# Моссад Величайшие миссии израильской секретной службы

Майкл, Мишал Бар-Зохар

Оглавление

Посвящения

Содержание

Введение - Один, в логове льва

Глава первая - Король теней

Глава вторая - Похороны в Тегеране

Глава третья. Повешение в Багдаде

Глава четвертая. Советский крот и тело в море

Глава пятая - «О, это? Речь Хрущева. . ».

Глава шестая — «Принесите Эйхмана живым или мертвым!»

Глава седьмая. Где Йоселе?

Глава восьмая. Нацистский герой на службе Моссада

Глава девятая. Наш человек в Дамаске

Глава десятая - «Хочу МиГ-21!»

Глава одиннадцатая Те, кто никогда не забудет

Глава двенадцатая. Поиски Красного Принца

Глава тринадцатая. Сирийские девы

Глава четырнадцатая - «Сегодня мы будем воевать!»

Глава пятнадцатая. Медовая ловушка для атомного шпиона

Раздел фото

Глава шестнадцатая. Суперпушка Саддама

Глава семнадцатая. Фиаско в Аммане

## Глава 18. Из Северной Кореи с любовью


Глава девятнадцатая. Любовь и смерть после полудня

## Глава 20. Камеры работали


Глава двадцать первая. Из земли царицы Савской.

Эпилог - Война с Ираном?

Благодарности

Библиография и источники

Индекс

Об авторах

Авторские права

Об издателе

МОССАД

Величайшие миссии

израильской секретной службы

МАЙКЛ БАР-ЗОХАР И НИССИМ МИШАЛ


OceanofPDF.com

Посвящения

Для невоспетых героев

Для невыразимых сражений

Для книг ненаписанных

Для секретов невысказанных

И для мечты о мире

никогда не заброшенный, никогда не забытый

—Майкл Бар-Зоар


Эми Корман

За ее советы, ее вдохновение и то, что она была моей опорой

— Ниссим Мишал

OceanofPDF.com

Содержание

Посвящения

Введение - Один, в логове льва


Глава первая - Король теней

Глава вторая - Похороны в Тегеране

Глава третья. Повешение в Багдаде

Глава четвертая. Советский крот и тело в море

Глава пятая - «О, это? Речь Хрущева. . ».

Глава шестая — «Принесите Эйхмана живым или мертвым!»

Глава седьмая. Где Йоселе?

Глава восьмая. Нацистский герой на службе Моссада

Глава девятая. Наш человек в Дамаске

Глава десятая - «Хочу МиГ-21!»

Глава одиннадцатая Те, кто никогда не забудет

Глава двенадцатая. Поиски Красного Принца

Глава тринадцатая. Сирийские девы

Глава четырнадцатая - «Сегодня мы будем воевать!»

Глава пятнадцатая. Медовая ловушка для атомного шпиона

Раздел фото

Глава шестнадцатая. Суперпушка Саддама

Глава семнадцатая. Фиаско в Аммане

## Глава 18. Из Северной Кореи с любовью


Глава девятнадцатая. Любовь и смерть после полудня

## Глава 20. Камеры работали


Глава двадцать первая. Из земли царицы Савской.

Эпилог - Война с Ираном?


Благодарности

Библиография и источники

Индекс


Об авторах

Авторские права

Об издателе

OceanofPDF.com

Введение

Один в логове льва

недалеко от Тегерана, убив семнадцать гвардейцев исламской революции и превратив десятки ракет в груду обугленного железа. В результате взрыва погиб генерал Хасан Техрани Могаддам, «отец» ракет большой дальности «Шехаб» и человек, отвечающий за иранскую ракетную программу. Но секретной целью бомбардировки был не Могхаддам. Это был твердотопливный ракетный двигатель, способный доставить ядерную ракету более чем на шесть тысяч миль по земному шару, от подземных бункеров Ирана до материковой части США.

Новая ракета, запланированная иранскими лидерами, должна была поставить на колени крупные города Америки и превратить Иран в доминирующую мировую державу. Ноябрьский взрыв задержал реализацию проекта на несколько месяцев.

Хотя целью новой ракеты большой дальности была Америка, взрывы, уничтожившие иранскую базу, вероятно, были устроены израильской секретной службой Моссад. С момента своего создания более шестидесяти лет назад Моссад бесстрашно и тайно служил против опасностей, угрожающих Израилю и Западу. И больше, чем когда-либо прежде, сбор разведывательных данных и операции Моссад влияют на безопасность Америки за границей и дома.

Прямо сейчас, согласно зарубежным источникам, Моссад оспаривает прямолинейное и явное обещание иранского руководства стереть Израиль с лица земли. Ведя упорную теневую войну против Ирана, саботируя ядерные объекты, убивая ученых, поставляя заводам неисправное оборудование и сырье через фиктивные компании, организуя дезертирство высокопоставленных военных и крупных деятелей ядерных исследований, внедряя свирепые вирусы в компьютерные системы Ирана, Моссад якобы борется с угрозой ядерного оружия Ирана и с тем, что это будет означать для Соединенных Штатов и остального мира. В то время как Моссад задержал иранскую ядерную бомбу на несколько лет, их тайная битва достигает своего апогея, прежде чем будут применены крайние меры — военный удар.

В борьбе с терроризмом Моссад с 1970-х годов захватывал и уничтожал множество крупных террористов в своих опорных пунктах в Бейруте, Дамаске, Багдаде и Тунисе, а также на своих боевых позициях в Париже, Риме, Афинах и на Кипре. 12 февраля 2008 г., по сообщениям западных СМИ, агенты Моссада устроили засаду и убили Имада Мугние, военачальника «Хизбаллы», в Дамаске. Мугние был заклятым врагом Израиля, но он также был номером один в списке самых разыскиваемых ФБР лиц. Он спланировал и осуществил массовое убийство 241 морского пехотинца США в Бейруте. Он оставил за собой кровавый след, усеянный сотнями американцев, израильтян, французов и аргентинцев. Прямо сейчас на Ближнем Востоке ведется охота на лидеров «Исламского джихада» и «Аль-Каиды».

И все же, когда «Моссад» предупредил Запад, что «арабская весна» может превратиться в «арабскую зиму», похоже, его никто не слушал. Весь 2011 год Запад праздновал то, что, по их мнению, было началом новой эры демократии, свободы и прав человека на Ближнем Востоке. Надеясь получить одобрение египтян, Запад оказал давление на президента Мубарака, своего лучшего союзника в арабском мире, чтобы тот ушел в отставку. Но первые толпы, охватившие площадь Тахрир в Каире, сожгли американский флаг; затем они штурмовали израильское посольство, потребовали прекращения мирного договора с Израилем и арестовали активистов американских НПО. Свободные выборы в Египте привели к власти «Братьев-мусульман», и сегодня Египет колеблется на грани анархии и экономической катастрофы. В Тунисе укореняется фундаменталистский исламский режим, за которым, вероятно, последует и Ливия. Йемен в смятении. В Сирии президент Асад убивает собственный народ. Умеренные страны, такие как Марокко, Иордания, Саудовская Аравия и Эмираты Персидского залива, чувствуют себя преданными своими западными союзниками. И надежды на права человека, права женщин и демократические законы и правила, вдохновившие эти эпохальные революции, были сметены фанатичными религиозными партиями, лучше организованными и лучше связанными с массами.

Эта арабская зима превратила Ближний Восток в бомбу замедленного действия, угрожающую израильскому народу и его союзникам в западном мире. По мере развития истории задачи Моссада будут становиться все более рискованными, но и более важными для Запада. Моссад кажется лучшей защитой от иранской ядерной угрозы, от терроризма, от всего, что может произойти в результате беспорядков на Ближнем Востоке. Самое главное, Моссад — это последний залп перед открытой войной.

Безымянные воины Моссада — его кровь, мужчины и женщины, которые рискуют своей жизнью, живут вдали от своих семей под вымышленными именами, проводят дерзкие операции во вражеских странах, где малейшая ошибка может привести к их аресту, пыткам или смерти. Во времена холодной войны худшей участью для секретного агента, захваченного на Западе или в коммунистическом блоке, был обмен на другого агента на каком-нибудь холодном туманном мосту в Берлине. Русский или американец, британец или восточногерманец, агент всегда знал, что он не один, всегда был кто-то, кто вернет его с мороза. Но для одиноких бойцов Моссада нет обменов и туманных мостов; они платят жизнью за свою дерзость.

В этой книге мы освещаем величайшие миссии и самых отважных героев Моссад, а также ошибки и неудачи, которые не раз бросали тень на имидж агентства и потрясали самые его основы. Эти миссии определили судьбу Израиля и, во многом, судьбу мира. И все же всех агентов Моссада объединяет глубокая идеалистическая любовь к своей стране, безоговорочная преданность ее существованию и выживанию, готовность пойти на самый драматический риск и столкнуться с величайшими опасностями. Ради Израиля.

OceanofPDF.com

Глава первая

Король теней

В конце лета 1971 года свирепый шторм обрушился на побережье Средиземного моря, и высокие волны бились о берега Газы. Местные арабские рыбаки предусмотрительно остались на берегу; это был не тот день, чтобы бросить вызов коварному морю. Они с изумлением наблюдали, как из бушующих волн вдруг вынырнула ветхая лодка и тяжело приземлилась на мокрый песок. Несколько палестинцев в помятой и промокшей одежде и куфиях выпрыгнули из воды и побрели к берегу. Их небритые лица выражали усталость от долгого путешествия по морю; но им некогда было отдыхать, они бежали, спасая свою жизнь. Из разбушевавшегося моря вынырнул преследующий их на полной скорости израильский торпедный катер с солдатами в полном боевом обмундировании. Когда он приблизился к берегу, солдаты прыгнули на мелководье и открыли огонь по убегающим палестинцам. Двое молодых людей из Газы, играя на пляже, побежали к палестинцам и отвели их в безопасный ближайший фруктовый сад; израильские солдаты потеряли их из виду, но продолжали обыскивать пляж.

Поздно ночью молодой палестинец с автоматом Калашникова пробрался в сад, чтобы провести расследование. Он нашел беглецов, сбившихся в кучу в отдаленном углу. — Кто вы, братья? он спросил.

«Члены Народного фронта освобождения Палестины», — последовал ответ. «Из лагеря беженцев в Тире, в Ливане».

— Мархаба, добро пожаловать, — сказал юноша.

«Вы знаете Абу-Сейфа, нашего командира? Он отправил нас на встречу с командирами Народного фронта в Бет-Лахию (оплот террористов на юге сектора Газа). У нас есть деньги и оружие, и мы хотим координировать наши действия».

— Я помогу вам с этим, — сказал молодой человек.

На следующее утро несколько вооруженных террористов сопроводили новоприбывших в уединенный дом в лагере беженцев Джабалия. Их отвели в большую комнату и пригласили сесть за стол. Вскоре после этого вошли командиры Народного фронта, которых они надеялись встретить. Они обменялись теплыми приветствиями со своими ливанскими братьями и сели напротив них.

"Мы можем начинать?" — спросил коренастый лысеющий молодой человек в красной куфии, по-видимому, лидер ливанской группировки. — Все здесь?

"Все."

Ливанец поднял руку и посмотрел на часы. Это был заранее подготовленный сигнал. Внезапно «ливанские посланники» выхватили пистолеты и открыли огонь. Менее чем через минуту террористы из Бет Лахии были мертвы. «Ливанцы» выбежали из дома, пробрались кривыми улочками лагеря Джабалия и многолюдными улицами Газы и вскоре перешли на израильскую территорию. В тот вечер человек с красной куфией, капитан Меир Даган, командующий секретным подразделением коммандос «Римон» Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ), доложил генералу Ариэлю (Арику) Шарону, что операция «Хамелеон» прошла успешно. Все лидеры Народного фронта в Бет-Лахии, смертоносной террористической группировке, были убиты.

Дагану было всего двадцать шесть, но он уже был легендарным бойцом. Он спланировал всю операцию: выдавал себя за ливанских террористов; отплытие на старом судне из Ашдода, порта в Израиле; долгая ночь укрытия; встреча с главарями террористов; и путь эвакуации после удара. Он даже организовал фиктивное преследование израильским торпедным катером. Даган был настоящим партизаном, смелым и изобретательным, а не тем, кто придерживался правил ведения боевых действий. Ицхак Рабин однажды сказал: «Меир обладает уникальной способностью изобретать антитеррористические операции, которые выглядят как кинотриллеры».

Будущий глава Моссада Дэнни Ятом помнил Дагана как коренастого юношу с гривой каштановых волос, который подал заявку на вступление в самое престижное израильское подразделение коммандос Сайерет Маткал и поразил всех своими навыками метания ножей. Своим огромным коммандосским ножом он мог поразить любую цель, которую выберет. Хотя он был отличным стрелком, он провалил испытания Сайерет Маткал и поначалу был вынужден довольствоваться серебряными крыльями десантника.

В начале семидесятых его отправили в сектор Газа, который был завоеван Израилем в ходе Шестидневной войны 1967 года и с тех пор превратился в осиное гнездо смертоносной террористической активности. Палестинские террористы ежедневно убивали израильтян в секторе Газа и в Израиле с помощью бомб, взрывчатых веществ и огнестрельного оружия; ЦАХАЛ почти потерял контроль над жестокими лагерями беженцев. 2 января 1971 года, когда милые дети Арройо, пятилетняя Авигейл и восьмилетний Марк, были разорваны на куски террористом, бросившим в их машину ручную гранату, генерал Ариэль (Арик) Шарон решил он должен был положить конец кровавой бойне. Он завербовал нескольких старых друзей из своей закаленной в боях юности, а также нескольких талантливых молодых солдат. Одним из них был Даган, круглолицый, невысокий, крепкий офицер, который прихрамывал при ходьбе — он наступил на фугас во время Шестидневной войны. Выздоравливая в больнице Сорока в Беэр-Шеве, он влюбился в свою медсестру Бину. Они поженились, когда он выздоровел.

Подразделения Шарон официально не существовало. Его задачей было уничтожение террористических организаций в Газе рискованными и нетрадиционными методами. Даган бродил по оккупированной Газе с тростью, доберманом, несколькими пистолетами, револьверами и автоматами. Некоторые утверждали, что видели его, переодетого арабом, неторопливо верхом на осле по коварным переулкам Газы. Его немощь не охладила его решимости выполнять самые опасные операции. Его взгляды были просты. Есть враги, плохие арабы, которые хотят нас убить, поэтому мы должны сначала убить их.

В подразделении Даган создал «Римон», первое тайное подразделение израильских коммандос, которое действовало под арабской маскировкой глубоко в опорных пунктах противника. Чтобы свободно перемещаться в толпе арабов и достигать своих целей незамеченными, им приходилось действовать скрытно. Они быстро стали известны как «ударная команда Арика», и ходили слухи, что они часто хладнокровно убивали захваченных террористов. Иногда, говорят, конвоировали террориста в темный переулок и говорили ему: «У тебя есть две минуты, чтобы бежать»; когда он попытался, они застрелили его. Иногда оставляли кинжал или пистолет, и когда террорист потянулся к нему, его убивали на месте. Журналисты писали, что каждое утро Даган выходил в поле, одной рукой мочился, а другой стрелял в пустую банку из-под колы. Даган отверг такие сообщения. «Есть мифы, которые цепляются за всех нас, — сказал он, — но кое-что из того, что написано, просто ложь».

Крошечное подразделение израильских коммандос вело жесткую, жестокую войну, ежедневно рискуя своей жизнью. Почти каждую ночь люди Дагана переодевались в женские или рыбацкие костюмы и отправлялись на поиски известных террористов. В середине января 1971 года, выдавая себя за арабских террористов на севере Стрипа, они заманили членов ФАТХ в засаду, и в разгоревшейся перестрелке террористы ФАТХ были убиты. 29 января 1971 года, на этот раз в военной форме, Даган и его люди выехали на двух джипах на окраину лагеря Джабалия (лагерь палестинских беженцев). Их пути пересеклись с такси, и Даган узнал среди его пассажиров известного террориста Абу Нимера. Он приказал джипам остановиться, и его солдаты окружили такси. Подошел Даган, и в этот момент вышел Абу Нимер, размахивая ручной гранатой. Глядя на Дагана, он вытащил булавку. «Граната!» Даган закричал, но вместо того, чтобы бежать в укрытие, он прыгнул на человека, прижал его и вырвал гранату из его руки. За этот поступок он был награжден медалью Мужества. Утверждается, что, бросив гранату, Даган голыми руками убил Абу Нимера.

Спустя годы в редком интервью израильскому журналисту Рону Лешему Даган сказал: «Римон не был хитовой командой. . . Это был не Дикий Запад, где все были в восторге. Мы никогда не причиняли вреда женщинам и детям. . . Мы нападали на людей, которые были жестокими убийцами. Мы ударили их и отпугнули других. Чтобы защитить гражданское население, государству иногда приходится делать вещи, противоречащие демократическому поведению. Это правда, что в таких подразделениях, как наше, внешние границы могут стираться. Вот почему вы должны быть уверены, что ваши люди самого высокого качества. Самые грязные действия должны совершаться самыми честными людьми.


Демократично это или нет, но Шарон, Даган и их коллеги в значительной степени уничтожили терроризм в Газе, и на долгие годы в этом районе царила тишина и мир. Но некоторые утверждают, что Шарон полушутя сказал о своем верном помощнике: «Специализация Меира — отделить голову араба от его тела».

И все же очень немногие знали настоящего Дагана. Он родился Меир Хуберман в 1945 году в вагоне поезда на окраине Херсона на Украине, когда его семья бежала из Сибири в Польшу. Большая часть его семьи погибла во время Холокоста. Меир иммигрировал в Израиль со своими родителями и вырос в бедном районе Лода, старого арабского городка примерно в пятнадцати милях к югу от Тель-Авива. Многие знали его как неукротимого бойца; мало кто знал о его тайных увлечениях: заядлый читатель книг по истории, вегетарианец, он любил классическую музыку и увлекался живописью и скульптурой.

Его с ранних лет преследовали ужасные страдания его семьи и евреев во время Холокоста. Он посвятил свою жизнь защите новорожденного Государства Израиль. По мере того, как он поднимался по армейской иерархии, первое, что он делал на каждом новом посту, куда его назначали, это вешал на стену большую фотографию старого еврея, закутанного в молитвенную шаль, стоящего на коленях перед двумя офицерами СС, один из которых держал бита, а другой пистолет. «Этот старик — мой дед, — говорил Даган посетителям. «Я смотрю на картину и понимаю, что мы должны быть сильными и защищаться, чтобы Холокост больше никогда не повторился».

Стариком действительно был дед Дагана, Бер Эрлих Слушни, убитый в Лукове через несколько секунд после того, как была сделана фотография.

Во время войны Судного дня в 1973 году Даган был одним из первых израильтян, пересекших Суэцкий канал в составе разведывательного подразделения. Во время Ливанской войны 1982 года он вошел в Бейрут во главе своей бронетанковой бригады. Вскоре он стал командующим зоной безопасности в Южном Ливане, и там из накрахмаленной униформы полковника вновь появился предприимчивый партизан. Он возродил принципы секретности, маскировки и обмана, характерные для его дней в Газе. Его солдаты придумали новое имя для своего скрытного вождя. Они называли его «Король теней». Жизнь в Ливане с ее тайными союзами, предательствами, жестокостью, фантомными войнами была местом, которое ему по душе. «Еще до того, как моя танковая бригада вошла в Бейрут, — сказал он, — я хорошо знал этот город». И после того, как закончилась Ливанская война, он не отказался от своих тайных авантюр. В 1984 году он получил официальный выговор от начальника штаба Моше Леви за то, что он зависал в одежде араба в штаб-квартире террористов Бахамдун.

Во время интифады (палестинское восстание 1987–1993 гг.), когда его перевели на Западный берег в качестве советника начальника штаба Эхуда Барака, Даган вернулся к своим старым привычкам и даже убедил Барака присоединиться к нему. Вдвоем они надели спортивные костюмы, как и подобает истинным палестинцам, нашли светло-голубой «мерседес» с местными номерами и отправились кататься по коварной Наблусской Касбе. Вернувшись, они напугали, а затем изумили часовых Военного штаба, когда последние узнали, кто сидит на переднем сиденье.

В 1995 году Даган, теперь уже генерал-майор, оставил армию и присоединился к своему приятелю Йосси Бен-Ханану в восемнадцатимесячном путешествии на мотоцикле по азиатским равнинам. Их поездка была прервана известием об убийстве Ицхака Рабина. Вернувшись в Израиль, Даган провел некоторое время во главе антитеррористического ведомства, предпринял нерешительную попытку влиться в деловой мир и помогал Шарону в его предвыборной кампании «Ликуда». Затем, в 2002 году, он удалился в свой загородный дом в Галилее, к своим книгам, пластинкам, палитре и резцу скульптора.

Спустя тридцать лет после Газы, генерал в отставке, он уже знакомился со своей семьей («Я внезапно проснулся, а мои дети были уже взрослыми»), когда ему позвонил его старый приятель, ныне премьер-министр Арик Шарон. . «Я хочу, чтобы ты возглавил «Моссад», — сказал Шарон своему пятидесятисемилетнему другу. «Мне нужен глава Моссада с кинжалом в зубах».

Это был 2002 год, и Моссад сдувался. Несколько неудач в предыдущие годы нанесли серьезный удар по его престижу; широко разрекламированная неудача в убийстве крупного лидера ХАМАС в Аммане и захват израильских агентов в Швейцарии, на Кипре и в Новой Зеландии серьезно подорвали репутацию Моссада. Последний глава Моссада Эфраим Галеви не оправдал ожиданий. Бывший посол при Евросоюзе в Брюсселе, он был хорошим дипломатом и хорошим аналитиком, но не лидером и не борцом. Шарон хотел, чтобы во главе «Моссада» стоял смелый, творческий лидер, который был бы грозным оружием против исламского терроризма и иранского реактора.

Дагана не приветствовали в Моссад. Посторонний, сосредоточенный в основном на операциях, он не очень заботился об изученных разведывательных данных или тайных дипломатических переговорах. Несколько высокопоставленных офицеров Моссада в знак протеста подали в отставку, но Дагана это не особо заботило. Он перестроил оперативные подразделения, установил тесные рабочие отношения с иностранными спецслужбами и занялся иранской угрозой. Когда в 2006 году разразилась вторая катастрофическая война в Ливане, он был единственным израильским лидером, который возражал против стратегии, основанной на массированных бомбардировках с воздуха. Он верил в наземное наступление, сомневался, что военно-воздушные силы смогут выиграть войну, и вышел из войны безупречным.

Тем не менее пресса сильно критиковала его за жесткое отношение к подчиненным. Разочарованные офицеры Моссада, ушедшие в отставку, побежали к СМИ со своими жалобами, и Даган попал под постоянный огонь. — Даган Кто? — написал один популярный обозреватель.

И вот однажды заголовки изменились. Ежедневные газеты пестрели лестными статьями, наполненными превосходными степенями, восхваляющими «человека, который восстановил честь Моссада».

Под контролем Дагана «Моссад» совершил доселе невообразимое: убийство безумного убийцы «Хизбаллы» Имада Мугние в Дамаске, разрушение сирийского ядерного реактора, ликвидация ключевых террористических лидеров в Ливане и Сирии и, что самое примечательное, беспощадная, безжалостная и успешная кампания против секретной ядерной программы Ирана.

OceanofPDF.com

Глава вторая

Похороны в Тегеране

23 июля 2011 г., в 16:30 , двое боевиков на мотоциклах появились на улице Бани Хашем в Южном Тегеране, вытащили автоматическое оружие из кожаных курток и застрелили мужчину, который собирался войти в его дом. Они исчезли после убийства, задолго до прибытия полиции. Жертвой стал Дариуш Резаи Наджад, 35-летний профессор физики и крупная фигура в секретной программе Ирана по созданию ядерного оружия. Он отвечал за разработку электронных переключателей, необходимых для активации ядерной боеголовки.

Резаи Наджад был не первым иранским ученым, который недавно встретил насильственную смерть. Официально Иран развивал ядерные технологии в мирных целях, и они утверждали, что Бушерский реактор, важный источник энергии, построенный с помощью России, является доказательством их добрых намерений. Но помимо реактора в Бушере были обнаружены и другие секретные ядерные объекты, все они тщательно охраняются и практически недоступны. Со временем Ирану пришлось признать существование некоторых из этих центров, хотя они и отрицали обвинения в разработке оружия. Но к тому времени западные спецслужбы и местные подпольные организации разоблачили нескольких крупных ученых иранских университетов, которые были задействованы для создания первой иранской ядерной бомбы. В Иране то, что можно было идентифицировать только как «неизвестные стороны», вело жестокую войну, чтобы остановить секретную программу создания ядерного оружия.

29 ноября 2010 г. в семь сорок пять утра в Северном Тегеране из-за машины доктора Маджида Шахрияри, научного руководителя иранского ядерного проекта, выехал мотоцикл. Проезжая мимо машины, мотоциклист в шлеме прикрепил устройство к заднему лобовому стеклу автомобиля. Через несколько секунд устройство взорвалось, убив 45-летнего физика и ранив его жену. Одновременно на улице Аташи в Южном Тегеране другой мотоциклист сделал то же самое с Peugeot 206 доктора Ферейдуна Абасси-Давани, другого крупного ученого-ядерщика. В результате взрыва были ранены Абасси-Давани и его жена.

Иранское правительство немедленно указало пальцем на Моссад. Роль этих двух ученых в иранском проекте по созданию атомного оружия была покрыта тайной, но руководитель проекта Али Акбар Салехи заявил, что нападение сделало Шахрияри мучеником и лишило его команду «самого дорогого цветка».

Президент Ахмадинежад тоже остроумно выразил свою признательность двум жертвам: как только Абасси-Давани оправился от ран, Ахмадинежад назначил его вице-президентом Ирана.

Мужчин, напавших на ученых, не нашли.

12 января 2010 года в семь пятьдесят утра профессор Масуд Али Мохаммади вышел из своего дома на улице Шариати в районе Гейтарихе в Северном Тегеране. Он направлялся в свою лабораторию в Технологическом университете Шарифа.

Когда он попытался открыть свою машину, тихий район прогремел мощный взрыв. Силы безопасности, прибывшие на место происшествия, обнаружили, что машина Мохаммади разбита взрывом, а его тело разнесено на куски. Он был убит зарядом взрывчатого вещества, спрятанным в мотоцикле, припаркованном рядом с его машиной. Иранские СМИ утверждали, что убийство было совершено агентами Моссада. Президент Ахмадинежад заявил, что «убийство напоминает нам о сионистских методах».

Пятидесятилетний профессор Мохаммади был экспертом в области квантовой физики и советником по иранской программе создания ядерного оружия. Европейские СМИ сообщили, что он был членом Революционной гвардии, проправительственной параллельной армии. Но жизнь Мохаммади, как и его смерть, была окутана тайной. Некоторые из его друзей утверждали, что он занимался только теоретическими исследованиями, а не военными проектами; некоторые также утверждали, что он поддерживал диссидентские движения и участвовал в антиправительственных протестах.

Однако оказалось, что около половины присутствовавших на его похоронах были стражами исламской революции. Его гроб несли офицеры Революционной гвардии. Последующие расследования окончательно подтвердили, что Мохаммади действительно принимал активное участие в продвижении ядерных амбиций Ирана.

В январе 2007 года д-р Ардашир Хоссейнпур якобы был убит агентами Моссада радиоактивным ядом. Новости об убийстве были опубликованы в лондонской газете Sunday Times со ссылкой на информацию базирующегося в Техасе стратегического и разведывательного аналитического центра Stratfor. Иранские официальные лица высмеяли это сообщение, утверждая, что Моссад никогда не сможет провести подобную операцию внутри Ирана и что «профессор Хоссейнпур задохнулся, вдохнув пары во время пожара в своем доме». Они также настаивали на том, что сорокачетырехлетний профессор был всего лишь известным экспертом по электромагнетизму и никоим образом не был связан с ядерными проектами Ирана.

Но оказалось, что Хоссейнпур работал на секретной установке в Исфахане, где уран-сырец перерабатывался в газ. Затем этот газ использовался для обогащения урана серией («каскадами») центрифуг в Натанзе, далекой, укрепленной подземной установке. В 2006 году Хоссейнпур был удостоен высшей иранской премии в области науки и техники; двумя годами ранее он был удостоен высшей награды своей страны за военные исследования.

Убийства иранских ученых-ядерщиков были лишь одним фронтом в гораздо большей войне. По сообщению лондонской Daily Telegraph , Моссад Дагана развернул штурмовые силы, состоящие из двойных агентов, ударных групп, диверсантов и подставных компаний, и использовал их силы в течение многих лет тайных операций против иранской программы создания ядерного оружия.

Директор по анализу Stratfor Рева Бхалла сказал: «При сотрудничестве с Соединенными Штатами израильские секретные операции были сосредоточены как на уничтожении ключевых человеческих активов, участвующих в ядерной программе, так и на саботаже иранской цепочки поставок». Она утверждала, что Израиль использовал подобную тактику в Ираке в начале восьмидесятых, когда Моссад убил трех иракских ученых-ядерщиков, тем самым помешав завершению строительства атомного реактора Осирак недалеко от Багдада.

В своей предполагаемой войне против иранской ядерной программы «Моссад» Дагана эффективно откладывал разработку иранской ядерной бомбы как можно дольше и тем самым предотвращал самую большую опасность для существования Израиля с момента его создания: угрозы Ахмадинежада, что Израиль должен быть уничтожен.

Тем не менее, эти маленькие победы не могут искупить худшую неудачу в истории Моссада — его неспособность разоблачить секретный ядерный проект Ирана с самого начала. Уже несколько лет Иран наращивал свою ядерную мощь, а Израиль понятия не имел. Иран инвестировал огромные суммы денег, нанимал ученых, строил секретные базы, проводил сложные испытания — а Израиль и понятия не имел. С того момента, как Иран Хомейни решил стать ядерной державой, он использовал обман, уловки и уловки, которые одурачили западные спецслужбы, включая Моссад.

Иранский шах Реза Пехлеви начал строительство двух ядерных реакторов как в мирных, так и в военных целях. Проект шаха, начатый в 1970-х годах, не вызвал тревоги в Израиле; в то время Израиль был близким союзником Ирана. В 1977 году генерал Эзер Вейцман, министр обороны Израиля, принимал генерала Хасана Туфаниана, отвечавшего за модернизацию иранской армии, в Министерстве обороны в Тель-Авиве — Израиль как союзник поставлял Ирану современную военную технику. Согласно протоколу их конфиденциальной встречи, Вейцман предложил поставить Ирану современные ракеты класса «земля-земля», а генеральный директор министерства доктор Пинхас Зусман произвел впечатление на Туфаняна, сказав, что израильские ракеты может быть приспособлен для перевозки ядерных боеголовок. Но прежде чем официальные лица смогли реализовать свои планы, иранская революция изменила израильско-иранские отношения. Революционное исламское правительство вырезало сторонников шаха и выступило против Израиля. Больной шах бежал из своей страны, когда она попала под контроль аятоллы Хомейни и попала в руки его верных мулл.

Хомейни немедленно положил конец ядерному проекту, который он считал «антиисламским». Строительство реакторов было остановлено, а их оборудование демонтировано. Но в 1980-х годах между Ираком и Ираном разразилась кровопролитная война. Саддам Хусейн применил отравляющий газ против иранцев. Применение нетрадиционных вооружений злейшим врагом заставило аятолл пересмотреть свою политику. Еще до смерти Хомейни его наследник Али Хаменеи поручил своим военным разработать новое оружие — биологическое, химическое и ядерное, — чтобы дать отпор оружию массового уничтожения, которое Ирак обрушил на Иран. Вскоре после этого самодовольные религиозные лидеры призвали со своих кафедр отказаться от запрета на «антиисламское» оружие.

Обрывочные новости об усилиях Ирана начали распространяться в середине 80-х годов. С распадом Советского Союза в 1989 году Европу заполонили слухи о попытках Ирана купить ядерные бомбы и боеголовки у безработных офицеров или голодающих ученых из бывшего советского военного ведомства. Западная пресса в драматических подробностях описала исчезновение из своих домов русских ученых и генералов, очевидно завербованных иранцами. Журналисты с богатым воображением писали о запечатанных грузовиках, которые мчатся на восток из Европы, минуя пограничный контроль, чтобы попасть на Ближний Восток. Источники в Тегеране, Москве и Пекине сообщили, что Иран подписал соглашение с Россией о строительстве атомного реактора в Бушере на побережье Персидского залива и еще одно соглашение с Китаем о строительстве двух реакторов меньшего размера.

Встревоженные США и Израиль разбросали по Европе отряды специальных агентов на охоту за проданными Ирану советскими бомбами и завербованными учеными. Они ничего не придумали. Соединенные Штаты оказали сильное давление на Россию и Китай, чтобы они расторгли свои соглашения с Ираном. Китай отступил и отменил свою иранскую сделку. Россия решила идти вперед, но продолжала откладывать. Строительство реактора заняло более двадцати лет, и его использование было ограничено строгим российским и международным контролем.

Но Израиль и Соединенные Штаты должны были расширить свои поиски, когда зацепки остыли. Руководители Моссада и ЦРУ так и не поняли, что российские и китайские реакторы были всего лишь диверсиями, дымовой завесой для «лучших мировых спецслужб». Иран тайно запустил гигантский проект, призванный сделать его ядерной державой.


Осенью 1987 года в Дубае состоялась тайная встреча. В маленьком пыльном офисе встретились восемь человек: трое иранцев, двое пакистанцев и трое европейских экспертов (двое из них немцы), работавших на Иран.

Представители Ирана и Пакистана подписали конфиденциальное соглашение. Крупная сумма денег была переведена пакистанцам, а точнее — доктору Абдул Кадир Хану, руководителю официальной пакистанской ядерно-оружейной программы.

За несколько лет до этого Пакистан запустил собственный ядерный проект, чтобы добиться военного равенства со своим заклятым врагом Индией. Доктор Хан остро нуждался в расщепляющихся веществах, необходимых для сборки ядерной бомбы. Однако он предпочел не использовать плутоний, получаемый в классических ядерных реакторах, а использовать обогащенный уран. Добытая урановая руда содержит только 1 процент урана-235, необходимого для производства ядерного оружия, и 99 процентов урана-238, который бесполезен. Доктор Хан разработал метод преобразования природного урана в газ и подачи этого газа в линию центрифуг, соединенных в цепочку, называемую каскадом. Благодаря центрифугам, взбивающим газообразный уран с ошеломляющей скоростью 100 000 оборотов в минуту, более легкий уран-235 отделяется от более тяжелого урана-238. Повторяя этот процесс тысячи раз, центрифуги производят обогащенный уран-235. Этот газ, превращаясь в твердое вещество, становится веществом, необходимым для ядерной бомбы.

Хан украл чертежи центрифуг у европейской компании Eurenco, в которой он работал в начале 1970-х годов, а затем начал производить свои собственные в Пакистане. Вскоре Хан превратился в «торговца смертью», продавая свои методы, формулы и центрифуги. Иран стал его основным клиентом. Ливия и Северная Корея также были клиентами.


Иранцы тоже покупали центрифуги в других местах, а затем научились делать их на месте. Время от времени в Иран прибывали огромные партии урана, центрифуг, электронных материалов и запасных частей. Были построены большие установки для обработки сырого урана, для хранения центрифуг и для преобразования газа обратно в твердое вещество; Иранские ученые ездили в Пакистан, а пакистанские эксперты прибыли в Иран — и никто не знал.


Иранцы старались не класть все яйца в одну корзину. Они рассредоточили ядерный проект по местам, разбросанным по всей стране, по военным базам, замаскированным лабораториям и отдаленным объектам. Некоторые из них были построены глубоко под землей и окружены батареями зенитно-ракетных комплексов. Один завод был построен в Исфахане, другой в Араке; самый важный центр — центрифуга — был создан в Натанзе, а четвертый центр — в священном городе Кум. При малейшем намеке на то, что какое-то место может быть раскрыто, иранцы перемещали ядерные установки в другое место, даже удаляя слои земли, которые могли быть облучены радиоактивными веществами. Они также умело вводили в заблуждение и обманывали инспекторов Международного агентства по атомной энергии. Его председатель, египтянин д-р Мохамед Эль-Барадеи, вел себя так, как будто верил каждому ложному заявлению иранцев, и публиковал самодовольные отчеты, которые позволяли Ирану продолжать свою смертоносную схему.

1 июня 1998 года американские власти впервые увидели истинный масштаб работы иранцев. Перебежчик из Пакистана предстал перед следователями ФБР в Нью-Йорке с просьбой о политическом убежище. Он представился как доктор Ифтихар Хан Чаудри и раскрыл все масштабы тайного сотрудничества между Ираном и Пакистаном. Он разоблачил доктора Хана, описал встречи, в которых он участвовал, и назвал пакистанских экспертов, принимавших участие в иранском проекте.

Факты и цифры показаний Чаудри были проверены ФБР и признаны точными. ФБР действительно рекомендовало Чаудри остаться в Соединенных Штатах в качестве политического беженца, но его поразительные показания так и не получили никакого подтверждения. Возможно, из-за чистой небрежности американское начальство похоронило стенограммы Чаудри, не предприняло никаких действий и не предупредило Израиль. Прошло еще четыре года, прежде чем правда об Иране вышла на свет.

Внезапно, в августе 2002 года, иранское диссидентское подполье «Муджахедин эль-Халк» (MEK) сообщило мировым СМИ о существовании двух ядерных объектов в Араке и Натанзе. В последующие годы МЭК продолжала раскрывать все больше фактов об иранском ядерном проекте, что вызывало подозрения в том, что ее информация поступила из внешних источников. ЦРУ по-прежнему было настроено скептически и предполагало, что израильтяне и британцы пытаются вовлечь Соединенные Штаты в опасные операции. В частности, ЦРУ, похоже, полагало, что Моссад и британская МИ-6 передавали полученные им разведданные MEK, используя иранскую оппозицию как, надеюсь, заслуживающий доверия источник. Согласно израильским источникам, именно бдительный офицер Моссада обнаружил гигантскую центрифужную установку в Натанзе, глубоко в пустыне. В том же 2002 году иранское подполье передало ЦРУ ноутбук с документами. Диссиденты не сказали, как они завладели ноутбуком; скептически настроенные американцы подозревали, что документы были только недавно отсканированы в компьютер; они обвинили Моссад в том, что он передал некоторую информацию, полученную из их собственных источников, а затем передал ее лидерам МЕК для передачи на Запад.

Но теперь на столах американцев и европейцев накапливались другие улики, которым, наконец, пришлось открыть глаза. Слухи о прибыльной и смертоносной торговле доктора Хана распространились по всему миру. Наконец, 4 февраля 2004 г. со слезами на глазах доктор Хан появился на пакистанском телевидении и признался, что действительно продал ноу-хау, опыт и центрифуги Ливии, Северной Корее и Ирану, заработав на этом миллионы. Правительство Пакистана поспешило полностью помиловать «доктора». Смерть», отец их ядерной бомбы.

Теперь Израиль стал основным источником информации об Иране. Меир Даган и его «Моссад» предоставили американской разведке свежие данные о секретном объекте, построенном иранцами в Куме; Израиль якобы также был причастен к дезертирству нескольких старших офицеров Революционной гвардии и атомному проекту; «Моссад» предоставил нескольким странам свежие факты, что побудило их захватить суда, перевозившие ядерное оборудование в Иран из их портов.

