выплюнуло щепки и снова выругалось. "Однажды, ты, тощий человечек, однажды ты тоже можешь попасть в мои лапы...."


Крунг зарычал и огляделся. Территория была чистой. Внизу могли быть и другие тела, но это его не касалось. Могильный камень указал, что от тел следует избавиться "здесь", так что дьявол был удовлетворен тем, что выполнил букву приказа. Речь не шла о том, чтобы убирать за любым беспорядком, который мог устроить Могильный камень внизу.


"Я сделал достаточно", - прорычало существо. "Об остальном пусть беспокоится человек, если он так сильно заботится о своей тайне".


Издавая пронзительный жужжащий звук своим широким плоским носом, исчадие ада начало выполнять ритуал, который вернет его в его дом в подземельях. Когда несколько минут спустя первые бледные лучи рассветного света начали омывать восточный горизонт, Крунга больше не было видно.


## Глава 5


ПРАКТИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО определить, где начинается или заканчивается особняк. Расположенный среди небольших болот, окруженный деревьями и цветущими кустарниками, ни один глаз не может уследить за его линиями. Место большое, и, вероятно, также покрыто какой-то магией. За все то время, что Горд провел во дворце Рексфелиса и вокруг него, молодой искатель приключений теперь был совершенно не уверен в том, куда именно они с управляющим Повелителя Кошек направляются.


"Я чувствую себя довольно глупо, лорд Лоуэн, разгуливая здесь во всем этом великолепии", - наконец сказал Горд, указывая жестом на свои бархатные одежды и сверкающие драгоценности, украшавшие костюм.


"Тас! Наш король распорядился, чтобы этот променад состоялся", - сказал управляющий без раздражения. Поэтому, принц Горд, это то, что мы с тобой сделаем ".


Горд просто не понимал. В такое время, как это, когда на карту была поставлена судьба всей мультивселенной, такая трата времени казалась странной, если не безумной. "Мы прогуливаемся вот уже больше часа, лорд-распорядитель. Возможно, это доставляет удовольствие всем — хотя, судя по странным взглядам, которые на нас бросают, я думаю иначе, — но мне, например, больше не смешно. Под рукой есть нечто важное, что не может— "


"Мы сделаем, как приказано", - твердо сказал старик, крепко взяв Горда за руку и ускорив их шаг. "Кроме того, мы уже почти закончили. Видишь те высокие тисы впереди? Вот откуда мы начали этот путь ".


В тот момент Горд был совершенно неспособен отличить ясень от вяза, не говоря уже о том, чтобы распознать конкретную группу тисовых деревьев. Взволнованный или нет, молодой человек сохранил достаточно самообладания, чтобы признать заслугу следования указаниям Лоуэна. Лучше было потратить еще несколько минут на завершение дела, каким бы оно ни было, чем нетерпеливо улетать. "Очень хорошо", - неохотно разрешил Горд, - "мы пойдем к тем деревьям, но ни шагу дальше. Я должен поспешить внутрь и подготовиться".


При этих словах старый управляющий улыбнулся и похлопал своего подопечного по плечу. "Непременно, принц, непременно. Мы немедленно войдем внутрь, как только минуем эти тисы, через вон тот широкий портал. И ты действительно должен подготовиться".


Это означает сбросить это убранство и приготовиться к более смертоносной работе ".


"Нет, то, что вы сказали, и то, что я имел в виду, совершенно разные вещи", - сказал лорд Лоуэн с оттенком веселья в своем глубоком голосе. Горд был сбит с толку, но решил не настаивать на этом вопросе. Пару минут они шли в тишине, а затем управляющий добавил: "Теперь мы подходим к месту входа, принц. Ты готов войти?"


"Да ...." Горд пропустил эту фразу мимо ушей, потому что Лоуэн звучал очень официально и произнес эти последние слова громко. Как только он сказал "да", взгляд Горда упал на две шеренги стражников, чопорно выстроенных так, чтобы образовать двойную линию, ведущую в особняк, который был дворцом Повелителя Кошек. "Но я думаю, что мы должны найти другую дверь, управляющий", - сказал молодой искатель приключений себе под нос. "Здесь происходит какая-то церемония, и было бы нехорошо прерывать".


"Не беспокойтесь, принц", - так же тихо сказал лорд Лоуэн в ответ. "Мы не будем вторгаться — совсем наоборот". Когда двое зашагали дальше, девять воинов в доспехах с каждой стороны отдали честь. Хватка Лоуэна не позволяла ничего, кроме того, чтобы Горд прошел в зал перед ними.


Внезапно раздались громкие удары. "Принц Горд Карл Квапардус сейчас входит в этот зал! Кто покажет прижатые уши?" Рев исходил от Раафа, мажордома дворца.


Лоуэн остановил его, так что у Горда было время осмотреть место происшествия. За то время, пока они гуляли, в этом месте произошла трансформация. В самой левой части большой комнаты был установлен полукруглый помост. На нем стояли девять групп высоких стульев. В каждой группе было двое на верхнем уровне трибуны и четверо внизу, на нижнем ярусе. Все шесть мест в каждой группе были заняты пышно одетыми мужчинами и роскошно одетыми женщинами. По обе стороны от самых верхних стульев стояли пажи, в то время как под четырьмя нижними сиденьями каждой группы стояло по рыцарю в полном доспехе.


Взгляд Горда остановился на каждой из самых высоких фигур по очереди. Это были благородные главы Девяти Домов, а их главные приспешники занимали нижние кресла. Здесь был Потомок Смилодонов в золотой одежде, украшенный ожерельем из девяти огромных золотых бериллов. Ближе всего к его наблюдательному пункту был Дом Рыси, его принц, одетый в серое одеяние из паучьего шелка, сверкающие бриллианты служили ему знаком знатности.


По правую руку от Горда было еще одно большое возвышение. Вслед за этим он заметил эмблемы и опознавательные знаки тех существ, которые ассоциировались с кошачьим родом — морских львов, настоящих сфинксов, драконов, тигровых акул. Те, кто скрывался под этими гербами, казались мужчинами и женщинами, но молодой искатель приключений знал, что такая внешность была лишь одной из возможных для них форм. Главная из морских леопардов почти незаметно кивнула, когда глаза Горда на мгновение встретились с ее глазами. Затем другой голос заставил его перевести взгляд в другое место.


"Никто не сомневается в грядущем". Рексфелис произнес эти слова обычным тоном, но они, казалось, огласили весь огромный зал.


"Это не вызов!" - согласился мажордом.


Повелитель Кошек поднялся с трона, на котором он неподвижно сидел. Когда он сделал это, другие существа в зале последовали его примеру, поднявшись на ноги, как это сделал их повелитель. Затем Горда поразило осознание: Рексфелис встал, чтобы поприветствовать... его!


"Иди вперед к нашему господу, принц". Лоуэн прошипел. "Я последую сразу за тобой". Горд начал медленно идти впереди. Он чувствовал себя очень неуютно, как будто сотни глаз в комнате прожигали в нем дыры. Тем не менее, он продолжал, и никто не помешал ему сделать сорок девять шагов, когда он приблизился, чтобы встать перед Кошачьим Лордом.


"Ты ходил по Месту Всех Кошек?" Горд посмотрел на Рексфелиса, впервые сознательно отметив, что на нем золотая диадема, украшенная множеством драгоценных камней. Никогда прежде молодой человек не видел, чтобы он носил какую-либо корону. Без промедления и не нуждаясь в подсказках, Горд ответил правдиво и просто. "У меня есть, господин".


"Затем я объявляю всем пэрам этого Королевства, что я рассмотрел и нашел тебя самым достойным из всех. Я назначаю тебя Наследником Владений Кошачьего Рода. Преклони колени, принц Квапардус".


Горд сделал, как ему было сказано. Затем Рексфелис снял диадему со своей головы и возложил ее на лоб Горда. "Встань, наследный принц Горд, и сядь рядом со мной".


После того, как Повелитель Кошек произнес эти слова, раздался еще один громкий стук. "Да здравствует наследный принц Горд!" - скомандовал громовой голос мажордома. Собравшийся народ немедленно подчинился и издал девять громких криков. В таком шуме кто мог сказать, были ли приветствия полны счастья и уважения или недовольства и зависти? Это не имело значения, ибо дело было совершено.


"Я в растерянности. Лорд Рексфелис", - тихо сказал Горд, когда Мастер-Кот подвел его к недавно принесенному второму трону. Они оба сели, и остальные присутствующие тоже снова заняли свои места. "Это честь и положение, которых, как мне кажется, я не заслуживаю — на самом деле, мне очень неудобно. Кроме того, в такое время, как это, какая польза от этого положения и связанной с ним церемонии?"


"Прямолинейно, слишком прямолинейно", - пробормотал Рексфелис в ответ. Думаешь, ты считаешь, что быть монархом - незначительная задача? Со временем ты привыкнешь к этому ... если у нас будет такое время. Что касается этого и твоего последнего замечания, принц, тот, кто отстаивает Равновесие, должен занимать надлежащее положение и пользоваться поддержкой всех. Поскольку ты принадлежишь к кошачьему роду, требуется, чтобы вся знать доминиона признала тебя таковой.... Хватит об этом сейчас! Мы грубы с нашими пэрами. Поговори с ними!"


Очевидно, у него не было выбора. В последнее время Горд обнаружил, что это обстоятельство встречается все чаще и чаще. Задаваясь вопросом, становится ли он просто более восприимчивым к тому, что существовало всегда, или вмешивается судьба, Горд встал, чтобы сделать так, как приказал Рексфелис. Естественно, все собрание тогда снова поднялось, даже Кошачий Лорд. Смущенный еще больше, молодой человек сумел произнести несколько слов, изящно принять почести, оказанные ему принцами других восьми из Девяти Домов, принцами союзных Домов и так далее. Спустя бесконечно долгое время Рексфелис жестом пригласил всех остальных сесть и произнес длинную речь, которая закончилась приглашением на королевский пир.


Больше мыслей пронеслось в его голове, чем он мог справиться, больше эмоций захлестнуло его душу, чем Горд когда-либо испытывал. Внезапный прилив информации, знаний и цели был слишком велик. Где он должен быть? Что следует сделать? Как выполнить то, что должно было быть сделано? Холодный страх был глубоко внутри него: что, если все это было чудовищной ложью? Сон? Или, что хуже всего, что, если все было правдой — но он оказался не в состоянии справиться с этой задачей? Кроме того, он должен был задаться вопросом, зачем весь этот ритуал и помпа были необходимы сейчас. Нужно было так многому еще научиться, сделать так много более важных вещей: какая польза была от этого веселья?


Остаток дня прошел для него как в тумане. Леди Тиррип была там, но она была отстраненной и официальной, вместо теплой, любящей женщины-кошки, которой она когда-то была с ним. Такими же чопорными и сдержанными были все остальные представители кошачьего рода, которых он знал раньше, будь то друг и компаньон или соперник. Они были почтительны, но отстраненны и ... напуганы?


Тогда Горду пришло в голову, что он больше не похож ни на кого из них, даже на Рексфелиса. Вливание силы Владыками Равновесия, слова того, что называло себя Всем и Ничем, его собственная приверженность — все это объединилось, чтобы сделать его особенным. Он никак не мог соотноситься ни с кем из присутствующих. Он действительно был чемпионом, и это отличало его. С этим ничего нельзя было поделать. Те, кто определили, если не выбрали, его как того, кто будет бороться с Высшим Злом, привели в движение серию событий, которые ни они, ни он не могли обратить вспять. Факты его происхождения и детства, прошлая жизнь Горда, почести того времени: каждый аспект того, что было раньше и происходило сейчас, не имел для него никакого значения, кроме того, что они имели отношение к грядущему.


Когда пробило полночь, Горд повернулся к Хозяину Кошки. Все, что было сделано в этом вопросе, было выполнено, лорд Рексфелис. Я благодарю вас. Я чувствую новую энергию, исходящую от этих людей здесь и текущую ко мне. Я благодарен и за это. Но я больше не могу выносить этот фарс. Теперь мне пора уходить и искать путь, который приведет меня к врагу, с которым мне суждено столкнуться. Могу я попросить вашего разрешения?"


"Я..." Рексфелис посмотрел своими собственными странными глазами в глубокие серые омуты своего наследника. В них была такая боль и целеустремленная решимость, что Повелитель Кошек на мгновение был не в состоянии сказать больше. Затем он отвел взгляд. В своем сердце он почувствовал глубокую скорбь по этому человеку, одному из своих, на чью долю выпало такое ужасное бремя. Рексфелису было грустно из-за того, что он сам долго и тщательно трудился, чтобы возложить на себя этот груз. То, что Рексфелис не распределил судьбу, а только признал ее, мало что изменило в чувствах Повелителя Кошек. "Я согласен с этим, конечно, принц. Однако мы с тобой должны встретиться снова, прежде чем ты начнешь, потому что только сегодня поступили важные новости ".


"Почему ты не сказал мне раньше?"


Назначение тебя моим наследником должно было быть завершено, и сделано таким образом, который я сам изложил столетия назад ".


Конечно, подумал молодой человек. Рексфелис был повелителем всех кошачьих с тех пор, как появилось такое божество. Горд лениво гадал, почему Повелитель Кошек теперь счел желательным отречься от престола. Это была всего лишь мимолетная мысль, не имеющая большого значения в данных обстоятельствах. Если бы Тариздан восторжествовал, то не было бы ни Повелителя Кошек, ни наследника. Если Горд одержит верх, ему казалось вполне вероятным, что он станет кем-то другим, а не новым Повелителем Кошек. Странно.... "Очень хорошо. Пойдем куда-нибудь, где есть уединение".


К этому времени празднование стало совсем праздничным. Им обоим не составило труда незаметно покинуть зал. Несмотря на монарха и наследного принца, благородный народ этого королевства намеревался насладиться провозглашенным праздником в полной мере. Учитывая наследие всех заинтересованных сторон, независимость и общее отсутствие интереса к чему-то столь относительно незначительному, как эти двое, по сравнению с едой, напитками и компанией, были действительно естественными.


Темные галереи в обоих концах зала предоставили место для многих посетителей, не входящих в линию. Среди них, инкогнито, были Басилив и множество других, связанных с предстоящей дуэлью. Несколько из этих персонажей присоединились к ним, когда Горд и Рексфелис направились по коридору, ведущему из большой комнаты в одну из тихих комнат Повелителя Кошек.


"У тебя есть новости для нас. Демиург?"


Basiliv кивнул, но мрачно. "Мои агенты обнаружили, что серебро Искатель сдана в порт на Telmstrand а затем отправился на Дикий берег. Поскольку это место находится, так сказать, за пределами моей сферы, я передал информацию Младшим Иерофантам ".


"Вот куда меня призвали". Голос был знакомым, и Горд быстро обернулся, чтобы посмотреть, не обманывает ли его слух. "Поздравляю, принц Горд", - сказал Геллор с легким поклоном и широкой улыбкой, быстро скрытой наклоном головы.


"Ты, одноглазый дьявол!" - Закричал Горд. Затем он подошел и обнял жилистое тело седого трубадора, полностью забыв о приличиях. "Где ты был? Ты в порядке?"


"Для этого, пожалуйста, время позже", - коротко сказал Рексфелис. "Ты настаивал на этом вопросе. Горд. Теперь ты должен принять последствия".


"Настоятельно? Я являюсь причиной, насколько это касается всех. Если я решу остаться со старым товарищем, тогда всем вам придется подождать, пока я не решу иначе!"


Геллор слегка покачал головой. "Ты прав, мой друг, но таков и твой дед. Позже будет время для личного разговора — и с другими старыми друзьями, помимо меня, — но сейчас мы должны придерживаться дела о Серебряном Искателе и твоем мече ". Он посмотрел на молодое лицо, отметив, что серые глаза как-то потемнели и постарели. Теперь они были старше, стары как мир, и в них не было молодости или бездумной Радости, ничего от безрассудства, которое сделало его доблестным вором и беззаботным искателем приключений. Горд вернул этюд, затем кивнул Геллору, чтобы тот продолжал.


Друидам Суссов, а также некоторым священникам, было послано сообщение. Они, в свою очередь, передали информацию другим нашим агентам. Мы знали, что через несколько часов ее бросать якорь, что серебряный Искатель , и ваши товарищи были в безопасном тонну". Gellor помедлил, беспомощно пожав плечами. "Информация - это одно, решение - другое. К тому времени, как до нас дошли вести и мы смогли провести совет, чтобы решить, как лучше всего обратиться к капитану — кажется, его звали Баррелл—"


"Что ты имеешь в виду, был?!" Лицо Горда вытянулось в жесткие линии, когда он обрушил это замечание на Геллора.


"О... Я забегаю вперед, и это очень глупо", - сказал трубадор со вздохом. Он преодолел небольшое расстояние между собой и своим другом и сжал предплечье Горда. Товарищи по туру потерпели неудачу, мой друг. Теперь, пожалуйста, позволь мне рассказать об этом в хронологическом порядке. Я слишком скоро перейду к той части, которую ты хочешь услышать.... То, что ты действительно должен услышать ".


"Тогда продолжай". Его голос был бесцветным, но Горд сумел слегка улыбнуться, чтобы показать Геллору, что он понимает сложность положения своего товарища.


Геллор отпустил руку Горда и продолжил без спешки, поскольку требовались точные детали. "Мы были на совете, и на нем было решено послать нескольких из нас в город и поговорить с капитаном судна и вашим помощником Доходжаром, Чангой".


Прежде чем Геллор смог сказать что-то еще, Горд позволил себе снова прервать его. Было кое-что, что он должен был знать, и это было существенной частью целого. "Как ты узнал о Доходжаре? Бочка? Даже корабль?"


"Вся наша энергия тратится не на наблюдение за врагом, Горд", - сказал Басилив. "Ты был проинформирован о нашей постоянной бдительности в далеком прошлом, с тех пор, как ты был всего лишь младенцем. Можете ли вы сомневаться в том, что мы не продолжаем наблюдать все время? В конце концов— "


"У меня есть защита от такого вторжения", - решительно сказал Горд.


"Конечно, мы не можем наблюдать за вами напрямую, но события вокруг вас являются достаточными индикаторами вашего местонахождения и действий. Затем шпион здесь, информатор там и агенты, посланные в определенное место, узнают все детали. Мы точно знали, за кем нужно следить. К счастью, злые были способны только подозревать. О том, что известно о Балансе, жители преисподней едва догадываются ".


"На чем я остановился?" - сказал Геллор с оттенком раздражения.


"Посылаю делегацию навестить Барреля и Доходжара в Сафетоне". Горд снабдил.


"Спасибо тебе. Это то, что было решено Младшими Иерофантами. Потребовалось некоторое время, чтобы собрать нас всех — Чета, Гринлифа и меня. К тому времени, как мы прибыли в Сафетон, "Серебряный искатель " поднял якорь и отчалил пятью днями ранее. К счастью, мы быстро обнаружили, что она уехала с человеком, называющим себя Грейвсом, который утверждал, что он речной лоцман, способный плавать вверх по Селинтану ". Трубадор поднял палец, чтобы убедиться, что Горд больше не будет его перебивать. "К сожалению, мы также выяснили, что так называемый пилот заплатил третьей стороне за то, чтобы попасть на борт корабля в качестве его штурмана; похоже, этот человек очень хотел получить именно эту работу.


"Было легко догадаться, что твои приятели направлялись в Грейхок, Горд. Очевидно, они направлялись на север вверх по реке в этом направлении. Предположительно, вы договорились встретиться с ними в городе, если вас разлучат, или вы договорились присоединиться там в определенный момент. Неважно.... Мы немедленно разыскали главнокомандующую Баланса в Сафетоне, и она организовала наше прибытие в окрестности Грейхока в течение нескольких часов. Мы трое уже были внутри высоких городских стен, когда на борту вашего корабля произошла трагедия."


"Тогда Баррель мертв", - тяжело произнес Горд. Это было утверждение, а не вопрос.


"Мертв и того хуже. Как и твой товарищ из племени Чанга, Доходжар. Оба они были безжалостно убиты пилотом, человеком, называющим себя Грейвсом".


"Как ты можешь знать наверняка? Если ни один из них не мог быть воскрешен, и оба все еще мертвы, тогда—"


"Убийца был неосторожен. Нет, я должен сказать, что он был неосторожен с одним из своих агентов. В тот день, когда Серебряный искатель пришел вверх по реке в Грейхок, была серия сильных гроз. Погода была настолько отвратительной, что не позволяла пришвартоваться к причалу. Судно было доставлено в Хук-Харбор, и когда на следующее утро в ясном небе взошло солнце, было видно, как оно мирно стоит там на якоре.


"Один из наших людей сказал нам, что таможенники города собираются провести расследование, поэтому мы немедленно наняли грузчика, который доставил нас на корабль. Мы взяли с собой кого-то, обладающего достаточным авторитетом в правительстве, чтобы быть уверенными, что у ваших товарищей по кораблю не возникнет проблем. Однако, когда мы подошли к борту судна, там не было никаких признаков жизни. Палуба была пуста, и никто не ответил на наш оклик. Мы знали, что таможенный катер скоро будет там, поэтому все мы поднялись на борт и стали искать кого-нибудь, кто мог бы рассказать, что происходит ".


Не было никаких признаков нечестной игры?" Спросил Горд. "Не на палубе", - ответил Геллор. "Там было так чисто, как будто только что освятили. На носовых нижних палубах было то же самое — все оставалось так, как будто члены экипажа сложили свое снаряжение и стояли наготове для осмотра. Но позвольте мне уверить вас, что кормовые каюты - это совсем другая история. Насилие, магия и боль. Каждый из них был запечатлен там, и останки обоих твоих товарищей были оставлены там, где они пали... или были медленно убиты."


"Говори дальше и не жалей меня о деталях", - строго сказал молодой чемпион. "Об этом деле я буду знать все".


Далее последовало точное описание того, что Геллор и другие наблюдали и к каким выводам пришли. "Нашим представителем правительства был священнослужитель, человек с высоким положением и достижениями. Этот священник использовал свои силы, чтобы попытаться вернуть обоих мертвецов. Это было безрезультатно. Баррель и Доходжар были отправлены за завесу, откуда их можно было отозвать. Так же было и с обычным вопрошанием о той вибрационной силе, которая остается после ухода духа.


"Однако почтенный священник был не из тех, кто так легко уступал злу. Он долго и кропотливо работал, чтобы разгадать, что произошло, получить ключ к разгадке того, что произошло на борту Серебряного Искателя. Он собрал достаточно информации, чтобы мы могли проследить за нитью. Поскольку больше ничего не оставалось делать, никаких следов твоего меча или других вещей, которые ты оставил на борту, Горд, мы тихо убрали оба тела и похоронили их с соблюдением надлежащих обрядов там, в глубоких водах гавани.


"Затем, вчера, мы встретились с двумя другими великими заклинателями, пришедшими помочь священнику в прослеживании единственной нити, которую он получил. Морденкайнен, несмотря на давление орд камбиона, атакующих его земли, прибыл сюда с помощью определенных предметов и слов, данных ему Демиургом. Тенсер присутствовал благодаря помощи непосредственно от самого Архимага.


"Осторожно, чтобы не привлечь внимания наблюдателей зла, работа была выполнена. Подсказки было достаточно, чтобы показать, что в бойне участвовал исчадие ада, и лишь немногие из таких монстров могут быть так использованы. Путем тщательного отбора и опроса тех существ, которые занимаются вопросом переноса через порталы, ведущие из грязных ям в материальные миры, было обнаружено, какой дьявол был вовлечен ".


"Имя этого?" Резко спросил Горд.


"Крунг. Один из самых отвратительных и могущественных из тридцати трех, способных выходить из нижних ям".


"Давайте отправимся туда, где вы его заточили, и выудим все из его мерзкой глотки!" Горд вскочил на ноги и направился к двери.


"Полегче, мой друг, полегче", - успокаивающе сказал Рексфелис. "Пожалуйста, вернись на минутку на свое место, я уверен, трубадуру есть что тебе рассказать".


Это правда, Повелитель кошек", - сказал Геллор. "Послушай, пожалуйста, Горд. Мы не осмелились заставить исчадие преисподней вернуться на этот план из страха потревожить его хозяина и всех повелителей зла. Вместо этого мы попытались выяснить, какой колдовской слуга преисподней заказал службу у Крунга ".


"С каким результатом?"


При этих словах одноглазый трубадор улыбнулся волчьей улыбкой. "Весьма поучительный результат, мой дорогой товарищ, действительно весьма поучительный! Есть некоторые стихии, которые бросают вызов Нейтралитету и служат Злу. Речь шла о длинной серии жестоких штормов, которые разразились слишком удачно для совпадения. Хотя мы не осмеливались углубляться в низшие сферы в наших поисках истины, сферы элементального воздуха были более чем открыты для нас. Один только Гринлиф смог выследить и призвать того, кто служил для вызова бурь, которые позволили тайно выполнить смертоносную работу. Мы вырвали правду из существа по имени Вашмилкусом. Затем мы заключили его в безопасное место, чтобы дождаться времени, когда нам будет удобно вернуть его на место и казнить ".


Горд позволил себе на мгновение почувствовать удовлетворение, затем спросил: "Элементаль раскрыл, кто призвал его, чтобы вызвать бури?"


"О да, тоже с нетерпением ... через некоторое время. Призыватель, тот, кто командует службой дьявола преисподней Крунга, - это тот, о ком вы, возможно, действительно слышали. Он из Грейхока и использует много разных прозвищ. Нам потребовалось всего несколько часов, чтобы выяснить это, но у нас нет его настоящего имени ".


"Хватит ходить вокруг да около, Геллор", - сказал Горд жестким, нетерпеливым тоном, который он так часто использовал в последнее время. "Какие псевдонимы использует эта мразь?"


"Ундрон Налвистор - это тот, кого ты, возможно, слышал, Горд. Под этим именем его знает Гильдия убийц Грейхока. Бинпол - это прозвище, которое используют мальчишки из Нижнего квартала, в то время как его старшие соседи там называют его Норунд, чокнутый гемнер. Некоторые из городских олигархов используют его таланты, думая, что этого человека зовут Рандон Толлман, мистик и провидец немалой силы ".


После минутного размышления Горд медленно покачал головой. "Странно. Я вообще не слышал этих имен. Это паук!"


"А также паук и гадюка", - согласился Геллор с выражением отвращения на морщинистом лице. Тет не так умен, как он о себе думает, — ни на половину! Он использовал элементаля воздуха, чтобы быстро и безопасно добраться от Грейхока до Хардби. Затем он замаскировался под священнослужителя, назвавшись братом Доннуром, и проник на судно, направляющееся в Сейф-тон. Откуда он узнал, что серебряный Искатель было делать на тот же порт красноречиво свидетельствует о его соединения с нижним царством.


"Когда он прибыл в Сафетон немного раньше Искателя , который шел с противоположной стороны, он принял облик Грейвса, навигатора и речного лоцмана. Он изготовлен любой сказке, применяется взяточничество свободно, и сели Искатель как тот который бы руководство его безопасно в Selintan в профиль greyhawk. Он сделал это, но в конце концов только для того, чтобы пытать и убить капитана корабля и команду за высокими городскими стенами.


"Его мерзкие слуги знают его имя как Надгробный камень. Так же, как и его хозяева, по всей вероятности, используют это имя. Он редкость — возможно, таковой не является, учитывая, кому должен поклониться этот Надгробный камень. Это существо - демон-маг огромной силы. Мы не выяснили, какие из сфер бездны находятся в его плену, но мы узнаем, мы узнаем. Могущественный и умный — невидимый до сих пор — но не сверхгений. Могильный камень оставил четкий след от его вмешательства в дела элементалей и им подобных. Он больше не может прятаться от нас, Горд!"


"И у него есть меч?"


"Да. Доннур, нищенствующий священнослужитель, прибыл на "Серый ястреб" в то самое утро, когда произошли ужасные убийства на борту "Серебряного искателя". Путем тщательного расследования мы выяснили, что предполагаемый священник нес с собой сверток размером с меч. Человек, оружие и местонахождение — у нас есть все!"


Басилив и Рексфелис обменялись взглядами. "Это прекрасная работа, Геллор", - сказал тогда Демиург. "Неудивительно, что так много наших партнеров в альянсе так высоко отзываются о твоих талантах. Впрочем, одно маленькое дело. Похоже, что это... Могильный камень знает слишком много. Как, например, он узнал, что меч был на борту того корабля? Каким интеллектом обладает этот связывающий демонов?"


"Больше, чем просто демоны, даже повелители их мерзкого вида", - убежденно сказал трубадор. Тенсер задал тот же вопрос. Как могло случиться, что этот знал, как найти нужный сосуд в нужное время и взять из него меч?"


Горд встал и поднял правую руку, медленно сжимая ее в кулак. "Потому что среди нас есть предатель", - выплюнул он сквозь стиснутые зубы.


"Именно так", - согласился Демиург. "Однако не из тех, кто занимает высокое положение. Иначе было бы хуже. Тот, кто заявляет, что служит Равновесию, на самом деле тщательно замаскированный двойной агент. Это может быть только одно из тех, что размещены для передачи информации, ретранслятор. Басилив повернулся к Кошачьему Лорду. "Когда Горд сказал нам, что оставил меч на борту корабля, кто был тем, кто извлек информацию, чтобы передать ее остальной части сети?"


"Принц Лураджал и принц Рауг", - медленно ответил Рексфелис, очевидно, взвешивая каждого в уме, пока говорил, пытаясь понять, кто из них двоих может быть связан со Злом.


"Тогда давайте призовем их к нам". Горд произнес эти слова раньше, чем Демиург успел это сделать. "Так или иначе, мы узнаем правду достаточно быстро!"


"Будь осторожен. Повелитель кошек", - мгновенно сказал Басилив. "Любой из них может уничтожить нас сейчас. У обоих есть в худшем случае намек — в лучшем случае, определенное знание, — что Горд - предначертанный чемпион. Кто бы из этих двоих ни был шпионом и предателем, ему, должно быть, не терпится передать эту информацию повелителям зла. Не сообщайте ни Раугу, ни Лураджалу об истинной причине их вызова. У виновного, несомненно, будет какой-нибудь способ сбежать, какой-нибудь портал, который мгновенно перенесет его в нижние царства!"


"Они оба должны верить, что должны сопровождать своего кузена Горда в его неизбежном посещении материального мира", - сказал Рексфелис с тигриным рычанием. "Не бойся. Оба придут достаточно быстро, услышав это ... только один из них поспешит к нам по неправильной причине!"


Она была открыта и закрыта, насколько это касалось Горда. Мысленно молодой чемпион отбросил Лураджала от рассмотрения. На этот счет не могло быть никаких реальных подозрений. Он не только быстро подружился с Гордом, но и был слишком открытым, слишком незамысловатым человеком, чтобы справиться с таким двуличием, как то, что произошло. Короче говоря, Лураджал просто не был достаточно умен, чтобы справиться с таким черным предательством. Рауг, с другой стороны....


Рексфелис позвал в комнату одного из своих слуг. Дав тщательно сформулированный набор инструкций, Кошачий Лорд велел им всем успокоиться и ждать. Прошло всего несколько минут, прежде чем оба подозреваемых с готовностью предстали перед ними.


Рауг чопорно поклонился, изобразив на лице немалую холодную ревность, когда дело дошло до того, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому наследному принцу, Горду. С другой стороны, когда Лураджал вошел, он не стал утруждать себя протоколом и направился прямо к молодому человеку и обнял его. "Горд!" Лураджал замурлыкал. "Самое время, чтобы они признали тебя принцем и наследником!"


"Этого достаточно?" - Сказал Горд вслух, переводя взгляд с Рексфелиса на Басилива, а затем, наконец, уставившись на Геллора и Рауга.


Последний нахмурился. "Я понятия не имею, что ты имеешь в виду... принц", - сказал Рауг.


Лураджал вообще не потрудился спросить. "Когда мы будем искать врага?" он спросил у Горда.


"Хватит, все вы", - сказал Повелитель Кошек, многозначительно глядя на молодого чемпиона. Его взгляд велел Горду заткнуться и продолжать в том же духе. "Итак, ты, Рауг, и ты, Лураджал, из Дома Панонка. Готовы ли вы оба служить мне в вопросе жизни и смерти?"


"Да, Господь всех нас", - хором ответили двое.


"Хорошо. Значит, все решено. Горду понадобятся двое таких стойких воинов, как вы, в том, что ждет его впереди. Однако, прежде чем вы подготовитесь к миссии, я требую от вас еще кое-чего. Отправляйтесь к наследному принцу и поклянитесь ему в верности и жизнью!"


Лураджал не колебался, но Рауг зловеще заурчал глубоко в его груди, на его лице было ясно написано хмурое выражение, и он не сделал ни малейшего движения, чтобы выполнить команду Рексфелиса. "Я твоя правая рука!" Воскликнул Лураджал, опускаясь на одно колено перед Гордом, пока тот говорил, и держа обе руки перед собой.


"А ты?" Зловеще спросил Рексфелис, уставившись на Рауга.


Здоровяк попытался убрать выражение враждебности со своего лица. "Я... я... испытываю некоторые трудности, господин, принимая его ... Принца Пантер... как мой сеньор", - наконец прорычал Рауг.


"Тогда иди ко мне, и пусть будет так, как может быть. Ты не уйдешь", - сказал Повелитель Кошек.


Рауг лишь мгновение смотрел на него, затем пожал плечами и шагнул, чтобы встать рядом с Рексфелисом. "Я буду послушен, господин... но мы с Гордом часто ссорились, и на это потребуется время. Я хочу служить вам в этом деле, но другой вместо меня, я полагаю, лучше ".


Рексфелис улыбнулся приятным, знающим образом, когда Рауг сказал это. "Да, это только честно - признать свою слабость таким образом", - ответил он. Повернувшись к остальным, Повелитель Кошек резко произнес. "Будьте осторожны, когда заберете Лураджала! Он будет сопротивляться до смерти!"


Басилив полностью предвидел это. Его рука метнулась вперед и коснулась темного молодого отпрыска ягуаров на лбу, и Лураджал упал, как будто его ударили секирой.


"Ну вот, друзья мои", - печально сказал Рексфелис. "Демиург позаботился о предателе среди нас".


Лураджал не был мертв — только без сознания, объяснил Басилив. Его будут допрашивать немедленно, когда он очнется примерно через час. Рауг был совершенно ошеломлен и сбит с толку, но Хозяин Кошки отвел его в сторону и терпеливо обсудил все это дело в его интересах. Пока это происходило, Горд переводил взгляд с Геллора на Демиурга. "Я бы поставил свою жизнь против Рауга и на него", - сказал он, указывая на распростертого Лураджала.


"И тоже потерян", - заметил одноглазый трубадор. "С другой стороны, я, вероятно, поступил бы так же неверно, как и ты ... пока не пришло время принести клятву верности".


Басилив кивнул. "Это погубило Лураджала. Он был слишком готов, а Рауг слишком честен. К счастью для нас, что оба не сразу согласились, потому что тогда нам пришлось бы использовать несколько мощных заклинаний, чтобы узнать правду — и это могло бы дать Лураджалу возможность удачно сбежать. Но никакой трюк или зачарованный предмет не спасет его сейчас", - отметил Демиург. "Даже сейчас сюда спешат заклинатели и жрецы с вооруженными воинами. Скоро Лураджал будет раздет, закован в цепи и подвергнут допросу в месте, где ни одна из его магии не будет работать. Скоро мы узнаем имя его хозяина и, возможно, даже больше; злодеи, которым он служит, не догадаются о судьбе своего агента, пока не станет слишком поздно, я думаю. На этот раз мы впереди в этой смертельной игре!"


## Глава 6


ВЕСЕЛЬЕ И СМЕХ заполнили длинные, узкие помещения таверны "Голубой фонарь" — не слишком громкие и неистовые, но достаточные, чтобы музыканты не решались возобновить свою игру.


Четверо игроков-ветеранов не возражали. Почему они должны? У них было еще больше времени, чтобы выпить и посмеяться самим. Достаточно скоро толпа в этом месте начнет требовать большего от их искусства — и от девушки, которая танцевала под их мелодии.


Однако пока музыканты позволят развлечению толпы идти своим чередом, пока они наслаждаются относительным спокойствием вихря. На самом деле, несколько других посетителей за их дальним столиком, казалось, делали почти то же самое, погруженные в выпивку и задушевную беседу во время перерыва, прежде чем чувственная музыка и извивающиеся танцовщицы снова доведут посетителей "Синего фонаря" до безумного шума, над которым не сможет возобладать ни один голос в разговоре.


"Типичная публика", - довольно лениво предложил барабанщик.


"Не так! Это третий раунд питья, которым эти добрые джентльмены за соседним столом угостили нас в знак признательности за мою игру". Это исходило от виеллиста, который был удивительно высокомерен для своей профессии.


Толстый музыкант, игравший на саквояже, посмотрел на посетителей, к которым обращался виэлист. Одетые в неописуемую одежду, эти четверо были самой неподходящей группой из всех, кого он когда-либо знал, чтобы предлагать музыкантам напитки в знак признательности за их музыкальные таланты. Парень был достаточно умен и к тому же реалист, поэтому он принял суровый факт, что если бы они были виртуозами, то выступали бы перед знатью, а не перед захудалыми обитателями таверны иностранного квартала. "Танцоры некрасивы, или неуклюжи, или и то, и другое", - добавил игрок sackbut в ответ на хвастовство участника. Они поят нас, чтобы удержи нас от игры".


При этих словах игрок virginal рассмеялся, чуть не поперхнувшись своим элем и обрызгав игрока струей коричневой жидкости в процессе. Презрительно фыркнув, последний мужчина встал, стряхнул капли и объявил: "Нам давно пора снова поиграть. Давайте во что бы то ни стало проверим наши соответствующие теории. Я говорю, что именно мое художественное исполнение этих обычных народных мелодий вызывает такой энтузиазм!"


Все еще хихикая, игрок virginal последовал за ним, так что двое других тоже решили продолжить. Как раз в тот момент, когда они поднимались на низкую платформу, на которой выступали, сакбутист случайно взглянул в сторону двери. Двое мужчин в капюшонах указывали на столик, за которым сидели четверо, купившие музыкантам напитки. Лысый полуэльф, расположившийся так, чтобы иметь возможность наблюдать за входом, заметил две странные фигуры, сказал что-то своим друзьям, и все четверо встали и покинули таверну вслед за парой в капюшонах.


Виеллист отказался говорить с кем-либо остаток ночи.


Возле таверны "Голубой фонарь" четверо просто одетых мужчин присоединились к паре путников в тяжелых плащах, которые жестом подозвали их. Все шестеро быстро зашагали по Хардкаблз-Уэй, свернули на Лост-Лейн и исчезли там в глубокой темноте. Пьяный парень, пробиравшийся через улицу от них, разразился непристойной песней, сделал еще несколько шагов, а затем упал в канаву в пьяном ступоре. Звук его пения потревожил кошку или крысу в другом месте, потому что сразу после того, как затихли последние фальшивые ноты. Затем на улице воцарилась тишина.


"За нами следят".


"Очень проницательно, Чет", - сухо прошептал Геллор. Кажется, здесь есть какая-то ретрансляционная установка, я полагаю, разработанная так, чтобы мы не заметили того, что вы сразу заметили, - тихо добавил одноглазый бард. Шестое чувство большого горца было острым, и Геллор не хотел мешать Черту использовать его в полной мере.


На крышах по меньшей мере двое мужчин, - прошипел Горд. "Смотри, чтобы нас не застали врасплох, если они попытаются обрушить на нас смертоносный дождь в этом узком месте".


Керли Гринлиф, чувствуя себя неуютно в этой городской глуши, начал идти быстрее. Геллор ненавязчиво ухватился за плащ друида-рейнджера и потянул за него, чтобы замедлить шаг. "Давайте не будем предупреждать врага и дадим ему понять, что мы знаем о них", - сказал он своим мягким шепотом. Звук разносился не более чем на несколько футов. Затем, достаточно громко, чтобы услышал любой, кто находился поблизости, он спросил: "Как далеко находится то место, куда ты нас ведешь?"


Одна из фигур в капюшонах обернулась и небрежно ответила: "Немного впереди. Мы прибудем достаточно скоро, уверяю вас".


От Лост-Лейн отходило несколько более узких переулков, но они заканчивались в районе под названием "Желание сердца". Тамошняя улица не только слегка изгибалась в форме сердца среди зданий the close, но и заведения на ней были из тех, которые ищут те, кто находится за границей ночью. Там были притоны, где можно было употреблять экзотические вещества, дома удовольствий и игорные заведения необычного вида. В Иностранном квартале было много таких заведений, но ни одно другое не было таким разнообразным или дорогим, как это. Фактически, за исключением определенных мест в Саду и Верхних кварталах, во всем Грейхоке не было заведений более высокого качества, чем в Heart's Desire. Поэтому было вполне правдоподобно, что полдюжины человек окажутся там, где они были.


Воры, или... ?" - пробормотал Горд, позволяя вопросу, который он прошептал трубадуру, многозначительно затихнуть.


"Убийцы, я думаю, имеющие в виду, чтобы их работа выглядела как у уличных бандитов, если понадобится", - ответил одноглазый мужчина. "Находясь там, где мы находимся, они будут сдерживаться, ожидая нашего выхода из любого из этих домов беззакония, который мы выберем".


Будучи очень хорошо знакомым с действиями как убийц, так и воров, а также зная такие места, как "Желание сердца", Горд покачал головой, хотя отрицательный жест не мог быть виден на почти неосвещенном переулке. "Нет, Геллор. Они, несомненно, нападут, когда мы будем внутри и отвлечемся от осторожности удовольствиями того места, где мы находимся. Скажи остальным — я уверен в этом".


Один из людей в капюшонах указал на пролет каменной лестницы, ведущей к двери в подвал. Узкие окна из темно-янтарного стекла, грязные и покрытые сажей, позволяли слабому свету изнутри слегка освещать ступени. "Теперь внимание. Мы спускаемся сюда, в подземелье Хегмона ... место, которое вам наверняка понравится!" - сказал мужчина. Со смехом и грубыми шутками, подобными тем, которые обычно издает группа, отправившаяся на такое развлечение, шестеро спустились по лестнице и вошли через старую дверь внизу.


Внутри было немного светлее, но ненамного. Они оказались в довольно длинном, узком фойе, которое тянулось по всей длине фасада здания. В дальней стене было три занавешенных дверных проема, и через центр одного из них вошел огромный мужчина, его мышцы обрастали жиром от расточительства и возраста, но, тем не менее, не из тех, кто провоцирует.


"Добро пожаловать, незнакомцы! Я - Хегмон, и мое заведение - ваше. Назовите свое удовольствие и заплатите монету. Ни одному клиенту никогда не разрешается уходить неудовлетворенным!" Мускулистый парень говорил не праздно. Он оценивал шестерых, мысленно взвешивая их статус и кошельки, а также позволил мягкой улыбке слегка приподнять свое лицо. Однако выражение его глаз ни на йоту не смягчилось.


"Сначала тихая комната в задней части", - пробормотал более высокий из двух мужчин в капюшонах в ответ на приглашение. "Мы будем наслаждаться цветами Трат Калоида, чтобы обострить наши чувства — согласны?"


От остальных пяти последовали кивки и слова согласия, поэтому массивный владелец шагнул вправо, махнув группе следовать за собой. Тогда, пожалуйста, сюда, достойные джентльмены", - сказал он и повел их в небольшую комнату в задней части подвала. Когда он открыл дверь, Хегмон протянул руку. Салон в вашем распоряжении всего за медяк в час, а необходимые вам эссенции стоят по одному серебряному ноблю за штуку. Итого получается сто двадцать пять бронзовых зеев."


"С удовольствием", - сказал Горд, подмигнув мускулистому парню, отсчитывая шесть ноблей и один простолюдин в толстую руку мужчины. "Вот вам еще один дворянин, сэр", - добавил он, когда в ладони Хегмона появилась седьмая серебряная монета, - "чтобы убедиться, что пьянящие пары скоро появятся и никто не побеспокоит нас, пока они не закончатся!"


"Конечно. В Подполье Хегмона всегда так", - сказал парень со своей неискренней улыбкой. "Я прикажу, чтобы вас никто не беспокоил, пока вы не позвоните вон в тот колокольчик", - и мускулистый владелец закрыл дверь, указав жестом на выдвижной ящик рядом с ней. Через несколько минут уродливая старая Служанка открыла дверь и вкатила маленькую тележку с шестью глиняными флягами странного дизайна на ней. Ничего не говоря, она поставила контейнеры перед ними, так что каждый из шестерых получил наркотик, изменяющий чувства. Не поднимая глаз и не говоря ни слова, женщина ушла, плотно закрыв за собой дверь.


Горд, Геллор, Чет и Гринлиф выстроились в ряд по одну сторону круглого стола в комнате, в то время как двое мужчин в плащах находились напротив четверых. Теперь они оба чуть откинули капюшоны. Любой, кто смотрит на комнату через подзорную трубу, все равно не смог бы их различить, но четверо других могли видеть их глаза и губы. Одним из них был волшебник Оллтон из Круга Восьми. Вторым человеком был верховный жрец по имени Тиммил, который был связан с Тенсером, Верховным магом. Последний слегка подмигнул, вытаскивая бутылку из-под своего тяжелого плаща. "Давайте выпьем по глотку этого старого Адри, великолепного бренди, прежде чем попробуем Цветы Калоида, а?"


Со смехом и большим шумом бутылка переходила из рук в руки, и казалось, что каждый из них от души пригубил ее содержимое и соответствующим образом вздохнул или закашлялся после глотка. Настала очередь Горда, и он начал действовать. Это была гадость на вкус, густая и горькая. Он знал, что это противоядие от наркотического воздействия паров, которые им вскоре придется вдохнуть. "Вжик! Мощная штука, товарищ, - сказал он, передавая фляжку Оллтону, который, в свою очередь, вернул ее Тиммилу, отпив из нее. "Теперь по-настоящему бодрящий материал", - обратился Горд к компании. "Приходите, давайте наслаждаться!"


Все шестеро придвинулись к столу так близко, как позволяли их стулья, придвинули к себе контейнер с парами и наклонились, чтобы иметь возможность откупорить, вдохнуть и снова закрыть, не теряя при этом паров, которые поднимались из керамического горшка, когда каждый из них согревал его, держась за меньшую выпуклость дна. Хотя казалось, что все шестеро поглощены наслаждением этим напитком, на самом деле они были заняты обменом разговорами с помощью знаков. Это мелькнуло вокруг стола вот так:


"За нами наблюдают?"


"Каждое движение ... типично для такого рода погружений".


"Что можно подслушать?"


"Каждое сказанное слово".


"Что же нам тогда делать?"


"Уничтожьте того, кто шпионит за нами!" Этот знак пришел от Геллора.


Затем Горд подал сигнал: "Я вижу это место и потайную дверь, которая находится рядом с ним".


"Выполняй работу", - последовала общая серия знаков.


Молодой вор встал, медленно и глубоко вдыхая при этом. "Остатки эссенции исчезли", - наконец печально сказал он, - "но какая эйфория! Я полон всех чувств!" По правде говоря, он действительно чувствовал некоторое головокружение и чувственность, но каждый его глубокий вдох, казалось, смешивался с контр-средством, которое он выпил, чтобы нейтрализовать наркотические пары. В противном случае, не было никаких сомнений, что он был бы полностью опьянен пьянящим веществом, которое он только что вдохнул.


"Мне нужно двигаться, чтобы испытать", - объявил Горд остальным пятерым, которые все еще были в процессе нюхания последних цветов Тратуса Калоида из своих фляжек. С этими словами молодой человек зашагал туда-сюда по комнате, двигаясь быстро и как будто наполненный возбужденной энергией. Увидев его кивок, остальные встали и начали вести себя странно, потянувшись к мантиям, вытаскивая кинжалы и так далее. Кто бы ни наблюдал, его взгляд наверняка был прикован к этим странным действиям.


Потайной вход в комнату был скрыт примерно в трех футах над полом, его края были замаскированы опорными столбами, вделанными в стену, и скрепляющими их деревянными полосками. Потребовался глаз опытного вора, чтобы обнаружить не совсем правильную посадку и заметить слабые пятна от неосторожных рук — там, где не должна была находиться рука, если только ее владелец не был восьми футов ростом. Рядом с этой панелью была длинная, неправильной формы щель в потолочном брусе, как будто древняя балка высохла и потрескалась от времени. Это тоже было не совсем правильно, и Горд мог различить, что "трещина" на самом деле была всего около дюйма глубиной. Очевидно, это была шпионская дыра.


Когда его сообщники начали свое странное поведение, молодой вор начал обводить контуры скрытого портала чувствительными пальцами — ища, нажимая, ища скрытые средства его открытия. Ну же, я знаю, что это где-то здесь, сказал он себе, все время надеясь, что у наблюдателя не было средств заблокировать панель, чтобы предотвратить именно такое нежелательное проникновение, какое имел в виду Горд.


Он нашел полоску дерева, которая сдвинулась вбок. Горд сделал знак при этом открытии, и его товарищи начали громко разговаривать и смеяться. Их шум заполнил помещение, и щелчок, который издала панель, когда Горд отодвинул в сторону полоску старого дуба, был неслышен в этом грохоте. Легким рывком молодой вор оказался наверху и оказался в пространстве, открывшемся, когда портал повернулся внутрь влево. Доверившись своим инстинктам, Горд вскочил и метнулся вправо с кинжалом наготове. Он мог только различить там фигуру, пристально вглядывающуюся через щель в кривляния в комнате внизу. Быстрый удар рукоятью его оружия, и удивленный шпион потерял сознание.


"Уберите этого таракана", - тихо позвал Горд в бедлам. Чет сделал один длинный шаг и схватил безвольное тело с того места, откуда Горд частично высунул его из потайного отверстия в стене. Убрав тело с дороги, молодой искатель приключений смог пройти по узкому проходу и посмотреть, есть ли поблизости выход. Пару минут спустя он снова просунул голову в комнату. "Всем сюда. Там есть задняя дверь!"


Поскольку один из стульев был плотно прижат к обычной двери, а шпион, потерявший сознание, теперь был крепко связан и с кляпом во рту, остальные забрались наверх и проникли в маленький межстенный проход так тихо, как только могли. Последним вошел Геллор, и он осторожно закрыл за собой панель. Горд крался справа, а Оллтон, Гринлиф, Тиммил, Чет и Геллор следовали в таком порядке. Горд и Геллор оба обладали способностью видеть в темноте, поэтому им не требовалось освещение. Зрению остальных четверых помогало земное свечение волшебной броши, которую Оллтон носил на шее. Волшебник просто прикоснулся к ювелирному изделию, когда вошел в темный туннель, и оно сразу же начало излучать свет.


Поднявшись на четыре ступеньки, шеренга молчаливых людей подошла к простой деревянной двери. "Другая сторона, похоже, задняя часть шкафа", - прошипел Горд через плечо. "Думайте о своих головах, когда будете проходить".


Они вышли в грязной, заброшенной комнате, которая раньше была большой кладовой или чем-то в этом роде. "Куда теперь?" Спросил Оллтон, глядя на юного чемпиона в слабом свете от его броши. "Я потерян".


"Мы прошли через заднюю стену "Хегмона" в другое строение, примыкающее к ней", - объяснил Горд. "Судя по виду этой комнаты, место пустынно. Все, что нам нужно сделать, это найти путь к выходу и уйти. Никто не будет искать нас там, - добавил он, указывая большим пальцем на подземное логово, - по крайней мере, в течение получаса. Этого времени более чем достаточно, чтобы затеряться в Greyhawk ".


"Все это кажется кучей дерьма", - сказал Чет. "Почему бы просто не убрать того, кто подстерегает нас, и покончить с этим?"


"Это, мой дорогой друг, - терпеливо ответил Тиммил, - дало бы нашему врагу слишком точную оценку нашей силы".


"Это может просто сказать нам, кто, черт возьми, преследует нас!" - раздраженно пробормотал воин-варвар. Ему не нравилось убегать от любой битвы.


Горд открыл дверь, которая вела в остальную часть заведения. "Если вам нужно поболтать, делайте это по ходу дела, пожалуйста. Нам нужно действовать быстро ", - сказал он, а затем привел свои действия в соответствие со словами, выскользнув.


Пройдя через несколько заброшенных комнат, они подошли к передней части здания, отмеченной закрытыми окнами и зарешеченной дверью. "Это сложно", - восхищенно сказал молодой вор. "Открывается как снаружи, так и изнутри", - сказал он, демонстрируя последнее, поворачивая скобу, на которой держался засов, и толкая наружную дверь. Она бесшумно открылась на смазанных петлях. "Просто нырни под стойку — она закреплена навсегда". Вскоре все шестеро были снаружи, и никто вокруг не видел их побега.


Горд провел их по подземному маршруту, так что они беспрепятственно выбрались из Старого города в Клерксбург. Зайдя в небольшую гостиницу, Горд обменялся несколькими словами с ее владельцем, вручил небольшую стопку монет, и все. Теперь они были в безопасности и за ними никто не наблюдал — по крайней мере, какое—то время - и они могли приступить к текущему делу. Как только группа закрылась в отдельной комнате на третьем этаже заведения, Горд начал собрание.


"Ты здесь, чтобы помочь нам, благородный священник и достойный маг, я знаю. Но как получилось, что агенты наших врагов так быстро подобрали нас? Я ничего не замечал, пока вы двое не присоединились к нам ...." Он позволил этому заявлению затихнуть, уставившись на обоих мужчин.


Тиммил ответил без колебаний. "Я боюсь, что я причина всего этого. Видите ли, агенты Зла здесь прекрасно знают о моих усилиях против них и от имени Равновесия. Я сделал все возможное, чтобы избежать любого, кто мог последовать за мной, когда я отправился на встречу с добрым волшебником здесь, а затем разыскал вас четверых в таверне, - объяснил он. "Вот почему мы жестом попросили вас выйти, когда прибыли туда".


Верно", - подтвердил Весь тон. "Мы оба почувствовали что-то неладное по пути к "Синему фонарю", а затем я заметил, что за нами следуют враждебно настроенные люди. Но теперь мы в безопасности, так что давайте перейдем к более насущным вопросам ".


Все они посмотрели на Горда. Он коротко кивнул в знак согласия. "Очень хорошо, я полагаю, этого будет достаточно. Вы держите нашего человека под наблюдением?"


"Да. Различные наши оперативники следят за его квартирой день и ночь, и за ним следят самым незаметным образом, куда бы он ни пошел. Я не верю, что это... Могильный камень? Ундрон Налвистор?... тоже что-нибудь из этого заметил."


Содержание этого последнего утверждения показалось Горду совершенно неправдоподобным, но он ничего не прокомментировал. "Тогда вы можете сказать мне в любой момент, где именно находится объект нашего интереса?"


"Да, но, конечно, сначала нужно связаться с соответствующим наблюдателем".


"А ты, волшебник Оллтон, можешь что—нибудь добавить?"


Мужчина покачал головой, глядя прямо на Горда своими большими, умными темно-карими глазами. "Я прибыл в этот город всего несколько дней назад по приказу моего лорда, Тенсера. До этой самой ночи я избегал контактов с кем-либо, связанным с организацией, чтобы оставаться невидимым для врагов Равновесия. Я знаю, кого — и что - мы ищем, и я счастлив быть частью группы, которая добьется этого ", - заявил он с гордостью в голосе. Затем он сделал паузу на секунду и добавил: "Я также рад, что у меня есть сильные союзники, потому что этот человек не из тех, с кем я бы столкнулся в одиночку!"


"Да", - сказал Горд. "Чтобы противостоять пагубной силе этого Надгробия, у нас есть мечи, скрытность и заклинания — я надеюсь, в достаточном количестве и такого качества, что он и его мерзкие слуги падут, как зерно под косой. Однако, если он получит представление о том, что мы планируем, у него будет такая сила, чтобы приветствовать нас, что мы станем мясом в его котле ". Сказав это, Горд обвел взглядом лица всех присутствующих. Никто из них не выказывал страха.


"Я достану Брула", - прогремел Чет, имея в виду свой огромный боевой топор, - "и мы сможем взять отбросы до восхода солнца!"


"Это прекрасно, мой старый товарищ", - сказал Горд с улыбкой, которая показывала, что он действительно намеревался вскоре вступить в бой с их врагами. "Геллор и я подождем здесь, пока вы с Керли сходите к нашему тайнику и принесете все, что там есть, в эту гостиницу. Ты не привлекешь внимания, если поторопишься, потому что честным людям в этой части Грейхока еще не слишком поздно быть на свободе. Они оставили топор горца и некоторые другие громоздкие предметы на хранение у друга, который знал и Черта, и Горда с тех давних времен, когда эти двое занимались своим воровским ремеслом и разгуливали по городу. Его квартира находилась всего в нескольких кварталах отсюда, и пара могла быть там и обратно в течение часа, даже с учетом предосторожности в виде кружного маршрута и тщательного наблюдения за возможными преследователями.


"Теперь, что насчет вас двоих?" Горд продолжил, обращаясь к волшебнику и жрецу после того, как Чет и Гринлиф ушли. "Тебе нужно отправиться в путь, чтобы собрать какие-нибудь материалы для экспедиции?"


"Я уже подготовлен", - сказал Олтон. "То, чего у меня нет, вероятно, будет бесполезно в любом случае".


Жрец выглядел смирившимся. "Я готов настолько, насколько когда-либо буду готов к работе, с которой нам предстоит столкнуться", - рискнул он. "У меня дурное предчувствие по поводу этого нападения, но я готов сделать все возможное, чтобы обеспечить его успех. Я произнес свои молитвы и медитировал, снаряжая себя таким образом. И у меня действительно есть моя крепкая булава", - заключил мужчина, похлопывая по предмету под своей одеждой.


"Отважимся ли мы выступить против демоноргиста, когда вернутся остальные?" - спросил Оллтон.


"Я решу это, когда они вернутся", - ответил Горд. "Давайте подождем, чтобы выяснить, с чем могли столкнуться Чет и Керли, прежде чем составлять план действий". И двеомеркрейфтер, и священник согласились, что это разумное рассуждение, поэтому четверо оставшихся членов команды собрались со своими мыслями, ожидая возвращения большого горца, полуэльфийского друида и лесничего.


Немного погодя эти двое вернулись. Чет тащил большой чемодан, а Гринлиф был лишь немного менее обременен. Они вполне могли быть путешественниками, нагруженными багажом своего временного пребывания.


"Ну?" Горд резко спросил вместо приветствия.


Улицы кишат злодеями", - сказал полуэльф, уронив свою тяжелую сумку.


"Керли прав, Горд", - подтвердил мускулистый хиллман. "Каждая жестокосердная шлюха и срезатель кошельков с острыми глазами в Грейхоке сегодня вечером за границей — и не по обычным делам, к тому же. Они все о путешествиях, чтобы обнаружить что-нибудь для головорезов, скрывающихся на заднем плане. Не могло быть никакой другой причины, кроме нас ".


"Значит, информация распространилась быстро", - сказал Геллор с тихим присвистом. "Кто-нибудь из них тебя заставил?"


"Довольно маловероятно", - уверенно сказал Гринлиф. "На мне была кепка, так что никто не принял бы меня за наполовину эльфа, а Чет проделывает довольно хорошую работу, стараясь казаться меньше. Я предполагаю, что им было сказано искать группу из шести человек, независимо от того, двигаются ли они как банда или разбиты на тройки или двойки и путешествуют свободно вместе. Я уверен, что они заметили нас, но когда рядом с нами больше никого не было, они переключили свое внимание на что-то другое ".


"Достаточно хорошо", - сказал Горд. "Судя по внешнему виду, я бы сказал, что ты вернулся со всем, к чему стремился".


"Да, и еще кое-что", - ответил Чет с немного хмурым видом, поднимая кейс, который он принес обратно. "Хорошо, что у меня такая крепкая спина, иначе эта твоя маленькая соломинка могла бы ее сломать".


"Солома?" Горд был озадачен.


Чет расстегнул ремни, удерживающие футляр закрытым, и вытащил оружие, которого огромный варвар не видел до этого вечера. "Ты пытаешься сказать мне, что это не твое?" спросил он. "Если бы я знал, что—"


"Боги!" Горд ахнул от изумления. "Это мой клинок! Но как... ?"


"Это было в нашем снаряжении, это все, что я знаю", - сказал Чет. "Вы, должно быть, хорошо спрятали это до сих пор".


"Лучше, чем ты можешь себе представить, Чет", - сказал Геллор с тонкой улыбкой.


Горд протянул руку, взял ножны и вытащил меч, который они держали. Лезвие было острым, длинным и чернейшего из черных цветов. Это было то самое оружие, которое, как предполагалось, попало в руки Грейвстоуна — предмет, который косвенно стоил жизни Баррелю, Доходжару и остальной команде Серебряного искателя .


"Как...?" - снова спросил Горд, на этот раз направив свой взгляд на Геллора.


"Я мог бы предположить, - ответил одноглазый трубадор, - но как это произошло, сейчас не имеет особого значения. Важно то, что клинок был вырван из рук Грейвстоуна и возвращен его законному поставщику. Рискну предположить, что это хороший знак для предстоящего состязания ".


"Возможно", - сказал Горд, размышляя о почти чуде, которое только что произошло. Несмотря на совет Геллора, он задавался вопросом, как именно меч был взят с Могильного камня — и сколько их союзников могло быть убито при этом.


"Так что давайте отправимся за бластером!" Прогремел Чет. "Я могу дать Брулу немного поупражняться, а вы можете показать остальным, на что способен этот эбонитовый меч".


Горд поднял руку, как будто пытаясь успокоить своего спутника. "Также возможно, Черт, что наш противник теперь будет еще более разгневан и вдвойне опасен, потому что он потерял предмет, ради получения которого приложил столько усилий. Мы должны быть особенно осторожны".


Чет тяжело вздохнул. "Я знаю, что это значит", - сказал он. "Мы все могли бы с таким же успехом устроиться поудобнее". Он плюхнулся на пол, положил голову на жесткий кожаный футляр, который принес с собой, и закрыл глаза.


"Что он говорит?" Тиммил обратился ко всей группе в целом.


Горд ответил. "Мы не можем двигаться группой сегодня ночью, не будучи замеченными, и Могильный камень, вероятно, будет предупрежден. Мы подождем до восхода солнца, чтобы двигаться. Он не будет ожидать, что мы придем средь бела дня ". С этими словами он сел, положил ноги на низкий столик рядом и тоже закрыл глаза. "Всем немного отдохнуть. К утру тебе нужно быть на высоте ".


Через несколько минут все разговоры стихли. Каждый мужчина сделал все возможное, чтобы расслабиться и сохранить энергию для предстоящего противостояния. Вскоре было слышно только потрескивание фитиля лампы, когда он горел; затем это было заглушено грохочущим храпом варвара. Один из шестерых наблюдал за остальными прищуренными глазами, но ни один из пятерых не пошевелился неестественным образом. Казалось, они были сильны умом и непоколебимы в своей цели. Это порадовало наблюдателя, потому что, хотя основное бремя этой миссии лежало непосредственно на его плечах, он знал, что ему понадобится помощь всех них, чтобы добиться успеха. Думая об этом, Горд немного повернул голову, чтобы, когда взойдет солнце, его лучи попадали ему в лицо сквозь щели закрытого ставнями маленького окна. Затем, схватившись за рукоять черного меча, он позволил своим мыслям плыть по течению, и вскоре он тоже уснул.


## Глава 7


На ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД ЭТО казалось невыразительной, бесконечной плоскостью — не то чтобы кто-то захотел бы даже взглянуть на нее в первую очередь. Ее гнилостного оттенка было достаточно, чтобы заставить все, кроме самых закаленных внутренностей, корчиться от тошноты, глаза слезиться, разум искать здравомыслия в иллюзиях, чтобы избежать мысли о том, что такая мерзость действительно существует.


Прогнивший серый цвет самолета был далеко не безликим. Ее пронизывали вены вещества, похожего на свернувшуюся кровь, а похожие на кратеры отверстия, разбросанные тут и там, напоминали огромные открытые раны, в которых скопились лужи гноя. Внезапно проявились другие части ландшафта. Здесь внезапно поднялась червеобразная тварь, забрызгав зловонное вещество этого места вонючими ошметками, которые разбрызгивались и сыпались дождем в течение нескольких секунд после его переворота. Затем червеобразное чудовище было втянуто обратно в разложение, гниение жадно поглощало мерзкие комки. Там сначала один, а затем другой странный нарост выстрелил вверх. Вскоре лес изъязвленных тварей был вытеснен, так что их сердитый красный цвет и медленно сочащаяся зелень резко контрастировали с менее красочной, но не менее отвратительной плоскостью, из которой были вытеснены эти наросты.


В дополнение к нападению на зрительные и обонятельные чувства, сами звуки этого места также разрушали уши. Отвратительное пускание слюней, мерзкие шлепки и чавканье, ужасные раздирания соперничали с какофонией воплей и визгов от зубной боли, сопровождаемых литаниями глухих стонов и невнятной речи наряду со звуками, которые могли быть только медленным хрустом костей.


Было ли это полом самого низкого ада? Нет, ни в коем случае не такое приятное место. Это был триста шестьдесят шестой слой Бездны, место, названное Оджукалазогадит теми, кто хотел его идентифицировать.


По мере того, как пространство пульсировало и подергивалось, а его части росли или сжимались, замолкали или издавали свои ужасные звуки, оно извергало потоки густой дымящейся жидкости в неожиданных местах разного цвета, отвратительного вида и соответствующего запаха. Отдельные ее части обрели собственную жизнь, безумно понеслись прочь, словно пытаясь сбежать отсюда на коротких, бесформенных конечностях, только для того, чтобы быть проглоченными какой-нибудь внезапно появившейся пастью или быть пойманными и разорванными на вонючие комки крови руками, возникшими из ниоткуда.


Чудовищная тварь поднялась из гноящейся трясины, выползла вперед и начала топтать и кровоточить то самое вещество, из которого она вышла. Здесь росли чудовища поменьше, сплошь головы и челюстные клыки, голодные ответы бегемоту. В затяжном преследовании и битве меньшие существа настигли большее и пожирали его живьем, медленно, начиная с поедания только тех порций, которые не были жизненно важными, чтобы громкие вопли боли и страданий чудовища могли продолжаться дольше. Это был Оджукалазогадит в своем самом великолепном проявлении.


Пока клыкастые победители вопили о своем триумфе, неподалеку поднялся вулкан и извергнул липкую, кислую жидкость, которая была одновременно обжигающе горячей и разумной. Вязкие щупальца, которые были выброшены, быстро нашли и поглотили теперь бормочущих тварей, которые пожирали бегемотианское чудовище живьем. Обжигающий зной и жгучая кислота по-своему забавлялись с существами, и затем равнина снова стала относительно нетронутой. Из покрытого шрамами места, где произошло извержение, поднимался пар, но даже оно вскоре было затоплено слизистым озером ихористых выделений.


Здесь было место для войн демонов. Ни один король Бездны, ни один принц демонов или великий повелитель Зла не мог сотворить свою волю с веществом Оджукалазогадит. Самолет сам по себе был своего рода демоном. Он был неконтролируемым, неуправляемым и безразличным. Довольный в своем безумии мучением и пожиранием самого себя, Оджукалазогадит вздымался и пульсировал, менялся и переформировывался, и спокойно наслаждался своим полным безумием, не заботясь, не чувствуя потребности в мести - ибо как что—то может отомстить за то, что оно делает с самим собой?


То ли неосознанный, то ли хитрый в своем безумии, план позволил огромным армиям приблизиться к нему и вступить в битву. И, конечно, те, кто не из нее, кто причинил ей боль, несомненно, заплатят за свои поступки. Были ли они все еще живы или уже мертвы, многие из пришельцев накормили бы Оджукалазогадит, прежде чем он позволил выжившим — если таковые были — уйти.


Этот отвратительный слой хаоса также был воротами во многие другие слои царства бездны. Если, считая вниз, она достигала глубины в триста шестьдесят шесть шагов, это никоим образом не означало, что к ней применялся закон упорядоченного продвижения. Оджукалазогадит прочно коснулся дюжины других слоев и с разной степенью разреженности затронул столько же других. Одиннадцатый и пятьсот второй каким-то образом плотно примыкали к нему, как и другие ключевые слои, по-видимому, выше и ниже его вонючего участка. Ни один другой план не соприкасался с таким количеством других во всем царстве. Таким образом, ни один другой слой не был так важен для контроля над Бездной, как Оджукалазогадит.


В самое ее сердце теперь маршировало огромное количество людей с более глубоких ярусов, которые были домом для демонов: огромная масса устрашающих пропорций и ужасной композиции. Только демоны могли оставаться в таком месте, и то ненадолго. Тем не менее, они двинулись к Оджукалазогадиту. Они пришли завоевывать — не само место, но другие силы, которые временно обосновались здесь, словно бросая вызов своим врагам встретиться с ними на этом самом отвратительном и важном из полей битвы.


Внезапно на болезненно-бледном горизонте появилось облако, чернота размазала гнило-оранжевую атмосферу над головой. "Разведчики Зубассу, король Демогоргон!" - защебетало шестиногое ящероподобное существо с человеческими руками и головой летучей мыши, вглядываясь вдаль. Очевидно, демон не страдал плохим зрением, как можно предположить по его форме. Его огромные, тускло-красные глаза, очевидно, были действительно очень проницательными.


"Атакуй их, глупец — быстро!" - сказала левая голова возвышающегося Демогоргона, в то время как правая выкрикивала приказы ссорящейся стае демонов, похожих на стервятников, которая столпилась поблизости.


Многокрылые демоны-осы с отвратительным жужжанием взмыли ввысь, направляясь прямо к приближающемуся облаку вражеских зубассу, в то время как стервятники вытягивали змеиные шеи и били своими огромными крыльями, чтобы подняться высоко в мертвенно-оранжевое небо. Со всего фронта марширующей орды выскочили другие виды летающих демонов, некоторые с такими грубыми и раздутыми телами, крошечными крыльями или другими странностями, что казалось невозможным для них заниматься какой-либо воздушной деятельностью. Но они не только взлетели, но и вскоре зверинец чудовищ яростно сражался с тысячами четырехкрылых демонов зубассу. Когда тела падали на зловонную равнину, поодиночке или спутанными группами, все еще царапаясь и кусаясь, земля приветствовала их. Сформировались червеголовые, чтобы проглотить раненых бойцов, или внезапно разверзлись воронкообразные отверстия. Когтистые, похожие на лапы наросты изо всех сил рвались вперед, чтобы схватить и стащить вниз группы павших. Оджукалазогадит уже хорошо питался.


Несмотря на массы противостоящих демонов, которые поднялись, чтобы сразиться с человеком-ястребом зубассу, последние были одновременно свирепыми и более многочисленными. Они эскадрильями пролетали над наступающей массой нелетающих врагов. Вспышки пламени, зазубренные молнии, оглушительные взрывы, обжигающие потоки чистой энергии и другие проявления магических сил создавали впечатление, что в прогнившем, болезненно-оранжевом небе происходит праздничная демонстрация пиротехнической виртуозности. Даже когда десятки четырехкрылых скаутов упали горящими, расчлененными, наполовину испарившимися или просто в виде пепла, эти демоны отплатили за комплимент, посланный наверх, чтобы поприветствовать их похожими, но менее сильными, эффектными комплиментами. Казалось, однако, что даже промах был полезен. Нанести удар молнией или извергнуть пламя Оджукалазогадиту означало обеспечить мгновенную гибель любого существа рядом с раной, поскольку внезапно появлялись нижняя челюсть или щупальце, огромная голова или размахивающая рука, чтобы возместить ущерб. Однако вскоре зубассу были полностью разгромлены, и лишь десятая часть их первоначального множества летела туда, откуда они пришли.


"Мы сокрушили их!" Хвастовство исходило от прыгающего Мандрилагона, чудовищной пародии на мандрилла с посиневшим лицом. Он был действительно могущественным демоном, с двумя слоями под его пятой. Это были крылатые обезьяны-демоны Мандриллагона, которые закончили преследование убегающего зубассу.


"Корм!" - пророкотали в обеих головах Демогоргона. "Просто навоз для посева! Хуже того, многие сбежали. Теперь Грац'зт и его лизоблюды будут знать нашу численность, состав наших масс", - прорычали головы массивного демона. Даже Мандриллагон, кровный родственник и давний союзник Демогоргона, дрогнул перед яростью, прозвучавшей в голосах-близнецах короля демонов.


Мертвенно-синее лицо Мандриллагона сморщилось, обнажив массивные клыки грязного желто-серого цвета в ответ на упрек. Это не было вызовом со стороны Мандриллагона, а просто рефлекторным жестом. "Нам не о чем беспокоиться, брат мой", - заверил он Демогоргона кашляющим, лающим голосом. "Ни один враг не устоит перед нами. Никогда еще не собиралась такая орда, как эта!" Это было правдой, и Демогоргон хлестнул своим раздвоенным хвостом в подтверждение этого заявления.


Огромная сила демонов прокатилась по отвратительной равнине, которая называлась Оджукалазогадит. Слева от строя были могущественные Вар-Аз-Хлу и Абраксас, каждый с армией меньших демонов. Штаб Демогоргона и личная гвардия из рыб-змей, крабов-жаб и слизняков-ящериц занимали правый фланг. Собственно центральной группировкой командовал Мандриллагон. Это тело из более чем миллиона всевозможных демонов было самым большим и, безусловно, самым разнообразным во всем воинстве, которое простиралось на многие мили по равнине. Оно маршировало сквозь гной и навоз, пену и пузырящиеся выделения, не обращая внимания ни на что, даже на потери хищных частей самой равнины. Его поступь потрясла даже самого Оджукалазогадита, когда он визжал, трепыхался, извивался, прыгал и скакал в фантасмагорической симфонии отвратительности.


Далеко справа сзади виднелся массив поменьше. Два подразделения, которые составляли ее, были подразделениями Зуггтмой и ее сервиторов и Сжублокса и его шайки демонов-поганок, амебоидных монстров, слизняков, грибков, копоти, ржавчины, еще больше слизи, гнили, плесени и еще больше сочащейся слизи. Некоторые ухали, пыхтели или что-то бормотали, но большинство молчали, скользя и шатаясь по равнине. Оджукалазогадит отшатнулся от их прикосновения, настолько ужасны были демоны и демоноподобные, составляющие эту силу — их было даже не четверть миллиона, но они были настолько устрашающими, что внушали ужас. Она наступала медленно, поэтому была эффективно отведена в тыл.


Младшие принцы Бездны и множество повелителей демонов были рассеяны во время трех великих сражений наступающей орды. Телепатически, а также различными другими способами, они заверили, что дикий беспорядок демонов будет повиноваться приказам на пределе своих возможностей. Конечно, это просто означало, что огромные орды будут двигаться в одном направлении и не разорвут друг друга на куски. Таков был способ демонической войны. С такой силой, какую он собрал и не использовал против реальной личности ненавистного Грац'зта, Демогоргон был уверен в легкой и полной победе. Тогда он примет императорство всей Бездны и разберется и с претендентами. После Грац'зт пришли Оркус и Зуггтмой.


Они отступают перед нами, брат", - рявкнул Мандриллагон. "Они надеются измотать нас, прежде чем столкнуться с твоей устрашающей мощью". Последнее было поспешным, но необходимым дополнением к его первому заявлению. Синелицый повелитель демонов знал, что призвавший Демогоргона


Обращение "брат" слишком часто было нездоровым поступком, даже если бы это было фактом. Оба были властителями, кровными родственниками и союзниками. Возвышающийся Демогоргон, однако, никого не признавал равным. Лучше лебезить сейчас и приберечь хвастовство до того времени, когда его собственная сила позволит ему навсегда покончить с двухголовым уродом. "Что мне делать, великий?"


"Прикажи нашей орде остановиться", - скомандовал Демогоргон, уставившись на Мандриллагона своими двойными взглядами так, что даже такой могущественный повелитель, как король обезьяньих демонов, беспокойно дернулся. "Прикажи резервистам, рабам и пешим животным поторопиться с наступлением".


"Я не понимаю...."


"Конечно, нет", - с презрением сказала правая голова Демогоргона, в то время как левая пренебрежительно хихикнула и кивнула. "Я буду общаться с Оджукалазогадитом, приносить ему жертвы и кормить его. Затем этот самолет помешает полету Грац'зта и его маленьких какашек. Тогда я приведу его на битву и сокрушу его, и у меня будет и трон, и Теоретическая Часть ".


На почти бесконечных просторах страта темноты не было, но некоторое время спустя тускло-оранжевое небо внезапно прорезали желчно-зеленые простыни. Жертвоприношение Оджукалазогадиту действительно было совершено в обильной форме, и поскольку монстр, который сам был слоем хаотической преисподней, чавкал и пресыщался кровью, ихором и плотью не своего собственного творения, он поднял складки и углубил пропасти. Поверхность Оджукалазогадита покрылась рябью. Пульсация загудела, и Демогоргон ликовал. "Грязный комок, называющий себя императором Бездны, был остановлен в своем полете! Теперь мы выступаем, чтобы нанести Грац'зту и всем его проклятиям смертельный удар!"


Под оглушительную какофонию железных рожков и огромных литавр, покрытых человеческой кожей или шкурой дракона, под звон гонгов и цилиндрических колокольчиков, под визг дудок и других инструментов всех видов, в то время как миллионы демонов бушевали и ревели, корпуса и дивизии орды Демогоргона маршировали. Вскоре более сильные начали опережать более слабых, поскольку наступление превратилось в гонку, чтобы увидеть, кто сможет напасть на врага первым. Неумолимо растекаясь по мерзкому ландшафту, приливная волна демонического рода обрушилась на сбившихся в кучу своих собратьев, которых было и вполовину меньше.


* * *


Они грядут, мой повелитель".


Это было скорее подтверждением того, что наконец-то произошло какое-то долгожданное и отложенное событие, чем что-либо сказанное в страхе или в качестве предупреждения. Говорившей была Эклавдра, Верховная жрица, известная некоторым как Леда, советник темных эльфов, по положению и могуществу равная любому из повелителей демонов, присягнувших на верность Грац'зту, за исключением, возможно, Вурона с алебастровой кожей. "Все готово".


"Кошччи?" - спросил Грац'зт, поворачиваясь к самому уродливому и, возможно, самому безжалостному из своих лейтенантов.


"Моя орда готова!"


"Бафомет?"


Убивать!" - взревел быкоголовый принц демонов, поднимая массивное оружие, похожее на топор.


"Твои демонические гиганты и отбросы, Кошччи, будут очень медленно продвигаться вперед. Оттягивай как можно дольше рукопашную схватку с ордой Зуггтмоя. Ты, дорогой Бафомет, должен быстро бросить своих ненасытных подрывников и остальных вперед, чтобы нанести удар по врагу слева под Вар-Аз-Хлу, прежде чем урод и его корпус окажутся в зоне досягаемости наших собственных основных сил. Понял?"


Ни один из великих демонов не понимал задействованной стратегии, но оба сказали, что точно знают, чего от них ожидают. "Тогда иди, и пусть ты насладишься смертью каждого убитого врага!" Грац'зт взревел.


Темный и суровый Нергал остался стоять рядом с Грац'зтом, оба демона казались огромными рядом с маленькой и хрупкой дроу Ледой. "Я буду следить за рогатым Бафометом", - тихо сказала она Грац'зту. "Даже несмотря на то, что ты обещал ему власть над Еногу, если он восторжествует сегодня, я не доверяю его преданности тебе, сеньор". Это вызвало сухой хриплый смешок из каменных глубин человека-демона Нергала, который прошел через свои собственные ссоры с черным Грац'зтом, прежде чем последний приобрел Теоретическую Часть, которую он теперь контролировал.


"Да, малышка, и ты не думаешь, что странный Демогоргон не беспокоится о выпотрошенном овечьем лице, с которым у него было общее дело? Достаточно времени, чтобы потом свести старые счеты, говорю я ...."


Это было самое неожиданное сочетание Оркуса и Демогоргона, но, как и в случае с Еногу и Бафометом, враги сражались на одной стороне на разных фронтах. Возможно, этого было бы достаточно. Леда прекрасно понимала принцип выжидания, чтобы дождаться мести или чего-то еще, к чему стремились. "Тем не менее, с твоего разрешения, император, - сказала она, - я займу свое место справа".


"Возьми Палвлага и огненников", - согласился Грац'зт, указывая на полсотни великих демонов пламени, которые были его личной охраной. "Для того, что грядет, они мне не нужны. Их присутствие наверняка смягчит любую недоброжелательность Бафомета". Нергал снова усмехнулся. Ужасных огненных демонов было достаточно, чтобы заставить любого, даже величайшего из великих демонов, остановиться.


Леда не протестовала. Быстро развернувшись, едва заметно поклонившись, жрица дроу поспешила сообщить Палвлагу и собрать силы, чтобы поспешить туда, где корпус Бафомета с бычьей головой уже готовился к наступлению. "Победа, император Грац'зт!" - крикнула она, уходя.


"Есть тот, у кого неправильная аура", - прямо сказал Нергал шестипалому королю демонов. "Как получилось, что ты позволяешь такому существовать?"


"Она верно служит во всех отношениях и дает мудрые советы... для недемона", - сказал Грац'зт, слегка помахав рукой, чтобы прекратить всякое дальнейшее обсуждение. Он никому не признался бы, что просто счел целесообразным содержать ее, потому что этого хотел Вурон, а альбинос был его самым надежным приспешником. Скорчив гримасу из-за бессознательного употребления человеческого термина, будущий хозяин Бездны сказал, подумав: "Кроме того, все мои дворяне должны скоро привыкнуть иметь дело с такими, как темный эльф. По мере расширения нашего царства будет требоваться все больше и больше таких слуг ".


Нергал кивнул, но в глубине души не согласился. Любая территория под его пятой быстро обезлюдела бы, за исключением нежити и демонов, которых он туда поместил. "Весьма проницательно, ваше величество. Ann... Должен ли я теперь возглавить главную битву, чтобы противостоять центру врага?"


"Нет, я сделаю это сам, когда придет время. Иди и найди Огриека, и пусть он приведет всех своих оставшихся зубассу, а также вурда — их должно быть около десяти тысяч. Им будет отведено почетное место перед нами ".


"Честь? Перед нами? Я не понимаю—"


Грац'зт отрезал остальное. "То, что ты понимаешь, принц Нергал, для меня не имеет значения. Просто приведи их!" Когда Нергал начал уходить, король демонов черного цвета добавил. "И, принц Нежизни, не забудь прихватить с собой нескольких самых суровых стражников, ибо вполне вероятно, что Огриек и его компания в союзе с нашими врагами!"


Нергал развернулся и уставился, затем оскалил свою клыкастую пасть в отвратительной улыбке. Он свистнул и захлопал в ладоши. Тени собрались вокруг и слились в огромных демонов. Вскоре Нергал и его собственная растущая толпа прокладывали себе путь к месту, где покоился повелитель зубассу. Огриеку не понравилось бы служить в первых рядах, размышлял Грац'зт ... особенно когда он обнаружил, что ни он, ни кто-либо из его вида больше не могут летать.


Теперь не заботясь о том, что было открыто врагу его действиями. Грац'зт произнес серию резких слов в грудь и выстрелил вверх. Он взмыл к небу, как столб дыма, становясь все менее и менее материальным по мере увеличения его роста. На высоте трехсот футов он был удовлетворен. Теперь он мог видеть все, что было нужно. Оджукалазогадит услужливо насыпал холм под Грац'зтом, так что теперь король демонов мог видеть весь фронт своего войска и бешено нарастающую линию атакующего врага.


Часть того, что увидел Грац'зт, привела его в замешательство. Оджукалазогадит все время был голоден, и сторона Демогоргона была не единственной, кто был ослаблен поглощающими волнами самолета. Но вражеские силы были ослаблены Оджукалазогадитом в гораздо большей степени, чем его собственные, как будто само место проявляло пристрастие в борьбе. Грац'зт увидел, что, хотя его расположение было достаточным, чтобы не дать врагу сильно перекрыть его фланги, плотность наступающей массы противника была примерно в пять или шесть раз больше его собственной. У него были самые могущественные воины в конфликте, по большому счету. Но у Демогоргона и его лизоблюдов, целующих задницы, было большое численное преимущество. Их было два миллиона? Три? Неважно. Сколько бы их ни было. Грац'зт мог ясно видеть, что в орде, противостоящей их воющему натиску, было меньше миллиона человек.


Зубассу и поедающий падаль вурд под командованием Огриека были выдвинуты в самую первую шеренгу центра. Демогоргон и Мандриллагон сами придут сюда, и Грац'зт увидел, что их центр имеет массу в миллион человек — десять к одному против его силы! Но приспешники Грац'зта, возглавляемые подневольными зубассу, были сильнее и могущественнее основной массы их противников. Зубассу были трусливы и предательски по натуре, но Грац'зт позаботился о том, чтобы у них не было шанса сбежать....


Раздался крик, когда Огриек понял, что происходит, как раз перед тем, как обрушилась атака превосходящих сил противника. Он попытался взлететь вверх, но это было так, как будто он был привязан. Затем его последователи также попытались спастись бегством с тем же результатом. Затем враг обрушился на них.


Когда массы демонов сражаются друг с другом, магические энергии практически бесполезны. Свет и страх, типичное демоническое оружие, при таких обстоятельствах не оказывают никакого воздействия на себе подобных. Большинство других их магических сил также имеют ограниченный эффект, короткий радиус действия или требуют слишком большой концентрации. Проще говоря, когда демоны сражаются с другими демонами, примитивное поражающее оружие, клыки, когти, клешни, мандибулы и тому подобное являются наиболее эффективным и немедленным средством расправы с врагами.


В этой битве должно было состояться какое-то воздушное сражение, но Грац'зт позаботился о том, чтобы сражение проходило на поверхности слоя. Этого он достиг с помощью темных энергий, которые он извлек из Theorpart, и эффект будет длиться достаточно долго, чтобы битва завершилась. Его чудовищный меч покоился на вершине одного гористого плеча, трехсотфутовый король демонов наблюдал, как орда атакующих неровно врезается в его собственные сплошные линии. Зубассу сражались очень хорошо, когда поняли, что у них нет ни шанса на побег, ни возможности переодеться.


Пародии на медведей и козлов, лошадей и волков, обезьян, горилл и буйволов, ласок и кабанов были перемешаны с частями насекомых, скелетов, амфибий, летучих мышей, рептилий, рыб, паукообразных, птиц и людей, чтобы сформировать компании и полки демонов, которые сражались друг с другом. По крайней мере, так это выглядело. Человек-жаба укусил сову-свинью, когда последняя использовала когтистые предплечья, чтобы содрать плоть первого со своей скользкой спины. Чудовища-слоны растоптали химерические ужасы, поскольку маленькие демоны с лицами росомахи использовали железные зубы, чтобы перерезать сухожилия ног, а похожие на червей полу-верблюды извергали кислотные выделения на все перед собой. Все это произошло за считанные секунды, а затем начальная волна атакующей орды была разбита, отшатнувшись назад. Грац'зт рассмеялся, и звук этот был подобен звуку вулкана, прочищающего горло перед извержением.


"Демогоргон! Выйди и встреться со мной один на один!"


Естественно, названный король демонов не смог выступить, как требовалось. На самом деле, хотя Демогоргон и его союзные лорды и принцы достаточно ясно услышали вызов, они были заняты попытками определить, что пошло не так. Десять тысяч их демонических войск пали в первом натиске. Они значительно превосходили силы Грац'зт численностью. И все же не пало и сотни солдат короля демонов черного цвета, зубассу не присоединились к нападавшим, а Грац'зт был огромной фигурой, осмелившейся встать перед ними всеми, не обращая внимания на двеомер или силу, посланную против него. Это правда, что магия практически не играла роли в битве между ордами демонов, но их лидеры — король, принц, повелитель или величайший демон — несомненно, прибегали к таким силам, поскольку они владели широким и ужасным спектром магии и подобных энергий.


По разъяренному приказу Демогоргона был послан шквал смертоносных разрядов, смертоносных сил и заклинаний, разрушающих демонов, чтобы испарить наглую фигуру, которая возвышалась подобно колоссу перед их горящими глазами. Силы нанесли удар, явно и незримо, и дымчато-черный Грац'зт, казалось, задрожал, истончился и почти исчез под иссушающей мощью, направленной против него. Так и должно быть, потому что было израсходовано достаточно силы, чтобы разрушить небольшую гору. "Снова!" - завизжали обе павианоподобные головы короля демонов. "Прикончи его! Затем, подбирая слова к своим собственным действиям, Демогоргон выпустил свою самую мощную и смертельную атаку, лучи ярко-зеленого цвета вырвались из глаз одной головы, тускло-бордовые - из глаз другой. Подобные силы, исходящие от принцев и лордов демонического рода, находившихся там вместе с ним, также сыграли на глупо обнаженной и увеличенной форме их ненавистного врага, Грац'зт.


Внезапно фигура резко съежилась, казалось, что она рушится сама на себя. "Победа, император Демогоргон!" Троббо-готат, величайший демон земли, заискивающе пророкотал. "Должен ли я приказать начать новую атаку, чтобы покончить с ними?"


Прежде чем Демогоргон смог ответить, он увидел, как отдаленная линия вражеского центра раскатывается влево и вправо. Они собирались бежать? "Что...?" - спросила его левая голова, когда правая повернулась, пытаясь заглянуть в щель.


Затем Грац'зт, теперь всего лишь гигант тридцатифутового роста, вышел на открытое место между разделившимися полками своей демонической орды. В руке он держал маленькую фигурку, которую разорвал на две части прямо на глазах у короля демонов. Огромная ветряная мельница из черного дерева. Крошечное пятнышко полетело вверх и в сторону Демогоргона, словно камень, выпущенный из огромного требушета. С быстротой ящерицы король демонов уклонился от снаряда. Обе головы склонились, чтобы увидеть, что было нацелено на него. Это была голова Огриека. "Мы уничтожены...." - завопила правая голова, а левая была слишком напугана, чтобы говорить.


Грац'зт просто безнаказанно шел навстречу орде, которая совсем недавно угрожала ему. С ревом, состоящим из рева, криков, писка, мычания и всех видов подобных звуков, солдаты-демоны, которые служили черному, с ликованием последовали за ним. Они бросились вперед, чтобы обрушиться на силы, во много раз превосходящие их собственные. Почему бы и нет? Перед ними был Грац'зт, непобедимый и торжествующий! Его руки выпустили взрывы, которые превратили орду противника в ничто, по сотне за раз. Затем король демонов оказался среди врагов, и его массивный меч подействовал на них, как коса на поле спелого зерна. Пали ничтожные дретч и раттеркин, керзов и козлорогий клобдру. Демоны Мальвахну были подобны свиньям на бойне, а великие лорды размером с огра и гуманоидной формой бессильны, как ягнята, перед черным клинком Грац'зт.


Сражение слева, казалось, не знало о разгроме, происходящем в центре. Вар-Аз-Хлу и Абраксас столкнулись с корпусом Бафомета и завязалась ужасная рукопашная схватка, которая постепенно уничтожила последние силы. Быкоголовый принц демонов и его отряды демоноподобных не уступали ни на дюйм, лишь постепенно уступая превосходящему численностью врагу.


То же самое справа. Контингенты грибов и слизи из Зуггтмоя и Сжублокса идеально подходили для встречи с отвратительной ордой под командованием еще более отвратительного Кошччи. Мерзкие твари, которыми командовали королева демонов и повелитель слизи, не испытывали отвращения, сталкиваясь с ужасным множеством деформированных гигантоподобных демонов и им подобных. Конечно, и эти приспешники кривоногого Кошччи не испугались непристойностей, которые пришли сразиться с ними. Неуклюжие демоны усеяли равнину Оджукалазогадит кусочками поганок и амебоидных монстров, в то время как они, в свою очередь, были растворены, разложены и превращены в лужи гнилостного ихора их неумолимыми противниками. Нападавшим повезло, что их было так много, потому что дюжина тварей Зуггтмоя или грязных воинов Сжублокса погибала за каждого солдата, павшего в орде Коштчи. Королева демонов заулюлюкала, и резерв двинулся вперед. Ситуация была под вопросом.


"Мы должны удалиться, король", - нервно прощебетал Мандриллагон, торопясь туда, где расположился Демогоргон. "Если мы сделаем это немедленно, вражеским говнюкам потребуется некоторое время, чтобы покончить с нашими трусливыми войсками, а мы сможем быть далеко — в безопасности и собирать свежие контингенты!"


Демогоргон думал об этом своим левым полушарием, в то время как правое оценивало поле перед ними. Его хваленая масса солдат-демонов теперь едва ли превосходила противника численностью в два к одному, и Грац'зт, сопровождаемый полудюжиной лордов и величайших демонов, начал прокладывать путь через самую середину орды, чтобы добраться до него. Затем слева от него произошла большая суматоха, и Демогоргон повернул обе головы, чтобы увидеть, что там происходит. Отряду конфлагранти, ужасных огненных демонов, удалось обойти дивизию Вар-Аз-Хлу с фланга. Там тоже проблемы!


Как раз в тот момент, когда он был готов согласиться ускользнуть с Мандрилагоном и оставить остальных на произвол судьбы, рядом с королем демонов появился сам Инфестикс. "Ты! Здесь?" Головы Демогоргона заговорили хором.


"Тебя предали твои чувства, Демогоргон", - сказал демон, не утруждая себя формальностями. Куча отбросов, Грац'зт, принесла Око Обмана. Вместе с ней, и Теоретическая Часть тоже— "


Око обмана!? Он осмеливается—"


"Никогда больше не перебивай меня!" Зашипел Инфестикс, обрывая так называемого имперского короля демонов. Затем, учитывая обстоятельства, демон добавил: "Особенно когда все, на что ты надеешься, так ненадежно висит на волоске". В странных, похожих на глаза рептилии глазах возвышающегося Демогоргона не было заметно гнева, когда обе его головы бабуина склонились, чтобы послушать, что говорит Инфестикс.


"Ты пришел один", - сказал Демогоргон, не в силах скрыть смирение в своем тоне. Тогда мои орды побеждены!"


"Не так! Ни в том, ни в другом случае, король демонов. Я привел с собой Утмодоха и его боевые отряды демоданда в их мириадах. Даже Грац'зт не может их видеть, потому что я скрыл их присутствие нашей собственной Теоретической частью ".


"Где—"


"Маршируем сейчас, чтобы напасть на чернильную кучу дерьма сзади. Продержись здесь еще четверть часа, и ты полакомишься собственной плотью Грац'зта, чтобы отпраздновать свой триумф".


Это было то, что двуглавое существо желало услышать, выполнить! "И ты останешься? Используй Инициатор, чтобы противостоять Глазу?"


"Разве мы не союзники?" спросил демон. На самом деле он думал, что более правильными терминами были "лорд" и "вассал", но до тех пор, пока дерущиеся лорды Бездны не были уничтожены или покорены одним мастером, Инфестикс приходилось притворяться, что это не так. Неважно, был ли это Демогоргон, Оркус или кто-то другой, кто боролся против Грац'зт; какой бы из демонов в конечном итоге ни поднялся на вершину, Инфестикс сам бы подчинил. "У тебя будет сила противостоять тому, что ты ... твои слуги ... глупо скормили Грац'зт. Сами твои атаки направлялись реликвией, с которой он связан . Когда я противостою этому, он потеряет эту силу, вернется к нормальному размеру. Тогда ты сам сможешь убить его в единоборстве."


Проигнорировав это последнее заявление, двойные головы короля демонов начали выкрикивать инструкции. Мандриллагон бросился поддерживать ослабевшую орду, в то время как несколько повелителей демонов поспешили укрепить фронт. Инфестикс был очень доволен собой; это почувствовал Демогоргон, основываясь на последнем замечании. Инфестикс знал — как Демогоргону пришлось неохотно признать самому себе, — что, несмотря на его ужасную силу, яды, когти, клыки и все остальное, у короля демонов-рептилий не хватило духу противостоять Грац'зту в поединке один на один — по крайней мере, пока черный все еще владел своим ужасным мечом.


Демон был самонадеян, и Демогоргон в конце концов все исправит. Инфестикс стремился править Бездной, это было ясно. Демогоргон знал, что результат будет совершенно обратным: он будет править Аидом и остальными нижними планами тоже, но только после того, как завладеет всем артефактом. Требовалось время, только время. Текущие дела требовали его внимания сейчас. Через несколько минут Демогоргон послал свой последний резерв, человекоподобных демонов с головами, подобными головам миниатюрных тираннозавров. Он пробрался за ними, направляясь к чудовищной фигуре, которая была Грац'зт. Пусть этот думает, что он будет сражаться лично. Время тоже развеет этот идиотизм.


Довольно скоро все произошло именно так, как сказал демон. Масса демодандов застала врага врасплох, Грац'зт уменьшился до нормальных размеров, и ход битвы резко повернулся в пользу захватчиков. Только отсутствие сотрудничества со стороны Оджукалазогадита — или сотрудничество проклятой твари с Грац'зт — позволило эбонитовой куче дерьма сбежать, размышлял Демогоргон, с удовлетворением оглядывая руины. Даже пока он наблюдал, Оджукалазогадит начал серьезно питаться, жадно убирая. Хорошо! Его войскам не придется видеть своих собственных убитых, которых насчитывалось более миллиона. Это число было несущественным; с миллионами других, доступных по всей сфере хаотического зла, Демогоргон вскоре смог бы выставить дюжину орд вдвое большей численности. Миллионы существований были потрачены не зря, небольшая цена за победу. Что еще лучше, тщедушный демон заперся обратно в свою грязную маленькую яму, а Утмодох и его демоданды были оставлены на милость короля демонов. Эти дураки станут его ударными отрядами в следующей битве... которая наступит скоро, очень скоро.


Несмотря на такие мысли, факты возобладали. Грац'зт, измотанный до своих истинных размеров силой Инициатора, сражался с демонической яростью, что вряд ли удивительно, но заслуживает внимания, потому что король демонов развернулся и сражался, так сказать, в тылу. Так он освободил себя и большую часть своих уцелевших войск. И Оджукалазогадит тоже помогал отступлению.


Проще говоря, страта Бездны был, когда все было сказано и сделано, верным, хотя и слабоумным подданным могущественного демона черного цвета. С ее помощью Грац'зт вывел все три крупные дивизии своей армии и благополучно прибыл на своем собственном самолете. Со временем враг последует за нами, еще больше истощенный Оджукалазогадитом, но не сильно уничтоженный или надолго задержанный. По крайней мере, Вурону больше не придется беспокоиться о войне на нескольких фронтах. Врагам его хозяина удалось объединить и свести действие к одному времени и месту. К сожалению, это было сейчас, и поле битвы было главным местом действия самого Грац'зта. Приближалось время финальной фазы войны.


Мультивселенная была напряжена этой войной, но только из-за того, что происходило в отношении задействованной силы. Многие были задействованными агентами тайной энергии и древней силы. Око Обмана, конечно, было одним из самых могущественных. Существовала дюжина других, спускавшихся по шкале ниже него. Что более важно, было три гораздо более могущественных. Все части трехсторонней реликвии теперь были в игре и вот-вот должны были существовать на одном уровне единой сферы реальности. Что ж, все существование должно было содрогнуться. Вся ткань, сама суть существования, напряглась, застонала и содрогнулась.


Где-то, где-то, что было не-где, не-времени, не-места, огромное существо зашевелилось, напряглось и попыталось пробудиться. Время Тариздана приближалось.


## Глава 8


ОН БЕЖАЛ ПО извилистым переулкам Старого города, преследуемый хулиганами, кричавшими ему вслед "Трусливый!", и слезы унижения наполнили его глаза....


Он бесшумно подкрался и ударил ужасного демона катаболизма сзади, чувствуя себя трусом из-за этого, но прекрасно понимая, что встречаться с ним лицом к лицу было бы бесполезно....


Затем Эвали сказала ему, что выйдет замуж за другого, и он заплакал, потому что потеря усугублялась предательством. Итак...


Он повернулся и был с Ледой, и он помог ей войти в портал, который разделит их навсегда, и, несмотря на тяжесть в его сердце, там было понимание и общая гордость....


Когда Леда исчезла, он обнаружил, что скользит боком по темной дренажной трубе к цистерне, где ожидало неестественно ожившее существо, которое было Теобальдом Хозяином Нищих, и когда он столкнулся с этим ужасом...


Он исчез в непроглядной тьме уровня теней, и перед ним появилось существо, состоящее из сумеречного дракона и вампира-лича. Он был безоружен, но затем невидимые фигуры позади него снабдили его мечом и чарами, и когда он был так вооружен, призрачная угроза исчезла, и все стало ярким....


Он бродил по клетчатым клеткам бесконечной шахматной доски, и надвигающиеся фигуры громоздились, блокируя и угрожая. Игровое поле стало лесом, затем полем, деревней, открытым морем, городом Грейхок, бесконечной пыльной пустыней, пространством лабиринтных коридоров подземелья....


Он шел сам с собой. Он был хрупким, безбородым и только что сбежал из тюремного работного дома, и ему было шестнадцать, и он был безрассудным, и он был еще старше и неуверенным, и он был сейчас. Тогда он понял и проснулся....


Твой сон был самым беспокойным, Горд. Тебе приснилось какое-нибудь предзнаменование?"


Молодой искатель приключений покачал головой, глядя прямо на Тиммила, пока тот формировал ответ на вопрос жреца. "Нет, не совсем. В том, что мне снилось, был смысл, но я думаю, что, скорее всего, мой разум просто идентифицировал события, связал их ...."


Тогда я счастлив, что не настолько просветлен, - пророкотал Чет. Он наблюдал за беспокойным сновидением своего друга, и это ему не понравилось.


Значит, никакого спасения не было? - Спросил волшебник Олтон, потому что он что-то почувствовал точно так же, как и Тиммил.


Горд встал и потянулся, пытаясь избавиться от скованности и напряжения. "Давайте отправимся в путь", - сказал он группе. Затем он напрямую ответил связующему заклинания. "Не предзнаменование, а искупление?... Возможно. Во сне мне снилось то, что было раньше — те вещи, которые сформировали того меня , который говорит с тобой сейчас, Оллтон. Я двигался, и меня тоже двигала невидимая рука. Прошлое было подготовкой к этому будущему — если мечта была правдой. Каждая вещь, которую я делал, была упражнением, подготовкой к последующему испытанию. В конце концов, время не имело значения, ибо я существовал во всех аспектах. Тогда, возможно, все это - подготовка к последнему событию ".


Священник сделал знак, и Гринлиф торопливо заговорил. "Не говори так. Горд, мой старый друг! Пока не будем говорить о последней главе; нам всем предстоит слишком многое сделать, прежде чем эта страница будет перевернута ".


"Конечно, конечно. Я приношу извинения всем вам. Я не имел в виду, что мы потерпим неудачу. Эти слова были произнесены под гнетом повторного переживания стольких прошлых событий ".


"Смириться с неудачей, когда близок момент для мести, не предвещает ничего хорошего", - медленно произнес Тиммил. Заявление Горда о том, что он все еще находился под влиянием своего сна, когда произносил свои слова, совсем не удовлетворило клирика.


Именно Геллор развеял напряжение. "Ну же, добрый священник!" - сказал он с улыбкой, но строго. "Если бы вам недавно сообщили имя и личность того, кто несет ответственность за убийство ваших родителей, за вашу жизнь, полную страданий в детстве, и за вашу бесконечную неуверенность и неуверенность в себе — наряду с уверенностью в том, что этот кто-то также планирует страдания для всех — были бы вы жизнерадостны, позитивны и смелы? Скорее всего, ты где—нибудь стоишь на коленях в страшной молитве, скажи "Я" - прося божественного руководства относительно того, какой курс выбрать!"


В ответ на это остальные неловко рассмеялись, даже весь тон и Горд. Священник начал отрывисто отвечать, затем закрыл рот.


Раскатистый голос Чета заполнил тишину. "Да! Ублюдок теперь на ладони у Горда — фактически, на всех наших ладонях. Мы просто должны быть уверены, что наши пальцы сплочены и достаточно сильны, чтобы превратить его в мерзкую лужу грязи, которой он и является!"


Геллор надевал последнее из своего снаряжения, пряча свое воинственное одеяние под большим плащом. "Одни пальцы могут быть сломаны, товарищи. Вместе они образуют колющий клин или разящий кулак. Старая боевая аксиома...."


Остальные быстро последовали его примеру, и через несколько минут все шестеро мужчин были вооружены и готовы. За окном их квартиры ночное небо на восточном горизонте медленно светлело до молочного цвета, а звуки с улицы внизу указывали на то, что фермеры и торговцы уже направлялись к близлежащей рыночной площади.


Массивный топор Чета, Брул, был подвешен под его просторным плащом. Магический длинный меч, которым Геллор так часто пользовался со смертоносным эффектом, был скрыт под его собственной верхней одеждой.


Когда Горд пристегнул свои новые ножны к поясу, варвар снова задумался о зловещей черноте оружия со странной рукоятью, которым теперь обладал их лидер. Но на этот раз он оставил свои мысли при себе. Он пытался поговорить об этом со своим другом, но получил лишь краткое заверение, что лезвие его меча докажет свою силу против врагов. Конечно, все трое бойцов также щеголяли кинжалами, у Чета был самый тяжелый.


Как ни странно, и полуэльф Гринлиф, и волшебник Олтон предпочитали ножи с изогнутым лезвием с запада. Оружие следопыта-друида было изготовлено древним баклунийским мастером, в то время как оружие мага было выковано гномами и трижды заколдовано легендарным мастером двеомеркрафта Ярценагом семь веков назад.


Эти двое, а также Тиммил, также полагались на другие вещи для атаки и защиты. Все трое были вооружены магическими посохами и, конечно же, у каждого был свой собственный репертуар великих заклинаний, к которым можно было прибегнуть. Зачарованные защиты, зачарованные амулеты, кольца, содержащие силы и энергии тайные; все это и многое другое было сохранено здесь, изолировано там.


"Даже я чувствую исходящий от нас запах волшебства, - возразил Чет, - потому что оно исходит, как вонь от кучи навоза".


Это полностью рассеяло оставшееся напряжение, и после того, как остальные перестали смеяться над невзрачным заявлением, Оллтон серьезно сказал: "Хиллмен не говорит ничего, кроме голых фактов. Как бы мы ни прятались под этими маскировочными плащами, аура такого количества магии, какое несем мы шестеро, наверняка насторожит самых неумелых часовых ".


Горд был равнодушен. "Доверьтесь мне, товарищи. Многое было дано мне Владыками Равновесия. Часть их дара я использую, чтобы скрыть нас от любого, кто использует магию или даже свои врожденные чувства, чтобы распознать силы двеомерного или божественного рода. Даже когда мы будем уходить, я пошлю невидимый щит. Он не скроет магию, но его сила направит по ложному пути и введет в заблуждение. Сила станет слабостью, цель будет восприниматься как бесцельность, а аура противостояния проявится как неопределенное зло ".


"Я скромен", - сказал Оллтон в ответ, и Тим-мил согласно кивнул.


"Мы идем по двое", - предложил Геллор, желая покончить с этой неопределенностью. "Солнце почти взошло!"


"Да, мы должны поторопиться", - согласился Горд. "Вы с Гринлифом возглавляете", - сказал он одноглазому трубадуру. "Я последую за Оллтоном в десятке шагов позади. Чет и жрец будут охранять тыл с таким же интервалом".


По улице пронесся холодный ветерок, поторапливая людей в их пути. Солнце делало день теплее, но осенний рассвет - не время для прогулок на досуге, независимо от того, были ли окружающие богаты и пышно разодеты или бедны и одеты в лохмотья.


Шестеро мужчин, вышедших из маленькой гостиницы, сделали это широкими шагами и быстрым шагом. Насколько они могли судить, никто не обратил на них никакого внимания.


* * *


Когда враг нанесет следующий удар? Этот вопрос беспокоил Грейвстоуна гораздо больше, чем следовало, гораздо больше, чем он мог бы даже признаться самому себе. Это было потому, что он был наделен способностью видеть игровое поле, но не мог различить природу атакующей фигуры. "Черный — он из черных", - пробормотал вслух волшебник-жрец. "Тогда чего бояться? Ни один повелитель демонов не может приблизиться незамеченным, и все меньшее не имеет значения...."


И все же он не доверял своим инструментам, тем, кто служил часовыми на передовой, а также тем, кто был ближе к нему. О сброде фехтовальщиков и мелких заклинателей едва ли стоило задумываться; они были просто временными знаками, размещенными вдоль фасада, чтобы заранее предупредить о надгробии перед смертью. Все младшие наблюдатели за демонами и наемники были пищей — мелкие маги, глупые воины, маленькие монстры, попавшие в рабство из преисподней. Каждый из них был всего лишь препятствием, замедлявшим продвижение того, кто грядет. Он? Вероятно, мужчина, но это могла быть и женщина.... Это свидетельствовало о том, как мало Могильный камень знал наверняка, и эта мысль вызывала беспокойство.


Продолжая размышлять о том, чего он не знал, в чем не был уверен, Грейвстоун снова подумал о черном мече — клинке зла, который он так легко отобрал у глупых моряков. Он не желал иметь меч для собственного использования, но рассудил, что если он им владеет, то его нельзя использовать против него или его приспешников. Он не считал это особенно мощным оружием, но вывод его из игры был бы еще одной гарантией того, что его генеральный план увенчается успехом.


Но затем, таинственным образом, клинок исчез из того места в его покоях, где он его спрятал. Он проклинал свою ошибку, не скрыв это более тщательно, но его гнев из-за потери был подавлен замешательством и неуверенностью. Если меч был таким желанным, то почему его оставили без охраны на борту обычного парусного корабля? Как его могли украсть у него без его ведома о происходящем действии? Почему он не мог определить ее местонахождение сейчас, как он был в состоянии сделать до того, как заявил на нее права в первый раз? Сомнения и дурные предчувствия терзали его, даже когда он говорил себе, что об оружии не стоит беспокоиться. Это последнее замечание было почти наверняка правдой, но Могильному камню никогда не было комфортно, когда было что-то, в чем он не был уверен.


Он также не был уверен в некоторых своих приспешниках. Сигилдарк был достаточно могущественным волшебником, но дурак всегда остается дураком. Надменный клирик Стафлоккус, набранный из собственных владений Нерулла здесь, в Грейхоке, также был жалким инструментом. В решающей схватке Могильный камень не сомневался, что священник продаст своего учителя за собственную жизнь... представься такая возможность. Это, мрачно подумал худощавый мужчина, было бы выбором, предоставленным клирику не больше, чем Сигилдарку — потому что позади них и других в первых рядах он разместил бы Пазузеуса и Шабрири.


ДА... этим двоим можно было доверять больше, даже если они были более могущественны, чем его помощники-люди. Они хорошо послужили бы средством, удерживающим Сигилдарк и Стафлоккус от отступления или переодевания, и были бы надежной второй линией обороны в случае необходимости. Однако, только в настоящий момент противостояния он поднимет своих лейтенантов, чтобы укрепить ряды. А после битвы людей придется вычеркнуть. Нигде в мультивселенной от них не могло остаться и следа, поскольку в противном случае они попытались бы отомстить Могильному Камню за его предательство.


В один прекрасный день Великое Зло, конечно, узнает, что сделал Грейвстоун, и, без сомнения, одобрит. То, что сделал Грейвстоун, как он работал, и те, кто был устранен в процессе, не имели реального значения, просто ступеньки. Пусть все выжившие миры склонятся перед темным Тариздуном! Почитайте также его правую руку, Могильный Камень, связующего демонов, преемника Инфестикса в качестве императора Нижних Царств, Верного Слуги Вечно Просвещенных....


Эти мысли вызвали у него улыбку, хитрую и порочную ухмылку триумфатора. Могильному камню было легко придать ему уверенности, развеять его сомнения. Все, что ему нужно было делать, как он делал сейчас, это думать о великолепном будущем, которое его ждет, и о том, как нынешняя ситуация неумолимо приведет к этому концу. В Бездне безраздельно царил Хаос, и объединенные силы Девяти кругов Ада и преисподней Гадеса почти по своей воле бродили в других местах. Что бы ни послали зеленоватые силы Равновесия, чтобы угрожать его собственному положению, это было ничто по сравнению с теми, кого Могильный камень уже победил, с теми обитателями самых мерзких глубин, которых он связал в рабство. Каждое место на картине было охраняемо, каждое отверстие или путь к отступлению перекрыты.


"Учитель", - нерешительно произнес голос, нарушив задумчивость жреца-волшебника. "Учитель, новая группа претендентов ожидает вашего разрешения". Объявление пришло от крошечного демона в виде таракана, одного из десятков незаметных стражей, которых Могильный камень использовал для патрулирования кварталов, которые он держал в пределах города.


Хмурый из-за того, что его прервали. Могильный камень послал волну энергии. Она вытекла из магического святилища Грейвстоуна и незаметно распространилась по приемной в его здании в Грей-хоук, где ждали те, кто откликнулся на его призыв поступить на службу наемниками. Это была группа из шести человек, разношерстная компания. Он расценил общее настроение группы как ненависть, граничащую с хаосом. Они были трусливы и беспринципны, но их можно было заставить хорошо служить. Люди с ограниченными ресурсами; смутная, рассеянная аура магии


— возможно, среди них слабый связыватель заклинаний плюс несколько плохо зачарованных предметов. Недалекие умы, задающиеся вопросом, за что платить и насколько мало рисковать. Типичные отбросы....


"Мне нет необходимости брать интервью у этой толпы", - рявкнул Грейвстоун маленькому нервному демону, который прервал его. "Отправляйся в Сигилдарк. Пусть он пошлет Фелгоша, Стафлоккуса и Вилорна вперед, чтобы успокоить наших гостей. Затем сам Сигилдарк должен войти и заколдовать группу, чтобы она надежно служила."


"Да, господин", - пробормотало существо из преисподней, поспешно удаляясь из убежища жреца-волшебника от материальной угрозы. Оказавшись за пределами нулевого пространства, оно захихикало и сжало свои мандибулы. "О, да


— да, действительно, мастер. Я буду счастлив сообщить мудрому и могущественному Сигилдарку о ваших пожеланиях, мастер". Тогда оно прекратило свои прыжки и появилось в тщательно охраняемой комнате мага, к которому было послано.


Демон был уверен, что скоро он будет свободен, поскольку он прочел в шестерых новоприбывших демонические намерения, это было несомненно. Казалось, что какой-то двеомер предотвратил обнаружение их способностей обычными средствами, но это не помешало Иленцу, демону-стражу, узнать о них. Существо, перехватив группу, взобралось по одной из человеческих ног и использовало свои тараканьие щупальца, чтобы коснуться оружия, висящего на поясе мужчины. На самом деле, его конечности соприкасались только с ножнами — но одного этого было достаточно, чтобы маленький демон на короткое время потерял сознание. Он упал, оглушенный, и только трещина в плитах не дала ему быть раздавленным каблуком.


Клинок человека был наполнен величайшей демонической силой, с которой Иленц когда-либо сталкивался. Демон знал, что пришло время Могильного камня. Если зло вытеснит зло, Иленцу будет все равно. Он будет свободен.


* * *


В тот момент, когда Сигилдарк вошел в комнату, где стояла группа, он понял, что назревают неприятности. Дурак или нет, маг мгновенно почувствовал неладное. Какими бы быстрыми ни были шестеро, Сигилдарк был быстрее. Он произнес всего один слог и за мгновение учащенного сердцебиения шагнул из одного измерения в другое и оказался в другом месте. К несчастью для светлоглазого мага, его заклинание двеомеркрофа оставило после себя слабый след.