Но простого получения таких сведений Израилю было бы недостаточно. В то время как фанатичный Иран открыто угрожал ему уничтожением, остальной мир отшатывался от любых активных действий. Израилю ничего не оставалось, кроме как начать полномасштабную тайную войну против иранской ядерной программы.

После шестнадцати лет колоссального невежества своих предшественников Даган решил действовать.


В январе 2006 года в центральном Иране разбился самолет. Все его пассажиры погибли. Среди них были старшие офицеры Революционной гвардии, в том числе Ахмед Казами, один из их командиров. Иранцы утверждали, что крушение произошло из-за плохой погоды, но группа Stratfor намекнула, что самолет был саботирован западными агентами.

Всего за месяц до этого военный грузовой самолет врезался в многоквартирный дом в Тегеране. Все девяносто четыре пассажира погибли. Многие также были офицерами Корпуса стражей исламской революции и влиятельными провластными журналистами. В ноябре 2006 года еще один военный самолет разбился при взлете из Тегерана, в результате чего погибли 36 гвардейцев исламской революции. По национальному радио министр обороны Ирана заявил: «Согласно материалам из разведывательных источников, мы можем сказать, что ответственность за эти авиакатастрофы несут американские, британские и израильские агенты».

Между тем, незаметно, без каких-либо явных упоминаний, Даган стал главным стратегом политики Израиля в отношении Ирана. Он полагал, что у Израиля, возможно, не будет иного выбора, кроме как начать, наконец, полномасштабную тотальную атаку на Иран. Но такое действие, подумал Даган, должно быть только последним средством.

Диверсии начались в феврале 2005 года. Международная пресса сообщила о взрыве на ядерном объекте в Диалеме, который был поражен ракетой, выпущенной с неопознанного самолета. А в том же месяце недалеко от Бушера произошел взрыв на газопроводе, подающем газ к построенному русскими атомному реактору.

Еще одним объектом, подвергшимся атаке, стал полигон Парчин недалеко от Тегерана. Там иранские специалисты разрабатывали «взрывную линзу» — механизм, который превращал ядро бомбы в критическую массу и запускал цепную реакцию атомного взрыва. Иранское подполье утверждало, что взрыв в Парчине нанес серьезный ущерб секретным лабораториям.

В апреле 2006 г. Святая Святых — центральная инсталляция в Натанзе — стала сценой праздничного собрания. Большая толпа ученых, техников и руководителей атомного проекта собралась под землей, где круглосуточно работали тысячи центрифуг. В праздничном настроении они пришли посмотреть на первое испытание по запуску нового каскада центрифуг. Все ждали драматического момента, когда запустят центрифуги. Главный инженер нажал кнопку включения — и мощный взрыв сотряс огромное помещение. Трубы взорвались с оглушительным взрывом, и весь каскад разлетелся вдребезги.

Разъяренные руководители атомного проекта приказали провести тщательное расследование. По всей видимости, «неизвестные лица» подложили в технику неисправные детали. CBS сообщила, что незадолго до испытания центрифуги были уничтожены крошечными взрывными зарядами, прикрепленными к ним. В нем также утверждалось, что израильская разведка помогла американским агентам устроить взрыв в Натанзе.

В январе 2007 года снова центрифуги стали объектом изощренного саботажа. Западные спецслужбы создали подставные компании в Восточной Европе, которые производили изоляционный материал, используемый в каналах между центрифугами. Иранцы не могли покупать их на открытом рынке из-за ограничений, наложенных на них ООН; поэтому они обратились к фиктивным восточноевропейским компаниям, которыми управляли русские и иранские эмигранты, тайно работавшие на западные спецслужбы. Только после того, как изоляция была установлена, иранцы обнаружили, что она неисправна и не может быть использована.

К маю 2007 года президент Джордж Буш-младший подписал секретный президентский указ, разрешающий ЦРУ инициировать секретные операции по задержке иранского ядерного проекта. Вскоре после этого некоторыми западными спецслужбами было принято решение саботировать цепочку поставок запчастей, оборудования и сырья для проекта. В августе Даган встретился с заместителем госсекретаря США Николасом Бернсом, чтобы обсудить свою стратегию в отношении Ирана.

Несчастные случаи, саботаж, взрывы происходили на объектах по всему Ирану в течение последних семи лет. Одна загадочная заминка вызвала проблемы в системе охлаждения реактора в Бушере, что задержало его завершение на два года; в мае 2008 г. взрыв на косметическом заводе в Араке нанес значительный ущерб соседнему ядерному объекту; еще один взрыв разрушил комплекс строгого режима в Исфахане, где уран перерабатывался в газ.

В 2008 и 2010 годах New York Times сообщила, что Тиннеры, швейцарская семья инженеров, помогли ЦРУ разоблачить ядерные программы Ливии и Ирана, и агентство заплатило им 10 миллионов долларов. ЦРУ также помогло защитить их от судебного преследования со стороны швейцарских властей за незаконный оборот ядерных компонентов. Отец, Фредерик Тиннер, и двое его сыновей, Урс и Марко, продали иранцам неисправную установку для электроснабжения предприятия в Натанзе, в результате чего было уничтожено пятьдесят центрифуг. Жестянщики приобрели нагнетательные насосы у компании Pfeiffer Vacuum в Германии, отремонтировали их в Нью-Мексико, а затем продали иранцам.

Time утверждал, что Моссад был причастен к захвату корабля Arctic Sea , который следовал из Финляндии в Алжир с российским экипажем и под мальтийским флагом, перевозя «груз древесины». 24 июля 2009 г., через два дня после выхода в рейс, судно было захвачено восемью угонщиками. Только через месяц российские власти заявили, что корабль захватила группа российских коммандос. Лондонские Times и Daily Telegraph утверждали, что Моссад забил тревогу. По их словам, люди Дагана сообщили русским, что судно перевозит груз урана, проданный иранцам бывшим русским офицером. Но адмирал Коутс, возглавляющий борьбу с пиратством в Евросоюзе, предложил журналу Time свою версию. Единственным правдоподобным объяснением, по его словам, было то, что корабль был захвачен Моссадом для перехвата урана.

Но, несмотря на эти непрерывные атаки, иранцы не бездействовали. В период с 2005 по 2008 год в условиях полной секретности они построили новую установку недалеко от Кума. В новых подземных залах планировалось установить три тысячи центрифуг. Однако в середине 2009 года иранцы поняли, что разведывательные организации США, Великобритании и Израиля полностью осведомлены о заводе в Куме. Иран сразу отреагировал. В сентябре 2009 года Тегеран удивил мир, поспешно сообщив МАГАТЭ о существовании установки в Куме. Некоторые источники утверждали, что иранцы поймали западного шпиона (возможно, агента британской МИ-6), который собрал достоверную информацию о Куме; поэтому они раскрыли его существование, чтобы уменьшить свое смущение.

Месяц спустя директор ЦРУ Леон Панетта сообщил Time , что его организация знала о Куме уже три года и что Израиль причастен к его обнаружению.

Находка в Куме позволила заглянуть в секретный альянс, который был создан между тремя группами, участвовавшими в битве против Ирана: ЦРУ, МИ-6 и Моссад. Согласно французским источникам, три службы действовали вместе: Моссад проводил операции внутри Ирана, а ЦРУ и МИ-6 помогали израильтянам. «Моссад» несет ответственность за несколько взрывов в октябре 2010 года, в результате которых погибли восемнадцать иранских технических специалистов на заводе в горах Загрос, где собирались ракеты «Шехаб». С помощью своих британских и американских союзников Моссад также устранил пятерых ученых-ядерщиков.

Этот союз был создан во многом благодаря усилиям Меира Дагана. С того момента, как он стал директором Моссада, он оказывал давление на своих людей, чтобы они установили тесное сотрудничество с иностранными спецслужбами. Его помощники советовали ему не раскрывать секреты Моссада иностранцам, но он отмахивался от их доводов. — Прекрати эту ерунду, — проворчал он, — и иди, работай с ними!

Помимо британцев и американцев, у Дагана был еще один важный союзник, принесший ценную информацию изнутри Ирана: лидеры иранского сопротивления. На необычных пресс-конференциях, проведенных за пределами Ирана, лидеры Иранского национального совета сопротивления раскрыли имя ведущего ученого иранского проекта. Его личность до сих пор держалась в секрете. Мохсен Фахри Заде, сорок девять лет, был профессором физики в Тегеранском университете. Говорили, что он загадочный, неуловимый человек. Сопротивление раскрыло многие подробности о нем, в том числе его членство в Революционной гвардии с восемнадцати лет, его адрес — улица Шахида Махаллалти, Тегеран — номера его паспорта — 0009228 и 4229533 — и даже номер его домашнего телефона — 021-2448413. Фахри Заде специализировался на сложном процессе создания критической массы внутри атомного устройства, чтобы вызвать цепную реакцию и ядерный взрыв. Его команда также работала над миниатюризацией бомбы, чтобы поместить ее в боеголовку ракеты «Шехаб».

После этих разоблачений Заде было отказано во въезде в США и ЕС, а его банковские счета на Западе были заморожены. Сопротивление подробно описало все его функции, раскрыло имена работающих с ним ученых и даже местонахождение его секретных лабораторий. Это обилие подробностей и средств передачи наводит на мысль, что опять-таки «некая секретная служба», когда-либо подозревавшаяся Западом в преследовании собственных целей, кропотливо собрала эти факты и цифры об иранском ученом и передала их иранскому сопротивлению. , который передал их на Запад. Его разоблачение должно было предупредить его, что он может быть «следующим в очереди» на убийство, и вдохновить его либо искать укрытия, либо выбрать лучшее решение: дезертировать на Запад.

Генерал Али Реза Асгари, бывший заместитель министра обороны Ирана, исчез в феврале 2007 года во время поездки в Стамбул. Он был глубоко вовлечен в ядерный проект. Иранские службы искали его по всему миру, но не смогли найти. Почти четыре года спустя, в январе 2011 года, министр иностранных дел Ирана Али Акбар Салехи обратился к генеральному секретарю ООН и обвинил Моссад в его похищении и заключении в тюрьму в Израиле.

Но, согласно лондонской газете «Санди телеграф» , Асгари перешел на сторону Запада; Моссад спланировал его побег и позаботился о его защите в Турции. Другие источники утверждают, что позже он был допрошен ЦРУ и предоставил им ценную информацию об иранской ядерной программе.

Через месяц после исчезновения Асгари — в марте 2007 года — исчез еще один высокопоставленный иранский офицер. Амир Ширази служил в отряде «Аль-Кудс», элитном отряде Революционной гвардии, которому было поручено проведение секретных операций за пределами Ирана. Иранский источник сообщил лондонской Times , что помимо исчезновений Асгари и Ширази пропал еще один высокопоставленный офицер: командующий Революционной гвардией в Персидском заливе Мохаммад Солтани.

В июле 2009 года к списку перебежчиков присоединился ученый-ядерщик Шахрам Амири. Амири, работавший в Куме, исчез в Саудовской Аравии во время паломничества в Мекку. Иранцы потребовали, чтобы саудовцы выяснили, что с ним случилось. Несколько месяцев спустя Амири объявился в Соединенных Штатах, был тщательно допрошен, получил 5 миллионов долларов, новое имя и новый дом в Аризоне. Источники в ЦРУ сообщили, что он в течение многих лет был информатором западной разведки и снабжал их «оригинальной и достоверной» информацией. Амири сообщил, что Технологический университет Малек-Аштар, где он преподавал, служил академическим прикрытием для исследовательского подразделения, разрабатывающего боеголовки для иранских ракет большой дальности; Фахри Заде возглавлял этот университет.

Проведя год в Америке, Амири передумал и решил вернуться в Иран. Он якобы не мог справиться со стрессом своей новой жизни. В домашнем видео, показанном в Интернете, он утверждал, что был похищен ЦРУ; несколько часов спустя он опубликовал еще одно видео, отказавшись от первого, а затем выпустил третье видео, отказавшись от второго. Он связался с посольством Пакистана, которое представляло интересы Ирана в США, и попросил отправить его обратно в Иран. Пакистанцы помогли; в июле 2010 года Амири приземлился в Тегеране. Он появился на пресс-конференции, обвинил ЦРУ в похищении и жестоком обращении с ним — и исчез. Наблюдатели обвинили ЦРУ в провале, но представитель ЦРУ раскололся: «Мы получили важную информацию, а иранцы получили Амири; ну, кто получил лучшую сделку?

Но иранцы были не без средств против Моссада. В декабре 2004 г. Иран арестовал десять подозреваемых в шпионаже в пользу Израиля и США; трое работали внутри ядерных установок. В 2008 году иранцы объявили, что они ликвидировали еще одну ячейку Моссада: трех иранских граждан, которые были обучены Моссадом использованию сложного оборудования связи, оружия и взрывчатых веществ. В ноябре 2008 года они повесили 43-летнего Али Аштари, которого признали виновным в шпионаже в пользу Израиля. В ходе судебного разбирательства он признался, что встречался с тремя агентами Моссада в Европе. Говорят, что они передали ему деньги и электронное оборудование. «Люди Моссада хотели, чтобы я продал иранским спецслужбам целевые партии компьютеров и электронного оборудования и установил подслушивающие устройства в средства связи, которые я продал», — заявил Аштари.

28 декабря 2010 года в мрачном дворе тюрьмы Эвин в Тегеране иранские офицеры повесили еще одного шпиона Али-Акбара Сиадата, признанного виновным в работе на Моссад и предоставлении ему информации о военном потенциале Ирана и ракетной программе. действовала Революционная гвардия. В течение предыдущих шести лет Сиадат встречался с израильскими агентами в Турции, Таиланде и Нидерландах и получал от 3000 до 7000 долларов за каждую встречу. Иранские официальные лица пообещали, что последуют новые аресты и казни.

Но 2010 год стал годом наибольшей неудачи для иранского ядерного проекта. Из-за отсутствия качественных запчастей для иранской техники? Из-за бракованных деталей и металлов, которые фиктивные компании Моссада продали иранцам? Из-за крушения самолетов, поджогов лабораторий, взрывов ракетных и ядерных установок, дезертирства высокопоставленных чиновников, гибели ведущих ученых, восстаний и волнений среди групп меньшинств — все те события и явления, которые Иран (правильно и неправильно) приписывал Ирану. людям Дагана?

Или это произошло из-за последнего «крупного переворота» Дагана, как пишет европейская пресса? Летом 2010 года тысячи компьютеров, управляющих иранским ядерным проектом, были заражены вероломным вирусом Stuxnet. Названный одним из самых сложных в мире, Stuxnet поразил компьютеры, управляющие центрифугами в Натанзе, и посеял хаос. Его сложность не оставляла сомнений в том, что это был продукт большого коллектива специалистов и значительных средств. Одной из отличительных особенностей вируса было то, что он мог быть нацелен на конкретную систему, не причиняя вреда другим по пути. Его присутствие в компьютере также было трудно обнаружить. Оказавшись в иранской системе, он мог изменять скорость вращения центрифуги, делая свой продукт бесполезным, и никто об этом не знал. Наблюдатели говорили о двух странах, способных проводить такие кибератаки: США и Израиле.

Президент Ахмадинежад попытался преуменьшить влияние Stuxnet и заявил, что Иран хорошо контролирует ситуацию. Однако правда заключалась в том, что в начале 2011 года около половины иранских центрифуг были остановлены.

Люди Дагана якобы задержали программу Ирана по созданию ядерного оружия своими непрекращающимися атаками на столь многих фронтах в течение стольких лет: дипломатическим давлением и санкциями, введенными Советом Безопасности ООН; противодействие распространению — предотвращение получения иранцами материалов, необходимых для производства бомбы; экономическая война — запрет банкам в свободном мире вести дела с Ираном; смена режима путем поддержки и разжигания политических беспорядков и раздувания этнической розни внутри Ирана, где курды, азербайджанцы, белоши, арабы и туркмены составляют 50 процентов населения; и самое непосредственное, тайные меры, черные и спецоперации против иранского проекта.

Но они не могли остановить это навсегда, независимо от того, насколько они были хороши и насколько активно они сотрудничали. «Даган — совершенный Джеймс Бонд», — сказал высокопоставленный израильский аналитик, но в данном случае даже Джеймс Бонд не смог спасти мир. В лучшем случае он мог затормозить иранцев. Только решение иранского правительства или массированное нападение из-за рубежа могут положить конец иранской мечте о создании грозного ядерного гиганта там, где когда-то стояла Персидская империя.

И все же, когда Даган был назначен Рамсадом (аббревиатура от рош хамоссад — глава Моссада), эксперты предсказывали, что Иран достигнет ядерной мощности в 2005 году; позже дата была перенесена на 2007, 2009, 2011 годы. И когда Даган покинул свой пост 6 января 2011 года, у него было сообщение для своей страны: проект Ирана был отложен как минимум до 2015 года. Поэтому он рекомендовал продолжить ту же действия, столь эффективные в последние восемь лет, и замораживание любого военного нападения на Иран. Только когда лезвие кинжала начнет врезаться в нашу плоть, сказал он, мы должны атаковать; до этого лезвия кинжала осталось четыре года.

Даган был Рамсадом восемь с половиной лет — больше, чем большинство директоров Моссада. Его заменил Тамир Пардо, офицер-ветеран Моссада, который начал свою оперативную карьеру в качестве близкого помощника Йони Нетаньяху, героя израильского рейда 1976 года в Энтеббе, а позже проявил себя как дерзкий агент, эксперт в области новых технологий и творческий планировщик необычных операций.

Передавая эстафету Пардо, Даган говорил о страшном одиночестве агентов Моссада, действующих во вражеских странах, когда им не к кому обратиться, некому выручить их в случае необходимости. Он также откровенно признал некоторые из своих неудач; наиболее важным из них является отсутствие успеха в поиске места, где ХАМАС прятал израильского солдата Гилада Шалита, похищенного пять лет назад. (Позже Шалит был освобожден в обмен на сотни палестинских террористов.) Тем не менее, несмотря на такие неудачи, достижения Дагана делают его лучшим рамсадом на сегодняшний день. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху поблагодарил его «от имени еврейского народа» и тепло обнял. В результате беспрецедентной спонтанной реакции израильские министры кабинета встали и аплодировали шестидесятипятилетнему Рамсаду . Джордж Буш поприветствовал его в личном письме.

Но самая важная дань уважения Дагану была сделана годом ранее из иностранного источника, египетской ежедневной газеты «Аль-Ахрам», известной своей яростной и враждебной критикой Израиля. 16 января 2010 года в нем была опубликована статья известного писателя Ашрафа Абу Аль-Хауля. «Без Дагана, — писал Аль-Хаул, — иранский ядерный проект был бы завершен много лет назад. . . Иранцы знают, кто стоял за смертью ученого-ядерщика Масуда Али Мохаммади. Каждый высокопоставленный иранский лидер знает, что ключевое слово — «Даган». Мало кому знакомо имя директора израильского Моссада. Он работает тихо, вдали от внимания СМИ. Но за последние семь лет он нанес болезненные удары по иранскому ядерному проекту и остановил его продвижение.

«Моссад несет ответственность за несколько дерзких операций на Ближнем Востоке», — добавил Аль-Хаул, упомянув некоторые из подвигов Дагана против Сирии, «Хизбаллы», ХАМАС и «Исламского джихада».

«Все это, — заключил он, — превратило Дагана в Сверхчеловека Государства Израиль».


Вокруг колыбели израильской секретной службы, когда она родилась в мае 1948 года, не было суперменов, только горстка ветеранов «Шая», которые уже приобрели большой опыт в шпионаже и тайных операциях в качестве разведывательной службы Хаганы . , крупнейшее военное подполье еврейской общины в Палестине. И в первый же год эти скромные и преданные бойцы под прикрытием, зарождающаяся военная секретная служба, были потрясены насилием, внутренними распрями, жестокостью и убийствами в ходе того, что стало известно как «Дело Беэри».

OceanofPDF.com

Глава третья

Повешение в Багдаде

Иссер Беэри, также известный как «Большой Иссер», был высоким долговязым мужчиной с редкими седеющими волосами. Его густые брови скрывали темные выпуклые глазницы, а над тонкими губами часто скользила сардоническая улыбка. Родившийся в Польше, он слыл аскетом, скромным человеком безупречной честности; но его соперники утверждали, что он был опасным и свирепым маньяком величия. Давний член Хаганы Биг Иссер был директором частной строительной компании в Хайфе. Он был одиночкой, молчаливым и нелюдимым и жил с женой и сыном в маленьком, продуваемом всеми ветрами доме в прибрежной деревне Бат-Галим.

Незадолго до создания Израиля командиры Хаганы назначили Беэри главой Шаи. Когда 14 мая 1948 года была провозглашена независимость, Израиль подвергся нападению со всех сторон со стороны своих соседей, и Беэри стал главой новорожденной военной разведки. Беэри был активен в левом крыле лейбористского движения и имел отличные политические связи. Его друзья и коллеги высоко оценили его преданность делу защиты Израиля. Война за независимость продолжалась до апреля 1949 года.

Однако вскоре после того, как Беэри стал главой секретной службы, стали происходить странные, леденящие кровь события, казалось бы, не связанные друг с другом.

Пара туристов на горе Кармель сделала ужасное открытие. В глубоком овраге у подножия горы нашли изрешеченное пулями полуобгоревшее тело. Его опознали как известного арабского осведомителя службы Али Касема. Его убийцы застрелили его, а затем попытались сжечь его тело.

Несколько недель спустя на секретной встрече с премьер-министром Бен-Гурионом Большой Иссер обвинил Аббу Хуши, влиятельного лидера Мапаи — партии Бен-Гуриона — в предательстве и британском агенте. Бен-Гурион был ошеломлен. Великобритания была правящей державой в Палестине до создания Государства Израиль; Хагана вела подпольную борьбу против своих ограничений в отношении еврейской общины. Британская разведка часто пыталась внедрить своих шпионов в еврейское руководство. Но Абба Хуши, столп еврейской общины и харизматичный лидер хайфских рабочих — предатель? Это казалось невозможным. Поначалу осведомленные израильские лидеры с негодованием отвергли обвинения Беэри. Но Беэри нашел две конфиденциальные телеграммы, отправленные британской разведкой с почты Хайфы в мае 1948 года. Он положил их на стол Бен-Гуриона — неопровержимое доказательство предательства Хуши.

В то же время Беэри приказал арестовать друга Хуши, Жюля Амстера. Беэри приказал доставить Амстера на соляное месторождение в Атлите, недалеко от Хайфы, избил и пытал его в течение семидесяти шести дней и заставил его признать, что Хуши был презренным предателем. Амстер отказался уступить и, наконец, был освобожден сломленным человеком. У него не было зубов, ноги были покрыты ранами и шрамами, и его годами преследовал страх.

30 июня 1948 года во время покупок на тель-авивском рынке капитан армии Меир Тубиански был арестован и доставлен в Бет-Гиз, недавно оккупированную арабскую деревню. Военная разведка подозревала, что Тубянский, находясь в Иерусалиме, выдал сверхсекретную информацию гражданину Великобритании, который, в свою очередь, передал ее арабскому легиону, армии Иордании. Иорданская артиллерия, действуя на основании этой информации, обстреляла несколько стратегических объектов по всему Иерусалиму. В суммарном военном трибунале, который длился менее часа, Тубянский был обвинен в шпионаже в пользу арабов, признан виновным и приговорен к смертной казни. Наспех собравшаяся расстрельная команда расстреляла его на глазах у группы ошеломленных израильских солдат. (Тубянский будет единственным человеком, когда-либо казненным в Израиле, помимо Адольфа Эйхмана.)

Расследование смертей и пыток привело следователей к преступнику: Большому Иссеру.

Он подозревал Али Кассема в том, что он двойной агент, и приказал убить его.

Он подставил Аббу Хуши. По мнению нескольких следователей, у Большого Иссера были личные счеты с Хуши. Он мог бы добиться успеха, если бы главный фальшивомонетчик на службе, осаждаемый чувством вины, не признался своему начальству, что он сфальсифицировал телеграммы, обвиняющие аббу Хуши, по прямому указанию Беэри.

И именно Беэри приказал поспешно арестовать и казнить капитана Тубианского.

Премьер-министр Бен-Гурион действовал немедленно. Беэри предстал перед военным судом, затем в гражданском, лишен звания, с позором уволен из ЦАХАЛа и признан виновным в гибели Али Кассема и Меира Тубианского.

Лидеры Израиля были ошеломлены. Казалось, что методы Беэри взяты прямо из печально известного КГБ; его зловещая личность, его приказы подделывать, пытать и убивать были пятном на моральных и гуманных принципах, на которых был основан Израиль.

Дело Беэри оставило ужасный шрам на секретной службе и оказало глубокое влияние на ее эволюцию. Если бы в военное время гражданские лидеры уклонились от осуждения Беэри, израильская секретная служба могла бы принять совершенно иной характер. Она вполне могла бы стать организацией, похожей на КГБ, для которой подстава, подлог, пытки и убийства были обычным делом. Вместо этого в будущем методы Беэри будут запрещены. Секретная служба ограничивала свою власть и основывала свои будущие операции на правовых и моральных принципах, которые гарантировали бы права личности.

С устранением Беэри на центральную сцену теневого мира Израиля вышел другой человек, полная противоположность Беэри: Реувен Шилоах.


Ревен Шайлоа, сорока лет, тихий, скрытный, был человеком-загадкой. Он происходил из богатой культуры, обладал острым аналитическим умом, глубоким знанием арабского Ближнего Востока, его племенных традиций, правящих кланов, мимолетных союзов и кровной мести. Один из его поклонников называл его «ферзем в шахматной партии Бен-Гуриона», когда он был политическим советником Давида Бен-Гуриона. Некоторые сравнивали его с коварным французским кардиналом Ришелье; другие видели в нем искусного манипулятора, мастера-кукловода, человека, умеющего дергать за ниточки за кулисами. Шилоах всю свою жизнь активно участвовал в секретных миссиях и работе под прикрытием.

Вежливый, учтивый сын раввина Шилоах родился в Старом Иерусалиме. Всегда официально одетый, подтянутый, лысеющий молодой человек отправился с миссией в Багдад задолго до создания Израиля. Он провел три года в Ираке, выдавая себя за журналиста и учителя и изучая политику этой страны. Во время Второй мировой войны он вел переговоры с британцами о создании еврейского корпуса коммандос для саботажа операций в оккупированной нацистами Европе. Он помог создать два таких специальных отряда еврейских коммандос: один представлял собой немецкий батальон, оснащенный немецким оружием и обмундированием, который выполнял смелые миссии в тылу врага в Европе; другой был арабским батальоном, члены которого говорили по-арабски, одеты как арабы и были обучены выполнению миссий в глубине арабской территории. Он также убедил британцев десантировать еврейских добровольцев из Палестины в оккупированную Европу, чтобы организовать местное еврейское сопротивление нацистам. Шайлоа был первым, кто установил контакты с УСС (Управление стратегических служб), предшественником ЦРУ. Накануне войны за независимость Израиля он тайно отправился в соседние арабские столицы и привез бесценный трофей: планы вторжения арабских армий.

Навязчивая потребность Шайлоаха действовать под толстым покровом секретности стала источником бесчисленных легенд. Его друзья шутили, что однажды он поймал такси. "Куда?" — спросил водитель. Шилоах ответил: «Это государственная тайна».

Во время Войны за независимость Шайлоах возглавлял службу внешней политической информации. Это была одна из нескольких квазинезависимых разведывательных групп, созданных до рождения Израиля. Но 13 декабря 1949 года Бен-Гурион издал приказ о создании «института (на иврите моссад ) для координации деятельности государственных разведывательных органов», который возглавил Реувен Шилоах.

Однако потребовалось еще два года проволочек и споров, прежде чем Моссад смог быть создан. Одно разведывательное подразделение, называемое политическим отделом, члены которого собирали разведывательные данные за границей, наслаждаясь щедрыми счетами на расходы и ведя гламурный образ жизни, взбунтовались и отказались продолжать шпионить в пользу Израиля, когда услышали о плане расформировать свое подразделение и включить его в Моссад. . Только после того, как им объявили выговор, а большинство из них уволили, Шайлоа смог создать Моссад.

В конечном итоге его название будет изменено на Институт разведки и специальных операций, а его девиз будет выбран из Притчей 11:14: «Без хитростей народ падет, а избавление — в мудром совете».

Но ни новое название, ни девиз не сделали «Моссад» уникальным. Силоах был полон решимости придать ему исключительную особенность. Моссад станет длинной рукой не только Израиля, но и всего еврейского народа. На собрании своих первых новобранцев рамсад заявил: «Помимо всех функций секретной службы, у нас есть еще одна важная задача: защитить еврейский народ, где бы он ни находился, и организовать его иммиграцию в Израиль». И действительно, в последующие годы Моссад тайно помогал создавать отряды самообороны в местах, где еврейские общины подвергались опасности: в Каире, Александрии, Дамаске, Багдаде и некоторых городах Южной Америки. Молодые воинствующие евреи были тайно доставлены в Израиль и обучены армией и Моссадом, оружие контрабандой ввозилось в нестабильные или вражеские страны и скрывалось, местные евреи были организованы в отряды обороны, чтобы создать силы, способные защитить еврейскую общину от нападений толпы или нерегулярные вооруженные формирования — по крайней мере, до тех пор, пока не придет помощь со стороны правительственных сил или международных организаций.

В пятидесятые годы Моссад привез в Израиль десятки тысяч находящихся под угрозой евреев из арабских стран Ближнего Востока и Марокко; а годы спустя, в восьмидесятых, именно Моссад снова организовал спасение евреев, оказавшихся в ловушке в хомейниевском Иране, и осуществил массовый исход эфиопских евреев в Израиль. Но во время первой секретной операции в Ираке случилась катастрофа.


В большом багдадском универмаге «Оросди Бак» на улице Рашид молодой человек по имени Асад обслуживал прилавок с галстуками. Палестинский беженец, он покинул свой дом в Акко после того, как израильская армия захватила этот город. Незадолго до отъезда из Израиля он оказал услугу своему заболевшему двоюродному брату, заняв его место официанта в кафе возле резиденции военного губернатора. В течение недели Асад ходил по коридорам здания военного губернатора, неся богато украшенный медный поднос и подавая крошечные чашки крепкого турецкого кофе офицерам израильской армии. Лица некоторых из этих молодых офицеров остались с ним.

В тот день, 22 мая 1951 года, он наблюдал за проходившими по магазину покупателями, когда заметил знакомое лицо. Не может быть, подумал он сначала; это невозможно! Но он помнил мужчину, которого видел — не в летней рубашке и брюках, как сегодня, а в форме цвета хаки. Асад срочно вызвал полицию. «Я видел офицера израильской армии! Прямо здесь, в Багдаде!»

Полиция тут же арестовала мужчину европейской внешности, которого сопровождал худощавый, невзрачный иракский еврей в очках. Его звали Ниссим Моше, и он сказал полиции, что был простым государственным служащим в Еврейском общинном центре. «Я встретил этого туриста вчера на концерте, — объяснил он, — и он попросил меня показать ему магазины». Когда они достигли штаб-квартиры, двое мужчин разделились. Иракские детективы жестоко допросили Моше о человеке, которого опознали как израильтянина. Моше придерживался своей истории: он встретил туриста только вчера и не знал его. В темных подвалах полицейского участка следователи подвешивали Моше за ноги, а затем за руки, избивали и угрожали расправой. Но их захудалый пленник, похоже, ничего не знал. После недели пыток иракцы решили, что Нисим Моше — никто, и отпустили его.

Другой заключенный продолжал повторять, что он иранец, по имени Исмаил Салхун, и показал похитителям свой иранский паспорт; но они продолжали пытать его. Он не был похож на иранца и не говорил ни слова по-персидски. Наконец, они устроили конфронтацию между ним и Асадом, палестинцем, который его опознал. «Кровь застыла в жилах, когда я его увидел», — рассказывал потом заключенный. Он не выдержал и признался: это Иегуда Таггар (Юдке Таджер), израильтянин, капитан ЦАХАЛа. Детективы затащили его в квартиру, сломали мебель, осмотрели стены, а затем обнаружили тайник с документами — объемистую папку, приклеенную скотчем ко дну ящика его стола.

И начался кошмар. Не только для Таггара, но и для всей еврейской общины Багдада.

В Багдаде действовало несколько подпольных еврейских и израильских организаций, в том числе группа нелегальной эмиграции, группа самообороны и несколько сионистских и молодежных движений. Некоторые из них были созданы еще до рождения Государства Израиль. Вокруг Багдада в нескольких тайниках хранилось оружие и документы, некоторые в центральной синагоге Масуда Шемтова. Недавними дополнениями к этим группам были несколько шпионских сетей, наспех созданных до создания Моссада; разделения почти не существовало, и падение одного могло легко разрушить все остальные. Иракские евреи сидели на пороховой бочке: Ирак был злейшим врагом молодого Государства Израиль и единственным, кто отказался подписать с ним соглашение о перемирии. Каждый член тайных еврейских сетей знал, что иракцы не проявят пощады, и его жизнь будет висеть на волоске.

По этой причине туда был послан Иегуда Таггар, чтобы отделить шпионскую сеть от всех остальных. Бывшему офицеру элитных войск Пальмаха, Таггару было двадцать семь лет, он щеголял бунтарской челкой и готовой улыбкой. Это была его первая миссия за границей, и до своего пленения он сделал все возможное, чтобы изолировать сеть, которую он возглавлял, от других групп, но некоторые из его людей, тем не менее, все еще принимали участие в других секретных мероприятиях; другой израильтянин с настоящим британским паспортом, Питер Янив (Родни Индус), управлял отдельной сетью, но поддерживал связь с Таггаром.

Связь Таггара с Тель-Авивом проходила через главного командира всех групп, действующих в Багдаде: скрытного человека, личность которого была известна немногим. Его псевдонимом был Заки Хавив, но на самом деле он был Мордехаем Бен-Поратом, израильтянином иракского происхождения, бывшим офицером во время войны за независимость Израиля. Он не хотел возвращаться в Багдад и был на грани женитьбы на девушке, с которой познакомился в армии, но в конце концов уступил давлению разведывательного сообщества и взялся за эту опасную миссию.

Через несколько дней после ареста Таггара вся секретная организация распалась. Подразделения иракской полиции специального назначения арестовали десятки евреев. Некоторые не выдержали допроса и повели своих похитителей в свои убежища. Иракцы обнаружили документы, связывающие некоторых евреев со шпионажем. Под плитами Шемтовской синагоги полиция обнаружила огромный тайник с оружием, накапливавшийся годами, начиная с кровавого погрома 1941 года, в ходе которого было убито 179 евреев, 2118 ранено и сотни женщин изнасилованы. Количество найденного оружия поразило иракцев: 436 гранат, 33 пистолета-пулемета, 186 револьверов, 97 зарядных устройств для пулемета, 32 кинжала коммандос и 25 000 патронов.

Во время свирепых иракских допросов все чаще и чаще всплывало имя: Заки Хавив, загадочный главарь подполья. Но кем он был? И где? Наконец сообразительный молодой детектив установил связь: Заки Хавив должен был быть никем иным, как Ниссимом Моше, скромным парнем, который был арестован вместе с Таггаром, а затем освобожден. Десятки агентов обыскали дом Моше, но никого не нашли. По всему Багдаду была проведена охота эпических масштабов, но Заки Хавив исчез.

На самом деле, он был в том месте, где полиция и не мечтала обыскать. Он был . . . в тюрьме.

Через пару дней после освобождения из-под ареста вместе с Таггаром Бен-Порат проснулся от громкого стука в дверь. «Откройте, полиция!» — кричали агенты. Бен-Порат думал, что это его конец. В доме не было черного выхода, и в Багдаде не было никого, кто мог бы сейчас его спасти. И он знал, что для человека его положения в иракских судах может быть только один приговор: виселица. Он смирился и открыл дверь. Двое полицейских находились снаружи. «Вы арестованы», — сказал один из них.

Бен-Порат изобразил удивление. — Но что я сделал?

— О, ничего серьезного, — сказал полицейский, — просто автомобильная авария. А теперь одевайся».

Бен-Порат не мог поверить своим ушам. Он совсем забыл об аварии, в которую попал несколько месяцев назад. Он проигнорировал повестку в суд и теперь предстанет перед иракским правосудием. Суд прошел быстро, всего час. Суд приговорил его к двум неделям ареста. Итак, пока армия иракских агентов была в полной боевой готовности, разыскивая его, Заки Хавив отдавал свой долг обществу в багдадской тюрьме.

Перед освобождением через две недели его отвезли в штаб-квартиру, чтобы снять отпечатки пальцев и сфотографировать. Он знал, что если это произойдет, то он обречен. Тогда они смогут опознать его как Заки Хавива, и на этот раз это будет не двухнедельный срок. Он шел с двумя своими охранниками по улицам Багдада к штабу, на некотором расстоянии. По пути они прошли через многолюдный базар Шурджи, экзотический рынок, битком набитый крошечными темными магазинчиками, торговцами, расхваливающими свои товары, и узкими кривыми улочками. Он надеялся, что в нужный момент Бен-Порат оттолкнул своих охранников, нырнул в толпу и исчез. Полицейские даже не пытались его преследовать. В конце концов, его должны были освободить менее чем через час, так зачем беспокоиться?

Но когда они сообщили о происшествии, начался настоящий ад. Они отпустили Заки Хавива, самого разыскиваемого человека в Ираке! Оппозиционная пресса узнала об этом и обрушилась на некомпетентность правительства кричащими заголовками. — Где Хавив? — спросила газета и ответила: «Хавив — в Тель-Авиве!»

Вернувшись в Тель-Авив, начальство Бен-Пората тщательно подготовило его побег из Ирака. Пока он прятался в доме друга, дерзкий план был приведен в действие. В то время шла гигантская авиаперевозка, доставившая всю еврейскую общину из Ирака в Израиль через Кипр. Около 100 000 евреев бежали из Ирака, и почти каждую ночь взлетали большие самолеты.

В ночь на 12 июня Бен-Порат надел свою лучшую одежду и поймал извозчика. Друзья напоили его араком — местным спиртным напитком, — и, пропахший алкоголем, он рухнул на заднее сиденье такси и притворился спящим. Водитель высадил его в нетрезвом виде на глухую улицу возле аэропорта Багдада и уехал. Оставшись один, Бен-Порат поспешил к ограде аэропорта — он точно знал, где она была перерезана, — и проскользнул внутрь. На взлетной полосе самолет, только что закончивший загрузку эмигрантов, выруливал на взлетно-посадочную полосу. Внезапно пилот направил свои фонари на диспетчерскую вышку, на мгновение ослепив авиадиспетчеров. Самолет набрал скорость, его задняя дверь скользнула назад, на десять футов над землей, и показалась болтающаяся веревка. Выйдя из темноты, Бен-Порат бросился к самолету, схватился за веревку и был втянут в самолет, который сразу же взлетел. Ни наземные экипажи, ни пассажиры не заметили этого побега, который казался снятым прямо из боевика.

Пока самолет пролетал над городом, его огни трижды вспыхивали и гасли. — Слава Богу, — пробормотали несколько мужчин, собравшихся на крыше. Их друг был в безопасности и уже в пути.

Через несколько часов Хавив действительно был в Тель-Авиве.

Он женился на своей возлюбленной и в последующие годы занялся политикой, стал членом парламента, министром кабинета, а сегодня является почитаемым лидером иракских евреев в Израиле.