"Враги!" Предупреждающий крик исходил от одного из продавцов мечей, охранявшего старое здание с толстыми стенами, которое было штаб-квартирой Грейвстоуна. Он был в паре шагов позади Сигилдарка, когда маг вошел в приемную. Он не знал, почему чародей внезапно исчез, но какова бы ни была причина, это, вероятно, не предвещало ничего хорошего — и незнакомцы, должно быть, несут за это ответственность. Когда мужчина крикнул, чтобы предупредить своих товарищей-охранников, он вытащил из-за пояса маленький топорик и метнул его. Это была его вторая ошибка. Если бы он просто выскользнул обратно из комнаты, когда Сигилдарк использовал свою магию, чтобы сбежать, этот человек выжил бы.


Чет метнулся к топору, который летел к голове Тиммила, и перехватил его в воздухе. В мгновение ока оно вернулось туда, откуда пришло, и воин-наемник, который метнул его, получил его широкий клинок полностью в грудь. Кожа разошлась, звенья кольчуги были разорваны или раздвинуты ужасной силой метательной руки горца. Даже когда раненый человек ахнул и отшатнулся назад. Чет поднял Брула, и массивный клинок быстро завершил работу своего маленького собрата. Подкрепление прибыло вовремя, чтобы увидеть, как обезглавленное тело парня рухнуло у них на пути.


Тиммил, занятый гаданием, чтобы определить, куда делся маг, едва ли заметил такую последовательность событий. Рядом с ним Оллтон также был занят отслеживанием магии, витающей в комнате, и проверял, сможет ли он идентифицировать ее и к чему это может привести; таким образом, четверо помощников волшебника и жреца столкнулись с домашней охраной Грейвстоуна и тремя другими врагами, которые уже присутствовали, без помощи заклинаний на данный момент. Не считая мертвеца, девятнадцать других воинов теперь были расквартированы в комплексе. Однако этим утром только четверо других были вооружены и находились на дежурстве, и они были зрителями сцены смерти первой жертвы рукопашной схватки.


Будучи закаленными людьми, эти четверо вошли в прихожую с клинками наготове. Мужчины были уверены в своих способностях и силе трех других агентов высокого, худого жреца-волшебника, которые находились в комнате с полудюжиной незваных гостей. Солдаты-наемники считали врага все равно что мертвым.


Учитывая трех их коллег-наемников, было понятно, что продавцы мечей чувствовали себя уверенно. Бастро Фелгош был магом определенной силы, способным владеть магией значительной силы, вызывать элементалей и вызывать эманации смерти, чтобы убить любого, кто осмелился противостоять ему. С Фелгошем был жрец Нерулла, который называл себя Стафлоккусом. Не такой падший заклинатель, как маг, жрец, тем не менее, был способен парализовать словом или сгноить прикосновением тех, кто разозлил его или угрожал его хозяину. Последним, хотя и ни в коем случае не наименьшим, из этой троицы был Уилорн ассасин, которого несколько близких соратников, знавших безжалостность этого убийцы и боявшихся ее, называли "Сорвиголова" или "Предатель".


Фелгош, взбешенный тем, что не определил природу шестерых мужчин раньше Сигилдарка — и, конечно, опасающийся последствий гнева того, кто вернется, — немедленно начал призывать свою убийственную магию, когда прозвучал сигнал предупреждения. Геллор, с поднятой повязкой на глазу, чтобы обнажить сверкающий глазной камень, наделявший его зачарованным зрением, противостоял двеомеркрафтеру, который стремился принести магическую смерть шестерке.


Словно ведомый каким-то невидимым божеством, Керли Гринлиф переместился так, что оказался прямо перед Стафлоккусом. Темный жрец поднял свой мерзкий символ смерти, эту отвратительную вещь, священную для Нерулла, и постарался унизить друида перед ним. Слово, которое сделает лысого дурака неподвижным, подумал Стафлоккус, а затем...


Чет, его могучий боевой топор пел, как будто это был рой разъяренных пчел, врезался в четырех воинов, которые бросились в атаку. Они расчистили обезглавленный труп, который был у них на пути, а затем двинулись дальше, чтобы вонзить свои мечи в одинокого человека, который осмелился встать у них на пути. Он был почти гигантом, но у него было четыре острых лезвия, которые заставили его тяжело упасть.


Когда началась суматоха, Вилорн немедленно нырнул под длинный стол, который занимал левую четверть заведения. Затем он перекатился и оказался сбоку от одного из незваных гостей. Вилорн намеревался добраться до тамошнего заклинателя, но маленький, быстрый парень первым встал между ним и намеченной жертвой. Невесело ухмыляясь, показывая пару клыков, которыми он гордился, убийца атаковал маленького точными ударами, рассчитанными на то, чтобы убивать с максимальной эффективностью. Его крюк раскачивался на тонкой цепочке. Она внедрялась в плоть и ранила ее или просто запутывалась в одежде. Неважно; тогда сила, которая заслужила его эпитеты, будет использована, чтобы сбить противника с ног, прижать к себе или, в худшем случае, вывести из равновесия. Узкий, маленький меч Вилорна был пущен в ход, чтобы использовать любую из трех возможностей.


Трубадор начал выкрикивать страстную боевую песню, вступая в конфронтацию с выпученным взором двеомеркрафлера. Фелгош, опытный в рукопашном бою, подобном этому, нисколько не смутился. Ни распеваемая песня, ни длинный меч, который держал странный противник, не казались угрожающими. Фелгош носил магически защищенное одеяние, мантию, из-за которой казалось, что он находится в одном месте, хотя на самом деле он был на локоть ниже этого места. Кроме того, у заклинателя был зачарованный ошейник, пришитый к этой одежде когтями демона. Ткань казалась эластичной, но была твердой, как железо, когда ее коснулась вражеская атака. Наконец, Фелгош держал в левой руке подаренный дьяволом клинок, нож с толстым лезвием и названием "Агонизатор", выгравированным рунами пустоты на похожем на тесак черенке. Простого пореза было достаточно, чтобы начать посылать противника в пароксизмы боли, поскольку злая сила оружия посылала огненную агонию через кровоток раненой жертвы.


"Негодяй, служащий дьяволу, из тебя пойдет алая кровь!


"Призови силу преисподней, скачи на демоническом коне, скоро ты будешь выть!


"Теперь ты чувствуешь острую, чистую сталь!


"Назад ты попятишься!


"Ты встанешь на колени!


"Ищу твою голову, но она уплыла!"


Эта почти собачья песнь, которую озвучил Геллор, была простой рифмованной песенкой, которую он сочинил давным-давно, чтобы использовать в качестве боевой песни, когда сражался в гуще ближнего боя. В каждый момент паузы в куплете он наносил удар, темп задавал ритм его движениям и ударам. Поскольку он пел ее энергично и громким голосом, она также придала силы тем из его товарищей, которые также сражались поблизости.


Однако одноглазый трубадор только начинал, и он знал, что должен поторопиться с предстоящей ему работой. Маг с яйцеобразными глазами, который противостоял ему, был близок к завершению черного заклинания, которое принесло бы ужасный вред всем им. Этот двеомер был из самых глубоких ям нижних сфер, магия, которая вытягивала жизненные силы из всех шестерых, даже если она была недостаточно сильной, чтобы убить кого-либо сразу.


"... варлет!" Геллор закричал, и его длинный меч взметнулся. Фелгош даже не потрудился сделать движение, чтобы избежать удара, а маг не попытался парировать атаку своим тяжелым ножом. Он знал, что останется за пределами длины стального клейма, благодаря магии своей одежды. Прежде чем враг сможет нанести следующий удар, его призыв энергии будет завершен, и его враг будет задыхаться и выть, поскольку негативная сила высасывает жизнь из его тела....


"Ииииак!" Крик боли Фелгоша прервал заклинание, не закончив его. Геллор выполнил свой выпад, завершив его не перед магом, а в его фактическом местоположении.


Я вижу, что ты прав, дерьмовый пес, подумал Геллор, выплевывая слово "алый!" и высвобождая острие меча из бедра мага. В "netherforce" он парировал неистовый выпад ножа заклинателя, а затем полоснул парня по груди как раз вовремя для "демонического коня", но эта атака только разрезала ткань, поскольку чары мантии спасли мага от худшего. Глаза Фелгоша слегка расширились, и он позволил себе тонкую удовлетворенную улыбку. Острие противника могло пробить его зачарованную мантию, но он все еще был защищен от резких порезов; все, что ему нужно было делать, это избегать новых выпадов, пока он не сможет собрать еще одно убивающее заклинание....


Но это было гораздо легче сказать, чем сделать. Следующий удар Геллора пришелся в тот самый момент, когда выпученные глаза мужчины встретились с его собственными, и самодовольное выражение мгновенно исчезло. Лезвие Геллора оставило красную линию на обнаженном предплечье волшебника, затем острие снова вошло в цель, и еще раз.


Бастро Фелгош отшатнулся, хотя и посылал в своего противника горящие стрелы злой энергии, даже когда тот пытался избежать дикой боли от безжалостного длинного меча. Сверкающий драгоценный камень, закрепленный в глазнице владельца меча, следил за ним, как взгляд гадюки следит за кроликом. При произнесении слова "голова" острие меча Геллора вошло магу в грудь и пронзило его черное сердце.


Тем временем Керли Гринлиф был занят с другим заклинателем зла. Друид ожидал именно такого противника — поэтому, когда Стафлокк приступил к ритуальному призыву, целью которого было обездвиживание Зеленого листа, полуэльф послал свое собственное заклинание. Он закончил свое заклинание так быстро, так тихо, что злой жрец понятия не имел, что произошло. Видя, как друид совершает пасс, который высвобождает некоторую силу, и не видя от него никакого результата, Стафлокк предположил неудачу со стороны своего врага. С резкой ноткой триумфа , прозвучавшей в его последних словах, жрец Нерулла завершил свое собственное заклинание и выжидательно замер на мгновение.


Его заблуждение было быстро исправлено посохом, которым владел Гринлиф. Из его кончика вылетел длинный наконечник копья с острым, как бритва, концом. Даже когда копье появилось на свет, друид использовал оружие с хорошим эффектом, прорезав багровую линию от живота Стафлоцея до его груди. Жрец взвыл от боли и ярости, теперь слишком хорошо понимая, что его паралич не подействовал на друида. Жрец снова взмахнул миниатюрной косой, которую держал в руках, страшным символом своего божества, думая наложить свое самое мощное заклинание на Гринлиф и положить конец существованию полуэльфа прямо здесь и сейчас. Ловко уклоняясь от резко накренившегося стойла", Стафлоккус поднял нечестивую вещь, которая была необходима для проявления посылки, которую он собирался использовать.


Затем его глаза выпучились, и он замер, как будто пораженный собственной силой. Символ его темного бога теперь был искривленной пародией. Тогда Стафлокк познал страх, ибо он был бессилен применить какое-либо заклинание против друида, который так осквернил его мерзкое украшение.


"Да сгноит тебя Владыка Смерти!" - в ярости закричал священник, швыряя бесполезный символ в Гринлифа и отчаянно хватаясь за похожее на булаву оружие, которое он прятал под сутаной.


Друид не стал тратить свое дыхание на ответ, только наносил удар за ударом зачарованным посохом с заостренным лезвием. Первый последующий удар просто нанес злому клирику второе ранение, но следующий взял Стафлоккус в руку и прижал его к бедру. Тогда священник закричал от боли, потому что лезвие не только пронзило плоть, но и ужасный поток жизненной энергии вырвался из металла и пробежал по его телу. Стафлоккус содрогнулся и рухнул, когда энергия сгорела там, где она встретилась с негативной силой, которую он втянул в себя, чтобы сразиться с этими врагами из преисподней. Таким образом, Стафлоккус отправился к своей награде, крича и умоляя, когда понял, какой должна быть его судьба.


За то же короткое время, которое потребовалось Геллору, чтобы убить Фелгоша, связывающего заклинания, а Гринлифу, чтобы отправить воющего Стафлоккаса в преисподнюю Аида, Чет расправился с четырьмя незадачливыми наемниками, которые выступили против него. Первый удар топора варвара раздробил меч противника и рассек его от ключицы до живота. Трое оставшихся фехтовальщиков фактически мешали друг другу в попытках победить своего высокого врага, так что, хотя один нанес удар по предплечью Чета, а у другого из ноги пошла кровь, горец был только поцарапан. С громким криком Чет выдернул боевой топор из тела мертвеца и развернулся в сторону одним размытым движением.


Брул сердито зажужжал, когда он описал дугу вправо, и там его огромное лезвие прорезало стальную и кожаную защиту нагрудника гвардейца. Затем он повернул назад тем же курсом, и раненый был слишком медлителен, чтобы уклониться от нее. Его голова покатилась, чтобы присоединиться к голове его товарища, в то время как его труп запутался с ближайшим к нему наемником.


Другой оставшийся на продажу меч был самым искусным из всех. Пока его товарищ пытался освободиться от окровавленного трупа, наемник выбросил вперед правую руку в выпаде, который должен был пронзить незащищенный правый бок варвара. На Черте были кольчуга и кожаный жилет. Хотя последняя казалась обычной, она была сделана из шкуры ужасного дьявола-кабана, который на самом деле убил Горда и чуть не прикончил массивного горца. Материал был сверхъестественно прочным и упругим. Доспехи под ним также были заколдованы защитным двеомером. В результате острие меча едва поцарапало материал, хотя сила удара оставила синяк на плоти Чета под его защитой и заставила горца замычать от боли.


Несмотря на это. Чет сохранил равновесие и отправил огромный топор в восходящую петлю, которая описала круг позади и над его головой и опустилась низко. Оно ударило выздоравливающего продавца меча в бедро и отбросило его на землю. Как раз в тот момент, когда этот парень считал себя в безопасности и мог успешно противостоять неповоротливому воину с топором. Чет подошел вплотную и вонзил острие Брула в солнечное сплетение мужчины. Оно пробило сталь и погрузилось в мягкий материал за ней. Ветер со свистом вырвался у гвардейца, и он тоже сел, затем растянулся, снова запутавшись в обезглавленном теле, от которого он только что освободился.


"Расслабься, друг!" - сказал варвар, крякнув последнее слово, потому что он размахивал своим боевым топором изо всей своей силы, пока говорил. На этот раз продавцу мечей не нужно было беспокоиться о том, что его мертвый товарищ будет обременен. Огромный топор Чета глубоко вошел, и стражник присоединился к этому обезглавленному трупу в смерти.


Как только горец отправил черную душу парня в ямы, единственный оставшийся наемник нанес удар. "Умри!" - закричал он, изо всех сил вонзая острие меча туда, где между кольчугой и шлемом виднелась плоть на шее варвара. Инстинктивно Чет отпрянул назад, в процессе потеряв хватку на Бруле, но избежав ужасной смерти от перерезанной яремной вены и трахеи. несмотря на быстрые, как у кошки, рефлексы, меч гвардейца взметнулся, и кровь показалась там, где его лезвие рассекло горцу горло; еще четверть дюйма, и Четту больше никогда не понадобится его топор.


Торжествующая ухмылка на покрытом шрамами лице наемника внезапно сменилась оскалом страха. Вместо того, чтобы упасть, истекая кровью, умирая, его противник внезапно оказался рядом с ним с голыми руками! Чет схватил правое запястье продажного меча так быстро, как сокол хватает голубя в воздухе. Своей измазанной кровью правой рукой человек с холмов схватил своего врага за горло и оторвал его от земли.


Парень был крут, без сомнения. Даже когда он почувствовал, как его запястье сдавливается, а трахея перекрывается от силы железных пальцев, он использовал левую руку, чтобы выхватить кинжал и нанести удар в бок Чета. Клинок не смог пробить броню Чета, но человек с холмов достаточно хорошо почувствовал режущую сталь. Как раз в тот момент, когда наемник отвел свое оружие, чтобы нанести новый удар, варвар рванулся вперед, ударив мужчину головой о каменную перемычку с достаточной силой, чтобы раздробить ему череп и убить его мгновенно. Сбрасываю безжизненное тело. Чет вытащил кинжал из своего бедра, куда наемник воткнул его в своей последней, отчаянной попытке выжить.


"Ты сражался достаточно хорошо". горец крякнул, отрывая полоску ткани от туники мертвеца и используя ее, чтобы остановить кровотечение из его единственной серьезной раны, глубокого прокола чуть ниже правого бедра; остальные были просто царапинами для такого, как он. "С другой стороны, - добавил горец, пиная труп, - загнанные в угол крысы дерутся довольно хорошо. Но они все равно крысы". С этими словами он повернулся и поднял свой боевой топор.


Пока все это продолжалось, острый, как бритва, зазубренный крюк Вилорна просвистел в пустом воздухе и зацепился цепью за ножку ближайшего стола. Каким бы быстрым он ни был, убийца не смог отпустить его достаточно быстро. Маленький темноволосый мужчина, которого он хотел зацепить своим оружием, нанес удар со скоростью молнии. Вверх и поперек взметнулось лезвие тусклого цвета. Вилорн почувствовал внезапную острую боль, и на закопченном клейме появилось ярко-малиновое пятно, больше на его левой руке, когда он уронил острый конец крюка и цепи.


Убийца вполголоса проклял своего противника, но в остальном не тратил времени и сил. Раненая рука была просто напоминанием о том, что нужно быть быстрее, осторожнее. Он получил бы особое удовольствие, убив этого человека сейчас. Если бы он мог правильно переломить парню позвоночник, коротышка был бы парализован, но в сознании. Тогда Вилорн не торопился бы добивать его.


Сероглазый молодой искатель приключений внимательно оценил своего противника, обойдя его справа, наблюдая, как нападающий с волчьими зубами сделает свой следующий ход. Хотя Горд был вооружен более длинным мечом, он решил не бросаться сразу. Цепь с крюком на конце была оружием убийцы. У его противника должно было быть спрятанное оружие, яд, все инструменты ремесла убийцы. Кроме того, в сутулом теле врага в черном были скорость и огромная сила. Горд остался позади и использовал длину своего меча, чтобы угрожать и выводить парня из равновесия.


Сзади раздался крик боли. Горд едва расслышал его и сосредоточил свое внимание на убийце. Однако клыкастый убийца, должно быть, подумал, что звук отвлек Горда. Когда затихла последняя нота крика, его залитая кровью левая рука метнулась к широкому поясу, пальцы просунулись под его внутреннюю сторону и что-то схватили там. Оно появилось, сжимая маленький пузырек, и когда убийца вытащил его, его пальцы сжались, и наружу вырвался поток похожих на пыль спор. Облако было смертоносным, потому что там, где споры находили тепло и влагу, они пускали крошечные корневища и питались, разрастаясь с невероятной энергией, истощая несчастного хозяина, в то время как выделяемые грибами отходы разъедали живую ткань, разлагая ее для последующего использования.


Поскольку он ожидал такого движения, Горд увидел руку и отступил в сторону, чтобы избежать того, что, по его мнению, могло быть каким-то отравленным снарядом, выпущенным из рук убийцы. В то же время Горд вытянул правую ногу и руку, выставив свой меч вперед в выпаде, который справедливо достал Вилорна. Хотя рана пронзила только мясистую часть его бока, этого было достаточно, чтобы убийца выронил наполненный спорами пузырь.


Шатаясь теперь от двух ран, Вилорн не смог в полной мере воспользоваться ситуацией. Споры не выполнили ожидаемой работы по ослеплению его противника, но поспешное движение, чтобы избежать их, за которым последовал выпад, поставило Горда в положение, из которого он не мог легко оправиться. Каким-то образом Вилорну удалось пустить в ход свой маленький меч и рассечь лоб молодого вора. Это был всего лишь небольшой порез, но кровь из него наверняка попала бы Горду в глаза.


"Окровавил тебя, обезьяна!" Это был крик удовлетворения, далеко не пропорциональный полученному касанию.


Горд не беспокоился о маленьком порезе. На самом деле, он был рад, что рана свободно кровоточила, и было просто использовать левую руку, чтобы смахнуть кровь, прежде чем вещество доберется до его глаз. "Три к одному!" - парировал он, когда его лишенный света кусок двеомерного металла прорезал еще одну красную дорожку вдоль и без того покрытого шрамами лица, которое угрожающе рычало на него. Когда он легким танцем отступил назад, Горд добавил: "И моя кровь течет свободно, длиннозубый. Твой яд не будет иметь пагубного действия!"


Вилорн был осведомлен об остальном сражении вокруг них и о том факте, что оно шло не очень хорошо для его товарищей. Трижды раненный, с самыми глубокими порезами, высасывающими из него силы и обильно кровоточащими, с двумя из его лучших приемов, оказавшихся бесполезными, убийца был в отчаянии. Вилорн больше не думал об удовольствии медленно убивать своего противника или использовать свои руки, чтобы переломать кости. Этот был слишком умелым бойцом, слишком коварным противником для чего-либо другого, кроме быстрой и верной смерти.


Для достижения этой цели убийца начал движение по-крабьи, одновременно вытаскивая и демонстрируя плоский, почти прямоугольный метательный нож. Это заставило маленького человека быть осторожным и заставило его повторить маневры, похожие на танец, которые замыслил убийца. "Съешь это!" Вилорн закричал, сделав бросок ножа очевидным и неуклюжим. Затем убийца прыгнул с узкозубым мечом, который он все еще держал, нацелив его смертоносное острие прямо в пах Горда. Голову и верхнюю часть туловища можно было пригибать, выворачивать, выворачиваться, чтобы избежать такого удара; но нижняя часть живота была наиболее уязвима.


Вместо того, чтобы отплясывать в сторону, чтобы избежать метательного ножа, Горд присел. Он видел, как убийца двинулся вправо, когда тот выпустил нож. Этот факт и его акробатические способности спасли его от реальной опасности, настоящей атаки Вилорна. Когда убийца сделал выпад, Горд увидел опасность низко опущенного меча и, пригнувшись, выстрелил вверх. Пораженный убийца увидел лишь вспышку, когда молодой авантюрист подпрыгнул на четыре фута в воздух, подтянув ноги, чтобы избежать низкого выпада Вилорна.


Атака ассасина увлекла его вперед до такой степени, что он не видел своего противника. Из-за этого у Вилорна не было ужасного осознания своей неминуемой смерти, когда Горд вскочил на ноги и развернулся с длинным мечом наготове. Закопченный клинок легко прошел сквозь броню убийцы, скользнув между ребрами, когда проник внутрь, ища его сердце, продвигаясь дальше, чтобы его острие на целый фут вышло из его груди.


"Теперь, собачий зуб, ты можешь сказать дьяволам, которые приветствуют твою скулящую душу, что ты встретил искателя Черного Сердца", - громко сказал Горд, ставя ногу на спину мертвеца и выдергивая лишенный света клинок. "Демон и божество оба сделали это для меня таким..." Хаотичный лязг рукопашной схватки утих, когда Горд заговорил. Он быстро огляделся, держа меч наготове.


То, что он увидел, обнадеживало. Чет начал чистить Брул, Гринлиф и одноглазый трубадор наблюдали, Тиммил все еще сохранял определенную позу, читая какую-то литанию, а Оллтон тоже был занят магическим ритуалом. Геллор мрачно улыбнулся ему. Полуэльф бросил Горду быструю усмешку, а затем пошел помогать Черту обрабатывать его раны.


"Что насчет пореза у тебя на лбу, Горд?" спросил Геллор.


"Ничего, мой друг. Царапина". Горд не упомянул о яде, который вытекшая кровь удержала из раны. "Немного бинта будет достаточно".


Геллор окунул палец в маленькую баночку с мазью и провел жирную линию на лбу своего товарища. "Эта мазь подействует лучше. Я думаю", - сказал он. "Это остановит кровотечение и тоже начнет быстрое заживление".


"Прекратите нянчиться друг с другом и поторопитесь!" Это предостережение исходило от Оллтона. Его лицо было напряженным, а в голосе слышались нотки раздражения. Горд тупо уставился на него, и маг добавил: "Я держу открытыми врата, которыми мы можем воспользоваться — чтобы последовать за тем колдуном с глазами-буравчиками, который сбежал от нас, когда поднял тревогу. Вперед!"


Послышались отдаленные звуки криков и слабый топот ног. Было очевидно, что другие охранники направлялись к нам. Чет отшвырнул пару тел от дверного проема и захлопнул тяжелую плиту из окованного железом бронзового дерева, которая закрывала дверь. "Помоги мне забаррикадировать дверь", - крикнул он, тем временем опуская засов. Геллор, Гринлиф и Горд бросились выполнять приказ, используя стол, большой шкаф, а также трупы. Это заняло всего пару минут.


"Я не вижу портала", - сказал молодой вор Олл-тону. Чародей кивнул в том направлении, куда был направлен его посох, и затем Горд увидел слабое мерцание в воздухе. Пока он смотрел, искажение приобрело бледно-фиолетовый оттенок. Тиммил, священнослужитель, все еще читал свою размеренную литанию. Слова, казалось, вливались в искажение, создавая аметистовый поток на ходу. "Вы двое объединяетесь, чтобы выследить наших врагов", - сказал Горд, когда к нему пришло осознание.


"Ты очень наблюдателен, чемпион", - сухо ответил верховный жрец. "Теперь, прошу тебя, пройди через врата и по пурпурной тропе. Ты же знаешь, они не будут оставаться открытыми вечно".


Поскольку он был номинальным лидером группы, Горд глубоко вздохнул и прошел прямо через центр прямоугольника мерцающей силы. С его первым длинным шагом камера исчезла. Позади ничего, с обеих сторон - стены из черного дерева с серебристыми прожилками, впереди - иллюзорный пол из меняющейся сирени, бесконечно переходящий в темно-сливовый. Не сбавляя шага, защитник Равновесия продвигался вперед по странному туннелю с двумерным покрытием. По мере того, как он шел дальше, в нем чувствовалось жуткое угнетение, которое становилось все сильнее. Это было так, как если бы он боролся с течением, чтобы продвинуться вперед, с потоком, который набирал силу с каждым его шагом, делая продвижение медленнее и труднее по мере того, как он продвигался вперед.


Горд почувствовал руку на своей спине, затем услышал голос Геллора. Остальные позади нас на тропе, Горд. Сосредоточься на цели, и мы скоро закончим; иначе..." Трубадор позволил своему предложению затянуться.


Результат был слишком очевиден, чтобы нуждаться в озвучивании. Если бы они не продолжали неустанно настаивать, все они могли бы затеряться в области где-то между эфирным и астральным. Возможно, Оллтон смог бы вывести их всех в целости и сохранности, но даже это могло означать потерю недель обычного времени. Горд сосредоточился на цели этого путешествия — Могильном камне. Несомненно, маг, сбежавший от них, направился бы прямо к своему хозяину, и ни на что лучшее нельзя было надеяться. Свет серебристых полос и фиолетовой дорожки начинал тускнеть, медленно угасая, но впереди мерцало слабое пурпурное пятнышко. "Держи руку у меня на спине, Геллор, и передай команду бежать! Я собираюсь сделать это прямо сейчас!"


## Глава 9


ДИССОНИРУЮЩИЙ ЗВОН заполнил комнату с черными стенами. Несмотря на чудовищные размеры помещения, звук был слышен повсюду в нем, в самом дальнем углу он был не тише, чем в центре, где несколько летающих мостов вели наверх, к подвешенной там платформе.


Когда противный звук затих, превратившись в ноющий от зубной боли вой, темно-фиолетовый свет внезапно омыл плавающий диск в центре огромного помещения, его освещение осветило всю массивную платформу, которая была на расстоянии полета стрелы в поперечнике и покрыта темными, беспорядочными формами. В личное царство Надгробия жреца-волшебника внезапно вошла дико жестикулирующая фигура.


"Сигилдарк!"


Волшебник зла перенес себя в пространство, которое было центром парящего диска, в ту часть, которую его господин и повелитель считал неприкосновенной. "Я умоляю тебя о прощении. Великий, - пробормотал он Могильному камню, его руки все еще неконтролируемо размахивали. "У тебя на буксире враги —"


"Замри!" Последнее слово прогремело из уст высокого, изможденного мужчины. Это повергло Сигилдарк в мгновенную неподвижность. "Открой сейчас свой разум, и я сам увижу, что привело тебя в такое состояние". Сказав это, жрец-волшебник устремил свой взор на Сигилдарк и выпустил заряд огромной ментальной энергии, магически усиленный зонд, который мгновенно обнажил разум послушного мага.


То, что Грейвстоун увидел там, внутри, заставило его выпрямиться с рычанием. В мгновение ока он увидел все, что увидел волшебник за время своего краткого общения с шестью бойцами. Могильный камень мог интерпретировать информацию лишь немного лучше, чем его лакей, но этого было более чем достаточно, чтобы по его высокому телу пробежали волны жгучей ярости и холодного страха. Здесь действительно были враги неописуемой силы. Истинных аур не было видно, но свечение энергии, очевидные очертания цели говорили более чем достаточно.


"Что...? Кто такие—"


"Немедленно спускайся вниз", - скомандовал Могильный камень, обрывая запрос без ответа. "Немедленно, иначе я взорву тебя на месте!"


Этого было достаточно, чтобы отправить Сигилдарка стремглав к ближайшему краю подвешенного пространства, на котором он находился. Будучи двеомеркрафтером, он, конечно, не нуждался в лестнице. Прыжок, падение, которое постепенно замедлилось бы до плавного парения вниз, и он в мгновение ока оказался бы на полу сотней футов ниже. Когда он собирался перелезть через низкий парапет, окружавший плавучий остров из камнеподобной материи. Голос Могильного Камня прошипел ему в ухо. "Призови Крунга. Пусть он будет рядом с тобой, когда ты столкнешься с теми, кто осмелится вторгнуться ".


Волшебник стиснул зубы и шагнул в пространство. Его не беспокоило расстояние до твердого пола внизу. Именно слова Грейвстоуна внушили ему страх. Маг-жрец только что сказал ему, что он должен встретиться лицом к лицу с врагами, от которых бежал. Каким-то образом Сигилдарк знал, что это испытание, которое он не сможет вынести, и мысль о том, чтобы заполучить исчадие ада. Крунг, помощь в борьбе с ними была скудным поощрением.


"Почему не какой-нибудь более великий?" Сигилдарк подумал, надеясь, что его учитель распознает мысль и ответит. Черный маг знал, что лучше не создавать имена Пазузеус и Шабрири в своем сознании, но он позволил именам нескольких наиболее могущественных демонов, которых он встретил в этом месте, всплыть на поверхность его мозга. Однако ответа не последовало, и его ноги коснулись черновато-фиолетового пола, прежде чем он смог вызвать еще несколько мысленных предложений, чтобы отправить их Могильному камню. В любом случае, передумал. Сигилдарк использовал свои ноги, чтобы почти рысцой нести его к месту призыва, многоуровневой яме под центром платформы наверху.


Его руки дрожали, когда он делал приготовления и начал выполнять пассы, которые должны были вывести Крунга из его собственного отвратительного места в этот не-план, который был маленьким владением Грейвстоуна. Он глубоко вздохнул и успокоился. В конце концов, демон преисподней был очень могущественным существом; кроме того, жрец-волшебник мог ошибиться. Даже самому могущественному из врагов было бы трудно найти это место. Отбросив даже эти мысли в сторону. Сигилдарк начал свой призыв.


Высоко вверху. Могильный камень перестал сканировать разум мужчины, усмехаясь. Дурак даже не понял, что проложил путь, по которому должен идти враг. Тем лучше. Потребовалось бы некоторое время, чтобы привести Пазузеуса и Шабрири, а тем временем Сигилдарк и Крунг "развлекали" нежелательных посетителей. Возможно, работа после этого была бы минимальной ... Возможной, но сомнительной!


Грейвстоун использовал палочку, похожую на стержень, чтобы начертить светящуюся форму, состоящую из невозможных линий и изгибов, повторяя во время работы столь же невозможные слова.


По мере того, как горящие фигуры росли, а поток звуков превратился в непрерывный поток тайных слогов. Могильный камень позволил одному уголку своего злого мозга обдумать события. Работая, он испытывал глубокое, злобное удовлетворение, ибо жрец-волшебник понимал, что ему представилась величайшая возможность за всю историю, то, на что он не смел надеяться, что это повторится. В его руки шел тот, кто мог быть только чемпионом, стоявшим между пришествием Тариздана и мультивселенной. Демоны, которых он приводил, предназначались для тех, кто сопровождал единого. Он, Могильный камень, лично отчитался бы за потенциального чемпиона. Кто тогда мог отказать ему в его законном месте вице-короля Тариздана и главного агента, когда Величайший из EMI прибыл в своем темном и злобном величии? Никто не был ответом — даже сам Тариздун!


* * *


Темно-фиолетовое пятно стало таким большим, как задние ворота, и с последним рывком Горд протиснулся сквозь него. Его внезапно поглотила тьма, но через секунду он начал воспринимать странный "свет" зрительного восприятия, работающий в спектре выше фиолетового и в то же время ниже красного. Это особое зрение изначально было даровано молодому искателю приключений странной силой зеленого кольца с кошачьим глазом, которое он носил. Теперь, однако, он знал, что его собственные нервы улавливали инфракрасное и ультрафиолетовое излучение, не полагаясь на двеомер кольца.


Перед ним, отчетливо видимый в странном сочетании световых волн, которые Горд воспринимал, был чародей, который выкрикнул предупреждение и убежал. Лицо парня превратилось в маску шока и страха при внезапном появлении Горда. Это было понятно, потому что у молодого чемпиона был его черный длинный меч в руке и смерть в его глазах, когда он прокладывал себе путь к освобождению из межплоскостного портала.


"Ух ты!" Сигилдарк непроизвольно издал звук, когда его пораженная нервная система взяла верх. В то же мгновение он буквально отскочил назад, избегая таким образом длинного выпада, который попытался нанести внезапно появившийся враг.


"Бесполезно, ты, фу—" - крикнул Горд, бросаясь в атаку.


"Хи, хи, хииии!" - пропищало ужасное сопрано дьявола преисподней Крунга, когда существо ударило Горда сзади рогатым кулаком размером с окорок с такой силой, что в нем можно было свалить быка.


Именно начало его атаки спасло Горда от того, что ему проломили череп или сломали шею. Удар исчадия ада настиг его, когда он уходил от удара. Таким образом, сила ужасного кулака потратила большую часть своей мощи на то, чтобы толкать молодого вора вперед. Он растянулся на земле, его лицо было исцарапано о грубый материал, которым был устлан пол, оглушенный и неподвижный.


"Тунун", - сказал Крунг, увидев пятно крови на полу. Бесформенная фигура изогнулась, ее шея непристойно вытянулась, язык прошелся по каменным плитам, когда существо наклонилось, чтобы лакать кровь, а затем пожирать неподвижное человеческое тело. Картина была достаточно забавной, чтобы заставить Сигилдарка обратить на нее свое внимание, поскольку у злого мага было ненасытное желание увидеть, как дьявол преисподней поглотит падшего человека.


"Слуслупп", - прошелестел язык Крунга длиной в фут, когда он высунулся наружу и вернулся обратно. Оно как раз снова выталкивалось, когда существо дернулось назад, втягивая голову, разинув рот, напрягая мышцы. "Иии... йеиии!" Пронзительный крик почти оглушил Сигилдарка.


"Я подумал, что это может привлечь твое внимание", - сказал Геллор со стальным удовлетворением, вытаскивая свой меч из спины демона. Крунг вращался, издавая скулящий рык, сверкая когтями и обнажая клыки. Бард сделал движение в противовес вращению, в то время как Керли Гринлиф, стоявший прямо за ним, пустил в ход свое волшебное копье. Позади них. Чет только что вышел из врат, и голова Тиммила, казалось, бесплотно парила в воздухе, когда он начал проходить. Олтон был всего в нескольких секундах от того, чтобы тоже прибыть. "Сейчас. Кудряш!" - крикнул Геллор, нанося удар по размахивающей руке из положения сидя на корточках.


Друид произнес магическое слово, которое вызвало появление тонкого наконечника копья из его посоха, когда он направил толстое древко к голове недерфенда. Зеленый лист целился в обведенные красным, наполненные болью и яростью глаза монстра. Одна из его когтистых рук, член шириной с доску и с твердыми, как железо, когтями длиной в несколько дюймов, вмешалась. Крунг увидел рукоятку посоха и подумал сломать ее, как прутик. Вместо этого волшебная сталь, вылетевшая из него, пронзила плоть монстра, как будто это была кожа под ножом сапожника.


"Йаахг!" На этот раз крик исчадия преисподней был тише, потому что его мозг был перегружен болью. Меч Геллора глубоко врезался в другую руку существа, разрубив ее до кости. Демон был ужасно ранен. Были повреждены обе руки и его кишечник. Эти люди не были мягкой и легкой добычей, к которой привык Крунг. Ответ был только один: бежать! Через короткое время естественные процессы начнут исцелять его раны, ужасные боли отступят, и тогда Крунг вернется, но с определенными вещами силы... а также с помощью другого рода.


Теперь, однако, исчадие ада знало, что оно должно заставить грязного человеческого мага, который вызвал его на эту пытку, освободить его, чтобы вернуться в ямы. Крунг оторвал свою руку от наконечника копья, отскочил в сторону, а затем неуклюжей походкой направился туда, где Сигилдарк склонился над неподвижным телом ошеломленного молодого искателя приключений.


"Сейчас же сними с меня оковы, человек!" - пропищал пронзительный голос демонического существа. "Быстро, иначе я вырву тебе глаза!" Чтобы подчеркнуть угрозу. Крунг потянулся к лицу Сигилдарка своей сочащейся ихором левой рукой, на которой виднелся укол копьем Гринлифа. Конечно. Крунг не причинил бы вреда магу — по крайней мере, до тех пор, пока он не освободил исчадие ада от рабства там, в нуль-пространстве Грейвстоуна. Однако боль и страх сделали демона неосторожным, и когти Крунга вонзились в щеку Сигилдарка, даже когда связующий заклинания отпрянул от угрозы.


Убийство беспомощного Горда забыто. Сигилдарк отреагировал так, как отреагировал бы любой, обладающий подобной злобой. "Сгною тебя, собачье дерьмо!" - прорычал колдун, думая, что, несомненно, исчадие ада полностью вышло из-под контроля. "Вот как ты будешь освобожден!" И с этими словами Сигилдарк выпустил серию из пяти светящихся дротиков обжигающей силы из своей вытянутой руки. Эти снаряды падающей энергии ударили Крунга прямо в его широкую деформированную грудь и заставили существо дернуться вверх, затанцевать и завыть в ужасной агонии.


Сигилдарк был одновременно поражен и доволен. Он не ожидал столь сильной реакции на свою магию, поскольку атака была лишь умеренной силы против столь могущественного обитателя преисподней. На самом деле, часто такие двеомеры, которые он использовал, были вообще бесполезны, поскольку слуховой щит существ из преисподней сводил на нет многие подобные атаки. Крунг вращался, и тем самым показал Сигилдарку истинную причину его невероятной реакции. Как раз в тот момент, когда заклинатель поразил исчадие преисподней вызванными энергетическими разрядами, один из захватчиков одновременно напал на существо с тыла. Спина Крунга была открыта до самого черного позвоночника.


Сигилдарку потребовалось всего мгновение, чтобы оценить ситуацию. Там было двое заклинателей, игнорирующих рукопашную схватку. Оба искали способ подняться туда, где скрывался Могильный камень. Хорошо! Что одному придется нести свою долю опасности, подумал Сигилдарк. Из оставшихся один был сбит без чувств, а трое других теперь противостояли черносотенному магу. Тот, у кого был сверкающий ложный глаз, собирался снова ударить Крунга. Тот, кто был ответственен за ужасную рану в спине исчадия преисподней. Рядом с ним коренастый парень полуэльфийского вида наносил удары копьем с узким лезвием; таким образом, оба , вероятно, еще какое-то время будут заняты борьбой с демоном.


Это оставило Сигилдарку только одного противника. Он был высоким и мускулистым воином, вооруженным массивным боевым топором. Без сомнения, это какой-то варвар — с большими мускулами и короткими мозгами, но опасный, как дикое животное!


Перемирие, товарищ!" - крикнул волшебник наступающему воину с топором. "Демон - наш общий враг". Заявления были наполнены сильным двеомером убедительности. Пусть глупец только присоединится к атаке на исчадие преисподней, и он, Сигилдарк, поразит всех таким броском, который поджарит их всех и отправит на верную гибель!


Зов резко поднял Чета на ноги. Он покачал головой, поколебался долю секунды, затем ответил: "Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, маг!" Без дальнейших церемоний гигант поднял свой топор и обрушился на сражающегося Крунга, Брул зажужжал, а затем с мясистым стуком попал в цель, как бы подчеркивая свое гудение.


Оставшись невредимым, Сигилдарк радостно замычал, начав творить заклинание, которое поразит его врагов насмерть ужасным взрывом огня и силы. Бард, сражавшийся с демоном, пел какой-то магический стих, а бледный двеомер разрубал Крунга на куски. Песня, заклинание, бой — ничто из этого не потревожило Сигилдарка в его собственном заклинании. Пергаментная "рука", наполненная материалом для заклинания, которое он творил, взлетела в воздух, когда он сделал жест. Еще всего несколько слогов, и дело было бы сделано.


Многие маги могли создавать огненные шары, но злое заклинание Сигилдарка вызвало цепляющееся пурпурное пламя в сочетании с газовым взрывом, который был гораздо большим бедствием для тех, кто находился в радиусе его падения. Даже у столь могущественных противников, столь мощно защищенных чарами и магическим снаряжением, как у троих, сцепившихся в ближнем бою с Крунгом, не было бы шансов пережить громовой огонь, который он собирался обрушить на них. Крунг, конечно, тоже был бы убит, но это не имело значения.


После того, как ударит громовой огонь, он найдет время, чтобы одним быстрым ударом перерезать горло тому, кого демон преисподней оглушил, а затем Сигилдарк подкрадется сзади к паре болванов, которые искали своей смерти от руки Грейвстоуна. В глубине сознания темного волшебника мелькнула мысль о возможности того, что этим двоим удастся убить жреца-волшебника. Это крайне маловероятно. Другой уголок разума Сигилдарка ворчал ему о чем-то другом, но заклинание было слишком близко к завершению, поэтому маг просто отбросил тревожный голос назад. Для него было бы лучше не делать этого.


"Смерть!" - крикнул Горд за секунду до того, как обрушил свой длинный меч и ужасный кинжал на ничего не подозревающую спину заклинателя. Обычно молодой вор наносил удары бесшумно. Но чтобы разрушить магию, над которой работал Сигилдарк, чтобы сделать все возможное, чтобы двеомер не ударил трех его друзей, Горд громко закричал, когда атаковал.


Великий крик нарушил концентрацию Сигилдарка, но краткое предупреждение, которое он ему дал, не позволило злому волшебнику избежать удара зачарованных клинков, вонзенных в него. Однако закопченному Блэкхартсикеру не удалось найти злое сердце Сигилдарка. Лезвие отскочило от ребра и вместо этого прорезало огненную дорожку вдоль бока двеомеркрафтера. Длинный кинжал сработал намного лучше, глубоко погрузившись в его поясницу.


"Аааа! Нет!" Непрошеный визг сорвался с его губ, когда темный волшебник почувствовал боль, гораздо более сильную, чем выворачивание его разума, поскольку заклинание было прервано, не завершив. Он попытался обернуться, чтобы использовать свою магию против того, кто так жестоко навредил ему. Затем та часть мозга Сигилдарка, которая пыталась предупредить его, вырвалась в его сознание: "Дурак, дурак, дурак!" Распростертого человека не было там, где он должен был быть, когда начался призыв громового огня! Эти мысли были самым неудачным отвлечением для мага. Сигилдарк должен был спасаться бегством, спасая свою жизнь.


Горд ослабил хватку на воткнутом кинжале, чтобы обеими руками схватиться за длинный меч. Двойным захватом он поднял и опустил клинок так быстро, что поймал мага на полуобороте. Амулет, заклинание, амулет, зачарование, талисман — ни одна из защит, которые он носил или нацепил на себя, не была защитой от этой атаки.


Тускло-эбеновое лезвие меча скользнуло, разрезая плащ, мантию и пояс. Оно также разрезало кожу, плоть и внутренности. Сигилдарк схватился за живот, отталкивая сосисоподобных тварей, которые пытались проскользнуть через ужасную рану. Стоя таким образом, частично согнувшись и не подозревая ни о чем другом, Горд нанес смертельный удар злонамеренному заклинателю, отделив его голову от тела, и прогнившая душа Сигилдарка в тот же миг покинула его. Хотя Горд этого не знал, Инфестикс узнал достаточно скоро, и даже тот дрогнул, несмотря на свое ликование от получения такого приза.


Позади него раздалось уханье, скулеж, так что Горд поднял свой меч и развернулся, готовый защищаться. Он успел засвидетельствовать гибель Крунга, хотя только смерть материальной формы исчадия преисподней, использовавшейся для переноса монстра на этот план. Словно по прихоти, молодой чемпион, который противостоял Тариздуну и всем его мерзким слугам, встал рядом с исчадием преисподней, когда оно медленно умирало. Существо, казалось, узнало Горда. Оно сплюнуло слабую каплю отвратительной слюны и высунуло свой непристойный язык.


"Я попробовал твою кровь, маленький человек", - проскрежетал Крунг высоким голосом, которого едва хватало, чтобы разобрать его сейчас. "Это было так же хорошо, как у твоих друзей на борту "Серебряного искателя"... но не их глазные яблоки!" И с этими словами Крунг затих с отвратительным булькающим смехом в самом высоком регистре. Это было похоже на крик гиены, но более отвратительный, безумный. Я вернусь однажды за тобой", - добавил дьявол, задыхаясь.


"Ты сделаешь это прямо сейчас?" Спросил Горд, вытягивая кончик Blackheartseeker, чтобы коснуться отвратительной морды монстра.


Как будто внезапно получив энергию, умирающий исчадие ада нашел в себе силы отступить от меча, его глаза сверкали от страха. "Нет, Властный. Я солгал. Прости меня, пожалуйста! Я буду в твоем распоряжении — я сделаю все, что угодно!"


"Разве тебе не нравится быть рядом с оружием "Властного"?"


"Это слишком чудесно, чтобы вынести", - ответил Крунг. Тем временем он медленно подносил свою левую руку к месту, где он мог разорвать собственное горло и закончить свою квазисмерть здесь.


Горд увидел движение и нанес удар. Рука Крунга, отсеченная по локоть, болталась и корчилась со сжатыми пальцами перед глазами дьявола. "И не нужно беспокоиться, мерзкая тварь! Пусть твой страх будет уверенным. Я знаю, кто ты, что ты сделал, кому ты служишь. Что еще лучше для меня, исчадие преисподней, я знаю, что этот клинок сделает с тобой!"


Глаза Крунга выпучились, а рот открылся, чтобы что-то произнести, но Ищущий Черное Сердце нанес удар слишком быстро. Тусклая чернота его клинка на мгновение озарилась пурпурным блеском, когда он втянул в себя силу, которая была крунгом; затем меч снова стал мертвенно-черным.


"Боги!" Чет сплюнул, видя, как сама форма чудовищного ужаса из ям сжимается и увядает у него на глазах. Сила меча высосала жизненные силы из исчадия преисподней, оставив высохшую оболочку, которая простым прикосновением превратилась в сухую пыль. "Его душа?" - спросил он дрожащим голосом, неуверенно глядя на Горда.


"Уничтожен", - бесстрастно ответил Горд. "Как будто это... Крунг... знаешь, так оно себя называло ... никогда не существовало. Эта штука сейчас нигде не существует — ни здесь, ни в ямах, ни в бесконечных сферах вероятности. Это ничто!" Последнее было произнесено с горячностью, поскольку молодой вор вспомнил своих убитых друзей Бочку, Доходжара и остальных, пока говорил. Теперь Горд получил удовлетворение от раба, вовлеченного в это дело. Теперь он хотел заполучить мастера. Могильный камень. Повернувшись, чтобы посмотреть на Геллора, Горд спросил: "Где Тиммил и Оллтон?"


Ответил Чет, вытирая пот со лба во время своих слов, потому что он яростно сражался с исчадием преисподней и получил множество синяков и ран в доказательство этого. Маг сказал мне, что они поднимаются наверх, - прогрохотал горец, - чтобы найти руку Нерулла, который стоял за всем этим."


Все четыре пары глаз повернулись, чтобы посмотреть на огромный диск, который маячил высоко над их головами. Однако зачарованный глаз Геллора увидел больше, чем могло различить даже сверхъестественное зрение юного чемпиона. "Это место буквально танцует со злом и пульсирует от мощи магических ловушек и защит, которые защищают его — и того, чьим логовом оно является!"


"Я не вижу ни священника, ни Олтона", - вмешался Гринлиф. "Они тоже, должно быть, видели опасность".


"Им следовало подождать, пока мы покончим с этими двумя", - категорично сказал Горд, взглянув на то, что осталось от Крунга и обезглавленного тела Сигилдарка. "Теперь наши силы разделены, и у врага есть отличная возможность расправиться с нами по частям. Черт! Как нам поспешить наверх, чтобы присоединиться к ним?"


Чет выглядел озадаченным, а друид молчал, размышляя. Геллор, однако, заговорил снова. "Мой взгляд на вещи показывает, что наши спутники, должно быть, отважились подняться вон по той спирали", - сказал он Горду, указывая на едва видимую лестницу примерно в сотне шагов от нас. Его мрачно светящиеся ступени, казалось, извивались вверх, когда он висел в разреженном воздухе. "Аура, которую я вижу, указывает на то, что двеомер и злонамеренные защиты там были в некоторой степени нейтрализованы. Сможешь ли ты справиться с тем, что осталось, Керли?"


Гринлиф выглядел неуверенным, но в этот момент вмешался Горд. "У меня достаточно энергии, чтобы противостоять проклятому заклинанию, которое может подстерегать нас на тропе, друзья мои. Вперед, следуйте внимательно. Мы должны найти Тиммила и Оллтона, прежде чем с ними случится беда!"


Четверо представляли собой мрачную картину, направляясь к спирали из каменных плит, которая была выбранным ими средством подъема на подвесную платформу наверху. Вооружившись магическим оружием и чарами, усиливающими их врожденные способности, немногие злые противники, действительно, с готовностью вышли бы им навстречу. Хотя эти четверо храбрецов уже были несколько окровавлены врагами, которые пытались встать у них на пути, они, казалось, совершенно не подозревали о своих ранах, не боясь того, какие ужасные враги все еще ждали их впереди.


"Если бы мы были только в естественном мире", - сказал Гринлиф в качестве извинения своему молодому другу. "Думаю, я бы тоже принес больше пользы своими кастингами, Горд — Геллор", - добавил он, искоса взглянув на трубадора.


"Верно, Керли", - подтвердил Геллор. "Нашему мускулистому гиганту это тоже пришлось бы больше по вкусу!"


Чет тихо рассмеялся и взмахнул Брулом, заставив большой топор запеть. "Мне нравится чистый воздух и открытая местность, это верно; но Брул не возражает против убийства демонов или дьяволов, где бы они ни водились". Большой горец снова рассмеялся.


Ступив на первую ступеньку, Горд подал знак остальным троим замолчать. Не говоря больше ни слова, они поднялись по странной лестнице.


## Глава 10


ЭТО была НОЧЬ. Хуже: темно, как в могиле. Нет, хуже этого: абсолютная беспросветность. "Я ослеп". Горд объявил как ни в чем не бывало, стараясь, чтобы в его тоне не отразилось опасение, которое он испытывал.


Чет толкнул его сзади. "Я тоже, товарищ", - прогрохотал он.


"Возможно, я смогу произнести заклинание, которое принесет нам немного света", - рискнул Гринлиф.


"Стоять!" Команда Геллора остановила всех на полушаге. "Я могу видеть с помощью моего двумерного окуляра", - сказал он своим товарищам. "Мы стоим на маленьком столике на вершине вершины, которая исчезает вдали внизу. Не двигайся!"


"Вершина?" Неуверенно спросил Горд.


"Да. Вокруг пустота, которая кажется бездонной. Далеко, далеко внизу я вижу тусклый, черный вихрь. Рискну предположить, что это вполне может быть входом в антиплан ", - сказал им бард, имея в виду тотальный негатив, то место, где они будут уничтожены в одно мгновение.


"Ты прав, Геллор. Мой темный меч покалывает в моей руке, когда он наполняет себя такой силой. Это, по крайней мере, благо для нас".


"Ловушка колдуна, поедающего дерьмо!" Сердито проскрежетал Чет, ненавидя абсолютное бессилие, которое он ощущал в своем слепом состоянии. "По крайней мере, что бы ни случилось потом, это будет меньшим испытанием".


Гринлиф выразил согласие с этим, но затем добавил: "Мы в ловушке, нам некуда идти — вперед или назад?"


"Позади ничего нет", - сообщил им всем Геллор. "Но я вижу впереди другую прозрачную вершину. Она примерно в десяти футах от нас и почти на человеческий рост выше того места, на котором мы сейчас стоим".


"Я могу менять форму, - вызвался Горд, - и с легкостью совершать такие маленькие прыжки".


"Не так быстро, мой юный друг", - сказал Геллор, хватая Горда за жилистое плечо. "Место, на которое ты должен приземлиться, маленькое и гладкое ... возможно, скользкое. Это я должен попытаться—"


"Я думаю, что нет", - сказал Горд, щелкнув пальцами. "У меня есть веревка, которая решит нашу дилемму". Он вытащил из-за пояса моток чего-то похожего на плетеный конский волос. "Из этого можно сделать аркан и использовать, чтобы обвить противоположную вершину".


"Да, я так думаю. Дай мне попробовать". Геллор быстро соорудил петлю для бега и после нескольких промахов сумел обмотать ее вокруг кристаллического пальца. "Вот, у меня получилось! Что теперь?"


"Вложи веревку в мою руку", - сказал Горд барду и вытянул левую руку в направлении Геллора. Когда веревка оказалась в его ладони, Горд сжал руку и тихо заговорил, его слова были странными и чуждыми. Плетеный Горд, казалось, ожил, и, как это сделал бы питон, его петля сдвинулась и заметно сжалась, почти врезавшись в прозрачный материал, который он окружал.


"Теперь, Геллор, возьми этот крюк и посмотри, выдержит ли он здесь". Сказав это, Горд сел на небольшой камень на вершине их насеста и вытащил свой волшебный кинжал. Напрягшись, он вогнал двеомерный металлический наконечник в камень, проделав узкое отверстие глубиной в несколько дюймов. Трубадор взял стальной шип и вставил его острие в отверстие, колотя рукоятью своего собственного кинжала, чтобы загнать его как можно глубже.


Горд ощупал, нашел ушко крюка и пропустил веревку через отверстие, снова разговаривая с зачарованной линией во время работы. Веревка затянулась в извилистую серию обмоток и узлов, а затем была туго натянута с одной вершины на другую.


Через мгновение юный чемпион Равновесия снова стоял, а затем его ноги оторвались от каменного стола и оказались на линии. "Я пройдусь", - весело сказал он. "Остальные из вас могут перемахивать через нее, как обезьяны!" Он рассмеялся и смело зашагал по нити из конского волоса, как будто это была широкая тропа. Веревка едва провисла, и Горд без труда добрался до дальней точки. Там он остановился, когда его носок наткнулся на кристаллический палец, а руками он исследовал область, прежде чем ступить на него. "Все гладко и скользко, как ты и думал, Геллор. Идите вперед, сейчас же, и я помогу прибывшим, - позвал Горд, осторожно ступая на прямоугольную поверхность, которая была размером примерно с монашескую койку.


Геллор помог сначала Черту, затем пухлому друиду занять позицию, в которой каждый мог раскачаться и, взявшись за руки, преодолеть десять футов, разделявших два места. Несмотря на опасности бездонной пустоты и скользкое место приземления, оба искателя приключений справились с испытанием быстро и без происшествий. Затем Геллор пересек границу, и когда Чет почувствовал его руку, варвар поднял его, как взрослый поднимает младенца, точно так же, как он помогал Гринлифу. Горд снова заговорил с веревкой, и вскоре вся ее длина была туго свернута и снова спрятана за его широким поясом. Затем четверо медленно повернулись, ведомые бардом, гадая, что будет дальше.... И внезапно они снова смогли видеть!


Мгновенное возвращение зрения вызвало у них у всех головокружение, даже у Геллора, поскольку столкновение обычного зрения и зачарованного видения через его глаз-самоцвет приводило в замешательство. Четверо пошатнулись, но сумели удержаться на ногах. Впереди не было ничего, кроме того, что казалось еще одной обычной, будто магически подвешенной, ступенькой лестницы, спиралью уходящей вверх. "Без колебаний — вперед!" Сказал Горд и быстро сделал следующий шаг, остальные последовали за ним.


Через пару шагов они уже не ступали по каменным плитам лестницы. Квартет оказался посреди густой, похожей на джунгли чащи. Они стояли на крошечной поляне среди зарослей шиповника, вереска, острых, как ножи, лоз, гвоздичной травы и колючих кустарников. Повсюду были иглы, крючки, зазубрины и острые, как бритва, края. "Возможно, это иллюзия", - с надеждой сказал Чет. Растительность зашевелилась, и при этом металлические отблески отразились от шипов и листьев.


"Никакой иллюзии", - уверенно сказал Гринлиф. "Мне неприятно противоречить тебе, хиллман, но это настоящая листва, поросль, одновременно злая и наполненная колдовской жизненной силой. Теперь, однако, от меня может быть какая-то реальная польза!" С этими словами друид начал свою магическую работу, взывая к природе и элементам, живым существам и их ушедшим сущностям, тоже в процессе. Неохотно, со зловещими шорохами и злобным шуршанием, придающим постоянный оттенок, лианы поползли назад, лианы распутались и убрались, трава раздвинулась, ветви согнулись.


Образовалась узкая, извилистая тропинка. "Двигайся быстрее!" Сказал Керли. "Я не уверен, что смогу долго держать путь открытым". Напряжение в его голосе было достаточным стимулом, чтобы заставить их сделать так, как он сказал. Ни лучшие зачарованные доспехи, ни самая мощная магическая защита не могли уберечь кого-либо от сотен острых и колющих предметов здесь. Два поворота, десять длинных шагов, и они подошли к валуну с плоской вершиной, торчащему из окружавшей их колючей поросли.


"Возьмитесь за оружие, товарищи". Сказал Горд. "Кто знает, что случится с нами дальше?"


Когда они взобрались на вершину валуна, они увидели перед собой мир старого красного цвета, покрытую ржавчиной металлическую плоскость без начала и конца. С низко нависающего ярко-бордового неба свисали чудовищные железные колокола, огромные цилиндры из окрашенного металла, подвешенные не более чем в дюжине ярдов над их головами. Почти сразу колокола начали раскачиваться в разные стороны. Хотя они были подвешены к небытию, хотя не было веревок, контролирующих их движения, ржавые колокола медленно раскачивались, но по все расширяющимся дугам.


"Бегите, как исчадия ада!" Крикнул Чет. "Эти проклятые богами хлопушки скоро поднимут такой шум, что оглушат нас — доведут до безумия!" Варвар был прав. Он также увидел кое-что, чего не заметил никто из его друзей. Вдалеке виднелся колокол более титанических размеров, чем остальные, и металл его был зеленоватого цвета, типичного для ржавой бронзы. "Там!" - было все, что он сказал, и он указал, когда прокричал это. Затем Чет прыгнул вперед и побежал.


Горд, как ни быстро они неслись за ним. Геллор и Керли немедленно отстали на дюжину шагов. В этот момент зазвонили колокола. Подобно массивным железным булавам, их хлопушки работали, двигаясь в движении, противоположном раскачиванию чудовищных цилиндров, в которых они находились. Казалось, мир содрогнулся и зазвенел, когда титанические глотки из ржавого металла издавали свои ревущие звуки.


"Бадонггг, балонггг, кахронггг!" Даже этих начальных звуков, звенящих не в полную силу от сильного удара хлопушкой по колоколу, было достаточно, чтобы потрясти искателей приключений до глубины души и заставить их головы закружиться. Резонанс был ужасным, шум нарастал. Не было никакой надежды на речь, никаких средств общения, если только они не перестанут подавать друг другу сигналы. Остановка означала бы потерю времени, и это могло оказаться фатальным, если бы они слишком долго подвергались воздействию отражений.


"АХДОНГ! БРРОНГ! ДУОНГ!!" Колокола теперь дико наклонялись, ударники колотили по ржавому металлу с силой, достаточной, чтобы раздавить что угодно, кроме металла, подобного им самим, при ударе. Шум был настолько ужасающим, что четверо едва не упали на колени. Горд мог бы пробежать мимо, оставив своих более медлительных товарищей позади. Вместо этого он не отставал от Гринлифа, помогая пухлому полуэльфу на бегу.


Бронзовый колокол тройного размера был теперь всего в нескольких ярдах от нас, и было видно, как Чет стоит под ним. У Горда двоилось в глазах, у него болела голова и подкашивались колени. Ему хотелось остановиться и кричать снова и снова, в такт железному звону сводящих с ума вещей, которые звучали над головой. Но он поборол желание, стиснул зубы и потащил Керли Гринлифа быстрее.


Внезапно они оказались на острове тишины, блаженства. Рот Чета шевелился, но из него не вырывалось ни звука. Горд открыл свой собственный рот, чтобы сказать об этом большому горцу; затем он понял, что едва слышит свои слова, даже несмотря на то, что гулкий звон чудовищных колоколов не проникал в это пространство под бронзовым.


Прямо под центром цилиндра зеленого цвета находилась подвешенная в воздухе платформа — по-видимому, еще одна из ступеней, по которым им предстояло подняться. Геллор двинулся к ней, но Горд оттащил трубадора назад. "Подожди", - просигналил он и проделал то же самое еще дважды, чтобы показать и Черту, и друиду, что это относится и к ним. Затем молодой искатель приключений указал на свои уши, позволил языку высунуться изо рта в знак усталости и заметно расслабился, опустив плечи. С этими словами он сел под бронзовым колоколом, достал мех с вином и достал мясо, сыр и печенье из своей сумки. Кивнув с облегчением, остальные трое тоже сели. Они поели, а затем растянулись и немного отдохнули.


Горд очнулся от дремоты. Его взгляд упал на облако колоколов за его пределами. Они были неподвижны. Звон прекратился, - рассеянно произнес он вслух.


"Так и есть", - сказал Керли в ответ. Затем он потянулся и попытался устроиться поудобнее на железном полу.


"Я слышал, как ты говорил!" Восклицание принадлежало Черту.


Значит, глухота была лишь временной, как я и думал", - тихо заметил одноглазый бард. Время снова настаивать, Горд?"


"Да. Кто может сказать, как долго мы здесь? Думаю, недолго, но..."


Четверым удалось в унисон ступить на следующую ступеньку. Море ревущего пламени взметнулось вокруг них. И снова дилемму решил друид. Гринлифу потребовалось совсем немного времени, чтобы призвать монументально великого элементаля огня из окружающего их ада. Подобное существо было вполне обычным для друида, хотя за все свои десятки лет Керли никогда не видел такого большого, как то, что появилось при его заклинании сейчас. Друид и элементаль обменялись любезностями. Затем Керли спросил: "Ты можешь перенести нас через это огненное место?"


"Нет!" - раздался потрескивающий бас ответа элементаля огня. Это был бы конец всему, если бы не особое взаимопонимание, которое существовало между жрецом природы и обитателями сфер стихий. "И все же вы можете пройти достаточно безопасно, друид".


"Как же так?" Спросил Гринлиф, вглядываясь в прыгающие языки пламени.


"Я проложу прохладный путь", - ответил элементаль. "Куда бы ты пошел?"


Туда!" - сказал Горд, указывая на место, откуда струился вверх бледный дым. Это было единственное место такого рода, которое можно было увидеть в аду. Это то место, которого мы должны достичь!"


Керли кивнул и посмотрел на элементаля. Огромное существо ничего не сказало и не сделало. "О, да, конечно, я был тем, кто призвал тебя, не так ли?" - риторически спросил друид. Он был действительно взволнован необъятностью огненного существа. "Мы перейдем отсюда вон к тому дыму, величественный", - громко сказал Гринлиф элементалю. "Пожалуйста, помоги мне!"


"Дело сделано!" - прогремел элементаль огня. Затем он развернулся и унесся в сторону столба дыма. За ним была тропа из пепла, ибо там, куда она вела, неистовый жар и пламя существа поглощали сами костры, которые его окружали.


"Теперь не слишком близко", - предупредил Керли, выходя из безопасного прямоугольника, на котором они находились, и следуя за элементалем. Он сгорбился и заторопился, потому что с обеих сторон были жгучие завесы пламени, а зола под ними была очень горячей. Остальные с готовностью последовали за ним, и хотя они вспотели и покраснели, им не причинили вреда. Элементаль впереди обошел место, откуда поднимался дым, помахал вишнево-красным членом с языком пламени, а затем снова канул в небытие среди пламени. Позади них огни расползались по тропинке, поэтому четверо побежали туда, где вверх взметнулся столб серого дыма. Ее не породил огонь, поэтому они рискнули и погрузились в эту гадость.


Их кашель почти сразу перешел в удушье и болезненный скрежет. Выйдя из огненного ада, четверо вошли в место иллюзорных испарений и клубящегося тумана. Болезненные пастельные оттенки тумана и облаков; желтые, зеленые, коричневатые, отвратительно синие. "Газ!" Геллору удалось предупреждающе кашлянуть. "Яд!"


Их снова спас друид. Несколькими быстрыми пассами и литанией пения Гринлиф сумел завершить заклинание, несмотря на разъедающие легкие и обжигающие кожу пары, которые ползли и клубились вокруг четверых. В момент завершения взметнулась огненная завеса. Ее горячее пламя окружило их, сжигая токсичные облака поблизости, создавая растущий восходящий поток, который очистил область, которую он начертал. "В каком направлении мне ее переместить?" Спросил Керли, когда стена пылающего огня сделала свое дело и нормальная речь снова стала возможной.


Горд подал знак Черту и, подпрыгнув, приземлился на могучие плечи высокого горца. Затем Чет поднял руки, чтобы Горд мог поместить подошву каждого ботинка в одну из его больших ладоней. Без видимых усилий. Чет поднял руки, чтобы полностью вытянуть их над головой. Молодой вор и гимнаст теперь балансировал, подняв голову не менее чем на тринадцать футов над землей, на которой стоял Чет. "Я вижу там чистое белое", - крикнул Горд, указывая в желаемом направлении. "Все остальные места - не что иное, как цветные испарения ужасных оттенков. Я думаю, что белый - это наш выход!"


Геллор указал направление, затем Горд опустился и тоже указал.


Друид начал двигаться, заставляя огненную завесу, которая окружала их, продвигаться вместе с ним. Это было медленное путешествие, потому что четверым приходилось тщательно поддерживать линию, которая привела бы их к небольшому месту, где они могли избежать ужасных ядов этой ловушки. Оставаясь в строю, один как можно ближе к тылу, двое посередине и один как можно дальше впереди, насколько позволял жар огня, дистанция была пройдена. Пламя охватило другой из больших прямоугольников, которые были проявлениями ступеней, ведущих к подвесной платформе, которая была логовом их врага. Надгробие.


Вот так, - сказал Геллор, который тогда был впереди. "Переходим к следующему приветствию!"


"Интересно, сколько их еще?" Проворчал Гринлиф, выпрыгивая на поверхность, где стояли его товарищи. Ядовитые газы и танцующая стена огня исчезли в тот же миг.


Пронизывающий ветер этого следующего окружения почти сбил их с ног. Земля была сплошным льдом. Крошечные частицы замерзшего вещества также наполняли воздух. Воющий ветер швырял их в разные стороны по замерзшему, безграничному пространству этого места. Кристаллы льда жалили там, где они касались плоти, проникали в любую складку или расщелину, куда их заносило ветром. Вскоре четверо искателей приключений будут заключены в это вещество, ледяные люди, замороженные до холодной смерти. Температура была такой низкой, что им было больно открывать глаза. Здесь была самая хитрая и смертельная ловушка. Им пришлось двигаться, чтобы согреться, найти ступеньку, которая была их единственным спасением от ледяной смерти. Тем не менее, слой льда делал движение медленным и опасным, зазубренные куски поднимающегося льда превращали это место в лабиринт.


Дрожа от холода, стуча зубами, они искали своими воспаленными глазами, двигаясь по все расширяющимся кругам в поисках какого-нибудь ключа к спасительному порталу. "Должен ли я использовать больше своей силы, чтобы вызвать огонь?" Керли Гринлиф болтал без умолку. "Мы могли бы немного согреться, а затем разойтись в поисках потайной лестницы".


Чет немедленно согласился с предложением, и Геллор был в нерешительности, но Горд наложил на него вето. "Только в крайнем случае следует использовать больше твоих заклинаний, Керли. Мы не расстанемся ни при каких обстоятельствах! Мы должны оставаться в пределах видимости друг друга, и нам тоже следует двигаться сейчас ". Слова были разумными, оценка Горда точной и не требовала дальнейших объяснений. Его товарищи кивнули, и четверо вернулись к сканированию, вглядываясь.


"Есть какие-нибудь зацепки?" Горд прокричал сквозь завывающий шторм.


Этот вопрос вызвал только отрицательные ответы — а затем раздался еще один крик: Геллор поскользнулся и упал на твердом, как железо, льду. Керли подумал, что крик барда был криком боли и отчаяния, и в мгновение ока друид поспешил к парню, делая коньковые движения своими окоченевшими ботинками, используя наконечник посоха для равновесия и шест в процессе. "Насколько сильно ты ранен?" он позвал.


"Больно? Больно?" Бард действительно смеялся, так сильно, что выступили слезы... и они замерзли на его щеках! "Это иронично!" Геллор проревел, перекрикивая ветер. "Иди сюда! Смотри!" Он указал на серебристо-белый клык старого черного льда, который был неподалеку.


"Мое падение спасло нас, дорогие друзья", — продолжал трубадор - теперь более низким тоном, потому что все остальные столпились рядом. "Видите тот темный эбеновый цвет На холме?" Ни один из троих не мог понять, на что Геллор обращал их внимание. Он снова рассмеялся, затем сказал: "Неудивительно, я полагаю. Несмотря на то, что она находилась в нескольких футах от нашей точки входа, сочетание льда и двеомеркрафта полностью скрыло ее от нас. Только с края я могу различить это, даже с моим зачарованным шаром! Лестница встроена там, скрыта в ледяном холме перед тобой!"


Чет не нуждался в дальнейших поощрениях. Он размахивал Брулом с энергией, необычной даже для этого неповоротливого варвара. Мышцы плеч перекатывались, руки гордились тем, как он работал. Чет рубил боевым топором. Массивное лезвие разлетело лед на куски, щепки, и брызги более мелкого вещества мгновенно унесло ветром. Для остальных не было места, потому что топор описывал могучие дуги, когда мускулистый горец раз за разом с яростью вонзал его в ледяной клык.


Через несколько минут маленькая гора замерзшей воды превратилась в плато высотой по пояс. Тогда Чет прекратил свою титаническую рубку, и Горд с бардом сменили его, проделав более тонкую работу по расчистке металлического прямоугольника сначала мечами, а затем кинжалами на дюйм или два, которые оставались на поверхности предмета.


"Готово", - сказал чемпион, в последний раз ударив длинным кинжалом по льду. "Мы прошли шесть испытаний. Возможно, это лестница, которая приведет нас к врагу!"


"Эй, - недоверчиво сказал Чет, - я видел около сотни ступенек, когда мы впервые начали это дурацкое упражнение. Что заставляет тебя думать, что нам осталось пройти не так уж много!" Вопрос был в обвинительном тоне. Несмотря на сильный холод, от этих слов у остальных троих пробежал холодок.


Увидев, как это подействовало на его товарищей, Горд стряхнул с себя собственные дурные предчувствия и выдавил ухмылку. "На одного больше или на сотню — будет ли это иметь значение? Мы победим во всем остальном, точно так же, как мы справились с ловушками позади. Выбора нет, товарищи. Либо мы добьемся успеха, либо умрем ... и если мы умрем, то погибнет и вся надежда повсюду ". Это придало им сил, и даже юный искатель приключений почувствовал воодушевление от своих собственных слов. Они напомнили Горду, что эта охота была направлена не только на личную месть. Грейвстоун был ответственен за смерть своих отца и матери, за убийство команды своего корабля и за убийство своих друзей Доходжара и Барреля. Только архидемон, Инфестикс, был более виновен, чем мерзкий жрец-волшебник.


Тем не менее, на карту было поставлено гораздо больше. Могильный камень был очень могущественным агентом зла, одним из величайших, работавших над пробуждением Тариздуна. Тогда это был бы двойной удар, удовлетворение от сведенных личных счетов было бы вторичным по сравнению с уменьшением способности преисподней достигать своих злонамеренных целей.


"Давай, Горд! Мы скоро здесь замерзнем. Что случилось?"


Он понял, что стоял, погруженный в свои мысли. "Извини, Чет. Я более или менее обдумывал стратегию. Хотя ты прав. Я не могу сейчас останавливаться ради такого рода вещей. Медлить - значит умереть. Давайте заберемся наверх и посмотрим, что нас ждет дальше ". И он снова одарил своих друзей своей мальчишеской ухмылкой.


Хотя его глаза не смеялись, трое с молодым чемпионом поняли и тоже улыбнулись, каждый поднимая при этом свое оружие. Что бы ни случилось, они были четырьмя мужчинами, которые вместе встретили бы лицом к лицу и преодолели бы все, что было брошено на них, или же они отдали бы свои жизни в попытках. "На счет три?" Крикнул Геллор.


"Согласен", - ответил Горд.


"Один!" - крикнул Керли.


"Два!" - немедленно прогремел большой горец.


"Три!" - Крикнул Геллор, выпрыгивая на поверхность.


Они были в теплой, залитой зеленым светом лесной долине. На самом деле это была роща друидов, и все четверо стояли на гладком алтарном камне в центре трех колец из стоячих камней. Там тоже была толпа верующих, и круг лиц выражал шок и удивление от их внезапной материализации на вершине этого святого места.


"Горд, что ты здесь делаешь?" Вопрос был задан женским голосом. Горд узнал его мгновенно, еще до того, как повернулся лицом к его обладательнице. Она была Эвали, баронессой Ратик — первой женщиной, которую Горд когда-либо любил. Она была здесь!


## Глава 11


ЛОРД НЕЛЬБОН, ГЕЛЛОР УЗНАЛ прекрасную женщину так же быстро и радостно, как и Горд. Трубадор был дворянином Найронда, как и отец Эвали. Граф Данстан из Блему. На службе короне Геллор часто путешествовал по землям графа, видел, как хорошенький маленький ребенок вырос в очаровательную девушку и даже еще более красивую женщину. Именно его вмешательство вывело Горда, который тогда был любовником Эвали, из темниц графа под предлогом того, что молодой вор на самом деле был секретным агентом и капитаном короля Найронда.


Как бы Горд отреагировал сейчас? Геллор задумался, затем отклонил этот вопрос. Реальная проблема заключалась в том, как они вчетвером оказались в этом месте? Место где-то в Ратике или рядом с ним было действительно большим шагом от квазиразмерных мест, где они охотились на злобного демон-хирурга.


"Приносим наши извинения за это неподобающее вторжение, леди Ратик", - сказал Горд с предельным апломбом, отвешивая учтивый поклон при этих словах. Затем он легко спрыгнул с каменного блока. "Нас привело сюда чистое несчастье, и в этом нет никакого святотатства".


"Совершенно верно, леди, совершенно верно!" Сказал Гринлиф, тоже спрыгивая с алтаря и жестом объявляя простительным проступок, совершенный им и его сообщниками. Жрец природы, который, очевидно, исполнял обязанности на церемонии, прерванной появлением четверых, узнал Гринлифа как собрата-друида и увидел небольшой ритуал просьбы о прощении, который полуэльф молча выполнил после того, как освободил священный каменный блок.


Всеобщий примет с пониманием", - сказал друид своему товарищу. Затем что-то щелкнуло в голове высокого мужчины; это было очевидно по игре эмоций на его лице, когда он смотрел на Керли. "Я... я... прошу у тебя прощения. Великая гармония. Иметь одного из таких возвышенных, стоящих в моей скромной роще..." Он позволил своим словам затихнуть, заламывая руки и с надеждой глядя сверху вниз на лысого, полного маленького человечка, потому что парень признал Гринлифа действительно очень, очень высоким друидом.


Как раз в тот самый момент. Леди Эвали крикнула: "И вы тоже, лорд Геллор?"


Это вызвало у высокого священника природы двойную тревогу, поскольку имя Геллора также было хорошо известно в этих краях. Кем могли быть двое других? Баронесса первой узнала невысокого сероглазого мужчину. Мог ли он быть более высокого положения, чем даже Великая Гармония по имени Гринлиф и прославленный аристократ Найронда по имени Геллор? Друид решил не рисковать, поэтому обратился к остальным посетителям всей группой. "И вам также, милостивые лорды, я приношу свое искреннее прощение, а также тем верующим, которые собрались здесь на празднование наступления Середины Лета этой ночью —"


"Середина лета?" Требование исходило от одноглазого барда. "Ты сказал Середина лета?"


"Ну, конечно, я.... Да, ваша светлость. Завтра День Летнего солнцестояния, и никакой другой; и, естественно, мы..." Снова друид замолчал посреди речи, потому что Геллор отвернулся с выражением шока на лице.


"Мы были в ловушке большую часть девяти месяцев", - сказал он троим, которые теперь смотрели на него. Лицо Геллора было бледным как пепел. "Столько времени, столько времени потеряно. Несомненно, мы погибли ".


Какими бы ужасными ни были эти слова, Горд не мог не верить, что его товарищ говорил правду. Столь длительный период, несомненно, позволил бы темным врагам совершить свое худшее, не столкнувшись с серьезным вызовом со стороны единственной силы, способной противостоять им. Он, Горд, пытался и в конечном счете потерпел неудачу. Но ... нет! Это место не было охвачено отчаянием, силами зла, стонущими под гнетом рабства и деградации. Молодой искатель приключений обратился непосредственно к Эвали, игнорируя остальных собравшихся. "Добрая баронесса, леди Эвали, мы отсутствовали в этом мире значительный промежуток времени и только сейчас вернулись — как вы сами были свидетелями. Скажи мне, умоляю, что насчет великой битвы между Злом и Добром? Продвинулась ли Окончательная Тьма?"


"Тьма?" На хорошеньком личике Эвали отразилось непонимание. Затем ее сиреневые глаза расширились, и в них было ясно написано понимание. "О, ты имеешь в виду злое божество, которого они называют Тариздун".


"Это именно то, что я имею в виду!"


"В нашей столице в его честь строится великий храм", - сказала Эвали. "Прошлой весной среди тех, кто служит нижним сферам, было великое ликование — и между ними тоже было много кровопролития".


Все четверо мужчин собрались ближе к ней, не веря. Баронский супруг Эвали не присутствовал в роще, но различные рыцари, чиновники, слуги, стражники и сервиторы столпились поблизости. Точно так же другие группы мелкой знати и их окружения, а также многие другие жители окрестностей пришли почтить праздник друидов. Роща была очень большой, долина и кольца камней среднего размера. Там было, возможно, триста или больше человек.


Когда искатели приключений приблизились, рыцарские слуги Эвали и гвардейцы двинулись, чтобы вмешаться, наполовину обнажая мечи или прицеливаясь из арбалетов. "Стойте, господа! Стража!" Приказала Эвали. "Это знатные люди с большим положением. Они могут приближаться, когда захотят!" Среди кавалеров послышался небольшой ропот, но вопрос был улажен.


"Я не могу понять, леди", - медленно произнес Геллор. "Кажется, мы слишком долго не общались. Хотя это неподходящее место для таких встреч, я прошу вашего снисхождения. Не соблаговолите ли вы предоставить нам подробный отчет?"


"Конечно. Лорд Геллор", - сказала Эвали с такой милой улыбкой, что она покорила бы любое сердце. "Те темные существа, которые почитали Бездну и демонический род, были привлечены к ответственности остальными теми, кто служит нижним сферам. С ними были странно одетые священнослужители, жрецы недавно воскресшего божества Тариздуна. После долгих беспорядков и драк между собой демонолюбцы были либо убиты, либо обращены. Сейчас объявлена всеобщая амнистия. Старые храмы, посвященные таким, как Оркус и ему подобные, сносятся или просто заброшены. Все темняки теперь клянутся в верности Тариздуну".


"Я неправильно слышу!" Восклицание сорвалось с губ Горда прежде, чем он смог это предотвратить. "Что ж, - быстро добавил он, - ты в гораздо лучшем положении, чтобы знать, чем я. Но величайший из Всех Зол — несомненно, он принес кровь и страдания в наш мир!"


"Не то чтобы я заметила, Горд — сэр Горд". Эвали поспешила добавить, казавшись немного взволнованной такой фамильярностью перед слушающей толпой. "Мы собираем и выплачиваем меньшему количеству сект пустоты. Священники Тариздуна потребовали и получили признание и место в нашем совете и в других, я полагаю. Но кровь? Только тьма демонов-служителей. Страдание? Нет. Те, кто послушен Тариздуну, похоже, прекратили злодеяния, прекратили большую часть действий, против которых возражали сторонники других убеждений, и принесли разум и порядок — разум, который выходит за рамки тех, кто ранее был убежден в принципах темняков. Я слышал, что многие люди на самом деле обращаются в служение тому, кого вы называете "Всем злом"."


Четверо обменялись взглядами. "Это поразительная новость, леди", - наконец выдавил Горд.


"Возможно. Почему вы все проявляете такой большой интерес к вопросу, представляющему преходящее значение только для тех, кто посвящает себя нижним областям?" На данном этапе это действительно казалось справедливым вопросом.


Гринлиф огляделась, пока Эвали говорила. Когда она упомянула последнее, высокий друид, который был жрецом рощи, бросил на полуэльфа странный, вопросительный взгляд. Казалось, он спрашивал. Ты стал приспешником демонов? и Керли был обеспокоен. "Возможно, я могу объяснить, что..." — начал он.


"Нет", - перебил Геллор. "Лучше это сделаю я — или ты, Горд".


Юный защитник Равновесия долго смотрел на своего друга, затем кивнул. Эвали наблюдала за обменом репликами со своего маленького помоста, той платформы, которая выделяла ее среди остальных как величайшую аристократку. "Миледи", - сказал Горд, поворачиваясь прямо к ней лицом, - "именно из-за серьезного обвинения, возложенного непосредственно на меня и косвенно на этих трех отважных товарищей, мы выражаем такую озабоченность". Он сделал еще один шаг, так что теперь он стоял в полном шаге от своих друзей, но все еще в двух длинных шагах от баронессы Ратик.


"Клянусь своей душой и мечом, я дал клятву", - искренне сказал он, положив руку на мертвенно-черную рукоять своего длинного меча, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Рука сомкнулась на рукояти, и движением настолько быстрым, что глаз с трудом уследил за ним, ищущий Черное Сердце был извлечен из ножен. Даже когда клинок вылетел вперед, Горд прыгнул вперед и нанес удар. Закопченный конец лезвия вошел в грудь Эвали под углом вверх, пронзил ее сердце и прошел насквозь, показавшись над лопаткой. Толчок сопровождался пронзительным криком, вырвавшимся из прекрасных уст женщины.


Чет не был уверен, что происходит, но все равно взмахнул своим огромным боевым топором. Он будет стоять рядом с Гордом. Затем он услышал, как трубадор поет песню гибели злу, и этот звук успокоил большого горца. Рыцари и стражники, сопровождавшие баронессу, ринулись в атаку, и Чет радостно врубился в их ряды сердито жужжащим топором. Брул начал свою кровавую казнь.


Гринлиф держал свой посох наготове, но сначала произнес великое слово призыва. Это заняло всего мгновение. Затем посох описал полукруг. Куда бы ни указывал его торцевой конец, земля буйно поросла шиповником, чертополохом и колючками. Три быстрых паса такого рода, и ни один нападающий не смог бы подойти к четверке с тыла, не столкнувшись сначала с запутанным барьером, который был ярдов в высоту и толщиной со стену замка.


Удовлетворенный, Керли повернулся, чтобы противостоять толпе разъяренных нападающих, с которыми Горд, Чет и Геллор сражались своим измазанным кровью оружием. По-прежнему друид не заставлял наконечник копья торчать из толстого куска древнего дерева. Вместо этого он держал его почти так, как держали бы волшебную палочку. "Ко мне, товарищи!" он закричал. Как можно быстрее трое его друзей отделились от врага и бросились назад, туда, где ждал Гринлиф.


Казалось, будто небеса разверзлись там, где стоял Горд. Чет прижал ладони к ушам, позволив Брулу свободно раскачиваться на толстом ремешке. Геллор сгорбился и полузакрыл глаза. Из посоха друида донесся ужасающий шум, хлопок, такой же громкий, как самые страшные раскаты грома, раскалывающие небо прямо над головой. В то же время из существа вырвался испепеляющий разряд двойной молнии.


Звук опрокинул наступающих противников и с воем отбросил остальных. Точно так же, обжигающий глаза разряд электрической энергии опустошил противника. Оно ударило, описало огромные дуги, ударило снова. Оно жгло, обугливало и убивало без разбора с ужасным щелкающим звуком, когда молния разряжалась в плоть. Между ними Горд, Чет и бард убили полдюжины воинов из свиты Эвали. Единственная магическая атака, которую Гринлиф выпустил из своего посоха, сразила еще столько же, а также десяток остальных. Несмотря на это, четверо услышали, как толпа позади воет и беснуется, когда они атаковали колючий барьер.


"Это изумительный меч, Горд", - сказал одноглазый трубадор с мрачным восхищением.


"В некотором смысле, да", - согласился Горд. Молодой искатель приключений бессознательно направил свой взгляд туда, где лежала сморщенная оболочка мертвой ведьмы, которая притворялась Эвали, разлагаясь в зловонный порошок. "Чаще всего она проникает в сердца, и из сердец зла она вытягивает всю силу".


"Я склонен отдавать предпочтение посоху старины Керли", - задумчиво сказал Чет, кладя обе свои массивные мозолистые ладони на стальной набалдашник толстой рукояти Брула. "Тем не менее, учитывая количество врагов, которые все еще быстры, и их очевидное желание разорвать нас на части, я думаю, нам нужно поберечь дыхание для предстоящей битвы".


Геллор рассмеялся над сарказмом, и Горд мрачно кивнул в знак согласия, когда толстый друид-полуэльф сказал: "Если тебе понравилось, как подействовало на этих грязных ублюдков, подожди, пока не увидишь, что будет дальше!"


"Почему?" Спросил Геллор.


"Преподать им урок", - вот и все, что сказал друид в ответ.


"В этом нет необходимости", - сказал Горд. "Все, что нам нужно сделать, это взобраться на помост, на котором стояла ведьма".


"Тогда давай выбираться из этой проклятой дыры в дерьме", - прогрохотал Чет. "Все равно скоро мне надоест убивать из бластеров!"


Без колебаний все четверо поднялись на одну ступеньку, которая переместила бы их оттуда, где они на самом деле находились, унесла бы их из этого места зла и иллюзорной привычности к какой-то новой опасности. Порошкообразная оболочка уничтоженной ведьмы из ям была раздавлена ногами, когда они поднимались по ступеньке помоста.


Лесная сцена исчезла, но зеленый свет остался. Они были окружены глубоким изумрудным цветом, оттенком солнечного света, просачивающегося сквозь толщу морской воды. Огромные акулы плавали поблизости, и никто из четверых не мог сказать об этом ни слова.


Фактически, внезапность их попадания в дилемму подводной лодки дала им всего несколько секунд на то, чтобы отреагировать. Возможно, они смогли бы продержаться минуту или две, даже несмотря на то, что им не дали возможности набрать воздуха, чтобы наполнить легкие, прежде чем они попали в подводную ловушку. Прежде чем у них иссякнут остатки кислорода, нужно было найти ступеньку, которая вела из этого нового места смерти.


Видимость была ограничена двадцатью или тридцатью ярдами. В пределах видимости было несколько возможных мест, где могла быть расположена следующая лестница. Впереди была густая поросль гигантских водорослей, справа постепенный спуск, ведущий к скалам, из которых хорошо было видно отверстие пещеры. Слева виднелась дюжина гигантских моллюсков, а за ними, на пределе видимости, тянулся длинный коралловый риф. Тигровые акулы плавали над головой и вокруг. Там тоже кружили большие синие акулы.


Горд, его волосы развевались над головой, как будто это была какая-то прекрасная черная морская поросль, дернул Геллора за одежду, указал и начал двигаться так быстро, как только мог, в направлении огромных моллюсков. У остальных не было реального выбора. Они последовали.


Моллюски различались по размеру. Самые маленькие были менее трех футов в поперечнике, более крупные - от трех до пяти футов, в то время как одно чудовище достигало полных восьми футов в диаметре и почти такой же глубины. Этот был целью Горда, и молодой вор метнулся прямо к Его зияющим клапанам. Отказывающие легкие и приближающиеся акулы придавали скорости его движению.


Не доходя до цели, Горд остановился, поднял камень с песчаного дна и швырнул его в моллюска.


Ракета летела в замедленной съемке, но цель Горда была верной. Он вошел в открытую раковину, и когда он ударил по внутренней мышце, моллюск закрыл свою раковину с такой силой, что возникло течение достаточной силы, чтобы заставить молодого искателя приключений покачнуться. Трое его товарищей прибыли сразу после этого, и акулы с жесткими плавниками не отставали, совершая набеги и подходя все ближе.


Чет был впереди. Он увидел, как Горд поставил ноги на закрытую раковину. Затем он исчез. Большой горец немедленно повторил действия своего друга. Геллор последовал за ним, а Керли замыкал шествие. Атакующая голубая акула опоздала всего на долю секунды. Его зубы сомкнулись на пустой воде, и он рванулся в зеленый мрак с глухим разочарованием, отразившимся в его крошечном мозгу.


Они были перенесены на крошечный остров из песка и камней. Там ничего не росло, и вокруг не было ничего, кроме бесконечного простора океана. Солнце стояло над головой, безжалостно паля. Не было ни тени, ни пресной воды.


"Брошенный на произвол судьбы", - отметил Горд. "Но, по крайней мере, найти магический портал, чтобы сбежать из этого места, должно быть несложной задачей". Все, кроме Геллора, выразили готовность согласиться. Они немедленно приступили к работе, обыскивая несколько десятков квадратных ярдов островка в поисках скрытой лестницы. Даже зачарованный глаз трубадора не обнаружил ни малейшего намека на то, что они искали.


"Теперь вот ужасная мысль", - наконец сказал Гринлиф. "Что, если этот грязный ублюдок сделал неверный шаг в ту последнюю ловушку?"


Это было то, о чем никто из четырех искателей приключений не подумал. Мог ли Могильный камень управлять таким двеомером? Вторые врата, которые приведут их в место, откуда не будет выхода? "Это может быть сделано, - сказал Горд, - но Закон Равновесия не настолько слаб — пока нет. Я думаю, мы просто ищем не в том месте".


"Где еще мы можем искать?" Сердито спросил Чет. Геллор указал наружу и описал рукой полный круг. Варвар громко сглотнул. "Да. Я не подумал об этом, товарищ ", - сказал он, глядя на катящиеся волны с явным отвращением.


"Нет, я снова не согласен, бард", - твердо сказал Горд. "Каждый раз нам приходилось действительно подниматься наверх. Я думаю, искать под водой было бы безумием. Должно быть место наверху ...."


Гринлиф пожал плечами и снова начал перебираться через небольшой бугорок сухой земли. Остальные трое последовали его примеру. Они прошли взад и вперед по островку десятки раз. По-прежнему ничего. Нет шага вперед", - наконец сказал Геллор. "Ты был неправ, Горд".


"Возможно, но, возможно, нет. У меня есть другая мысль по этому поводу".


"Что ж, я думаю, у нас достаточно времени, чтобы это услышать", - сказал Керли, садясь с усталым вздохом, когда он это сделал. "Но давайте не будем слишком долго об этом. Соленая вода высыхает, и моя одежда начинает зудеть и раздражать ".


Начальная ступенька была почти прозрачной, все, кроме Геллора, были слепы, и ее разделяла пропасть в десять футов. Теперь, почему местоположение следующего места, куда мы должны подняться, не должно быть также трудно определить?"


"Вообще без причины", - признал одноглазый бард. "Но где нам искать?"


"Вверх!" - твердо сказал Горд.


"Растворился в воздухе?" Сказал Керли с ироничным смехом.


"Ты можешь превращаться в птицу, не так ли?" - Спросил Чет с внезапным вдохновением. "Почему бы не сделать этого? Облети маленькими крылышками эту вонючую кочку и посмотри, что видно оттуда!"


Горд хлопнул варвара по широкой спине. "Я об этом не подумал, мой неповоротливый друг, но ты попал точно в цель. Кудряш, делай именно то, что предложил Чет".


Через мгновение друид заколебался у них на глазах, его очертания изменились, его форма уплотнилась, пока перед троицей не предстал большой пеликан. Горд сделал руками жест вверх и нетерпеливо топнул ногой. Кудряш-пеликан протестующе закукарекал, но перешел на неуклюжую походку, взмахнул крыльями и тяжело взмыл в воздух. Затем птица начала медленно махать крыльями вверх и по кругу, пока не достигла высоты около ста футов, затем наклонилась, сделала спираль и заскользила вниз по штопорной траектории, чтобы приземлиться рядом с ними.


"Ну?" Раздраженно спросил Горд.


"Браво!" - сказал пеликан с таким же дурным настроением.


"Хорошо, хорошо", - покорно сказал молодой чемпион. "Пожалуйста, уважаемый друид, вернись в свою истинную форму и расскажи, что ты видел".


Гринлиф, казалось, вырос из пеликана. Когда на его ногах больше не было перепонок, а были должным образом обутые конечности полуэльфа, друид лучезарно улыбнулся троице выжидающих наблюдателей. "Она там, отчетливо видна, не более чем в двадцати футах над головой. Ступенька находится прямо над центром островка".


"Как нам добраться до нее?" - спросил горец.


"Я думаю, снова веревка", - пробормотал Горд, освобождая моток и начиная превращать его в петлю. Остальное было сравнительно легко. Линия закрепилась вокруг, казалось бы, ничего, Горд взобрался по ней и повис на вершине Горда, как будто левитировал.


"Это еще не перенесло меня в какое-то другое место", - крикнул он вниз, - "так что, я полагаю, веревка висит на краю портала. Черт, помоги Керли взобраться, а я подтяну его, прежде чем сменю позицию. Затем ты поднимаешься и тащишь Геллора за собой. Убедись, что один из вас тоже тащит веревку!" Когда прибыл друид и заставил Горда переместиться ближе к центру отверстия, которое было невидимо разве что сверху, остальные увидели, как Горд исчез. Затем Чет взобрался наверх и занял место Зеленых листьев. Друид тоже исчез, когда переместился в другое место.


"Я не знаю, как освободить веревку", - громко сказал Чет барду-скалолазу. "Ты сможешь с этим справиться?"


"Нет, черт возьми!" Геллор лихорадочно соображал, отвечая. Он почти мог вспомнить волшебные слова Горда, которые управляли зачарованной линией из конского волоса, но что, если он допустил ошибку? Как раз в этот момент он достиг платформы, и дело было унесено из его рук. Когда Чет двинулся, чтобы освободить место для барда, на которое он мог взобраться, он споткнулся о собственную ногу и упал. Отчаянно вцепившись, одна из его огромных рук ухватилась за обитый шипами кожаный домкрат Геллора и крепко держала. Таким образом, оба человека были бесцеремонно сброшены в кучу внутри следующего из внутрипространственных карманов, созданных Грейвстоуном.


На новом месте ничего не было. Казалось, что воздух наполняет какое-то сероватое свечение, но не было ни солнца, ни звезд, ни луны, ни даже неба. Все они были внутри пузыря — пузыря из камня. "Из великой червоточины..." - медленно произнес Чет, оглядываясь по сторонам.


"И в пасть поджидающего дракона", - добавил Горд. "Это хуже, чем раньше!"


"На этот раз мне, возможно, придется согласиться". Сказал Геллор. "Я нигде не вижу ступеньки, и в этом месте не может быть невидимой ступеньки".


"У кого из вас есть веревка?" спросил молодой вор, не отрывая взгляда от купола потолка над головой.


"Ах, ну... э-э..." Черт справился.


"Это позади. Потеряно, Горд, не по нашей вине", - сказал ему бард. Как именно он относился к Горду, естественно, не знал. "Вы думали, это будет полезно при этой кисте?"


"Возможно..." - рассеянно ответил молодой вор-акробат, казалось, не обращая внимания на магического Горда как на несущественного. "Видишь там, на вершине потолка? Кажется, что это выступающий камень с крюком ".


"Я вижу это. Ну и что?" Требовательно спросил Чет.


"Кажется очевидным, что мы избежим этой ловушки, отправившись туда", - терпеливо рассказывал Горд, все еще изучая гранитный купол. "Поскольку ноги находятся на потолке, двойнике этого пола, я предполагаю, что человек будет отправлен на следующую ступеньку".


Горд наконец разрешил дилемму. Он порылся в другом из магически вместительных карманов, спрятанных в толстом поясе, опоясывающем его талию. Там было несколько зачарованных колец, и одно обладало властью над воздухом. "Оно достаточно прочное, чтобы поднять два вверх. Ты, Геллор, будешь носить его и понесешь Керли с собой наверх. Как только твои ботинки коснутся потолка, ты должен сбросить кольцо со своего пальца. Действуй быстро, ибо если оно перенесется через портал вместе с тобой, то мы с Чертом застрянем здесь навсегда ".


Трубадуру удался этот трюк — еле-еле! Затем Горд надел украшенный рунами обруч из древнего металла на палец и воспарил, он и Чет вцепились друг в друга, как давно потерянные родственники, воссоединившиеся после разлуки в течение целого поколения. Толчок к изгибающейся стене, сальто в воздухе, и эти двое оказались рядом со своими товарищами.


Место, в котором сейчас находились все четверо, было совершенно чужим, его ландшафт имел такие искаженные формы, небо резкого цвета, атмосфера была настолько ядовитой, что все искатели приключений были потрясены до глубины души. Что бы это ни было, что пронизывало этот далекий мир, его эффектом было разрушение разума, лишение рассудка, внушение безумия.


Каким-то образом Геллору удалось начать героическую балладу, вытащить свой маленький кантель из слоновой кости с серебряными струнами и золотыми вставками и обратить вспять безумие, которое иначе захлестнуло бы их. Лестница была самой отвратительной деталью в поле зрения, но, тем не менее, они нашли в себе силы подняться по ней.


Дальше были джунгли, но не растительные. Дикая растительность вокруг них состояла из различных щупалец. Некоторые были одного цвета, некоторые другого, с присосками, ядом, когтями, шипами и так далее. Каждая группа членов the waving стремилась схватить, убить и пожрать. Два, три, четыре, пять, даже целых дюжина щупалец окружали каждый из сфинктероподобных ртов, в которые должна была быть засунута жертва. Решением было просто рубить атакующие щупальца, поражать их магией и оружием. Это было самое густое и крупное скопление тварей, которые скрывали ступеньку посреди злобных окаймленных крючьями и ядовитых щупалец.


Этот шаг привел четверку на зловонную пустошь, чей зловонный, пропитанный миазмами воздух был наполнен роями кусачих насекомых, а грязь и вода кишели пиявками и подобными формами голодных паразитов. Место, где находился следующий шаг, было очевидно; далеко вдалеке виднелась возвышенность. Она лежала всего в пяти или шести лигах от места, куда летит ворона. В переводе на реальные условия этого места, это означало пять или шесть дней тяжелого пешего перехода через низменные, зараженные болота.


Они попробовали этот способ передвижения всего на час. Вскоре стало очевидно, что они будут заражены полудюжиной болезней, в лучшем случае анемией и заражены червями после гораздо большего количества таких же. Затем они услышали чудовищный рев, кваканье и плеск представителей местной фауны этого вонючего болотного мира, и это быстро решило дело. Керли Гринлиф, в качестве последнего средства, использовал часть своих оставшихся магических способностей, чтобы создать огненное транспортное средство, которое доставило бы их к гребнеобразной ступени. Им четверым потребовалось довольно много времени, чтобы развести костер достаточного размера, чтобы сотворить магию, но это было сделано, и воздушное путешествие было само по себе простым. Колесница твердо опустилась на следующую ступень чудовищных размеров.


Следующий слой был хуже, потому что лестничный портал выбросил их в пространство между галактиками, и безжизненная пустота убила бы их в одно мгновение, если бы не присутствие защитника Равновесия. Сила, которой он был наделен, была такова, что все они были отправлены на следующий этап ловушки в тот момент, когда злобный двеомер, оставленный Могильным камнем, бросил их в ледяную, удушающую пустоту, где им было суждено умереть.


Время отдохнуть". Сказал Горд с усталостью и напряжением в голосе.


"Это гораздо менее смертоносная зона, чем любая из тех, с которыми мы сталкивались до сих пор", - сказал Геллор, осматривая окрестности. "По крайней мере, на первый взгляд ..." То, что они увидели, было просто странным ландшафтом, равниной бесконечных размеров. Она была покрыта лестничными пролетами.


"Нам всем нужно какое-то сильное, исполненное молитв лечение, чтобы избавить наши тела от чумы этого миазмального болота", - твердо сказал друид. "У некоторых из нас есть раны и другие повреждения, которые требуют некоторого лечения. Когда мы немного расслабимся здесь, я позабочусь об этом", - сказал им Керли.


Горду был предоставлен особый уход, потому что он один был надеждой Равновесия. Затем Гринлиф позаботился о себе, на случай, если его поразила какая-то незаметная болезнь. Чет немедленно уснул, как всегда, когда позволяла возможность. Трубадор потратил некоторое время, внимательно осматривая окрестности, но вскоре он тоже задремал. "При виде этих бездельников мне тоже хочется спать", - Горд зевнул в сторону Керли. "После того, как ты сделаешь все, что в твоих силах, для Геллора и Чета, разбуди меня".


"Я разбужу его сам", - пробормотал Геллор. "На самом деле я не сплю. Я наблюдаю, приоткрыв один глаз".


Горд усмехнулся шутке, и Керли тоже рассмеялся. "Это прекрасно, дорогой лесной менестрель", - прокомментировал он. "После излечения мне понадобится, по крайней мере, вздремнуть и немного времени для медитации. Разбуди вон того халка или Горда, если тебе нужен свежий взгляд, чтобы посмотреть, но не мешай мне". Геллор утвердительно кивнул, а Горд уже спал, так что друид растянулся на мягкой, почти податливой почве и вскоре уже подражал храпу Чета.


Когда друид пришел в сознание, невозможно было сказать, как долго он спал. Он увидел, что все остальные все еще спали, когда он проснулся, но, по-видимому, за время их отсутствия не произошло ничего предосудительного, поэтому Керли просто отмахнулся от инцидента и начал свой период молитвы и концентрации. Для него не было бы настоящим трюком наблюдать краешком сознания за тем, как он справлялся с остальной частью того, что ему предстояло сделать, особенно когда он чувствовал себя так уверенно и комфортно.


"Как дела?" Комментарий поразил друида, поскольку он не заметил, как молодой вор проснулся и встал рядом с ним. Горд заметил удивление и улыбнулся. "Ты был погружен в свои размышления, товарищ, поэтому я двигался тихо. Я сам удивлен, обнаружив, что единственный, кто настороже, - это ты. Обычно, седобородый, перед этим нас всех подталкивали ".


"Хммм... В тебе что-то есть, Горд. Я почти готов к новым усилиям". Гринлиф покачал головой, затем исправился. "Мне не удалось восстановить свои великие силы. Возможно, это был не такой долгий сон, как мы предполагали ".


"Нет.... Мой инстинкт подсказывает мне, что мы спали очень долго", - возразил Горд. "Эй! Бесполезный часовой и потенциальный охранник! Просыпайся!" Пока он говорил, молодой искатель приключений подошел к тому месту, где спал Геллор, и осторожно дотронулся до него пальцами ног. Никто не мог сказать, какая реакция у него будет при пробуждении. Геллор пошевелился и медленно сел. Он все еще выглядел усталым, и его движения были вялыми.


"Извини", - сказал он. "Я еще немного не выспался". После долгих потягиваний и морганий бард наконец встал и присоединился к Горду.


Разбудить варвара-горца было более трудной задачей, но в конце концов Горд и Геллор справились с ней в тандеме. "Дайте мне еще немного отдохнуть", - сказал Чет. Он был только в полубессознательном состоянии. "Эти проклятые ловушки измотали меня! Кроме того, спешить некуда. Нужная нам лестница - самая маленькая, которую мы можем видеть отсюда, и время здесь не имеет значения. Мы можем дремать столько, сколько пожелаем, а потом легко уйдем ".


"Чушь", - огрызнулся Геллор. "Что заставляет тебя говорить все это?"


"Это был и мой сон — чистый, как стекло, от Хардби. Готов поспорить на свою жизнь, что это было настоящее послание".


"Это случится с тобой, если ты попытаешься остаться здесь подольше". Сказал Горд полным сарказма голосом. "Ничто из того, что готовит Могильный камень, не истинно ни в каком смысле, кроме зла и смерти!" Он потянул хиллмена, чтобы привести его в сидячее положение, и с помощью Геллора в конце концов ему это удалось. Затем он крикнул: "Иди сюда, друид, и используй свои руки и слова, чтобы исцелить этих двух достойных героев. Как только это будет сделано, мы должны выяснить, как выбраться из этого наполненного сном ничто. Это самое опасное место, которое убаюкает нас всех и уложит на смертное ложе".


Горд, конечно, был прав. Летаргия, слабость и растущая потребность спать, спать, спать вечно были пропитаны субстанцией квазиреального пространства, в которое их привела четырнадцатая лестница.


Когда они направились к лестничным пролетам, которые, как странные наросты, вырастали из слегка податливой поверхности земли, каждому становилось все труднее и труднее ставить одну ногу перед другой.


Окружающая среда, возможно, оказалась бы фатальной, если бы Горд не сделал правильную ставку на то, что одна часть мечты Чета была правдой. Они должны были выбрать одну лестницу и направиться к ней, не теряя времени, поэтому Горд думал и надеялся, что лестница, о которой говорил Чет, была настоящей. Он был прав, и они едва добрались до нового плато, прежде чем впасть в смертельную летаргию.


Глоток из зачарованной фляжки, которую дал бард, придал четверке достаточно сил и освежил бодрость, чтобы справиться с местом, похожим на гигантский самолет из бумаги для мух, населенный летающими ужасами, готовыми отпилить отборные кусочки любого существа, застрявшего внизу и неспособного защищаться. Удивительно, но им пришлось наступить именно на такое несчастное существо, чтобы волшебным образом перейти к следующему испытанию.


Остаточная сила эликсира, которым Геллор поделился по кругу, плюс его собственный автограф, дали четверым возможность противостоять ужасной боли, которая пронизывала соседнюю область — агонии, вызванной видами, звуками, запахами и самим прикосновением к этому месту. Где мучения были наихудшими, там же была лестница, по которой можно было их избежать.


"Клянусь жизнью моей, Горд". Чет сплюнул: "Никогда еще отвесный ледяной утес и разъяренный пещерный медведь за ним не были и вполовину такими веселыми, как те развлечения, которые ты всегда устраивал для нас!" Он сказал это, когда они, барахтаясь, спускались по покрытому слизью склону к пропасти.


"Если бы вы с Геллором не облажались и не проиграли—" - начал было возражать он, затем перестал тратить дыхание, чтобы что-то сделать с их ужасной ситуацией. Кувыркаясь во главе группы, молодой искатель приключений использовал свой зачарованный кинжал, чтобы окопаться и создать надежное место, за которое можно было бы держаться. Гринлиф, шедший сразу за ним, проскользнул мимо, в то время как Чет вцепился в пояс Горда, а Геллор схватил Чета за ногу. В отчаянии друид использовал одно из своих наименее мощных заклинаний и преуспел. Двеомер заставил слизь затвердеть и вырасти, и вещество поймало Керли и крепко держало его, когда он был на грани уничтожения.


В конце концов они нашли способ освободиться из мира слизи, но оказались в месте, где гигантские шестерни со скрежещущими зубьями с шипастыми поверхностями угрожали раздавить их всех. Это кошмар какого-то безумного технолога", - вот и все, что смог выдавить Горд. Чет указал дорогу, а затем подал пример, быстро ухватившись за одно из свободно вращающихся колес с шипами и поехав на нем вверх, туда, где был виден небольшой выступ. Это был неправильный путь, и спускаться было сложнее, чем подниматься, но, справившись с этим, они нашли правильный выступ и покинули заводной самолет.


Затем последовал кислотный мир, место оживших металлических фигур геометрической формы и злобного назначения, пустыня щелочного типа, квазиплоскость, где им приходилось перепрыгивать с зуба на зуб гигантской пасти, которая открывалась и закрывалась, пытаясь проглотить четверых. Оттуда они отправились на планету доисторического вида, которая кишела динозавроподобными монстрами, а затем в бронзовый город, наполненный огненными обитателями. Конечно, Керли Гринлиф достаточно хорошо справился с City of Brass и the efreet. Фактически, султан этих элементальных существ на самом деле направил группу к месту, где был портал, который обходил многие лестничные ловушки, изобретенные Грейвстоуном. Четверо искателей приключений использовали ее, чтобы подняться по спирали до точки, вдвое превышающей их предыдущее продвижение.


Но на том пятидесятом плане друид внезапно оказался лицом к лицу с аватаром Инфестикса, известным как Нерулл. Чет увидел дьявола-герцога Амона. Трубадор столкнулся с владыкой преисподней, Хафдолигором Каатбаеном, повелителем царства нежити. И Горд стоял не перед кем иным, как перед самим Тариздуном!


Казалось, что вот, наконец, и последнее испытание для каждого из них. Как бы они отреагировали? Как бы они справились? Все они реагировали одинаково, но не своим обычным образом. Вместо того, чтобы броситься в атаку или приготовиться к обороне, каждый из четверых просто стоял, неподвижный и безразличный. Они были наполнены не отвагой и духом, а самым тяжелым, гнетущим отчаянием, которое кто-либо из них когда-либо знал.


## Глава 12


"ОСТАВЬ МЕНЯ". - произнес Инфестикс своим пропитанным червями голосом. Различные демоны и существа из преисподней, которые служили великому лорду, поспешили повиноваться. "Никому не позволяй входить, пока я лично не прикажу". добавил он, когда последний из его слуг уходил. Этот ужасный демон, один из Больных, низко поклонился и плотно закрыл за собой древнюю дверь.


Инфестикс теперь был один в палате, небольшой комнате для аудиенций, которую он предпочитал, потому что ее расположение позволяло ему легко получать доступ ко многим местам. Мастер нижних планов откинулся на спинку широкого кресла. Его форма изменилась до формы Нерулла, бога смерти, похожего на скелет, и в его руках появилась ужасная коса, которой владело это божество. Затем ужасная фигура вскочила с сиденья так быстро и проворно, словно это был молодой человек, полный сил и жизни, а не костлявый монстр, которому много веков и который поражен язвами. Инфестикс рассмеялся раскатистым, железным смехом, когда в своем аватаре Нерулла он описывал косой огромные дуги по комнате, ржавое, окровавленное лезвие пело песню смерти, которая была самой приятной для существа, когда оно танцевало таким образом и смеялось от удовольствия.


"Планеты медленно выстраиваются в линию, и все знаки и предзнаменования благоприятны", - громко распевал Нерулл. Конечно, никто не мог слышать. Он ни с кем не поделился новостями, ибо никто, кроме него, вскоре не вознесется, чтобы стать Избранным Тариздуна. Ни один повелитель дьяволов, ни один глава какой-либо другой державы во всех нижних мирах не приблизился к выполнению всего того, что удалось Инфестикс-Неруллу.


Теперь кульминация всего, над чем он работал и над созданием чего трудился, была близка. С резким прекращением движения. Нерулл прекратил свои прыжки. Ужасное существо взмахнуло своим инструментом с длинным лезвием в воздухе. Там, где оно прошло. Эрт и Фланаесс появились у его ног.


"Дай мне увидеть борьбу". приказал он. С востока на запад появились крошечные ряды фигур, сражающихся и убивающих в повторении событий последних нескольких недель. Солдаты Великого Королевства сражались на всех фронтах, убивая и будучи убитыми рыцарями и пехотинцами Найронда, Алмора и Лиги Железного Узла. Силы Юза и его союзников обрушились на юг, восток, запад и, в свою очередь, были поражены и отброшены. Легионы Алого Братства маршировали, сражались и проливали кровь. Воинства баклуниша сражались с кочевниками и дикими сородичами, в то время как гномы и эльфы защищали отважно сражаясь с нескончаемыми ордами людоедов, хлынувшими из Помарджа. Повсюду были разрушения, голод, страдания. Нерулл снова рассмеялся ржавым смехом смерти, и когда он провел своей косой по маленькому изображению, все, кроме мертвых, исчезли. Те. Они тысячами встали и двинулись в упорядоченном строю по воле своего хозяина. На самом деле, многие из этих мертвых пришли бы в Аид и другие нижние сферы, служа Инфестиксу, и стали бы новыми солдатами, все еще сражающимися за темное дело Тариздуна.


"Это прекрасно", - прошипел демон, позволив призрачным фигурам исчезнуть. "Ни закон, ни хаос сейчас не господствуют. Какая война когда-либо приносила благо?" добавил он с сардоническим смешком. "Я готовлю все для тебя, Великий Повелитель Зла", - крикнул Нерулл, и слабая пульсация в тусклой атмосфере, казалось, указывала на то, что связанный повелитель всей тьмы услышал и напрягся, чтобы выйти снова.


"Смотри, лорд Тариздун!" - крикнул король преисподней, снова прорубая путь в густом воздухе зала своей косой. Появились сцены войны, которая велась в нижних сферах. Великие и малые демоны сражались с себе подобными, а также против приспешников Девяти Кругов Ада и Гадеса. Три аметистовых огонька, крошечных и ярких, как звезды, показывали, где находились Части, каждая из которых была ключом, третьей частью реликвии, которая освободит Тариздан.


Инфестикс-Нерулл рассеянно отметил меньший черный отблеск там, где Око Обмана собирало хаотическую силу для своего демонического владельца, и еще более мелкие пылинки рубинового оттенка, оранжевого огня, глубокой струи. Это были просто указания на то, что использовалось множество великого оружия, артефактов злой силы, используемых воюющими фракциями. Возможно, вместе все остальное превзойдет силу Глаза, которым владеет Грац'зт, а оно, вместе с другим оружием Бездны, может превзойти только одну Теоретическую Часть.


"Мой Повелитель всего Зла", - сказал Инфестикс-Нерулл более мягко, - "видишь, как три части становятся все ближе друг к другу? Скоро, скоро!" Но больше не было никаких признаков того, что остался канал в то не-пространство, где был заключен ужасный Тариздун, поэтому демон уничтожил сцену еще одним взмахом стонущего клинка.


Тщательно размышляя про себя, Нерулл обдумал ситуацию. Ключи были так близко, и все же они оставались разрозненными, отдельными и спорными. "Тот-кто-стоит-между все еще жив!" Слова были громкими, с оттенком железа, мертвыми от ржавчины проклятиями, эхом отдававшимися в зловонной атмосфере, когда звук отражался от ярко-фиолетовых стен, отскакивал от полированного порфирового пола, бил по тускло-сливовому куполу, который венчал это место, как крышка саркофага. "Где?" Потребовал ответа Инфестикс-Нерулл, взмахнув огромной косой, отчего она ударила со звуком тысячи предсмертных стонов.