Оставшимся не повезло. Десятки евреев были арестованы, избиты и подвергнуты пыткам. Таггара и еще двадцать одного человека судили за подрывную деятельность. Двое видных багдадских евреев, Шалом Салах и Джозеф Бацри, были обвинены в хранении взрывчатых веществ и оружия и приговорены к смертной казни.

Незадолго до начала суда Таггара разбудили посреди ночи, его камера была полна полицейских. «Сегодня ночью вас повесят», — объявил главный следователь.

— Но ведь нельзя повесить человека без суда! Таггар протестовал.

«Разве мы не можем? Мы уже все о вас знаем, вы израильский офицер, вы шпион — нам больше ничего не нужно».

Вошел бородатый раввин и сел рядом с Таггаром, читая ему псалмы. В три тридцать утра офицеры отвели Таггара в камеру казни. Он прошел между ними, ошеломленный. Всего несколько недель назад он гостил у своей семьи в Иерусалиме, а по пути сюда насладился удовольствиями Парижа и Рима. И теперь он собирался повиснуть на конце веревки.

Иракцы заставили его подписать несколько бланков — бюрократия на работе, даже в такое время — тогда палач забрал его кольца и часы. Таггар потребовал, чтобы его тело было отправлено в Израиль. Палач заставил его встать над люком и привязал к его ногам мешки с песком. Он был вынужден повернуться спиной к палачу, который накинул ему на шею петлю и схватился за ручку люка. Таггар отказался от черного капюшона, который пытались натянуть ему на голову. Палач теперь посмотрел на своего командира, стоявшего с несколькими другими перед человеком, который должен был умереть. Таггар думал о своей семье, о родном Иерусалиме, о той жизни, которую он мог бы прожить. Сломается ли мне шея? — подумал он и почувствовал, как всепожирающий страх овладел всем его существом.

И вдруг офицеры ушли. Таггара оттащили от люка. Нахмуренный палач снял с ног мешки с песком и петлю с шеи, бормоча, что лишился платы за сегодняшнюю ночь. Таггар понял, пораженный, что он не собирается умирать! Все, вплоть до мельчайших деталей, было уловкой. Они надеялись сломить его и заставить раскрыть больше подробностей о своих сообщниках. Но теперь, когда он вернулся в свою камеру, все еще живой, Таггар был уверен, что не умрет в иракской тюрьме. Его друзья вытащат его оттуда.

Когда суд закончился, он был приговорен к смертной казни, но его приговор был немедленно заменен пожизненным заключением. Бацри и Салах были повешены. Свою последнюю ночь на земле они провели с Таггаром, который пытался их подбодрить.

Затем началась для «Юдке» Виа Долороза, которую он каким-то образом сумел пережить. В компании убийц, политзаключенных и тюремщиков-садистов в нескольких иракских тюрьмах он тем не менее верил, что не умрет в плену. Однажды он будет свободен!

Пришлось ждать девять лет. В 1958 году генерал Абдул Карим Касем захватил власть в результате переворота и убил премьер-министра Ирака и королевскую семью. Однако два года спустя некоторые из его ближайших помощников придумали заговор с целью его убийства (что они и предпримут несколько лет спустя). Моссад узнал о заговоре, и рамсад немедленно установил контакт со сторонниками Касема и заключил сделку: он назовет им имена заговорщиков — ради освобождения Иегуды Таггара.

Таггар находился в своей темной, мрачной камере, когда пришли его тюремщики со сменной одеждой цвета хаки. «Наденьте это!» они заказали. — Ты едешь в Багдад.

Полицейская машина доставила ошарашенного Таггара в королевский дворец. Несколько солдат сопроводили его в огромный кабинет. За богато украшенным столом сидела знакомая фигура — сам президент Кассем. Таггар вдруг понял: его освобождают! Касем не торопился, изучая лицо израильтянина. «Скажите мне, — сказал он наконец, — если бы между Ираком и Израилем была объявлена война, вы бы воевали против нас?»

«Когда я вернусь в свою страну, — ответил Таггар, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы установить взаимопонимание и мир между Израилем и арабскими государствами. Но если разразится война, я буду сражаться за Израиль, как ты много раз сражался за свою страну».

Кассему, должно быть, понравился этот ответ. Он встал. «Когда вы вернетесь домой, — сказал он, — скажите своим людям, что Ирак теперь является независимым государством. Мы больше не лакеи империализма».

Из дворца машина доставила Таггара в аэропорт. Он все еще не мог поверить в происходящее. Его посадили на самолет в Бейрут, потом на рейс в Никосию, на Кипр, и, наконец, он приземлился в Израиле. В аэропорту его ждали друзья и коллеги. Они ожидали встретить сломленного человека, человеческую развалину, но человек, спустившийся с самолета, был тем самым энергичным, экстравертным, улыбающимся парнем, которого они в последний раз видели более девяти лет назад. Как ты это сделал, спросили они. Как вы держались за свое здравомыслие, свой оптимизм? — Я знал, что ты вытащишь меня оттуда, — просто сказал Юдке.

Вернув Таггара домой, руководители Моссад придерживались еще одного принципа, выработанного с самого начала: не жалеть усилий, средств и жертв, чтобы вернуть наших людей домой.

В Израиле Таггар женился, завел семью и после блестящей дипломатической карьеры за границей стал профессором университета.


Рувен Шилоа никоим образом не был причастен к багдадской трагедии. И все же в конце 1952 года он ушел в отставку. Его сменила звезда, вновь появившаяся в теневом мире израильских спецслужб.

Маленький Иссер.

OceanofPDF.com

Глава четвертая

Советский крот и тело в море

Зеэв Авни очень хотел стать агентом Моссада.

Когда он прибыл в один дождливый апрельский день 1956 года в штаб-квартиру Моссада, он всем сердцем желал выйти оттуда сотрудником Моссада. В течение многих лет он пытался стать одним из немногих избранных, и это было его самой важной целью в жизни.

Родившийся Вольф Гольдштейн в Риге, Латвия, он вырос в Швейцарии, служил в швейцарской армии во время Второй мировой войны и иммигрировал в Израиль в 1948 году. лет жизни и работы в кибуце Хазореа, он присоединился к Министерству иностранных дел и получил назначение в Брюссель. Представительный, начитанный, свободно говоривший на нескольких языках, он очаровал начальство своими манерами и трудолюбием, а также готовностью добровольно взяться за любую работу, особенно связанную с Моссадом. Всякий раз, когда дипломат был нужен для тайной работы курьером, для срочной поездки в другой город, для доставки секретных документов в секретное подразделение Моссада в любую точку Европы, Авни вызывалась первой. Его частое сотрудничество с Моссадом неофициально сделало его одним из их парней в Европе; и это сотрудничество стало более интенсивным, когда его перевели в посольство Израиля в Белграде, Югославия. В нескольких письмах к рамсаду Иссеру Харелю Авни предложил создать резидентуру Моссад в Белграде. Харель отказался: Моссад не нуждался в резидентуре в Югославии, но Авни не сдавался. В апреле 1956 года он вернулся в Израиль с частным визитом и попросил показать рамсад . Его требование было удовлетворено, и в этот день он должен был впервые встретиться с Иссером Харелем.

Напряженный и нервный, он вошел в кабинет Харела в старом доме в бывшей немецкой колонии в Тель-Авиве. Харел был назначен рамсадом менее четырех лет назад, но уже стал легендой. Люди восхищались и боялись этого невысокого загадочного человека; правдивые и ложные истории о нем разносились по сумрачным коридорам Моссада. Авни кое-что слышала о Хареле, которого прозвали «Маленький Иссер» — чтобы отличить его от пресловутого «Большого Иссера». Авни опасалась этой встречи, учитывая слухи об упрямстве Маленького Иссера, его резких манерах и фантастической интуиции.

Но невысокий, худощавый и лысеющий мужчина в хаки и рубашке с короткими рукавами, принявший Авни в своем монастырском кабинете, был тихим и добрым. Он признался, что был впечатлен манерой поведения и политической смекалкой Авни. Он спросил Авни о причине его визита в Израиль прямо сейчас, и Авни объяснил, что его дочь от первого брака потребовала, чтобы он приехал к ней.

"Сколько лет вашей дочери?" — спросил Иссер, улыбаясь.

"Восемь."

"Восемь?" Иссер выглядел удивленным. Ему казалось странным, что дипломат спешит домой из-за границы только потому, что его вызвала маленькая дочь. Затем Авни подробно рассказал о своих сложных отношениях с первой женой, ребенком и нынешней женой. Иссер потерял терпение, прервал его и сказал, что в Белграде не будет резидентуры Моссад. Что касается будущего Авни, он сказал: «Посмотрим, когда ты завершишь свою службу в Югославии». Авни чувствовала себя подавленной.

Однако перед отъездом Иссер предложил встретиться с ним еще раз, через пару дней, «но не в этом здании, слишком много людей входит и выходит. Вы встретите меня в моем секретном офисе в центре города, мой водитель отвезет вас туда».

Еще есть надежда, подумала Авни. Если нет — зачем Иссеру хотеть его снова видеть?

Через несколько дней Авни вошла в неприметную квартиру в центре Тель-Авива. У него больше не было причин бояться Иссера; в конце концов, он был дружелюбен при их первой встрече.

Иссер ждал его и провел в большую комнату: голые стены, письменный стол, пара стульев, окна со ставнями. Авни села, и Иссер внезапно превратился в разъяренного быка. Его лицо исказилось; он стучал кулаками по столу и рычал: «Вы советский агент! Признаваться! Признаваться!" И снова: «Признайся!» Он то и дело стучал сжатыми кулаками по столу и кричал: «Я знаю, что вас прислали Советы! Я знаю, что ты шпион! Признаваться!"

Авни, пораженная, замерла. Он чувствовал себя не в силах произнести ни слова.

"Признаваться! Если вы будете сотрудничать со мной, я постараюсь вам помочь, а если нет... . ».

Сердце Авни бешено колотилось в груди. Он был весь в холодном поту, а язык налился свинцом. Он был уверен, что настал его последний момент и Иссер прикажет его убить.

Наконец он собрался с силами, чтобы произнести несколько слов.

«Признаюсь, — пробормотал он, — я работаю на русских».

Иссер открыл потайную дверь, и вошли два его лучших агента и полицейский. Офицер арестовал Авни, и его увезли в следственный изолятор. Затем, шаг за шагом, он раскрыл свою личность и свою истинную цель. Ярый коммунист с подросткового возраста, он был завербован советским ГРУ (шпионская служба Красной Армии), еще живя в Швейцарии, и шпионил в пользу Советского Союза во время Второй мировой войны. Вскоре после этого ему посоветовали иммигрировать в Израиль и подождать. Он должен был стать многолетним кротом. В течение многих лет он ожидал сообщения из Москвы, но русские главные шпионы ждали, чтобы связаться с ним только тогда, когда его отправили в Брюссель. Там он передал им важную информацию о сделках Израиля с военной промышленностью FN в Бельгии, снабдил их кодами министерства иностранных дел Израиля и даже раскрыл им имена двух бывших немецких нацистов, которые шпионили в пользу Израиля в Египте. К удивлению кураторов, двух немцев поспешно изгнали из Египта. Но этого было недостаточно русским оперативникам Авни. Они хотели, чтобы их человек проник в Моссад. И именно это Авни так старалась сделать, пока Иссер не закричал: «Признавайтесь!»

И когда он признался, он не знал, что было самым шокирующим: он мог бы выйти из ловушки Иссера свободным человеком! У рамсада не было ни малейших улик против него, только подозрения, даже намека на то, что Авни был шпионом. Правда, давно кто-то упомянул Иссеру, что Авни выгнали из его кибуца за его коммунистические взгляды. А советский шпион?

Иссер действовал исключительно на основании интуиции. неустанные попытки Авни присоединиться к Моссаду; кажущийся странным визит к его дочери; его попытки убедить Иссера создать резидентуру Моссада в Белграде. . . Все эти мелкие происшествия слились в остром уме Иссера и привели его к маловероятному выводу: крот, предатель, почти проник в святая святых Израиля .

На суде Авни дал полное признание и был приговорен к четырнадцати годам тюремного заключения. Он был условно освобожден после девяти, стал образцовым гражданином и психологом. Иссер сказал своему биографу, что Авни был самым опасным шпионом, когда-либо пойманным в Израиле, но также и «самым очаровательным», и тепло отозвался о нем как о «джентльменском шпионе».

Сам Авни рассказал нам, что с годами некоторые из высокопоставленных полицейских и следователей Шабака (грубый аналог американского ФБР) стали его хорошими друзьями.

Операция «Пигмалион», как называлось дело Авни, на протяжении многих лет была одной из самых тщательно охраняемых тайн Моссада. Но для тех немногих, кто был в курсе, это было еще одним доказательством удивительной интуиции Иссера.

Но кем был Маленький Иссер? Неразговорчивый, застенчивый, упрямый, как мул, он якобы родился в древнем городе-крепости Двинске в царской России; Говорили, что, когда он иммигрировал в Израиль в восемнадцать лет, он носил в рюкзаке буханку хлеба, внутри которой запекал револьвер. Маленький Иссер сначала поселился в кибуце Шефаим, где женился на веселой наезднице Ривке. Жесткий, упрямый и напористый, он по неизвестным причинам покинул кибуц с женой, ребенком и одной рубашкой на спине. Во время Второй мировой войны он присоединился к Хагане и вскоре стал главой еврейского отдела Шаи, который отслеживал предателей и диссидентов. «Диссиденты» были членами групп «Иргун» и «Штерн» — двух подпольных правых организаций, оспаривавших авторитет и политику Давида Бен-Гуриона и организованной еврейской общины. После кончины «Большого Иссера» Маленький Иссер стал главой Службы внутренней безопасности Шабака.

Моссад едва начал функционировать, как Бен-Гурион внезапно принял отставку Реувена Шилоаха и назначил Иссера главой Моссада. Официальной причиной изменения было дорожно-транспортное происшествие, которое, как говорят, вывело Шилоаха из строя, но сплетни Моссада заключались в том, что Иссер издевался над Шилоахом после того, как убедил Бен-Гуриона в том, что рамсад был эрудированным и хорошим парнем, но неспособным руководить жесткими агентами . и проводить секретные операции.

При Иссере разведывательное сообщество приобрело то, что стало его окончательным обликом. В его состав входили пять служб: Моссад, Шабак, Аман (военная разведка), специальный отдел полиции и исследовательский отдел министерства иностранных дел. Из них важными были только Моссад, Аман и Шабак; два других не пользовались таким большим уважением. Директора пяти служб и их заместители сформировали «Комитет руководителей служб». Иссер был назначен его председателем. Бен-Гурион также создал для него особый титул: мемуннех — руководитель службы безопасности. Когда он впервые назначил Маленького Иссера на эту новую должность, Бен-Гурион заметил: «Конечно, вы будете продолжать руководить Шабаком, даже несмотря на то, что теперь у вас есть Моссад». Иссер выбрал нового директора Шабака, хотя общий контроль и над Моссадом, и над Шабаком остался в его руках.

Таким образом, Маленький Иссер стал царем разведки Израиля.

Дело Пигмалиона было лишь одной из нескольких ключевых операций, которые Иссер проводил в первые годы существования Израиля, в основном против советских шпионов, многие из которых были схвачены, заключены в тюрьму или изгнаны.

Но не все шпионы работали на Советы, и не у каждой шпионской истории был счастливый конец.


Однажды днем в начале декабря 1954 года одинокий грузовой самолет продолжал кружить над Восточным Средиземноморьем. Когда его пилоты убедились, что поблизости нет морских судов, одна из дверей самолета открылась, и в море упал крупный предмет — тело.

Самолет повернул назад и через час приземлился в Израиле, положив конец операции «Инженер» (название изменено), операции, которая более пятидесяти лет оставалась сверхсекретной.

В 1949 году в Хайфу приехали трое братьев из еврейской семьи из Болгарии. Самый старший, Александр Исраэль, только что окончил инженерную школу в Софии. Он поступил на военную службу, получил звание капитана и был направлен в ВМС Израиля. Капитан Исраэль был красивым и чрезвычайно обаятельным молодым человеком. Его ценило начальство, и он был назначен на сверхсекретные исследования в области радиоэлектронной борьбы и разработки нового оружия. Учитывая высокий уровень допуска, он имел доступ к некоторым из самых секретных материалов. Он изменил свое имя на еврейское Авнер и в 1953 году женился на Матильде Ардити, красивой молодой женщине турецкого происхождения. Молодая пара поселилась в Хайфе, недалеко от главной военно-морской базы Израиля. Матильда была очень влюблена в своего харизматичного мужа, но не знала о менее приятных сторонах его личности.

Она не знала, что у него было длинное и красочное полицейское досье. Авнера Исраэля обвинили в одновременной сдаче одной и той же квартиры более чем одному арендатору; выдавать себя за представителя компании-производителя холодильников, который собирал авансовые платежи за недоставленные холодильники; и других подобных сделок. Одно дело дошло до суда, и 8 ноября 1954 года его вызвали в суд.

Матильда, беременная, ничего не знала ни о мошенничестве мужа, ни о его романе с симпатичной служащей итальянского консульства в Хайфе. Авнер даже сделал предложение, и итальянка согласилась при одном условии: он должен сначала принять католицизм.

Для молодого Авнера это не представляло большой проблемы. Однажды он уже обратился, в Болгарии, когда его заставили жениться на другой девушке-христианке, которую он соблазнил. Ее разъяренная семья потребовала — почти под дулом пистолета — чтобы он обратился и женился на молодой женщине. Сразу после свадьбы он бежал из Софии, его жена покончила жизнь самоубийством, а потом он вернулся в Софию и в иудаизм. Теперь он сделал это снова. Он отправился в Иерусалим со своей любовницей, крестился в монастыре Терра-Санта и сменил имя на Ивор. По документам, предоставленным Церковью, обаятельный капитан зарегистрировался в МВД и получил паспорт на новое имя Александр Ивор.

Он и его итальянская подруга установили дату своей свадьбы 7 ноября 1954 года. Суд в Хайфе был назначен на 8 ноября. Авнер Исраэль, он же Александр Айвор, не собирался выполнять ни одно из этих обязательств. Пришло время ему исчезнуть.

В конце октября капитан Исраэль ушел в двухнедельный отпуск. У него не было выездной визы, но она была у Александра Айвора и полный комплект документов, одни подлинные, другие поддельные. Он купил билет на самолет до Рима и 4 ноября улетел. О его отъезде не знали ни жена, ни «невеста». Ее жених ушел, итальянка начала беспокойные поиски. Наконец она обратилась в полицию Хайфы; с их помощью она узнала его адрес, где она была потрясена, встретив миссис Матильду Исраэль на седьмом месяце беременности.

В Риме Авнер Исраэль исчез, но ненадолго. У местного агента Моссада были хорошие источники в арабском дипломатическом сообществе в Италии. 17 ноября в штаб-квартиру «Моссада» в Тель-Авиве поступила срочная телеграмма: «Здесь находится израильский офицер Александр Айвор, или Айвон, или Айви, и пытается продать военную информацию египетскому военному атташе».

Рамсад и новый глава Шабака Амос Манор объединили усилия, чтобы выяснить, кто это был . Через несколько дней они установили его личность и были встревожены, узнав, что он офицер израильского военно-морского флота. Другая телеграмма из Рима была еще более тревожной: агент Моссада сообщал, что Израиль продал египтянам подробные планы крупной базы АОИ в Израиле и получил 1500 долларов, которые он положил на депозит в банке Credit Suisse. Говорят, что он пообещал египтянам дополнительную информацию и согласился лететь в Египет, чтобы там его допросили.

Через несколько дней другая телеграмма: «Посольство Египта заказало в агентстве TWA два билета в Каир на конец ноября. Судя по всему, этими двумя пассажирами будут египетский военный атташе и израильский офицер».

В штаб-квартире Моссада прозвенел тревожный звоночек. Для Иссера существовала огромная разница между допросом осведомителя военным атташе в чужой стране и доставкой того же осведомителя в столицу Египта, где его допрашивали эксперты, получавшие еще более подробные и опасные сведения. информация от него. Иссер был полон решимости предотвратить — любой ценой — бегство Авнера Исраэля в Каир.

Он решил отправить свою оперативную группу в Рим. В те первые дни Моссад еще не имел оперативного отдела и использовал оперативное подразделение Шабака. Его командир, один из лучших агентов Израиля, был легендой для своих людей — Рафи Эйтан. Родившийся в кибуце, он был коренастым, очкастым, веселым парнем, но в то же время смелым, творческим и безжалостным. Боец Пальмаха в годы, предшествовавшие обретению независимости, он был глубоко вовлечен в Алию Бет, секретную организацию, которая контрабандой переправляла евреев в Палестину, несмотря на британские ограничения. Им пришлось бежать из Европы на ветхих лодках, уклоняться от британских военных кораблей, курсирующих у берегов Палестины, приземляться на пустынных пляжах, а затем сливаться с местным еврейским населением. Самый известный подвиг Рафи состоял в том, что он взорвал британскую радиолокационную установку на горе Кармель, недалеко от Хайфы, которая обнаружила приближение кораблей «Алия Бет». Чтобы добраться до радара, Рафи прополз через отвратительную канализацию и получил прозвище «Рафи Вонючий». Его дальнейшая деятельность во время Войны за независимость подтвердила его храбрость и хитрый ум. Когда Иссер собрал свою оперативную команду, он набрал людей с разным прошлым: переживших Холокост, ветеранов Пальмаха и Хаганы, бывших членов группировки «Иргун» и «Штерн» — правых боевиков, за которыми он охотился во время предгосударственной борьбы. (Одним из рекрутов Моссада был Ицхак Шамир, бывший лидер группы Штерна и будущий премьер-министр.)

Рафи был назначен главой оперативной группы.

Он вылетел в Рим вместе с агентами Рафаэлем Меданом и Эммануэлем (Эммой) Талмором. Вскоре к ним присоединились другие агенты. Они немедленно устроили засаду в римском аэропорту Фьюмичино. На последнем брифинге перед их отъездом Иссер приказал им остановить Авнера Исраэля в аэропорту. «Он никогда не должен садиться в этот самолет. Сфальсифицируйте драку, пересилите его и раните, если потребуется. А если все остальные приемы не сработают — стреляй и убей его!»

Это был первый случай, когда израильским агентам была дана лицензия на убийство.

Но теракта в аэропорту не произошло. Информация о поездке в Египет оказалась ошибочной; Исраэль некоторое время оставался в Риме, а затем внезапно уехал и начал путешествовать по Европе, а команда Эйтана следовала за ним по пятам. Словно пытаясь встряхнуть преследовавших его, он отправился в Цюрих, Женеву, Геную, Париж, Вену. . .

И вдруг капитан Исраэль исчез. Агенты Моссада искали его повсюду, но безуспешно. Но затем обычная удача пришла к Рафи Эйтану. В Вене находился израильский представитель секретной организации «Натив», задачей которой было ускорить бегство евреев из России и стран Восточного блока и доставить их в Израиль. Человек из Натива поддерживал тесные связи с Моссадом. Однажды в декабре его жена, родившаяся в Болгарии, приготовила для него сюрприз.

— Вы не поверите, — сказала она, сияя. «Сегодня утром я шел по улице и столкнулся со своей подругой из Софии. Я не видел его много лет. Мы вместе учились в одном классе! Какое совпадение, тебе не кажется?

"Действительно? Как его зовут?" — спросил муж.

«Александр Исраэль. Мы встречаемся завтра за обедом».

Посланник Натива знал о том, что Эйтан ищет человека, соответствующего описанию его жены, и сразу же предупредил его. На следующий день два агента Моссада отправились на обед в тот же ресторан и сели недалеко от того места, где Александр Исраэль и его друг детства предавались воспоминаниям. Когда Израиль ушел от жены натива, они прильнули к нему, как тени.

Через несколько дней «Александр Айвор» сел на самолет Austrian Airlines, летевший в Париж. Рядом с ним сидела молодая привлекательная женщина. Айвор, законченный бабник, завел с ней разговор, и она любезно ответила. Они решили снова встретиться в Париже, чтобы провести ночь в городе. Перед самым приземлением она обратилась к офицеру: «В аэропорту меня встречают мои друзья. Не хочешь присоединиться к нам? Я уверен, что в машине найдется место.

Айвор был в восторге. В аэропорту даму ждали два хорошо одетых джентльмена. Вчетвером они сели в машину и направились в Париж. Айвор сел рядом с водителем. Наступила ночь; водитель заметил мужчину, стоящего на плохо освещенном перекрестке и машущего рукой, словно пытаясь поймать попутку. — Возьмем его, — сказал он. Он остановил машину, и вдруг «автостопщик» и еще несколько мужчин, выйдя из темноты, столкнулись с машиной, а за ними остановилась еще одна машина.

«Нас похищают!» — крикнул Айвор. Внезапно человек позади него схватил его за горло. Айвор отчаянно боролся с хваткой нападавшего. Дверь машины открылась, и человек, стоящий снаружи, прыгнул на Айвора и одолел его. Он выхватил револьвер и закричал на иврите: «Еще одно движение — и ты труп!»

Айвор замер. Рука, сжимающая пропитанную хлороформом подушечку, ударила его по лицу, и Айвор погрузился в глубокий сон.

Его тайно доставили на конспиративную квартиру в Париже, где Рафи Эйтан и его люди допросили его. Он признался, что продавал египтянам сверхсекретные документы и делал это за деньги. Из Израиля Иссер телеграфировал приказ вернуть его. Он считал, что даже самый подлый предатель должен предстать перед судом, и его законные права должны соблюдаться. Эйтан и его люди накачали Авнера наркотиками, поместили его в большой ящик и погрузили на грузовой самолет израильских ВВС «Дакота», который летал раз в неделю из Парижа в Тель-Авив.

Дорога домой была долгой и напряженной. Самолет должен был дозаправиться в Риме и Афинах. Вместе с группой летел известный врач-анестезиолог по имени Йона Элиан. Перед каждой посадкой и взлетом врач вводил пассажиру снотворное. Однако после взлета в Афинах случилась катастрофа. Авнер Исраэль, потерявший сознание, внезапно начал тяжело дышать; его пульс участился, а сердцебиение стало нерегулярным. Доктор Элиан предпринял лихорадочные усилия, чтобы стабилизировать его состояние и взять его под контроль, в том числе пытался реанимировать бьющегося в конвульсиях мужчину с помощью искусственного дыхания, но безрезультатно. Задолго до того, как самолет приземлился в Израиле, заключенный скончался.

Сразу после приземления агенты Моссада позвонили Иссеру и сообщили ему о гибели Израиля. Рамсад приказал им оставить тело в самолете, а пилоту снова взлететь. Вдали от берегов Израиля тело сбросили с самолета.


Это неожиданное происшествие вызвало переполох в штаб-квартире Моссада. Иссер поспешил в офис премьер-министра Моше Шарета и попросил его назначить комиссию по расследованию смерти офицера. Шарет назначил совет из двух человек, который очистил агентов Моссада от всех правонарушений. Все, что они сделали, постановил совет, — предали этого человека суду; они не виноваты в его смерти. Они пришли к выводу, что основной причиной смерти, по-видимому, стала передозировка снотворного, которое ввел врач. Когда годы спустя его спросили, врач утверждал, что смерть была вызвана резкими изменениями давления воздуха внутри самолета. (В 1960 году он снова участвовал в качестве анестезиолога в поимке Эйхмана в Аргентине.)

Люди Иссера проверили документы Авнера Исраэля и обнаружили письменные показания под присягой и рекомендательные письма от католической церкви в Иерусалиме; продав свои секреты египтянам, он планировал бежать в Южную Америку. В его сумках агенты нашли билет на корабль в Бразилию.

Следующей проблемой, с которой пришлось столкнуться Иссеру, была семья Исраэля. Он должен был пригласить Матильду войти и рассказать ей всю правду. Но руководители Моссада, смущенные печальным концом дела, предпочли похоронить эту историю и заручились полной поддержкой премьер-министра Шаретта. Моссад слил в газеты сфабрикованные истории о капитане Авнере Исраэле. Они намекнули, что он сбежал из Израиля, запутавшись в личных долгах и романтических отношениях. Эти истории попали в газетные заголовки.

Много лет Матильда, братья ее мужа и ее сын Моше Исраэль-Ивор не знали, что произошло. Они считали, что он все еще где-то живет, может быть, в Южной Америке. Эта ложь была непростительна.

Первым провалом этой миссии было то, как они относились к Израилю, хотя он и был предателем; вторым был их заговор молчания, вычеркивание имени Израиля из военных отчетов, введение Моссадом в заблуждение его жены и братьев. Рафи Эйтан и несколько офицеров Моссада категорически возражали против решения Рамсада бросить тело в море и обмануть семью, но их руки были связаны. «Маленький Иссер был в те дни мистером Секьюрити, — сказал нам Эйтан. «Он был абсолютным правителем спецслужб, и разведывательное сообщество никогда не оспаривало его решений».

Публикация этой истории спустя годы демонстрирует, как трудно стереть с лица земли существование человека. Даже после смерти они иногда разговаривают с нами из могилы.

OceanofPDF.com

Глава пятая

«О, это? Речь Хрущева. . ».

У меня все началось с любовного романа.

Весной 1956 года Лючия Барановски была по уши влюблена в красивого журналиста Виктора Граевского. Ее брак с вице-премьером коммунистической Польши рухнул, и они почти не виделись. Лючия работала секретарем Эдуарда Охаба, генерального секретаря Польской коммунистической партии. Сотрудники его штаба уже привыкли к частым визитам очаровательного Виктора к его прекрасной девушке. Не было никаких секретов в чувствах Люсии к этому лихому молодому человеку.

Виктор был старшим редактором Польского информационного агентства (ПАП), отвечая за советские и восточноевропейские дела. На самом деле он был евреем, и его настоящее имя было Виктор Шпильман. Но много лет назад, когда он вступил в Коммунистическую партию, друзья дали ему понять, что с таким именем, как Шпильман, он далеко не уйдет. Поэтому он изменил его на Граевский, что звучало по-польски.

Когда немецкая армия вторглась в Польшу во время Второй мировой войны, он был ребенком. Его семье удалось перебраться в Россию и чудом избежать Холокоста. После войны они вернулись в Польшу. В 1949 году родители и младшая сестра Виктора эмигрировали в Израиль. Но он, стойкий и ярый коммунист, остался; Поклонник Сталина, он стремился помочь создать рабочий рай.

Но ни друзья и коллеги, ни даже любимая не знали, что сердце молодого коммуниста начало грызть разочарование. В 1955 году он посетил свою семью в Израиле и увидел другой мир — свободный, прогрессивный, еврейскую демократическую нацию, своего рода мечту, совершенно отличную от коммунистической пропаганды, которой он подвергался. Вернувшись в Польшу, тридцатилетний Виктор начал подумывать об эмиграции в Израиль.

В то утро в начале апреля 1956 года Виктор, как обычно, пришел навестить свою возлюбленную в кабинет партийного секретаря. На углу ее стола он увидел брошюру в красной обложке, пронумерованную и проштампованную надписью « СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» .

"Что это?" — спросил он ее.

— О, это просто речь Хрущева, — небрежно ответила она.

Виктор замер. Он слышал о выступлении Хрущева, но никогда не встречал никого, кто слышал или читал из него хоть одну фразу. Это был один из самых тщательно охраняемых секретов коммунистического блока.

Виктор знал, что Никита Хрущев, всемогущий генеральный секретарь Коммунистической партии СССР, произнес речь на Двадцатом съезде партии, состоявшемся в феврале прошлого года в Кремле. 25 февраля незадолго до полуночи всех иностранных гостей и руководителей зарубежных коммунистических партий попросили покинуть зал. В полночь Хрущев поднялся на трибуну и обратился к четырнадцати сотням советских делегатов. Говорят, что его выступление стало неожиданностью и страшным потрясением для всех присутствующих.

Но что он сказал? По словам американского журналиста, отправившего на Запад первое сообщение, речь длилась четыре часа, и Хрущев подробно описал ужасные преступления человека, которому поклоняются миллионы коммунистов во всем мире, — Сталина. Ходили слухи, что Хрущев обвинил Сталина в расправе над миллионами. Одни шептались, что, слушая речь, многие делегаты плакали и в отчаянии рвали на себе волосы; некоторые теряли сознание или перенесли сердечные приступы; по крайней мере двое покончили жизнь самоубийством после той ночи.

Но об разоблачениях Хрущева в советских СМИ не было ни слова. По Москве поползли слухи, и некоторые отрывки из выступления были зачитаны на закрытых заседаниях высших органов партии. Но полный текст выступления охранялся, как будто это государственная тайна. Иностранные репортеры сообщили Виктору, что западные спецслужбы прилагают все усилия, чтобы получить текст. ЦРУ даже предложило награду в 1 миллион долларов. Было подсчитано, что публикация текста в разгар холодной войны между Западом и советским блоком может вызвать политическое землетрясение в коммунистических странах и спровоцировать беспрецедентный кризис. Сотни миллионов коммунистов в России и за ее пределами слепо поклонялись Сталину. Разоблачение его преступлений может разрушить их веру и, возможно, даже привести к распаду Советского Союза.

Но все попытки добиться речи не увенчались успехом. Это оставалось загадкой.

Недавно Виктор узнал, что Хрущев решил разослать несколько пронумерованных экземпляров лидерам коммунистической партии в Восточной Европе, и именно так эта брошюра в красном переплете попала на стол Люсии.


Когда Виктор Граевский заметил это, у него возникла сумасшедшая идея. Он попросил Люсию одолжить ему ее на пару часов, чтобы он мог прочитать ее дома, без суеты в этом офисе. К его удивлению, она согласилась. Она была счастлива доставить ему удовольствие. . . «Вы можете взять его, — сказала она, — но вы должны вернуть его до четырех часов дня , я должна запереть его в сейфе».

Дома Виктор прочитал речь. Это было действительно потрясающе. Хрущев смело и беспощадно разрушил миф об Иосифе Виссарионовиче Сталине. Хрущев раскрыл, что Сталин за годы своего пребывания у власти совершил чудовищные преступления и приказал убить миллионы людей. Он напомнил своим слушателям, что Ленин, отец большевистской революции, предостерег партию от Сталина. Хрущев осудил культ личности человека, которого провозгласили «Солнцем народов». Он рассказал о насильственном переселении целых этнических групп в Советский Союз, что привело к бесчисленному количеству смертей; «великих чисток» (1936–1937), когда было арестовано 1,5 млн коммунистов и 680 000 из них расстреляно. Из 1966 делегатов XVII съезда партии по приказу Сталина было расстреляно 848, а также 98 из 138 кандидатов в члены ЦК. Хрущев также говорил о «заговоре врачей» — сфабрикованных обвинениях против некоторых врачей-евреев, которые якобы участвовали в заговоре с целью убийства Сталина и других советских лидеров. Слова Хрущева разоблачили Сталина как массового убийцу, уничтожившего миллионы русских и других граждан, многие из которых были верными коммунистами. За четыре часа мессия превратился в монстра.

Речь Хрущева развеяла последние иллюзии Виктора о коммунизме. И он понял, что держит в руках взрывное устройство, способное потрясти советский лагерь до основания. Он решил вернуть красную брошюру Люсии. Но по дороге к ней он передумал, и ноги понесли его в другое место — в израильское посольство. Он уверенно вошел, и стена польских полицейских и агентов спецслужб расступилась и пропустила его. Через несколько минут он уже был в кабинете Яакова Бармора, официально первого секретаря посольства, а на самом деле представителя Шабака в Польше.

Граевский протянул ему красную брошюру. Израильтянин просмотрел его, и у него отвисла челюсть. Подождите несколько минут, спросил он, схватил брошюру и вышел из комнаты. Он вернулся через час. Граевски понял, что Бармор сделал фотокопию, но вопросов не задал. Он подобрал его, спрятал под пальто и ушел. Он вовремя добрался до офиса Люсии, и она положила его в сейф. Никто его не беспокоил и не спрашивал о импровизированном посещении израильского посольства.


В пятницу, 13 апреля 1956 года, после полудня Зелиг Кац вошел в кабинет директора Шабака, поместья Амоса. Кац был личным помощником Мэнора. Штаб-квартира Shabak располагалась в старом арабском здании в Яффо, недалеко от живописного блошиного рынка. Мэнор задал Катцу обычный пятничный вопрос: «Есть ли какие-нибудь материалы из Восточной Европы?» Пятница была днем, когда дипломатическая почта доставляла сообщения от агентов Шабака за железным занавесом.

Зелиг небрежно пошутил, что несколько минут назад он получил из Варшавы «какое-то выступление Хрущева на съезде. . ». Манор вскочил со своего места. "Какая?" — взревел он. — Немедленно принесите!

Манор, высокий красивый молодой человек, иммигрировал в Израиль всего несколько лет назад. Родившийся Артур Менделович в Румынии, в зажиточной семье, он был отправлен в Освенцим, где вся его семья — родители, сестра и два брата — были убиты. Он выжил, весил едва восемьдесят фунтов, когда лагерь освободили. Вернувшись в Бухарест, он работал на Алию Бет, помогая переправлять еврейских беженцев в контролируемую Великобританией Палестину. Он использовал военное имя Амос и несколько других имен, чтобы замести следы. Когда в 1949 году подошла его очередь уехать в Израиль, румынские власти его не отпустили. Ему удалось бежать с поддельным чешским паспортом на имя Отто Станека. Его друзья стали называть его «человеком с тысячей имен»; в Израиле он стал поместьем Амоса.

Он быстро поднялся в секретных службах. Иссер был очарован им. Манор был его противоположностью. Иссер маленький, Усадьба большая. Иссер жесткий и грубый, Амос учтивый и учтивый. Иссер не занимался спортом, а Манор занимался плаванием и играл в футбол, теннис, волейбол. Иссер говорил на русском и идише, Манор говорил на семи языках. Иссер был преданным членом Лейбористской партии, Амос не интересовался политикой. Иссер одевался скромно, Амос был моден, европеец. Но помимо всего этого, он был умен и находчив. Иссер завербовал его в Шабак в 1949 году; всего четыре года спустя Бен-Гурион назначил его директором по рекомендации Иссера. Он также был назначен ответственным за секретные отношения израильского разведывательного сообщества с ЦРУ.


В ту дождливую пятницу Мэнор бросился в кучу фотокопированных бумаг. У него не было проблем с чтением — одним из его семи языков был русский. Читая страницы, он понял огромное значение выступления Хрущева. Он прыгнул в свою машину и помчался к дому Бен-Гуриона.

«Вы должны прочитать это», — сказал он премьер-министру. Бен-Гурион, также знавший русский язык, прочитал речь. На следующее утро, в субботу, он срочно вызвал Мэнора. «Это исторический документ, — сказал он, — и он почти доказывает, что в будущем Россия станет демократической страной».

Иссер получил речь 15 апреля и сразу понял, что она может стать золотым дном для Израиля. Это было средством для укрепления связей Моссада с ЦРУ, впервые установленных в 1947 году. В 1951 году, во время визита в Соединенные Штаты, Бен-Гурион посетил генерала Уолтера Беделла Смита, с которым он познакомился в Европе в конце мировой войны. Вторая война. Беделл Смит был директором ЦРУ (его вот-вот должен был заменить Аллен Даллес, ветеран УСС и брат будущего госсекретаря). Беделл Смит нерешительно согласился установить ограниченное сотрудничество между ЦРУ и Моссадом. Основным элементом такого сотрудничества был опрос израильтянами советских эмигрантов и эмигрантов из стран Восточного блока. Многие из них были инженерами, техниками и даже армейскими офицерами, которые работали на советских объектах или объектах Варшавского договора и могли предоставить подробную информацию о возможностях армий коммунистического блока. Эта информация передавалась регулярно и произвела впечатление на американцев; ЦРУ назначило связным с Израилем легендарную фигуру — Джеймса Хесуса Энглтона, главу контрразведки ЦРУ. Энглтон посетил Израиль и познакомился с руководителями его служб. Он установил дружеские отношения с Амосом Мэнором и даже провел несколько ночей в своей крошечной двухкомнатной квартирке за бутылкой виски.

Но на этот раз Иссер и Амос предложили гораздо больше, чем разбор полетов эмигрантов. Выступление Хрущева решили передать американцам — не через агента ЦРУ в Тель-Авиве, а напрямую, в Вашингтоне. Мэнор отправил копию речи со специальным курьером Иззи Дорот, представителю Моссад в Соединенных Штатах, который помчался в Лэнгли и передал ее Энглтону. 17 апреля Энглтон принес речь Аллену Даллесу, и позже в тот же день она оказалась на столе у президента Эйзенхауэра.

Эксперты американской разведки были ошеломлены. Крошечные разведывательные службы Израиля получили то, чего не могли получить гигантские изощренные службы Соединенных Штатов, Великобритании и Франции. Скептически настроенные высокопоставленные сотрудники ЦРУ проверили документ у экспертов, которые единодушно пришли к выводу, что он подлинный. На основании этого ЦРУ передало его в New York Times, которая опубликовала его на своей первой полосе 5 июня 1956 года. Его публикация вызвала своего рода землетрясение в коммунистическом мире и побудила миллионы людей отвернуться от Советского Союза. . Некоторые историки считают, что стихийные восстания против Советов в Польше и Венгрии осенью 1956 года были мотивированы разоблачениями Хрущева.

Переворот разведки привел к серьезному прорыву в отношениях Моссада с его американским коллегой, а скромная брошюра, которую милая Лючия показала своему красавчику Виктору, окружила израильский Моссад легендарной аурой.


никто не подозревал Виктора Граевского в контрабанде речи Хрущева в Соединенные Штаты. В январе 1957 года Виктор эмигрировал в Израиль. Благодарный Амос Манор помог ему устроиться на работу в Департамент Восточной Европы Министерства иностранных дел. Вскоре после этого он также был нанят в качестве редактора и репортера в польском отделе государственной радиостанции «Кол Исраэль».

Но вскоре он устроился и на третью работу. Вскоре после приезда в Израиль он познакомился с несколькими советскими дипломатами в ульпане, специальной школе, где иммигрантов и иностранцев обучали ивриту. Один из российских дипломатов случайно встретил его в холле министерства иностранных дел и был впечатлен важным положением, занимаемым этим новым иммигрантом. Вскоре после этого агент КГБ «случайно» появился рядом с Граевским на одной из улиц Тель-Авива. Он разговаривал с Граевским и напомнил ему о его прошлом в Польше, как антифашист и коммунист. Тогда он сделал ему предложение: стать агентом КГБ в Израиле. Граевски пообещал подумать над этим, а затем направился в штаб-квартиру Моссада. "Что я должен делать?" он спросил.

Сотрудники Моссада были в восторге. «Замечательно, — сказали они, — иди и принимай!» Они превратят Граевского в двойного агента, который будет скармливать русским ложную информацию.

Так началась новая и долгая карьера Виктора. В течение многих лет он снабжал россиян информацией, сфабрикованной и сфальсифицированной Моссадом. Его кураторы из КГБ встречали его в лесах вокруг Иерусалима и Рамле, в русских церквях и монастырях в Яффо, Иерусалиме и Тверии, во время «случайных» встреч в переполненных ресторанах и на дипломатических приемах. Ни разу за четырнадцать лет, которые Граевский провел в качестве двойного агента, Советы не заподозрили, что это он их использовал. Они снова и снова хвалили его за превосходные материалы, которые он предоставил; в штаб-квартире КГБ в Москве ходили слухи, что у Советского Союза был агент, глубоко внедрившийся в израильские правящие круги.

Все эти годы Советы доверяли Граевскому и никогда не сомневались в его достоверности. Исключением был 1967 год, когда его и его выводы проигнорировали; по иронии судьбы, это был единственный раз, когда он предоставил полностью точную информацию. Во время «периода ожидания» в 1967 году перед Шестидневной войной президент Египта Гамаль Абдель Насер ошибочно полагал, что Израиль намеревался напасть на Сирию в мае. Поэтому он сосредоточил свои войска на Синае, изгнал миротворцев ООН, закрыл проливы Красного моря для израильских кораблей и пригрозил Израилю уничтожением. Израиль не собирался нападать и стремился предотвратить войну с Египтом. Затем премьер-министр Эшколь попросил Моссад сообщить Советам, что, если Египет не отменит свои агрессивные меры, Израилю придется начать войну; он надеялся, что Советский Союз, имевший огромное влияние на Египет, остановит Насера. Граевский передал в КГБ документ с подробным изложением истинных намерений Израиля. Но СССР неправильно оценил ситуацию; Москва проигнорировала доклад Граевского и поддержала Насера в его воинственности.

В результате Израиль в упреждающем нападении уничтожил армии Египта, Сирии и Иордании и завоевал большую часть их территории. И Советский Союз тоже был большим неудачником; его оружие оказалось хуже, он нарушил свои обещания и не смог поддержать своих сильно разбитых союзников.

Тем не менее затянувшийся роман Граевского с КГБ в том же году достиг своего апогея. Его вызвали на встречу со своим советским куратором в лесу в центре Израиля. Агент КГБ торжественно сообщил ему, что советское правительство хочет поблагодарить его за самоотверженную службу и решило наградить его высшей наградой — медалью Ленина!

Россиянин извинился за то, что не смог приколоть медаль на лацкан Граевского в Израиле, но заверил его, что медаль хранится для него в Москве, и он получит ее, когда доберется туда. Граевский предпочел остаться в Израиле.

А в 1971 году он ушел из шпионской игры.

Но он не был забыт. В 2007 году его пригласили в штаб-квартиру Шабака, где его приветствовала избранная группа, в которую входили нынешние и бывшие директора Шабака и Моссада, а также многие его друзья, коллеги и родственники. Тогдашний директор Шабака Юваль Дискин вручил ему престижную награду за выдающиеся заслуги, и Граевский стал единственным секретным агентом, удостоенным наград дважды: своей страны, которой он преданно служил всю свою жизнь, и враг своей страны, которого он ввел в заблуждение и обманул, невзирая на риски.

Репортер назвал его «человеком, который начал конец советской империи», но Граевский так не считал. «Я не герой, и я не делал историю», — сказал он. «Тем, кто сделал историю, был Хрущев. Я всего на пару часов познакомился с историей, а потом наши пути разошлись».

Он умер в возрасте восьмидесяти одного года. А где-то в Кремле, в шкатулке, обитой красным бархатом, его, может быть, еще ждет медаль с выгравированным профилем Владимира Ильича Ленина.

OceanofPDF.com

Глава шестая

«Принесите Эйхмана живым или мертвым!»

А как тебя зовут? — спросила девушка.

— Николя, — сказал улыбающийся поклонник. «Но все мои друзья зовут меня Ник. Ник Эйхман».

ДОЧЬ СЛЕПОГО ЕВРЕЯ

Поздней осенью 1957 года Иссер Харель получил странное сообщение из Франкфурта, Германия. В нем говорилось, что доктор Фриц Бауэр, генеральный прокурор Гессена, просит передать Моссаду некую секретную информацию. Иссер знал о Бауэре, очень уважаемой фигуре в Германии. Высокий, харизматичный мужчина с драчливой челюстью, он был известен тем, что агрессивно преследовал нацистских преступников. Его львиная грива седых волос придавала ему смутное сходство с Давидом Бен-Гурионом. Бауэр тоже был евреем и прирожденным бойцом. В 1933 году, с приходом Гитлера к власти, он был брошен в концлагерь. Но ужасный опыт не сломил его дух. Позже он бежал в Данию, а затем в Швецию. В конце войны он решил посвятить свою жизнь преследованию и наказанию нацистских преступников. И он открыто говорил о своем разочаровании властями Западной Германии, которые мало что сделали для искоренения нацизма.

В ноябре 1957 года Иссер отправил Шауля Дарома, офицера израильской службы безопасности, на встречу с Бауэром. Он прибыл во Франкфурт и долго беседовал с генеральным прокурором. Несколько дней спустя Даром вошел в офис Иссера в Тель-Авиве. «Доктор. Бауэр сказал мне, — сказал Даром, — что Эйхман жив и скрывается в Аргентине.

Иссер вздрогнул. Как и миллионы евреев, он знал полковника СС Адольфа Эйхмана как воплощение нацистского ужаса. Оберштурмбаннфюрер Эйхман лично руководил «окончательным решением» — систематическим уничтожением европейского еврейства. Он посвятил свою жизнь тщательной резне 6 миллионов евреев. Он исчез после войны, и никто не знал, где он; говорят, что он живет в Сирии, Египте, Кувейте, Южной Америке. . .

Даром подробно рассказал о своем разговоре с Бауэром. Несколькими месяцами ранее Бауэр получил письмо из Аргентины, отправленное немецким эмигрантом, наполовину евреем, пострадавшим от нацистов во время войны. Он читал в газетах сообщения о безжалостном преследовании Бауэром нацистских преступников и знал, что на вершине этого списка разыскиваемых лиц стоит Адольф Эйхман. Когда его хорошенькая дочь Сильвия сказала ему, что встречается с молодым человеком Ником Эйхманном, он был ошеломлен. Он думал, что молодой Ник должен быть связан с пропавшим массовым убийцей. Он написал Бауэру, что может привести своих агентов к убежищу Эйхмана; Говорят, что Эйхман жил в Буэнос-Айресе под вымышленным именем.

Бауэр уже знал, что Эйхман бежал из Германии после войны. Его жена Вера и трое сыновей остались в Австрии, но через несколько лет исчезли. В конце концов Бауэр узнал, что они эмигрировали в Аргентину, где Вера снова вышла замуж. Бауэр был убежден, что она присоединилась к Эйхману, а ее второй брак был фиктивным. «Ее вторым мужем» должен был стать сам Эйхман, который ждал ее.

Бауэр опасался, что если он попросит правительство Германии потребовать экстрадиции Эйхмана из Аргентины, то потеряет его. Он не доверял немецкой судебной власти, все еще полной бывших нацистов. Он также подозревал нескольких сотрудников посольства Германии в Буэнос-Айресе. Бауэр опасался, что еще до того, как официальное требование об экстрадиции будет передано аргентинцам, кто-нибудь в посольстве или в Германии предупредит Эйхмана, и он снова исчезнет.

Бауэр откровенно поговорил с Шаулем Даром. Он хотел, чтобы Моссад выяснил, действительно ли этот человек в Буэнос-Айресе был Эйхманом; и, если это так, Израиль должен потребовать его экстрадиции или начать тайную операцию и похитить Эйхмана.

«Я обращаюсь к вам после многих дней и ночей самоанализа», — признался Бауэр. «Только один человек в Германии знает о моем решении предоставить вам эту информацию, министр-президент Гессена Георг Август Цинн (социал-демократ и будущий председатель Федерального совета Германии, Бундесрата)».

Шауль Даром, вернувшийся в Израиль, положил на стол Иссера единственный лист бумаги, раскрывающий убежище Эйхмана. Взгляд Иссера сосредоточился на одном предложении: «4261 Calle Chacabuco, Olivos, Buenos Aires».

В начале января 1958 года по улице Чакабуко прогуливался молодой человек. Это был Эммануэль (Эмма) Талмор, член спецопераций Моссада. Иссер послал его проверить точность сообщения Бауэра. Эмме не понравилось то, что он увидел. Оливос был бедным районом, населенным в основном рабочими. По обеим сторонам немощеной улицы Чакабуко стояли ветхие лачуги, в том числе номер 4261. В ее крохотном дворике Талмор заметил толстую, потрепанную женщину.

«Я не верю, что это мог быть дом Эйхмана, — сказал Талмор Иссеру в своем тель-авивском офисе несколько дней спустя. «Я уверен, что Эйхман перевел в Аргентину кучу денег, как и все нацистские воротилы, готовившие свои побеги задолго до падения Рейха. Не могу поверить, что он живет в такой лачуге и таких трущобах. И та толстая женщина во дворе не может быть Верой Эйхман.

Возражения Талмора не убедили Рамсада . Иссер хотел продолжить расследование, но ему нужно было связаться с источником Бауэра. Он связался с Бауэром, который немедленно назвал имя и адрес своего информатора: Лотар Херманн. Теперь он переехал в другой город, Коронель-Суарес, примерно в трехстах милях от Буэнос-Айреса. Бауэр отправил Иссеру рекомендательное письмо, в котором просил Германа сделать все, чтобы помочь предъявителю письма.

А в феврале 1958 года к коронелю Суаресу приехал иностранный гость — Эфраим Хоффштеттер, начальник следственного отдела тель-авивской полиции; он оказался в Аргентине на конференции Интерпола и согласился сотрудничать с Иссером. Но, будучи осторожным, когда он постучал в дверь на проспекте Либертад, он представился немцем Карлом Юппертом. В гостиной он увидел слепого, просто одетого, положившего руки на массивный деревянный стол. Когда Хоффштеттер вошел, слепой услышал его шаги и повернулся к нему, нащупывая его руку. Это был Лотар Германн.

«Я друг Фрица Бауэра, — сказал Хоффштеттер. Он намекнул, что связан с секретной службой Германии.

Германн сказал ему, что он еврей и работал полицейским, пока нацисты не пришли к власти. Его родители были убиты, а его сослали в Дахау, где он потерял зрение; Позже он эмигрировал в Аргентину со своей женой-немкой. Когда он наткнулся на имя Эйхмана, он связался с Бауэром. Он утверждал, что его единственным мотивом было помочь наказать нацистских преступников, убивших его семью.

— Видишь ли, — сказал он, касаясь руки своей прекрасной дочери Сильвии, которая вошла. «Это она нашла для вас Эйхмана».

Девушка покраснела и нерешительно рассказала Хоффштеттеру свою историю.

Еще полтора года назад, по ее словам, ее семья жила в районе Оливос в Буэнос-Айресе. Там она познакомилась с Ником Эйхманном, милым молодым человеком, с которым у нее было несколько свиданий. Она не сказала ему, что она еврейского происхождения, так как Германны были известны как арийская семья. Но Ник не жалел слов. Однажды он заметил ей, что немцы должны были закончить дело и уничтожить всех евреев. А в другой раз упомянул, что его отец служил офицером в вермахте во время Великой Отечественной войны и выполнил свой долг перед Отечеством.

Ник свободно делился своими взглядами с Сильвией, но никогда не приглашал ее к себе домой. Даже после того, как ее семья уехала из Буэнос-Айреса и они обменялись письмами, он не указал свой домашний адрес и попросил ее написать ему на адрес друга.

Это странное поведение вызвало у Лотара Германа подозрения, что Ник мог быть сыном Эйхмана. Он поехал со своей дочерью в Буэнос-Айрес и сел на автобус до Оливоса. Сильвия с помощью друзей нашла адрес Ника Эйхмана и даже проникла в дом на улице Чакабуко. Но Ника не было дома. Там она встретила лысеющего мужчину в очках и с тонкими усами; он сказал ей, что он отец Ника.

Теперь Германн сказал Хоффстеттеру, что он согласен снова поехать в Буэнос-Айрес с Сильвией, чтобы помочь в расследовании. Сильвия была нужна, чтобы повсюду сопровождать слепого отца, писать и читать его корреспонденцию. Хоффштеттер дал ему список предметов, необходимых для окончательной идентификации Эйхмана: его фотография, настоящее имя, место работы, официальные документы о нем и его отпечатки пальцев. Затем Хоффштеттер и Германн установили безопасную систему для переписки, и Хоффштеттер дал Герману немного денег на расходы. Наконец он достал из кармана открытку и разорвал ее надвое. Половину он отдал Герману. «Если кто-нибудь принесет тебе вторую половину, — сказал он, — ты можешь рассказать ему все. Он будет одним из нас».

Хоффштеттер оставил их, вернулся в Израиль и доложил Иссеру.

Несколько месяцев спустя отчет Германна прибыл в штаб-квартиру Моссада. Он с энтузиазмом сообщил, что узнал все об Эйхмане. Дом на улице Чакабуко был построен десятью годами ранее австрийцем Франсиско Шмидтом. Шмидт сдал дом двум семьям: Дагуто и Клемент. Германн решительно утверждал, что Шмидт был Эйхманом. Он считал, что Дагуто и Клемент служили лишь прикрытием для настоящего Эйхмана.

Иссер попросил своего агента в Аргентине проверить отчет Германа. Человек ответил телеграммой: «Нет никаких сомнений в том, что Франциско Шмидт не Эйхман. Он не живет и никогда не жил в доме на улице Чакабуко».

Иссер пришел к выводу, что Германну нельзя доверять, и решил прекратить расследование.

ОШИБКА

Решение Иссера было огромной ошибкой и могло лишить Израиль возможности захватить Эйхмана. Нельзя было не задаться вопросом о некомпетентности, которая преследовала первые этапы операции. Как можно было доверить тайное, сложное расследование пожилому, слепому и неквалифицированному человеку? Как Моссад мог серьезно отнестись к его ошибочной идентификации Эйхмана? Как мог Иссер игнорировать тот факт, что Сильвия посетила улицу Чакабуко и познакомилась с отцом Ника Эйхмана? Вместо того, чтобы послать в Буэнос-Айрес профессионального следователя, который мог бы проверить личности двух арендаторов и домовладельца, Иссер просто ушел. Эта серьезная ошибка, в частности, была непохожа на Иссера.

Через полтора года Фриц Бауэр приехал в Израиль. Он не хотел встречаться с Иссером Харелем, которого обвинял в том, что ему не удалось поймать Эйхмана. Он отправился и встретился непосредственно с генеральным прокурором Хаимом Коэном в Иерусалиме. Он дал волю своему гневу, когда описал Коэну неуклюжее проведение этого расследования Моссадом.

Хаим Коэн вызвал Иссера и Цви Аарони, главного следователя Шабака, в Иерусалим. Бауэр ждал в своем кабинете и обвинил Харела в провале расследования. Он также пригрозил, что, если Моссад не сможет выполнить миссию, у него не будет другого выбора, кроме как попросить власти Германии взяться за нее. Но не его угрозы убедили Харела возобновить дело. Это была новая информация, которую принес с собой Бауэр: два слова, которые, казалось, разгадывали тайну. Вымышленное имя Эйхмана в Аргентине, как сообщил Бауэр, было Рикардо Клемент.

Внезапно Иссер понял, где он ошибся, а где ошиблись его люди. Эйхман на самом деле был одним из арендаторов улицы Чакабуко. Только не Шмидт — это был Клемент.

Дочь Германа действительно встречалась с сыном Эйхмана, и семья Эйхмана действительно жила на улице Чакабуко. Но Германн не знал, что Эйхман изменил свое имя на Клемент, а вместо этого ошибочно назвал его Франсиско Шмидтом. Если бы Иссер выполнил свою работу и отправил опытных агентов для расследования истории Германа, он бы давно раскрыл истинную личность Эйхмана.

Теперь Иссер предложил Коэну и Бауэру поручить расследование Цви Аарони. Ахарони был высоким худощавым мужчиной с ясным лбом, квадратными усами и острым умом. Сам немецкий еврей, он был лично близок с Коэном, но в меньшей степени с Иссером. Аарони все еще злился на то, что в 1958 году, когда он приехал в Буэнос-Айрес по другому делу, Иссер не поручил ему проверить показания Германа. Но об этом пришлось забыть. Сегодня Иссер остро нуждался в опыте Аарони.

Итак, в феврале 1960 года Аарони приземлился в Буэнос-Айресе. Он попросил друга, местного еврея, посмотреть дом на улице Чакабуко. Мужчина вернулся расстроенный. Он сообщил, что дом пуст. Несколько маляров и каменщиков ремонтировали одну из двух квартир — собственно, бывшую квартиру Клементов. Но они ушли; назначение неизвестно. Теперь Аарони должен был придумать способ выследить Клемента, не вызывая подозрений.

В начале марта в дом на улице Чакабуко пришел молодой аргентинец в форме посыльного. Он нес небольшой пакет в подарочной упаковке, адресованный Николасу Клементу. В нем была дорогая зажигалка и надушенная открытка с короткой надписью: «Дорогой Ник, поздравляю с днем рождения». Это выглядело как подарок на день рождения от женщины, пожелавшей остаться неизвестной.

Посыльный вошел в квартиру, где работало несколько маляров, и спросил семью Клементов, но большинство рабочих понятия не имело, кто такие Клементы. Однако один из маляров сказал посыльному, что, по его мнению, они переехали в район Сан-Фернандо, на другой конец Буэнос-Айреса. Затем он отвел посыльного в ближайшую мастерскую, где работал брат Ника Эйхмана. Это был блондин по имени Дитер; но хотя манеры у него были приятные, он отказался сообщить новый адрес Клементов. Тем не менее болтливый Дитер сказал посыльному, что его отец временно работает в далеком городе Тукуман.

Посыльный вернулся на улицу Чакабуко и продолжал донимать маляров бесконечными вопросами. Наконец он добрался до человека, который смутно помнил новый адрес Клементов. — Вам следует сесть на поезд до станции Сан-Фернандо, — сказал он. «Тогда вы сядете на автобус 203 и сойдете на Авиженде. Через дорогу вы увидите киоск. Справа, немного в стороне от других домов, вы увидите небольшой кирпичный дом. Это дом Клементов.

Обрадованный посланник поспешил обратно и доложил Ахарони. На следующий день Аарони сел на поезд до Сан-Фернандо, последовал указаниям маляра и сразу нашел дом. У соседнего киоска он остановился и спросил о названии улицы.

— Calle Garibaldi, — сказал ему старый торговец.

Следствие вернулось в нужное русло.

УЛИЦА ГАРИБАЛЬДИ

В середине марта Аарони надел деловой костюм и направился в дом на улице Гарибальди, через дорогу от дома Клемент. «Я представляю американскую компанию, — сказал он женщине, открывшей дверь. «Мы производим швейные машины и планируем построить завод в этом районе. Мы хотели бы купить ваш дом». А потом добавил, указывая на дом Клементов: «И этот дом тоже. Хотите продать?»

Во время беседы с женщиной Аарони продолжал нажимать кнопку, спрятанную в ручке маленького футляра, который он нес. Он активировал скрытую камеру, которая снимала дом Клементов с разных ракурсов.

На следующий день Аарони проверил городские архивы и обнаружил, что участок, на котором стоял дом Клемента, принадлежал г-же Вере Либл де Эйхманн, что является доказательством того, что Вера больше не выходила замуж, и, следуя аргентинскому обычаю, она зарегистрировала сделку в как ее девичья, так и замужняя фамилия. Рикардо Клемент, по-видимому, предпочел не упоминаться в официальных документах.

Аарони несколько раз возвращался на улицу Гарибальди пешком, на личном автомобиле или небольшом грузовике и фотографировал дом, Веру и маленького мальчика, которого он видел играющим во дворе. Клемента он не видел, но решил дождаться особой даты: 21 марта. В деле Аарони указывалось, что это будет двадцать пятая годовщина свадьбы Адольфа Эйхмана и Веры Либл. Он ожидал, что Эйхман вернется из Тукумана, чтобы отпраздновать это со своей семьей.

21 марта Аарони вернулся туда со своим фотоаппаратом. Во дворе он увидел худощавого, лысеющего человека среднего роста, с тонким ртом, большим носом и усами; он был в очках. Все эти особенности соответствовали описанию в его разведывательном досье.

Эйхман.

В Израиле Иссер поехал к дому Бен-Гуриона. «Мы обнаружили Эйхмана в Аргентине, — сказал он. «Я думаю, что мы можем схватить его и доставить в Израиль».

Бен-Гурион немедленно ответил. — Приведите его живым или мертвым, — сказал он. Он немного подумал и добавил: «Лучше бы привести его живым. Это будет очень важно для нашей молодежи».

ПРИБЫТИЕ ПЕРЕДВИЖНОЙ КОМАНДЫ

Иссер сформировал оперативную группу. Все его двенадцать членов были добровольцами. Некоторые из них пережили Холокост, и у них на предплечьях были вытатуированы номера концлагерей. Ядро команды составило оперативное подразделение службы безопасности. Во главе стояли два главных агента Шабака. Рафи Эйтан был назначен командиром. Рядом с ним был Цви Малкин, которого Эйтан описал как «храброго, физически сильного и наделенного тактическим творчеством». Лысеющий мужчина с густыми бровями, сильной челюстью и глубокими меланхолическими глазами, он был известен как лучший ловец шпионов Шабака. Он никогда не носил с собой пистолет («может возникнуть соблазн его использовать»), он полагался на «здравый смысл, изобретательность и импровизацию» и разоблачил нескольких высокопоставленных советских агентов. Он провел часть своего детства в Польше и иммигрировал с семьей в Израиль после кровавого погрома в деревне Грасник-Любельский. Остались только его сестра Фрума и ее семья; все они и другие родственники Цви погибли во время Холокоста. Он вырос в Хайфе и участвовал в войне за независимость. Среди его многочисленных талантов были живопись, писательское «навязчивое» и актерское мастерство. Во время пребывания в Нью-Йорке он сблизился с Ли Страсбергом, основателем Актерской студии, и многому научился у него в актерском мастерстве. «Во многих операциях Моссада, в которых я участвовал, — сказал он позже, — я играл так, как если бы я был на сцене, используя маскировку и грим. В других операциях я чувствовал себя так, как будто ставлю пьесу. Я писал свои оперативные приказы, как сценарии».

Еще одним членом команды был уроженец Вены Авраам (Аврум) Шалом, коренастый молчаливый мужчина, который был заместителем Эйтана и будущим директором Шабака. Некоторыми из других были Яаков Гат, осторожный полевой оперативник из Парижа; Моше Тавор, бывший солдат британской армии и член секретной группы «Мстители», которая в конце войны охотилась на нацистских преступников, некоторых из которых он лично убил; и тихий, скромный Шалом Дэнни, талантливый художник и «гений» в подделке документов. Некоторые утверждали, что он сбежал из нацистского концлагеря, подделав разрешение на туалетной бумаге.

Большинство мужчин были женаты, с семьями.

Команда также была профессионально подобрана. Эфраим Илани хорошо знал Аргентину и был знаком с улицами Буэнос-Айреса. Он был искусным слесарем, человеком большой физической силы и агентом с очень «честным» лицом, способным внушить доверие любому. Иехудит Ниссиягу, религиозная женщина и лучшая женщина-агент Моссада, также вызвалась добровольцем. Иегудит был тихим, застенчивым, ненавязчивым, довольно полноватым и невзрачным. Она была замужем за активистом Лейбористской партии Мордехаем Ниссиягу. Она несколько раз принимала у себя одного из авторов этой книги, и в ее поведении не было ничего необычного.

Доктор Йона Элиан, врач, участвовавший в нескольких операциях Моссада в прошлом, должен был помочь вернуть Эйхмана в Израиль. К ним присоединился и следователь Цви Аарони. Но первым добровольцем, присоединившимся к команде, был сам Иссер. Он любил руководить своими людьми в опасных операциях за границей. Но на этот раз он знал, что в ходе действий необходимо будет принять немедленные решения на высшем уровне. И это может иметь далеко идущие политические последствия. Поэтому было крайне важно, чтобы израильтян возглавлял кто-то, кто мог бы принимать политические решения в случае необходимости. Иссер чувствовал, что должен взять на себя командование.

В конце апреля в Аргентину с разных направлений вошла передовая группа из четырех агентов. Они контрабандой ввезли в страну необходимое оборудование: рации, электронные инструменты и инструменты, медикаменты, а также часть амбулаторной лаборатории Шалома Дэнни, оборудованную для изготовления паспортов, документов и показаний под присягой.

Они сняли квартиру в Буэнос-Айресе (под кодовым названием «Замок»), где будут жить и работать несколько членов команды, и запаслись едой. На следующий день все четверо арендовали машину и поехали в Сан-Фернандо, прибыв туда в семь сорок вечера .

Наступила темнота, и они получили большой сюрприз. Медленно двигаясь по маршруту 202, они вдруг увидели, что прямо на них идет Рикардо Клемент! Он не обратил на них внимания, просто повернулся и вошел в свой дом.

Агенты пришли к выводу, что Клемент, вероятно, приходил домой каждый вечер примерно в одно и то же время, и его захват мог осуществляться на одном и том же пустынном темном участке между автовокзалом и его домом.

Той ночью они телеграфировали Израилю шифром: «Операция выполнима».

САМОЛЕТ ДЛЯ ABBA EBAN

Иссер чувствовал, что ему повезло. Он узнал, что 20 мая Аргентина будет отмечать сто пятидесятилетие своей независимости. Для участия в торжествах соберутся высокопоставленные делегации со всего мира. Приедет и израильская делегация во главе с министром образования Аббой Эбаном. Абба Эбан был счастлив узнать, что Эль-Аль предоставит в его распоряжение специальный самолет — «Британию» «Шепчущий гигант». Никто не сказал Эбану, что настоящей причиной щедрости Эль Аль была операция «Эйхман».

Рейс 601 в Буэнос-Айрес был запланирован на 11 мая. Экипаж самолета был тщательно отобран, и Иссер раскрыл секрет только двум высокопоставленным чиновникам Эль Аль, Мордехаю Бен-Ари и Эфраиму Бен-Арци. Пилоту Цви Тохару посоветовали взять с собой квалифицированного механика на тот случай, если самолету вдруг придется взлетать без помощи аргентинского наземного экипажа.

1 мая на рассвете Иссер приземлился в Буэнос-Айресе с европейским паспортом. Ледяной ветер пронесся по взлетно-посадочной полосе аэропорта. В Аргентине была почти зима. Восемь дней спустя, вечером 9 мая, несколько израильтян пробрались в новый высокий многоквартирный дом в Буэнос-Айресе. Они поднялись в сданную несколькими днями ранее квартиру (под кодовым названием «Высоты»). Присутствовали все члены оперативного подразделения. Ранее они поселились в разных отелях города. Последним вошел Иссер; впервые «двенадцать» были вместе.

Приехав в Аргентину, Иссер выработал оригинальный способ связи со своей командой: в кармане он носил список трехсот кафе Буэнос-Айреса с указанием их адресов и часов работы. Каждое утро он отправлялся в пешую прогулку, проходя между этими кафе, следуя заранее намеченному маршруту и расписанию. Таким образом, его люди точно знали, где его можно найти в любой момент дня. Единственным большим неудобством в этой системе были галлоны крепкого аргентинского кофе, которые рамсаду приходилось поглощать в этих ежедневных кругах. Из кафе Иссер руководил приготовлениями к похищению.

Это были дни лихорадочной деятельности: доставка и установка оборудования, необходимого для содержания заключенного; аренда автомобилей для слежки и для захвата, аренда дополнительных квартир и уединенных вилл за городом, где содержался бы Эйхман. Самая важная вилла («База») находилась по дороге в аэропорт. Его арендовали два агента Моссада, выдававшие себя за туристов. Одним из них был Яаков Мейдад (Мио), коренастый мужчина немецкого происхождения, потерявший родителей во время Холокоста и воевавший в британской армии во время войны. Женщиной, сыгравшей роль его спутницы, была Иегудит Ниссиягу. На вилле агенты устроили укрытие для Эйхмана и его охраны на случай, если местная полиция когда-нибудь возьмется за расследование. В качестве альтернативы была подготовлена вторая квартира.

Теперь планировалось, что Эйхман будет захвачен 10 мая, самолет прибудет 11 мая, а 12 мая вылетит в Израиль.

Но последнее изменение испортило план. Из-за большого количества гостей, прибывающих на юбилейные торжества, протокольный отдел Министерства иностранных дел Аргентины проинформировал израильскую делегацию о том, что им придется отложить их прибытие до 19 мая, в 14:00 . Для Иссера это означало либо отложить поимку Эйхмана до 19 мая, либо выполнить план 10 мая, а затем скрываться вместе со своим пленником девять или десять дней. Это могло быть очень рискованно, особенно если по просьбе его семьи были организованы интенсивные поиски пропавшего Эйхмана. Существовала реальная опасность, что полиция найдет Эйхмана и его израильских похитителей.

Несмотря на оговорки, Иссер решил двигаться вперед, как и планировалось изначально; но из-за усталости его людей он решил однажды отложить это. День «Д» был назначен на 11 мая, а час «Х» — на 19:40 .

Оперативный план был составлен и готов в мельчайших деталях: Эйхман возвращался с работы каждый вечер в семь сорок . Он вышел из автобуса 203 у киоска и пошел домой по улице Гарибальди. На улице было темно, движение было редким. Операцию будут проводить агенты на двух машинах: одна бригада по похищению, другая по охране и охране. Первая машина будет припаркована на обочине с поднятым капотом, и агенты, похоже, ремонтируют ее. Когда Эйхман проходил мимо них, они набрасывались на него, одолевали и бросали в машину. Затем он сразу же бросался вперед, а другой автомобиль следовал за ним. Доктор ехал во второй машине, чтобы быть рядом на случай, если пленнику понадобится накачать наркотиками.

Иссер строгим тоном отдавал четкие распоряжения. «Если у вас возникнут какие-либо проблемы, — сказал он, — вы не отпустите Эйхмана, даже если вас остановят. Если вас арестует полиция, скажите, что вы израильтяне, действующие по собственной воле, чтобы привлечь этого нацистского преступника к ответственности». Все те, кто избежал ареста, добавил он, покидают страну согласно действующему плану.

Он также поручил Мейдаду и Иехудиту Нисияху переехать на виллу и вести себя как пара туристов. «Время от времени выходите и устраивайтесь поудобнее на лужайке с закусками и газетами».

Всем остальным агентам было приказано покинуть свои гостиницы и перебраться в назначенные конспиративные квартиры.

ОБРАТНЫЙ ОТЧЕТ

11 мая, утро.

Оперативная часть завершила подготовку. Еще до часа «Ч» люди начали заметать следы. Большая часть арендованных автомобилей была возвращена. Все члены группы были замаскированы — макияж, накладные усы, бороды и парики. Каждый получил новые документы, которые соответствовали их новым лицам. Двенадцать человек, прибывших в Буэнос-Айрес несколько дней назад, которые гуляли по улицам, арендовали машины и квартиры, селились в отелях, осматривали дом на улице Гарибальди, исчезли; двенадцать других, выглядевших по-другому, с другими документами на другие имена, заняли их место.

Иссер тоже вышел из гостиницы, сдал багаж на вокзале и вернулся в город. Сегодня, как и каждый день, он продолжал перемещаться между кафе. Его передвижения сегодня были в деловом и развлекательном районе, где кафе находились всего в пяти минутах ходьбы от одного до другого.

13:00 — Иссер, Рафи Эйтан и несколько ведущих оперативников встретились для заключительного брифинга в большом ресторане в центре города. Вокруг них веселые аргентинцы смеялись, пили и ели местное жареное мясо. В 14:00 группа разошлась.

14:30 — В большом гараже в центре города агенты взяли машину для захвата, которая стояла там несколько дней, и отвезли ее на «Базу» . Вторая машина выехала из другого гаража.

15:30 . — Две машины стояли у «Базы» и были готовы к движению .

16:30 — Последний брифинг на «Базе» . Ребята из оперативного отдела переоделись, забрали документы и собрались уходить.

18:30 . — Две машины уехали. В машине захвата находились четыре агента: водитель Цви Аарони; Рафи Эйтан, командующий; Моше Тавор и Цви Малкин. Во второй машине находились еще трое агентов: Авраам Шалом, Яаков Гат и доктор Элиан, которые везли чемодан с наркотиками, инструментами и успокоительными средствами.

Машины прибыли порознь и встретились на перекрестке недалеко от дома Клемента. Агенты проверили местность и установили, что поблизости нет ни блокпостов, ни сил полиции.

19:35 . — Две машины припарковались на улице Гарибальди . Густая тьма уже окутала это место. Автомобиль захвата, черный седан «Шевроле», был припаркован у тротуара, повернут в сторону дома Клемента. Два агента вышли и подняли капот; Ахарони остался за рулем, а четвертый человек присел внутри машины, наблюдая за тем местом, где из темноты должен был появиться Эйхман. Один из мужчин надел тонкие перчатки на случай, если ему придется прикоснуться к Эйхману; сама мысль о прикосновении к нему наполняла его отвращением. Через дорогу была вторая машина, черный Бьюик. Из машины вышли два агента и занялись машиной. Третий остался на месте водителя, готовый включить фары и ослепить Клемента, когда тот приблизится. Ловушка была поставлена.

Но Клемент не появлялся.

19:40 . Автобус 203 остановился на углу, но никто не вышел.

19:50 . — Один за другим подошли еще два автобуса. Клемент не был ни в том, ни в другом. Агентов охватила тревога. Что произошло? Изменил ли он свои привычки? Он почуял опасность и сбежал?

20:00 . — На более раннем брифинге Иссер сказал группе, что, если Клемент не появится к восьми, они должны прерваться и уйти . Однако Рафи Эйтан решил подождать до восьми тридцати.

20:05 . — Другой автобус остановился на углу. Сначала израильтяне ничего не видели. Но Аврум Шалом, который был во второй команде, вдруг различил силуэт, идущий по улице Гарибальди. Клемент! Он включил фонари, нацелив ослепляющий луч на приближающуюся фигуру.

Рикардо Клемент шел к своему дому. Ослепительный свет ударил ему в лицо, и он отвел глаза. Он продолжал идти. Он заметил машину на обочине дороги — вероятно, проблема с двигателем — и несколько человек рядом с ней. В этот момент к нему повернулся мужчина на «Шевроле». «Momentito, señor» (Минуточку), сказал он. Это был Цви Малкин, употребивший единственные два слова, которые он знал по-испански.

Клемент потянулся за карманным фонариком, которым он часто пользовался в этой темной части улицы. Потом все произошло молниеносно. Малкин опасался, что Клемент достает пистолет. Он прыгнул на Клемента и швырнул его в грязь у дороги. Клемент издал громкий, пронзительный крик. Из машины на него выскочили еще один мужчина и еще один. Сильные руки обхватили его голову и закрыли рот. Они затащили его в заднюю часть машины и положили, ошеломленного, на пол. Водитель завел машину, и она рванула вперед. Между появлением Клемента и отъездом машины не прошло и полминуты.

Через несколько секунд другая машина взлетела и последовала за ней.

Ловкие руки быстро связали Клементу руки и ноги. И кто-то засунул ему в рот тряпку. Его очки были сняты и заменены непрозрачными черными очками. Голос рявкнул по-немецки рядом с его ухом: «Одно движение, и ты мертв!» Он повиновался; за всю поездку он не шелохнулся. Тем временем две руки скользнули под его одежду и ощупали его кожу. Руки Рафи Эйтана искали его шрамы — один под левой подмышкой, один на правой стороне живота. Эйтан посмотрел на Малкина и кивнул. Они пожали друг другу руки. Эйхман был в их власти.

Эйтан думал, что держит свои чувства под контролем. Но потом он вдруг понял, что напевает песню еврейских партизан на войне с фашистами, и повторяет припев: «Мы здесь! Мы тут!"