Перед ним предстала его собственная комната провидения. Больных там, конечно, не было. Все они охраняли дверь в комнату, в которой он находился. В обширном бассейне была ситуация, представленная как шахматная партия. Демон сосредоточился на видении видения, и клетки побежали, сдвинулись, изменились. При обширном обзоре в плоскостном масштабе она сократилась, перейдя в другой масштаб. И все же поле все еще было многоплановым. Оно формировало прозрачный уровень за призрачным уровнем. Сначала появился золотисто-коричневый и бледно-коричневый цвета материального мира. Его оттенок и структура свидетельствовали о том, что он был Земным. Там доска залилась угасающим изумрудным светом, а фиолетовые одежды, покрывавшие ряд убитых пешек и второстепенных фигур, рассказали историю, которая вызвала ярость на лице демона. Жуткий сиреневый свет струился из впадин, где фиолетовые пятнышки извивались, как черви. Лучи осветили призрачное поле, и изображение шахматной доски исчезло, так что взгляд Нерулла теперь был прикован к странному и искаженному полю. "Лучше", - прошипел он своим металлическим голосом. "Намного лучше, маленький человечек".


Скрученная, искаженная спираль, которая была изображена в качестве игрового поля игры, была работой Gravestone. Запутанные слои извивались наружу и обратно, и каждый слой был заполнен веществом Нерулла — смертью! В течение короткого промежутка времени повелитель демонов наблюдал за этой картиной. Чистый изумруд единственного чемпиона, сопротивляющегося грядущему господству Зла, пульсировал, двигался, но с трудом переходил с одного уровня на другой.


"Муха в перепончатом туннеле", - радостно сказал Инфестикс-Нерулл, звук его веселья был похож на скрежет ржавого металла по шершавому шиферу. Отряд фигур зеленого цвета двигался по странно окрашенным пространствам внепространственной доски, построенной жрецом-волшебником, который так верно служил делу, но путь становился все более опасным, с каждым ходом становилось все больше падений; и вверх, все выше и выше извивалась змеевидная спираль. Эти четверо мужчин ушли с главного поля и оказались в ловушке на замазанной доске, которая должна была изолировать их на некоторое время... как долго?


Слишком долго!" Взгляд демона скользнул вверх, туда, где бесформенные квадраты заканчивались адской формой. Там стояла еще одна пара зеленых фигур. "Что это?" Нерулл был удивлен; беспокойство окрасило железо его голоса, когда он громко пробормотал это восклицание в пустой комнате.


Форма, изображающая вражеских людей, передавала, какой силой они обладали. Мелкие фигуры, но сильные. Возможно, одну из них можно сравнить с продвинутой фигурой, похожей на слона, смесью обычных ходов слона и короля. Другой продемонстрировал силу меньшего радиуса действия, но хорошую силу в области непосредственно вокруг него; великий маг и верховный жрец.


Инфестикс-Нерулл увидел свою собственную главную фигуру на поле материального плана. Могильный камень. Он был крупнее и сильнее, чем двое нападавших, которые достигли дискообразного края воронки. На самом деле, там, в его собственном месте, в нигде, которое он построил как крепость и убежище, базу власти и оружейный склад, Могильный камень был почти божественен по силе. "Но почему?" Снова слова вырвались непрошеными из безгубого рта демона. "Это черные крылья? Тени? Или что-то еще... ?"


Он размышлял об этом, а также думал о том, как повезло его лейтенанту, что небольшой отряд зеленых противников был разделен на две части, когда изображения многослойной доски дрогнули и начали исчезать. "Нет!" - прогремел команду Инфестикс-Нерулл, и, выкрикивая это, он направил всю свою волю на видение, требуя, чтобы оно укрепилось, стало четче, выросло. Бледный туман цвета зеленого горошка скрывал сцену. Призрачные испарения поднимались вверх от земли, которая была Ниже, и поднимались через неестественно сформированные плоскости над головой.


"Медленно, слишком медленно", - сказал повелитель демонов с суровым удовлетворением. "Я увижу больше, прежде чем тебе удастся затуманить прозрение, Базилевс!" Дым заклубился и потемнел. Интенсивность ее оттенка пыталась взлететь вверх, но замысловатая пародия на творение не позволяла такой скорости. Отвратительно смеясь, зная, что его ненавистный противник услышит, демон снова уставился вверх, туда, где Могильный Камень собирался сразиться с двумя приспешниками Равновесия.


Яркие очертания мага и жреца были едва различимы сквозь сгущающийся мрак. "Черный? Черный?! Какая демоническая мразь смеет Мне мешать?" Инфестикс-Нерулл взревел так громко, что вся комната содрогнулась. Снаружи, конечно, ничего не было слышно, но сам материал окованных бронзой досок, закрывающих камеру, затанцевал от силы дикого вопля демона, и Больные снаружи в страхе сжались в комок.


Однако ответа не последовало, и Нерулл, как ни старался, был совершенно неспособен обнаружить какую-либо вторгающуюся ментальную силу, указывающую на вмешательство Оркуса, Грац'зта или любого другого могущественнейшего демонического рода. "Чума поразит вас!" - прогремел он и косой прорезал кровавое пятно металла в видении. Черный дым и зеленый туман исчезли. Переполненный яростью, правитель нижнего мира вышел из своих покоев, разбрасывая низших демонов перед собой, как ветер гонит сухие листья осенью. Теперь пришло время вмешаться напрямую. Во второй раз Нерулл отправится в путь, чтобы найти и уложить на дно тщедушного защитника Равновесия. Дважды его не одолеют.


* * *


Из всех сил, которые придерживались срединного курса, среди всех тех, кто стремился к нейтралитету и равновесию между дихотомическими силами мультивселенной, Басилив, Демиург и обитатель старого Эрта, был, пожалуй, самым могущественным. Но даже эта мощь была ограниченной. Она распространилась на материал, проникла в элементы и коснулась тех других сфер, которые, в свою очередь, касались материала.


Басилив был, так сказать, земным великаном. Стоя ногами на Земле, он был грозен, если не всемогущ, когда противостоял любой подобной силе. В союзе с другими великими, придерживающимися схожего этоса, только злая сила триединой реликвии Тариздуна могла остановить руку Басилива. Если бы эта рука была протянута в это время, борющиеся орды зла, людей, мнимых людей и монстров, тоже были бы отброшены обратно в темные царства, откуда они вышли. Всего лишь одним ударом Демиург и его союзники уничтожили бы все меньшее зло, оставив демонов и самих дьяволов, а также сервер из преисподней в одиночестве и дрожа от их разоблачения и уязвимости.


Но в прошлом такого нападения никогда не было. Искалечить и уничтожить тьму означало бы навсегда нарушить Равновесие. Когда Тариздан впервые возник, Демиург обдумал этот вопрос. Он пришел к выводу, что порядок, Хаос и Благодетельные божества тоже послужат тому, чтобы обезвредить угрозу тотального злонамеренного правления. Он и разрозненные представители нейтрального направления помогали, но они делали это экономно и с осторожностью, ориентируясь на время после связывания Великого Зла. Теперь Басилив не осмеливался протянуть руку, чтобы нанести удар по роям, которые сеяли такой хаос в королевствах мира, поскольку все его внимание было сосредоточено на чем-то другом.... "Я ошибся?"


"Простите, лорд Басилив, я не расслышал вопроса", - сказал Морденкайнен.


Старый архимаг был там, служа каналом, соединяющим Басилив с другими группами Иерофантов Равновесия, младших лордов планарного типа и специфических существ, квазибожеств. Короче говоря, вся мощь альянса, кроме силы Энтропии. Морденкайнен, глубоко сосредоточенный, почувствовал вопрос, который задал себе Базилев, но не услышал слов. "Мне жаль, старый участник", - пробормотал он архимагу. "Я просто бормотал про себя. Извини меня и возвращайся к своей работе". "Ты становишься старше меня", - хихикнул Морденкайнен, приподняв одну кустистую бровь в притворной тревоге. Затем он пожал плечами и вернулся к своей задаче. "Иметь дело с этим ненормальным дилетантом Гигантосом достаточно сложно, и без того, чтобы мириться еще и с тобой", - огрызнулся он, вспоминая времена, когда он выступал против Демиурга по той или иной причине из-за того, как его назвал Басилив. "Безумный Архимаг, ба! Ты такой же рассеянный, каким когда-либо был Гигантос, и у меня больше прав на корону—"


"Хватит, пожалуйста, Верховный волшебник, хватит. Сейчас мы должны бороться вместе, иначе..." Басилив позволил своей фразе затихнуть. Морденкайнен понял суть и больше ничего не сказал, снова сосредоточив все свое внимание на связи. Сопровождающие его маги, во главе с дородным Бигби, снова присоединились к кругу. Все было тихо.


Бросив последний взгляд на переплетчик заклинаний, Басилив подумал: "Я настолько же старше его, как и сам мир, и все же я хочу, чтобы было иначе". Затем Демиург отвернулся от Морденкайнена и восьми магов с ним и сосредоточил свою силу. Его долгом было наблюдать за прогрессом Горда и его товарищей, сообщать о том, что он узнал, другим и помогать — если он мог.


Информация вплыла в его сознание и вышла. Мысли, присланные из Shadowking относительно состояния войны в нижних сферах, разведданные о передвижениях легионов дьявола, эскалация из-за включения еще одного великого вредоносного артефакта. Важно! Мысль осталась и была сохранена для свободного доступа. Тройные ключи нашей гибели находятся в непосредственной близости друг от друга, но все же каждый из них конкурирует со своими аналогами!


Демиург увидел в то же время безвыходное положение, в котором добро и зло выстроились в длинные ряды по всему Фланессу, что вызвало бунт, восстание и красную войну, волнами распространяющуюся по всему Эрту, но волны которой разбивались друг о друга в водовороте неопределенности. Это привело бы к смерти и разрушению без победы ни одной из сторон.


Другая часть его разума восприняла факты, относящиеся к высшим сферам. Вовлеченные в пререкания, фракционные, существа Добра спорили об относительной ценности и превосходстве, сражались за учеников и были скудной помощью против надвигающейся угрозы зла.


Это не просто случайность, отметил Басилив. Великая тройственная сила, которую они создали, чтобы связать Тариздун, теперь отражается на его создателях. Возможно, на нескольких дэвах, возможно, на планетаре. Как раз достаточно, чтобы остановить ад, нежить и маэлвис Ашерона. Достаточно, едва-едва, но тем не менее достаточно. Дреггалы и Гадес теперь сцепились в войне демонов. Наступило равновесие... Равновесие.


Не весь Эрт был охвачен конфликтом. Клика оградила свои позиции в материальном мире и вблизи него. Владыка Клинка уравнял положение в пользу менее хищных. Рексфелис сохранил свое место незапятнанным и усилил своих союзников в стратегических точках. Даже с уходом Морденкайнена остальные бойцы Обсидиановой Цитадели были достаточно сильны, чтобы крепко держаться. Вскоре они объединятся с эльфами Высшего народа и вольным народом Весве, чтобы прогнать вторгшуюся нечисть, посланную Юзом. Ненадежная, колеблющаяся на всех многообразных фронтах, но чаша весов снова стабилизировалась в средней точке. Хорошо, но ... что-то беспокоило Демиурга. Другой уголок его сознания ворчал. Пусть пока это ворчит. Ему пришлось сосредоточить всю свою силу на Горде.


Взгляд Басилива чередовался между реальным и репрезентативным. Шестеро героев, чемпион и сопровождающие его, покинули уединенную гостиницу и направились в район Грейхок, где обосновался первый и самый личный враг Горда. Решимость, холодный гнев, целеустремленность исходили, в частности, от Горда. На самом деле это было настолько сильно, что проходило через сеть сверхъестественной энергии, которой он был заряжен.


Затем на рисунке была изображена доска. Шестеро двигались как единое целое, входя в пространство противника. Площадь была окутана пеленой тумана сливового цвета, но Демиургу не составило труда проникнуть за экран. Его двумерное зрение пронзило затемняющее облако силы и он увидел состязание из нескольких фигур с противниками сиреневого цвета. Непосредственно перед этим была второстепенная фигура, и пешка внезапно тоже вошла в зону. Нет, подождите. Была также фигура побольше, но она сбежала при приближении шестерки, покинув свою позицию перед атакой.


Едва подумав, зрение Демиурга расширилось и углубилось. Он различил след гневного фиолетового цвета, сплетение темных сил, оставленное одним из врагов, бежавшим. Там! Больная и извращенная лестница в не-пространстве внепространственного существования. Только такой, как жрец-маг по имени Могильный Камень, мог построить такое место. Пурпурный путь вел к основанию переплетенных ярусов, затем углублялся.


Я увижу реальность, твердо подумал Басилив. Снова его зрение изменилось, и он увидел волшебника Сигилдарка и исчадие преисподней Крунга. Они сражались со злобной яростью и погибли перед мысленным взором Демиурга. Шестеро были здоровы, невредимы. Большая часть их энергии совершенно не израсходована. Меч! Бэзилив поспешно подумал. Его аура черная, но сквозь его ткань просвечивают зеленоватые прожилки.


Он был потрясен ужасной силой оружия, которым обладал Горд. Раньше он не получал никаких намеков на потенциал меча. Никто, кроме Вурона, повелителя демонов, не смог бы вложить такую пагубную доблесть в магический металл оружия, но даже этот великий демон был совершенно беспомощен по сравнению с силой клинка. Был ли это наш дар? Спросил себя Басилив. Энтропия? Собственные внутренние силы Горда? Ни одна из этих возможностей не подходит. Еще одно неизвестное, еще один мучительный вопрос. Позже.... На данный момент все, что имело значение, это то, что это служило Равновесию.


Его взгляд на вещи вернулся к представительному. Шестеро разделились на две группы. Оллтон и Тиммил обходили ловушку. Это происходило даже после того, как Крунг был уничтожен, а Сигилдарк отправил бормочущего навстречу его судьбе в ямах. Почему? Как эти двое могли быть такими глупыми?! В своем желании противостоять своему злому врагу, и маг, и верховный жрец отделились от своего признанного лидера, защитника своего дела, чтобы немедленно нанести удар по Могильному камню. Опрометчивость была невероятной, особенно учитывая, что у жреца-волшебника, несомненно, было и подкрепление, и убежище. Возможно, эти двое думали, что смогут помешать Могильному Камню призвать ужасных существ, которые, несомненно, были в его распоряжении на нижних планах: жреца, чтобы отразить растущее зло, заклинателя, чтобы крепко удержать противника и предотвратить его бегство. С Гринлифом, Четтом, Геллором и Гордом, идущими сразу за ними, такая тактика была бы превосходнее.


Выступы, которые были шахматными фигурами на воображаемой доске, сдвинулись. Двойная фигура промежуточного значения противостояла возвышающейся фигуре пульсирующего фиолетового оттенка. Пурпурный был более мощным, но нанести удар означало бы подвергнуть его двойственности другого. Противостояние ... на какое-то время. Что с остальными?


Он был частью странной четырехсторонней конструкции. Это была часть невообразимой силы, но двигалась она очень медленно. Клетка за клеткой он с трудом прокладывал свой путь вверх по отвратительным квадратам искаженной спирали, лестнице пространств, которая в конечном итоге достигла кульминации в месте, где преданный волшебник и жрец сдерживали злого жреца-волшебника. Существовал другой, гораздо более простой маршрут для четырехгранной шахматной фигуры, вот только ее силы движения было недостаточно, чтобы следовать за простой, не попавшей в ловушку шашкой из парящих вверх кубиков. Вместо этого оно двигалось и сражалось вдоль сотни ступеней смертоносной спирали. Басилив с ужасом и восхищением наблюдал, как фигура Горда-Чета-Геллора-Керли Гринлифа медленно продвигалась вперед, пространство за пространством, сражаясь с формой или врагом на каждом шагу, неуверенно продвигаясь к доске-логову так высоко.


Оторвавшись от этого зрелища, Демиург сосредоточился на конечной цели, к которой изо всех сил стремился Горд. Появилось изображение Могильного камня, видимое с высоты птичьего полета на расстоянии выстрела из лука. Он стоял на вершине треугольника, образованного им самим и его противниками, Тиммил справа с мощным посохом наготове, Оллтон в другом углу, также вооруженный. У двоих, которые держали Могильный камень на расстоянии, было так много защит и знаков власти, что, казалось, даже великому злому было не по себе. Он не нанес ни одного удара, ни другого, только стоял неподвижно и медленно двигал длинной палочкой, или тонким стержнем, сначала влево, затем вправо и обратно.


Было ли это для защиты от двоих? Нет! Какое-то новое присутствие собиралось за Могильным камнем, медленно, становясь все более ощутимым с каждым медленным, размеренным взмахом злобной палочки жреца-волшебника.


Где были остальные? Басилив лихорадочно соображал.


Горд все еще тащился вверх. Четверо только что преодолели место живого металла, где железные сферы и стальные кубы пытались сокрушить неметаллическую жизнь с дикой свирепостью. Дальше была пустыня щелочи, затем первобытные джунгли-болото, наполненное чудовищными динозаврами. Каким-то образом четверым удалось пройти мимо и занять место ифритов; и, несмотря на злую природу этих обитателей Города Латуни, четверка снова одержала верх.


Чудовищный ифриец перенес их через следующее пространство падения, квадрат, где существа негативной силы ждали, чтобы высосать из них жизнь, в бесформенную пустоту, где даже Демиург не мог догадаться, что их ждет.


Но потом... "Я понимаю!" Басилив заговорил вслух, не заботясь о том, что потревожит остальных. Они тоже должны знать. Откровение было внезапным, и потрясения было достаточно, чтобы заставить Басилива выругаться.


"Как я мог быть таким глупым?" Теперь остальные уставились на него. Он расскажет им через мгновение. Сначала две вещи. Снова быстро сосредоточившись на Надгробии, Басилив увидел очертания того, что сформировалось позади.


"Как я и боялся!" Мгновенно переместившись в Горда, Демиург окинул взглядом бесформенное пространство, где сейчас находились четверо. ДА. Все было так, как он думал. Там был... Не думайте об этом! Он должен был напрямую общаться с чемпионом.


"Горд!" Имя, произнесенное мысленно и выкрикнутое одновременно, было послано со всей энергией, на которую Демиург был способен. "Горд! Ты такой— "


"Этого вполне достаточно", - произнес сухой голос, прерывание которого незадолго до этого было слышно только в мозгу Демиурга...


Разум Басилива опустел.


## Глава 13


"НАМ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО БЫТЬ ВРАГАМИ, ТЫ ЗНАЕШЬ".


Эти слова были адресованы только ему, поэтому Оллтон ответил. "Это правда, целующийся с демоном", - передразнил он. "Ты или я умрем, и таким образом мы больше не будем противостоять друг другу".


"Это решение, к которому мы сейчас стремимся, я согласен", - сказал Грейвстоун без злобы или угрозы. "Однако есть другой ответ. Лучшее решение для вас и вашего партнера". Когда он это сказал. Могильный камень позволил своим глазам легко скользнуть, медленно повернув голову, чтобы включить Тиммила в предложение.


"Еще один?"


"Немедленно прекрати свои подшучивания", - рявкнул Тиммил магу. "Он хитер, как любой архидьявол, и мерзок, как Нерулл!"


"Да, другой, лучший способ", - ответил Могильный камень Оллтону, хотя его взгляд оставался прикованным к верховному жрецу. "Присоединяйся ко мне. Ты - заклинатель великой мощи. Стань моим помощником. Твой друг-священник здесь говорит, что Нерулл мерзок; тем не менее, я думаю, ты знаешь обратное, ибо ты ищешь равновесия, не так ли?"


"Повелитель ям поруган!" Оллтон выстрелил, не раздумывая.


"Верно", - подтвердил Тиммил в знак поддержки.


"Ложь, совершенно ложь", - утверждал жрец-волшебник. "Разве смерть - это плохо? Как можно противостоять буйному зарождению жизни без тихой смерти?" И свет — разве он не был бы рад постоянно обжигать твои глаза, если бы не сладкая тьма?"


"Софизмы!" - рявкнул священник.


Слова Равновесия", - признал Оллтон.


Благо нарушило бы Равновесие, если бы могло. Долго и упорно оно угнетало нас, обитателей нижних сфер. Сейчас мы боремся с теми, кто наверху, — не с вами, не с Природой. Как мы могли узнать своих, если нашей настоящей целью было уничтожить всех, кроме тех, кто служил одному и тому же хозяину?"


Маг нашел крупицу чего-то в том, что произнес Могильный камень. Медленно кивнув, Оллтон начал: "Но все знают, что Тариздун—"


"Берегись еще раз, Оллтон!" Перебил Тиммил. "Он лжет, и в его словах мало правды!"


"Остерегайся себя, жрец по имени Тиммил", - безжалостно выпалил в ответ Могильный камень. "Не могут ли твои "истины" состоять из скудной лжи? Нет? Ты так думаешь? Неважно! Подумай об этом, маг Оллтон, и ты тоже, клирик, если твой мозг не слишком забит пропагандой, чтобы оставаться открытым разуму ". Похоже, это возымело эффект. Жрец-волшебник перевел взгляд обратно на мага, который теперь стоял в нерешительности.


"Задумайтесь о вражде, которая существует сейчас", - продолжил Грейвстоун. "Предпринимались ли какие-либо враждебные действия по инициативе нижних сфер? Да, конечно! Но только, и я повторяю, только против тех, кто борется с нами. Равновесие вмешалось, выступило за Добро, потому что его лидеры предали его!"


Оллтону потребовалось мгновение, чтобы обдумать это, но Тиммил не колебался.


Ошибочность твоих заявлений, черное сердце, превосходит только твои лживые действия!" Жрец поднял перчатку, поскольку он был слишком осведомлен о природе их противника. Могильный камень обладал дьявольской силой убеждения, которая могла сокрушить их защиту, если бы ему позволили беспрепятственно проникнуть в их умы.


Услышав донос верховного жреца. Оллтон резко пришел в себя. Посох, который он сжимал так, что побелели костяшки пальцев, вскинулся, указывая на злобную фигуру перед ним. "Да, лжец и обманщик, я осознаю твой призыв!"


"Слишком поздно, вы, ничтожные глупцы!" Могильный камень выкрикнул эти слова со злобным смехом, прокатившимся им вслед. Это было так, как если бы за спиной жреца-волшебника поднялся занавес. Когда его раскаты маниакального смеха затихли на неизмеримых расстояниях, которые вообще не были расстоянием, позади него появились две возвышающиеся фигуры. Горящие глаза Пазузеуса впились в мозг Оллтона, в то время как ошеломленный жрец пытался защитить свой рассудок от нападения многошаристого взгляда Шабрири.


"Они ваши, телом и душой, мои слуги!" Могильный камень кричал на них во весь голос, его тон все еще был наполнен нечестивой радостью. Возьмите их! Спорт ваш!" Сказав это, волшебник-жрец сделал едва заметный жест. Он мгновенно исчез с поля боя, предоставив великим старшим демонам разбираться с Тиммилом и архимагом, как они могли и хотели. Могильный камень появился снова в тот же миг, что и исчез, теперь он хорошо убран и удобно лежит на диване. Какодемонские шлюхи из Геенны заискивали перед ним, а думалдунские рабы из Тартеруса обмахивали и кормили его. Теперь он мог наслаждаться предстоящим зрелищем с должным комфортом!


То, что два могущественных демона были достаточно грозны, не подлежало сомнению. В конце концов, ни один человеческий маг не смог бы выстоять в одиночку и без защиты против таких, как древний Пазузеус, четырехкрылый повелитель воздушных созданий преисподней. Шабрири тоже обладал неисчислимой силой, и даже такой великий жрец, как Тиммил, был бы бессилен защититься от ментальных, магических и физических атак, которые старший демон посылал и использовал. Однако, не желая рисковать, Могильный камень укрылся на большом расстоянии и использовал искажающий двеомер, чтобы казаться ближе. Лучшей частью этого заклинания было то, что оно также позволяло ему видеть так, как будто он был всего в нескольких стержнях от него.


Даже удаленный, каким он был. Могильный камень также принял дополнительные меры предосторожности. Он активировал защитную магию, а затем использовал личное заклинание, чтобы построить шар вокруг области, в которой он находился, чтобы посторонняя энергия или заклинания не проникали внутрь. Конечно, такая защита исключала любое прямое вмешательство с его стороны, но жрец-волшебник был более чем уверен, что его демоническим слугам не понадобится его помощь. Могильный камень был соразмерен своему черному искусству; он был демон-магом. Эти существа из преисподней, которые были опутаны его силой, также были изучены, известны и находились под контролем.


Оллтон чувствовал переплетения и линии темной силы, которые текли и удерживали карман созданного пространства вместе. Без сознательной воли он знал пространства и дистанции. В конце концов, Оллтон был одним из величайших заклинателей двеомера; лишь горстка заклинателей где-либо превосходила его. Один был здесь. Морденкайнен работал в другом месте, как и Тенсер, тот, кто послал Оллтона. Никто из темных, кроме Грейвстоуна, и близко не подходил к его силе. Сигилдарк приблизился к отметке, но той больше не было. Бигби, возможно, был на одном уровне. Там был один из ужасного богатства, который был таким же, и один из хаоса далеко на западе. Не было никого другого, кроме этого.


Многие таланты Оллтона включали знание энергий, и, таким образом, теперь он знал, что его окружало. Внезапное исчезновение и повторное появление Грейвстоуна ясно встало перед мысленным взором мага. Оллтон видел используемые средства, задействованные потоки силы и искажения, которые указывали на изменение формы и дальнейшее использование. Это был тот же самый талант, который позволил ему так легко отследить Сигилдарк. Именно по этой причине он был выбран сопровождать чемпиона.


Он мог бы использовать здесь собственные силы Грейвстоуна, но только если бы ему дали время. Каким-то образом демон-маг обманул Оллтона, погрузив его в ментальный ступор во время призыва демонов, но помимо этого, мастерство мага было таково, что демону-магу было бы трудно бороться с ним даже на его собственном полуплоскости. С помощью Тиммила Оллтон думал, что сможет одолеть жреца-волшебника. Но ему нужно было время! Теперь им противостояли два ужасных демона, и не было времени изучать здешние энергии, планировать, захватывать и изменять бушующие силы и переделывать их по своей воле. Тем не менее, у Оллтона был его посох. Он служил своего рода проводником. Вместе с выбранными им заклинаниями и множеством знаков магического сдерживания, которые он носил, он был достаточно хорошо вооружен, чтобы противостоять демону, который пришел за ним. Он мог продержаться, выдержать осаду, пока не прибудет помощь в виде чемпиона.


"Я отрекаюсь от зла, обращаю вспять преисподнюю, устанавливаю барьер на все времена между Добром и Угнетением, Естественным и Пагубным!" Слова Тиммира отчетливо прозвучали в странной атмосфере заведения Грейвстоуна. Священник призывал к защите от всего зла, и, конечно же, это включало в себя многоглазого Шабрири.


"Я уничтожаю всякую злую силу и укрепляю то, что сопротивляется ее целям", - продолжил великий первосвященник, и пока он говорил, воздух вокруг него начал мерцать. Каким-то образом силы его собственного призвания объединились здесь, даже несмотря на то, что это было место самого мрачного зла. "Все, кто борется против несправедливости, преуспеют и нанесут верный удар. Все нечестивые дрогнут и ослабеют ". Тиммил быстро произнес заклинание, но оно шло от его сердца. Врожденных сил, которыми он обладал, было достаточно, чтобы удерживать Шабрири подальше от себя ровно столько, сколько ему нужно, чтобы завершить работу. Она включала в себя Оллтона положительно, а Пазузеуса отрицательно. Именно тогда демон нанес удар, поскольку Шабрири теперь был точно уверен в том, что делал его враг-человек.


"Мелкое заблуждение, священник!" Шабрири взревел, посылая свою атаку. Это был испепеляющий взрыв негатива, смертельная сила, призванная превратить Тиммила в шелуху.


Изо рта древнего демона вырвало сверкающим черным деревом. Он сделал широкий выпад в сторону Тиммила, но не причинил ему вреда. Нулевая субстанция нападения демона разлетелась, как будто это действительно была рвота, затем потекла по земле подобно электричеству, исчезая с резким, взрывным треском. Защита верховного жреца и защитная сила его отречения победили силы Шабрири.


Это был всего лишь первый обмен ударами в первом раунде смертельной дуэли, и Тиммил хорошо это знал. Жрец ясно понимал, что произошло. Как их враг, Грейвстоун, отвлек их внимание, использовал свою силу здесь, чтобы скрыть свои истинные действия, когда он задержал Оллтона и Тиммила с кажущейся готовностью избежать конфликта. Поскольку эти двое намеревались предотвратить именно такой призыв, какой совершил Грейвстоун, и привязать его к месту, чтобы убить демон-хирурга, задача, с которой справился жрец-волшебник, оглядываясь назад, неудивительна.


И все же теперь они были в настоящей беде. Они с Оллтоном серьезно недооценили своего врага. Тиммил надеялся, что маг знает формы атаки, которые мог использовать Пазузеус, так же хорошо, как сам Тиммил знал их — и способности Шабрири. Можно сказать, что верховный жрец был полной противоположностью Могильному камню, поскольку Тиммил был экзорцистом, отрекшимся от зла и демонического рода, изгнавшим существ из преисподней из царств человечества. Демон-хирург знал его имя. Отвратительное выражение, появившееся на лице Шабрири, когда он приблизился, показало Тиммелу, что старший демон теперь знал, кем и чем был верховный жрец.


"Мои извинения, демон. Я больше не буду беспокоить тебя мелкими неприятностями". Сказал Тиммил, когда чудовищное существо напряглось, пытаясь прорваться через барьер, который жрец создал, чтобы отгородиться от демона. "Так лучше?" От посоха Тиммила исходил золотой ореол, нечто из света размером не больше кольца на пальце. Он парил в воздухе долю секунды, затем устремился к демону, увеличиваясь в полете от размера браслета до обхвата талии крупного мужчины. Шабрири выругался и пригнулся, отмахиваясь от сияющего вещества. Он коснулся его, и золото замерцало, потускнело и погасло. Однако из посоха Тиммила исходило еще больше . Появилось семь таких кругов, и демон не смог остановить их все. Один нашел его нетронутым и поселился над головой твари в виде нимба.


"Неееет!" Шабрири взревел своим многотонным, вызывающим отвращение голосом. Сияние нимба было светом Порядка и Благоденствия. По самой своей природе он был диаметрально противоположен демону. Его сияние обожгло глаза Шабрири, от его тепла покрытая рогами шкура существа покрылась волдырями, а музыка, которую он издавал, причиняла такую ужасную боль, что Шабрири с трудом могла думать. Каким-то образом, однако, демону удалось собраться с мыслями и применить контрзаклятие против иссушающей силы ореола. Это дорого тебе обойдется, когда придет конец!" Шабрири зашипел голосом, громким, как рев дракона, когда сила его противодействия рассеяла нимб, и боль оставила его.


"Во всей мультивселенной ничто не дается бесплатно, и за все приходится платить", - возразил Тиммил. "Тогда пойдем; посмотрим, кто будет вести счет!" Бросив вызов, священник применил одно из своих самых мощных заклинаний против демона, в то время как Шабрири применил свою собственную силу, чтобы разрушить чары, защищавшие Тиммила от его клыков и когтей.


Оллтону жилось не так хорошо, как его товарищу. Пазузеус подпрыгнул в воздух, описал круг с ослепительной скоростью и нанес удар воздушным потоком, который подхватил архимага сзади так неожиданно, что тот растянулся ничком. Мощный посох, который держал Оллтон, был выбит у него из рук и откатился в сторону в ходе атаки. Однако заклинатель был не настолько ошеломлен, чтобы быть бессильным, и когда демон резко упал для смертельной атаки. Оллтон выпустил шквал энергии в крылатое чудовище. Прилетело с полдюжины или больше маленьких разрядов, сияющих полос положительной энергии, которые ударили в выгнутую грудь демона с хрустящими трещинами, когда каждый взял свое.


Пазузеус на мгновение вильнул и запнулся, давая Оллтону достаточно времени, чтобы перекатиться и подняться. Он встал как раз вовремя, чтобы встретить пару молний из вытянутых рук разъяренного демона.


Пазузеус злобно ухмыльнулся, когда электричество выстрелило и поглотило его врага так же, как маленькие стрелы горящей энергии человека поразили его. Однако его злобное ликование быстро перешло в ястребиный вопль боли и ярости, когда большая часть его собственных молний по дуге вылетела из мага и заиграла вокруг его многокрылого тела.


Пазузеус знал, что маг был защищен от его сил, но недостаточно хорошо. Во время удара и ответного удара человек сильно пострадал, в то время как врожденная сила старшего демона рассеяла большую часть вредных последствий столкновения. Впредь Пазузей будет более осмотрителен в своих действиях, но в битве на истощение могущественное существо из преисподней знало, что он одержит победу. Точно так же, как Шабрири стремился использовать грубую силу, чтобы убить своего противника, так и Пазузеус теперь бросился захватывать и уничтожать Оллтона.


Со своего дальнего, но магически близкого наблюдательного пункта демон-маг с удовольствием наблюдал за начальным и последующим обменом репликами. Могильный камень был доволен тем, что его демоны-рабы понесли наказание от двух людей. Пусть оба поймут, насколько смертоносными могут быть даже такие ничтожества, как они, в смертельной схватке. Шабрири и Пазузеус оба будут более послушными после этого.


Жрец-волшебник почти не сомневался, что они восторжествуют. Но если случится невероятное, и так называемые герои, которые думали противостоять ему лично, начнут одерживать верх, Могильный камень вмешается напрямую. У него был наготове тщательно сохраненный запас двеомера. Им можно было воспользоваться мгновенно, и тогда вообще не было бы состязания. "Давайте посмотрим что-нибудь захватывающее!" - крикнул он. Это заявление было просто задумано как общее поощрение для всех заинтересованных сторон. Могильный камень был вознагражден жестокой схваткой между многоглазым Шабрири и стойким Тиммилом.


Это было болезненно, даже разрушительно, но Шабрири прорвался сквозь завесу, которая ограждала верховного жреца. Когда демон попытался схватить человека, который непоколебимо стоял перед ним, его ждал неприятный сюрприз, поскольку посох, который держал жрец, не просто посылал магические силы. Его обутая в металл нога ударила Шабрири прямо по его массивному, ороговевшему колену с такой силой, что демон опрокинулся назад и забился в конвульсиях агонии. Несмотря на это, одна из его массивных рук взмахнула, и, когда Шабрири упал, острые как бритва когти оставили багровые следы на лице его противника. Демон сосредоточился, расходуя часть своей силы, чтобы облегчить боль и исправить повреждения, вызванные магически усиленным ударом, который он перенес.


Тиммил почти потерял оба глаза. Он был серьезно ранен, и кровь из ран, нанесенных когтями демона, делала его практически слепым. Таким образом, верховный жрец не смог воспользоваться предоставленной ему возможностью, когда Шабрири прервал атаку. Вместо этого он тоже потратил часть своих сил, чтобы наложить исцеление на свою собственную плоть. Это было достаточно просто сделать, и для этого не требовалось никаких усилий и мало времени.


Когда он закончил и снова мог ясно видеть, Тиммила приветствовал вид его чудовищного противника, выпрямившегося и ухмыляющегося дьявольской ухмылкой. "Ударь и возвращайся, похоже, ты, темное навозное месиво погибели", - спокойно сказал жрец. "Но то, что ты сломал защитную защиту, обошлось тебе дороже, чем ты думаешь!" Последнее было сказано с триумфом, и чтобы подчеркнуть утверждение. Тиммил произнес комбинацию слова и руны, одно из которых было произнесено, когда другое было выгравировано в воздухе зелено-золотым цветом с талисманом жреца, несущего правую руку.


Облако интенсивной черноты мгновенно появилось вокруг Шабрири, когда демон понял, что происходит. Он знал, что в своем желании разорвать ненавистного жреца на кровавые куски, его стремительное действие по прорыву через охраняющий магический шар лишило его собственной защиты от двеомеров, посланных жрецом. "Korb! Хакло! Мимгул!" Он кричал, даже когда чернильная тьма окружила Шабрири.


Сила слогов, произнесенных Тиммилом, заставила черное затемнение исчезнуть, сменившись бурей серебристых пылинок. Ближайшие шабрири атаковали демона, как будто они были осами. Священник мрачно улыбнулся, увидев, как демон танцует и воет, пытаясь отбиться от огненных мучителей. Светящийся символ, который он нарисовал, также все еще существовал. Это спасло жрецу жизнь, ибо в следующий момент появилось трио ужасных, химерических демонических созданий.


Эти низшие звери были рабами Шабрири, точно так же, как старший демон был вынужден служить Могильному Камню. Они оказались на стороне своего хозяина, произнеся свои настоящие имена. Воистину ужасны были эти трое, и их количество послужило бы для того, чтобы прикончить Тиммила на месте; но символ, который в сияющем великолепии висел в воздухе, поразил их, когда они появились. Низшие демоны были заморожены в мучительной неподвижности ее силой.


"Изгнан навсегда. Korb. Хакло, и Мимгул тоже! Вечные муки и темный рок постигнут вас в вонючих подвалах вашего дома!" У верховного жреца тоже были их истинные имена, данные ему самим криком их хозяина. Шабрири. Раздался отвратительный звук, когда изгоняющая магия захватила троих и отбросила их жизненные силы обратно в самые нижние части бездны.


"Ты, фекально-головастый свинячий блудник!" Для Шабрири было мягко кричать так, но бушующая ярость, переполнявшая его, говорила о многом. Он изрыгнул облако ядовитого газа, когда бросился вперед, прыгая и ревя, чтобы сразиться со своим ненавистным врагом. Долго-долго трое химерических были его. Теперь, лишенные вассалитета, униженные, ослабленные воображаемой и реальной властью, у Шабрири был только один выбор. Он должен убить демона-подстрекателя Тиммила и вернуться на свой собственный уровень с трупом священника, иначе будет навсегда обречен на меньший статус и постоянно уменьшающуюся власть.


"Намного лучше! Намного, намного лучше!" Слова звучали так, как будто они были произнесены в его ушах, но Тим-мил знал, что они исходили от далекой формы Надгробия, когда демон-маг откинулся в непристойной расслабленности, которому несказанно помогали, наблюдая за зрелищем. Игнорируя слова своего мучителя. Тиммил встретил натиск старшего демона всей мощью своего благословенного, исполненного славы посоха. Хотя огромный монстр был в два раза выше священника и в десять раз тяжелее, Тиммил носил магические доспехи лучшей работы. Его решительность, оружие и пластинчатая кольчуга сделали поединок равным. Демон и жрец спарринговали, наносили удары, произносили заклинания и кружились в подобном танцу исполнении смертельных намерений.


Пазузеус пытался превратить плоть своего собственного противника в камень, силой мысли принудить мага к подчинению, испепелить глазные яблоки человека болезненным зеленым лучом, а также ранить Оллтона ударами своих когтистых ног и рук с железными гвоздями. В свою очередь, избитый маг каким-то образом не только сумел сопротивляться, но и фактически отбыл большее наказание демоническому врагу, чем принял сам.


И архимаг, и старший демон знали, что некоторые из их сил не будут действовать на этом полуплоскости создания Грейвстоуна, поэтому вместо того, чтобы рисковать и тратить критическую энергию и драгоценное время на то, что окажется бесплодным, оба придерживались основных атак. Оллтон посылал заклинания и наносил удары своим толстым посохом мага. Пазузеус использовал свои врожденные силы, как ментальные, так и магические, чтобы напасть на человека, иногда вступая с ним в рукопашную схватку, чтобы предотвратить использование заклинателем какого-нибудь более мощного двеомера.


Демон теперь знал, что Оллтон может видеть и знать источники энергии и ее использование. Эта способность давала магу преимущество здесь, и четырехкрылый монстр начал чувствовать беспокойство, страх. Ни один простой человек не должен быть таким могущественным перед лицом такого могущественного, как Пазузеус!


"Вы, два куска дерьма, разочаровываете меня!" Упрек был ясен как людям, так и демонам. Могильный камень снова заговорил, на этот раз явно обеспокоенный тем, что гладиаторские бои затягиваются и все еще висят на волоске. "Покажите мне, что у вас есть яички, вы оба! Покончи с пятнами от пердежа; прекрати играть с ними. Сделай это сейчас, Шабрири, Пазузеус, иначе..." Демон-маг позволил своему гневному предупреждению раствориться в том, что, как знали оба его раба, не было пустой угрозой.


Эффект был совершенно противоположным тому, чего желал Грейвстоун. Слова, которые он выдавил, отвлекли обоих старших демонов. Крошечный отвлекающий маневр - это все, в чем нуждался любой из их противников. Верховный маг был ранен, окровавлен, близок к истощению, но где-то глубоко внутри себя Оллтон сумел собрать запас энергии. Разогнавшись до сверхъестественной скорости, он нанес Пазузею ошеломляющий удар своим магическим посохом, затем отбросил его и выхватил яйцевидный предмет из железа. С возгласом отчаянной надежды Оллтон швырнул его прямо в увенчанную перьями голову протодемона. "Умри, порождение тьмы!"


Рефлексы Пазузеуса были превосходны. Он пригнул голову движением, слишком быстрым для человеческого глаза, чтобы заметить, издавая при этом собственный ликующий вопль. У снаряда не было бы шанса поразить его, и этот болван тоже отбросил свой смертоносный посох в сторону!


В следующее мгновение ликование сменилось абсолютным ужасом, потому что сфера внезапно застыла в воздухе. Из нее вырвались толстые языки металла, железные полосы, которые держали Пазузея в клетке. Неподатливый металл был защищен от силы демона, и путы сжались, чтобы сокрушить его до беспомощности.


Одновременно верховный жрец применил свое самое мощное оружие против Шабрири. Когда угрожающий голос Грейвстоуна привлек внимание старшего демона с красными шарами, Тиммил произнес слово, и его собственный посох распался надвое. Каждая часть была оружием, похожим на стержень. Тот, что был зажат в левой руке жреца, послал ослепительный луч горячего золотого сияния, более яркого, чем само солнце. Правая часть излучала конус прохладного, успокаивающего полумрака. Каждый казался живым существом сам по себе.


Размашистыми движениями Тиммил управлял солнечным стержнем, как будто это была метла. Ощутимое прикосновение яркого света заставило Шабрири съежиться и поспешить назад. Демона неумолимо перемещали в умбральный конус, спроектированный вторым стержнем, который теперь уверенно держал священник. Тиммил знал, что через секунду сбитый с толку демон отступит в полумрак, и, оказавшись в тени, Шабрири будет беспомощен. Он уменьшится, ослабеет и придет к своему концу как крошечное, похожее на куклу чудовище, неспособное сопротивляться тому, чтобы его запечатали в какой-то специально подготовленный контейнер и навсегда приговорили к какой-то вечной тюрьме.


"Ты мой!" Оллтон ахнул, шатаясь и задыхаясь от усталости. Пазузеус, медленно сжимаемый смертоносными железными лентами, не мог ничего ответить на это требование.


"Минимус!" Громовой крик торжествующе вырвался из горла Тиммира, когда он поймал Шабрири в конус демонической повязки и начал процесс выведения из строя и уменьшения демона. Шабрири разглагольствовал и бил в окружавшем его полумраке, но из серой дымки двеомера не доносилось ни звука, и древний демонического рода заметно уменьшился перед удовлетворенным взглядом верховного жреца.


Одним словом Тиммил погасил сияние, исходившее от крайней левой части посоха. Другая потребовала от него полной концентрации, поскольку древний предшественник рода демонов изо всех сил пытался освободиться. Скоро Шабрири станет не больше халфлинга и будет бессилен освободиться, как болтающая обезьяна. В устройстве были слабые места, но до тех пор, пока владелец жезла знал, как перемещать тусклый конус уменьшения, у демона или другого существа из преисподней, пойманного в ловушку, было мало шансов вырваться. Верховный жрец и изгнанник демонов не собирался позволять своему могущественному врагу завоевать свободу. То тут, то там он двигал удилищем, сначала медленным движением, затем резким поворотом, за которым следовала серия резких боковых движений. Сжимающийся, бушующий демон был сбит с толку, отброшен, избит и сбит с толку. Еще немного времени, и все было бы кончено.


"У тебя хорошая клетка, Пазузеус?" Сладко осведомился Оллтон. Толстая полоса магического железа крепко сжала челюсти демона, охватив голову и подбородок Пазузеуса тисками. Другие ремни из зачарованного металла обвивали плечи, грудь, живот, ноги и ступни с когтями. Огромные крылья были сплющены, и вначале раздавался треск, когда железо крепко сжималось. Крылья старшего демона, несомненно, были сломаны.


"Возможно, позже. Я попрошу тебя спеть для нас маленькую песенку ... Тогда у тебя будут вкусные семечки, чтобы поесть ". После этого Оллтон не смог сдержать смешка. Он огляделся. Жрец как раз заканчивал свою работу. Шабрири был всего полтора фута ростом. Где Могильный камень? Исчез? Нет, маг обнаружил маскировочный экран из энергий, который должен был указывать на место, где демон-маг пытался спрятаться.


"Приведи сюда своего маленького демонического отпрыска. Тиммил", - позвал заклинатель. "Мне понадобится твоя помощь с моей птицей в клетке ... грязной? Хех! Хех! Хех! Ha... Затем мы обнаружим тайник, который трусливый Надгробный Камень вырыл для себя, и будем держать его закупоренным там, пока не прибудут остальные ".


"Я слышу". Ответил Тиммил, увлекая за собой маленькую фигурку Шабрири в конусе, когда он подошел, чтобы встать рядом с Оллтоном. "Это был тяжелый бой, но в конце его было достаточно легко завершить. Нужно ли нам ждать Горда и остальных?"


"Вот колба из двумерного стекла, пронизанная паутиной, нитями из металла, образовавшегося при падении звезды". Когда верховный жрец взял бутылку у него из рук, Оллтон добавил. "Запри свой атомик, а затем, молясь, уменьши этого короля канюков в крошечную пародию на самого себя. У меня есть еще одна из этих банок для Пазузеуса".


"Ты серьезно ранен?"


"Нет, хотя этот ублюдочный демон храбро сражался и нанес много ударов. Твоя помощь была бы оценена".


"Как только мы разберемся с крылатым, тогда ты получишь их — мое собственное "я" тоже нуждается в некотором исцелении, маг. Что с ограничивающими полосами железа, которые так хорошо сжимают Пазузеуса? Они тоже сжимаются?"


Оллтон тряхнул своей львиной гривой, глядя на демона. "Не стоит беспокоиться, мой друг-священник", - сказал он Тиммилу. "Преврати эту птичку в маленького крапивника, и заколдованные узы останутся незатронутыми. По команде я могу вернуть их в расслабленное состояние, и после этого они станут ничем иным, как железным яйцом любопытного вида ".


"Иди ты, Шабрири!" Верховный жрец загнал протестующее маленькое чудовище в ожидающую бутылку светящимся лучом толщиной с тростинку из левой части своего посоха. "А теперь мы приготовили Шабрири", - сказал Тим-мил с забавной улыбкой, плотно закрывая специальную пробку и ставя контейнер на стол, чтобы полюбоваться делом своих рук. "Теперь для тебя, короткокрылый", - добавил он, поворачиваясь к Пазузею и направляя конус тусклого сияния на заключенного в клетку демона.


"Это великолепно, Тиммил, великолепно!" - с энтузиазмом сказал верховный маг, когда четырехкрылое чудовище медленно съежилось, издав два едва слышных протестующих крика под действием силы. "Что еще лучше, наш главный враг все еще прячется за своими толстыми стенами магии. Мне кажется, что потеря этих двух демонических слуг лишила его сил!"


"Не становись таким самоуверенным, Оллтон", - предостерег жрец со сдержанной тревогой. "Мы достаточно легко справились с демонами, я согласен, но они были всего лишь рабами, служащими более великому хозяину".


"Больше?" На лице мага появилось выражение недоверия. "Ты можешь вызвать бурю, Тиммил, но разве это делает твою силу больше, чем ярость ветров и вспышки молний? Я думаю, что нет, совсем нет, сэр! Эти двое из рода демонов, несомненно, были величайшими из всех многочисленных мерзких слуг демонолога. Он послал их против нас, потому что сам был неспособен противостоять объединенной силе, которой мы обладаем. Теперь он съеживается ".


"Ты уверен? Возможно, экран скрывает его следующую атаку. Возможно, он готовит ее сейчас, пока мы прихорашиваемся здесь". Тиммил был очень обеспокоен, когда говорил.


"Возможно", - медленно согласился Оллтон. "И все же необходимо наконец разобраться с двумя демонами; и мы оба должны восстановить себя настолько, насколько это возможно, если нам предстоит встретиться с Могильным камнем, ты не согласен?"


"Это займет совсем немного времени, так что я согласен. Приготовь сейчас вторую флягу, и я засуну в нее пленника".


Выполнив последнюю задачу, Оллтон выпил глоток эликсира восстанавливающего действия, в то время как верховный жрец применил целительные силы сначала к своему собственному телу, затем к ранам своего товарища. "Спасибо, добрый священник", - искренне сказал Оллтон. "Вон та силовая сеть, кажется, становится толще и активнее. Возможно, нам следует провести расследование".


"Подожди немного. Какое-то скрытое проклятие все еще может таиться внутри нас от мерзкого прикосновения этих существ из преисподней. Я воспользуюсь некоторыми лекарствами и антитоксинами, чтобы увидеть нас целыми и невредимыми. Тогда мы сможем пойти и разобраться раз и навсегда с демонологом ".


Оллтон поднял свой посох. "Да, я думаю, мы должны. Я не знаю, где наш чемпион, но мы нарушили бы долг, если бы задержались в ожидании его возможного появления".


"Где он может быть?" Спросил Тиммил, роясь в своем рюкзаке.


"Не беспокойся, священник". Голос звучал как у Оллтона, но как будто маг говорил с большого расстояния. "Он увяз в лабиринте, который будет развлекать его и троих сопровождающих его в течение нескольких часов — возможно, дней или недель. Существует также явная вероятность того, что он не выберется из него живым!"


"Откуда ты это знаешь?" - спросил жрец, не поднимая глаз.


"Он не делает". сказал тот же голос. Затем он изменился на более глубокий, более угрожающий тон, который также был знаком Тиммелу. "Это я, Могильный камень, который говорит с тобой. Будьте уверены, я знаю, где находится прославленный чемпион и что он должен преодолеть, чтобы вообще попасть сюда ".


Лицо священника побледнело, когда он повернулся и уставился на своего спутника, потому что Оллтон застыл в шоке от того, что услышал. Прежде чем кто-либо из них смог пошевелиться или что-то предпринять, бестелесный голос демонолога заговорил снова:


"Вы отдохнули и восстановили свои силы, отправившись на поиски героев. Позвольте мне теперь уравнять силы. В конце концов, вы ищете Равновесия, не так ли?"


Как только Могильный камень произнес последние слова, невидимые силы подняли пару магических тюрем, в которых содержались усохшие демоны. Хрустальные бутылки поднялись, и по мере того, как они летели вверх, они расширялись. Высоко над головами двух мужчин контейнеры внезапно лопнули, обрушив вниз поток острых, зазубренных осколков стекла, смертоносных, как копья, метаемые великанами. И жрец, и маг были слишком заняты самозащитой, чтобы заметить, что произошло сразу после этого.


"Да, это намного лучше", - сказал Грейвстоун с высокомерным удовлетворением. "Начинается второй раунд!"


"Пусть боги избавят нас", - прошептал Тиммил. Оллтон мрачно сжал свой посох и промолчал. Перед ними стояли два демона, снова нормального размера и без признаков какого-либо вреда, когда-либо причиненного.


"Мы меняем противников?" Спросил Шабрири своим ужасающим, скрежещущим грохотом.


"Нет, брат, нет", - ответил Пазузей, устремив на мага свой ужасный взгляд. "У меня личное дело к маленькому человеческому мастеру-заклинателю, который считает забавным ломать крылья с помощью маленького мерзкого устройства, которое у него есть. Возможно, она расширится изнутри его кишечника после того, как я засуну ее ему в задницу!"


"Не торопись со своим весельем, брат". Сказал Шабрири. "Это тот вид спорта, которым я хотел бы наслаждаться!"


## Глава 14


ДВИЖУЩЕЕСЯ НИЧТО угнетало. Ничто-которое-было-чем-то, заставило дух Горда пасть, его мужество съежиться и уменьшиться. Он хотел спрятаться где—нибудь, где угодно - даже внутри себя, если это необходимо.


Ужасный враг, с которым Горд столкнулся, войдя в этот мрачный мир, исчез в мгновение ока. Это была всего лишь иллюзия, и к тому же недолговечная, но это знание не воодушевило Горда. На самом деле, все в этом месте производило на него прямо противоположный эффект. Сама его душа была насквозь пронизана отчаянием и безнадежностью. Даже при том, что он знал, что это был искусственно вызванный эффект, он не мог бороться с ним силой разума или магии. Сила, казалось, была достаточно сильной, чтобы пробиться сквозь все защиты, которые были наложены на его личность.


Он обернулся, ища поддержки, глядя на Гринлифа. Друид дрожал, и его глаза были закрыты. "Керли!" Горд кричал изо всех сил, на какую был способен. Это прозвучало как карканье, но полуэльфийский жрец природы на мгновение открыл глаза.


"Кудряш, не позволяй этому месту добраться до тебя", - продолжил молодой искатель приключений, увидев неподдельный страх в глазах своего товарища. "Мы можем справиться с этим вместе".


"Я ничего не могу сделать", - ответил Гринлиф. "Я не могу смотреть на эти непристойности здесь". Пока он говорил, друид закрыл глаза, сморщив лицо, чтобы плотно закрыть их. Было очевидно, что бесформенное место не передавало ему те же картины, что и Горду. Он видел ужасные вещи, в то время как Горд ничего не видел. Тем не менее, эффект на каждого из них был одинаковым. Зеленый лист, как и Горд, действовал так, как будто из него выкачали всю силу борьбы.


"Сядь и сохраняй спокойствие". - сказал Горд успокаивающим голосом, который ему удалось сделать сильным и уверенным сейчас. Он должен был, иначе его друг наверняка сошел бы с ума. "Геллор", - позвал он, все еще касаясь друида, когда тот оглянулся через плечо в поисках трубадора, - "пожалуйста, спой для нас песню. И Черт, ты подпеваешь тем варварским басом, который тебе так нравится, когда ты озвучиваешь военные песни!" Ему стало легче говорить, отдавать распоряжения. С каждым словом голос Горда становился громче, и этот звук поднимал его дух, расширял его мужество.


Геллор прикрыл свой зачарованный глаз, чтобы его не заставляли видеть это ужасное место таким, каким оно было на самом деле. "Я так и сделаю", - ответил он, когда Горд заговорил. Голос барда был таким же резким и каркающим, как и у его чемпиона поначалу, однако, и его плечи поникли. Его пальцы заиграли по струнам его маленького кантиля, но раздался только отвратительный звон. "Помоги мне найти правильную ноту, Чет". Геллор прошептал.


"Ха! Нет, нет! Я не могу здесь петь", - прошептал в ответ горец, облизывая губы и пытаясь прочистить пересохшее горло. "Вы можете сделать это без меня ...." А затем Чет вернулся к осмотру, время от времени дико дергая головой с места на место, как будто пытаясь удержать взгляд от какой-то нависшей угрозы.


"Ну же, вы оба! Я требую этого — и старину Керли сюда", - сказал Горд, сжимая сгорбленное плечо друльда. "очень хочет услышать волнующую балладу героического толка".


Теперь Чет поворачивался, настороженный, оглядывая свою позицию широко раскрытыми глазами, которые не видели своих товарищей. Ни одно произнесенное слово не достигло его ушей. Геллор плюнул, когда увидел эти выходки, сказав: "Этот олух всегда был слишком глуп и бесполезен в прессе!"


"Тогда пойте в одиночестве, лорд Геллор", - призвал Горд.


"Пой для себя", - ответил одноглазый мужчина резким шепотом. "У меня нет голоса в этом месте. Тебя поставили выше меня — выше всех нас. Продолжай создавать музыку самостоятельно, могучий чемпион". В последнем слове звучали презрение и насмешка. В исполнении Геллора "champion" звучало вульгарно и грязно.


Гнев начал захлестывать Горда. Его мозг запустил множество режимов атаки, чтобы показать своему критику, насколько силен чемпион и насколько болезненным может быть его гнев, даже когда кровь залила зрение Горда. Увидев красное, он долю секунды ничего не предпринимал, поскольку в его голове промелькнули различные способы наказать этого клеветника за его презрение. Трубадор не обращал на него внимания. Теперь Геллор направлял свой сарказм и презрение на остальных.


"Великан, слишком тщедушный, чтобы избавиться от страшилищ, которые, как он думает, прячутся там, и съежившийся друльд, который даже говорить не может. Почему я в такой компании? Потому что благородное происхождение и долгие достижения ничего не значат для помешанных Мастеров равновесия". Теперь Геллор лаял, его слова все еще были резкими и сухими, но громче, чем раньше, по мере того, как он увлекался своей задачей. "Скромный вор, вот кому они отдают лавры. О, да. Умно. Заявление о знатном происхождении, подтвержденное только королем котов, тот, кто всегда стремится господствовать над всеми остальными. Пусть этот щенок —"


Открытая ладонь Горда ударила Геллора по лицу с достаточной силой, чтобы заставить трубадора замолчать и отшатнуться. "Ну-ка, ты, недоделанный, одноглазый старикан, который был!" Ледяным тоном произнес Горд. "Я заставлю тебя пережевывать и проглатывать эти слова. Есть будет крайне неприятно — но ты сделаешь это или съешь это!" Стальное шипение металла о металл, казалось, заполнило все помещение, когда длинный, мертвенно-черный меч Горда вылетел из ножен.