Автомобиль двигался очень быстро, затем внезапно остановился, его двигатель все еще работал. Клемент не мог знать, что это был железнодорожный шлагбаум. Двум машинам захвата пришлось ждать долгие минуты, пока проезжал бесконечный товарный состав. Это показалось агентам самым критическим моментом во всей операции. Их машины были окружены другими машинами, ожидающими поднятия шлагбаума. Снаружи были слышны голоса, но Клемент не смел пошевелиться. Никто из находившихся рядом с ними аргентинцев не заметил ничего странного, лежащего на полу машины. Через несколько минут шлагбаум был поднят, и машины все плавно двинулись вперед.

20:55 — Две машины остановились на подъездной дорожке «Базы». Клемента, плетущегося, как слепой, между похитителями, ввели в дом. Он не возражал, когда мужчины, державшие его, начали его раздевать. Они потребовали по-немецки, чтобы он открыл рот. Он повиновался. Они заглянули внутрь в поисках капсулы с ядом, возможно, застрявшей у него между зубами. Все еще в непрозрачных очках, он ничего не видел, но чувствовал, как чьи-то руки снова осматривают его тело и касаются его шрамов. Опытная рука скользнула ему под левую подмышку и коснулась крошечного шрама, оставшегося после того, как несколько лет назад он попытался удалить маленькую татуировку своей группы крови, принятую среди офицеров СС.

Внезапно раздался голос на немецком языке.

«Размер твоей шляпы. . . ваша обувь . . . Дата рождения . . . имя Отца . . . имя матери . . ».

Как робот, ответил он по-немецки. Даже когда спрашивали: «Какой номер твоего нацистского партбилета? Ваш номер в СС? он не мог молчать.

45326. И еще номер, 63752.

"Ваше имя?"

«Рикардо Клемент».

"Ваше имя?" — повторил голос.

Он вздрогнул. «Отто Хенингер».

"Ваше имя?"

«Адольф Эйхман».

Вокруг него повисла тишина. Он сломал его. «Я Адольф Эйхман, — повторил он. «Я знаю, что нахожусь в руках израильтян. Я также немного знаю иврит, учился у раввина в Варшаве. . ».

Он вспомнил несколько стихов из Библии и начал их декламировать, стараясь произносить еврейские слова с правильным произношением.

Больше никто не говорил.

Израильские мальчики ошеломленно уставились на него.

ПОСЫЛЬНИК СДЕХ БОКЕР

Иссер переходил из одного кафе в другое. Была поздняя ночь, когда он вошел в другое кафе и рухнул на стул лицом к двери. Внезапно он увидел у входа двух своих людей. Он вскочил. — Мы поймали его, — сказал Аарони, сияя. «Его точно опознали, и он признался, что он Адольф Эйхман».

Иссер пожал им руки, и они ушли. Теперь ему нужно было вернуться на вокзал, забрать чемодан и заселиться в новый отель под своим новым именем, как будто он только что прибыл в Буэнос-Айрес. Ночной воздух был прохладным и свежим, и он решил прогуляться. У него была небольшая лихорадка и простуда, но теперь он чувствовал себя прекрасно. Он шел один в темноте, наслаждаясь прохладным ночным воздухом и чувствуя приподнятое настроение — опьянение, которое он никогда не забудет.

На следующий день у деревянной хижины в кибуце Сде Бокер остановилась машина. Из машины вышел худощавый мужчина в очках, предъявил охранникам удостоверение и вошел в кабинет Бен-Гуриона. Это был Яаков Кароз, ближайший помощник Иссера.

— Меня прислал Иссер, — сказал он. «Мы получили от него телеграмму. Эйхман в наших руках».

Старик молчал. Потом спросил: «Когда вернется Иссер? Он нужен мне."


Глядя на обезумевшие лица своих людей, Иссер понял, как их угнетало само присутствие Эйхмана в их компании. Немецкий монстр был теперь рядом с ними, разделенный лишь тонкой стеной, и это нервировало этих крутых людей и вызывало у них отвращение. Они не могли привыкнуть заботиться о человеке, который в их глазах был символом Зла; который для многих из них был убийцей их ближайших родственников — отцов, матерей, братьев и сестер, исчезнувших в крематориях. А заботиться об Эйхмане означало заботиться о его нуждах двадцать четыре часа в сутки. Они не могли дать ему бритву, поэтому побрили его; они не могли оставить его одного ни на секунду, чтобы он не покончил жизнь самоубийством; они должны были быть с ним, даже когда он ходил в туалет. Иегудит Ниссиягу готовил и подавал еду Эйхману, но отказывался мыть посуду, из которой он ел. Отвращение к нему переполняло ее. Цви Малкин, сидевший в углу, боролся со своим отвращением, рисуя портреты Эйхмана на старом экземпляре « Путеводителя по Южной Америке ». Охранники, которые менялись каждые двадцать четыре часа, были в полном стрессе, и Иссер чувствовал, что должен дать каждому из них дневной отпуск. Пусть погуляют по Буэнос-Айресу, думал он, вкусят бурлящей жизни этого большого города и на несколько часов забудут непристойную реальность «Базы».

Это были десять самых долгих дней в их жизни — прятаться в чужой стране и жить в страхе перед крошечной ошибкой, которая может спровоцировать полицейский рейд и международный скандал.

ПЛАНИРОВАНИЕ ПОБЕГА

Эйхман сидел в пустой комнате без окон, днем и ночью освещаемой одинокой лампочкой. Он был послушен и с готовностью выполнял указания своих охранников. Казалось, он смирился со своей судьбой. Единственным, кто разговаривал с ним, был Ахарони, расспрашивавший его о его жизни до пленения. Эйхман ответил на все вопросы. Он сказал Аарони, что после поражения Германии в мае 1945 года он принял личность рядового Люфтваффе Адольфа Карла Барта. Позже он выдавал себя за лейтенанта Двадцать второй кавалерийской дивизии Ваффен-СС, Отто Экманна, и был заключен в лагерь для военнопленных. В конце того же года, когда его имя было представлено на Нюрнбергском процессе над верхушкой нацистов, он бежал из лагеря. Как Отто Хенингер, он скрывался до 1950 года в Целле в Нижней Саксонии и в том же году бежал в Аргентину через Италию, воспользовавшись одним из путей побега нацистских преступников.

Прошло девять лет с тех пор, как он высадился в Аргентине, одетый в белую рубашку, галстук-бабочку и зимнее пальто, в солнцезащитных очках и с тонкими, как карандаш, усами. Он провел четыре месяца с друзьями в пансионе Юрманн в пригороде Буэнос-Айреса и еще четыре месяца в доме немецкого контакта по имени Рипплер. Только после этого он рискнул передвигаться в одиночку и уехал из Буэнос-Айреса в Тукуман, небольшой городок в шестистах милях отсюда. Там он работал в Capri, малоизвестной строительной компании, которая, как говорят, была прикрытием, чьей задачей было снабжать работой беглых нацистов.

4 апреля 1952 года Эйхман получил свое аргентинское удостоверение личности на имя Рикардо Клемента, родившегося в Больцано, Италия, неженатого, по профессии механика.

За год до этого, в начале 1951 года, Эйхман под вымышленным именем отправил письмо своей жене в Австрию. Он сообщил ей, что «дядя ее детей, человек, которого она считала мертвым, на самом деле жив и здоров». Вера Либл сразу же узнала его почерк и рассказала своим сыновьям, что дядя Рикардо, двоюродный брат их покойного отца, пригласил их присоединиться к нему в Аргентине.

Она получила легальный паспорт для себя и для своих детей. Секретная нацистская машина начала лихорадочно действовать и позаботилась о том, чтобы стереть и стереть следы Веры. Когда израильские секретные агенты, наконец, получили в свои руки дело «Веры Либл» в австрийских архивах, они обнаружили пустую папку, содержимое которой, казалось, испарилось.

В июне 1952 года Вера Либл и трое ее сыновей Хорст, Дитер и Клаус исчезли из своего дома в Австрии. В начале июля они ненадолго всплыли в Генуе, а 28 июля сошли на берег в Буэнос-Айресе. 15 августа они сошли с поезда на пыльной станции Тукуман.

«Вера Эйхман, — писал в своей книге Моше Перлман, — до сих пор хранит в памяти образ лихого нацистского офицера, который так эффектно выглядел в парадной форме и сияющих ботинках. Но человек, ожидавший ее на тукуманской платформе, был мужчиной средних лет, скромно одетым, с бледным морщинистым лицом, подавленным выражением лица и медленной походкой. Это был ее Адольф».

Эйхман Грозный стал неузнаваем. Он похудел и облысел, щеки его впали, а лицо потеряло столь характерное для него высокомерие. Он казался покорным и встревоженным; только его тонкие губы еще выражали жестокость и злобу.

В 1953 году компания Capri обанкротилась, и Эйхману пришлось искать работу. Сначала он вместе с двумя другими нацистами пытался открыть прачечную в Буэнос-Айресе, затем работал на кролиководческой ферме, а затем на консервном заводе по производству фруктовых соков. Наконец, с помощью другой секретной нацистской организации Рикардо Клемент был назначен мастером сборочного завода Mercedes-Benz в Суаресе. К тому времени он начал верить, что закончит свою жизнь мирно. До 11 мая 1960 г.

Тем временем сыновья Эйхмана искали его в больницах, моргах и полицейских участках; они обратились за помощью к фашистско-перонистской молодежной организации «Такуара», которая присоединилась к поискам. Но вскоре сыновья Эйхмана пришли к выводу, что их отца, должно быть, схватили израильтяне. Затем они попытались, но не смогли убедить пронацистские организации предпринять какие-то решительные действия, возможно, похитить израильского посла и удерживать его до тех пор, пока их отец не будет освобожден; но аргентинцы отказались.


Ясер проинструктировал своих людей, что делать, если полиция обнаружит убежище. Если они совершат налет на «Базу», сказал Иссер, Эйхмана следует срочно доставить в секретную комнату, приготовленную внутри дома. Если полиция возьмется за тщательный обыск, Эйхмана нужно будет вывести из дома через боковой выход, специально предназначенный для такой чрезвычайной ситуации. Несколько агентов должны были бежать вместе с Эйхманом, а остальные должны были сделать все возможное, чтобы помешать поискам, несмотря на связанные с этим риски.

Тому, кто будет с Эйхманом, Иссер сказал: «Если полиция найдет убежище и проникнет внутрь, пристегните к нему наручники и выбросьте ключи, чтобы они не смогли оторвать вас от него. Скажите им, что вы израильтянин и вместе со своими друзьями схватили самого ненавистного преступника в мире Адольфа Эйхмана, чтобы предать его суду. Затем сообщите полиции мое настоящее имя — Иссер Харель — а также вымышленное имя и название отеля, в котором я остановился. Если они схватят вас и Эйхмана, меня тоже арестуют».

Через несколько дней Эйхман согласился подписать документ, в котором оговаривалось, что он готов быть доставленным в Израиль и предстать там перед судом. Это читать:


Я, нижеподписавшийся Адольф Эйхман, по собственной воле настоящим заявляю: теперь, когда моя настоящая личность установлена, я признаю, что нет больше смысла пытаться уклоняться от правосудия. Я согласен быть доставленным в Израиль и предстать перед компетентным судом. Предполагается, что мне будет предоставлена помощь адвоката и что мне будет разрешено изложить перед судом, без пародии на факты, отчет о последних годах моей службы в Германии, так что правдивое описание тех события могут быть переданы будущим поколениям. Я делаю это заявление по собственному желанию. Мне ничего не обещали и мне не угрожали. Мое желание – наконец обрести внутренний покой.

Поскольку я не могу вспомнить все детали и могу запутаться при изложении фактов, я прошу предоставить в мое распоряжение соответствующие документы и свидетельские показания, которые помогут мне в моих усилиях по установлению истины.

Адольф Эйхман, Буэнос-Айрес, май 1960 года.


Это заявление, конечно, не имело юридической силы.

САМОЛЕТ ПРИБЫВАЕТ

18 мая 1960 г., 11:00 .

Официальная церемония состоялась в международном аэропорту Лод недалеко от Тель-Авива. Провожать внушительную делегацию в Аргентину на празднование 150-летия приехали многие высокопоставленные лица, в том числе начальник штаба генерал Ласков, генеральный директор министерства иностранных дел и посол Аргентины в Израиле. «Шепчущий гигант» Эль-Аль взлетел, на борту которого также находились обычные пассажиры, направлявшиеся по пути на остановки.

Мало кто из пассажиров заметил, что в Риме на борт поднялись еще трое гражданских лиц. Через пару часов эти новые пассажиры стали членами экипажа «Эль-Аль» и двигались по проходам в униформе «Эль-Аль». На самом деле они были агентами Моссада, направлявшимися на помощь своим коллегам в Буэнос-Айресе. Одним из них был Иегуда Кармель, лысый парень с выдающимся носом и тонкими усами. Он был не очень доволен этой поездкой. Он знал, что его выбрали не из-за его талантов, а из-за его внешнего вида. Несколькими днями ранее его вызвали в кабинет начальника, где он увидел на столе две фотографии — свою и фотографию неизвестного мужчины. Они выглядели очень похожими. Когда ему сказали, что неизвестный мужчина — Адольф Эйхман, он вздрогнул. Он был еще более потрясен, когда ему сказали, что он был выбран в качестве двойника Эйхмана. План Иссера состоял в том, чтобы доставить Кармеля в Аргентину в качестве члена экипажа «Эль-Аль», забрать его форму и документы, а затем использовать их, чтобы доставить Эйхмана в самолет под действием наркотиков. У Кармель был израильский паспорт на имя Зеева Зихрони.

Иссер также подготовил запасной план. Он вызвал с помощью посредника молодого члена кибуца Меира Бар-Хона, который гостил у родственников в Буэнос-Айресе. Меира попросили прийти в бар «Глория» на авеню Бартоломе Митре, где его ждали двое мужчин: Иссер и доктор Элиан. Иссер дал ему указание: «Когда вернетесь в дом своих родственников, вызовите врача и скажите ему, что вы попали в автомобильную аварию, что вас мучают головокружение, тошнота и общая слабость. Врач, скорее всего, решит, что у вас сотрясение мозга, и поместит вас в больницу. 19 мая утром скажешь ему, что чувствуешь себя намного лучше и попросишься домой. Вас выпишут, и больница предоставит вам документ, подтверждающий, что вы лечились от сотрясения мозга».

Затем доктор Элиан проинформировал Меира о конкретных симптомах сотрясения мозга, которые он должен представить.

Меир покинул Bar Gloria и последовал инструкциям Иссера. Он лежал и стонал три дня в большой больнице Буэнос-Айреса. 19 мая его выписали. Час спустя Иссер держал в руках официальную больничную справку, выданную Меиру Бар-Хону, удостоверяющую, что он был выписан после травмы в автокатастрофе.

Таким образом, если план вывезти Эйхмана из Аргентины в качестве члена экипажа «Эль Аль» провалится, Иссер положит его на носилки и перенесет в самолет в образе Меира Бар-Хона, пациента, все еще страдающего от серьезного сотрясения мозга.


19 мая .

В тот же день самолет Эль-Аль приземлился в Буэнос-Айресе. По обеим сторонам красной ковровой дорожки, уложенной у трапа, стояли протокольные чиновники Министерства иностранных дел, восторженные местные евреи и дети с бело-голубыми флажками.

Через пару часов Иссер посовещался с пилотом Цви Тохаром и руководителем «Эль-Аль» и назначил время взлета: 20 мая, полночь.

Иссер представил свои планы. После короткого обсуждения они согласились пойти на план А: Эйхман будет доставлен на борт в качестве заболевшего члена экипажа. Его двойник, Иегуда Кармель, уже передал свою форму и документы на имя Зеэва Зихрони, штурмана Эль-Аль, команде Моссад. Шалом Дэнни, главный фальсификатор команды, подделал документы так, чтобы они идеально подошли Эйхману. Кармелю дали новые документы и сказали, что он скоро покинет Аргентину.

В тот вечер на «Базе» началась бурная деятельность. После недели напряженного ожидания агенты Моссада вернулись к жизни. Эйхман был одурманен и заснул. Агенты тщательно обыскали дом. Все инструменты и приспособления были разобраны, личные вещи упакованы, а дом полностью возвращен в прежнее состояние. К предрассветным часам не осталось ничего, что могло бы хотя бы намекнуть на ту роль, которую вилла сыграла за последние восемь дней. И аналогичные действия происходили во всех остальных конспиративных квартирах.


20 мая .

Иссер в последний раз вышел из отеля, поймал такси до вокзала и сдал багаж. Затем он возобновил свою кофейную рутину предыдущих дней. Люди из Эль-Аль первыми доложили ему и вместе подготовили подробный график.

В полдень начался последний этап. Иссер оплатил чек в последнем посещенном кафе, забрал свой багаж и поехал в аэропорт, чтобы наблюдать за операцией побега. Он прошел через терминал, ища место, где он мог бы лучше всего установить свой командный пункт. Он бродил по магазинам и билетным кассам и, наконец, обнаружил столовую для сотрудников аэропорта. Снаружи было ужасно холодно, и столовая кишела клерками, наземным персоналом и летным персоналом, которые пришли выпить горячего напитка или перекусить. Иссер был в восторге. Это было идеально. Никто не заметит его и не узнает о его торопливых и молчаливых консультациях со своими людьми. Иссер подождал, пока освободится кресло, и с него теперь стал наблюдать за последними ходами на аргентинской земле.

«Привет, ЭЛЬ АЛЬ!»

21:00 — В конспиративной квартире все было готово. Эйхман был вымыт, выбрит, одет в форму «Эль-Аль», в кармане у него было удостоверение личности на имя Зеева Зихрони. Его лицо было так хорошо накрашено, что даже собственный сын не узнал бы его. Врач и два агента тоже были в форме Эль-Аль. Врач ввел Эйхману лекарство, которое не усыпляло его, а лишь затуманивало его чувства. Он мог слышать, видеть и даже ходить, но не мог говорить и не совсем понимал, что происходит.

Ахарони, также одетый в форму «Эль-Аль», сел за руль автомобиля, а рядом с ним сел агент. Эйхмана посадили на заднее сиденье между доктором и другим агентом Моссада. Машина поехала.

В то же время еще два автомобиля выехали из популярного отеля в центре города. Эти автомобили перевозили настоящую команду Эль Аль. Их поездка в аэропорт была тщательно синхронизирована с движением машин Моссад.

На своем импровизированном командном пункте Иссер получал ежеминутные обновления. Он приказал доставить багаж своих людей в аэропорт. Для каждого он подготовил отдельные маршруты отхода, но если основной план будет реализован гладко, все они покинут Аргентину на самолете «Эль-Аль». Недалеко от Иссера Шалом Дэнни потягивал из дымящейся кружки черный кофе. Прохожие и не догадывались, что этот заказчик нахал: он устроил на их глазах свою лабораторию по подделке документов и подделывал паспорта агентов Моссада, ставя все необходимые печати и надписи, чтобы обеспечить их беспрепятственный отъезд. .

23:00 — Рядом с Иссером материализовался мужчина . Он сообщил, что прибыли все машины, Моссад и Эль-Аль. Иссер поспешил на стоянку и проверил машины Эль Аль. Члены экипажа молчали. Они чувствовали, что участвуют в чем-то экстраординарном, но понятия не имели, что это было. Они спокойно слушали инструкции Иссера и не задавали вопросов. Иссер заглянул в третий вагон, где Эйхман дремал среди своих эскортов. — Иди, — сказал он. "Удачи!"

Три машины двинулись вперед, а Иссер вернулся к терминалу. Небольшой конвой достиг барьера «Аргентинских авиалиний»; израильский самолет был припаркован на их стоянке. «Привет, Эль-Аль!» — весело позвал один из израильтян. Охранники узнали его и, по сути, привыкли к тому, что израильтяне входили и выходили на их участок целый день. Они бросили усталый взгляд на пассажиров трех машин, одетых в униформу Эль Аль. В двух вагонах пассажиры пели, смеялись и громко болтали, а пассажиры третьего вагона спали на своих местах.

Шлагбаум был поднят, и все три машины направились к самолету. Их двери открылись, и примерно дюжина мужчин в форме двинулись к трапу. Эйхман плелся в их середине, почти полностью скрываемый остальными. Двое мужчин поддержали его, помогли подняться по лестнице и посадили у окна в первом классе. Доктор и охрана растянулись на сиденьях вокруг него и притворились спящими. Если аргентинские иммиграционные офицеры должны были прийти и проверить их документы, им нужно было сказать, что это люди, которые работают во вторую смену и им нужно отдохнуть перед следующим этапом полета.

23:15 — Иссер, вернувшись на свое место в столовой, услышал характерное урчание двигателей «Шепчущего гиганта». Самолет подрулил к терминалу и остановился у выхода на посадку. Иссер быстро прошел в зал вылета и огляделся. В разных углах он видел своих людей, стоящих рядом с их багажом. Иссер подошел к ним и, подходя к каждому из агентов, шептал: «Садитесь в самолет». Они двигались небрежно и встали в очередь на паспортный контроль. У всех были готовы паспорта. И Шалом Дэнни отлично с ними справился.

23:45 — Без проблем пройдя иммиграцию и таможню, группа прошла через выход на посадку и направилась к самолету. Иссер последним забрал свой багаж, прошел контрольно-пропускные пункты и сел в самолет, который почти сразу же выехал на взлетно-посадочную полосу.

0:00 часов; ночь с 20 на 21 мая. Самолет остановился. Диспетчерская вышка приказала отложить. Все агенты были напряжены от беспокойства. Что-то случилось? Дошла ли последняя наводка до аргентинской полиции? Будет ли им приказано повернуть назад? Но после нескольких минут ужасающего беспокойства самолет наконец освободили. «Шепчущий великан» взлетел над серебристыми водами Рио-де-ла-Плата. Иссер вздохнул с облегчением.

«Я ДОЛЖЕН ИНФОРМИРОВАТЬ КНЕССЕТ. . ».

22 мая. Рано утром самолет приземлился в аэропорту Лод.

В девять пятьдесят утра Иссер прибыл прямо в Иерусалим. Секретарь Бен-Гуриона Ицхак Навон немедленно провел его в кабинет премьер-министра.

Бен-Гурион был удивлен. "Когда вы приехали?"

"Два часа назад. У нас есть Эйхман».

"Где он?" — спросил Старик.

«Здесь, в Израиле. Адольф Эйхман находится в Израиле, и если вы согласны, мы немедленно доставим его в полицию».

Бен-Гурион замолчал. Он не плакал, как потом писали одни журналисты, и не торжествующе смеялся, как писали другие. Он не обнимал Иссера и не проявлял никаких эмоций.

— Вы уверены, что это Эйхман? он спросил. — Как вы его опознали?

Иссер, удивленный, ответил да. Он подробно рассказал Бен-Гуриону обо всех критериях, по которым был идентифицирован Эйхман, и подчеркнул, что заключенный сам признал себя Адольфом Эйхманом. Но Старик не был полностью удовлетворен. Недостаточно, сказал он. Прежде чем санкционировать какие-либо дальнейшие шаги, он хотел, чтобы один или два человека, знавшие Эйхмана, встретились с ним и официально опознали его. Ему нужно было быть уверенным на сто процентов, и до тех пор он не сказал бы об этом ни слова своему правительству.

Иссер позвонил в свой офис и приказал своим сотрудникам найти людей, которые могли бы опознать Эйхмана лично. Вскоре они нашли двух израильтян, которые в прошлом встречались с Эйхманом. Их привели в камеру, где он содержался, поговорили с ним и официально опознали.

В полдень израильский посланник ворвался в ресторан во Франкфурте и бросился к одному из столиков, где в одиночестве сидел седовласый мужчина, явно нервный и напряженный. «Герр Бауэр, — сказал он, — Адольф Эйхман теперь в наших руках. Наши люди схватили его и привезли в Израиль. В любой момент мы можем ожидать заявления премьер-министра в Кнессете».

Бауэр, бледный и глубоко растроганный, встал. Его руки дрожали. Человек, который дал Моссаду адрес Эйхмана в Аргентине, человек, без которого Эйхмана, вероятно, никогда бы не поймали, больше не мог сдерживаться. Он расплакался, схватил израильтянина за плечо, обнял его и поцеловал.

16:00 — На пленарном заседании Кнессета Бен-Гурион поднялся на трибуну спикера. Твердым, четким голосом он прочитал короткое заявление: «Я должен сообщить Кнессету, что службы безопасности Израиля совсем недавно взяли в руки одного из величайших нацистских преступников, Адольфа Эйхмана, который был ответственен за других нацистских лидеров. за то, что они называли «окончательным решением», то есть за уничтожение шести миллионов европейских евреев. Эйхман в настоящее время находится под арестом здесь, в Израиле. Вскоре он предстанет перед судом в Израиле в соответствии с законом о преступлениях нацистов и их пособников».

Слова Бен-Гуриона были восприняты с удивлением и шоком, перешедшими в бурные спонтанные аплодисменты. Изумление и восхищение распространились по Кнессету и по всему миру. По окончании заседания Кнессета со своего места за скамейкой правительства встал мужчина. Мало кто знал его лицо и имя. Это был Иссер Харель.


Суд над Адольфом Эйхманом начался в Иерусалиме 11 апреля 1961 года. Свидетелями обвинения выступили сто десять человек, переживших Холокост. Некоторые никогда раньше не говорили о своем прошлом, а теперь рассказали свои ужасные истории. Казалось, что все Государство Израиль было приковано к радио и с огромной болью и ужасом следило за ужасной историей, возникшей из свидетельских показаний. И казалось, что весь еврейский народ отождествлял себя с прокурором Гидеоном Хауснером, который противостоял нацистскому преступнику как представителю его 6 миллионов жертв.

15 декабря 1961 года Эйхмана приговорили к смертной казни. Его апелляция была отклонена Верховным судом, а президент Ицхак Бен-Цви отказал в помиловании. 31 мая 1962 года Адольфу Эйхману сообщили, что его конец неизбежен. В своей камере осужденный написал несколько писем родным и выпил полбутылки красного кармельского вина. Ближе к полуночи преподобный Халл, священник-нонконформист, вошел в камеру Эйхмана, как и в предыдущие разы. «Сегодня вечером я не буду обсуждать с вами Библию, — сказал ему Эйхман. «Мне нельзя терять время».

Министр ушел, но тут в камеру Эйхмана вошел неожиданный гость. Рафи Эйтан.

Похититель стоял лицом к осужденному, одетый в арестантскую светло-коричневую форму. Эйтан ничего не сказал. Эйхман взглянул на него и сказал по-немецки: «Надеюсь, ваша очередь придет после моей».

Охранники отвели Эйхмана в крохотную комнатку, превращенную в камеру казни. Его посадили на люк и на шею надели петлю. Небольшая группа чиновников, журналисты и врач, которым было разрешено присутствовать на казни, услышали его последние слова, сказанные в нацистской традиции: «Мы еще встретимся. . . Я жил, веря в Бога. . . Я соблюдал законы войны и был верен своему флагу. . ».

Двое полицейских за ширмой одновременно нажимали две кнопки, только одна из которых открывала люк. Никто из них не знал, у кого была управляющая кнопка, поэтому имя палача Эйхмана остается неизвестным. Эйтан не видел самой казни, но слышал стук люка.

Тело Эйхмана сожгли в алюминиевой печи во дворе тюрьмы. «Черный дым поднялся к небу», — написал американский репортер. «Никто не сказал ни слова, но нельзя было не вспомнить крематории Освенцима. . ».

Незадолго до рассвета 1 июня 1962 года быстроходный катер израильской береговой охраны прошел за пределы территориальных вод Израиля. Двигатель был выключен, и пока лодка бесшумно дрейфовала, полицейский выбросил прах Эйхмана в Средиземное море.

Ветер и волны развеяли останки человека, который двадцать лет назад весело заявил: «Я со смехом прыгну в могилу, довольный тем, что уничтожил 6 миллионов евреев».

У смертного одра матери Цви Малкин думал о своих убитых родственниках, о своей сестре Фруме и ее маленьких детях, погибших в Холокосте. Он наклонился к матери и прошептал ей: «Мама, я получил Эйхмана. Фрума отомщен.

— Я знала, что ты не забудешь свою сестру, — прошептала умирающая.

OceanofPDF.com

Глава седьмая

Где Йоселе?

Пока Иссер, его агенты и пленный Эйхман ждали в своих конспиративных квартирах в Буэнос-Айресе прибытия самолета Britannia «Шепчущий гигант» из Тель-Авива, рамсад был занят другим проектом. Иссер решил проверить слухи о том, что в городе скрывается еще один нацистский преступник: доктор Йозеф Менгеле, «ангел смерти», чудовищный доктор, который будет принимать поезда с евреями на платформе Освенцима и равнодушно отправлять здоровых на вид одних на работу, слабых, женщин, детей и стариков в газовые камеры. Менгеле стал символом жестокости и безумия Третьего рейха. После войны он исчез, вполне возможно, в Аргентине.

Менгеле происходил из богатой семьи. Пока он скрывался, его продолжали поддерживать, перечисляя ему крупные суммы денег. Денежный след, по которому следовали агенты Моссада, вел в Буэнос-Айрес; однако пока им не удалось найти Менгеле.

Но на этот раз им повезло. В мае 1960 года, незадолго до того, как «Британия» приземлилась в Буэнос-Айресе, агенты Иссера нашли адрес Менгеле. Этот человек жил в Буэнос-Айресе под своим настоящим именем! Видимо, он был уверен, что хорошо защищен. Иссер послал своего лучшего следователя Цви Аарони проверить адрес, но Менгеле не было дома. Его соседи сказали Аарони, что чета Менгеле уехала на несколько дней, но скоро вернется. Взволнованный, Иссер вызвал Рафи Эйтана. «Давайте смотреть и следовать, — сказал он, — и когда Менгеле вернется, мы похитим и его и привезем в Израиль вместе с Эйхманом».

Рафи отказался. По его словам, операция Эйхмана очень сложна; мы захватили одного человека, и у нас есть хорошие шансы посадить его в самолет и доставить в Израиль. Но еще одна операция по поимке второго человека чрезвычайно увеличила бы риски. Это было бы серьезной ошибкой.

Иссер уступил, и Рафи сделал ему альтернативное предложение: «Если ты привезешь Эйхмана в Израиль и неделю будешь держать в секрете его поимку, я привезу тебе Менгеле».

— Как ты это сделаешь? — спросил Иссер.

«У нас в Буэнос-Айресе осталось несколько конспиративных квартир после операции Эйхмана, о которых никто не знает. Давайте сохраним их. Когда вы отправитесь с Эйхманом в Израиль, я полечу с Цви Малкиным и Авраамом Шаломом в одну из соседних с Аргентиной стран. Вы прибудете в Израиль и сохраните в тайне поимку Эйхмана; никто не узнает, что мы это сделали, и никто не будет нас искать. Тогда мы вернемся в Буэнос-Айрес и возьмем Менгеле. Мы подержим его в одном из наших убежищ и через несколько дней привезем в Израиль».

Иссер согласился. Когда «Британия» с Эйхманом на борту отправилась в Израиль, Эйтан, Шалом и Малкин полетели в Сантьяго, столицу соседнего Чили. Они намеревались вернуться в Буэнос-Айрес через день или два, если поимка Эйхмана останется в секрете, и начать операцию «Менгеле».

Но на следующее утро все мировые СМИ объявили в своих заголовках о захвате Эйхмана в Аргентине израильтянами. Не могло быть и речи о том, чтобы некоторые из ведущих агентов Моссада вернулись в Аргентину и совершили еще одно похищение. Рафи и его друзьям пришлось отказаться от своего проекта и вернуться в Израиль.

Позже Иссер Харель сказал Рафи, что просил Бен-Гуриона держать в секрете поимку Эйхмана в течение недели, но Старик отказался. «Слишком многие уже знают, что Эйхман в наших руках», — якобы сказал Бен-Гурион Иссеру. «Мы больше не сможем хранить тайну. Я решил сообщить Кнессету о его поимке сегодня днем».

Было объявлено о поимке Эйхмана, и Израиль потерял шанс предать суду одного из самых садистских преступников в истории.

Вскоре после поимки Эйхмана Менгеле почувствовал, что земля горит у него под ногами. Он переехал в Парагвай и исчез до своей смерти от сердечного приступа почти двадцать лет спустя, в феврале 1979 года.


В начале марта 1962 года Иссера Харела вызвал Бен-Гурион. Старик тепло приветствовал его, некоторое время болтая с ним на разные темы. Что же он хочет? – недоумевал Иссер. Он хорошо знал Бен-Гуриона и был уверен, что не пригласил Иссера для светской беседы. Двое мужчин понравились друг другу и были похожи. Они оба были невысокими, упрямыми и решительными, прирожденными лидерами, посвятившими себя безопасности Израиля; они оба были не из тех, кто тратит время и слова впустую. А после поимки Эйхмана они стали намного ближе.

Внезапно посреди разговора Бен-Гурион повернулся к Иссеру. — Скажи, ты можешь найти ребенка?

Он не сказал, о каком ребенке идет речь, но Иссер сразу все понял. В течение последних двух лет по всему Израилю то и дело всплывал один вопрос, выкрикиваемый из газетных заголовков, выкрикиваемый с трибуны Кнессета и гневно брошенный в лица ультраортодоксальным евреям светской молодежью: «Где Йосселе?»

Йосселе был Йосселе Шухмахер, восьмилетний мальчик из города Холон, похищенный ультраортодоксальными евреями во главе с его дедом. Старый хасид хотел воспитать Йосселе в ультраортодоксальных традициях и похитил ребенка у его родителей. С тех пор мальчик бесследно исчез. С каждым днем он оставался без вести, спор о ребенке рос, от семейного дела до национального скандала и все более ожесточенной конфронтации между светскими и ультраортодоксальными евреями. Некоторые опасались, что гражданская война может разразиться и разлучить нацию. В крайнем случае Бен-Гурион обратился к Иссеру.

— Если хочешь, я попробую, — сказал Иссер. Он вернулся в свой офис и открыл оперативный файл. Он назвал это операцией «Тигренок».


Йосселе был красивым, жизнерадостным ребенком. Его единственная ошибка, по-видимому, состояла в том, что он выбрал не тех родителей. Таково было мнение его деда Нахмана Штаркеса. Старый Штаркес, костлявый, бородатый, в очках, был фанатичным хасидом, человеком жестким и упрямым. Никто не мог сломить его, ни головорезы КГБ, ни советские трудовые лагеря в морозной Сибири, где он провел часть Великой Отечественной войны. В Сибири он потерял глаз и три пальца на ногах от обморожения, но его боевой дух остался нетронутым; его перипетии только разожгли его ненависть к Советам, пик которой пришелся на 1951 год, когда банда хулиганов зарезала его сына. Он утешал себя двумя другими сыновьями, Шаломом и Овадией, и дочерью Идой, вышедшей замуж за портного.

Молодая пара некоторое время жила в старом доме Штаркесов во Львове, куда они поселились после странствий по России и Польше. Там в 1953 году родился второй ребенок в семье Шухмахеров: Йосселе.

Мальчику было четыре года, когда он вместе с родителями иммигрировал в Израиль. Дедушка и бабушка Штаркес и один из их сыновей Шалом прибыли в Израиль за несколько месяцев до этого. Нахман Штаркес, принадлежавший к секте браславских хасидов, поселился в Меа Шеарим, ультраортодоксальном районе Иерусалима. Это был другой мир мужчин в длинных черных пальто или шелковых кафтанах, черных или меховых шапках, с густыми бородами и длинными пейсами; женщины в длинных чопорных платьях, покрывающие волосы париками или платками; мир иешив, синагог, дворов знаменитых раввинов. Шалом присоединился к ешиве; другой его брат, Овадия, переехал в Англию.

Ида и Альтер Шухмахер поселились в Холоне. В конце концов Альтер устроился на текстильную фабрику в районе Тель-Авива; Иду нанял фотограф. Они купили небольшую квартиру и изо всех сил пытались зарабатывать на жизнь. Они погрязли в долгах. Чтобы свести концы с концами, они отправили свою дочь Зину в религиозное учреждение в Кфар-Хабаде, а Йосселе доверили его бабушке и дедушке.

Переживая тяжелые времена, Ида и Альтер Шухмахер писали друзьям в России, что, возможно, им не стоило приезжать в Израиль. Часть ответов на жалобы супругов попала в руки старика Нахмана Штаркеса. Он пришел к выводу, что Шухмахеры намеревались вернуться в Россию со своими детьми. Кипя от ярости, он решил не отдавать Йосселе родителям.

Однако к концу 1959 года экономическое положение Шухмахеров улучшилось. Теперь им стало лучше, и они решили воссоединить свою семью. В декабре Ида поехала в Иерусалим, чтобы забрать ребенка, но ни Йосселе, ни его деда не было дома. «Завтра твой брат Шалом принесет тебе мальчика», — сказала мать Иды. — Сейчас он с дедом в синагоге, и вы не должны их беспокоить.

Однако на следующий день Шалом прибыл в Холон один и сказал своей сестре, что их отец решил не возвращать Йосселе. Обезумевшая Ида вместе с мужем бросилась в Иерусалим. Выходные они провели в доме Штаркесов, и в этот раз там была Йосселе. В субботу вечером, когда они собирались уезжать с ребенком, мать Иды возражала. «На улице очень холодно, — сказала она. «Пусть ребенок спит здесь, а завтра я верну его вам». Они согласились. Ида поцеловала сына, который свернулся в своей постели, и ушла с мужем. Откуда ей было знать, что пройдут годы, прежде чем она снова увидит своего маленького мальчика?

На следующий день ни Йосселе, ни его бабушка не появились в Холоне. И снова Ида и Альтер отправились в путь в Иерусалим. Но безрезультатно. Ребенок исчез, и старый Штаркес наотрез отказался вернуть его, несмотря на слезы Иды. Ее сына не стало.

После еще нескольких поездок Ида и Альтер поняли, что старик не отдаст им ребенка и не выдаст своего местонахождения. В январе 1960 года они решили обратиться в суды. Они подали жалобу на Нахмана Штаркеса в раввинский суд Тель-Авива. Штаркес не ответил. И начался их кошмар. . .

15 января — Верховный суд Израиля приказывает Нахману Штаркесу вернуть ребенка его родителям в течение тридцати дней и вызывает его в суд. Через два дня он отвечает: «Я не могу приехать из-за плохого здоровья».

17 февраля — Семья подает заявление в полицию и просит арестовать Нахмана Штаркеса и держать его под стражей до тех пор, пока он не вернет их сына. Верховный суд приказывает полиции найти ребенка. Десять дней спустя полиция открывает дело на Йоселе, и начинаются поиски.

7 апреля — Полиция не может найти никаких следов мальчика и просит Верховный суд освободить его от обыска.

12 мая - Возмущенный Верховный суд приказывает полиции продолжить поиски и, наконец, приказывает арестовать Нахмана Штаркеса. На следующий день его берут под стражу.

Но если кто-то думал, что пребывание в тюрьме сломит решимость старого Штаркеса, то глубоко ошибался. Крутой старик не сказал ни слова.

Сразу стало ясно, что Штаркес не сам прятал ребенка, а ему помогала сеть ультраортодоксальных евреев, обманувших полицию. Все они выполняли священную миссию: помешать коварному плану вывезти ребенка в Россию и обратить его в христианство — по крайней мере, так сказал им Штаркес. Даже раввин Франк, главный раввин Иерусалима, опубликовал постановление в поддержку старого Штаркеса и призвал православную общину всячески ему помогать.


Этот вопрос появился в повестке дня Кнессета в мае 1960 года, и пресса была в восторге. Первыми, кто осознал далеко идущие последствия этого дела, были представители религиозных партий. Член Кнессета Шломо Лоренц считал, что похищение ребенка может спровоцировать религиозную войну в Израиле. Он предложил Штаркесу и семье Шухмахеров свои услуги посредника. Он принес Штаркесу, все еще находившемуся в тюрьме, проект договора, в котором говорилось, что родители обещают дать ребенку православное образование. Штаркес согласился подписать бумагу при одном условии: ему прикажет сделать это рабби Мейзиш, один из самых фанатичных раввинов Иерусалима.

Лоренц поспешил в Иерусалим и встретился с раввином. Мейзиш намекнул, что согласится на соглашение только при условии, что похитители не будут привлечены к ответственности.

Теперь Лоренц отправился к начальнику полиции Джозефу Нахмиасу. — Я согласен, — сказал Нахмиас. «Возьми мою машину и привези ребенка. У вас депутатская неприкосновенность, и за моей машиной все равно никто не будет следить, поэтому причастные к этому люди останутся неизвестными».

Обрадованный Лоренц вернулся к раввину Мейзишу, но раввин передумал. Лоренц вернулся на круги своя. Он знал, что ребенок, вероятно, спрятан в одной из религиозных общин, талмудических школах или православных деревнях. Но из-за стены молчания найти там ребенка было невыполнимой миссией.

12 апреля 1961 года Нахмана Штаркеса освободили из тюрьмы «по состоянию здоровья», после того как он пообещал попытаться найти маленького мальчика. Но он не сдержал своего слова, и Верховный суд снова арестовал его, заявив, что похищение было «шокирующим и подлым преступлением». В августе 1961 года был создан Национальный комитет по возвращению Йосселе, который начал распространять листовки, организовывать общественные собрания, предупреждать СМИ. Многие тысячи подписали его петиции; зловещая тень культурной войны замаячила на горизонте.

В августе 1961 года полиция совершила налет на хасидскую деревню Комемиут и обнаружила, что птица залетела в курятник. Йоселе прятался в деревне полтора года назад, в декабре 1959 года, когда его дядя Шалом привел его в дом мистера Залмана Кота. Ребенок был спрятан под именем «Исраэль Хазак».

Тем временем ребенка увезли, а Шалом Штаркес покинул страну и поселился в хасидской общине Голдерс-Грин в Лондоне. По требованию израильской полиции Штаркес был арестован англичанами; когда родился его первый ребенок, Кальман, его семья привезла ребенка в тюрьму, где был проведен ритуал обрезания.

Но Йоселе бесследно исчез. Некоторые считали, что он был вывезен из страны контрабандой или даже заболел и умер. Полиция стала посмешищем. Между светскими и ортодоксальными евреями вспыхнули ожесточенные столкновения. Студентов ешивы поймали и избили на улице прохожие. Светская молодежь дразнила православную молодежь криками «Где Йосселе?»

Ярость израильской общественности достигла точки кипения. Бурные дебаты потрясли Кнессет.

Именно тогда Бен-Гурион позвонил Иссеру.


Когда Иссер Харель согласился взять на себя поиски Йоселе, он не осознавал, что берется за самое трудное и запутанное задание в своей карьере. Он никогда не обсуждал оперативные вопросы со своей женой Ривкой. Но на этот раз он сказал ей: «На карту поставлен авторитет правительства». Один из его лучших агентов, Авраам Шалом, придерживался другого мнения: «Иссер хотел доказать, что может добиться успеха там, где полиция потерпела неудачу».

Полиция была только рада подсунуть им нежелательную задачу. Джозеф Нахмиас, начальник полиции, спросил Иссера: «Вы действительно верите, что можно найти ребенка?» Амос Мэнор, глава Шабака и близкий соратник Иссера, был против всего проекта. С этим согласились многие высокопоставленные офицеры Моссада и Шабака. Все они думали, что это задание не входит в их обязанности; они должны были работать на безопасность Израиля, а не гоняться за ребенком в хасидских школах. В отличие от Иссера, они не верили, что секретная служба служит сохранению репутации еврейского государства. Тем не менее, как только Иссер принял решение, они не стали оспаривать его решение. Его авторитет был абсолютным.

Иссер и его помощники создали оперативную группу из примерно сорока агентов — лучших следователей Шабака, членов оперативной группы, религиозных агентов или людей, выдающих себя за таковых, и даже гражданских лиц, вызвавшихся участвовать в операции. Большинство добровольцев были членами православной общины, которые осознавали опасность, которую представляет для нации похищение Йосселе. Но их первые операции закончились плачевным провалом. Они грубо пытались проникнуть в ультраортодоксальные бастионы и были тут же признаны, осмеяны и отвергнуты. «Мне казалось, что я приземлился на Марсе, — сказал один из агентов Иссера, — и мне пришлось незамеченным слиться с толпой маленьких зеленых человечков».

Иссер терпеливо изучал файл, читая и перечитывая каждый документ. Нигде в Израиле не было никаких следов Йосселе. В конце концов Иссер пришел к выводу: ребенка вывезли из страны.

Из страны, но где? Странная новость привлекла его внимание. В середине марта 1962 года большая группа евреев-хасидов прибыла в Израиль из Швейцарии. Десятки мужчин, женщин и детей пришли сопроводить гроб своего почитаемого раввина и похоронить его на Святой Земле. Иссер начал подозревать, что похороны были просто прикрытием, которое использовалось для того, чтобы вывезти Йосселе из страны, когда группа вернулась в Швейцарию несколько недель спустя. Иссер разместил своих людей в аэропорту и отправил небольшую группу своих людей во главе с Авраамом Шаломом в Цюрих, чтобы они последовали за хасидами по их возвращении. Агенты Моссада даже заходили в детский интернат и пробирались ночью во двор, чтобы заглянуть в окна и внимательно рассмотреть каждого ребенка. «Мы добрались до этой ешивы посреди леса, — вспоминал Шалом. «Мы прилипли к окнам; мы знали, что он может быть замаскирован, но мы искали ребенка того же возраста». После недели ночных приключений ему пришлось доложить Иссеру, что среди швейцарских детей Йосселе точно нет.

Иссер решил взять на себя командование операцией. Он передал все незавершенные дела в руки своих помощников, поселился в импровизированной штаб-квартире в Париже и разослал своих людей по всему миру. Они проводили исследования во Франции, Италии, Швейцарии, Бельгии, Англии, Южной Америке, США и Северной Африке. Под разными прикрытиями пытались проникнуть в православные ешивы и общины, чтобы составить список центров, где может быть спрятан ребенок. Молодой ортодоксальный еврей из Иерусалима прибыл в известную иешиву раввина Соловейчика в Швейцарии, выдавая себя за ученого, приехавшего изучать Тору с прославленным мастером. Скромная религиозная женщина, набожная и набожная, прибыла в Лондон с теплыми рекомендательными письмами от свекрови Шалома Штаркеса, доверие которой она завоевала. Семья Штаркес пригласила ее остаться с ними в качестве гостя. Они не знали, что этой хорошей женщиной была Иегудит Ниссиягу, лучшая женщина-агент Иссера, участвовавшая в похищении Эйхмана.

Иегудит был не единственным агентом Моссада, действующим в Лондоне в эти дни. Лондон был важным центром ультраортодоксальных хасидов секты Сатмар (названной в честь румынской деревни Сату Маре, где секта зародилась). Иссер отправил еще одну группу агентов в жилые кварталы хасидов в Лондоне. Другая команда устремилась в Ирландию. Во время операции в Англии люди Иссера наткнулись на молодую религиозную пару, которая внезапно сняла уединенный дом в Ирландии. Агенты Моссада полагали, что пара будет использовать дом как новое укрытие для Йосселе, и подготовили подробный план поимки ребенка. Наспех сдавали квартиры и машины, провозили технику контрабандой, оформляли поддельные документы. Операция была спланирована до мельчайших деталей.

А потом пошли неудачи.

Первой расстроенной вернулась домой сборная Ирландии. Оказалось, что «религиозная пара» действительно была религиозной парой. Они только что решили поехать в отпуск в Ирландию. Иехудит Ниссиягу также не смог получить никакой информации от семьи Штаркес, и юноша, отправившийся изучать Священное Писание в Швейцарию, вернулся просвещённым, но с пустыми руками. Со всего мира в штаб Иссера посыпались негативные ответы. Ребенок исчез.

Худшая участь ждала команду, пытавшуюся проникнуть к сатмарским хасидам в Лондон. Несколько молодых, умных студентов ешивы в районе Стэмфорд-Хилл сразу же стали незваными гостями и выступили против них, выкрикивая: «А вот и сионисты! Пойдемте, Йоселе здесь! Они даже вызвали лондонскую полицию. Помощникам Иссера пришлось немало потрудиться, чтобы вызволить своих коллег из тюрьмы Ее Величества.

Один за другим самые преданные сторонники Иссера теряли надежду. Ему сказали: «Иссер, не получится. Отменить охоту. Вы ищете иголку в стоге сена. Мы не найдем ребенка».

Но он не сдался. Упрямый, как бульдог, он отмахивался от всех сомнений и жалоб и продолжал, одержимый поисками и уверенный, что, несмотря ни на что, он найдет ребенка.


В Париже он вызвал Яакова Кароза, начальника резидентуры «Моссад». Кароз, родившийся в Румынии, потерял родителей во время Холокоста и занимался шпионажем и вопросами безопасности с момента учебы в Еврейском университете в Иерусалиме. Стройный, с ясным лбом, тонкими чертами лица и в очках Кароз внешне походил на интеллигента. Он был бывшим главой Тевеля (Вселенная), отдела Моссада, отвечавшего за тайные отношения с иностранными спецслужбами, и заключил некоторые из самых секретных и неожиданных союзов Израиля. Он помог заключить «периферийный пакт» между Израилем и Ираном, Эфиопией, Турцией и даже Суданом (все неарабские страны на периферии Ближнего Востока); он установил тесное сотрудничество с руководителями французских, британских и немецких секретных служб; он заключил союз с грозным генералом Уфкиром, внушающим ужас министром внутренних дел Марокко, и тайно посетил короля Марокко Хасана; он даже помог эфиопскому императору Хайле Селассие подавить попытку государственного переворота, предпринятую его ближайшими помощниками. Во время тайной миссии в Алжире он влюбился в молодую женщину Джульетту (Яэль), которая стала его женой. Кароз, тихий и обманчиво вежливый, был мастером-шпионом в костюме и галстуке, который никогда не работал полевым агентом; тем не менее, он был светским человеком, свободно говорившим по-французски и по-английски, что делало его ценным активом для Иссера.

Иссер работал круглосуточно. Он снял номер в гостинице, но большую часть дней и ночей проводил в квартире, которую превратил в свой оперативный штаб. Помощники купили ему раскладушку (они называли ее «кроватью Йосселе»), и время от времени он валился на нее, чтобы вздремнуть. Это длилось месяцами. Большую часть времени он был занят проверкой отчетов, написанием телеграмм и разговорами со своими людьми, разбросанными по всей Европе. На рассвете он выходил из офиса и шел в гостиницу, где принимал душ, освежался и возвращался к работе. В первую ночь, когда он вернулся в отель в предрассветные часы, портье одарил его благодарной улыбкой. Этот маленький джентльмен явно наслаждался ночной жизнью Парижа в полной мере. На вторую ночь портье позволил себе дружелюбно подмигнуть джентльмену. Но когда ночные приключения продолжились и в третью, и в четвертую, и в пятую ночь, портье уже не мог сохранять хладнокровие. Когда Иссер вернулся на рассвете, с красными от недосыпания глазами, с покрытым щетиной лицом и взъерошенной одеждой, привратник театрально снял шляпу, поклонился и заявил: «Мое почтение, мсье ! »

Затем одним апрельским утром до агентов Моссада дошло любопытное сообщение. Его отправил молодой ортодоксальный еврей по имени Меир, которого отправили в Антверпен, Бельгия. Там он познакомился с группой религиозных торговцев алмазами, которые следовали за старым рабби Ицикелем и считали его святым человеком. Когда они хотели решить свои деловые споры, они не обращались за помощью в государственные суды, вместо этого просили раввина быть посредником и судьей - часто в сделках на многие миллионы. Его слово было законом. Даже в современной Европе эта особая группа торговцев соблюдала обычаи древних времен.

Меиру удалось проникнуть в круг последователей раввина и узнать, что во время Второй мировой войны они действовали как антинацистское подполье и спасли многих евреев от гестапо. После войны группа продолжала использовать те же методы и опыт, которые они приобрели в качестве подпольной организации, для участия в коммерческих предприятиях по всему миру. Торговцы алмазами рассказали Меиру необыкновенную историю о светловолосой голубоглазой француженке, католичке, которая во время войны была частью их организации, помогая им спасать евреев из лап Гитлера. Женщина находилась под сильным влиянием харизмы раввина; она обратилась в иудаизм и стала искренне православной, и более того, бесценным активом для группы. Годы в подполье многому ее научили; она была яркой, смелой, умела заметать следы, менять маскировку и использовать свое обаяние как оружие. Кроме того, у нее было деловое чутье и острый природный ум. Она путешествовала по миру с миссиями антверпенской группы со своим французским паспортом. «Она святая женщина, — сказали Меиру антверпенские евреи. Они также сказали ему, что она посетила Израиль; ее сын от первого брака, Клод, также обратился в христианство и после обучения в ешивах в Швейцарии и Экс-ле-Бен стал учеником талмудической школы в Иерусалиме. Но даже жители Антверпена не знали, где сейчас сказочная святая женщина.

Эта история разожгла воображение Иссера. На первый взгляд, в отчете не было ничего, что связывало бы француженку с Йосселе. Но в глазах Иссера она предстала человеком с огромным потенциалом, женщиной с тысячей лиц. Она могла бы стать настоящей находкой для ортодоксальных лидеров, если бы им понадобился кто-то, кто отправился бы с тайной миссией в отношении Йосселе.

Иссер решил следовать своей интуиции, отказаться от всех других зацепок и сосредоточиться на таинственном новообращенном. Он телеграфировал Израилю все известные ему подробности и поручил своим службам найти сына и его мать.

Через несколько дней пришел ответ. Сына звали теперь Ариэль, и он действительно был в Израиле. Но никто не знал, где его мать. Первоначально ее звали Мадлен Феррай; в Израиле ее звали Руфь Бен-Давид.


Доклады , поступающие в штаб-квартиру Иссера, рисовали более точную картину Мадлен Феррай. Симпатичная молодая женщина изучала историю и географию в Тулузском университете и Сорбонне в Париже. Она вышла замуж за своего возлюбленного из колледжа Анри, и вскоре после начала Второй мировой войны у них родился сын. Мадлен присоединилась к Сопротивлению маки во время войны, и ее подпольная деятельность привела ее к контактам с французскими и бельгийскими евреями, в том числе с антверпенской группой. В конце войны она даже инициировала с некоторыми из них совместные экспортно-импортные предприятия.

В 1951 году она развелась с Анри, влюбившись в молодого раввина в маленьком эльзасском городке. Раввин, ярый сионист, хотел эмигрировать в Израиль, и двое влюбленных решили там пожениться. Таким образом, ее обращение в иудаизм произошло не столько из любви к самой религии, сколько из любви к одному из ее приверженцев. Недавно обращенная Руфь Бен-Давид повязала платок на свои светлые волосы, сменила элегантную одежду на бесформенное облачение ортодоксальной еврейки и последовала за своим женихом в Святую Землю. Но в Израиле дело испортилось; раввин оставил ее, и она осталась одна, подавленная и расстроенная. Ее личный кризис, по-видимому, побудил ее обратиться к наиболее экстремистским кругам Иерусалима и их лидеру, раввину Мейзишу. Она завоевала большое уважение в религиозных кругах после того, как использовала свой французский паспорт, чтобы пересечь иорданский сектор Иерусалима и помолиться у Стены Плача.

В начале пятидесятых Рут вернулась во Францию и снова начала много путешествовать. Агенты Моссада выяснили, что она часто останавливалась в Экс-ле-Бен или в религиозном женском учреждении недалеко от Парижа. Но у нее не было постоянного адреса.

Иммиграционные власти сообщили людям Иссера, что за последние несколько лет Руфь дважды посещала Израиль. Второй раз, 21 июня 1960 года, она выехала из Израиля с маленькой девочкой, которая была записана в ее паспорте как дочь. Она улетела рейсом Alitalia, и ее конечным пунктом назначения был Цюрих. Но кем была эта маленькая девочка? У Бен-Давида не было дочери. Иссер чувствовал, что он на правильном пути. "Найти ее!" — сказал он Яакову Карозу.

Вооружившись подробным описанием женщины, Кароз и еще один агент отправились в Экс-ле-Бен. Но, въезжая в городок, они увидели нечто удивительное: Рут Бен-Давид — или, в данном случае, Мадлен Феррай — элегантно одетая, стояла у дороги автостопом! Они были поражены. Элегантные, утонченные француженки, пытающиеся прокатиться по дорогам Франции, были, мягко говоря, не обычным зрелищем. Водитель тут же развернулся и рванул к даме, но впереди него остановилась другая машина и уехала с красоткой.

Агенты вернулись из Экс-ле-Бена с пустыми руками; но из другого источника они узнали, что Рут Бен-Давид поддерживала тесные связи с Джозефом Домбом, богатым лондонским торговцем драгоценностями. Ее видели сидящей наедине с Домбом в автомобиле, что было неуместно для хасидского мужчины. Иссер знал о Домбе; он был стойким врагом Государства Израиль. Он принадлежал к секте сатмарских хасидов, был доверенным лицом сатмарского раввина в Нью-Йорке и знал основных сатмарских лидеров различных общин Европы. «Если сатмарский раввин в Нью-Йорке — папа, — сказал один эксперт Иссеру, — то Домб — его архиепископ».

Иссер понял, что все дороги ведут в Лондон. Здесь жили два сына старого Штаркеса. Здесь была основана активная община секты сатмаров во главе с Домбом. Здесь его видели с Рут Бен-Давид, которая могла тайно вывезти Йосселе из Израиля. У Иссера больше не было сомнений: это должны были быть сатмарские хасиды в Израиле и Европе, которые организовали похищение ребенка. Домб руководил операцией. Рут Бен-Давид сыграла важную роль в похищении благодаря своим талантам, опыту и французскому паспорту; она могла знать, где спрятан ребенок.

Его подозрения подтвердил агент Шабака, перехвативший несколько писем, которые Рут Бен-Давид написала своему сыну; в них содержались завуалированные намеки на Йоселе Шухмахера.

И все же Иссеру нужно было больше информации; он решил проникнуть к сатмарским хасидам. Его люди в Лондоне опознали моэля — раввина, который специализировался на обрезании новорожденных еврейских мальчиков, — по имени Фрейер (имя изменено). Он был болтуном, человеком со вкусом к жизненным удовольствиям под маской праведности и, что не менее важно, человеком, который был близок с Домбом и утверждал, что знает, где находится Йоселе.

Иссер начал сложную операцию, призванную доставить Фрейера в Париж: один из его людей, выдав себя за марокканского принца, тайно явился к Фрейеру и сказал ему, что влюбился в еврейскую девушку. Они тайно поженились и хранили иудейскую веру дома, в Марокко. Теперь его жена родила мальчика, и он хотел сделать ему обрезание, но не мог этого сделать в Марокко; его семья убила бы его, если бы они только знали. . . Его жена и ребенок были в Париже, приедет ли рабби Фрейер, чтобы сделать ребенку обрезание? Он будет щедро вознагражден.

Фрейер с готовностью согласился и через несколько дней прибыл в Париж. Как только он вошел в квартиру «марокканского принца», его задержали агенты Моссада. Его препроводили в пустую комнату, где его часами допрашивал Виктор Коэн, начальник следственного отдела Шабака. Моэль был напуган до смерти, не сопротивлялся и был готов говорить . Но когда его спросили о Йосселе, он поднял руки. -- Мне ужасно жаль, -- сказал он, -- но я ничего не знаю.

Оказалось, действительно, что Фрейер ничего не знал о похищенном ребенке, и все его хвастовство было направлено только на то, чтобы произвести впечатление на его друзей. И снова усилия Иссера натолкнулись на стену.

Удивительно, но другая команда его людей нашла золото. С помощью французской секретной службы им удалось перехватить несколько писем, отправленных Мадлен Феррай, и в одном из них они нашли искомую возможность. Это был ответ на объявление в газете о продаже ее загородного дома в Орлеане, прекрасном городе в «Саде Франции» — долине Луары. Они отправили письмо на почтовый ящик, указанный в объявлении, и предложили Феррай больше, чем она просила за свой дом; они утверждали, что являются австрийскими бизнесменами, ищущими место для отдыха. Мадлен Феррай ответила, назвав адрес своего дома; вскоре после этого они снова написали ей, что посетили его, и он подходит им. Они назначили встречу для закрытия сделки на 21 июня 1962 года в вестибюле большого отеля в Париже.

За несколько дней до назначения люди Иссера один за другим прибыли в Париж и занялись лихорадочной деятельностью. Они арендовали автомобили и конспиративные квартиры в Париже и его пригородах, проложили пути отхода, подготовили документы и оборудование, привезли из Израиля специалистов по слежке и допросам.

Иссер также решил, что лучший способ заставить Рут Бен-Давид раскрыть свои секреты — через ее сына. Ариэль учился в иешиве в Израиле и, по-видимому, много знал о Йосселе. Иссер решил арестовать его одновременно с похищением его матери во Франции. Ариэль был православным, но менее фанатичным, чем его мать. Иссер установил систему связи, которая позволила агентам Моссада синхронизировать допрос Рут с допросом ее сына в Израиле, чтобы они могли использовать ответы сына для допроса матери.

И действительно, утром 21 июня в вестибюль отеля вошла высокая, элегантная, поразительно красивая женщина. Это была Мадлен Феррай.

Очаровательная француженка представилась двум австрийцам, ожидавшим ее. Один из них был герр Фурбер, другой герр Шмидт. Она отлично говорила по-английски, а также хорошо владела немецким языком. Она никогда не подозревала, кто ее два покупателя. Они быстро договорились о продаже дома, но их адвокат опоздал. Фербер позвонил ему из одной из телефонных будок отеля; когда он вернулся, он сказал, что адвокат сильно извинился. По его словам, он был задержан дома по нескольким неотложным делам. Он спросил, могут ли они приехать к нему домой в городке Шантийи, недалеко от города, и дал Ферберу адрес и подробные указания. Он примет их немедленно, и они подпишут все бумаги на месте.

"Пойдем?" Фурбер спросил

Мадлен согласилась. Они сели в арендованную двумя австрийцами машину и поехали на виллу адвоката. Но обаяние француженки едва не стало причиной провала всей операции. Фербер, агент за рулем, был настолько очарован Мадлен, что проехал на красный свет. Резкий свисток вернул его к действительности. К нему бежал толстый злой полицейский, дуя в свисток и указывая на красный свет.

Фурбер остановил машину, охваченный зловещими предчувствиями. Что он должен сделать? Он был в чужой стране, с поддельными документами, ехал на арендованной машине с женщиной, которая вот-вот должна была исчезнуть. Он получит штраф за нарушение правил дорожного движения, против него будет возбуждено дело полицией и... . . Но Мадлен Феррай, из-за которой все его беды, была и той, кто пришел ему на помощь. Она высунула голову из окна и очаровательно улыбнулась полицейскому. — Месье агент, — ласково сказала она, — этот человек — турист. Он находится в чужой стране, путешествует с женщиной и пытается развлечь ее своими рассказами. . . Вы, конечно, можете это понять. Пожалуйста, простите его. . ». Полицейский тоже был очарован обаянием дамы и отпустил запаниковавших агентов, даже не выписав штраф.

Вскоре машина въехала в красивый город Шантильи, где жил «адвокат». Они вошли в подъезд к вилле и остановились перед главным входом. Двое бизнесменов вежливо помогли гостье выйти из машины, проводили ее до дома, дверь открылась, и она вошла.

Ее привели в «адвокатскую контору».

Роль адвоката исполнил Яаков Кароз. — Мадам, — сказал он по-французски, — вы здесь не для того, чтобы обсуждать ваш дом в Орлеане, а по другому делу.

"Какая? В чем дело?"

«Я хочу поговорить с вами о ребенке Йоселе Шухмахер».

В этот момент рядом с ней материализовались еще двое мужчин. Когда она повернулась, то поняла, что два «бизнесмена» бесследно исчезли. Ее поразил страх.

«Я попал в ловушку!» — хрипло прошептала она по-французски.

— Вы попали в руки израильских служб, мадам, — сказал Кароз.

В этот самый момент сотрудники полиции арестовали Ариэля Бен-Давида, сына француженки, в городе Беэр-Яаков в Израиле.


В Шантильи Кароз обратился к Рут Бен-Давид. «Мадам, вы причастны к похищению Йоселе Шухмахер. Мы хотим ребенка!»

— Я ничего не знаю и ничего не скажу, — твердо ответила она. После первоначального шока она быстро оправилась. Кароз привел свою невестку, обученную медсестру, на случай чрезвычайной ситуации.

Израильтяне понимали, что Руфь была их последней надеждой. Но они также предполагали, что эта железная леди не сломается легко, и это может занять довольно много времени. Ее передали Иегудит Ниссиягу, прибывшему из Лондона. Ниссиягу хорошо относился к ней и заботился о ее потребностях как религиозная женщина. Она снабдила ее молитвенниками и свечами на субботу; она готовила для нее кошерную еду. Крыло, где она содержалась, было закрыто для мужчин. Медсестра заняла комнату рядом с ней.

Начался допрос. Новообращенная часами встречалась с агентами, в основном с Яаковом Карозом и Виктором Коэном, которые обращались к ней по-французски. Она была поражена, обнаружив, что израильтяне знают о ней все; но она упорно отказывалась раскрывать какую-либо информацию о Йосселе. — Я ничего не скажу, — повторяла она. Она назвала Виктора Коэна «flic», что на французском сленге означает «полицейский». Она упорно отрицала какую-либо связь с похищением. «Поэтому я начал говорить с ней на самые разные темы, — вспоминал позже Виктор Коэн, — просто чтобы смягчить ее. Я хотел понять, как девушка-христианка стала фанатичной православной. Это два разных мира. Сначала, когда мы разговаривали, она настаивала на том, чтобы с нами в комнате была еще одна женщина. Позже она согласилась посидеть со мной наедине, но дверь должна была оставаться открытой».

На одного из ее следователей была возложена неприятная обязанность бросать ей в лицо оскорбительные обвинения, чтобы лишить ее спокойствия. Сотрудники Моссада надеялись, что она отреагирует импульсивно и выболтает то, чего не хотела говорить; их можно было использовать при одновременном допросе ее сына в Израиле.

И действительно, допрос Ариэля Бен-Давида начал приносить плоды. Главным следователем в Израиле был Авраам Хадар, крутой парень с неуместным кодовым именем «Пашош» (Дрозд). Он сказал юноше, что его мать капитулировала. — Твоя мать во всем призналась, — сказал он. «Ваша ложь ни к чему не приведет. Говорить правду!"

А через некоторое время Ариэль сломалась. Он сказал, что знает, что случилось с ребенком, и будет говорить «только в том случае, если мы с мамой получим иммунитет».

Пашош сказал ему: «Понял!» Он немедленно привел Ариэль в поместье Амоса, главу Шабака. Когда они вошли, Манор крикнул Ариэлю: «Что бы ни обещал тебе Пашош — я согласен. Ну и где ребенок?! Ариэль был потрясен. В конце концов он признался, что его мать тайно вывезла Йосселе из Израиля, переодевшись маленькой девочкой. Она подделала свой паспорт, где он был зарегистрирован под прежним именем Клод. Она сменила имя на Клодин, а также изменила дату рождения, чтобы она соответствовала возрасту Йосселе. Он знал, что ребенка увезли в Швейцарию.

Признание Ариэль было срочно доставлено в Шантильи, и следователи Рут Бен-Давид предъявили ей новые факты. «Ариэль в наших руках, — сказал ей Виктор Коэн. «Ему грозит суровое наказание. Он во всем признался. Тебе все равно, что будет с твоим сыном?

— Он больше не мой сын, — пробормотала она. Она осталась нерушимой. Следователи не могли не восхищаться огромной силой этой женщины.

Постепенно ситуация стала невыносимой. Решение казалось таким близким, и все же следователи чувствовали, что все может закончиться полным провалом.

Наконец, решил Иссер, пришло время взять на себя управление.


В голой темной комнате Иссер Харель и Рут Бен-Давид стояли друг против друга через стол. За ними стояли агенты Моссада; Коэн и Кароз работали переводчиками.

Иссер твердо верил, что эта свирепо решительная женщина не поддастся ни на какие угрозы. Единственный способ, по его мнению, состоял в том, чтобы убедить ее с помощью моральных аргументов. Она действительно была религиозной, но прислушивалась к логике. Ведь она не всю жизнь была ультраортодоксальной еврейкой, и фанатизм прежних поколений не текла в ее жилах с самого рождения. Она была умной, проницательной женщиной, и к ней следует обращаться именно так.

«Я представляю правительство Израиля», — сказал Иссер, взвешивая каждое слово. «Ваш сын рассказал нам все, и у нас есть много другой информации о вас. Большинство ваших секретов нам известны. Мы сожалеем, что нам пришлось привезти вас сюда насильно. Вы обратились в иудаизм, а иудаизм означает Израиль. Без Израиля иудаизм не выжил бы. Похищение Йоселе нанесло страшный удар по религиозной общине Израиля. Это вызвало чувство ярости против православных. Вы можете стать причиной кровопролития и гражданской войны. Если вы не вернете ребенка, это может привести к кровавому навету. Только подумайте, что может случиться с этим ребенком! Он мог заболеть, даже умереть. Как тогда вы и ваши сообщники могли столкнуться с его родителями? Это преследовало бы вас всю оставшуюся жизнь. И вы никогда не будете оправданы!

«Вы женщина и мать. Если бы кто-то не одобрял то, как вы воспитываете сына, и забрал его у вас, как бы вы себя чувствовали? Могли бы вы спать по ночам?

«Мы не боремся против религии. Наша единственная цель - найти ребенка. Как только он окажется в наших руках, ты выйдешь на свободу, твой сын выйдет на свободу — и Израиль снова объединится».

Иссер наблюдал, как лицо Рут начало показывать ее внутренний конфликт. Казалось, ее разрывают противоречивые чувства. Руфь находилась в состоянии сильного напряжения, борясь с собой так, как может только сильный человек перед бескомпромиссной дилеммой.

Агенты Моссада стояли неподвижно, как статуи. Они тоже считали, что момент истины настал.

Рут подняла голову. «Откуда мне знать, что вы являетесь подлинным представителем Государства Израиль? Как я могу доверять тебе?"

Не моргнув глазом, Иссер вытащил свой дипломатический паспорт, выданный на его настоящее имя, и протянул его Рут Бен-Давид.

Его люди были ошеломлены. Он сошел с ума? Дать ей свое имя и паспорт — это был огромный риск! Иссер, однако, чувствовал, что только если он покажет ей, что он искренен и доверяет ей, у него будет шанс на успех.

Долгое время Рут смотрела на печать Израиля, выбитую на паспорте. Она кусала губы до тех пор, пока на губах не выступили капли крови. — Я больше не могу, — пробормотала она. «Я собираюсь сломаться. . ».

Потом вдруг подняла голову. «Ребенок находится в семье Гертнер, дом номер двадцать шесть по Пенн-стрит, Бруклин, Нью-Йорк. Его зовут Янкеле.

Иссер вскочил на ноги. — Как только мы получим ребенка, ты будешь свободен.

Он вышел из комнаты.


Лихорадочный обмен телеграммами насторожил Иерусалим, затем Нью-Йорк и Вашингтон. Иссер позвонил Исраэлю Гур-Арье, сотруднику службы безопасности израильского дипломатического представительства в Северной Америке. Гур-Ари, живший в Нью-Йорке, проверил адрес в Бруклине; он телеграфировал, что адрес правильный и что семья Гертнер живет в районе, населенном в основном сатмарскими хасидами. Иерусалим отправил телеграмму Аврааму Харману, послу Израиля в Вашингтоне, с указанием связаться с ФБР и попросить их найти ребенка и доставить его в Израиль.

Гур-Арье сам позвонил своему коллеге из ФБР и сообщил ему все подробности — «что ребенок ест, что носит» и так далее. Агент ФБР ответил: «Если вы так много о нем знаете, идите и сами заберите его». Гур-Арье ответил: «Дайте мне разрешение». Агент ФБР отказался.

В штаб Иссера начали поступать тревожные телеграммы. Американцы колеблются, сообщили Гур-Арие и посол Израиля. Спрашивают, вы абсолютно уверены, что ребенок находится по этому адресу? Что произойдет, если мы обыщем этот дом и не найдем ребенка? ФБР намекнуло, что их молчание было связано с предстоящими выборами в Конгресс. Сатмарская секта контролировала почти сто тысяч голосов, и администрация не хотела рисковать их отчуждением.

В Шантильи Иссер терял терпение. В полночь он взял трубку. «Дайте мне Хармана в Вашингтоне», — приказал он.

Когда связь была установлена, он тупил. «Харман, — сказал он, — это Иссер Харель. Я хочу, чтобы вы немедленно связались с генеральным прокурором Робертом Кеннеди и передали ему от моего имени, что ФБР должно немедленно забрать мальчика.

Харман был ошеломлен. — Иссер, как ты можешь так говорить? Он намекнул, что американские службы могут прослушивать их разговор.

— Тем лучше, — сказал Иссер. — Я говорю не только с тобой. Он надеялся, что американцы подслушивают и его твердая позиция побудит их к действию.

Харман продолжал колебаться и пытался предупредить Иссера о возможных дипломатических осложнениях.

— Я не спрашивал твоего мнения, — отрезал Иссер. «Скажите им, что если они не будут действовать немедленно, они будут нести ответственность за все, что произойдет».

Через несколько часов Иссера вызвали к телефону. Это был Нью-Йорк. Чиновники консульства сообщили ему, что Роберт Кеннеди принял немедленные меры. Группа агентов ФБР в сопровождении израильского офицера службы безопасности отправилась в Бруклин. Ребенка действительно нашли и увезли в безопасное место. Это был Йоселе.

Молодой репортер по имени Эли Визель (будущий лауреат Нобелевской премии) позвонил Гур-Арье. — Я слышал, вы нашли ребенка. Гур-Арье, поклявшийся хранить тайну, решительно отказался. Визель не прощал его долгие годы.


Четвертое июля 1962 года было национальным праздником и в Израиле, так как в этот день самолет, доставлявший Йосселе домой, приземлился в аэропорту Лод. Пресса с энтузиазмом восхваляла самоотверженную эффективность секретной службы. Израиль быстро становился единственной страной в мире, где эту теневую организацию любила и восхищалась вся нация. Известный израильский юрист Шломо Коэн Зидон написал Бен-Гуриону благодарственное письмо за обнаружение ребенка. Бен-Гурион писал в ответ: «Вы должны благодарить наши спецслужбы и в основном их начальника, который дни и ночи провел на этой миссии и не успокоился, даже когда его помощники почти сдались, пока не нашел ребенка и не вытащил его. своего убежища, что тоже было нелегко».

Пока весь Израиль праздновал спасение Йосселе, Иссер был в Париже, где его люди устроили для него скромную вечеринку. Один из агентов поднял бокал «за ребенка, вернувшегося на родину, за человека с железной волей, который его нашел, за государство, которое так хорошо умеет защищать своих граждан». Другой агент подарил Иссеру мягкую игрушку тигренка на память об операции; его коллеги отправили ему домой в Тель-Авив «постель Йосселе», на которой он провел столько бессонных ночей.


Теперь , когда мальчика нашли, вся правда вышла наружу.

Все началось с телеграммы.

Весной 1960 года, когда Йосселе тайно перевозили из одной иешивы в другую в Израиле, Рут Бен-Давид получила телеграмму от своего друга раввина Мейзиша: «Немедленно приезжай в Иерусалим, у меня есть для тебя хорошая пара». Когда Рут прибыла, она узнала, что «матч» на самом деле был секретной миссией: вывезти Йоселе контрабандой из Израиля.

Рут вернулась во Францию, изменила свой паспорт, изменив имя сына с Клода на Клодин и дату его рождения с 1945 на 1953 год. Затем она сменила одежду и имя, став Мадлен Феррай. Она прилетела в Геную и купила билет на корабль, который плыл в Израиль с пассажирами и новыми иммигрантами.

На пристани Генуи она как бы невзначай начала играть с восьмилетней дочерью семьи иммигрантов. Когда началась посадка и иммигранты боролись со своими пакетами и чемоданами, очаровательная Мадлен взяла маленькую девочку за руку и повела на палубу корабля. Итальянские иммиграционные офицеры проверили ее паспорт и отметили, что она поднялась на борт со своей маленькой девочкой. В Израиле она повторила ту же процедуру, и израильская иммиграционная служба должным образом отметила, что она вышла из лодки со своей маленькой дочерью.

Несколько дней спустя Мадлен Феррай села в самолет в аэропорту Лода со своей «дочерью Клодин», которой была не кто иная, как Йоселе Шухмахер, одетая в аккуратное девичье платье и лакированные туфли-лодочки.

Йосселе провел почти два года в ультраортодоксальных школах-интернатах в Швейцарии и Франции. Но когда поиски Йосселе в Израиле приобрели более масштабный характер, Мадлен объявилась в школе-интернате в Мо, где теперь прятался ребенок под видом «Менахема, сироты швейцарского происхождения».

Она снова одела его в женское платье и улетела с ним в Америку. Там ей помог глава секты сатмаров раввин Джоэл Тейтельбаум, который приказал молочнику по имени Гертнер отвести «Янкеле» к себе домой и выдать его за двоюродного брата из Аргентины, приехавшего с длительным визитом.

Специалисты Моссад поняли, что ультраортодоксальная подпольная сеть, раскинувшаяся по всей Америке и Европе, сравнима с тайными организациями лучших мировых спецслужб. И больше всего их поразила Руфь Бен-Давид. Она придерживалась правил конспирации: у нее никогда не было постоянного адреса, все важные бумаги она носила в сумочке, меняла личность так же легко, как переодевается. Прелестная француженка была Матой Хари православного мира.

Но в то время как весь Израиль радовался возвращению Йоселе к его родителям, Руфь Бен-Давид чувствовала себя сломленной и побежденной. «Я виновата», — сказала она своим друзьям, рыдая. «Я предал наше дело. Я никогда не смогу простить себя. Мне было доверено драгоценное сокровище, и я не мог удержать его».

И все же Мадлен Феррайль/Рут Бен-Давид настолько превосходно продемонстрировала все качества, необходимые для секретного агента, что Иссер Харель решил предложить ей работу в Моссад. Но он опоздал. Руфь вернулась в Иерусалим и исчезла в ультраортодоксальном мире; три года спустя она вышла замуж за раввина Амрама Блау, семидесятидвухлетнего главу самой фанатичной из всех сект, Нетурей Карта .

Иссер Харель и Йоселе Шухмахер встретились только девять лет спустя, когда один из авторов этой книги устроил вечеринку в честь Иссера и пригласил Йоселе. Йоселе — теперь рядовой первого класса танковой дивизии — пожал руку Иссеру и заявил: «Я глубоко тронут. Иссер Харель был самым важным человеком в моей жизни. Без него меня бы не было здесь, среди вас».