Пощечина, казалось, отрезвила Геллора, прочистила ему мозги и побудила к действию. Его собственная марка зачарованной стали выстрелила, длинный меч засиял смертоносным блеском, когда он выхватил его со скоростью, не уступающей скорости молодого вора, который угрожал ему. "Прекрати свой детский лепет", - проскрежетал Геллор с рычанием, соответствующим выражению его лица. "Настало время для такого сведения старых счетов!"


Два клинка рассекли воздух, зазвенели друг о друга, метнулись, заплясали, закружились. Сблизившись, разойдясь и оказавшись на промежуточной площадке, противники прыгали и танцевали, делая выпады и кружась, обмениваясь финтами и атаками.


Геллор был лучшим фехтовальщиком, но лишь на волосок, и его преимущество было уравновешено мечом, который держал Горд. Каждый раз, когда его лишенный света металл соприкасался со светящейся сталью оружия барда, крошечная струйка глубочайшего гагата пробегала по лезвию Геллора. Усик взметнулся вверх и коснулся руки, державшей меч, и ничтожная доля силы, скорости и энергии Геллора была вытянута из него через эту пиявочную нить. Оба мужчины тяжело дышали от напряжения, у обоих были маленькие красные значки, свидетельствующие о мастерстве другого.


"Я использую только свою собственную силу", - усмехнулся Горд после быстрого обмена репликами, результатом которого стал укол в левое предплечье барда. "Ну же, давай посмотрим на твою хваленую доблесть, пустозвон!"


"Ба! Ты опираешься на проклятое демонами клеймо, щенок!" - возразил трубадор. "Тебе понадобится больше!" Его атака последовала так близко после его крика, что Горд не смог отреагировать достаточно быстро, и теперь у него был еще один небольшой порез, с которого капала алая кровь, чтобы доказать превосходство владения клинком Геллора.


"Пришло время прийти к выводу", - сказал Горд голосом твердым, как сталь меча Геллора. "Сейчас, в мгновение ока, мы узнаем, кто действительно достоин быть чемпионом".


"Побереги свой ветер", - пропыхтел Геллор в ответ. "У тебя все равно не так много времени, чтобы наслаждаться этим".


"Горд! Горд! Ты—"


Эти четыре слова были произнесены в голове Горда другим голосом, и звук потряс его. Длинный выпад Геллора в тот же момент мог бы его прикончить, но его рефлексы и зачарованная кольчуга спасли его.


Голос принадлежал Базилеву. Горд знал это с уверенностью. Так же, как он понял, что общение было ментальным, а не физическим. Что его встревожило, так это внезапность его прекращения. Демиург был прерван на полуслове какой-то силой, настолько могущественной, что даже Басилив не смог ей противостоять.


Но, несмотря на перерыв, в сознании Горда остался образ, фактически, сильная серия впечатлений. Демиург отправил сообщение на двух уровнях, и принудительное прерывание увенчалось успехом лишь частично.


Длинный выпад вывел Геллора из равновесия, стоявшего рядом с Гордом. Однако он был слишком близко для эффективного удара мечом, и ни один из мужчин не собирался пускать в ход свой кинжал, это была дуэль на мечах. Пока бард пытался прийти в себя. Горд с огромной силой ударил рукоятью своего оружия по виску Геллора. Одноглазый мужчина рухнул, как будто его ударили шестом.


"Прости, мой дорогой старый товарищ". - сказал Горд вслух, осторожно поднимая скомканное тело и кладя его рядом с безмолвной, замкнутой фигурой Кудряша Зеленого листа, где друид съежился, пытаясь скрыться от ужасного небытия вокруг него.


Весь гнев покинул молодого чемпиона. Теперь у него была только целеустремленная решимость. "Теперь за Черта". тихо сказал он самому себе. Когда схватка между Гордом и Геллором подходила к завершению, варвар начал кружить и тяжело дышать, его глаза были огромными и дикими, как у быка, почуявшего поблизости притаившихся волков. Он попытался приблизиться, но Чет описал своим боевым топором круг. Горец не произнес ни слова, но Горд знал, что Чет почему-то верит, что все, что приближается, является смертельным врагом, которого нужно уничтожить. Вот это действительно была проблема. Чтобы спасти их из этой ловушки. Горд должен был собрать своих помощников в одном месте, каждый в непосредственной близости от другого. Наконец, он перекатил Геллора и отнес удаляющегося друида в место как можно ближе к Черту, насколько это было возможно, не рискуя их жизнями из-за жужжащего топора. "Этого должно хватить". неуверенно сказал он. "Я надеюсь, этого будет достаточно".


Когда Горд переместился, чтобы расположиться как можно ближе к неподвижным фигурам Геллора и Керли, расположившись как можно ближе к берсерку хиллману, насколько он осмелился, бесформенная пустота, которая окружала их всех, внезапно начала бурлить и обретать форму. Тогда Чет с вызовом взревел, наконец-то увидев, что ужасные враги, которых он знал, скрывались прямо за пределами его поля зрения. Были ли видения, которые предстали перед его глазами, теми же кошмарными формами, которые видел Горд, было несущественно. Внезапная активность в этом месте была вызвана решимостью Горда, его сформированной целью. Ничто почувствовало это изменение и отреагировало. "Слишком поздно". - уверенно сказал молодой вор.


Игнорируя угрожающие вещи, которые теперь начали надвигаться со всех сторон, Горд вложил Blackheartseeker в ножны и спокойно начал отключаться от всех отвлекающих факторов, собирая в себе силу, но в то же время остро осознавая своих товарищей. Как только он это сделал, суматоха, которая незадолго до этого кипела и бушевала, снова утихла до простой мрачной угрозы. В то же время Чет сел, по-видимому, измученный недавним расходованием физической и особенно умственной энергии. Он сел, затем резко опустился, как будто заснул.


Горд ничего не думал об этом месте, поэтому у самолета не было стимула реагировать на его мысли. По правде говоря, Гринлиф был прав в своей реакции, по крайней мере частично. Теперь он был в безопасности, но у него не было личных средств спасения, кроме как спрятаться в раковину и, в конечном счете, обезвоживания и смерти. Геллор стал жертвой ужасной ловушки почти так же легко, как и Чет. "И я тоже не сильно отстал от них", - криво усмехнулся он сам себе, на мгновение задумавшись о том, что произошло. "Если бы мысль Басилива не достигла меня, мы все могли бы быть уже мертвы". Итак, размышляю. Горд отключился даже от таких размышлений, как это, и сделал то, что, как он знал, он должен был сделать.


Используя огромный запас силы, который был дарован ему разнообразной группой существ, представляющих Равновесие. Горд мысленно потянулся и "почувствовал" форму этого места. Оно было маленьким, замкнутым, ограниченным. Это был всего лишь один шаг среди целой серии, которая извивалась вверх, к месту наверху. Тем же способом, с помощью которого он смог определить природу пространства, юный чемпион также обнаружил местоположение следующего доступного шага за пределами очевидного, того, что шло следующим по порядку. Ему больше не нужно было использовать одиночные шаги, чтобы продвигаться вверх; Демиург мысленно изобразил способы обхода линии смертельных ловушек, и Горд сумел ухватить показанную идею. Пока что они прошли лишь четверть маршрута.


Дотянувшись и ухватившись своим разумом, Горд создал серию чистых маленьких шагов, лестницу внутри лестницы. Он представлял себя родителем, своих товарищей - детьми. Мысленно Горд подхватил всех троих своими огромными, отеческими руками, прижал их к груди и поскакал вверх по светлым, красивым ступенькам, которые он твердо запечатлел в своем мозгу.


Затем ему пришлось остановиться и отдохнуть. Нести три обмякших тела было тяжелой работой. Он думал об этом, желал этого, и внезапно перед ним появилась площадка, платформа с длинной мягкой скамьей. Он аккуратно положил туда бланки, сначала Керли, затем Геллора и, наконец, дремлющего Чета. Даже последний был не крупнее большого мальчика шести лет. Видя, что все трое в безопасности и спокойно отдыхают, Горд занял место в конце длинного сиденья и вытянул ноги. Мышцы болели от напряжения. Было приятно разминать узлы в его мышцах, расслаблять руки, чтобы кровь могла свободно течь по венам и артериям, забирая молочную кислоту, принося кислород и питательные вещества. Потребовалось лишь мгновение, чтобы сон одолел его.


Некоторое время спустя он проснулся от того, что кто-то дернул его за подол кожаной куртки. "Ты проснешься?" Горд открыл глаза и увидел варвара, стоящего на алебастровом полу лестничной площадки. Голос Чета был пронзительным, а не знакомым рокочущим тоном, к которому Горд так привык.


"Я не сплю, я не сплю", - довольно ворчливо огрызнулся он в ответ. Чет прижал руки к ушам.


"Не так громко!" - крикнул он, глядя вверх.


Горд покачал головой; затем до него дошло. Горец не уменьшился — Горд стал гигантским. Теперь его голос был голосом чудовищного великана. "Прости, Чет". сказал он так тихо, как только мог. Горд огляделся и заметил друида и Геллора, стоящих на небольшом расстоянии, казалось, разрывающихся между смехом и восхищением.


"Нет сомнений, что ты вырос". Сказал Геллор. Вопрос в том, почему?"


"Чтобы иметь возможность тащить вас, трех бесполезных героев, вверх по лестнице", - ответил Горд с легким раздражением в голосе.


"Откуда взялись эти ступени?" Кудряш Зеленый лист озадаченно нахмурился. Они неестественны, если этот термин можно использовать для описания чего-либо во вселенной, созданной Могильным камнем."


"Нет, конечно, они не от демон-мага", - объяснил Горд. "Я получил сообщение от Басилива, предупреждение, но оно было прервано, и — неважно. Я расскажу вам всю длинную историю позже. Прямо сейчас мы должны идти дальше. Достаточно сказать, что я стал большим, чтобы поднять вас троих по лестнице. Я придумал эти шаги к существованию, чтобы избежать ловушек, поджидающих на лестнице, которую Могильный камень заставил бы нас использовать ".


Это заставило трубадора улыбнуться. "Значит, тебе удалось найти способ перехитрить демонорга? Ты провел нас по его лабиринту смерти?"


"Я думаю, да, Геллор, но это трудно, даже несмотря на то, что расстояние кажется небольшим, а подъем минимальным".


"Как далеко?" Вопрос Чета попал в самую суть вопроса.


"Я думаю, " медленно ответил Горд, " что осталось около половины ловушек ступенчатого измерения. Мы прошли примерно через две дюжины, и я уже перенес тебя через еще столько же. Мы должны быть в состоянии быстро проделать оставшуюся часть путешествия — теперь, когда ты можешь карабкаться наверх, не нуждаясь в том, чтобы я тащил за собой спящих младенцев ".


"Карабкаться" - метко сказано, - заметил друид, разглядывая лестницу. "Они высокие!"


"Но карабкаться ты должен, каким бы напряженным это ни было. Боюсь, время на стороне Могильного камня. А что с Тиммилом? Олтон?" Горд сделал паузу, чтобы дать этому осмыслиться; затем он встал и сосредоточил свой разум на задаче. "Я должен сосредоточиться на реальности этих шагов. Это становится все более и более трудным по мере моего восхождения. Если вы должны, попросите о помощи, но я бы предпочел, чтобы вы справились сами ".


"Конечно, повелитель всех гигантских размеров", - сердито сказал Чет. "Мы не будем вам мешать". Было очевидно, что он совершенно не привык к тому, что его старый товарищ был намного крупнее его. Достаточно плохо, что Горд был чемпионом, но быть вдвое выше, к тому же, было едва ли не больше, чем мог вынести горец. Это заставило остальных рассмеяться и рассеяло почти отчаянный мрак, который нависал над их головами.


"Вспомни времена своего детства", - предостерегал Гринлиф.


"У варваров нет домов, не говоря уже о лестницах", - упрекнул бард. "Вместо этого думай о них как о холмах", - предложил он. Затем Геллор и друид увидели, как Чет сделал грубый знак и, ковыляя, отправился восхождение. Таким образом, четверо возобновили свое прерванное путешествие.


Время не имело значения в этом не-месте в не-пространстве. Горд мысленно вырвал часть квазивселенной демонорга из-под контроля ее создателя. Используя вливание дарованной ему силы, молодой чемпион Равновесия объединил эту силу с энергией, используемой Грейвстоуном для создания смертоносных плоскостей между реальными сферами в мульти-стих. Использовать собственную силу было достаточно утомительно, но манипулировать злыми энергиями, которые жрец-волшебник использовал для создания своих личных владений и множества смертельных ловушек в них, было настолько напряженным занятием, что вызывало постоянную усталость и близость к коллапсу у Горда. Каким-то образом ему это удалось. Четверо с трудом поднялись по высоким ступеням. Изменение было постепенным, но Геллор, Чет и Гринлиф становились выше с каждым подъемом. Они также все больше уставали.


"Это совсем не похоже на подъем по обычным ступеням", - в ужасе сказал варвар. Его размер по сравнению с Гордом теперь вернулся к норме. Он возвышался над темноволосым молодым человеком на голову и плечи, и его тело было телом Геркулеса. Однако он тянул, а Горд - нет.


Когда Горд позволил себе еще один отдых. Геллор спросил: "Как нас так истощают? Разве мы не проскальзываем мимо ловушек демонолога?"


"Соскальзываешь? Нет, не с трудом. Я изо всех сил пытаюсь удержать этот путь открытым, используя свою силу, чтобы согнуть его, как штангу, поднимающую больший вес. Мы должны скоро двигаться дальше ".


"Почему мы так устаем?"


"Это, добрый друид, потому что я использую твои силы, а также свои собственные, чтобы справиться со всем этим".


Был ли протест со стороны его товарищей, который вот-вот прозвучит в ответ на это откровение. Горд никогда не узнает. Они все собирались заговорить, когда бледный камень лестницы, скамья и стены, которые, казалось, поддерживали все, начали становиться тускло-желтыми и трескаться. Демон-маг пытается вернуть свою энергию обратно!" С этим предупреждающим криком чемпион вскочил на ноги и попытался сосредоточенно воссоздать алебастровую лестницу. Трое его друзей стояли рядом, также сосредоточившись на желаемой Гордом реальности. Несмотря на это, камень стал тускло-коричневым и начал крошиться.


Когда вещество исчезло у них из-под ног, Чет метнулся вбок. Он заметил там новый самолет, место возможного убежища от бесконечного падения, если не от опасности другого рода. "Хватай Керли!" - Прорычал он Геллору, когда сам Чет обхватил левую руку барда и потащил его к отверстию, которое куда-то вело.


Геллору удалось подхватить короткий плащ друида, так что Гринлифа тоже потащило к убежищу. Раздался грохот, и вся алебастровая лестница рухнула. Его теперь черноватые стены треснули и сползли вниз, сначала медленно, но затем быстро обрываясь в ничто, которое, казалось, заканчивалось на разбитых камнях милей ниже. Горд падал вниз вместе с обесцвеченным материалом лестницы.


"Спасите его!" - отчаянно закричал горец.


"Я не могу!" - закричал друид. Он отчаянно думал, а Геллор вытаскивал что-то из-за пояса, чтобы также попытаться как-то спастись, когда отверстие захлопнулось. Чет, Гринлиф и одноглазый трубадор просто стояли на странно освещенной платформе. Это было место неопределенной субстанции и неопределимых расстояний.


"Что случилось?" Удалось спросить Черту.


"Мы сбежали. Горд этого не делал", - категорично сказал ему Геллор.


Друид вмешался в разговор с горечью в голосе. "Мы уже были на вершине, когда отдыхали. Смотрите!"


Там, вдалеке, они увидели Тиммила и Оллтона в бою с парой ужасных демонов, в то время как ненавистный Могильный Камень с комфортом откинулся на диване, наслаждаясь битвой в непринужденности и комфорте.


"Сгнои глаза этому аистоногому ублюдку!" Чет держал Брул наготове и шагал к демоноргисту, пока говорил. "Он узнает, как настоящие мужчины мстят за своих друзей!"


"Нет, Черт, подожди! Сначала мы должны помочь Оллтону и Тиммилу, а потом разобраться с этим пауком".


Варвар полуобернулся. "Кто-то должен занять этого ублюдка, и я проголосую за себя". Он свирепо посмотрел на друида, словно осмеливаясь оспорить слова Гринлифа.


"Вы с Керли поспешите на помощь нашим друзьям", - твердо сказал Геллор. "Уничтожьте демонов! Я противопоставлю двеомерам Gravestone свою музыку — я могу немного поработать с ней, даже против такого могущественного, как the demonurgist. Но как можно скорее приди мне на помощь. Это будет нелегкая задача!"


На мгновение большой горец заколебался, разрываясь между желанием разрубить жреца-волшебника на куски и логикой того, что сказал бард. "Хорошо". он зарычал. "Ты несколько минут держишь в узде эту мерзкую мразь, а потом мы придем, чтобы помочь тебе закончить дело. Давай, Керли. Нам нужно разобраться с парой паршивых демонов".


Гринлиф рассмеялся бы над этими словами, но его горло почему-то сжалось, и смех не шел. Иметь дело с парой демонов? В устах Чета это звучало как охота сокола на зайцев! Скорее всего, это будет гибель для них или Геллора. Нет, вероятно, гибель для них всех. Без Горда у них не было особых шансов. Тем не менее, план, набросанный Геллором, был единственным, на который вообще была какая-то надежда.


"Я иду. Черт", - сумел сказать друид, торопясь и отдуваясь, когда он потрусил за варваром. "Немного притормози, ибо мы должны обрушиться на врага вместе, как единая сила!"


Когда двое бросились помогать в борьбе с демонами. Геллор достал свою тонкую маленькую арфу, надел кольцо на указательный палец правой руки и нежно коснулся серебряных и золотых струн кантиля. Осторожно он спел песню, стихи которой произвели немедленный эффект. Одноглазый внезапно оказался рядом с демон-магом, и последний так же быстро погрузился в черные ритуалы магии, чтобы противостоять двеомеру музыки, которую играл и пел Геллор. Обитатели нижних сфер, окружавшие Могильный камень, исчезли при первых нотах трубадора. Эти двое были одиноки в своем состязании.


Шабрири оказался ближе всех к Черту из двух древних демонов, поэтому Брул спел свою песню для смущения многоглазого демона. Подбежал Чет, размахивая массивным боевым топором на уровне пояса, и бросился в драку. Его край коснулся чешуйчатой икры Шабрири, вскрыв ее. Потек ихор, и демон зарычал от жгучей боли. Это был далеко не решающий удар, но горец спас Тиммилу жизнь своим внезапным нападением. Шабрири как раз собирался прикончить священника. Теперь у великого старшего демона был еще один враг, с которым нужно было бороться. Как Шабрири повернулся и сразился с диким великаном. Тиммил отполз немного в сторону и попытался собраться с силами, чтобы возобновить бой. Он был слаб, почти мертв, но старый жрец не был готов сдаться на милость демона!


Почти то же самое произошло с подкреплением Олтона друидом. Маг с львиной гривой почти исчерпал свои заклинания и был в тяжелом положении, когда Гринлиф прибыл, чтобы сразиться с Пазузеусом. Зачарованного посоха, которым владел друид, и его запаса двеомеров хватило, чтобы спасти Оллтона от смерти, но архимаг был не в том положении, чтобы воспользоваться прибытием помощи, предприняв собственную атаку. Зеленый лист сражался с огромным демоном. Оллтон на мгновение отступил от греха подальше и стал искать средства для восстановления своих убывающих сил.


Произошла серия ужасных столкновений между демоном и друидом. Последний, без сомнения, нанес Пазузеусу большой вред. Оллтон видел, как древний из демонического зла извивался от заклинаний и посоха, пока Керли Гринлиф доблестно сражался с дьяволом. Однако даже после всего, что могучий демон претерпел раньше, его сила была слишком велика для друида. Мощь Пазузеуса неумолимо истощала Гринлифа. Оллтону пришлось вернуться в битву и уравнять шансы. Всего в нескольких шагах от врат смерти волшебник придал своему лицу решительное выражение и снова вышел вперед. Именно тогда демон ударил Гринлифа каким-то заклинанием или силой, которая заставила друида закричать и упасть без чувств.


Рядом. Черту было немного лучше в его свете с огромным Шабрири. Обожженный, избитый, истекающий кровью от множества ран, варвар все еще стоял твердо и наносил удары. Поцелуй Брула оставил демону кровавое напоминание от ног до туловища, но ни один удар лезвием зачарованного топора не был красноречивым. Раненый, ослабленный, но ни в коем случае не на грани поражения, Шабрири разрабатывал свою последнюю стратегию, атаку, которой он убьет варвара, осмелившегося встать и сражаться против него, когда Тиммил снова вступил в схватку.


"Демон!" Голос священника был неестественным грохотом. Шабрири развернулся к вызову, пораженный и шокированный. Посох жреца был отброшен в сторону, его сила истощилась, но Тиммил схватил свой амулет веры, и чистый металл символа засиял сиянием, которое почти ослепило демона.


"Назад в темный нижний мир навсегда!" Тиммил скомандовал, приближаясь. "Никогда не возвращайся, отродье старейшин!"


Шабрири сделал небольшой шаг назад, скорее в неуверенности, чем в страхе. Священнослужитель больше не был достаточно силен, чтобы изгнать его, это демон знал с уверенностью. Затем его нога с длинным ногтем слегка поскользнулась на крови, которую его когтистые лапы вытянули из тела Чета. Шабрири на секунду опустил свой многоглазый взгляд на пол. Демон не собирался поскользнуться и упасть, оказаться лежащим ничком и уязвимым.


Это была единственная возможность, в которой нуждался Тиммил. С громким криком триумфа священник взмыл в воздух, схватил огромное существо и произнес слово осуждения. Это могущественное слово перенесло Тиммила и Шабрири обоих из того места в глубины нижнего плана, который принадлежал Шабрири. Чет увидел вспышку, услышал раскатистый грохот груза и заплакал.


Словно в ритуализированной церемонии, трагедии с предписанным финалом, Оллтон был вовлечен в отчаянный поступок, даже когда старый антагонист demonkind пожертвовал собой, чтобы изгнать Шабрири. У мага не осталось ни великих заклинаний, ни силы в его заклинаниях, ни хранилища энергии, с которым он мог бы продолжать борьбу с Пазузеусом — кроме одного. В его посохе все еще оставалось немного силы, и теперь Оллтон использовал его, чтобы поразить своего демонического врага. Нанося удар, он произносил слоги освобождения, высвобождения, направления. У каждого была своя цель, у одного - направлять двеомер в одну сторону, у другого - посылать энергию в другую, у третьего - высвобождать энергию, у четвертого - каким-то образом изменять силы.


Четверо и более Олтонов громко кричали, нанося удары. Каждый из них возымел действие. Посох был настройщиком, приемником и передатчиком энергий, а также хранилищем таких сил. Она резонировала, открывала каналы, посылала лучи, черпала силу, и все это происходило в одно мгновение.


"Прекрати, фу..." — это было все, что Пазузеус успел прореветь, прежде чем древняя конструкция из дерева, металла и магических оков дала сбой. Событие произошло именно так, как и предполагал его владелец. Слишком много энергии вытекло из него, слишком много потоков было втянуто в его пределы — далеко, далеко за пределами возможностей его силы.


Произошел крошечный разрыв между ее силами и негативным потоком антимира. Ткань мультивселенной восстановилась достаточно быстро. Лишь краткий всплеск темной энергии вырвался наружу, чтобы встретить бушующее пламя силы из других мест. Но даже когда демон пытался кричать, медлить, даже умолять о перемирии, тьма и свет смешались и поглотили друг друга. Исчезло лишь немного яркого, достаточно, чтобы уравновесить негативное — но огромная сила этой короткой передачи энергии превратила древний посох в ничто. Извержение энергии от этого взрыва поглотило демона и мага одинаково в розово-белой вспышке, которая отправила Керли Гринлифа дальше по тропе к надвигающимся вратам смерти.


Осуждение Шабрири на глубины, откуда бы он ни появился, жертва Тиммила и Оллтона почти в одно и то же время заставили Геллора дрогнуть в его борьбе. Демон-хирург тоже моргнул, но пришел в себя быстрее. Он послал волну разрушения, силу, украденную у верховного мага Морденкайнена. Ее сила разобщила песню его врага, рассеяла ее двеомер, порвала струны кантиля, который держал трубадор. Отскок от собственного заклинания барда ошеломил его, и Геллор был мгновенно повержен.


"Пять штук в кастрюле", - с усмешкой сказал Грейвстоун. "Еще по одной, чтобы блюдо стало еще вкуснее, и тогда мой пир готов!"


## Глава 15


КАМНИ с АКУЛЬИМИ ЗУБАМИ устремились навстречу его телу, чтобы пронзить его беспомощную плоть своими поджидающими остриями. Но Горд просто пожелал иного, и так оно и было. Он больше не падал; скорее, он шагал по серой дороге в дикой стране искривленных деревьев и бесформенного зла.


Было ли это еще одним из творений демон-мага? Возможно... но здесь было тонкое различие. Куда бы он ни посмотрел, Горд мог видеть ясно, как будто мощные лучи света исходили из его глаз, и здесь ничто не могло ускользнуть от его взгляда.


"Я бы хотел, чтобы дорога была гладкой", - пробормотал он. По его команде поверхность под подошвами его высоких сапог стала похожа на отполированный мраморный пол.


"Позволь мне оседлать могучего боевого коня", - подумал он, и внезапно юный чемпион оказался верхом на широкой спине жеребца. Несмотря на другое седло и броню, Горд мгновенно узнал это животное. "Синее убийство! Доблестный конь юности, как ты попал сюда?" Жеребец заржал и покачал головой при этих словах, как бы рассказывая о своем удивлении, обнаружив себя в качестве ездового животного Горда в этом странном царстве.


"Геллор! Тиммил! Гринлиф!" затем он позвал. "Черт! Оллтон! Ко мне, все пятеро!" Это требование не принесло вообще ничего, кроме поседения горизонта, к которому теперь несло его Голубое Убийство. Это место не принадлежало полностью ему — или, по крайней мере, вещи за его пределами не могли быть вызваны сюда его силами. Неважно. Горд скоро выяснит ее природу, разберется с этим и найдет своих спутников. "Я найду хранителя этого плана", - сказал он.


Дорога теперь была мерцающей тропой без конца. Она пролегала без опоры сквозь пространство. Повсюду были поля звезд. Некоторые светились рядом, показывая свои сферы чистым фиолетовым, белым, зеленым, темно-красным. Некоторые мерцали так далеко, что казались всего лишь одной пылинкой, но магическое зрение Горда открыло им целые галактики солнц, горящих в такой дали, что сердце замирало в своем биении.


Внезапная перемена затронула и его скакуна. Синее Убийство было еще больше, величественнее и носило двойные рога коня-дракона, ки-лина, чьи копыта оставляли за собой шлейф серебряных и золотых искр, когда они ударялись о поверхность странной тропы.


"Быстрее, быстрее!" Горд призывал, и его конь откликнулся. Звезды начали пролетать мимо, как будто они были кометами с огненными хвостами. Теперь по обе стороны, внизу и вверху, защитник Равновесия мог различать другие места. По цвету или запаху, а некоторые даже по реальному видению их просторов, Горд увидел, как мимо пронеслось все множество многослойного космоса. Элементы, вероятности, эфир, зияющие преисподние, яркие планы великолепия и экзальтации, тусклые места беспорядка и хаоса. Там было вездесущее царство Короля Теней, над ним - широкий свод чистого астрального плана, и далеко, далеко под мерцающим следом, оставленным ки-лином, были страшные впадины Гадеса, надир всех многообразных нижних сфер. "Оттуда не исходит никакого темного свечения. Синее убийство", - крикнул молодой чемпион. "Вперед!"


Мириады оттенков ярко-зеленого, оттенки, тоже ассоциирующиеся с зеленым, от темно-оливкового до цитринового и бледно-аквамаринового, закружились теперь под ним, когда конь-дракон поскакал галопом. Крошечные клинья и широкие арки демонстрировали различные способы входа во множество скрытых и таинственных мест. Будь то частичная плоскость, демисфера или квазизмерение, каждое такое место было видно молодому чемпиону, когда ки-лин мчался по многовековому шоссе. Горд покачал головой и отвернулся. Таких мест было бесконечное множество, но ни в одном не было того, чего он желал. Синее Убийство, если странный скакун действительно был тем огромным жеребцом в трансформированном теле, теперь несло его к переливчатой дороге, струящейся тропинке, которая пересекалась с лентой, по которой они так странно путешествовали.


"Куда это ты меня ведешь?" Требовательно спросил Горд.


Ки-лин не издал в ответ ни звука, только удвоил свои усилия, так что солнца и звезды расплылись и исчезли. Внезапно конь издал странный, скорбный клич и прыгнул в реку опалового света. Тогда юный чемпион, который оседлал его, понял, что находится в самом потоке времени.


"Нет", - приказал он коню. "Ты должен бороться с течением! Иди назад!"


Ки-лин покачал своей рогатой головой и продолжил путь. Всего через несколько ударов сердца они с грохотом взобрались на похожий на металл выступ, выбрались из светящегося материала с его мириадами сцен и неподвижно остановились на плоском и невыразительном пространстве того, что могло быть только фиолетовым хитином. Горизонт казался острием ножа на предельном расстоянии, небо состояло из слоев бледно-сероватого вещества, каждый слой которого имел слегка отличающийся оттенок.


Горд погнал своего коня вперед. Зверь должен знать место, где находился хранитель всего этого. "Я все еще стремлюсь встретиться с тем, кто позволит мне пройти за пределы", - сказал молодой человек драконьему коню. "Будь то Синее убийство или какая-то имитация, до сих пор ты подчинялся; теперь выполняй свое обязательство!" После этого скакун просто исчез, и Горд с грохотом рухнул на неподатливый материал под ним.


Внезапный ливень ошеломил его, но через секунду или две Горд пришел в себя и выпрямился. Он сделал это вовремя, чтобы увидеть, что горизонт приближается... нет, самолет сжимался! Все сжималось, приближаясь к центру — месту, где стоял он сам. Это приводило в замешательство, угрожало. Горд почувствовал надвигающееся присутствие, затаившееся зло, которое могло проявиться в любой момент.


Слегка пригнувшись, с обнаженным мечом наготове, чемпион Равновесия ждал. Подул слабый ветерок, едва ли сильнее зефира, но его силы было достаточно, чтобы подхватить тело Горда и почти потащить его по своему пути. Он посмотрел на себя и увидел, что он прозрачен. "О, черт, нет! Я не могу видеть сон!" Горд ущипнул себя. Его пальцы наткнулись на твердую плоть, и стало больно, когда они сомкнулись и покусали. "Йоу! Нет, я думаю, это что-то другое, чем сон ...."


Теперь он вообще больше не мог видеть себя, даже Ищущего Черное Сердце, когда тот держал перед собой тусклый эбеновый конец его длинного клинка. "Почему?" он прошептал вопрос, нервно оглядываясь по сторонам.


Голоса. Позади него стояла королева демонов Зуггтмой в своем самом отвратительном обличье. Беседующей с этим ужасом была древняя и не менее отвратительная карга. Это не мог быть никто иной, как Иггвильв, мать ведьм.


Каждая держала тускло светящийся предмет, в котором явно проявлялись ее гордость и высокомерие. В воздухе между ними возникло легкое волнение, появилось более темное место, и каждая слегка сдвинулась, чтобы увеличить разделявшее их расстояние. В это мгновение внезапно появилась другая форма. Это была обнаженная, окрашенная в красный цвет фигура камбионского полубога Юза. Полубог? Казалось, что его больше нет. Юз был на целую голову выше демонессы, и его тело было таким же огромным. Камбион стал крупнее, могущественнее и увереннее. Он тоже держал в руках светящийся предмет, и его огромный рот открылся, показав ряды заостренных зубов, которые заполнили его, когда он полностью материализовался.


"Добро пожаловать, сын мой", - прохрипела величайшая из ведьм.


"Приветствую тебя, Повелитель боли", - выдохнула Зуггтмой своим промозглым, похожим на гриб голосом.


"Хо! Хо! Хо!" Юз раскатывал свое веселье, позволяя ему перекатываться и играть в далях самолета. Это то место, которое ты выбрал, не так ли?"


"Да, дорогой мальчик", - радостно сказала ужасная мать камбиона. "Это место, куда никто, кроме нас, не может добраться. Даже эта зараза-любительница трупов не может побеспокоить нас здесь, - жеманно произнесла она, глядя на кучу грибов, которая была Зуггтмой, как будто ища одобрения.


Демонесса грибов не разочаровала Иггвилва. "Очень умная идея, ты не согласен, Юз, мой питомец?"


Она могла бы сказать больше, но камбион грубо вставил:


"Никогда больше не называй меня так, поганка-шлюха!"


"Будь милой", - безжалостно предостерегла старуха-мать. "Теперь мы трое - неразделимая группа. Отдай мне свою Часть, дорогой Юз, и мама сделает из них двоих отличный инструмент для твоей силы—"


"Тише! Не вмешивайся сейчас, Вилва. Ключ должен быть отдан мне для первоначального присоединения". Цуггтмой меняла форму, пока говорила, становясь красивым и соблазнительным человеком во время беседы. "Итак, я приму твое подношение сейчас, Юз", - сказала королева демонов своим теперь уже страстным голосом.


Юз покачал головой. "Если мы соединены, то мы должны действовать так, мои прекрасные супруги!"


"Что?" Иггвильв потребовала несколько раздраженно, даже когда она тоже сменила форму, чтобы казаться ярко одетой и великолепной молодой женщиной.


"Как это?" Красота, которая теперь была Цуггтмой, потребовала почти одновременно.


"Каждая должна выставлять вперед ту часть трехсторонней реликвии, которая у нее есть, точно так же, как это делаю сейчас я", - мягко сказал камбион с улыбкой, протягивая правую руку и держа часть странной формы, которой он обладал, таким образом, чтобы она указывала на хитиновую поверхность места. "Теперь вы двое должны сделать то же самое, и, поступая таким образом, мы аккуратно сведем троих вместе, чтобы сформировать единое целое!"


Зуггтмой колебался, глядя на Юза, затем на Иггвильва. Древняя ведьма тоже была в нерешительности. Она уставилась на своего отпрыска, затем перевела взгляд на королеву грибов. Двое обменялись взглядами, каждый с подозрением, сомневаясь в камбионе, а также задавая вопросы друг другу. Словно по какому-то молчаливому взаимному согласию, оба затем повернулись, чтобы уставиться на Юза. Он стоял, как и прежде, по-прежнему дружелюбный, со слабой улыбкой на его огромном лице.


"Приди, приди! Этот акт должен сделать нас неоспоримыми хозяевами всего, самыми могущественными существами в мультивселенной. Одной нашей воли было достаточно, чтобы разъединить реликвию, сохранить оковы на Тариздуне.... Видишь? Я свободно, без страха произношу имя этого дерьма! Править будем мы трое, а не он!"


Зуггтмой поколебалась, затем кивнула и медленно протянула руку. "Давай, Иггвильв, ты тоже!" Ее тон был резким.


"О, очень хорошо", - сказала ведьма. "Вот—"


"Иииууууууууууу!"


Свирепый, нарастающий крик, который издал камбион, заставил обе его напряженно вытянутые руки рефлекторно дернуться. Юз мгновенно уронил свою часть реликвии, когда были протянуты две другие, и его длинные руки метнулись вперед, чтобы схватить протянутые артефакты заключения злого. Длинные пальцы его рук сжались железной хваткой, и мускулистые руки молниеносно отдернулись назад. Полные ужаса глаза Иггвилва и Зуггтмоя видели события как в замедленной съемке, когда камбион принес ему свои призы-близнецы, а затем в ликовании поднял их над головой.


Все это время Горд наблюдал, ничего не предпринимая. Он был уверен, что был невидим, необнаружим для этой троицы. Когда Юз вырвал два ключа из рук своих предполагаемых соучредителей всего сущего, крик ужаса непроизвольно вырвался из груди молодого чемпиона и сорвался с его губ в спешке. Однако его крик остался неуслышанным, потому что даже когда он вырвался наружу, все трое сами кричали во всю мощь своих легких.


"Нееет!" Зуггтмой взревел, пытаясь снова изменить форму.


"Подожди!" Иггвильв закричал, надеясь выиграть время.


"Моя! Ты моя!" Юз торжествующе закричал, ставя массивную когтистую лапу на последнюю часть реликвии. Когда он это сделал, камбион использовал два других вместе, проведя левую и правую параллельные части, соприкасающиеся.


"Сухая пыль!" - прогремел он, направляя странную пару прямо на свою мать. Иггвильва унесло ветром, подняв небольшое облачко пыли.


"Пустой воздух!" - крикнул он, поворачиваясь и направляя две Теоремные части на наполовину женщину, наполовину грибовидное существо, которое было Цуггтмой. Демонесса испарилась, и небольшая дымка дыма, которой она была, тоже мгновенно исчезла.


Я при этом гарцевал и скакал. "Я Король! Я - Все! Никто не может устоять передо Мной! Все, все, все Мое!"


Горд словно прирос к месту. Он наблюдал, как Юз наклонился, подобрал последнюю часть ужасного артефакта и без колебаний вставил его в другие части, образуя единое целое. Этого не может быть...." Горду удалось прошептать. Словно в ответ на это, где-то вдалеке прогремел гром. Гром?


"Гром?" Вопрос в голове Горда был повторен устами Юза. Камбион прекратил свои прыжки и уставился на горизонт. Она сохранила свои бледные, разноцветные слои, но оттуда доносился грохот. Это было похоже на гром, но оно было непрерывным. Юз неподвижно смотрел.


"Она приближается", - наконец сказал огромный демон. "Кто смеет беспокоить Хозяина Мультивселенной?" Наконец Юз потребовал голосом, почти равным раскатам грома.


Ответа не последовало. Однако сам самолет уменьшился, и раскаты грома стали еще громче. У Горда не было сомнений. Источник шума был еще ближе. Теперь он мог двигаться, но идти было некуда. Даже когда эти мысли проносились в голове юного чемпиона, место сжалось еще больше. Теперь у него были определенные границы, ощутимые размеры. Это был прямоугольник в мили в глубину, лиги в ширину. Все еще огромный, но сжимающийся, уменьшающийся. Юз бушевал и гремел в ответ на гул самого самолета, и когда они так спорили. Горд видел, как размеры хитинового слоя становятся все меньше и меньше, пока он и камбион не заняли пространство не более чем в несколько сотен шагов глубиной и втрое больше поперек. Затем шум прекратился, как и уменьшение, когда на фоне перламутрового горизонта появился тонкий шлейф или темный дым.


Юз заметил столб дыма и шагнул к нему. "Кто осмелился вторгнуться ко Мне?" - требовательно спросил он. "Какое существо настолько дерзко, что бросает вызов желаниям Юза?"


Ответа не последовало. Дым сгустился, стал выше, и из самой верхней его части поблескивали пылинки ярко-аметистового оттенка, возможно, пурпурный огонь внутри плотного, темного облака. Камбион был в замешательстве, но полон решимости. "Я чувствую твое присутствие", - крикнул он, стоя менее чем в пятидесяти шагах от хлама. "Я начинаю уставать от этой игры", - добавил полудемон. Он небрежно поднял ужасную форму древней реликвии, которую держал в руках, и направил Ее на дым. "Теперь, порождение безумия, ты видишь мощь похоти".


Смещающий луч фиолетового света возник из искусства! факт, вонзившийся в облако. Темный дым, казалось, не был затронут им. Фактически, дым раздробил луч, разделив его надвое, и созданные таким образом двойные лучи, казалось, разжигали пурпурное свечение внутри облака дыма. Теперь в черноте было два просвета, и из них лился аметистовый свет. Отверстия, похожие на глаза, свет, как от сияющих сфер в этих глазницах.


"Я... Нееет" Настала очередь камбиона кричать отрицание, пытаться отпрянуть назад, чтобы избежать того, что он увидел.


"О, да!" рассмеялся гигантский голос чистого зла.


Вершина темной колонны сформировалась в голову. Яркие аметистовые огни были, конечно, собственными глазами Тариздуна. Огромная пасть существа была пурпурно-черной, более глубокой, чем бесконечная ночь, безгубая пасть с невероятным количеством зубов, бивней и клыков. Спрячься таким же черным, как собственная полуночная кожа Грац'зта, таким же безволосым, как кожа новорожденного младенца, таким же укрытием, как кожистые покровы врат судьбы. Все невыразимое зло, каждый изъян уродства мира покрывали Тариздуна — по крайней мере, все ужасное существо, которое теперь было видно исполненному ужаса взору Горда... и перед глазами сжимающегося камбиона.


"Величайшее из великих зол", - захныкал Юз, - "Прости свое никчемное отродье, Юз. Я умоляю тебя принять мое почтение, этот... этот артефакт, который действительно твой". Говоря это, Юз протянул трехсторонний инструмент. На этот раз, однако, он не предпринял попытки применить его силу против наполовину сформировавшегося повелителя нижних сфер.


Тариздан усмехнулся и глубоко вздохнул. Реликвия его привязки, долгожданная вечность нескончаемого сна, рассыпалась на кусочки, сами кусочки - на хлопья. Те, в свою очередь, превратились в пылинки, и все исчезли в раздувающихся ноздрях самого мерзкого из них.


"Лучше, маленький демон, намного лучше". Шепотом сказал Тариздан. "Теперь иди! Поцелуй руку, которая будет управлять тобой!"


Камбион чуть не выпрыгнул из собственной окровавленной кожи по команде. Затем Юз изобразил дрожащий поклон и буквально подпрыгнул, повинуясь. Он полетел ко все более совершенному существу воплощенного зла, говоря: "Я твой раб. Самый злой. Я твой, делай с мной, что пожелаешь".


"Весьма похвально, Юз", - прогремел Тариздан. Камбион теперь стоял близко к нему, очень близко. Тариздан протянул руку. Юз был кроликом перед лапой тигра; тем не менее он стоял твердо и фактически поцеловал массивную руку правителя глубин. "Я принимаю твое почтение", - прошептал Тариздун.


Затем он заговорил дальше голосом, который снова стал громоподобным. "Я также принимаю твое рабство и теперь украшаю твое недостойное существование своим собственным поступком — первым за эоны".


"Ко мне, Предельная Тьма?"


"Тебе, Юз-который-был". С глубоким смехом, который был полным выражением злобной ненависти и невыразимой злобы, Тариздун взял камбион в свою чудовищную правую руку и высоко поднял его. "Наблюдай за видом так, как его видит твой Хозяин", - проревел Тариздун, все еще голосом, полным злобного веселья. Затем ужасный бог подбросил камбиона вверх, снова поймал его и сжал. Пронзительный крик вырвался у Юза, когда его кости были раздроблены, органы разорваны. Розоватый ихор начал вытекать из его отверстий — глаз, ушей, ноздрей, рта, повсюду.


Похожие на когти ногти Тариздуна глубже погрузились в плоть его жертвы, когда он с удовлетворением посмотрел на дело своих рук. "Да, раб, я выбираю твою смерть сейчас, а не жду предательства и восстания позже". Затем светящиеся глаза чистого фиолетового цвета оторвались от трупа Юза, зажатого в его руке, и посмотрели на хитиновую плоскость. "Теперь для тебя, маленький чемпион.... Муухахахахахахал"


Горд запачкал себя при гораздо менее угрожающих обстоятельствах — много лет назад, в то время, когда он был маленьким и беспомощным. И все же сейчас, думая о том времени, он чувствовал себя таким же бессильным, каким чувствовал себя "Безвольный Горд" в объятиях задиры по имени Снэггл. Его колени подогнулись, дух дрогнул. Горд отомстил тем, кто превратил его детство в кошмар страха, голода и отвращения к самому себе. Разум подсказывал ему, что впредь такого вечера с таким счетом никогда не будет. "Если это так, - Горду удалось сказать самому себе вслух, - тогда почему бы не стать волком, а не кроликом?"


"Идти? Ты никуда не пойдешь!" Тариздун слышал.


Аметистовые глаза омыли Горда ярким светом. "Ты думаешь сразиться со Мной. Ты попытаешься, даже если я могу сломать тебя одной рукой, как я сделал с раздутым отродьем Иггвилва и Грац'зт! Это глупо. Я легко убью тебя, если ты попытаешься ".


Горд неуверенно опустил кончик своего меча. Потребовалась вся его сила, вся его решимость, чтобы направить его на ужасное порождение тьмы. Тариздан тратил время, чтобы поговорить с ним, и это заставило молодого человека сделать паузу.


"Хорошо! Что ж, ты можешь поразмыслить, задаться вопросом, поразмыслить. Я сокрушу тебя в одно мгновение, если ты вздумаешь сражаться против Меня. Я воспользуюсь твоими талантами, если ты будешь служить. Думаешь ты, что я люблю или доверяю мерзким отбросам преисподней, которые заискивают передо Мной? Никогда! Они - раса лжецов и злословов, каждый из которых стремится узурпировать Мое главенство. Если ты принесешь Мне клятву, Горд, примешь Меня своим королем, тогда я сделаю тебя Повелителем оружия Моего Королевства, и это все... Все. Ты подавишь всех остальных, будешь вице-королем, получишь все, чего я лично не желаю ".


* * *


"Он обманщик, Горд".


"Что? О.... Тариздун - ложь?"


"И это тоже".


"Конечно, но я—"


"Ты что? Слушаешь? Обдумываешь?"


"Нет. Я стремлюсь не выполнять свои обязательства".


"Этот убил меня, Горд".


"Я думаю иначе. Тариздан был прикован и беспомощен до этого момента".


"Так и остается; и ты не обращаешь внимания. Тот, кого ты видишь, - убийца".


"Сейчас... Я понимаю".


"Благословенная кульминация моего бытия, всего тебе хорошего".


"Будем ли мы снова говорить таким образом?" Мысленный голос Горда был напряженным, затем почти умоляющим.


Этого не может быть, как ты знаешь в своем сердце... еще целую вечность твоего времени мы не встретимся иначе. Это ничто. Мы будем. Ты есть. Пусть этого будет достаточно ".


"Благодарю тебя, отец мой".


Не было никакого ответа, никакой формы, видимой его мысленным взором. Горд снова был один, его мозг не был занят ничем, кроме собственных мыслей. Голос темного, почти сформировавшегося Тариздуна проник в его сознание.


* * *


"Ну? Каков твой ответ, парень? Я теряю терпение. Те, кто считает себя Моими, должны немедленно повиноваться!"


"Повиноваться тебе? Это шутка!" Горд плюнул в общем направлении чудовищного существа, одновременно поднимая Ищущего Черное сердце. "Я не хочу портить это прекрасное оружие, отдавая его такому развращенному существу, как ты, Тариздун, но я это сделаю!"


Юз все еще был зажат в огромной левой руке Тариздуна, длинные, деформированные пальцы злобного монстра были измазаны кровью камбиона. Огромная правая рука протянулась к Горду, пурпурные когти длиной с ятаганы устрашающе щелкали и гремели, когда пальцы корчились в ожидании. "Тогда приходи, Горд-мертвый. Это твоя гибель!"


Когда рука внезапно метнулась к нему, Горд прыгнул ей навстречу.


## Глава 16


ДЛИННОЕ, ЖЕЛТОВАТОЕ ЛИЦО Грейвстоуна было покрыто бисеринками пота, но в остальном не было никаких признаков того, что он жив.


Он сидел, в трансе, на плоской подушке на ступенчатом возвышении. Она была круглой, темной и испещренной символами и письменами силы и защиты. Рядом с ним горели три свечи, пламя каждой соответствовало цвету воска — черному, сливовому, темно-малиновому. Из медной чаши, стоявшей на его скрещенных ногах, поднимался дымок, крошечные столбики пара. Каждая была разного оттенка, каждая символизировала одну из нижних сфер.


Слабая дымка источала ядовитые снадобья, отвратительное зловоние. Эти снадобья помогали жрецу-магу в его работе. Когда ему понадобился огонь и благовония, свечи вспыхнули, и дым потек вверх. Внезапный вдох, еще больше пота, затем снова абсолютная тишина. Затем мерцающие языки пламени свечей превратились в простые отблески, и крошечные струйки зловонной дряни возобновили свой медленный подъем.


Геллор, наблюдавший за происходящим, казалось, часами, неподалеку. Но бард ни в коем случае не бездействовал. Он изо всех сил пытался освободиться от оков, которые удерживали его, когда Грейвстоун сидел в своем трансе. Однако оковы были как физического, так и магического рода, и попытка освободиться от них оказалась долгой. Если не бесплодная. Керли Гринлиф был поблизости, его состояние было очень серьезным. Геллор подумал, что друид приближается к смерти. Чет тоже был там, избитый и окровавленный, но бодрствующий и молча пытающийся освободиться, в то время как трубадор боролся с его путами.


Образный "третий глаз" наблюдал за троими. Несмотря на транс, Могильный камень был не настолько глуп, чтобы позволить врагам находиться поблизости, не находясь под наблюдением, независимо от того, связаны они или нет. Эти ментальные часы мгновенно подали бы сигнал тревоги. Жреца-волшебника ожидал особый сюрприз, и его внимание потребовалось бы лишь на мгновение, если бы заклинание требовалось для того, чтобы справиться с одним или несколькими пленниками.


Однако демон-маг не думал обо всем этом. В данный момент он был глубоко погружен в сотканные им двеомеры. Последняя ловушка была в действии, и он лично должен наблюдать за происходящим, использовать свои силы, чтобы управлять всем этим.


Это была мастерски выполненная и смертельно опасная работа. Ловушка имела три уровня сложности, три способа заманить врага в нее. Первым и наименее вероятным были отчаяние и отход. И зрелище, и информация, переданная магией, были настроены на то, чтобы создать надлежащее настроение уныния и безнадежности. Эти эмоции, это ментальное состояние были усилены настолько полно, насколько мог сделать Могильный камень с помощью мощных заклинаний. Противник в ловушке был очень силен, сам заряженный магической энергией, поэтому Могильный камень отклонил вероятность того, что первоначальная ловушка действительно сработала так, как надеялись.


Второй уровень, уровень убеждения и подрывной деятельности, был коварным в том смысле, что он обыгрывал первую группировку власти. Даже если враг может в конечном итоге отвергнуть двеомер вынужденной капитуляции и бездействия, это, несомненно, повлияет на него, тем не менее. Таким образом, появился больший потенциал для принятия предложений, призванных удовлетворить низменные желания, присущие даже лучшим из людей. Итак, вместе демон-маг дал первой и второй уловкам примерно четыре шанса из десяти на успех.


Пять из десяти было вероятностью, которую он поместил на последний уровень ловушки. Это был физический бой, основанный на ментальной убежденности. Принимая то, что было увидено и пережито, жертва, попавшая в ловушку, примет угрозу и будет сопротивляться ей. Более коварная, чем вторая ловушка, эта часть использовала обе предыдущие магии. Лучше всего. Могильный камень был там мысленно, чтобы направлять энергию и силу. Атаки иллюзорного противника были бы далеки от воображаемых. Видение Тариздуна, которое он заколдовал и которым теперь управляет, будет использовать очень реальные атаки ужасной силы против потенциального чемпиона.


Даже если этот дурак обнаружит, что фигура, которой он противостоял, была не чем иным, как ложным изображением. Было бы слишком поздно. Взрывы магии из собственного запаса двеомера демон-мага убьют его прежде, чем он сможет сбежать. Могильный камень на мгновение вспомнил свое удовольствие от убийства отца и матери этого молодого выскочки. Он наслаждался женским тенором, как-


Экстрасенсорный сигнал тревоги в его голове проревел свое предупреждение. Это было ужасно! Начиналось финальное противостояние и битва между чемпионом и иллюзорным Тариздуном. Люди-демоурги, по подсчетам, устанавливают фиксированную программу действий для призрачного божества всего зла, достаточную по силе и смертоносности, чтобы занять человека на минуту или две. Этого времени было достаточно, потому что ему нужно было всего несколько мгновений, чтобы разобраться с тремя пленниками. Могильный камень думал сохранить им жизнь для допроса и развлечения. Однако при сложившихся обстоятельствах он бы сейчас просто убил их, а затем вернулся к непосредственному управлению тем, что стало бы гибелью последней надежды всех, кто противостоял злу.


Именно в тот момент, когда Горд прыгнул к иллюзорному Тариздану, в сознании демон-мага сработало ментальное предупреждение. Даже когда он отключил телепатическую связь с ловушкой, оставив ее включенной в программу, которая включала запуск реальных магических энергий, и обратил свое внимание на связанных пленников, Горд сделал то, чего демон-хирург не ожидал. Призрачная форма темного бога была ничем, но рука, которая протянулась, чтобы схватить молодого чемпиона, была заколдована двеомером и предназначалась для сокрушения Горда. Вместо этого Горд использовал свои акробатические способности, чтобы связать и фактически встать на сгусток силы, который был зачарованным членом. Это был последний шаг....


* * *


"Что это?!" Могильный камень моргнул и уставился, также используя магию, чтобы осмотреть трех связанных врагов. Ни один из них на самом деле не был свободен. "Но почему прозвучало предупреждение...?" Подумав об этом, демон-маг решил убить их мгновенно в любом случае и полностью переключить внимание на своего главного противника. Он поднял руки, чтобы привести в движение силу, которая убьет беспомощных пленников.


"Бум!"


Тихий звук чего-то падающего позади него отвлек Могильного камня. Он развернулся и подготовил силу двеомера к какому-то возможному новому противнику. Каким-то образом одному из троицы пленников, должно быть, удалось призвать другого на помощь. Когда демон-маг повернулся, наполовину подняв руки, мистические слоги готовы были сорваться с его языка, что-то нанесло ему удар, который вышиб воздух из его легких, заклинание из его разума. "Извини, что вот так ворвался к тебе, старый колдун". - произнес насмешливый голос, когда Могильный камень с трудом поднялся на ноги и повернулся лицом к противнику.


Он увидел Горда. Это было невозможно! Тревога ... ловушка. Все сошлось внезапно. Именно действия этого человека при прыжке вызвали его мысленный предупреждающий звоночек. Результатом действий Горда могло быть только одно - прибытие сюда, на этот план, чтобы лично угрожать Грейвстоуну. Его собственный разум обманул его, сработал слишком быстро, предал его! Демон-маг знал о мастерстве своего противника как вора, гимнаста, акробата, фехтовальщика, искателя приключений. Это был неплохой противник, о чем свидетельствовал удар по его спине — вероятно, удар ногой, нанесенный в конце прыжка. Могильный камень все еще чувствовал себя уверенно, несмотря на все это. Он был сверхъестественным, намного более могущественным, чем любой враг, с которым когда-либо сталкивался так называемый чемпион. Даже лишенный великих старейшин демонического рода, жрец-волшебник был полон уверенности в себе относительно любого поединка с этим перед ним, замечательного или нет.


"Я оторву тебе яйца за это, куча дерьма!"


"Тогда у тебя было бы два, а?" Говоря это, Горд смеялся, но ясные серые глаза молодого человека были такими же холодными и лишенными юмора, как зимнее небо.


Могильный камень отступил, поспешно сплетая обереги и защиты. Тусклая чернота меча его противника привела демонолога в замешательство. "Тогда давай немного пофехтуем, хвастун", - упрекнул он, вытаскивая кинжал с волнистым лезвием. Конечно, это была уловка. У него не было намерения физически сражаться с молодым чемпионом. Следующее заклинание, которое он планировал использовать, потребовало бы чуть больше времени, и Могильный камень надеялся купить этот промежуток своим предложением. "Ты боишься скрестить оружие со стариком?"


Вместо того, чтобы двигаться к волшебнику-жрецу. Горд внезапно сделал прыжок назад, перекатился вбок и ударил по цепям, которые удерживали его товарища Геллора. Хотя у него на поясе висел кинжал, двеомер которого делал сталь под лезвием слабой, как олово. Горд не использовал это оружие. Меч с эбеновым лезвием, которым он владел, обладал здесь гораздо большим очарованием, поскольку узы, которыми были скованы его друзья, были такого рода, в которых использовалась темная сила и преисподняя. Разрушьте злые двеомеры, которые укрепляли их, и цепи и Гордыбы превратятся в ничто. Меч глухо зазвенел о толстые металлические звенья, и цепь загремела и зазвенела по каменному полу.


"Освободись скорее!" Горду удалось крикнуть, когда он отпрыгнул, увеличив расстояние между собой и бардом настолько, насколько это было возможно.


"Нииииах!" В ярости от того, что его таким образом перехитрили. Могильный камень издал крик ярости, даже когда выпустил сковывающее заклинание, призванное замедлить его врага, но ненадолго. Демоноргисту требовалось больше времени, чтобы сотворить свои великие заклинания, вызвать то, что нужно, чтобы справиться с освобожденным трубадуром и, возможно, с варваром-дровосеком тоже. Его заклинание проявилось во вращающихся цепях магического вида, которые направлялись прямо к ногам Горда.


Когда кандалы развернулись к Горду, он парировал удар своего меча вниз, который вонзил лезвие между цепями и его ногами. Горд увидел, как демоноргист немедленно приступил к следующему заклинанию. Хотя заколдованный металл кандалов уже заметно разъедался там, где он касался Ищущего Черное Сердце, нетерпеливый искатель приключений не стал ждать, пока цепи спадут от этой эрозии. Одним движением он вытащил свой длинный кинжал и провел им по материалу. Магия разрушилась, и кандалы рассыпались на кусочки ржавчины.


"А теперь, мой высокий и долговязый парень", - обратился он к Могильному камню, чтобы отвлечь жреца-волшебника от его ритуала, - "нам нужно закончить кое-какие дела между нами".


Именно тогда Геллор позвал. "Горд, помоги мне освободить Чета!" Меч барда и боевой топор горца лежали на возвышении рядом с демоургом, похожим на аиста, но у Горда не было времени помочь трубадуру, схватив оружие.