OceanofPDF.com

## Глава 8


Нацистский герой на службе Моссада

В душный жаркий августовский день 1963 года двое мужчин вошли в офис инженерной компании в Мадриде и попросили встречи с владельцем, австрийцем по имени Отто Скорцени. Они представились Скорцени офицерами разведки НАТО и сказали, что пришли по рекомендации его бывшей жены. У них было для него предложение, от которого он не смог отказаться. . .

Очень скоро респектабельный бизнесмен понял, что посетители знают о нем и его прошлом все. Во время Второй мировой войны офицер СС Скорцени был одним из величайших, если не величайшим, героев нацистской Германии. Высокий, харизматичный спортсмен со шрамами на лице, полученными в фехтовальной дуэли, он стал отважным офицером-десантником, проводившим впечатляющие операции. 12 сентября 1943 года он высадился с парашютно-десантным батальоном на планерах на вершине Гран-Сассо, самой высокой вершины итальянских Апеннин, и штурмовал отель Campo Imperator, где бывший фашистский диктатор Бенито Муссолини был заключен в тюрьму. новое, антифашистское итальянское правительство. Капитан СС Скорцени спас Муссолини и привел его к благодарному Гитлеру, который осыпал Скорцени медалями и поощрениями. В битве при Арденнах в конце 1944 года Скорцени — ныне полковник Ваффен СС — пробрался через линию фронта с двумя дюжинами своих людей, одетых как американские солдаты, и вызвал беспорядок и смятение в рядах союзников. Его операции принесли ему репутацию «самого опасного человека в Европе». Признанный невиновным на процессах в Дахау после войны, он переехал в Испанию, где пользовался защитой фашистского диктатора Франко и основал свою компанию.

Его посетители в тот день в 1963 году не тратили время на светскую беседу. «Мы не совсем из НАТО», — признался один из них на чистом немецком. «На самом деле мы принадлежим израильским спецслужбам». Этими двумя мужчинами были Рафи Эйтан и глава резидентуры Моссад в Германии Авраам Ахитув.

Скорцени побледнел. Всего год назад израильтяне повесили Адольфа Эйхмана. Они охотятся за ним сейчас? Он был оправдан на военных процессах, но некоторые утверждали, что он принимал участие в поджоге еврейских синагог во время Хрустальной ночи в ноябре 1938 года.

Но невысокий мужчина, сидевший перед ним, рассеял его опасения. — Нам нужна ваша помощь, — сказал он. — Мы знаем, что у вас хорошие связи в Египте. Затем он рассказал полковнику СС, почему еврейское государство нуждалось в его помощи.


всего через две недели после триумфального возвращения Йосселе в Израиль, Египет поразил мир, запустив четыре ракеты. Два были типа «Аль-Зафир» («Победитель») с дальностью полета 175 миль и два типа «Аль-Кахир» («Завоеватель») с дальностью полета 350 миль. Огромные ракеты, увешанные египетскими флагами, с гордостью шествовали по улицам Каира в День революции 23 июля. Президент Гамаль Абдель Насер хвастался восторженной толпе, что его ракеты способны поразить любую цель «к югу от Бейрута».

К югу от Бейрута израильские лидеры были охвачены удивлением и беспокойством. Ракеты Насера действительно могли поразить любую цель в Израиле. Это стало полной неожиданностью для Израиля, и в коридорах власти прозвучали гневные слова в адрес Иссера Харела. По словам критиков, пока Насер строил свои смертоносные ракеты, Маленький Иссер был занят погоней за Йоселе. В то время как ужасные опасности угрожали самому существованию еврейского государства, лучшие агенты Иссера бегали из одной ешивы в другую, переодевшись ультраортодоксальными евреями. Обеспокоенный Бен-Гурион вызвал Иссера Харела, который пообещал как можно скорее получить всю информацию о египетском проекте. Вернувшись в свой штаб, Иссер отправил своих лучших людей на задание и активировал своих кротов и информаторов в Египте. И действительно, 16 августа, менее чем через месяц после пуска четырех ракет, он вернулся к Бен-Гуриону с подробным докладом.

По словам Иссера, ракеты были созданы немецкими учеными.

В 1959 году Насер решил создать секретный арсенал нетрадиционного оружия. Он поручил генералу Махмуду Халилу, бывшему командующему разведкой ВВС, руководителем Бюро специальных военных программ, разработать сверхсекретное современное оружие — реактивные истребители, ракеты и реактивные снаряды, а также химические и радиоактивные вещества. Бюро выделили огромный бюджет.

Первой задачей Халила было найти людей, которые сделают это оружие реальностью. И он знал, где искать.

Его агенты начали вербовать сотни немецких специалистов и ученых, большинство из которых работали в ракетных и авиационных научно-исследовательских институтах и на полигонах нацистской Германии. Более трехсот немцев, соблазнившись высокими зарплатами, премиями и бесчисленными привилегиями, тайно просочились в Египет и помогли Насеру построить три секретных объекта.

Первым был Фабрика 36, где гениальный авиастроитель Вилли Мессершмитт собирал египетский реактивный истребитель. Мессершмитт был отцом смертоносных истребителей Люфтваффе, нацистских ВВС, во время Второй мировой войны. Махмуд Халил подписал с ним контракт 29 ноября 1959 года.

На втором заводе, известном под кодом 135, инженер по имени Фердинанд Бранднер строил реактивные двигатели для самолетов Мессершмитта. Бранднер провел несколько лет в России; после его возвращения в Германию Халил связался с ним с помощью доктора Эккарта, директора Daimler-Benz.

Но самой секретной была Фабрика 333, спрятанная в глухом уголке пустыни. Там бывшие гитлеровские вундеркинды теперь создали чудо-оружие Насера, ракеты средней дальности.

Согласно источникам Иссера, в декабре 1960 года египетский проект развернулся в полную силу. В том же месяце американский разведывательный самолет U-2 сфотографировал огромную строительную площадку в Димоне, Израиль, которая, похоже, была ядерным реактором. Мировая пресса объявила об открытии громкими заголовками; никто не поверил высокопарным заявлениям Израиля о том, что это здание было текстильной фабрикой. Египет и несколько других арабских стран выступили с яростными угрозами в адрес Израиля. Но угроз было недостаточно, и Египет надеялся нейтрализовать секретный ядерный проект Израиля, разработав собственное нетрадиционное оружие.

Руководителем немецких ракетчиков в Египте был профессор Ойген Зенгер, директор Института исследований реактивного движения в Штутгарте. После войны Сенгер провел несколько лет во Франции, где построил ракету Veronique, посредственную копию немецкой ракеты Фау-2. Он приехал в Египет со своими помощниками — профессором Паулем Гёрке, специалистом по электронике и наведению, и Вольфгангом Пильцем, бывшим инженером на заводе в Пенемюнде, где гениальный Вернер фон Браун разработал ракеты Фау-2 для нацистской Германии. Еще одним специалистом по наведению и управлению, тесно сотрудничавшим со своими коллегами в Египте, был доктор Ганс Кляйнвахтер, чья лаборатория по разработке систем наведения ракет находилась в живописном немецком городе Лоррах, недалеко от швейцарской границы. Химический факультет возглавлял доктор Эрмин Дадье, бывший офицер СС. Немцы и египтяне создали несколько подставных компаний — «Интра», «Интра-Гендель», «Патваг» и «Линда», — которые закупали детали и материалы для ракетного проекта. Административным директором Intra-Handel был доктор Хайнц Круг, который также руководил Институтом реактивного движения в Штутгарте. Хассан Камиль, египетский миллионер, живущий в Швейцарии, также был зачислен в качестве посредника и связного. С его помощью египтяне основали в Швейцарии две подставные компании: MECO (Механическая корпорация) и MTP (Motors, Turbines, and Pumps), задачей которых было приобретение основных материалов, электрических аппаратов и точных инструментов; они также набирали специалистов и экспертов. Тремя директорами этих компаний были Мессершмитт, Бранднер и Камиль.

В 1961 году Сенгер и многие сотни инженеров, техников и местных египетских служащих приступили к созданию египетских ракет. Но в конце того же года правительство Германии обнаружило тайную связь между египетским проектом и Институтом реактивного движения в Штутгарте. Немецкие власти вынудили Зенгера уйти в отставку, вернуться в Германию и прекратить всякую деятельность. Профессор Пильц сменил его на посту руководителя египетского проекта.

К июлю 1962 года Завод 333 выпустил тридцать ракет. Четыре из них были запущены с большой помпой перед избранной толпой правительственных гостей и журналистов; двадцать других (некоторые из них манекены), задрапированные египетским флагом, прошли по улицам Каира.


Когда Иссер Харель прибыл к Бен-Гуриону в августе, он предъявил письмо Пильца Камилу Аззабу, египетскому правителю 333 г., которое Рафи Эйтану и его людям удалось скопировать. Это был запрос на 3 700 000 швейцарских франков на детали машин и другое оборудование, необходимое для создания пятисот ракет Типа 2 и четырехсот ракет Типа 5.

Девятьсот ракет! Доклад Иссера вызвал глубокую тревогу в оборонном сообществе. Израильские эксперты были уверены, что египтяне не собирались заряжать боеголовки ракет обычными взрывчатыми веществами; они не стали бы тратить миллионы долларов на их постройку только для того, чтобы ракеты могли нести полтонны динамита. Бомбардировщик мог бы сделать это с большей точностью. Было ясно, что Египет загрузит боеголовки атомными бомбами или каким-либо другим запрещенным международным правом веществом, например, ядовитым газом, бактериальными культурами или смертоносными радиоактивными отходами.

По словам Иссера, немецкие ученые работали над коварным планом уничтожения Израиля: они разрабатывали оружие судного дня, огромные ракеты, радиоактивные боеголовки, которые могли бы «убить все живое» и отравить воздух в Израиле на долгие годы; они даже работали над лучами смерти и другими адскими приспособлениями.

«Мы относились к ним слишком серьезно», — признался позже генерал Цви Зур, в то время начальник штаба. «Наши ученые были любителями и не знали, как обращаться с информацией». Тем не менее, израильтяне обнаружили ахиллесову пяту египетского проекта — немцам еще не удалось разработать надлежащую систему наведения для наведения ракет на цели. Пока это препятствие не преодолено, ракеты нельзя было использовать.


Ссер Харел уже не был тем человеком, которого знали и которым восхищались его люди. Со времени ареста Эйхмана он претерпел глубокие изменения. Этот хладнокровный человек, известный своими стальными нервами, теперь считал Германию вечным врагом Израиля и еврейского народа. Он твердо верил, что нынешнее правительство Германии поддерживает ученых в Египте и тайно помогает им в их усилиях по уничтожению Израиля. Рамсад попросил Бен-Гуриона предупредить канцлера Германии Конрада Аденауэра и потребовать от него немедленных действий, чтобы остановить деятельность ученых. Бен-Гурион отказался. Совсем недавно Германия предоставила Израилю огромный кредит в 500 миллионов долларов на освоение пустыни Негев; Бен-Гурион и Аденауэр установили личные отношения доверия и взаимного уважения; Аденауэр и его министр обороны Франц Йозеф Штраус поставляли Израилю огромное количество современного оружия на сотни миллионов долларов - танки, пушки, вертолеты, самолеты - все это бесплатно, в тайной попытке искупить Холокост и преступления Германии. против еврейского народа. Бен-Гурион доверял нынешнему правительству Германии и не хотел ставить под угрозу отношения Израиля с ним, выдвигая обвинения и требования вмешаться в египетский кризис. Он поручил заместителю министра обороны Шимону Пересу написать личное письмо Штраусу и незаметно попросить его о помощи.

Но Иссеру этого было мало, и он решил развернуть свою полномасштабную кампанию по срыву действий немцев в Египте.

11 сентября 1962 года, в десять тридцать утра , смуглый незнакомец с ближневосточным оттенком лица вошел в офис Intra на мюнхенской Шиллерштрассе. Клерк, проводивший его в кабинет директора компании, доктора Хайнца Круга, услышал, как он сказал, что его послал полковник Надим, египетский офицер, который поддерживал тесные контакты с Кругом. Через полчаса египтянин вышел из здания вместе с Кругом. Стюардесса United Arab Airlines видела, как двое мужчин проходили мимо кассы авиакомпании. Она была последней, кто видел Круга.

На следующее утро г-жа Круг сообщила полиции, что ее муж пропал. Два дня спустя полиция нашла белый «Мерседес» Круга брошенным на окраине Мюнхена. Машина была заляпана грязью, а ее бак высох до костей. Анонимный телефонный звонок в полицию сообщил: «Доктор. Круг мертв. Но некоторая информация из других источников навела полицию на мысль, что Круг был похищен агентами Моссада и вывезен в Израиль. Сегодня больше нет сомнений, что Круг мертв.

27 ноября Ханнелоре Венде, секретарь Пильца на Фабрике 333, увидела в утренней почте толстый конверт; отправителем был известный гамбургский юрист. Ханнелоре открыла пакет. Оглушительный взрыв потряс кабинет. Тяжело раненную секретаршу Пильца доставили в госпиталь, где ей предстояло провести несколько месяцев, после чего она ослепла, оглохла, а ее лицо было сильно покрыто шрамами.

на Фабрику 333 прибыла большая посылка с надписью КНИГИ ; когда египетский клерк открыл его, пакет взорвался, в результате чего погибли пять человек. Адрес отправителя, штутгартского издательства, оказался ложным.

Посылки со взрывчаткой продолжали прибывать в последующие дни. Некоторые из них были отправлены из Германии, другие из Египта. Некоторые взорвались, что привело к человеческим жертвам, другие были обезврежены экспертами египетской армии, предупрежденными 333 официальными лицами. Личности отправителей официально не были установлены, но египтяне и журналисты были уверены, что бомбы были подготовлены и отправлены в Каир израильским Моссадом. Гораздо позже было установлено, что несколько писем-бомб были отправлены по почте «шпионом шампанского». Это был израильский агент Зеэв Гур-Арье, действовавший в Египте под прикрытием «Вольфганга Лутца», немецкого владельца конной фермы недалеко от Каира. Выдавая себя за бывшего офицера СС, он поселился в Каире со своей женой-немкой и установил тесные отношения с высшим обществом Египта и его военачальниками.


Письменные бомбы глубоко обеспокоили немецких ученых, которые теперь чувствовали, что их жизни угрожает опасность. Многим из них звонили анонимно и угрожали им или их семьям, если они продолжат работать над проектом Насера. На трех «фабриках» в Египте и дочерних компаниях в Европе применялись строгие меры безопасности. При посещении Европы ученым приходилось передвигаться большими группами в сопровождении немецких силовиков. Эта практика, вероятно, спасла профессора Пильца во время его поездки в Европу в конце 1962 года. Группа незнакомцев преследовала его в Германии и Италии, но не имела возможности приблизиться к нему.

Иссер провел осень и зиму 1962 года в Европе, руководя несколькими операциями Моссада, направленными на получение более точной и обновленной информации. Рафи Эйтану удалось проникнуть в дипломатическую миссию, занимавшуюся пересылкой немецких ученых. Такие операции были его любимыми. «Это намного лучше, чем вербовка агентов, — сказал он. «Когда вы вербуете агента, вы должны обучить его, создать надежное прикрытие, поставить его на место и дать ему время для установления контактов. . . Но читать почту вашего врага намного лучше — вы получаете немедленные результаты и первоклассный материал».

Для своих нетрадиционных операций Эйтан нуждался в очень сложном электронном оборудовании, но не знал, где его взять. Оборудование, используемое ЦРУ и другими спецслужбами, в магазинах найти не удалось. Читая газету в своем парижском офисе, Эйтан заметил короткую заметку о печально известном еврейском мафиози Мейере Лански, который был боссом мафии Майами. В его коварном уме это казалось возможностью. Он позвонил оператору: «Найдите Мейера Лански в Майами!»

Через три минуты Лански был на линии. — Шалом, Мейер, — сказал Эйтан. «Я израильтянин, работаю в Париже, и мне нужна ваша помощь для сионистского государства».

— Нет проблем, — ответил Лански. «Через месяц я буду в Лозанне, в Швейцарии. Давай встретимся там».

Эйтан встретился с Лански в Лозанне и сказал ему, что ему нужно. Лански дал ему адрес одного человека в Чикаго. — Он доставит вам то, что вы хотите, — сказал он. Через неделю Эйтан приземлился в Чикаго и направился по адресу этого человека. «Электронное оборудование, которое мы получили от этого парня, хорошо служило нам во время всех наших операций против немецких ученых», — резюмировал Эйтан.

Одна из этих операций принесла Иссеру Харелю новое имя: доктор Отто Йоклик. Согласно исходному материалу, Йоклик был австрийским ученым, специализирующимся на ядерном излучении. Доктор Йоклик якобы был нанят сверхсекретным египетским проектом по получению ядерного оружия в рекордно короткие сроки. Египтяне намеревались создать подставную компанию Austra для Джоклика в Австрии, которая закупала бы радиоактивные материалы для проекта Джоклика и отправляла их в Египет. Austra будет отделена от Intra, чтобы немецкие власти не расследовали ее. Джоклик должен был провести два ядерных испытания для Египта и изготовить несколько атомных бомб, которые должны были быть установлены в боеголовки ракет.

Все это указывало на то, что Йоклик был очень опасным человеком, может быть, самым опасным из немецких ученых. Во все резидентуры Моссада в Европе был отправлен срочный приказ: найти Джоклика!

Но Иссера ждал ошеломляющий сюрприз. 23 октября 1962 года в дверь израильского посольства в Европе позвонил незнакомец и попросил позвать сотрудника службы безопасности: «Меня зовут Отто Йоклик. Я готов предоставить вам полный отчет о моей деятельности в египетской войне».

Через две недели Йоклик в обстановке строжайшей секретности приземлился в Израиле.

Много месяцев спустя, когда стало известно о побеге Йоклика, европейские репортеры написали, что Йоклик, вероятно, связался с израильтянами из-за исчезновения директора Intra Хайнца Круга. Джоклик поддерживал тесные контакты с Кругом, который был одним из немногих, кто знал о роли Джоклика в «специальных военных программах» Египта. Когда Круг исчез, Джоклик запаниковал. Что, если бы Круга похитили израильтяне? Он может заговорить и раскрыть секретные задания Джоклика. И тогда, Джоклик знал, он был все равно что мертв. Поэтому он решил перейти линию фронта и сдаться израильтянам; таким образом, как он надеялся, он, по крайней мере, спасет свою жизнь.

Йоклик провел в Израиле четыре дня. Его держали в строгой изоляции, в изоляторе строгого режима Моссада. Иссер решил использовать его для двух основных задач: в качестве источника разведданных о египетском проекте и в качестве двойного агента, который вернется в Египет и будет работать там на Моссад.

Отто Джоклик сообщил израильтянам, что его завербовал старший немецкий клерк в United Arab Airlines, который представил его генералу Махмуду Халилу, которого немецкие ученые прозвали «герр доктор Махмуд». Результатом его встречи с герром доктором стали два проекта: «Ибис» и «Клеопатра». Секрет этих проектов был открыт только профессору Пильцу и доктору Кругу.

Операция «Ибис» должна была предоставить Египту радиологическое оружие, способное распространять опасное ядерное излучение. Йоклик взял на себя задачу получить большое количество радиоактивного изотопа кобальт-60 и провести с ним эксперименты в Египте. Если эксперименты увенчаются успехом, Йоклик попытается получить больше кобальта, который будет помещен в боеголовки ракет и распространять смертельную радиацию при ударе.

Целью второго проекта, «Клеопатры», было создание двух атомных бомб. Джоклик предложил оригинальный способ изготовления бомб: закупка урана, обогащенного до 20 процентов, в Соединенных Штатах или в Европе; обогащение его до 90 процентов с помощью специальных центрифуг, разработанных в Германии и Голландии учеными доктором Вильгельмом Гротом, доктором Якобом Кистемакером и доктором Гернотом Циппе; и создание бомбы из обогащенного урана.

Йоклик летал в США и пытался получить там обогащенный уран; он также встретился с несколькими немецкими учеными и пригласил их построить центрифуги в Египте. Одновременно он купил в Европе немного кобальта-60 и отправил его гинекологу в Каир, которого звали доктор Халил — сестре герра доктора Махмуда. . .

Когда допрос Йоклика в Израиле закончился, его показания были отправлены нескольким экспертам для проверки и оценки. По какой-то причине их отчеты не привлекли должного внимания. Относительно проекта «Клеопатра» эксперты заявили, что шансов на то, что «Йоклик» получит уран с 20-процентным обогащением, практически нет. Даже если бы он это сделал, Египту потребовалась бы не менее сотни лучших центрифуг, чтобы собрать необходимый уран для сборки одной бомбы в течение двух-трех лет. И даже если бомбу и удастся построить, она не взорвется, ибо формулы Йоклика неверны. Эксперты отмахнулись от «Ибиса» и радиологического оружия, воздействие которого, по их словам, нанесло бы не больше вреда, чем обычная бомба.

Успокаивающий тон докладов не успокоил руководство страны. Еще больше их встревожили сообщения о том, что египтяне также разрабатывают химическое оружие. 11 января 1963 года их опасения оправдались, когда египтяне применили отравляющий газ в своей войне в Йемене. Министр иностранных дел Израиля Голда Меир встретилась с президентом Джоном Ф. Кеннеди и поговорила с ним об опасности того, что египтяне вооружат свои ракеты нетрадиционными боеголовками; она попросила его вмешаться, но Кеннеди этого не сделал.

Нетрадиционные боеголовки действительно были очень опасны, но первоочередной задачей было сорвать разработку систем наведения ракет.

Зимой 1963 года эксперт по руководству Фабрики 333 доктор Кляйнвахтер провел несколько недель в Германии. Вечером 20 февраля он покинул свою лабораторию в Лоррахе и поехал на машине по узкому переулку, ведущему к его дому. Переулок был темным и пустынным, покрытым глубоким снегом. Внезапно с визгом шин из перекрестка выехала машина и преградила дорогу. Из машины вышел мужчина и направился к Кляйнвахтеру. Ученый заметил третьего человека в машине.

«Где живет доктор Шенкер?» — спросил мужчина. Не дожидаясь ответа, он вытащил револьвер с глушителем и выстрелил. Пуля разбила лобовое стекло и застряла в шерстяном шарфе ученого. Кляйнвахтер нащупал в бардачке свой револьвер, но нападавший побежал обратно к второй машине, которая скрылась из виду.

Полицейские нашли первую брошенную машину примерно в ста метрах от места нападения. Трое мужчин скрылись на другой машине. Они оставили паспорт на имя Али Самира, одного из руководителей египетской секретной службы. Однако оказалось, что это отвлекающий маневр; в день нападения Самир был в Каире и сфотографировался с немецким журналистом.

Людей, напавших на Кляйнвахтер, так и не нашли. Тем не менее, по единодушному мнению прессы, покушение было совершено израильтянами и закончилось неудачей.


Несколько недель спустя «Моссад» предпринял еще одну попытку, на этот раз преследовав доктора Пауля Гёрке, родившегося в Германии, в Швейцарии.

Гёрке, как и Кляйнвахтер, работал над системой наведения для египетских ракет в своей лаборатории на Фабрике 333. Египтяне и Моссад считали его очень важным человеком. Его дочь Хайди жила во Фрайбурге, немецком городке недалеко от швейцарской границы. Вскоре после покушения на Кляйнвахтер доктор Йоклик позвонил Хайди и сообщил ей, что встретил ее отца в Египте, где он работал над разработкой страшного оружия, предназначенного для уничтожения Израиля. Йоклик намекнул, что, если Гёрке не прекратит свою деятельность, он подвергнет себя ужасному риску. Если, с другой стороны, он покинет Египет, ему не будет причинен вред.

«Если ты любишь своего отца, — заключил Йоклик, — приходи в субботу, 2 марта, в четыре часа дня в отель «Три короля» в Базеле, и я познакомлю тебя с одним из моих друзей».

Испуганная Хайди немедленно связалась с Х. Манном, бывшим нацистским офицером, которому египтяне поручили обеспечивать безопасность ученых. Манн предупредил полицию Фрайбурга, которая уведомила швейцарские власти. И вот, когда Йоклик и его друг вошли в отель «Три короля», за зданием ждало несколько полицейских машин, в холле стояли детективы, а рядом со столиком, за которым сидела Хайди Гёрке, были установлены магнитофоны.

Джоклик и его друг — агент Моссада Джозеф Бен-Гал — попали прямо в ловушку. Они ничего не заподозрили и разговаривали с Хайди Гёрке в течение часа, стараясь не делать прямых угроз, но намекая на опасность для ее отца, если он продолжит создавать свое ужасное оружие. Они предложили Хайди билет на самолет до Каира, чтобы она смогла убедить отца вернуться в Германию, где он и его семья будут в безопасности.

Встреча закончилась, двое мужчин вышли из отеля и сели на шестичасовой поезд в Цюрих, где их пути разошлись. Но пока Джоклик ждал на перроне очередной поезд, его задержали полицейские в штатском. Бен-Гала задержали возле израильского консульства.

В тот же вечер немецкая полиция потребовала от швейцарцев экстрадиции двух мужчин, подозреваемых в угрозах Хайди Гёрке, а также в причастности к нападению на доктора Кляйнвахтера.

Из своей штаб-квартиры в Европе Иссер активировал свои контакты и пытался убедить швейцарцев освободить Бен-Гала и Йоклика, но они отказались из-за запроса Германии об экстрадиции. Затем Иссер вылетел обратно в Израиль и встретился с министром иностранных дел Голдой Меир. В последнее время они очень сблизились и разделяли ту же враждебность и подозрительность по отношению к Германии. Голда предложила Израилю обратиться к канцлеру Аденауэру и потребовать, чтобы Западная Германия отозвала запрос об экстрадиции.

Иссер немедленно поехал в Тверию, где отдыхал премьер-министр Бен-Гурион. Он призвал Бен-Гуриона направить специального посланника в Бонн, столицу Западной Германии. Посланник представит Аденауэру доказательства зверской деятельности немецких ученых в Египте и потребует отозвать запрос об экстрадиции.

Бен-Гурион отказался.

Иссер не отпускал. «Вы должны решить, что делать, если об аресте станет известно. Тогда все дело взорвется».

— Что ты имеешь в виду, взорвать? — спросил Бен-Гурион.

«Как только станет известно об аресте Бен-Гала, станет известно и все дело немецких ученых в Египте. Израилю придется объяснить, почему Бен-Гал поступил именно так. Мы также должны сообщить, что египтяне закупали оборудование для своих ракет и других военных проектов в Германии».

Бен-Гурион немного подумал и наконец сказал: «Да будет так».

Это стало началом раскола между двумя мужчинами.


Вечером в четверг, 15 марта 1963 года, «Юнайтед пресс интернэшнл» сообщила об аресте Йоклика и Бен-Гала «по подозрению в угрозах дочери немецкого ученого, работавшего в Египте». Иссер Харель созвал секретную встречу с главными редакторами ежедневных газет; на встрече он описал предысторию ареста Бен-Гала. Он особо подчеркнул участие Йоклика в этом деле, ту работу, которую он выполнял для египетского проекта, и тот факт, что он добровольно перешел на другую сторону и пытался возместить ущерб.

В течение следующих нескольких дней помощники Иссера тайно проинформировали трех израильских журналистов: Нафтали Лави из « Гаарец», Шмуэля Сегева из «Маарив» и Ишаягу Бен-Порат из «Едиот Ахронот» . Им были предоставлены все факты и адреса Интры, Патвага и Штутгартского института. Затем трое мужчин уехали в Европу, чтобы собрать данные о немецких ученых и телеграфировать их в свои документы в Израиле. Новости о проекте немецких ученых будут более достоверными, если они поступят из Европы, подумал Иссер. Другие сотрудники Моссад были отправлены за границу, чтобы проинструктировать произраильских журналистов.

Иссер Харель не понимал, что немецкий вопрос был одной из самых деликатных тем в Израиле. Его необузданная атака на Германию вызвала лавину, которую невозможно было остановить, шквал обвинений в адрес ученых, вызвавший настоящую панику в Израиле.

К 17 марта израильская и зарубежная пресса барахталась в море сенсационных заголовков: немецкие ученые, большинство из которых были бывшими нацистами, производили смертоносное оружие в Египте. Они готовили биологическое, химическое, ядерное и радиоактивное оружие. Они разрабатывали ядовитый газ, ужасные микробы, смертельные лучи, боеголовки, оснащенные атомными бомбами, или радиоактивные отходы, распространяющие смертельную радиацию. Газеты соревновались друг с другом, публикуя репортажи, которые казались плагиатом из комиксов о Флэше Гордоне: луч смерти, шипящий и выжигающий все на своем пути. . . воздух над Израилем, который будет отравлен как минимум на девяносто лет. . . микробы, распространяющие ужасные эпидемии, и так далее. Кампания также обвинила правительство Федеративной Республики Германии в том, что оно воздерживается от прекращения дьявольской деятельности своих подданных, работающих на Египет, и фактически идет по стопам Гитлера. Масла в огонь подлили посланные в Европу репортеры, каждый день «открывающие» новые подробности дьявольского заговора ученых.


Бен -Галом и Джокликом в Базеле закончился легкими приговорами для двух мужчин - двумя месяцами тюремного заключения с отбытием срока. Но это имело вторичный результат с огромными последствиями.

Во время судебного заседания судья вдруг заметил, что один из зрителей вооружен пистолетом.

— Как ты смеешь носить оружие в моем дворе? — возмущенно спросил он.

Мужчина ответил: «У меня есть разрешение на постоянное ношение оружия. Я офицер службы безопасности немецких ученых в Египте».

Он представился как Х. Манн — человек, с которым Хайди Гёрке связалась после телефонного звонка Йоклика и который на самом деле предупредил немецкую полицию.

Информатор Моссада под прикрытием немедленно покинул зал суда и сообщил об инциденте своему начальству. Услышав это сообщение, ветеран Моссад Рафи Медан запрыгнул на борт первого же поезда, идущего в Вену, и поспешил к дому знаменитого охотника за нацистами Симона Визенталя. Визенталь сразу же согласился помочь Моссаду.

— Вы знаете что-нибудь о немце по имени Х. Манн? — спросил Медан.

Визенталь принялся за работу со своими переполненными архивами. Через несколько часов он вернулся в Медан с напильником в руках. «Во время войны он был офицером СС, — сказал он. «Он служил в отряде коммандос под командованием полковника Отто Скорцени».

Медан передал информацию вездесущему Рафи Эйтану и Аврааму Ахитуву.

Лысеющий, загорелый мужчина с усами и в очках, Ахитув родился в Германии под именем Авраам Готфрид и иммигрировал со своими религиозными родителями в Израиль в возрасте пяти лет. В шестнадцать лет он уже был членом Хаганы; а в восемнадцать лет один из основателей Шабака. Чрезвычайно умный, он закончил учебу во время службы и с отличием окончил юридический факультет . В 1955 году он поймал самого важного египетского шпиона в Израиле, Рифата Эль Гамаля, который действовал под израильским именем Джека Биттона. Ахитув обратил Эль Гамаля, сделав его одним из лучших двойных агентов Моссада, который более двенадцати лет снабжал египтян искусно подтасованной информацией. В 1967 году, накануне Шестидневной войны, Эль-Гамаль сообщил египтянам, что Израиль нанесет наземную атаку, прежде чем отправить в бой свои самолеты; возникшая в результате слабость египетских ВВС облегчила их уничтожение на земле израильскими самолетами. В будущем Ахитув станет одним из лучших режиссеров Шабака, которого больше всего ценят за его усилия по интеграции израильских арабов в основное русло израильского общества.

В этот майский вечер 1963 года Ахитув выслушал доклад Медана о Манне и Скорцени, затем обратился к Эйтану: «Почему бы нам не попытаться завербовать Скорцени?»

Идея поначалу казалась странной, но в ней была своя внутренняя логика: если Скорцени обратился против Манна, у него был шанс получить от своего бывшего подчиненного строго засекреченные материалы. Теперь вопрос заключался в том, как связаться со Скорцени. Быстрая проверка показала, что бывшая жена Скорцени оставалась с ним очень близко; теперь она управляла компанией, специализирующейся на торговле металлом. Агенты Моссада нашли израильского бизнесмена Шломо Заблодовича, занимавшегося тем же бизнесом, и связались с ним. Да, сказал он, он знал мисс Скорцени. Он представил их женщине, которая рассказала им все, что им нужно было знать.

Так Эйтан и Ахитув появились в офисе Скорцени в Мадриде. Теперь они попросили бывшего героя Третьего рейха стать их агентом и предоставить Моссаду информацию о деятельности немецких ученых в Египте. Помимо Х. Манна, Скорцени знал немало лидеров немецкой общины в Египте, многие из которых были его бывшими сослуживцами.

"Как я могу доверять тебе?" — спросил Скорцени. — Как я могу быть уверен, что ты не пойдешь за мной позже? Он боялся, что израильские мстители найдут его, как нашли Эйхмана, и его судьба будет такой же.

Рафи Эйтан сразу нашел решение. «Мы уполномочены предложить вам свободу от страха», — сказал он. Он взял лист бумаги и написал Скорцени письмо от имени Государства Израиль, которое гарантировало ему «свободу от страха» и уверяло, что он не будет подвергаться никаким преследованиям или насилию.

Скорцени просмотрел документ, затем замолчал. Он встал и стал ходить взад и вперед, погруженный в свои мысли.

Наконец он повернулся к израильтянам. — Я согласен, — сказал он.

В последующие месяцы Скорцени доставил своим кураторам из Моссада бесценные сведения о деятельности немецких ученых в Египте. С помощью Х. Манна и других его бывших соратников он получил подробные списки немецких ученых и их адреса, отчеты о ходе их проектов, планы и чертежи ракет, переписку о неудачах в сборке системы наведения. для ракет.

Но Иссера Харела больше не было рядом, чтобы читать отчеты Скорцени.


Тем временем израильские СМИ были освобождены. Кричащие заголовки, редакционные статьи, карикатуры и даже стихи возвещали, что Германия 1963 года была такой же, как Германия 1933 года; и та же самая Германия, которая уничтожила 6 миллионов евреев, теперь помогала Египту подготовить новый Холокост. В Кнессете лидер оппозиции Менахем Бегин выкрикнул Бен-Гуриону подстрекательскую тираду: «Вы продаете немцам «Узи», а они посылают микробы нашим врагам». В своем выступлении союзница Иссера Голда Меир обвинила немцев в Египте в производстве оружия, «целью которого является уничтожение всего живого».

Эти обвинения были преувеличены, почти полностью оторваны от реальности. Амос Манор, глава Шабака и близкий друг Иссера, позже расскажет нам: «В тот период, когда Иссер руководил кампанией против немецких ученых, он был неуравновешенным человеком. Это было гораздо глубже, чем одержимость. С ним нельзя было нормально поговорить на эту тему».

Заместитель министра обороны Шимон Перес, вернувшийся 24 марта в Израиль из поездки по Африке, сразу ощутил огромную опасность, которая могла исходить от крестового похода Иссера Хареля. Он также понял, что рассказы об оружии, «которое убивает все живое», просто нелепы. Аман, разведывательный отдел ЦАХАЛа, представил ему совершенно другую оценку. «Мы собрали все, что смогли собрать, — сказал начальник разведки ЦАХАЛа генерал Меир Амит, — и постепенно сложилась картина: эта история была раздута до предела. . . Наши люди сказали, что это не может быть правдой; это не могло быть чем-то серьезным».

Люди Амита не нашли никаких указаний на то, что немецкие ученые разрабатывают химическое или бактериологическое оружие; истории об оружии судного дня казались заимствованными из научной фантастики; количество кобальта, доставленного в Египет, было бесконечно малым. Было также установлено, что доктор Отто Йоклик, показания которого сыграли большую роль во всем этом деле, был не более чем оппортунистом, которому нельзя было доверять.

Отчет Амана поступил на стол Бен-Гуриона 24 марта. Он немедленно вызвал Иссера Харела и расспросил его об источниках. Он требовал полных и точных ответов. Иссер признался, что отправил репортеров в Европу после тщательного брифинга; он также признал, что у него нет информации о ядовитых газах, радиологии или кобальтовых бомбах.

На следующий день Бен-Гурион встретился с Шимоном Пересом, приехавшим с начальником штаба и генералом Амитом. Вождь Аман сделал подробный отчет, который нарисовал ясную картину: ученые, работавшие в Египте, были посредственны, и они строили устаревшие ракеты. Их деятельность действительно была опасной, но паника, охватившая правящие круги Израиля, включая министерство обороны и ЦАХАЛ, была совершенно несоразмерной.

Бен-Гурион снова вызвал Иссера. Их разговор был напряженным, и Бен-Гурион выразил сомнение в точности отчетов и оценок Иссера. Полное доверие, характеризовавшее отношения между двумя мужчинами, сменилось гневными спорами, которые коснулись и других аспектов германо-израильских отношений. Иссер в ярости вернулся в свой кабинет и отправил Бен-Гуриону прошение об отставке.

Бен-Гурион пытался отговорить его от отъезда, но Иссер был непреклонен. Я ухожу в отставку, сказал он, и это окончательно.

Это был конец эпохи.

Затем Бен-Гурион попросил Иссера остаться, пока не будет найдена замена. Иссер отказался. «Скажите Бен-Гуриону, чтобы тот немедленно послал кого-нибудь и забрал ключи», — сказал он секретарю Бен-Гуриона. Премьер-министру пришлось срочно искать замену легендарному рамсаду . «Немедленно вызовите меня в поместье Амоса», — сказал он своей секретарше, которая бросилась к телефону.

Но глава Шабака был недосягаем; он направлялся в кибуц Мааган в долине реки Иордан, чтобы навестить родственников, а мобильные телефоны еще не были изобретены.

«Тогда дайте мне Меира», — нетерпеливо сказал Бен-Гурион. Генерал Меир Амит находился с инспекцией в Негеве, но с ним связались по радио и вызвали в Тель-Авив. По прибытии он узнал, что его назначают исполняющим обязанности директора Моссада до тех пор, пока новый руководитель не возглавит организацию. Несколько недель спустя назначение Амита стало окончательным.


После осторожного письма Переса к Францу Йозефу Штраусу Германия поручила уважаемому эксперту, профессору Бему, разработать средства для возвращения ученых из Египта. Германии действительно удалось соблазнить многих ученых, предложив им работу в научно-исследовательских учреждениях на своей территории. Остальные постепенно покинули Египет. Они не достроили ракеты, их навигационные системы отказали, боеголовки ракет не были заправлены радиоактивными материалами, и даже самолет Мессершмитта так и не взлетел.

Один из авторов этой книги побывал в Хантсвилле, штат Алабама, и встретился там с голубоглазым мальчиком из НАСА, доктором Вернером фон Брауном. Фон Браун просмотрел списки немецких ученых в Египте и их предполагаемые проекты и пришел к выводу, что шансы на то, что эти второсортные ученые когда-либо смогут построить эффективные ракеты, очень малы.

Египетская попытка герра доктора Махмуда закончилась полным провалом.

Дело немецких ученых привело к падению Иссера Харела и возвышению Меира Амита. Харел испытывал глубокую неприязнь к своему преемнику и ожесточенно боролся с ним в годы его правления Рамсадом . Дело немецких ученых также подорвало политическую власть Бен-Гуриона, и через несколько месяцев он ушел в отставку.