"Сюда". - крикнул он, направляя свой вращающийся кинжал в сторону одноглазого героя. "Это сделает свое дело!" Затем он прыгнул вперед и яростно полоснул Грейвстоуна по шее. Внезапно лес пятнистых щупалец вырос между Гордом и его врагом. Их пурпурные и бордовые пятна выглядели ядовитыми, а клыкастые присоски, украшавшие эти дико растущие придатки, угрожали вцепиться в него и разорвать молодого чемпиона на части.


Его меч рубанул по этим щупальцам, а не по Могильному камню. Однако менее светлое черное лезвие легко отсекло этих тварей. Несколькими ударами все они были разорваны, и Горд получил лишь незначительные повреждения от этих тварей, хотя единственное место, в которое он попал, горело и болело от ядовитых выделений щупальца.


Это сработало. Несмотря на то, что проклятому маленькому воришке удалось освободиться от каждого заклинания, практически не пострадав от любого урона, нанесенного содержимым двеомера. Могильный камень выигрывал время. Теперь я разберусь с подкреплением, которое он надеется получить, подумал демон-маг, создавая мощный вихрь, который переместился из его собственной маленькой вселенной в другое место поблизости вдоль потока зла. Из этого места хлынул поток отвратительных существ — думалдунов, представителей отвратительной расы, обитающей на плане Тартеруса.


Самое большее дюжина, бормоча что-то и воя, ворвалась в то место, когда вихрь исчез. За то время, которое потребовалось отвратительным монстрам, чтобы добраться до квазисферы Грейвстоуна. Горду удалось схватить и швырнуть огромный топор Чета и пояс Геллора с длинным мечом и кинжалом в том направлении, где находились его друзья.


Затем, почти таким же движением, юный чемпион использовал драгоценный предмет, которым он владел, другой из бентсонов, который он получил перед отправлением на эту миссию. Это был Талисман Равновесия, двеомерный знак, на создание и наполнение которого надлежащими чарами ушли годы. Горд выпрямился, схватил маленький знак в форме чешуи и запустил его высоко в воздух. Когда талисман достиг вершины своего полета. Горд произнес слово активации. Вырвался еще один вихрь, и когда он проявил себя, тот, что был создан заклинанием демонолога, был уничтожен. Вниз через новый вихрь спустилось единственное существо. Дуниалданы ничего не знали или им было все равно, но Могильный Камень побледнел при приближении единственного, вызванного талисманом.


Одноглазому трубадуру удалось поймать свой пояс в ловушку в воздухе, и в мгновение ока Геллор держал меч и кинжал наготове, готовый встретить натиск кошмарных созданий, которые радостно прыгали, чтобы защитить его и двух его прикованных товарищей. Чет был почти свободен, его боевой топор был в пределах досягаемости, когда мускулистый горец использовал кинжал Голда, чтобы перерезать последние удерживающие его путы.


Геллор начал героическое песнопение, балладу, повествующую о деяниях великих воинов, которые столкнулись лицом к лицу с самым злым из врагов и сражались с ним даже ценой своей жизни. Когда он пел отважные слова. В остальном Геллор не был праздным. Он встретил натиск первого думалдуна острием кинжала и меча, и монстр отшатнулся с воющим криком боли от ран, нанесенных зачарованной сталью этих клинков.


Когда второй из похожих на обезьян думалдунов появился из вихря и бросился вперед, чтобы сразиться. Чет закончил свою работу и освободился. Одна мускулистая рука схватила длинный отрезок цепи, в то время как варвар схватил обмотанную кожей рукоять Брула. Вооруженный таким образом, Чет оседлал все еще находящегося в коматозном состоянии Гринлифа и стал ждать нападения монстра. Думалдун оказался рядом почти мгновенно.


Монстр, который бросился на горца, был похож на гориллу, в то время как тот, которого Геллор отбил, был похож на павиана. Теперь появлялись другие, похожие на орангутанов, седых старых шимпанзе, гиббонов, мандрилов и другие виды отвратительных обезьян. Каждый думалдун был огромным и сильным, с длинными клыками и ядовитыми ногтями.


Глупые, жаждущие крови и маниакальные по любым стандартам, эти обитатели сферы мерзкого пурпура действительно были идеальным инструментом для достижения цели демонолога. Хотя его мощь призвала гораздо больше дюжины, этого числа было бы вполне достаточно, чтобы избавиться от Геллора, Чета и бессознательного друида. С помощью Горда у них мог появиться шанс победить тварей, но это означало, что Могильный камень останется невредимым, свободным творить еще больше зла своими заклинаниями и магией.


Искаженное лицо гориллы думалдун открылось в вызывающем вое, широко раскрыв пасть, достаточно большую, чтобы охватить весь череп человека, зубы, длинные и острые, достаточно, чтобы сокрушить кость, клыки такой длины, что сходятся там, где зубы раскалывают пронзенный клыками череп.


Монстр действительно планировал именно это, но боевой топор горца нанес удар первым. Брул разнес свое сердитое жужжание по всем сторонам, когда его смертоносная кривая пошла вверх под углом. Едва задев брюхо думалдуна, она, тем не менее, оставила порез длиной в фут, который был всего на ноготь шириной до выпотрошения. Затем он подрезал нижнюю четверть зияющей нижней челюсти и смазал ее маслом. Думалдун все еще мчался вперед, схватил Чета и вонзил свои оставшиеся нижний бивень и верхние клыки в плечо горца. Несмотря на его двумерную кожу и магическую кольчугу, эти ужасные зубы вонзились в плоть.


Существо, похожее на павиана, сражавшееся с бардом, также находилось на близком расстоянии. Оправившись от боли от первоначальных ран, думалдун пригнулся и снова бросился в бой, встав на четвереньки, как это сделала бы собака. Затем звериная тварь прыгнула. Кинжал и меч встретили эту атаку, но думалдун бросился вперед, не обращая внимания на сталь, вонзившуюся в его горло, длинное лезвие меча Геллора блестело от кровавой влаги там, где оно выступало из-под его лопатки. Существо, похожее на павиана, опрокинуло ожидающего мужчину и разорвало ногтями и клыками хрупкое человеческое тело. Шлем Геллора был сбит, и его голова ударилась об пол. Перед глазами трубадора вспыхнули тысячи звезд, затем все погрузилось во тьму.


В тот же миг. Чет ослабил хватку на своем топоре и использовал свои большие руки, чтобы сжать челюсти думалдуна. Титаническим усилием, от которого мышцы варвара напряглись, а вены стали похожи на змей, извивающихся на этих неровных холмах силы. Чет разжал массивные челюсти. Зубы были вырваны из плоти, затем раздвинулись еще дальше. Раздался громкий треск, и челюсть монстра безвольно повисла, удерживаемая на месте лохмотьями его грязной шкуры.


"Сын больной навозной кучи!" Чет заорал, схватив чудовищного думалдуна, поднял его над головой и швырнул в лица следующих двух демонических тварей, когда они надвигались на него. Труп отбросил пару назад и повалил, но усилие было слишком велико для варвара. Голова закружилась, мышцы неуправляемы. Чет опрокинулся назад по милости того зверя, который набросился на него следующим.


Могильный камень видел действия Горда, отметил внезапное прекращение его злых врат в Тартерус и в десятый раз мысленно проклял молодого чемпиона, который противостоял ему. Однако не было времени на роскошь настоящего проклятия. Кроме того, подумал жрец-волшебник, эффективность такого против того, кто настолько наполнен сверхъестественными силами, была бы в лучшем случае сомнительной. Чтобы одолеть маленького вора, требовались сильные заклинания и злые силы. У Могильного камня все еще был значительный арсенал того и другого. Другое оружие должно быть пущено в ход сейчас, немедленно.


"Адские клинки!" - торжествующе прокричал демон-маг. Этот темный зов не только удержит его врага на расстоянии, он будет преследовать его и в лучшем случае втянет Горда в битву с воющими, скачущими думалдунами.


Защитник Равновесия услышал восклицание, сорвавшееся с губ жреца-волшебника, увидел раскаленный докрасна металл порожденных адом глеф, когда они появились на свет и начали вращаться. Девять длинных ножей, светящиеся языки ужасного металла, выкованные на полу адских печей. Они вращались лезвиями в разных плоскостях, описывая движущуюся сферу, шар ужасной смерти для любого пойманного ими существа. Девять футов в поперечнике, девять футов в высоту, девять в глубину. Дьявольское сияние призвано разрубить шар красного разрушения из острых, как бритва, раскаленных фальшионов дьявольского изготовления.


"Ты даруешь их мне?" Горд воззвал к хваленому Надгробию.


"О, да, да! Дорогой "чемпион", они твои — безвозмездный дар", - отозвался демон-маг, удивляясь, почему он так сказал, даже когда формулировал свой ответ. В его сердце было чувство беспокойства, но он мгновенно отбросил его. Он не ошибся; он не мог.


Но он это сделал. Горд понял это в тот момент, когда увидел природу Надгробия двеомера, возникшего перед ним. Он сразу понял, что сказать и сделать. "Это щедрый подарок, и я охотно принимаю его!" Горд прокричал ответ, как будто отвечая на ритуал. "Ищущий Черное Сердце и я сейчас принимаем твой подарок!" С этими словами юный чемпион выставил вперед свой мертвенно-черный меч, направив его всю длину к центру, сердцевине формы Адских Клинков. У демоноргиста было всего одно сердцебиение, чтобы задаться вопросом, какое безумие одолело его противника. Он бросался в центрифугу своей гибели, и быстрые, как пятно, лезвия в мгновение ока пожирали меч и чемпиона одинаково, мгновенно извергая как стальные осколки, так и измельченную плоть.


"Умри, маленький грязнуля..." Крик окончательного триумфа сменился тихим бормотанием, когда демон-хирург увидел, что произошло дальше. Когда меч Горда пронзил сферу, вращение замедлилось. Меч Без Света коснулся раскаленной глефы, и выкованный в аду металл потемнел, потек, а затем стал частью эбенового клинка. Один за другим подвергались такому воздействию, пока все девять не слились с черным клеймом.


Хотя полный ужаса взгляд жреца-волшебника не увидел никаких изменений в самом мече, Могильный Камень понял. "Помоги мне, Заразиха", - завопил он, когда Горд опустил темный клинок, и адски красный след засветился в воздухе там, где проходило длинное лезвие.


"Рука демона и дьявольское сияние. Могильный камень", - крикнул Горд, когда демон-маг отпрянул назад. "Пусть величайшая грязь из выгребной ямы Гадеса забурлит, чтобы прислушаться к твоему блеянию и скулежу о помощи. Он придет слишком поздно! Моему мечу нужен еще один компонент для пополнения его энергии — сердце силы нижних ям. Ты!"


Могильный камень развернулся и побежал. Ненасытные думалдуны укроют его от ужасного клинка, от чемпиона, который его носил. Ненадолго, но достаточно, чтобы он смог сбежать.


Затем демон-маг увидел полный эффект от использования Талисмана Равновесия. Четверо обезьянолюдей рвали своего мертвого партнера, лежащего поверх оглушенного трубадора. Двое были заняты каннибальским пиршеством над тушей думалдуна, убитого Чертом, в то время как оставшаяся четверка ужасных обитателей Тартеруса поочередно набрасывалась на неподвижного друида и поверженного варвара, пытаясь решить, чей пир лучше. Все они не знали о том, что должно было произойти, но Могильный камень видел и знал слишком хорошо.


"Никакой помощи, никакой помощи". - Он причитал, отчаянно хватаясь за свои темные одежды в поисках инструмента, который мог бы спасти его.


Фигура из чистого света, темно-синяя, в которой стреляли и играли золотые метеоры, стояла рядом со сценой. Это был высший страж верхних сфер, солар. Могильному камню хватило одного взгляда, чтобы понять, что это такое, и с визгом убежать от него. Горд, однако, был неуверен. Несмотря на разгром своего врага и его желание поймать и убить демоноргиста, молодой чемпион чувствовал себя обязанным наблюдать за тем, что делает существо. Его работа была поистине ужасной.


Светящаяся форма цвета лазурита выпустила из своих рук зазубренные стрелы. Эти потрескивающие дуги с рваными краями не вспыхнули, а затем исчезли, превратившись в ничто, кроме горящего остаточного изображения, подобного молнии. Каждый разыгрывался с сердитым щелканьем на расстоянии пяти шагов — примерно на высоте самого солнца. Затем, словно продолжения рук этого яркого существа, дугообразные полосы энергии вытянулись вперед, их кончики раздвоились, как клешни, и каждая схватила думалдуна.


Звуки умирающих зверей были ужасной музыкой для ушей Горда. Однако на полупрозрачное существо из верхних сфер, казалось, совершенно не повлияли отвратительные вопли и мычание думалдунов, когда они превратились в вонючее желе под воздействием потрескивающей силы. Снова зажатые в клешнях стрелы достигли цели, и снова еще одна пара злобных монстров медленно испарилась, превратившись в зловонный газ и желеобразный шлак, который растекался лужицей и пузырился на полу. Эти звуки также привлекли внимание других зверей из нижних сфер.


Оставив свои ссоры и пиршество, полдюжины оставшихся думалдунов издали оглушительные вопли гнева и ненависти, когда увидели возвышающийся солар. Несмотря на небольшие размеры по сравнению с ними, звери Тартеруса были неустрашимы. Восьмифутовый мандрилл и девятифутовый гиббон зарычали и прыгнули. Чудовищная пародия на орангутанга, шириной в семь футов, прыгала и бормотала, когда атаковала. Остальные были не менее устрашающими с виду; однако существо с высших планов оставалось невозмутимым.


Два луча расплавленного золота вырвались из того места, где были бы глаза солнца, если бы у высокого квазибога были такие. Сверкающие лучи ударили в массивного думальдуна, похожего на орангутанга, и зверь был прикован к месту. Это заняло всего мгновение. Свет погас, думальдун споткнулся и рухнул вниз. Там, где лучи коснулись существа, больше не было никакой субстанции; у орангутанга не осталось ни груди, ни сердца. Тем не менее выжившие продолжали прибывать. Гигантского размера бивни демонического шимпанзе полоснули и разорвали ляписообразную форму солнца. Думалдун с длинными и тонкими придатками пародийной шипастой обезьяны использовал свои зубы и ядовитые когти, чтобы нанести самый страшный удар светящемуся голубому существу, когда обезьяноподобное существо взгромоздилось на гигантскую голову и плечи своего врага. Пять чудовищных тварей напали на солар, и на долю секунды Горд не мог ни видеть этого, ни размышлять о вреде, нанесенном божеству свирепыми тварями из мерзкой сферы Тартеруса.


Солар произнес громкое, как колокол, слово, и паукообразный думалдун упал со своего места на существо, его железная щетина пылала, жидкости его тела превращались в пар. Он разлетелся на вонючие осколки, когда ударился о пол Могильного камня в пустом месте. Разряды энергии исчезли, но солар использовал свои собственные широкие руки, чтобы схватить другую пару из четырех оставшихся думалдунов. Каждого держали за загривок.


Затем геркулесовы руки сошлись вместе, и звери были разбиты, как будто это были тарелки. Звук ни в коем случае не был мелодичным или даже звенящим. Вместо этого раздался отвратительный глухой удар, влажное хлюпанье, сопровождаемое щелкающими звуками и брызгами малинового и серого. Две безвольные фигуры взлетели вверх и перелетели через плечи массивного существа. Они не двигались после того, как отскочили от удара о твердые плиты позади. Темные места полуночного оттенка отчетливо проступали на форме солара, безмолвное свидетельство ужасного оружия, которое использовали думалдуны . Никакие простые клыки и когти не смогли бы так ранить существо такого рода. Обитатели мерзкого Тартеруса использовали и другие пагубные энергии, чтобы причинить такие раны.


Не обращая внимания на это, и с единственной целью, сияющий солар вытащил серебристый стержень из того места, где должен был быть мужской пояс. Он выглядел маленьким в огромной хватке существа, но, тем не менее, инструмент был мощным. Она опустилась, из нее вырвался кристаллический свет, когда она ударила гиббоноподобного демона, и пораженный таким образом думалдун взвыл и отступил, со странным ртутным свечением, освещающим всю его форму. На этом единственный оставшийся нападающий прекратил свою яростную атаку и попытался сбежать. Правая рука солнечного нанесла еще один удар, и результат повторил его первый удар. Оба думалдуна светились, выли и скакали. На этот раз это было в агонии и страхе, а не в дикой жажде крови и смерти. Поскольку это было создание высших сфер, солар быстро разобрался с ними обоими. Быстрый щелчок запястьем, повторение, и жезл снова забрал каждого зверя, даруя им более чистую смерть, чем когда-либо заслуживали такие изверги.


Спасибо. Один из Благ!" Горд говорил из истинной благодарности.


"Отойди!" Солар проревел человеку, который сделал шаг к нему. "Я не читаю злобы в твоем сердце, но у тебя также нет чистой ауры. Держись на расстоянии, кем бы ты ни был, и держи оружие, которое у тебя в руках, тоже подальше!"


"Мои друзья и я служим Равновесию, сражаемся со злом Тариздуна. Это клеймо создано самой силой Зла. Бойтесь меня или нет!"


"Страх? Ни один солар никогда не боится, порождение без осуждения. Это зловоние клинка, твое отсутствие праведности, которое отталкивает меня. Общий враг ты или нет, я не желаю иметь с тобой ничего общего!" Затем существо из лазурного света пошевелилось, как будто готовясь уйти.


Горд был ошеломлен отношением, проявленным приспешником Богатства. Оно не испытывало товарищеских чувств, не выказывало никакой общности намерений, презирало любую близость к нему. Неудивительно, что мерзкие существа, которые трудились ради господства Тариздуна, были практически не остановлены мощью высших планов. Такие существа, как это, никогда бы не приняли других, которые не были бы идентичны им по духу и действиям.


"Сжалься, Светлая", - взывал он к солару, несмотря на переполнявшее его негодование. Там лежат три героя, храбрые мужчины и истина, павшие в битве с теми, кто противостоит тебе и всему Благу тоже. Прояви милосердие и помоги им!"


Солнце остановилось. Твое сердце наполнено омерзением, твоя голова - грехом, твоя рука - силой преисподней. И все же ты осмеливаешься говорить мне о благодеяниях?" И все же, даже когда существо заговорило, оно колебалось. "Очень хорошо. Я вижу необходимость в некоторой справедливости в этом вопросе. Ты служишь и горячим, и холодным, добрым и злым, переступающим порог и себялюбивым. Выбери одного из трех, и я верну ему жизненную силу. Это, а также местонахождение твоего противника, сотрудничающего с демонами, полностью сравняет счет между нами ".


"Поровну? Счет? Я говорю о борьбе с самой сущностью всего порочного, о том, чтобы довести слуг того до их гибели, о том, чтобы навсегда запереть зло!"


"Холодная неправда, нейтральное создание. Ты не ищешь конца всему злу, славы навеки. То, над чем вы работаете и к чему стремитесь, - это вечно противопоставлять нечестивых праведникам, тем самым позволяя вам вечно существовать в серых тонах. Вы не получите от меня такого служения! Назови сейчас того, кого ты оживишь, затем следуй за запахом разложения, оставшимся после того, как слизняк, которого ты называешь Могильным камнем, уполз в поисках безопасности ".


Выбора не было. "Геллор", - сказал он, произнося имя медленно, тщательно. Одноглазый трубадор был величайшим и могущественнейшим из троих.


Сердце Горда налилось свинцом в груди, когда он произнес это имя.


"Все так, как ты хочешь". - сказала солар своим глубоким и красиво звучащим голосом. Затем прозрачная синева исчезла.


"Что случилось?" Это был бард, приходящий в сознание, изо всех сил пытающийся выпрямиться.


У Горда не было времени объяснять. "Я думаю, ты в порядке, старый товарищ, но Чет и Гринлиф - нет! Посмотри, можешь ли ты что-нибудь для них сделать. Я должен продолжить охоту за демон-магом. Вот, лови!" - сказал молодой искатель приключений, бросая Геллору покрытую рунами пирамидку. Трубадор взял его из воздуха, но выглядел неуверенным. "Он заколдован и заберет тебя отсюда. Используй его, если я не вернусь через тысячу ударов сердца. Произноси имя Демиурга, когда будешь открывать эту штуковину ".


Пока я не буду так спешить бежать, Горд. Право защитит тебя и осуществит твою цель ", - сказал Геллор. Затем он пошел так быстро, как только мог, туда, где лежали разорванные и окровавленные тела других его друзей. "Поспеши за гнилым ублюдком, Горд. Доберись до него, и даже если мы трое здесь умрем, это хороший обмен ".


"Я... Прости, но я должен покинуть тебя. Позаботься о них, сделай все возможное". Не сказав больше ничего из страха, что его голос сорвется, Горд повернулся в том направлении, куда ушел жрец-волшебник, и начал всматриваться в пол, принюхиваясь при этом. Верный своим словам, солар использовал свою силу, чтобы показать путь, по которому пошел Могильный камень.


Любопытно, что, хотя место казалось плоским и невыразительным его обычному зрению, двеомер существа из высших сфер позволил Горду видеть это место таким, каким видел его злой создатель.


Что еще лучше, энергия, передаваемая солнцем, позволила молодому защитнику Равновесия следовать за демон-магом, когда он вошел в извилистые лабиринты части своего творения "суброса". То, что для других было диском диаметром в несколько сотен футов, теперь стало совсем другим. Там был уровень ниже видимого на другой частоте вибрации. Его темный резонанс значительно расширил границы пустоты. Под невыразительным овалом, в котором находились Геллор, Чет и Керли Гринлиф, находился лабиринт проходов и комнат, который был в три раза больше , чем пространство наверху, хотя и существовал в том же самом кажущемся месте. Горд был сбит с толку, но смог понять принцип, стоящий за этим.


Он следовал за видимыми пятнами вонючего вещества. Это был след самой сущности Могильного камня; его аура зла была такова, что фактически оставляла за собой вонь, когда он проходил мимо. Задаваясь вопросом, была ли реакция солара на себя и меч без света основана на подобном восприятии ауры, Горд спустился по теперь ясно видимым ступеням шириной в добрых двадцать футов. Его тело резонировало на той же частоте, что и вибрации Грейвстоуна и его скрытого нижнего уровня, только Грейвстоун не знал об этом. Пока нет!


Несмотря на возможную судьбу его товарищей. Горд почувствовал мрачное удовлетворение, надвигающаяся гибель нависла над головой демонолога. Могильный камень был орудием всего по-настоящему плохого в жизни молодого человека. Это был волшебник-жрец, который выследил и убил отца и мать Горда. Все зло, которое последовало за этим, даже дегенеративное состояние Лины, ужасное существование, которое он перенес в Старом Городе и за его пределами, все остальное тоже. Демон-хирург был причиной всего этого и желал худшего. За Могильным камнем, конечно, был еще один. Возможно, два, если в уравнение включить Infestix.


Но Горд не рассматривал хозяина ям как часть своей миссии. Об этом позаботится кто-то другой. Сначала появился демон-маг. Тогда у Горда остался только один оставшийся враг, с которым ему предстояло столкнуться. Единственным мастером Могильного Камня был Тариздун. Это было в сердце жреца-волшебника. "Нет проблем". Громко сказал Горд, сойдя с последней ступеньки и следуя за слизью зла. "Я выну его черное сердце и утолю жгучее желание одним очищающим ударом!"


Враг, которого искал Горд, теперь понятия не имел, что его преследует молодой чемпион. Могильный камень активировал великое заклинание, двеомер, содержащийся в скарабее, который был тщательно подготовлен и хранился наготове именно для такой необходимости, как сейчас. Когда думалдуны глупо пожертвовали собой в битве с соларом, демон-хирург приступил к задаче пробуждения злых сил, запертых в скарабее. Слой за слоем магия вытекала из него.


Сначала были наложены чары против Благополучия. Квазисфера, которая была собственным творением Грейвстоуна в ничтожестве, начала тускло светиться. Возникли долговечные шары злобной силы. Они были созданы, чтобы отталкивать доброту, изгонять что-либо с высших планов. Три полосы такой пагубной силы проявились из скарабея: тусклый, кровавый оттенок преисподней, эбеновый цвет Бездны, гнилостный пурпур ям. Верно, великое солнце могло бы выдержать такую силу, какую излучали эти три шара, но даже в этом случае зло начало бы подтачивать силу любого живого существа.


Затем был выпущен самый мощный и зловещий из символов нижних планов. Каждый злой знак был замаскирован, почти невидим даже для такого могущественного существа, как солар. Эти символы сами по себе были хранилищами двеомера. Некоторые содержали черное разрушение из глубин демониума, другие огненную силу, собранную в аду, в то время как остальные содержали силы смерти, дарованные самим Аидом. Противостоять одному из них означало быть уничтоженным всей мощью магии злой руны. Если солар хотя бы пройдет рядом с ним, сигил активирует свою охраняющую силу в ущерб вторгшемуся врагу. Обереги, вытесняющие силу добра, охранные знаки, повергающие врагов Тариздуна и его слугу в прах. Велика была сила скарабея. И все же третий вышел за пределы.


На формирование сложных темных отливок, содержащихся в устройстве, ушли годы времени и огромные усилия. По мере того, как появлялись обереги, появилась и заключительная часть двеомера. Темная сила нижних сфер сформировала лабиринт коридоров и комнат, залов и переходов, галерей и комнат, в которых должен был скрываться жрец-волшебник. Ни одно светлое существо не могло раскрыть секрет этого лабиринта, ибо аура зла была нигде и везде одновременно. Тот конкретный рисунок, который был нанесен на Могильный камень, был воспроизведен, отражен и распространен по всему комплексу, границы которого были широкими и сбивающими с толку. Существо Вила, которое вошло, было бы настолько затронуто, что обнаружило бы, что целое становится еще больше. Каждый шаг добавлял два к комплексу зла, каждый поворот создавал разветвление, новый поворот, так что само действие такого врага в черном лабиринте заставляло лабиринт расширяться и становиться все более запутанным.


Часть ее существовала с тех пор, как Грейвстоун сотворил свою паутину, используя силы преисподней по своему приказу. Там, в безопасности в центре, окруженный со всех сторон защитой, которую могли создать годы усилий, скрывался демон-маг. Пентаграммы и круги, выгравированные на каменном полу, защищали его от магических вторжений, как и мистические треугольники и рогатые печати зла. Вход был из камня и железа, украшенный серебряными и золотыми рунами. Все они были скрыты секретным созданием и дополнительно замаскированы заклинаниями невидимости, иллюзии и слепоты, что делало физическое местоположение логова, которое он построил, почти невозможным. Плотный металл и гасящая магия исключали другие формы вторжения. Это было место полной безопасности.


В этом святилище Могильный камень хранил бесценные знания своего ремесла, хранилища черных знаний, тайного искусства и магических знаний. Материалы алхимии, ритуалы некромантии, заклинания колдовства сами по себе заполняли всю одну длинную стену. Компоненты для заклинаний, принадлежности реторт и колб для приготовления магических жидкостей и порошков были разбросаны по длинной скамье. Столетие злодеяний и накопление их плодов были заключены в этом месте. Там Могильный камень сел, глубоко вздохнул, стряхнул ужасный ужас, который появление солара окутало его темное сердце.


"Я неправильно понял врага", - сказал он вслух. "После всех этих десятилетий я совершил ошибку!" Бормоча себе под нос непристойности, демон-хирург начал поспешно исправлять свою ошибку. Все его силы были потрачены на подготовку к приходу человека, которого звали Горд. Чемпион, однако, почти одержал победу, несмотря на все, что сделал Могильный камень. Это будет исправлено.


Выпив из множества флаконов и колб, которыми была усеяна тайная комната, Грейвстоун восстановил свою уверенность, энергию и силу. Были выпиты эликсиры и черные зелья из человеческой крови, а также полдюжины менее вкусных напитков. Затем демон-маг начал выбирать множество мощных устройств и злых предметов, которыми он вооружился в качестве меры предосторожности. Никто не мог сказать, когда это понадобится, хотя его главным оружием будут двеомеры, которые он скоро приготовит.


"Да, ублюдок равновесия". он громко сплюнул. "Действительно, скоро я восстановлю свою силу, приготовлю заклинания, которые превратят твои внутренности в пищу червям, и сам съем твое сердце и печень, пока твоя душа отправится в Ад на потеху демонам!"


Надгробный камень представлял Горда, когда он говорил. Человек принес солар, чтобы помочь ему. Несмотря на ауру, которой он обладал, демон-маг теперь знал истинную природу воина Равновесия. Этот некто не мог быть нейтральным медианом, не тогда, когда величайшие приспешники Богатства пришли по его приказу. Эманации были ничем иным, как маскировкой, обманом. Тот, кого звали Горд, на самом деле был из сфер света, и теперь Могильный камень точно знал, как от него избавиться. "Проклятый кодекс, я думаю.... Да! Это и Вечные Проклятия Дилвомза должны послужить ".


Он нашел мерзкие тома там, где они стояли на полках среди рядов порочных знаний в его библиотеке. Сидя за своим высоким столом, при горящих черных свечах, жрец-волшебник начал свои приготовления. Процесс занял бы некоторое время, но время было союзником Тариздуна, Могильного камня. Если его противнику удастся вырваться из сети Могильного камня до того, как демон-маг снова выйдет вперед, чтобы противостоять ему в последний раз, не важно. Он будет охотником. Сожги добычу. Не было места, в котором чемпион мог бы спрятаться, ибо если бы он попытался, то нижние царства автоматически добились бы успеха. Горду пришлось бы прийти снова, чтобы найти его, и тогда демон-маг разберется с жалким человечком раз и навсегда.


"Человек?" Могильный камень задал вопрос вслух в темной комнате. Пламя вонючей свечи и горящей жаровни подпрыгнуло и вспыхнуло при этих словах. "Нет, еще одно ложное предположение. Этот маленький засранец тоже порождение Рексфелиса. У него смешанное наследие — слабость человека, колеблющийся недостаток нейтралитета. Каждый из них пронизан недостатками и лишен убежденности. Эта смесь гарантирует победу темных замыслов Зла!" Он вскочил со стула, взял другой гримуар, затем снова вернулся к чтению.


Так проходили часы. Жрец-волшебник искал нужные ему слова, выжигал злобные слоги в своем мозгу, а также задействовал энергии каждого адского и демонического места, для пущей убедительности. Время от времени он искал новые работы, собирал странные и злые вещи для сотворения заклинания или фактически выполнял какое-нибудь незначительное заклинание в процессе оснащения себя. Напитки, которые он выпил ранее, придали Могильному камню неестественную энергию, недремлющую бодрость. После многих часов, проведенных таким образом, демон-маг яростно писал в своих коллекциях темных заклинаний, а затем начал свои последние приготовления. Он чувствовал, как жизненная сила Горда убывает, пока он работал. На этот раз не было никаких шансов на неудачу.


## Глава 17


МОЖЕТ ЛИ СОЛАР ЛГАТЬ? Горд спросил себя об этом, когда понял, что для него больше нет тропы, по которой он мог бы идти.


Нет, это была не совсем линия. На самом деле, там были бесконечные тропы, ведущие повсюду и в никуда. Тропа из слизи, оставленная убегающим демонологом, покрывала каждый маршрут во всем лабиринте. "Дай мне подумать", - медленно произнес он и обдумал то, что сказало существо из высших сфер ". '... Следуй за зловонием разложения...' " Но повсюду были видны темные следы слизи!


"... Следуй за вонью..." Вот и все! Он полагался на свои глаза, а не на буквальные слова Инструкции. Слизь была второстепенным следом. Солар на самом деле сказал Горду использовать запах зла демонорга, чтобы выследить его. Посмотрим, что я могу сделать, чтобы исправить свою глупость, подумал юный чемпион, принюхиваясь к воздуху.


"Я дурак!" - пробормотал он. Казалось, целую вечность он бродил взад и вперед по темным закоулкам и широким залам лабиринта, тщетно пытаясь обнаружить, какой из простых путей на самом деле был сутью перехода Грейвстоуна. Теперь его нос показал, в чем заключалась правда. Острый, едкий запах был очевиден. В некоторых местах его запах был сильнее, чем в других. В конце концов, тщательно вынюхивая его путь, Горд сможет выследить волшебника-жреца до его логова здесь. "Вдвойне глуп, и у меня осталось не так много времени!" - упрекнул он себя.


Вместо того, чтобы использовать свой человеческий нос, Горд сменил двуногую форму на четвероногую, и там, где мгновение назад стоял невысокий стройный человек, теперь присел огромный черный леопард. Оно присело, чтобы вдохнуть запах с твердого пола.


Сила обоняния Горда как пантеры была более чем в десять раз больше, чем у Горда как человека. Горд-пантера теперь вертел головой из стороны в сторону, обнюхивая похожий на каменную плитку пол, пробуя неподвижный воздух. Затем огромная кошка поднялась и пошла по проходу, обратно вниз и через место, где сходились три других коридора. Хотя он и не знал об этом, камера была двеомерной, чтобы расширяться до огромных размеров, иметь четыре, шесть или десяток или более переходов, но не было силы, способной вызвать злую магию. Перед чемпионом в обличье леопарда стояла гораздо более легкая задача, чем когда-либо мог представить тот, кто придумал лабиринт. Довольно скоро нос Горд-пантеры уловил сильнейший запах, и он прыгнул вперед, следуя за шумом, который был признаком прохождения демон-мага, с возрастающей скоростью.


Здесь был поворот, там - удвоение. Неважно. Повторения следа Грейвстоуна были каждое слабее. Непосредственные отражения, конечно, были очень близки. Это затрудняло отслеживание, но повторения от повторений становились все слабее, так сказать, черствея в своем зловонии зла. Задача была трудной, но ни в коем случае не невыполнимой. Словно следуя по следам, четко отпечатавшимся на гладком песке, черный леопард, который был Гордом, проследил за безумным проходом демоноургиста и в конце концов пришел к месту, где он заканчивался каменными, простыми блоками, ничем не отличающимися от тысяч других, из которых были сложены стены этого места.


С низким звуком пантеры, все еще вырывающимся из его груди и вдоль горла, Горд снова стал человеком. "Кот, чтобы распознать тебя, заклинатель демонов; вор, чтобы найти твое убежище", - тихо сказал он, пока его руки ощупывали, а глаза осматривали место. Конечно, за этим было нечто большее. Горд подумал об остальном про себя: мечник, чтобы сразиться с тобой; меч, чтобы вырвать твое сердце. Остановимся на этом позже. Теперь ему предстояло найти способ проникнуть в логово Грейвстоуна.


Здесь, несомненно, был портал. Он был скрыт как природным искусством, так и двеомеркрафтом. Он был бы точно так же быстро закрыт стальными болтами, полосами магической работы. Горд нащупал свой кинжал, затем вспомнил, что оставил его у Геллора, когда спешил за Могильным камнем. Зная, что никакие его собственные навыки никогда не смогут открыть потайную дверь, сероглазый вор отбросил эту стратегию и вытащил Blackheartseeker из ножен.


"Приди, меч, покажи мне силу, заключенную в твоем металле!" - тихо прорычал он. Ищущий Черное Сердце слегка задрожал в его руке, и красно-черное свечение, казалось, исходило из сердцевины длинного клинка, острие которого было сосредоточено на портале. "Твое завершение лежит за гранью, но я не могу привести тебя к тому, что ты должен иметь без посторонней помощи!" Однако, когда Горд призвал оружие высвободить свою мощь, свечение ослабло; но вибрация от него, казалось, усилилась. Неуверенный, молодой чемпион твердо держал руку, кончик меча неподвижен и не отклонялся от зарешеченной двери, которая, несомненно, вела к его добыче.


Удар сердца за ударом сердца он стоял так, пока не прошла целая минута. Горд был почти готов отказаться от этой тактики и прибегнуть к какому-нибудь отчаянному средству, когда вся длина меча конвульсивно дернулась, и портал, на который он указывал, приобрел резкий рельеф, поскольку фиолетовая энергия заиграла по всему месту, где он находился. Фиолетовый потемнел, усилился, приобрел угрюмый сливовый оттенок. Когда искатель Черного Сердца отшатнулся, фиолетовая энергия, закрывающая секретный вход, слилась воедино, слившись в горящий аметистовый шар силы, который прыгнул, словно удар молнии, поцеловал острие меча и исчез. Поток злой силы заставил его пошатнуться, голова закружилась, желудок скрутило, но каким-то образом Горду удалось сохранить хватку на рукояти оружия.


"Теперь открой путь", - тихо сказал он, все еще потрясенный и неуверенный. Камень перед ним потек вниз, как сухой песок. Странные и искореженные формы металла падали из воздуха, больше не поддерживаемые веществом, которое всего секунду назад было гранитным. Мерзкая руна из меди, зловещий знак замороженной ртути беззвучно упали в мягкую порошкообразную массу, которая возвышалась рядом с тем местом, где он стоял. Так же упали стальные прутья и железные крепления, всевозможные изделия из бронзы и золота. Во время этого налета послышалось какое-то слабое звяканье и глухой звон, настолько толстыми были осколки на небольшом холме из измельченного камня.


Ищущий Черное Сердце больше не дрожал. Он снова был стабилен, и по всей его длине не было света, который смертным глазам казался черным. "Ты сделал это!" Горд воскликнул в неистовой радости. "Теперь я сделаю все возможное, чтобы выполнить свою часть этой сделки!"


За разрушенными воротами открылся короткий узкий проход. Из его конца исходил тусклый свет, и Горд мог слышать бормочущий звук. Это не мог быть никто иной, как голос Грейвстоуна, распевающий какую-то зловещую литанию темной магии, когда демон-маг пытался собрать силы для новой битвы. Не колеблясь больше, юный чемпион прокрался по маленькому коридору, ведущему во внутреннее святилище жреца-волшебника. Время мести пришло окончательно.


Могильный камень шагнул в открытый конец узкого прохода как раз в тот момент, когда его враг скользил по нему к нему. Когда демон-маг увидел фигуру, движущуюся в его предположительно неприкосновенное логово, парень вздрогнул и громко вскрикнул от шока. "Вон!" В то же мгновение он направил палочку и передвинул ее так, чтобы инструмент выпустил струю обжигающего огня.


"Внутрь!" Горд возразил на отрицание жреца-волшебника и бросился вперед, как Копьеносец перед своим натиском. Затем огненный поток магической силы вырвался наружу, потрескивая и подпрыгивая, когда его языки стремились поглотить все на своем пути. Горд был опален, его плоть покрылась пузырями от сильного жара обжигающего разряда. Он все еще шел вперед. На самом деле, тусклый эбеновый цвет длинного меча, который он держал в руке, казалось, охлаждал и уменьшал пламя палочки демонолога, и сила клинка возвращалась, чтобы охладить и успокоить его владельца. Конечно, были ожоги и красные пятна, но эффект от обжигающего потока энергии был гораздо меньше, чем казалось.


Направленный в него стальной стержень заставил Могильного камня отскочить назад и уйти, прежде чем он смог послать еще одну испепеляющую струю пламени из своей палочки. Тем не менее, он готовился к новой попытке, даже когда в спешке отступал. Его противник следовал слишком близко. Черное лезвие метнулось наружу, словно змеиный язык, и палочка была сломана, одна часть все еще оставалась в руке жреца-волшебника, другая часть отлетела в сторону. "Дьяволы тебя забери!" - Закричал Могильный камень, швыряя бесполезный обрубок в Горда, а затем используя свою большую силу, чтобы уклониться от следующего удара, который молодой фехтовальщик нацелил на него.


Ужасный ужас снова наполнил его. Меч, который, казалось, заполнил всю комнату, был оружием, против которого у Могильного камня было мало средств защиты. Однако он использовал их все, чтобы избежать смерти. Между демон-магом и его врагом возникла огромная звериная фигура. Она была почти такой же высокой, как сводчатый потолок камеры, и шириной с бычью пядь. Он был сформирован из мрачно сияющих цветов, прозрачных слоев цвета, описывающих размеры творения. Зловещий оранжевый был его самым внешним оттенком, и под этим густым блеском был еще один из мерзкого серого света. Затем последовали дьявольский красный, ясный черный огонь, уродливый темно-бордовый и ужасающий фиолетовый. Самым внутренним и отвратительного накала, от взгляда на который болели глаза, было фиолетовое сияние самых глубоких преисподних зла. Это было так, как если бы жрец-волшебник сформировал семь зверей преисподней, каждое немного меньше предыдущего, каждое внутри другого, а затем сам проник внутрь целого, чтобы оживить и наделить силой отвратительное скопление, позволившее ему обрести неестественную жизнь.


"Прячься, крыса, но ты больше не можешь убежать в какую-то крысиную нору!" Горд сердито крикнул.


"Спрятаться?" многослойный монстр злобного оттенка, окружающий Могильный камень, взревел. "Это за то, что прячешься!" и он нанес ужасный удар.


В тот же момент Горд нанес удар по созданию. Из того места, где темное лезвие коснулось его, вылетели ярко-оранжевые искры, но тварь, тем не менее, попала в цель. Горда отбросило назад, он растянулся на земле, из его носа текла кровь. "Твоя шкура!" - Сумел сказать Горд, откатываясь в сторону от массивной ноги, которая пыталась наступить на него. - Я намерен получить это!" И как только он это сказал, молодой вор снова выпрямился, и его неосвещенное клеймо во второй раз ударило по странному светящемуся скоплению оттенков пустоты.


Теперь из существа потек поток огненно-оранжевого цвета, и оно издало вопль, когда содержимое его внешней оболочки высыпалось на пол. "Сущий пустяк", - передразнил зловещий голос, когда крик затих в небытии с последним проблеском оранжевого света. Звук был гнилостным, таким же отвратительным, как темно-серый контур, который теперь был самой внешней частью разноцветного творения зла.


Снова чудовищная фигура нанесла удар, на этот раз парой быстрых ударов. Горд увернулся от первого и встретил второго острым лезвием Блэкхартсикера. Замерцал мертвенно-серый цвет, разлетелись светящиеся шары. "Сущий пустяк", - издевательски произнес Горд, наступая, когда тварь попыталась отступить, чтобы получше замахнуться на него. Оставаясь рядом, бросаясь и извиваясь, чемпион Равновесия наносил удар за ударом по форме трупоподобного цвета; и с каждым нанесенным им ударом серый цвет уменьшался в интенсивности, становился тонким, тусклым по мере того, как его вещество просачивалось вперед и прочь. "И все же это кажется эффективным", - добавил он , когда серый цвет погас и стал отчетливо виден адский красный.


Внутри сооружения силы зла Могильный камень все еще был в безопасности, но он слабел с каждой понесенной потерей. Его все еще защищали пять слоев защитной силы, которые также служили оружием. Но потеря этих двоих была серьезной, ее нельзя сбрасывать со счетов. Ему придется удвоить свои усилия, чтобы немедленно убить своего противника.


Поскольку он был тем, кем он был, задача для Грейвстоуна была далека от невыполнимой. У многих заклинателей были средства для создания многослойных сфер для защиты. Несколько самых злобных адептов могли создавать энергетических зверей, чтобы заключать себя в оболочку и служить продолжением самих себя.


Демон-маг, однако, вышел далеко за рамки любого из этих достижений. Этот многоцветный зверь силы был вызван из всех нижних сфер, сражался так же хорошо, как любой великий дьявол или демон, и защищал своего создателя за семью барьерами пагубной энергии. У него тоже была своя жизнь, и Могильный Камень мог одолжить квазиживому свои собственные силы, чтобы использовать их. Прикосновение гниющей смерти, - тихо сказал жрец-волшебник. Отвратительный багровый цвет правой руки зверя, заключившей в себе Могильный камень, засиял еще более темным блеском от дарованной таким образом силы . Заклинание мага и сила жреца были известны демоноргисту с черной душой. Перенося то и другое в свою конструкцию, Могильный камень мог использовать свою энергию падения за пределами многоцветного зверя. Затем он сделал ложный выпад левой рукой твари, и когда его противник двинулся, чтобы избежать удара, смертоносная правая рука метнулась вперед, чтобы нанести свой смертельный заряд двеомера.


Это почти сработало. Огромные пальцы коснулись Горда, и смерть, заключенная в каждом пальце, ранила его до глубины души. Однако благодаря инстинкту и долгим тренировкам чемпиону удалось отскочить достаточно далеко, чтобы тактика Грейвстоуна не возымела должного эффекта.


Используя меч, чтобы защититься от другого подобного трюка, Горд сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить потерянную энергию. Он знал, что демон-маг желал ближнего боя на таком большом расстоянии, где он мог наблюдать за Гордом и более эффективно наносить по нему удары, но выбора не было. Если бы он подошел ближе, прикосновение зверя было бы смертельным, поскольку энергия, породившая алый цвет, была силой, которая сжигала плоть и разрушала кости при плотном контакте.


Ощупывающие, похожие на лапы конечности скопления Могильного Камня дико замахнулись на Горда. Он танцевал, уклонялся и наносил удары Ищущим Черное Сердце, уклоняясь от атак и восстанавливая силы. Боль утихла до тупой ноющей. Которую он мог отбросить усилием воли. Теперь пришло время снова перейти в наступление. Могильный камень сделал неуклюжий выпад своим звероподобным существом, и длинный меч вонзился в светящееся темно-бордовое, нанося удар за ударом по беззащитному боку и спине исчадия преисподней.


"Привет!" Адски-красный слой, казалось, давал выход звуку из каждой части себя, а не только из почти безликой головы и намека на рот, которым он обладал. Затем свет исчез, сменившись блеском эбенового цвета бездны.


Его меч, казалось, подпрыгнул от радости, когда черный блеск отчетливо проявился. С усилием, которое, казалось, исходило само по себе, Ищущий Черное Сердце погрузил его кончик в темноту и выпил. Реактивный самолет мгновенно потерял свой блеск; затем он исчез, исчезнув без звука протеста. Теперь осталось всего три слоя конструкции, чтобы защитить демоноргиста, но Горду пришлось отступить, не нанося нового удара, когда существо из темно-бордового света развернулось и попыталось заключить его в объятия. Теперь оно было всего около десяти футов высотой и к тому же уже, но двигалось с большей скоростью.


"Приди, чемпион. Встань и сразись со своим врагом". Могильный камень использовал "чемпион" как ругательство, и презрение сочилось из его голоса, когда он насмехался над Гордом.


Было легко проигнорировать такую уловку. Вместо того, чтобы обратить хоть малейшее внимание на эти слова или на многие последующие, Горд играл в кошки-мышки со священником-волшебником. Иногда многоцветным зверем был кот, и тогда Горд метался и убегал. Но тогда он увидит лазейку, воспользуется представившейся возможностью и нанесет свое клеймо на бордовый свет пятого слоя твари. Слишком скоро для демоноргиста сила темно-бордового цвета была истечена, пурпурный иссяк, а его противник все еще стоял наготове, со страшным мечом в руке.


Ни один человек, ни одно квазибожество или наследник власти на одном из планов творения, не смог бы этого сделать. Тогда Могильный камень понял, что совершил еще одну ошибку. Скрежеща зубами от ярости, демон-хирург позволил созданному им существу бестолково метаться в поисках своего неуловимого врага. Могильный камень был занят с двеомером своего особого творения, таким же тяжелым, как тот, что раньше делал то, что защищало его сейчас... но ненадолго. Быстро произнося неестественные звуки и почти не двигаясь, если не считать странного подергивания пальцев и легких шаркающих шагов, которые, казалось, были ничем иным, как работой ног при атаке, жрец-волшебник создал свою копию внутри отвратительного фиолетового зверя. В то же мгновение его настоящая форма перенеслась в альков, место, закрытое решеткой, чтобы его противник не заподозрил подобной уловки.


На данный момент, находясь в безопасности, Могильный камень надел на себя двеомер. Это была мощная работа священнического рода, которая позволила бы ему безошибочно видеть игру сил, составляющих Горда чемпиона и использовавшихся им в борьбе с демон-магом. Теперь у меня есть ты! подумал он про себя.


"Теперь у меня есть ты!" - гулким голосом отозвалось фиолетовое существо из прозрачной энергии. На верхних уровнях сознания Грейвстоуна были готовы заклинания с грохочущим огнем, пылающими молниями, внепространственными ямами, шипастыми стенами чистой злой силы и высказывания, способные на время остановить время, запутать расстояния и изменить ход реальности. Прежде чем он осмелился использовать какой-либо из двеомеров. Могильный камень знал один факт. Он должен был точно определить, какими сильными сторонами обладает чемпион, увидеть, где его слабости. Тихо повторяя ритуал раскрытия, и обладая зрением, способным различать ауру и энергию, жрец-волшебник переместился в место, откуда он мог выглянуть из-за завесы и наблюдать за битвой.


Неуклюжие движения злобно светящейся энергетической штуковины предупредили Горда об изменениях в тот момент, когда Надгробный Камень покинул его, оставив после себя иллюзорную фигуру самого себя. Хотя он не был уверен в том, что произошло, Горд понял, что демон-маг больше не был заключен в оболочку созданного им зверя. Когда он занял позицию, которая позволила ему беспрепятственно нанести удар, и чудовищная тварь взревела: "Я держу тебя!" чемпион борьбы с Тариздуном и его злыми приспешниками понял, что произошло. Не обращая внимания на существо, он бросился к единственному месту, где мог быть спрятан Надгробный камень , прижимаясь к стене рядом с аррами. Полуразумный энергетический зверь шнырял туда-сюда, выискивая своего противника, и Горд ждал. Звуков монстра было достаточно, чтобы казалось, будто он все еще сражается с ним.


Магическое зрение и сверхъестественное чутье дали Могильному камню достаточное предупреждение. Он отпрыгнул от своего предполагаемого шпионажа как раз в тот момент, когда остро заточенный меч взметнулся, чтобы пронзить его грудь. Отдача Грейвстоуна была быстрой, как у гадюки, колющий выпад Горда - быстрым, как удар лапы леопарда. Демон-хирург был ранен, но только дюйм Blackheartseeker пронзил его плоть; затем злой заклинатель вернулся и освободился от металла, задыхаясь и ругаясь.


Это все еще был подходящий момент для Горда. Еще один выпад, и сторклоподобный вредитель и убийца был бы мертв. Момент был отнят у Горда фиолетовым энергетическим зверем.


"Бум!" Звук удара казался достаточно тихим, но злая сила, которая перетекла из этой штуковины в Горда, отбросила его прочь. Его загнали в аррас и запутали в его складках. Чудовищная тварь тяжело шагнула вперед и нанесла новый удар. Горд пнул ногой, и упавшая ткань ковров взметнулась вверх. Тварь ударила по ней, и сила ее удара отразилась на камне, где всего лишь мгновение назад находился его противник. Наполовину оглушенный, ослабленный, но все еще способный сражаться, Горд кувыркался и перекатывался, чтобы оказаться вне досягаемости очередной немедленной атаки монстра. Это было больно, но он продолжил гимнастическое представление, выпрямившись и присев на корточки. Болезненно-лавандовая форма существа переместилась, сокращая расстояние между ними. Это было то, чего хотел Горд, поскольку это движение поместило конструкцию Грейвстоуна между Гордом и волшебником-жрецом.


"Я должен был знать лучше, чем оставлять врага позади себя", - сказал молодой человек с притворной грустью, готовясь к нападению. Это произошло быстро. Зверь нанес размашистый удар, как будто стремился выбить ноги Горда из-под него своей длинной, злобно мерцающей рукой. Лезвие Ищущего Черное Сердце было на месте, но Горда не было. Когда толстая рука твари взметнулась вперед, режущая кромка меча нанесла удар слева, который чисто прошел сквозь темно-фиолетовую силу. Безликая голова зверя откинулась назад, и его голос завыл из отверстия, которое могло быть пастью. Теперь у него была только одна рука, и там, где раньше была правая, появились капли грязно-фиолетового цвета, маленькие капельки энергии, которые рассеялись в ничто, ударившись об пол.


"Пой громко для меня, косточковое отродье", - крикнул Горд, прыгая вперед и снова нанося удар зверю. Длинный меч рассек фиолетовую силу, как будто ее там даже не было, и существо рухнуло, его субстанция истекала темными вспышками бессильного зла. Зверя больше не было, но Могильный камень был готов.


Демон-хирург ясно видел, с чем столкнулся. Его противника окружала аура, которая заставила жреца-волшебника содрогнуться. Ее цвета были такими глубокими, ее свечение таким ярким, ее спектр таким разнообразным, что не показывал слабости. Здесь действительно были руки всех самых могущественных врагов Тариздуна, которые создавали Равновесие. Одаренная сила сверхъестественного великолепия окружила Горда ореолом, который вселил страх в Могильный камень. Этот ужас был ничем по сравнению с тем, что он чувствовал, когда смотрел на меч без света. Ее сила была от зла, но зла искаженного и переделанного, чтобы служить противоположной силе. Это был инструмент, созданный из пагубной энергии для уничтожения зла!


Ошибка за ошибкой.... Большинство заклинаний Грейвстоуна были отобраны так, чтобы оказывать воздействие на противника, соответствующего этическим воззрениям высших сфер, таким образом, в гармонии с определенными шаблонами и с учетом установленных встречных частот. Появление солара заставило жреца-волшебника сделать ложные предположения и основать на них свою стратегию нападения.


Также было ошибкой не рассмотреть возможность, какой бы отдаленной она ни была, иметь дело с врагом, разгуливающим на свободе в его святая святых. Могильный камень теперь не мог использовать мощные заклинания, основанные на огне, молнии и тому подобном, потому что использование здесь таких двеомеров разрушило бы многовековую работу, эпоху собранных арканов и, кто знает, сколько ценных магических хранилищ, таких как палочки, свитки и аппараты для демоургии. Когда его враг сражался с конструктом. Могильный камень ломал голову над единственной наиболее эффективной атакой, которую он мог теперь применить против Чемпиона Равновесия. Через секунды, в лучшем случае минуты, последняя сила заклинательного зверя иссякнет, и тогда жрец-волшебник должен быть готов к какому-нибудь посланию, которое остановит человека, владеющего этим ужасным, тускло-черным мечом. Оружие, которое он не мог уничтожить, но тот, кто им владел, был совершенно другим делом.


"Вход в преисподнюю Гадеса", - начал напевать Могильный камень, делая при этом формальные ритуальные жесты. Его руки были полны нужных материалов для активации врат. Все, что было необходимо жрецу-волшебнику сделать, это посылать их через надлежащие промежутки времени по ходу произнесения заклинания. Он вызывал свой Думпит, двеомер, который должен был погрузить Горда целиком в глубины низшего плана нижних сфер.


"Теперь объединено с игровой площадкой Грейвстоуна", - пропел он, подбирая слова в соответствии с обстоятельствами. Размер был важен, как и рифма и постоянство напева. "Сила неруллской смерти и болезни, поддерживай ее быстро и сделай так, чтобы она оставалась связанной", - продолжил демон-хирург, пытаясь не торопиться с заклинанием, но не в силах оторвать глаз от схватки. Потребовалось четыре строфы, чтобы произвести соединение и открыть похожий на туннель портал под ногами жертвы, односторонний желоб прямо в преисподнюю. Как только Могильный камень закончил свое первое четверостишие, меч с темным лезвием поразил руку зверя и уничтожил ее. Но у него еще было время!


"Теперь создан вращающийся вихрь. Вся магия барьера прекратилась". Нараспев произнес Могильный камень, рассыпая перед собой черный порошок и двигая руками именно так. Внезапно поднялся крошечный вихрь, и закопченное вещество превратилось в миниатюрное торнадо, вихрь, который двинулся к ничего не подозревающему мужчине, который сейчас наносил последний удар фигуре ужасной фиолетовой силы. "Теперь здесь установлен путь в Аид, создан проход Doompit!"


Вторая строфа была закончена. Оставалось всего две, но чемпион смотрел прямо на него. Демон-маг почувствовал, как на его лбу выступили холодные капли пота. Он знал, что это было не от усилия сотворить темный двеомер заклинания, а от абсолютного ужаса, который исходил непосредственно от клинка, который скоро снова будет угрожать ему. Единственное прикосновение к ней, небольшая рана, нанесенная Могильному камню в мясистой части предплечья, вызвала у него мучительную боль. Металл длинного меча, казалось, тянулся к его сердцу, когда его вытащили из плоти Грейвстоуна, когда демон-маг отскочил от его прикосновения. Умереть от этого оружия означало умереть навсегда!


Горд ясно увидел своего врага, когда существо из преисподней рухнуло и с шипением обратилось в ничто, рассеивая при этом иллюзорный Надгробный камень внутри себя. Жрец-волшебник произносил заклинание. Хотя молодой искатель приключений понятия не имел о природе двеомера, который был призван ритуалом, Горд слишком хорошо понимал, что ничто, брошенное Могильным камнем, не будет слабым или не рассчитанным на то, чтобы нанести полный ущерб его личности или цели. Горд должен был оставаться быстрым и умелым, чтобы демоноргист мог быть убит. Возможно, магия была одним из способов побега для Грейвстоуна. В любом случае, это не имело никакого значения. Привязку пришлось прервать, не достигнув завершения заклинания. Рот высокого мужчины начал двигаться быстрее, его руки совершали пассы, которые, казалось, происходили в последовательностях, похожих на молнии. Затем Горд сам пришел в движение, пронесшись через комнату.


Слова, которые демон-маг теперь выкрикивал быстрым потоком, были неразборчивы для Горда. Он был сосредоточен только на одном. Ищущий Черное Сердце должен нанести удар по связующему заклинания, прежде чем эта мерзкая пасть Грейвстоуна успеет произнести последний слог своего злого заклинания. Еще всего полдюжины шагов, и лезвие его меча погрузилось бы в мерзкую грудь демонолога.


Затем Горд споткнулся о небольшой предмет. Хрустальная фляга, сбитая со стола во время его борьбы с разнообразным зверем силы преисподней, выкатилась на тропу юного чемпиона. Это была вещь из зачарованного материала, поэтому она не сломалась при падении и не сломалась бы под чем-то таким хрупким, как нога человека. Она покатилась под давлением, и нога Горда откатилась вместе с ней.


Могильному камню оставалось произнести всего одно четверостишие, и его противник был бы отправлен живым в Ад! Как бы он обрадовался, увидев это, фактически пересекая уровни самостоятельно, чтобы насладиться видом того, кого зовут Горд, пойманного в ловушку и замученного на вечность в преисподних! Последние слова были на губах Грейвстоуна даже сейчас, но казалось, что лишенный света металл ужасного длинного меча нанесет удар прежде, чем они смогут произнести свои исполняющие звуки.


Он помчался вперед так быстро, как только осмелился — возможно, быстрее, чем смог бы любой другой маг. И все же первый куплет был только что закончен, когда Горд был всего в нескольких шагах от него и приближался к нему, как стремительный ветер. В этот момент Горд пал, и это было все, что демон-маг мог сделать, чтобы сдержать свою радость, подавить свой дикий смех. Это испортило бы его работу так же наверняка, как и удар меча. Вместо этого Могильный камень сделал паузу и глубоко вздохнул. Это было очень незначительное прерывание, которое никоим образом не помешало кастингу. Оставалось прочитать всего две строчки, отмерить шестнадцать ударов в размеренной форме. Когда это немногое было сделано, Думпит схватил бы Чемпиона Равновесия и поглотил его.


Первый из ужасных звуков вырвался изо рта Грейвстоуна, один из шестнадцати необходимых. Глубокий голос пропел в ответ, два такта за его один, и на тревожащей высоте. Демон-хирург скосил глаза в сторону при виде этого беспорядка.


Один из спутников маленького человечка был у выхода из зала. Это был человек, которого узнал Могильный камень, певец магии, трубадур по имени Геллор. Это тоже было смешно. Жрец-волшебник с удовольствием сразился бы один на один с глупым менестрелем, но не сейчас. Он собрался с мыслями и произнес еще пару звуков, необходимых для завершения заклинания. Геллор ответил новыми текстами собственного сочинения, еще громче и приближаясь по мере пения. Могильному камню было не по себе, но он не волновался. Его главный противник все еще стоял на четвереньках, пытаясь вернуть меч, который ему был нужен, чтобы нанести вред Могильному камню. Демон-маг знал, что он может завершить оставшиеся тринадцать ударов, прежде чем Горд снова окажется у его горла.


Со злобным восторгом, отразившимся на его лице, высокий демон-маг высоко поднял руки, торжествующе провозгласив завершение строки, и пять слогов потекли, как горный поток, спускающийся по своему крутому руслу. Затем Могильный камень приступил к завершению связывания. Звуки полились наружу, но ему приходилось замедлять их, произносить каждый с величайшей осторожностью.


Теперь бард ревел контрбалладу на стишок демоноргиста, и двеомер этого пения требовал от него немалых усилий. Теперь формировались последние звуки, но жрец-волшебник был вынужден произносить каждый с мучительной медлительностью. Неправильное произношение может просто свести на нет силу заклинания, но с таким же успехом оно может открыть воронку для самого Грейвстоуна. Вход таким образом перед Infestix был бы далеко не приятным. Неудачи, конечно, никогда не допускались....


Это был кошмар в мире, где каждое движение Горда воспринималось так, как будто он находился под водой. Падение было несерьезным, за исключением того, что Blackheartseeker выскользнул у него из руки, когда это произошло. Затем, как будто он и оружие были противоположными полюсами магнита, его рука, казалось, не могла должным образом сжать его, когда он попытался подняться на ноги и ударить демонолога. Это был вопрос попытки выполнить слишком много действий одновременно. Руки Горда вспотели, нервы были на пределе, тело избито и изранено, мозг наполнился отчаянием.


Внезапный звук голоса Геллора, который запел в противовес темным чарам жреца-волшебника, привел Горда в чувство. Даже когда пение трубадора помешало Могильному камню произнести заклинание, баллада заставила Чемпиона Равновесия на долю секунды остановиться, крепко ухватиться за рукоять меча, затем выпрямиться и атаковать.


Если бы тогда у Горда был его кинжал, он метнул бы его в демонолога, полагая, что лезвия будет достаточно, чтобы разорвать оковы, которые демонолог, несомненно, собирался закончить. Это было бы фатальной ошибкой, поскольку двеомер этого оружия ни в коем случае не был достаточно мощным для выполнения поставленной задачи. Однако, не будучи таким вооруженным и видя, что расстояние слишком велико, чтобы преодолеть его одним шагом и длинным выпадом, Горд решил, что его единственной надеждой является меч.


Он переместил хватку на рукоять и метнул оружие, как будто это было копье. Длинный клинок делал это очень трудным — баланс был неправильным, — но между Гордом и поющим демонологом было мало пространства. Заклинания, но осталось произнести одно-единственное слово, чтобы сотворить Гибель, когда лезвие без света ударилось о Могильный камень.


Острие меча не вонзилось ему в горло, куда целился Горд, когда метал оружие. Фактически, меч уже вращался и больше не летел точно, когда коснулся жреца-волшебника. Могильный камень, завершая свое заклинание, как раз опускал обе руки вниз, указывая пальцами на точное место, где должно было появиться отверстие вихря заклинания, когда лезвие Ищущего Черное Сердце коснулось его плоти. Была затронута лишь малая часть плоти; три пальца, если быть точным. Опускающиеся пальцы правой руки Грейвстоуна почти мягко встретили летящее лезвие меча. Оружие пролетело мимо них, едва проверенное, зазвенело о стену и с лязгом упало на пол. Рядом лежали три истекающих кровью пальца, которые были очень аккуратно отсечены мечом.


Крик могильного камня завершил кастинг одним слогом wanting.


Геллор закричал от восторга, когда увидел, что произошло, его баллада также была прервана видом брошенного Гордом меча.


Все еще чувствуя себя так, словно он погружен в огромную глубину воды. Горд прыгнул к демоноргисту. Он в три прыжка добрался до своего врага и схватил высокого мужчину за горло, повалив его на землю с яростью нападения голыми руками.


"Наконец-то, ты, дьявол!" Горд бил лохматой головой о твердый каменный пол, изо всех сил пытаясь вдавить большие пальцы в плоть Могильного камня. "Я"— удар — "знаю" — удар —"что" — удар — "ты"-удар — "сделал" — удар — "чтобы..."


Он не продвинулся дальше. Несмотря на удушающий захват. Могильный камень сумел пробормотать слово, и внезапно Горд попытался задушить огромную амебоидную тварь. Его руки глубоко погрузились в ее мягкую поверхность, и кислота, содержащаяся в веществе монстра, обожгла их жгучей болью.


Горд извлек свои поврежденные члены и покатился кувырком прочь. Амехообразная тварь, которая была Могильным камнем, последовала за ним. Это было слишком медленно, чтобы поймать его, но это помешало Горду добраться до своего меча.


Это было противостояние, в котором демон-маг в конечном итоге победил бы, если бы Геллор не вмешался. Даже когда его товарищ попытался обойти монстра с фланга и добраться до меча, который охранял бесформенный сгусток кислотного вещества, бард нанес удар.


"Тебе нравятся мечи, не так ли? Тогда попробуй этот!" Геллор закричал, вонзая клинок в бесформенный сгусток. Амебоид скорчился и отступил от атаки. У Геллора не было такого оружия, как у Горда, но меч трубадора, тем не менее, обладал мощными чарами. Если бы жрец-волшебник был в своей истинной форме, это не причинило бы ему ни малейшего вреда, настолько мощной была защита зла, которую Могильный камень соткал вокруг его тела. Однако в такой форме это возымело эффект. Простое порезание или колотье также не причинило бы вреда амебе , но клинок Геллора источал леденящий холод. Тварь мгновенно отпрянула от этого леденящего клейма, но трубадор продолжал атаку. "Или это? Или это? Или этот?"


Для демоноргиста было почти невозможно мыслить ясно или быстро в форме амебы, которую он принял. Боль от меча отбрасывала его назад и заставляла совершать непроизвольные движения. Затем каким-то образом он вспомнил, что было более одной причины для его выбора стать этим амебоидным чудовищем. Существовал путь к отступлению, которым могла воспользоваться эта форма, и ни один человек не последовал за ней! Могильный камень-амеба потекла к месту, где было облегчение от боли от ледяного металла — только когда он-оно попыталось это сделать, на пути оказалось ледяное металлическое копье. Боли и гнева стало слишком много. Могильный камень больше не выдержит.


"Горд! Твое оружие, быстро!"


Когда бард прокричал это, Горд перепрыгнул через желеобразную массу амебы. Она остановила свой поток и, возможно, готовилась к новой атаке, но у нее было пространство и возможность. Его прыжок перенес молодого человека на небольшое пространство, которое существовало между монстром и стеной. Ищущий Черное Сердце лежал там, и внезапное бездействие амебы и ее сокращение дали ему возможность дотянуться до меча. "Берегись, Геллор!" Позвал Горд, поднимая свой меч и поворачиваясь, чтобы посмотреть на то, что он собирался поразить своим смертоносным лезвием.


Изменение заняло всего несколько секунд — долю секунды от превращения в амебу до того, чтобы снова обрести человеческий облик. Могильный камень произнес небольшое заклинание, даже когда у него были язык и рот, чтобы сделать это еще раз. Одноглазый ублюдок, который мучил его своим мечом с ледяным лезвием, двигался, чтобы нанести удар, в то время как мужчина поменьше поднимал свое оружие черного цвета и готовился сделать то же самое.


Ни один из них не преуспел в своей цели, потому что внезапно там, где был один демон-хирург, оказалось шестеро, и полдюжины форм немедленно начали исчезать и случайным образом возникать снова повсюду. Могильный камень теперь был воспроизведен и поочередно перемещался с него на созданный им вибрационный план. Прежде чем двое врагов смогут выяснить, кто из шестерых был настоящим жрецом-волшебником, Могильный камень будет достаточно далеко, чтобы сделать то, что должен. Лучше остаться в живых без всего, чем умереть с нетронутым имуществом. Теперь демон-маг был в отчаянии. Он вызовет Адский огонь, адское пламя и льющуюся лаву в центре этого зала. Конечно, когда это произойдет, Могильный камень окажется за пределами жара печи его двеомера.


"Выход! Охраняй выход!" Горд прокричал это своему товарищу, поскольку увидел, что мигание полудюжины Надгробий не было таким случайным, как могло показаться. Две фигуры, казалось, постоянно появлялись за спиной Геллора, каждый раз, когда они снова становились видимыми, придвигаясь немного ближе к единственному выходу. Не желая рисковать, чемпион в борьбе с Тариздуном сам бросился к тому месту, по пути ударив своим черным мечом о камень, который мог быть Надгробием. Фигура выскочила, когда металлический край прорезал ее.


Геллор тоже быстро двигался. Однако он не остановился у входа в коридор; он продолжал идти, пока не прошел несколько шагов по коридору. Затем трубадор повернулся и посмотрел туда, откуда пришел. Надгробная фигура внезапно появилась всего в ярде от него. Наружу метнулся стальной язык его клинка. Изображение исчезло без крови. Теперь осталось только четыре копии демоноурга.


Пока он перемигивался взад и вперед из другого безразмерного пространства в этот квазиплан, жрец-волшебник деловито готовил другие сюрпризы для своих врагов. Он контролировал свои движения, в то время как дубликаты, нематериальные формы двигались случайным образом. Фигура, которая была Надгробием, вместе со специальным зеркальным отражением, которое вело себя так же, как и он, неуклонно приближалась к безопасному месту, выходу наружу.


Демон-маг уже произносил слова для запуска нового двеомера, когда Геллор заблокировал проход. Для Грейвстоуна это вообще не имело значения. Он призывал к себе свой самый ценный посох. Которую он теперь будет использовать для борьбы с бардом, когда придет время. Затем он вызвал дубликат в коридор и произнес последний слог. Копия исчезла в небытие, как только посох появился в руках жреца-волшебника.


Все было так, как и предполагал Горд — фигура на Надгробии прямо у входа в проход действительно была настоящей. Внезапное появление искривленного и древнего куска дерева в руке этого человека, в то время как трое других прыгали туда-сюда без подобного снаряжения, подтвердило предположение молодого чемпиона. Когда посох перешел во владение демонорга, Горд был на полпути через комнату и приближался так быстро, как только мог передвигаться в этом захламленном месте. Было ясно, что Могильный камень задумал что-то, чтобы разобраться с обоими своими противниками. По логике вещей, это означало, что в комнату, где находился Горд, было наложено какое-то пагубное заклинание, в то время как демон-хирург более лично разбирался с Геллором. В голове молодого человека не было сомнений относительно абсолютного ужаса его врага, столкнувшегося с клинком Ищущего Черное Сердце. "Он идет!" Горд заорал во весь голос, надеясь, что его товарищ будет действовать.


Ему не о чем было беспокоиться. Когда фальшивый Надгробный камень исчез от прикосновения его меча, Геллор понял, что настоящий появится быстро. Поскольку трубадор тоже был ветераном, он также понимал, что жрец-волшебник попытается появиться неожиданно. Подумав так, одноглазый бард развернулся и приготовился к проявлению Могильного Камня. Геллор произнес при этом безмолвную молитву. Горду лучше быть поблизости, потому что трубадор оставлял свою спину полностью незащищенной для врага, если Могильный камень попытается переместиться за пределы позиции Геллора в узком коридоре.


Это было почти правильно. Он подумывал сделать именно это, но бард оказался бы на пути Адского пламени, которое Могильный камень намеревался послать в его святилище. Поскольку он мог контролировать свои перемещения между двумя местами, в которых его заклинание позволяло ему существовать, демон-маг просто остался на своем собственном плане и физически шагнул за угол в коридор. Геллор повернулся спиной. Это было все, чего желал волшебник-жрец. Почти небрежно Могильный камень бросил изогнутый посох в спину ничего не подозревающего мужчины.


У существа было много-много сил, связанных с его древней формой. Одним из двеомеров, которым оно обладало, было превращение в змею. Это оно и сделало, утолщаясь и удлиняясь, даже когда ударило барда. Сокрушительные кольца посоха рептилии обвились вокруг головы и шеи Геллора, даже когда голова скелета пыталась вонзить истекающие ядом клыки в свою жертву. Этого было достаточно для демонолога. Он повернулся лицом к комнате, произнес три ужасных слова и выпустил сдерживаемую силу своего гнева в это место в виде оглушительного взрыва и адского пламени.


Когда в сводчатой комнате вспыхнуло Адское пламя, Горд бросился к выходу. Взрыв магической энергии отбросил его прямо на испуганный Надгробный камень. Волосы Горда были объяты пламенем, кожа его куртки обуглилась, но ужасный взрыв не убил его, как предполагал Грейвстоун. Юного чемпиона сдуло прямо в руки Грейвстоуну. Он сбил с ног человека, похожего на аиста, спутав руки и ноги.


Горд был ранен, оглушен, но демон-маг был просто потрясен. Могильный камень распутался и выпрямился. Один шаг, прыжок, и он был бы свободен от барда, где тот боролся со сжимающими кольцами змеи. Отпусти и посох тоже. Он сбежит и заставит весь созданный им план уничтожить сам себя. Такой поступок сведет его силы к нулю, но сейчас на первом месте была жизнь. Через несколько лет он сможет восстановить свою силу, и в этом пространстве придет Тариздун. Жертва Могильного камня будет щедро вознаграждена!


Послышались удары, перекрывающие звуки ада из расплавленной лавы и горящих газов, которые были вызваны заклинанием "Адское пламя". Множество странных вещей, заполнявших лабораторию и хранилище для магических экспериментов и воплощения, бурно реагировали на жару и огонь. Долговязый демон-хирург развернулся, присел, чтобы прыгнуть на Геллора, где тот лежал, борясь с питоном-гадюкой, в которую превратился посох. Горд слышал звуки меньших взрывов, потрескивание горящих томов, и даже успел задаться вопросом, что ужасного могло возникнуть в результате такого странного пожара, наблюдая за действиями Грейвстоуна. Затем согнутый человек выпрямил ноги, подпрыгнув, его изодранный плащ взметнулся вверх, как будто священник-волшебник действительно был крылатым человеком-аистом.


Слишком поздно", - прошептал Горд самому себе, когда тоже вскочил, поднимаясь и прыгая за демонологом одним плавным движением. Он атаковал плавно, как свернувшаяся змея, нападающая на трепещущего воробья, и лишенное света лезвие меча взметнулось вверх и вошло внутрь, пройдя через почку, легкое и сердце Грейвстоуна в ударе, которого у демонолога не было шансов избежать. Наполовину поздно!" - добавил он, когда обмякшее тело парня рухнуло на неподатливые камни пола лабиринта. Горд рывком высвободил клинок, и Ищущий Черное Сердце, казалось, заплясал в его руке, когда он победно поднял его вверх.


"Аааа, нет.... Пожалуйста, нет!" Это был вздох Грейвстоуна. Такой удар, какой он перенес, мгновенно убил бы древнего дракона, но демон-маг был наполнен неестественной жизнью. "Сделай свой... свой меч... верни мне мой... жизнь", - Могильный камень закашлялся, и темная кровь потекла из уголка его жестокого рта.


Меч, казалось, снова задрожал в руке Горда, но на этот раз не от ликования. В этот момент Горд понял, что, возможно, у него есть сила заставить Ищущего Черное Сердце вернуть ту силу, которую он высосал из умирающего человека, вернуть Могильному камню его злобную жизненную силу ".I... Я умоляю тебя!" - прохрипел демон-маг. Горд переместил окровавленный кончик меча на место перед глазами мужчины, когда тот лежал Надгробным камнем, его лицо слегка повернулось набок, позволяя губам шевелиться, а голосу говорить. "О, да..." - пробормотал он, увидев лезвие.


Горд рассмеялся, громко сплюнул и выдернул длинный меч. "Умри сейчас, ты, противоестественная мерзость, и пусть ты вечно гниешь в Аду!"


Ищущий Черное Сердце засиял глубоким эбеновым великолепием, когда Горд повернулся и пришел на помощь своему товарищу. Один удар, и голова скелета гадюки отделилась от толстого тела питона. Еще один разрез, и катушки были разделены на две части.


"Геллор!" он закричал, выдергивая мужчину из извивающихся сегментов. "Тебя укусили?"


## Глава 18


БАСИЛИВ И МНОГИЕ ЛОРДЫ, составлявшие Великий Совет Равновесия, собрались вместе в особом месте. Это был тайный конклав.


Демиург молчал. Басилив с тех пор не произнес ни слова и не подал никаких признаков того, что он осведомлен о том, что происходит вокруг него... что-то... сразила его, когда он наблюдал за действиями чемпиона и пытался о чем-то предупредить Горда. Теперь все остальные силы собрались и наблюдали, как могли. То, что они наблюдали, было абстрактным, туманным, события неопределенного происхождения во временном смысле, но позитивные в своей завершенности.


Две противоборствующие фигуры, багрово-сиреневая демон-хирурга и изумрудный свет Горда, неоднократно меняли форму, маневрируя по пестрому полю битвы. Части отслоились и разложились перед наблюдающими глазами собрания. Падение двух старших демонов вызвало мрачное ликование в их глотках; затем изображения смерти героев снова вернули всем приглушенную тишину. Олтон. Черт, Гринлиф, Тиммил.... Имена были подобны звуку колокола, возвещающего панихиду.


Все были потрясены, увидев, как сияющий лазурит солара, похоже, борется с увеличившимся врагом. Если бы Басилив мог, Демиург объяснил бы, что он использовал двеомер, который призвал могущественное существо на помощь Горду. Потеря дополнения думалдун к фигуре Грейвстоуна и огненно-черного кольца, внезапно добавленного к фигуре чемпиона, заставили группу сесть и задуматься. И все же они были бессильны вмешаться, принять участие вообще в какой-либо форме. Это был поединок не на жизнь, а на смерть между смертным воплощением тех, кто поддерживал Тариздуна, и той группой героев, которые стремились помешать появлению великого творца зла. Доска и люди на своих местах, теперь ни одна из сторон не могла делать ходы в свою пользу. Эта игра велась строго по воле самих фигур.


Когда началась финальная дуэль, фигуры антагонистов расплылись. Невозможно было различить силу, которой обладал каждый, результат их боя. Затем сама доска начала плавиться и крошиться. Повелители Равновесия немедленно прервали гадание.


* * *


В своих глубинах Инфестикс тоже наблюдал за борьбой. Из-за критического характера этого противостояния демонический монарх снова остался один. Никто из других могущественных мира преисподней не был посвящен в то, что наблюдал Infestix. Ни у дьяволов, ни у демонов не было никакой фигуры в этой части игры. У них не было прямого канала к событию, а великая магия, окружающая его, легко отсекала любые попытки проникнуть внутрь и наблюдать. Темный дух демона ликовал, узнав, что даже Могильный камень не подозревал о подобном наблюдении. Жрец-волшебник был слишком силен, слишком амбициозен. Отныне Инфестикс всегда будет следить за каждым его движением.


Когда Шабрири и Пазузеус появились по первому зову Грейвстоуна, хозяин ям еще больше побледнел от своей ярости. Он был почти рад, когда эти падшие существа были уничтожены, но затем ужасная форма солара прыгнула на доску. Почти ликование; эмоция была подавлена растущим сомнением, которое испытывал Инфестикс. Если противник, всего лишь однажды похитивший, мог привести в битву такие существа, как солнечные существа, какого результата можно было ожидать в противном случае?


Тем не менее, демон позволил с неохотным восхищением своему человеческому лейтенанту. Могильному камню удалось привязать к себе двух старших демонов, не предупредив об этом Инфестикс. У жреца-волшебника могли просто быть другие тайные силы, чтобы напасть на врага. Могильный камень мог быть уничтожен, несмотря на все заботы демонического монарха. Демон-хирург ничего не значил — меньше чем ничего — для Инфестикс. Однако он не должен пасть перед тем, кто на Весах. Никогда! Это придаст врагу новую силу, приблизит их на один шаг к успеху в их желании предотвратить восстание ЭМИ, возвращение Тариздуна. Пусть Могильный камень разбирается с Гордом; тогда он, Инфестикс, раздавит самонадеянного маленького жреца-волшебника в качестве своего последнего акта перед освобождением великой темной души.


Части каждой силы отпали. Демон был рад наблюдать за потерями Баланса, но ему стало не по себе, когда он увидел, какой урон был нанесен составной фигуре, которая была его собственной правой рукой, его избранной силой там. Хотя он и не знал, что его враги тоже наблюдают, Инфестикс наблюдал и видел в мельчайших деталях, чем они. Сначала произошло полное уничтожение большей части силы его лейтенанта. Затем была взорвана самая внутренняя цитадель, и все игровое поле, ужасное место, созданное Могильным камнем, начало распадаться. С мерзкой клятвой мастер нижних ям заставил гадание приблизиться к более четкому изображению. Он увидит результат до последнего!


Как раз в этот момент темная завеса, казалось, спала, и демон потерял зрение. Инфестикс был бессилен предотвратить это — так же беспомощен, как незадолго до этого был Басилив.


* * *


В месте без времени и без пространства, где зашевелился Тариздун, появилась рябь. Небытие заколебалось. Темная форма величайшего из зол забилась в конвульсиях. Затем оно выпрямилось со звуком, который был похож на грохот эфирных цепей из адамантита.


* * *


Наблюдайте за наблюдателями.... Эта мысль заставила сущность рассмеяться. Упорядоченные шаги приносят хаос. Добро и зло теперь сцепились в рукопашной схватке, теперь игнорируя друг друга. Равновесие, эти утомительные маленькие нейтралы, тщетно стремящиеся к триумфу. Что ж, возможно...


Затем сущность снова тихо рассмеялась про себя. Ей удалось добиться вмешательства, настолько тонкого, что до сих пор его невозможно было обнаружить. И какое значение имело, если бы это было обнаружено? Предпринятые шаги были настолько умными и мощными, что никто никогда не смог бы обнаружить, что участники игры сами стали пешками в ней самой ... пока не стало слишком поздно. Состязание должно было дойти до конца, но этот конец был предопределен сейчас, вынужденная игра превыше игры, и сущность была единственным хозяином обеих битв. Скоро отпадет необходимость в подобных уловках. Скоро все будет так, как было неизбежно.


## Глава 19


"НЕТ, я ЗВУК".


Этот ответ от Гейлора был всем, что Горду нужно было услышать. Тогда вставай, и давай убираться отсюда, - призвал он, схватив барда за руку и потянув, чтобы помочь ему встать.


Все вокруг затряслось. Сейчас это было не намного больше, чем легкое покачивание, но несколькими мгновениями ранее это была всего лишь едва заметная дрожь. Спасибо", - сказал Гейлор, когда двое мужчин бежали по темному проходу, который вел вверх и из лабиринта. "Но как в пылающих медных ведрах ада мы собираемся выбраться из этого места? Я думаю, оно начинает рушиться!"


Та же лестница, по которой мы поднимались, - Горд тяжело дышал в ответ, - должно быть, связующее звено, которое этот сукин сын поддерживал между этим местом и своей штаб-квартирой в Грейхоке.


"Ты не уверен".


"Э-э-э", - Горд проворчал признание. "В чем разница? Ты был прав. Весь самолет разваливается на части теперь, когда упал грязный демон-лизоблюд".


"Хорошо", - сказал бард и отпустил это. Он был не в той форме, чтобы тратить еще дыхание, не после того, как его избили. Геллор посмотрел на Горда, видя, что его товарищ тоже в тяжелой форме. Затем одноглазый трубадор ухмыльнулся. "Мы только что отправили задницу этого ублюдка в боксы!"


"Ты понял", - коротко сказал Горд. Затем он улыбнулся в ответ. Его лицо покрылось морщинами и выглядело старше, чем было до того, как все это началось. Но в этот момент он снова выглядел почти по-мальчишески.


Геллор выследил Горда до логова демонорга. Это было нетрудно, потому что защитник Равновесия оставлял следы по всему пути следования — инстинктивные действия опытного вора. Теперь эти двое следовали тем же указателям, и они изменили свой маршрут так быстро, как только могли. Темно-пурпурные цвета и буйная лаванда владений мертвого жреца-волшебника бледнели. Материал квазиплоскости трескался, отслаивался, крошился по краям. "Сколько еще?" Геллор кричал, когда они направлялись к возвышению.


Бежать становилось все труднее. Теперь вся маленькая вселенная яростно сотрясалась с нарастающим размахом. Потребовалась концентрация, чтобы сохранить равновесие и заставить одну бегущую ногу опускаться впереди другой, чтобы не упасть и не растянуться. "Недостаточно долго, чтобы беспокоиться. Вот лестница — ты справишься, Черт?"


"Я справлюсь", - парировал Геллор. "Ты просто позаботься о Керли".


В этот момент весь плавающий диск накренился. Трубадора швырнуло на Горда, и оба человека неудержимо покатились к наклонному краю. С диким усилием маленький чемпион заставил свое тело перекатиться в направлении спиральных ступеней. Геллор уже направлялся в том направлении после того, как оттолкнул своего товарища. Одноглазый мужчина схватился за металлическую лестницу, Горд зацепился за пояс Геллора, и платформа, на которой они были мгновение назад, провалилась в небытие, рассыпаясь по мере того, как погружалась во все расширяющуюся пропасть ничтожества. Геллор поднял своего друга рядом с собой на самую верхнюю ступеньку. "Что теперь?"


"Спускайся по этой лестнице, как ветер, Геллор, и сосредоточься на чудесах Грейхока!"


Сцены различного рода промелькнули мимо, когда двое устремились вниз. Спираль теперь начинала закручиваться и раскачиваться точно так же, как это делал диск раньше. То, что он вообще все еще стоял, было немым доказательством его существования не только на том плане, который демон-маг создал для своего логова. Тринадцать ступенек вниз, и вот они уже стояли в комнате в башне.


"Мы сделали это", - задыхаясь, сказал Геллор.


"Чет и Гринлиф не сделали этого", - прорычал Горд. Его лицо было осунувшимся и напряженным.


Бард по-отечески обнял Горда за плечи. "Мы все знали, что это возможно, когда брались за эту миссию, Горд. Посмотри, - сказал он, поворачивая своего товарища к одному из окон с ромбовидными стеклами. "Вот город. Ты жив, чтобы сражаться дальше.... Я здесь, чтобы помочь, чем смогу. Человек, убивший твоих родителей, главный агент врага на всем Эрте, мертв, убит твоей собственной рукой, Горд. И ты жив, чтобы, возможно, сразиться с самим Тариздуном!"


"Но четверо из нас ушли...."


"Они погибли, чтобы битва продолжалась. Это была стоящая жертва, мой друг. Без тебя все мы обречены! Не принижайте их смерть слезливыми словами — они умерли как герои ".


Это заставило его осознать тщетность своих чувств и выражений. "Конечно, Геллор. Твоя уравновешенность и твердый совет делают тебя настоящим другом. Давай уберемся из этого грязного места — оно принадлежало тому гнилому надгробию. Я нахожу это выгребной ямой ".


"Согласен", - ответил его товарищ, открывая дверь к простым, немагическим каменным ступеням, которые должны были вывести их из башни на улицы Грейхока. "Лучше всего то, что у этого человека не будет собственного мемориала", - сказал Геллор с возрастающей сердечностью. Когда Горд посмотрел на него, приподняв бровь, трубадор объяснил: "Нет надгробия на надгробие!"


Была середина утра, то время, когда рабочие и другие представители рабочего класса города сделали короткий привал, чтобы выпить чаю или пива, перекусить и подготовиться к оставшимся восьми часам, прежде чем работа прекратится с наступлением вечера.


Обоим мужчинам потребовалось время, чтобы привести себя в порядок после изнурительного испытания, которому они подверглись, и они использовали найденные в комплексе плащи, принадлежавшие демоноргисту, чтобы скрыть состояние своей одежды. Тем не менее, было несколько странных взглядов, когда Горд и Геллор проходили по улицам. Было слишком очевидно, что эти люди были заняты напряженной деятельностью весьма сомнительного рода. Городская стража и горожане одинаково предположили, что эта пара - бандиты или отпетые воры.


"Вниз по этому переулку", - сказал Горд приглушенным голосом, направляя своего товарища в узкий, грязный проход, который поворачивал на северо-восток.


"Это заставляет нас выглядеть еще более подозрительными", - прошипел Геллор.


Чемпион ничего не ответил, но ускорил шаг. Переулок расширился до маленькой площади, где с ним сходился другой похожий путь. Там были ступени, обе ведущие в подвалы и ведущие наверх, к похожему на балкон переходу наверху. Горд выбрал направление наверх, и после того, как они достигли верхнего яруса, он повел трубадора в небольшое заведение, где подавали с полдюжины различных сортов чая и ароматный набор хлебов и булочек к настоям.


"Мы все еще можем быть скомпрометированы", - сказал он Геллору после того, как хозяин поставил высокие стаканы с дымчатым чаем и корзинку с булочками из плотной ржаной муки, верхушки которых были посыпаны вкусными семечками и кристаллами каменной соли. Еда была съедена быстро, некоторое время никто из мужчин не произносил ни слова, так как оба были абсолютно голодны от своих усилий.


"Я знаю это слишком хорошо", - заметил Геллор, возвращаясь к тому, что его друг сказал несколько минут назад. "Тем не менее, это твой город, Горд. Я и близко не знаю этого так, как знаешь ты. Как нам избежать новых неприятностей?"


Горд подал знак, и мальчик поспешил к столу, чтобы принести еще чая и другой еды, на этот раз буханку хлеба на длинной доске. Посетители, естественно, снабдили ее собственными ножами. Парень ушел так же быстро, ухмыляясь дополнительной бронзовой монете, которую Горд сунул ему. "Падение Могильного камня - это событие", - тихо сказал он Геллору, убедившись, что поблизости никого нет, чтобы подслушать. "Его господин и повелитель будет полон ярости и жажды мести, и к настоящему времени агенты преисподней разошлют весть всем, кто им служит".


"Как это соответствует моему запросу?" Раздраженно спросил Геллор. "Я обо всем этом осведомлен так же, как и вы. Как мы доберемся отсюда до безопасного места нашей встречи?"


"Мы этого не делаем. Это именно то, чего они будут ожидать. За каждым известным местом встречи... с нашей стороны, за каждым местом обитания тех, кто принадлежит, будут следить".


Геллору это было безразлично. "Кого волнует, что их собаки-шпионы тявкнут при нашем появлении? К тому времени мы будем уже далеко".


"Если бы они только наблюдали, старый товарищ, я бы согласился с твоей оценкой, и мы могли бы улететь отсюда прямо сейчас. Однако многие в Грейхоке открыто служат нижним сферам — и не только жрецам зла. Мертвый враг, например, служил ассасинам."


"И правители города тоже, как мне сказали", - добавил одноглазый бард. "Ты думаешь, что такие, как они, вмешаются напрямую?"


Великие силы зла пошлют весть могущественным здесь, в Грейхоке. В этом я уверен! Если нас увидят, вы можете поспорить, что отряд стражи будет там, чтобы произвести арест. Клерики зла и ассасины объединятся, чтобы увидеть, что мы никогда не доживем до протеста против несправедливости ".


"Итак, мы возвращаемся к моему первоначальному вопросу".


"Если мы сможем добраться до одного из моих собственных укрытий —" "Тогда мы могли бы использовать пирамиду для перемещения... в другое место", - закончил Геллор.


Горд казался встревоженным, неуверенным. "Я удивляюсь этому, Геллор. Если бы за нами внимательно наблюдали, то можно было бы узнать ауру этого объекта, проложить наш маршрут и подготовить обходной путь".


"Тогда зачем это вообще нужно?"


"Когда я держал устройство, оно было в безопасности от посторонних взглядов, потому что у меня есть защита от посторонней магии. Оно попало в твои руки во время опасности. Ты мог бы использовать его без страха. Теперь я думаю, что было бы крайне неразумно пробовать путь, который она открыла бы для нас ".


"Тогда у нас есть только одна надежда", - тихо сказал Геллор. "Мы должны попытаться добраться до главного штаба в этом городе, пробиваясь с боем, если понадобится, или..."


"Или?"


"Или мы можем тихо выскользнуть из "Грейхока" и поспешить в крепость лорда-мага Тензера".


Это вариант, который я не рассматривал", - признался Горд. "Его замок - ближайшее место истинной безопасности, но переход туда труден и опасен".


"Верно, верно", - кивнул Геллор в знак согласия. "Возможно, именно по этой причине враг не ставит вероятность того, что мы сделаем это, на первое место в своем списке".


"Водный маршрут?"


Геллор покачал головой. "Я знаю, что ты питаешь нежные чувства к ренни, Горд, но слишком многие из этих людей беспринципны. Как ты думаешь, какова награда за твою голову в этот самый момент? Держу пари, что золотые шары в десять раз тяжелее ее."


"Мне неприятно упоминать об этом, Геллор, но путешествовать по суше опасно, потому что заметить одноглазого человека не проблема".


"Но я думаю, что слепой человек, которого ведут к святилищу святого Катберта у озера для исцеления, не привлек бы внимания. Два паломника среди целого отряда верующих, бредущих по окраинам Пирамидальных холмов, были бы совершенно ничем не примечательны ".


"И святые и реликвии, которые везли поездом, сияние ауры такого тела; не было бы никакого шанса обнаружить нас двоих в такой толпе!" Теперь Горд был в восторге. "Ускользнуть из города между днем и вечером не составит труда — но до этого мы должны замаскироваться. Вот мой план ...." И Защитник Равновесия охотно изложил свои идеи о том, что они должны сделать за оставшиеся до этого семь или восемь часов.


Через полчаса пара отбыла. Используя менее посещаемые маршруты и с поднятыми капюшонами, им удалось добраться до небольшого набора комнат, которые Горд использовал в качестве второго убежища. Они были в квартале у реки, в месте, где перед ветхим зданием располагался магазин торговца рыбой. Мужчина и его семья жили над магазином. Однако, по условиям соглашения, небольшая, загроможденная кладовка была оставлена свободной. В этом месте был потайной вход, который вел в узкую комнату за ней, а оттуда в большую подвальную комнату внизу. Здесь было сыро и пахло плесенью, как и на хранящейся там различной одежде. Такая одежда подходила обоим мужчинам. Это не привлекло бы внимания.


"Не так уж много денег", - печально заметил Горд, разделяя несколько медяков и серебряных ноблей между собой и своим товарищем.


"У слепого пилигрима и его преданного племянника будет немного богатств, Горд", - с улыбкой заметил трубадор, возвращая деньги своему другу. "Ты хозяин кошелька, ибо такой слепой старый чудак, как я, может принять зи за обычного ... или наоборот".


Сразу после четвертого часа, ранним вечером, когда потоки посетителей города начали свой долгий путь домой, Горд и Геллор выскользнули из заведения и сели на паром, который перевез их через Хук-Харбор к месту вдоль Ривер-стрит за пределами Грейхока, где собирались паломники, чтобы отправиться на север к легендарному святилищу. Одетые так, как они были, и торговавшиеся из-за цены на копченую рыбу и пшеничные лепешки, никто не обращал на них внимания, даже зоркие мужчины, которые ходили туда-сюда по набережной и причалам в поисках разыскиваемых мужчин. На закате двое разбили лагерь с полусотней людей, готовясь начать поход в горы на следующий день. Они сделали это без помех, когда теплый красный диск солнца поднялся над горизонтом несколько часов спустя.


Это был медленный и трудный переход. Паломники желали этого. Как еще можно было извлечь пользу? Испытания и опасности были, так сказать, знаками веры и пожертвований. Несколько дней спустя, недалеко от святилища, которое было объектом паломничества, Горд и Геллор исчезли, уйдя в темноте, когда все добрые люди и даже суровые и не особенно молитвенные солдаты, охранявшие стадо паломников, крепко спали или дремали у костра или на сторожевом посту.


Медленный ход поезда пошел на пользу обоим мужчинам. Синяки и порезы успели зажить, поврежденные внутренние органы обоих начали заживать. Для таких ветеранов, как эти, двадцать миль ходьбы каждый день, простая еда и семь или восемь часов сна на земле были одновременно успокаивающими и восстанавливающими силы.


Горд беспокоился о мече. Он тщательно завернул его, но, как он опасался, из-за его длины сверток был довольно заметен. Поскольку группа была большой, а чемпион все время держал оружие при себе, никто не проявил к нему интереса, и ни один хороший священник или верный паладин не почувствовал его темный двеомер. Многие члены длинного потока паломников, отправляющихся в поход, были молчаливыми, мрачными и отстраненными. Те, кто был более общительным и словоохотливым, просто держались подальше от тех немногих, кто хотел, чтобы их оставили в покое. Хотя Горд и Геллор не объявляли о своем желании уединиться, их отношение и замкнутое молчание быстро поместили их в категорию тех, кто не активен в социальном сообществе поезда паломников. Они не были изгоями или избегаемыми, поскольку это было немыслимо для таких людей, как эти, их отношение было просто принято как часть того, что было дорого этим людям. На самом деле, множество других точно так же не участвовали в мероприятиях. У большинства интроспективных были недуги, которые были похожи или хуже того, от которого предположительно страдал бард.


"Я чувствую себя довольно паршиво", - прошептал Геллор однажды ночью. "Сколько из этих честных мужчин и женщин действительно нуждаются в помощи?" Это был риторический вопрос. "Мне неприятно изображать из себя еще одного слепца, ищущего благословенного исцеления".


"Мы помогаем им всем жить, старый товарищ", - так же тихо заметил Горд. "Ни один из по-настоящему порядочных людей здесь ничего бы не сказал об этом, если бы они знали о нашем притворстве и его причине".


"Да, я знаю, что это правда, Горд. И все же это меня беспокоит. Я также вынужден задаться вопросом, почему великие священнослужители не могут позаботиться о большем количестве таких недугов".


"Слишком мало священников, обладающих силой исцелять подобные нужды, слишком много тех, у кого серьезные недостатки, которые необходимо исправить. Я ни за что не стал бы священником, Геллор. Нужда и мои недостатки вскоре приведут к слабоумию моего мозга ".


Их беспокоило больше, чем кто-либо из них мог выразить словами. Керли Гринлиф был старейшим и ближайшим другом барда. Друид некоторое время был наставником Горда и с тех пор дорогим товарищем. Ни один из мужчин не мог говорить о той потере, которую они чувствовали, пока не мог. Это было слишком глубоко, слишком сильно.


Так же, как и смерть Чета. Они с Гордом провели вместе юность таким образом, что связали человека с человеком узами братства. Геллор погладил кудрявую голову большого горца, когда Чет едва мог ходить, охотился с ним, когда парень получил свой первый лук, давал ему советы как мужчина. Четверо вместе пережили отчаянные приключения, сражались с врагом бок о бок. Два товарища по оружию, а также старые друзья ушли за границу, и их больше не будет с ними. Ноющая пустота, которая осталась в каждой груди, была неописуемой. Эти двое держали свой собственный совет по поводу этого чувства и делали каждый день как можно более насыщенным и обыденным. Это было во всех отношениях полезное путешествие.


Когда они соскользнули во тьму, каждый почувствовал особый рывок. Это была острота того, что позади осталось болезненное, но необходимое время исцеления. Теперь скоро им придется полностью разобраться со всем, что произошло, выполнять новые миссии без своих старых товарищей рядом с ними.


Это было так, как будто эти двое снова оказались перед лицом взросления, им пришлось оставить все, что было в детстве позади. Каждое ощущение было отчасти правильным. И все же Горд и Геллор пошли вперед без колебаний, и траур по их погибшим товарищам теперь был чем-то, что сохранится в особом, глубоком месте внутри каждого из них, значком на почетном месте, где никто, кроме них, никогда не сможет его увидеть. Этот обмен был известен обоим мужчинам, но это тоже было недосказано.


"Крепления", - сказал Геллор. "Они нужны нам сейчас, и у нас не хватит денег, чтобы купить одну старую вилку!"


"Без проблем", - ответил Горд, копаясь в своем снаряжении. "Это маленькое жемчужное ожерелье прекрасно справит нужду".


"Я знаю, что у тебя не было ничего подобного, когда мы начинали это путешествие", - сказал бард с растущим подозрением в голосе.


Горд рассмеялся. "Возможно, слишком долго был вором", - признал он, восхищаясь ниткой пресноводного жемчуга странной формы. "Торговец с фонарной челюстью, который выдавал себя за паломника, — он тоже был торговцем краденым товаром. Я узнал его, Геллор, и освободил его лишь от небольшой доли неправедно нажитого."


Вскоре в деревне были найдены здоровые лошади, и, набив седельные сумки провизией и привязав за седлами спальные мешки, два героя отправились по узкой тропе, которая вилась вверх по высоким холмам и крутым утесам на северо-востоке. Там, затерянная среди дикой местности, находилась крепость мага, которого они искали. Вскоре они оба были в безопасности в стенах замка Тенсера.


Великий архимаг отсутствовал. Это никого из них не удивило. Он, конечно же, был бы с остальными, работая сообща, чтобы посеять смятение в банде, возглавляемой гидрой, которая стремилась освободить Тариздуна. Однако достопочтенный Позиф тепло приветствовал их, и после завершения формальностей Горд и Геллор рассказали обо всем, что произошло.


Верховный жрец был потрясен. "Тиммил... смеющийся парень-варвар тоже ... и другие, даже Гринлиф", - медленно произнес он, качая головой. "Это победа тьмы, но чего еще можно ожидать, когда человек борется с худшим из зол?" Он привел их в место, где они могли отдохнуть и освежиться, сказав. "Я, конечно, немедленно подготовлюсь к твоему отъезду. Как только ты примешь все необходимое и отдохнешь достаточно, чтобы чувствовать себя способным, у меня будет все готово для следующего шага".


Горд спал совсем немного, Геллор едва ли больше. Прошло всего несколько часов после их прибытия в уединенную крепость лорда-мага, когда их обоих отправили в другое место. Ни один из них не знал точно, куда они направляются. Это было бы какое-то место, где господствовало равновесие, но Позиф держал рот на замке по этому вопросу. Это было достаточным доказательством того, насколько отчаянным было время и насколько силен враг.


## Глава 20


ДВОРЕЦ СВЕТОТЕНИ. Царство теней. Это было настолько неправдоподобное место действия в столь невероятном плане, что Горд вслух задался вопросом: "Неужели Повелители Равновесия потеряли свое?"


Однако, прежде чем Геллор смог что-либо на это сказать, заговорил другой голос. "Совсем наоборот, Горд! Мы выбрали это место, потому что Басилив непригоден для участия, и мы подвергаемся интенсивному нападению нижних сфер!" Эти слова были от архимагиниста с густыми бровями Морденкайнена, пришедшего забрать прибывших.


"Я, кажется, ослышался, сэр. Мне показалось, вы сказали, что Демиург болен", - сказал Горд, поднимаясь, чтобы последовать за старым заплесневелым составителем заклинаний.


"У тебя удивительно тупой ум для того, кто предположительно выступает в качестве чемпиона, молодой человек", - огрызнулся Морденкайнен. "Я сказал, что Басилив непригоден. По правде говоря, этот человек - овощ. Он переложил всю ответственность на меня! Представь себе! И Тенсер, и Иерофанты, благословенные, тоже мало чем могут помочь...." Он позволил своим словам затухнуть, поскольку трое уже были у Хранилища Вуалей. Когда Геллор и Горд оба начали говорить, архимаг резким жестом заставил их замолчать, сказав: "Сейчас нет времени на болтовню. Вы должны проинформировать Совет, и тогда мы дадим инструкции. Пойдем сейчас".


Собрание было таким, как и ожидалось. Демиург Базилев тоже был там, сидел рядом с Королем Теней, но его лицо было пустым, глаза пустыми, рот отвисшим. "Он был поражен самым могущественным врагом", - коротко сказал вновь прибывшим правитель теней. Затем он приступил к сеансу вопросов и ответов. Вопросы были заданы Горду и Геллору, и они предоставили ответы. Наконец, Горда и трубадора попросили рассказать обо всех событиях с их собственной точки зрения. Все это заняло несколько часов. Когда все было закончено, перед ними поставили странное, призрачное вино и пирожные с самолета, и они были удивлены, обнаружив, что эти подношения утолили их жажду и голод.


"Заставил одного из ургистов пробормотать что-то о стоянке", - сказал Морденкайнен себе под нос, наклоняясь ближе к Геллору. Горд услышал слова и подумал, что пожилой волшебник, возможно, был немного менее сварливым и рассеянно легкомысленным, чем он предполагал. Затем Иерофанты вступили во владение, произнося своими рифлеными, говорящими как один голос.


Они объяснили, что, несмотря на тяжесть удара, нанесенного врагу, Нерулл и силы, сражавшиеся за освобождение Тариздуна, вместо того, чтобы быть ослабленными, внезапно усилились. Это вливание темной силы течет глубоко-глубоко снизу", - довольно небрежно отмечали Иерофанты. "Это тот, кто посылает ее из всего зла. Нижние сферы просто получают от этого выгоду ".


"Кто такой могущественный? Какая сила борется против нас и с такой легкостью побеждает?" Требовательно спросил Горд. "Я принес победу, сделал меч могущественным оружием против любого злобного существа — любого! Могильный камень потерян для злых навсегда. Геллор и я сделали, как ты просил — и все же мы слышим только о поражении?"


"Мир, Горд". Это был Рексфелис.


"У него есть право быть разгневанным", - сказал Король Теней в назидание Повелителю Кошек. "Это не твоя и не наша вина, чемпион — и друг! Какой-то новый союзник нижних сфер присоединился, чтобы посрамить нас. Здесь, в тени, сейчас единственное безопасное место для всех нас. Зло сумело проникнуть во все другие места Равновесия — или наблюдает и охраняет их так тщательно, что делает наше собрание там крайне опасным. Мы подобны изолированным осажденным крепостям ".


"Значит, все потеряно?" - недоверчиво переспросил бард.


"Ни в коем случае!" Вмешался Морденкайнен. "Ты доказал это, когда вы двое благополучно добрались до замка молодого Тенсера, вон там". - отметил архимаг, указывая на лорда-мага, который имел такой статус всего несколько десятилетий или около того. "И нахождение здесь, очевидно, демонстрирует многое".


"Много?"


"Намного, Горд", - согласился Король Теней. "Вы - наша мобильная армия".


"Какая-то армия! Мы двое—"


"Удалось выбить дерьмо из Грейвстоуна и всей его шайки!" Это от довольно приземленного лорда-волшебника, который был сдержан в своих комментариях.


После этого произошел краткий фурор, и комментарии летали вокруг стола со множеством точек в течение нескольких минут, прежде чем порядок был восстановлен. Наконец, правителю темной сферы удалось заставить замолчать множество других Лордов Равновесия и сказать так, чтобы все могли слышать: "Я понимаю твои чувства, чемпион. Ты сравнял счет, привлек убийцу своих собственных родителей к ответственности, даже когда нанес врагу удар предельной тяжести ". Он сделал паузу, и когда последовал кивок Горда, Король Теней продолжил. Однако есть только один настоящий враг. Все остальное — лишь незначительные расширения Тариздуна - даже Infestix-Nerull. На его стороне не было бы легионов дьяволов, если бы не один из абсолютной тьмы ".


Послышался ропот согласия. Крики "Слушайте, слушайте!" и "Говорите дальше!" раздались от различных членов собрания.


Темный лорд Царства Теней улыбнулся. "Я говорю только то, что мы все знаем в глубине души. Потеря Басилива - ужасный удар для нас. Это ни в коем случае не потеря всего, потому что у нас все еще есть ты, чемпион. Новый, неизвестный враг - это шокирующая неудача для нас, но даже такая большая неудача, как эта, не фатальна ... и не имеет большого значения ".


"Не имеет значения?!"


"Что за чушь!!"


"Дерьмо собачье!!" Вмешался Тенсер.


Горд поднялся и заговорил на всеобщий шум. Истина, - сказал он без жара. "Если главный враг побежден, союзники Гадеса вообще не представляют большого интереса".


"Мы согласны, чемпион", - хором произнесли многотональные голоса Иерофантов. "И все же Тариздан шевелится и посылает свою силу Злу. Конец близок".


"Почему это кого-то из вас удивляет?" Одноглазый бард внезапно оказался на ногах рядом со своим другом, на его лице застыли жесткие линии. "Мы все знаем, что у чемпиона есть только одна цель, одна причина, по которой сила, которой мы обладаем, принадлежит ему — наша сила и сила ... других тоже, как вы знаете. Это встретиться лицом к лицу с величайшим злом и сразиться с ним, когда ... когда, не "если", он восстанет!"


Тишина.


"Мы не согласны". Это от Иерофантов после того, как прошла целая минута без единого звука, кроме дыхания.


Они всегда были дураками ". Морденкайнен сухо пошутил. Тенсер кивнул и сделал грубый жест в их сторону.


Это вызвало шквал обзывательств, обвинений, встречных обвинений и оскорблений, полетевших через стол. Спустя некоторое время Королю Теней удалось восстановить достаточный порядок в конклаве, чтобы объявить перерыв.


Члены совета с готовностью согласились с этим. Сразу же после этого более половины благородных магистров Нейтралитета отправились на свои места.


* * *


"Какая ужасная катастрофа сейчас произошла?" Горд сидел в унынии, когда сказал это. С ним были Рексфелис, Король Теней, Мурлон, Хьюард, лорд Томас и Геллор, конечно же.


"Почему, никто!" - радостно сказал мастер призрачной сферы. "Все прошло именно так, как мы планировали. Вы были великолепны, вы оба!"


"Превосходно? Запланировано? Все, что я делаю, это задаю вопросы, и я очень устал от этого ". Настоящий гнев был в его голосе и лице.


"С таким могущественным злом, угрожающим нам повсюду, мы не осмелились собрать такую мощную силу вместе. Теперь мы кажемся слабыми, фракционными, разрозненными и явно неэффективными, чтобы бороться с чем бы то ни было. Если бы ты знал, тогда, возможно, было бы предупреждение, и враг, возможно, раскрыл бы уловку ".


"Мы не предатели", - с жаром сказал Геллор. "Ты мог бы объяснить!"


"Ты - нет, но какое-то агентство, похоже, способно подсматривать за нашими великими собраниями, узнавать, что решается на конклаве. Ты не был бы так убедителен, ссора не казалась бы такой реальной, если бы тебя предупредили ".


"Теперь мы в достаточной безопасности от вторжения", - сказал Рексфелис. "Теперь ты узнаешь все, что знаем мы".


"Кто присоединился к мерзким врагам, мы не знаем", - сказал Повелитель Кошек. "Возможно, Басилив мог бы рассказать нам, но он всего лишь оболочка. Его тело живо, но его жизненная сила находится в другом месте. Мы должны предположить, что возврата не будет до того, как произойдет финальная конфронтация ".


Это скоро наступит ". Вставлено Shadowking. Успех тура, Горда и Геллора, был великолепен. Он нанес огромный удар по злу и увеличил нашу силу. Приход неизвестного союзника на сторону Тариздана не обязательно укрепил нижние сферы. Это, безусловно, привело к неизбежности пробуждения Тариздана ".


"Этот человек теперь осознает свое заточение", - с уверенностью сказал Мурлон.


Тогда для меня есть только один долг ". Горд ответил.


"Я хотел бы, чтобы это был просто вопрос отправки вас на ристалище, чтобы встретиться с врагом в черных доспехах", - ответил Король Теней. "Мы надеялись, что у нас будет шесть героев для того, что ждет нас впереди. Остались только ты, Горд, и храбрый бард здесь. Самый темный должен быть освобожден, и это должно быть быстро. При существующем положении вещей Тариздан в конечном итоге будет освобожден в любом случае, а тем временем вся мультивселенная будет охвачена войной вокруг трехсторонней реликвии ".


"Короче говоря, вы двое должны отправиться в нижние планы", - сказал им Рексфелис. "Именно в царствах демонического рода сейчас покоятся три части этого артефакта. Ты должен отправиться в саму Бездну, завладеть тремя ключами и сам освободиться от величайшего зла!"


На первый взгляд это было абсолютно невероятно.


Затем Горд задумался. Если никто не сможет противостоять мощи зла, а было очевидно, что никто не сможет, то Инфестикс и его приспешники в любом случае достаточно скоро освободят своего хозяина. Борьба, которая становилась все более ожесточенной и распространяла повсюду бедствия и смерть, никогда не закончится, пока не будет решена суть всего этого. Суждено ли Тариздуну было прийти и властвовать над всеми в вечности тьмы? Или мультивселенная отвергнет его и сохранит свое равновесие?


Союзник, который так много внес в планы преисподней относительно зла, не очень спешит осуществить желание Инфестикса, - наконец предложил Горд.


Это кажется правдой. Я не заметил никаких свидетельств, указывающих на обратное ". Это, от Рексфелиса, было поддержано остальными.


Уничтожение союзника Infestix не принесет пользы всем, Балансу и мультивселенной. Устранить архидемона - значит просто очистить место, чтобы другой мог взойти на трон", - размышлял Геллор. "Только устранение Тариздуна имеет смысл".


"Более великие, чем мы, не смогли бы достичь этого", - отметил Shadowking.


Горд сидел неподвижно, ничего не говоря. Его мысли лихорадочно соображали, и в мозгу росло определенное предположение. Остальные посмотрели на него, и, наконец, он кивнул, сказав: "Даже мудрецы пагубных сфер осознают истину того, что только что произошло здесь. Как будто обитатели Бездны созерцали это самое время задолго до того, как мы осознали, что оно наступило. Теперь оно настало для нас. Я готов ".


"Вам обоим еще многому предстоит научиться, получите инструкции, которые вам понадобятся для свободного передвижения по подземным мирам. Предзнаменование указывает, что вы должны уйти через девять дней", - сказал им двоим Король Теней. "И это все, что любой из нас может сделать".


"Не совсем". Возразил Горд. "У меня тоже растет подозрение и зарождается понимание. У тебя все еще есть тот древний хрустальный клинок, который я оставил здесь для тебя давным-давно?"


Владыка уровня теней мрачно кивнул. "Я храню это в своей собственной комнате, выставленное там как королевский подарок".


"Ты отдашь это мне?" Спросил Горд. "Конечно".


Он знал, что монарх отреагирует именно так, но Горд все равно вздохнул с облегчением. "Пожалуйста, принесите это сюда, сейчас. Я хотел бы, чтобы все присутствующие наблюдали за тем, что я попытаюсь".


Несмотря на уговоры, чемпион больше ничего не сказал, пока длинное хрустальное оружие, меч, которым он убил лича-глоама Импримуса, не было положено на многоострый стол, и слуга, принесший его, не ушел. Затем Горд начал действовать.


"Этот клинок, по-видимому, был сделан случайно". сказал он аудитории, поднимая свой черный меч. "Его отсутствие света было создано грязной магией еще более грязного гнома. Затем повелитель демонов Вурон вложил в него какие-то темные силы. Клинок могущественен. Он стал еще сильнее из-за поглощения других злых двеомеров, и все это без моего на то желания. Из глубин пыльных пустошей разрушенной империи Сулуаз, через заклинания демонов и дьявольское сияние, сюда. Горд сделал паузу, глубоко вздохнул, а затем продолжил.


"Меч алмазного блеска, который лежит здесь перед тобой и мной, интересен...."


"Это копия твоего собственного клинка. Горд!" Восклицание вырвалось у Геллора, когда он пристально посмотрел на кристаллическое клеймо.


"Я думаю, что это оружие Блага, меч, наполненный всем, что есть в добре и свете. Позволь мне положить рядом с ним мой собственный меч". Он так и сделал. В результате я увидел зеркальное отражение: один ян, другой инь.


"Я чемпион, который встретится лицом к лицу с Тариздуном", - размеренно произнес Горд. "Я Хранитель Равновесия. Я не ищу ни света высших планов, ни беспросветной ночи нижних сфер. Мне нужны день и тьма, счастье и печаль, мера, которая лежит между ними". И, говоря это, он взял сначала кристаллический клинок, затем эбеновый и свел их вместе.


Зрители ахнули как один. "Они слились!" - промурлыкал Хозяин Кошки.


"Да", - сказал Горд со звонким согласием. "Похоже, Равновесию было дано оружие, чтобы обуздать угнетателей!"