В Каире египетские спецслужбы разоблачили Вольфганга Лутца, «шпиона шампанского», и арестовали его в 1965 году. Однако им не удалось взломать его немецкое прикрытие; он был приговорен только к тюремному заключению и освобожден через два с половиной года.

Конец этого дела был также концом работы Моссада с Отто Скорцени, самым невероятным агентом, когда-либо шпионившим в пользу еврейского государства.

OceanofPDF.com

Глава девятая

Наш человек в Дамаске

Дорогая моя Надя, моя дорогая семья,

Я пишу вам эти последние слова, надеясь, что вы навсегда останетесь едины. Прошу жену простить меня, позаботиться о себе и дать хорошее образование нашим детям. . . Моя дорогая Надя, ты можешь выйти замуж во второй раз, чтобы у наших детей был отец. Вы абсолютно свободны в этом отношении. Я прошу вас не оплакивать прошлое, а обратиться к будущему. Я посылаю тебе свои последние поцелуи.

Пожалуйста, помолись за мою душу.

Ваша, Эли.


Это письмо попало на стол нового рамсада Меира Амита в мае 1965 года. Эли Коэн, один из самых смелых шпионов в истории шпионажа, написал его дрожащей рукой всего за несколько минут до того, как его жизнь оборвалась. конец на виселице Дамаска.


Тайная жизнь Эли Коэна началась более двадцати лет назад. Молодой красивый египетский еврей Коэн возвращался домой одним влажным днем в середине июля 1954 года. Ему было тридцать лет, среднего роста, с аккуратными черными усами и обезоруживающей улыбкой. На одной из улиц Каира он столкнулся со старым другом, полицейским. «Сегодня вечером мы арестуем несколько израильских террористов, — сообщил офицер. «Одного из них зовут Шмуэль Азар». Эли изобразил благоговение и восхищение, но как только он расстался с другом, он побежал в свою съемную квартиру и забрал пистолет, взрывчатку и хранившиеся там документы. Эли был глубоко вовлечен в подпольную деятельность. Он планировал пути отхода и готовил фальшивые документы для еврейских семей, которые хотели эмигрировать в Израиль. Он также был членом еврейского подполья, ответственного за масштабную операцию, известную как «Дело Лавона».

В начале 1954 года израильские лидеры узнали, что британское правительство решило полностью уйти из Египта. Египет был сильнейшей из арабских стран и заклятым врагом Израиля. Пока британская армия присутствовала в Египте и содержала множество армейских баз и военных аэродромов вдоль Суэцкого канала, Израиль мог рассчитывать на свое сдерживающее влияние на военную хунту, правившую страной. С решением об эвакуации Египта это влияние сразу же испарится; кроме того, в руки египетской армии попадут современные базы, аэродромы и огромные склады оборудования и военной техники. Израиль, которому тогда было всего шесть лет, мог стать целью агрессивного нападения более многочисленной и лучше оснащенной египетской армии, которая хотела отомстить за свое позорное поражение в войне за независимость Израиля 1948 года.

Можно ли отменить решение Великобритании? Бен-Гурион больше не был у руля Израиля; он удалился в кибуц Сдех Бокер. Его сменил умеренный, но слабый лидер Моше Шарет. Министр обороны Пинхас Лавон открыто оспаривал полномочия Шарета. Без ведома Шарета и без информирования Моссада Лавон и полковник Беньямин Гибли, глава военной разведки (Аман), придумали опасный и глупый план. Они нашли в британо-египетском соглашении пункт, который позволял Великобритании вернуться на свои прежние базы в случае серьезного кризиса, и наивно пришли к выводу, что, если несколько террористических взрывов охватят Египет, Британия сделает вывод, что египетские лидеры не могут поддерживать закон и порядок. Поэтому британцы отменят свое решение уйти из страны. Лавон и Гибли решили провести несколько взрывов в Каире и Александрии, нацелившись на американские и британские библиотеки и культурные центры, кинотеатры, почтовые отделения и другие общественные здания. Секретные агенты Амана в Египте завербовали молодых местных евреев, ярых сионистов, готовых отдать жизнь за Израиль. Тем самым Аман нарушил священное правило израильского разведывательного сообщества: никогда не использовать местных евреев во враждебных операциях, так как это может стоить им жизни и поставить всю еврейскую общину в серьезную опасность. Кроме того, у юношей и девушек не было предварительной подготовки к таким операциям.

Бомбы были рудиментарными, сделанными из футляров для очков, в которые было помещено химическое вещество. Во вложенный в футляр презерватив заливали другое вещество; сильно разъедающее химическое вещество прожигало презерватив и вступало в контакт с другим веществом внутри футляра, вызывая небольшую вспышку огня. Презерватив использовался в качестве инструмента для измерения времени, чтобы человек, установивший зажигательное устройство, мог сбежать до взрыва.

План был обречен с самого начала. 23 июля после пары незначительных операций одна из бомб взорвалась в кармане Филиппа Натансона, члена сионистской сети, у входа в кинотеатр «Рио» в Александрии. Он был задержан полицией, а в последующие дни пойманы все участники сети.

Эли Коэн также был арестован, но при обыске его квартиры не было обнаружено никаких улик; его отпустили, но египетская полиция завела на него дело. Он включал три фотографии и запись Эли Шауля Джунди Коэна, родившегося в 1924 году в Александрии, от Шауля и Софи Коэн, которые эмигрировали в неизвестном направлении в 1949 году с двумя сестрами и пятью братьями Эли. Подозреваемый был выпускником французского колледжа и студентом Каирского университета Фарука.

Египтяне не знали, что семья Эли эмигрировала в Израиль и поселилась в Бат-Яме, пригороде Тель-Авива.

Несмотря на аресты, Эли решил остаться в Египте и не убегать. Опасаясь худшего для своих друзей, он собрал всю информацию об их заключении, избиениях и пытках в египетской тюрьме.

В октябре египтяне публично объявили об аресте «израильских шпионов», а 7 декабря в Каире начался суд над ними. Макс Беннет, израильский агент под прикрытием, который был арестован вместе с группой, покончил с собой, порезав себе запястья ржавым гвоздем, который он вытащил из двери своей камеры. На суде обвинение просило смертную казнь для некоторых из задержанных. Мольбы о пощаде исходили от папского нунция, министра иностранных дел Франции, послов США и Великобритании, членов британской палаты общин Ричарда Кроссмана и главного раввина Египта Мориса Ауэрбаха. . . Все было напрасно. 17 января 1955 г. Чрезвычайный военный суд огласил приговоры: двое обвиняемых признаны невиновными; двое были приговорены к семи годам лишения свободы с каторжными работами, двое - к пятнадцати годам, двое - к пожизненному заключению. Два лидера сети, доктор Моше Марзук и инженер Шмуэль Азар, были приговорены к смертной казни и через четыре дня повешены во дворе каирской тюрьмы. В Израиле грандиозный политический скандал потряс правительство. Кто отдал глупый, преступный приказ на эту операцию? Несколько комиссий по расследованию не смогли прийти к однозначному ответу. Лавон и Гибли указали друг на друга пальцами. Министр обороны Лавон был вынужден уйти в отставку, и его место занял вернувшийся из отставки Бен-Гурион; Полковник Гибли так и не получил повышения и вскоре был вынужден покинуть армию.

В Египте Эли Коэн потерял некоторых из своих лучших друзей. Хотя он все еще оставался подозреваемым в глазах властей, он остался в Каире и продолжил свою тайную деятельность. Только в 1957 году, после Суэцкой войны, он иммигрировал в Израиль.


Каирские мученики — это название тихой тенистой улицы в Бат-Яме. Эли ходил по этой улице каждый день, когда приезжал навестить свою семью. Его первые шаги в Израиле были непростыми. Несколько недель искал работу. Благодаря свободному владению языками (арабским, французским, английским и даже ивритом) он нашел работу: переводил еженедельные и ежемесячные журналы для Aman. Его офис на одной из улиц Тель-Авива был замаскирован под коммерческое агентство. Эли платили скромную зарплату: 170 израильских фунтов (95 долларов) в месяц. Через несколько месяцев его уволили. Один из его друзей, тоже египетский еврей, нашел ему новую работу: бухгалтера в сети универмагов «Хамашбир». Работа была скучной, но зарплата была выше. В это время брат познакомил его с симпатичной, умной молодой медсестрой иракского происхождения. Через месяц после встречи с ней Эли женился на Наде, сестре восходящего интеллектуала Сэми Майкла. Однажды утром в офис Эли вошел мужчина. «Меня зовут Залман, — сказал он. «Я офицер разведки. Я хочу предложить тебе работу».

"Какой вид работы?"

«Довольно интересно, на самом деле. Вы будете много путешествовать по Европе. Возможно, вам даже придется отправиться в арабские страны в качестве нашего агента».

Эли отказалась. — Я только что женился, — сказал он. «Я не хочу ехать в Европу или куда-либо еще».

Это был конец разговора, но не конец романа. Надя забеременела и была вынуждена уйти с работы. Хамашбиру пришлось провести реструктуризацию и уволить нескольких сотрудников, в том числе Эли. Он не мог найти другую работу. И тут как бы невзначай в дверь его съемной квартиры постучался нежданный гость.

Это снова был Залман.

— Почему вы отказываетесь работать у нас? — спросил он Эли. «Мы будем платить вам 350 фунтов (195 долларов) в месяц. Ты будешь тренироваться полгода. Тогда, если тебе это нравится, ты останешься. Если нет — можешь идти.

На этот раз Эли не сказала нет. И стал секретным агентом.

Некоторые ветераны Амана рассказывают другую версию. Они утверждают, что, когда он прибыл в Израиль, Эли не получил работу в Амане, потому что психологические тесты, которые он прошел, показали его самоуверенность. Он был одаренным, смелым и обладал прекрасной памятью, но имел склонность переоценивать себя и идти на ненужный риск. Эти черты характера в совокупности сделали его неподходящим для Амана.

Но в начале шестидесятых все изменилось. Подразделение 131 Амана, подразделение специальных операций разведывательного управления АОИ, в срочном порядке приступило к поиску высококвалифицированного агента в Дамаске, столице Сирии. За последние несколько лет Сирия стала самой агрессивной арабской страной и заклятым врагом Израиля. Он никогда не упускал возможности атаковать. Сирия противостояла Израилю в кровопролитных боях на Голанских высотах и на берегу Галилейского озера; он отправил отряды террористов через израильскую границу. А теперь планировалось осуществить грандиозный инженерный проект, призванный отвести воды притоков реки Иордан и лишить Израиль воды.

В конце пятидесятых годов Израиль запустил проект огромных трубопроводов и каналов, по которым часть иорданских вод будет доставляться в засушливый регион Негев. Воду брали из той части реки, которая проходила по территории Израиля. Водный проект вызвал серию арабских конференций на высшем уровне. Арабские страны торжественно решили отвести притоки Иордана и уничтожить израильский проект; сама работа выпала на Сирию.

Израиль не смог бы выжить без воды Иордана. Он не мог допустить успеха Сирии и начал планировать ответ. Ему нужен был агент в Дамаске, кто-то заслуживающий доверия, уверенный в себе и смелый. Те же характеристики, которые раньше вынуждали Амана отвергнуть Эли, сделали его идеальным кандидатом для Отряда 131. (Пятьдесят лет спустя выяснилось, что Аман пытался завербовать на эту работу кого-то другого — Сами Майкла, брата Нади Коэн! Майкл отказался, остался в Израиле и стал одним из его великих поэтов.)

Обучение Коэна было долгим и изнурительным. Каждое утро Эли под каким-нибудь предлогом уходил из дома и направлялся в тренировочный центр Амана. В течение нескольких недель у него был только один инструктор, человек по имени Ицхак. Во-первых, он научился запоминать вещи. Ицхак швырял на стол с десяток предметов — карандаш, связку ключей, сигарету, ластик, несколько булавок. Эли смотрела на них секунду или две. Затем ему пришлось закрыть глаза и описать, как они выглядели. Он также научился определять тип и марку танков, самолетов и пушек. «Пойдем прогуляемся», — говорил Ицхак. Они вдвоем прогуливались по многолюдным улицам Тель-Авива. — Видишь вон там газетный киоск? Ицхак шептал. — А теперь иди туда и притворись, что смотришь бумаги, а заодно попробуй узнать, кто за тобой следит. Когда они возвращались в центр, Ицхак выслушивал отчет Эли, а затем бросал на стол пачку фотографий. «Вы были правы насчет этого; он действительно следовал за вами, но как насчет того, что у дерева? Он также следил за тобой.

Однажды утром Залман познакомил его с другим инструктором, Иегудой, который научил его пользоваться маленьким сложным радиопередатчиком. Затем он отправил Эли пройти медицинский осмотр и психологические тесты. После того, как тесты закончились, Залман познакомил Эли с молодой женщиной, Марсель Кузен.

— Пришло время решающего испытания, Эли, — сказал он. «Марсель даст вам французский паспорт на имя египетского еврея, иммигрировавшего в Африку, а теперь приехавшего в Израиль в качестве туриста. С этим паспортом вы отправитесь в Иерусалим и пробудете там десять дней. Марсель подробно расскажет вам о вашем прикрытии — о вашем прошлом в Египте, вашей семье, вашей работе в Африке. В Иерусалиме вы будете говорить только по-французски и по-арабски. Вы должны встречаться с людьми, заводить друзей и устанавливать новые контакты, не раскрывая свою настоящую личность. Вы также должны убедиться, что за вами не следят».

Эли провел в Иерусалиме десять дней. По возвращении он получил несколько дней отпуска. Надя только что родила дочь Софи. После Рош ха-Шана — еврейского Нового года — Залман познакомил его с двумя другими мужчинами, которые не представились. «Ты прошел испытание в Иерусалиме, Эли», — сказал один из них с улыбкой. — Пора переходить к более серьезным делам.


В пустой комнате на объекте «Аман» Эли встретил мусульманского шейха, который терпеливо обучал его Корану и мусульманским молитвам. Эли пытался сосредоточиться, но продолжал делать ошибки. «Не волнуйся, — сказали ему инструкторы. «Если кто-то начнет задавать вам вопросы, скажите, что вы не набожный мусульманин и у вас остались лишь смутные религиозные воспоминания о школьных годах».

Теперь Эли предчувствовал свою миссию: вскоре его отправят в нейтральную страну за границу, а после дополнительной подготовки он проследует в арабскую столицу.

"Который из?" он спросил.

— Вам расскажут в свое время.

Залман продолжил. «Вы будете изображать из себя араба, устанавливать местные контакты и создавать израильскую шпионскую сеть».

Эли согласился, не раздумывая. Он был уверен, что сможет выполнить миссию.

«Вы получите документы сирийца или иракца», — сказали ему кураторы.

"Почему? Я ничего не знаю об Ираке. Принеси мне египетские документы.

«Это невозможно, — сказал Залман. «Египтяне обновили записи о своем населении и всех выданных ими паспортах. Это слишком опасно. Ирак и Сирия не имеют таких записей. Они не могут выследить тебя».

Два дня спустя Залман и его коллеги раскрыли Эли его новую личность. — Тебя зовут Камаль. Твоего отца зовут Амин Табет, поэтому твое полное имя будет Камаль Амин Табет».

Оперативники Эли подготовили подробную легенду — прикрытие — для своего нового агента. «Вы сын сирийских родителей. Твою мать зовут Саида Ибрагим. У тебя была сестра. Вы родились в Бейруте, в Ливане. Когда тебе было три года, твоя семья покинула Ливан и переехала в Египет, в Александрию. Не забывай, твоя семья сирийка. Через год умерла твоя сестра. Ваш отец был торговцем текстилем. В 1946 году ваш дядя эмигрировал в Аргентину. Вскоре после этого он написал твоему отцу и пригласил твою семью присоединиться к нему в Буэнос-Айресе. В 1947 году все вы прибыли в Аргентину. Твой отец и твой дядя заключили партнерство с третьим лицом и открыли текстильный магазин, но он обанкротился. Ваш отец умер в 1956 году, а шесть месяцев спустя умерла и ваша мать. Вы жили со своим дядей и работали в туристическом агентстве. Позже вы занялись бизнесом и добились большого успеха».

Теперь Эли нуждался в прикрытии и для своей семьи. «Я получил работу в компании, которая сотрудничает с министерствами обороны и иностранных дел, — сказал Эли Наде, когда вернулся домой. «Им нужен кто-то, кто будет путешествовать по Европе, покупать инструменты, оборудование и материалы для Таас (военная промышленность Израиля) и находить рынки сбыта для ее продукции. Я буду приходить домой часто, для длинных отпусков. Я знаю, что разлука будет тяжелой — для нас обоих, — но ты будешь получать здесь всю мою зарплату, а через несколько лет мы купим в Европе мебель и обустроим квартиру».

В начале февраля 1961 года машина без опознавательных знаков доставила Эли в аэропорт Лод. Молодой человек, назвавшийся Гидеоном, вручил ему израильский паспорт на его настоящее имя, 500 долларов и билет на самолет до Цюриха.

По прибытии в Цюрих Эли встретил седовласый мужчина, который взял у него паспорт и дал ему паспорт европейской страны на другое имя. В этом паспорте была въездная виза в Чили и транзитная виза в Аргентину. «В Буэнос-Айресе наши люди продлят вам транзитную визу», — сказал мужчина, сунув в руку Эли билет на самолет до Сантьяго с пересадкой в Буэнос-Айресе. — Завтра ты прибудешь в Буэнос-Айрес. На следующий день, в одиннадцать утра , вы должны прийти в кафе Corrientes. Наши люди встретят вас там.

Эли прибыл в столицу Аргентины и поселился в отеле. На следующее утро, ровно в одиннадцать, к его столику в кафе «Корриентес» подошел пожилой мужчина и представился Авраамом. Коэну было приказано поселиться в уже арендованной для него меблированной квартире. С ним связывался местный учитель и обучал его испанскому языку. — У тебя не будет других забот, — сказал Авраам. «Я позабочусь о ваших финансах».

Через три месяца Эли был готов к следующему этапу. Он сносно говорил по-испански, хорошо знал Буэнос-Айрес, одевался и вел себя как тысячи арабских иммигрантов, живущих в столице Аргентины. Другой наставник научил его говорить по-арабски с сирийским акцентом.

Авраам снова встретил его в кафе и вручил ему сирийский паспорт на имя Камала Амина Табета. «Вы должны изменить свой адрес к концу недели», — сказал Авраам. «Откройте банковский счет на это имя. Начните посещать арабские рестораны, кинотеатры, где показывают арабские фильмы, и арабские культурные и политические клубы. Постарайтесь завести как можно больше друзей и установить контакты с лидерами арабской общины. Вы состоятельный человек, торговец и блестящий бизнесмен. Вы занимаетесь импортно-экспортным бизнесом, но также занимаетесь транспортом и инвестициями. Делайте щедрые взносы в благотворительные фонды арабского сообщества. Удачи!"


Израильскому шпиону действительно повезло. За несколько месяцев Эли Коэн успешно проник в ядро арабо-сирийской общины Буэнос-Айреса. Его личное обаяние, уверенность, здравый смысл и удача привлекли немало арабов, в том числе самых важных в Аргентине. Вскоре он стал известной фигурой в арабских кругах. Его прорыв произошел однажды вечером в мусульманском клубе, когда он встретил достойного джентльмена, хорошо одетого, лысеющего, с густыми усами на лице. Он представился как Абдель Латиф Хассан, главный редактор журнала «Арабский мир» , издаваемого в Аргентине. Хасан был глубоко впечатлен серьезным характером «сирийского иммигранта», и они стали близкими друзьями.

За культурными мероприятиями в клубах последовали более интимные встречи в компании лидеров арабской общины. Эли попала в список гостей сирийского посольства, ее приглашали на шикарные вечеринки и приемы. На официальном приеме в посольстве Хасан подвел своего друга Табета к импозантному офицеру, одетому в форму сирийского генерала. «Позвольте представить вам настоящего и преданного сирийского патриота, — сказал Хасан генералу. А затем, повернувшись к Эли, добавил: «Познакомьтесь с генералом Амином Эль-Хафезом, военным атташе посольства».

Эли, казалось, завершил последний этап создания своей легенды. Пришло время для настоящей шпионской миссии. Эли был проинформирован о короткой тайной встрече с Авраамом в июле 1961 года. На следующий день он пришел в офис Хасана. «Мне надоело жить в Аргентине», — признался он. Он любил Сирию больше всего на свете и хотел вернуться. Не мог бы Хассан помочь ему с рекомендательными письмами? Редактор сразу же написал четыре письма: одно шурину в Александрию, два друзьям в Бейрут (одно из них весьма влиятельному банкиру) и четвертое сыну в Дамаск. Эли посетил других своих арабских друзей, и вскоре его портфель был полон восторженных рекомендательных писем, написанных лидерами общины Буэнос-Айреса.


В конце июля 1961 года Камаль Амин Табет вылетел в Цюрих, пересел на другой самолет и проследовал в Мюнхен. В аэропорту баварской столицы к нему подошел израильский агент. Его звали Зелингер. Он вручил Эли свой израильский паспорт и билет на самолет до Тель-Авива. В начале августа Эли вернулась домой. — Я проведу несколько месяцев дома, — сказал он Наде.

Следующие месяцы прошли в интенсивных тренировках. Обложка Эли была идеальной, и он полностью отождествлял себя со своим новым персонажем. Его инструктор по радио Иегуда вернулся и обучил его радиопередаче с помощью кода. Через несколько недель он смог принимать и передавать от двенадцати до шестнадцати слов в минуту. Он навязчиво читал книги и документы о Сирии, ее армии, оружии и стратегии. После бесчисленных брифингов специалистов он сам стал экспертом по сирийской внутренней политике.

В декабре 1961 года Эли снова прилетел в Цюрих; но его конечным пунктом назначения был Дамаск, логово льва.

Напряженность на сирийско-израильской границе росла по мере ослабления сирийского режима. С 1948 года страну потрясла длинная серия военных переворотов. Очень редко сирийские диктаторы умирали естественной смертью — они умирали на виселице, перед расстрельной командой или от добрых услуг убийцы. Нестабильная страна находилась в постоянной суматохе. Нередко, стремясь отвлечь внимание общественности от внутренних проблем, сирийские лидеры умышленно провоцировали пограничные инциденты. Публичные казни были обычным явлением на площадях Дамаска. Один за другим палачи казнили людей, заклейменных как заговорщики, шпионы, враги государства и сторонники прежнего режима. Незадолго до прибытия Эли 28 сентября 1961 года произошел еще один переворот; она положила конец недолговечному сирийско-египетскому союзу, получившему помпезное название Объединенная Арабская Республика.

Прежде чем отправиться на задание, Эли встретился с вездесущим Залманом, который дал ему подробные инструкции: «Вы получите свой радиопередатчик от Зелингера, нашего человека в Мюнхене. По прибытии в Дамаск с вами свяжется сотрудник сирийской радиовещательной корпорации. Он тоже такой же «иммигрант», как и вы, недавно обосновавшийся в Сирии. Он не знает твою настоящую личность. Не пытайся найти его! Он найдет подходящий момент, чтобы установить с вами контакт.

В Мюнхене у Зелингера был внушительный пакет шпионского оборудования: листы бумаги, на которых невидимыми чернилами был написан ключ к коду передачи; книги, служащие кодами передачи; специальная машинка; транзисторный приемник, в который был вставлен передатчик; электрическая бритва, шнур которой служил антенной для передатчика; динамитные шашки, спрятанные в мыле и сигарах Yardley; и несколько таблеток цианида от суицида, на всякий случай. . .

Эли задавался вопросом, как он повезет все это оборудование в Сирию, где таможенный и иммиграционный контроль являются тщательными и строгими.

У Зелингера был ответ. — Вы купите билет на пароход «Астория» , который отправляется из Генуи в Бейрут в начале января. Кто-нибудь свяжется с вами на лодке. Он поможет вам пройти пограничный контроль в Сирии.

Эли отправился в плавание на борту «Астории» . Однажды утром, когда он сидел рядом с группой египетских пассажиров, к нему подошел мужчина и прошептал: «Следуйте за мной». Эли встала и отошла от группы. Мужчина сказал ему: «Меня зовут Маджид Шейх Эль-Ард. У меня есть машина. Это был намек на то, что он отвезет Эли в Дамаск.

Эль-Ард, невысокий, робкий человек, был международным предпринимателем и известным — и сомнительным — бизнесменом в Дамаске. Он был женат на египетской еврейке, и все же он решил провести годы Второй мировой войны в нацистской Германии. Его непостоянный и жадный характер делал его неприятным партнером, что привлекло внимание израильских служб; вскоре они сделали его своим агентом, хотя он этого и не осознавал. Он считал, что работает на правых сирийских экстремистов, которые действуют под прикрытием. Он искренне верил в легенду Камала Амина Табета и в ближайшие годы должен был оказать большую помощь израильскому шпиону.

Его первой задачей было убедиться, что багаж Табета благополучно пройдет сирийский контроль.

10 января 1962 года. Автомобиль Эль-Арда, следовавший из Бейрута, был остановлен на сирийской границе. В багажнике были сумки Эли Коэна, полные передающего оборудования и других компрометирующих предметов. Эли сидела на пассажирском сиденье рядом с Шейхом Эль-Ардом.

«Мы идем на встречу с моим другом Абу Хальдуном, — сказал Эль-Ард Эли, когда они подошли к границе. «У него финансовые проблемы. Пятьсот долларов определенно улучшили бы его положение.

Итак, 500 долларов быстро переместились из кошелька израильского агента в карман Абу Хальдуна, сирийского таможенного инспектора. Барьер был поднят, и машина уплыла в пустыню. Эли Коэн был в Сирии.

В шумном Дамаске, усыпанном многолюдными мечетями и красочными базарами, раствориться в толпе было нетрудно. Но Эли хотел совершенно противоположного. Он хотел, чтобы его заметили, и быстро. Он снял роскошную виллу в престижном районе Абу-Рамен, недалеко от штаба сирийской армии. С балкона виллы Эли мог наблюдать за входом в официальный гостевой дом сирийского правительства. Его дом стоял среди иностранных посольств, домов богатых бизнесменов и официальных резиденций лидеров страны. Эли немедленно спрятал свое секретное оборудование в разных тайниках по всему дому. Чтобы избежать риска появления доносчиков или предателей в собственном доме, он решил воздержаться от найма слуг и жил один.

Ему снова повезло. Он прибыл в Дамаск в нужный момент. Распад Объединенной Арабской Республики был расценен президентом Насером в Каире как личное оскорбление и унижение Египта. Сирийские лидеры, как политики, так и военные, были одержимы возможностью инспирированного Египтом переворота, и израильский шпионаж не был в их повестке дня. С другой стороны, они остро нуждались в новых союзниках, сторонниках и источниках финансирования как в Сирии, так и среди сирийских эмигрантов за рубежом. Камаль Амин Табет, убежденный националист-миллионер, вооруженный превосходными рекомендательными письмами, оказался нужным человеком в нужное время.

Коэн установил свои контакты быстро и эффективно. Его рекомендательные письма открыли двери высшему обществу, банкам и коммерческим кругам, вдохновившим переворот 28 сентября. Его новые друзья познакомили Эли с высшими правительственными чиновниками, старшими армейскими офицерами и лидерами правящей партии. Два богатых бизнесмена ухаживали за молодым и красивым миллионером, надеясь, что он женится на одной из их дочерей. Проявив щедрость, Табет пожертвовал значительную сумму денег на строительство общественной кухни для бедняков Дамаска. Его новая популярность проложила ему дорогу в правящие круги; однако он воздерживался от отождествления себя с новыми правителями Сирии, потому что интуитивно чувствовал, что это временно. Сирии еще предстояло пережить серьезные внутренние толчки после отделения от Египта.

Через месяц после прибытия в Дамаск Эли посетил Джордж Салем Сейф, ведущий радиопередачи, отвечающий за вещание Радио Дамаск для сирийцев за границей. Это был человек, которого Залман упомянул на последнем брифинге Эли в Израиле. Сеиф «вернулся» в Сирию незадолго до Табета. Благодаря своему положению он мог снабжать Эли внутренней информацией о политической и военной ситуации. Сейф также показал Эли секретные инструкции Министерства пропаганды, в которых он рассказал, что он может транслировать, а что должен скрывать от своей аудитории. На вечеринках, проходивших в доме Сеифа, Эли познакомился с несколькими высокопоставленными чиновниками и известными политиками.

Сеиф, как и Эль-Ард, понятия не имел, кто на самом деле Эли Коэн. Он тоже считал Табета фанатичным националистом, у которого были свои политические планы.

Эли Коэн понял, что стал самым одиноким шпионом в мире — не имея ни одного друга и доверенного лица; он не знал, действует ли в Дамаске еще одна израильская сеть. Ему нужны были стальные нервы, чтобы выдержать напряжение ужасного одиночества и играть опасную роль двадцать четыре часа в сутки. Он знал, что даже во время своих редких визитов домой он не может поделиться своей тайной с женой и должен ввести ее в заблуждение.

Он начал передавать свои сообщения в Израиль ежедневно, в восемь утра , а иногда и вечером. Его передачи велись под надежным прикрытием. Его передатчик находился на его вилле, очень близко к армейскому штабу, который был источником бесконечных передач. Никто не мог отличить передачи Эли от множества сообщений, исходящих из армейского узла связи.

Через шесть месяцев после прибытия в Сирию Камаль Амин Табет стал известной фигурой в высшем обществе Дамаска. Затем он решил отправиться за границу «по делам». Сначала он прилетел в Аргентину, где встретил нескольких своих арабских друзей, затем отправился в Европу, сменил самолет и личность и жаркой летней ночью приземлился в аэропорту Лод. Нагруженный подарками, «коммивояжер» прибыл в свою скромную квартиру в Бат-Яме, где его ждали Надя и Софи.

В конце осени Эли Коэн улетел в Европу. Через несколько дней в Дамаск прибыл Камаль Амин Табет. Во время его пребывания в Израиле его начальство в Амане снабдило его миниатюрной камерой, чтобы он мог фотографировать места и документы. Ему приходилось прятать микрофильмы в дорогих коробках с фигурками для игры в нарды. Шкатулки были изготовлены из полированного дерева, украшенного мозаикой из перламутра и слоновой кости. Мозаичный орнамент можно было выкопать из полированного дерева и снова вставить после того, как микропленка была помещена в полость. Табет отправлял наборы для игры в нарды «друзьям в Аргентине», которые вместе с дипломатической почтой отправляли их в Израиль.

Одними из первых документов, отправленных Эли, были отчеты о растущих беспорядках в армии и растущей власти Социалистической партии Баас (Воскресение). Эли почувствовал глубокую перемену настроения в Сирии и позволил своей интуиции направить его. Он установил тесные контакты с лидерами Баас и вложил в партию крупные суммы денег.

Он поступил правильно. 8 марта 1963 года в Дамаске произошел новый переворот. Армия свергла правительство, и партия Баас захватила власть в Сирии. Генерал Хафез, друг Эли из Буэнос-Айреса, был назначен министром обороны в кабинете Салаха аль-Битара. В июле произошел новый переворот, на этот раз внутри режима. Хафез стал президентом Революционного совета и главой государства. Лучшие друзья Табета были назначены на ключевые посты в кабинете министров и военной иерархии. Израильский шпион теперь был членом внутреннего круга власти.


Гламурная вечеринка в Дамаске. Одна за другой к обширной вилле подъезжают роскошные автомобили министров и генералов. Длинная очередь гостей в вечерних нарядах и блестящих мундирах уходит в дом, где хозяин радушно встречает своих гостей. Список гостей выглядит как «Кто есть кто в Дамаске»: несколько министров, в том числе министр обороны и министр аграрной реформы, большое количество генералов и полковников, высшие лидеры партии Баас, бизнесмены и магнаты. Многие из них стоят вокруг полковника Салима Хатума, офицера, который привел свои танки в Дамаск в ночь переворота и фактически передал генералу Хафезу пост президента. Сам президент Хафез прибывает позже и тепло пожимает руку хозяину, своему другу Камалю Амину Табету. Его сопровождает госпожа Хафез, сногсшибательная в норковой шубе, подаренной ей Табетом в знак восхищения сирийских эмигрантов президентом и его женой. Она не единственная, кто получает дорогие подарки. Многие женщины носят украшения, а высокопоставленные чиновники ездят на машинах, подаренных им Табетом. Важные политические дельцы положили его деньги на свои счета.

В гостиной группа официальных лиц и армейских офицеров, вернувшихся с границы с Израилем, обсуждают военную ситуацию; к ним присоединяются предприниматели и инженеры, работающие над амбициозным проектом по отводу притоков реки Иордан. В просторном зале вместе стоят директора спонсируемого правительством Радио Дамаск и руководители Министерства пропаганды. Табет теперь один из них — правительство попросило его провести несколько радиопередач для эмигрантских общин за границей. У Табета есть еще одно радиошоу, где он анализирует политические и экономические вопросы.

Эта вечеринка, как и многие другие, обошлась Табету в целое состояние, но он даже глазом не моргнул. Он достиг вершины успеха, и кажется, что нет двери, которую он не смог бы открыть. У него есть хорошие друзья в штабе армии, и он регулярно участвует в политических собраниях партии Баас.


Он продолжал передавать в Израиль донесения военного характера, имена и должности старших офицеров, сверхсекретные военные приказы и другие сведения. Он фотографировал и отправлял Аману военные карты, в основном подробные чертежи укреплений вдоль израильской границы. Он прислал отчеты о новом оружии, представленном в сирийской армии. Он также описал способность сирийцев осваивать новое оружие. Спустя несколько месяцев один сирийский генерал с горечью признал: «Не было армейских тайн, которые остались бы неизвестными Эли Коэну. . ».

Эли каждое утро транслировал в Израиль и не боялся захвата благодаря защитному зонтику сирийской армии, транслирующей передачи из близлежащего штаба. Но однажды друг, лейтенант армии Захер Аль-Дин, нанес ему неожиданный визит. Эли удалось спрятать передатчик, но на столе осталась пачка бумаг с секретным кодом в виде сетки, заполненной буквами.

"Что это?" Захер хотел знать.

— О, просто кроссворды, — сказал Эли.

Помимо передач и коробок для игры в нарды для своих «аргентинских друзей», Эли разработал третий способ связи с Израилем: Радио Дамаск. Вместе со своим начальством в Тель-Авиве он разработал код слов и фраз, который он вставил в свои радиопередачи и которые были должным образом расшифрованы Аманом.

Теперь он сделал еще один шаг в своих усилиях по получению сверхсекретной информации. В правящих кругах Дамаска пополз слух, что Табет устраивал на своей вилле незаконные сексуальные вечеринки. На эти вечеринки приглашались только его близкие, интимные друзья, где гости встречали большое количество хорошеньких женщин. Некоторые из них были уличными проститутками; другие, девочки из хороших семей. Гости Табет наслаждались диким сексом, но их хозяин был единственным, кто не потерял хладнокровия.

Табет также поставлял сексуальных и щедрых секретарш своим высокопоставленным друзьям. Одним из таких друзей был полковник Салим Хатум, любовница которого передавала Табет каждое слово, услышанное от своего полковника.

Табет проявил крайний патриотический пыл, когда говорил об Израиле, который он назвал «самым гнусным врагом арабского национализма». Он призвал лидеров Сирии усилить антиизраильскую пропаганду и открыть «второй фронт» против Израиля помимо Египта. Он даже обвинил своих друзей в том, что они недостаточно действуют против израильского агрессора. При этом он достиг своей цели. Его друзья-военные были полны решимости доказать, что он ошибается, и показать ему, что они готовы к битве с врагом. Трижды они возили его на сирийские позиции вдоль границы с Израилем. Они позволили ему осмотреть укрепления и дзоты, показали сосредоточенное в этом районе оружие и описали свои оборонительные и наступательные планы. Лейтенант Захер ад-Дин отвез его в военный лагерь Эль-Хама, где хранилось большое количество нового оружия. Во время своего четвертого визита на израильскую границу Табет был единственным гражданским лицом в группе сирийских и египетских высокопоставленных офицеров. Группу возглавлял наиболее уважаемый арабский военачальник, египетский генерал Али Амер, глава Объединенного арабского командования, командовавший — по крайней мере на бумаге — объединенными силами Египта, Сирии и Ирака.

Сразу после визита Амера лидеры Баас поручили Табету жизненно важное задание: его отправили с миссией примирения к пожилому лидеру Баас Салаху аль-Битару, который был свергнут генералом Хафезом и с тех пор находился «на лекарство» в Иерихоне. Табет отправился в Иорданию и провел несколько дней с бывшим премьер-министром. Вернувшись в Дамаск, Табет сопровождал в аэропорт больного президента Хафеза, который направлялся на лечение в Париж. Когда через несколько недель Хафез вернулся, Табет снова стоял в очереди на приветствие, ожидая на летном поле, его миссия была успешно завершена.


В 1963 году в Израиле произошли важные перемены. Новый рамсад , сменивший Маленького Иссера, Меир Амит, несколько месяцев руководил и Аманом, и Моссадом. Амит решил упразднить Подразделение 131 и передать всех его людей и операции Моссаду. Однажды утром Эли Коэн узнал, что его работодатель сменился, и теперь он агент Моссада.

В том же году Надя родила вторую дочь Ирис. Но в ноябре 1964 года, во время своего второго визита в Израиль в том же году, Эли увидел, что его тайная мечта сбылась: у Нади родился третий ребенок, сын! Его назвали Шауль.

«Во время этого визита мы заметили, что Эли изменился», — сказали позже члены его семьи. «Он был замкнутым, нервным и мрачным. Он несколько раз выходил из себя. Он не хотел выходить, не хотел встречаться с друзьями. «Скоро я уволюсь с работы, — сказал он нам. «В следующем году я вернусь в Израиль. Я больше не оставлю свою семью». ”

В конце ноября Эли поцеловал жену и троих детей на прощание и снова улетел. Надя не знала, что это последнее прощание.


ноября 1964 года была среда. Сирийские позиции на границе с Израилем, недалеко от Тель-Дана, открыли огонь по израильским тракторам, работавшим в демилитаризованной зоне. Реакция Израиля была ужасной. Танки и пушки ответили шквальным огнем, а через несколько минут в бой вступили самолеты «Мираж» и «Ваутур». Самолет наносил удары по сирийским позициям, затем пикировал в сторону места отклонения вод Иордана и взорвал прорытые сирийцами каналы. Систематически уничтожалась тяжелая механическая техника, бульдозеры, тракторы, лопаты. Сирийские ВВС не вмешивались, так как еще не освоили недавно приобретенные советские истребители МиГ.

Мировая пресса почти единодушно одобрила ответ Израиля на сирийскую агрессию. Спустя несколько месяцев сирийские офицеры сказали бы, что одним из архитекторов израильской атаки был Эли Коэн, который находился в Израиле во время боя. Благодаря Коэну израильтяне полностью осознавали плачевное состояние сирийских ВВС и их неспособность идти в бой на том этапе. Израильтяне также хорошо знали сирийские укрепления и водоотводные сооружения. Они точно знали, какие виды и количество оружия размещены на каждой базе и бункере.

Но Эли Коэн знал гораздо больше. Ему удалось подружиться с саудовским предпринимателем, с которым был нанят планировать и рыть первые каналы сирийского проекта. Благодаря этой дружбе израильтяне за несколько месяцев узнали, где будут проводиться раскопки, насколько глубокими и широкими будут каналы, какое оборудование будет использоваться и другие технические детали. Подрядчик также рассказал своему другу Табету о способности каналов выдерживать бомбардировки с воздуха и о всех мерах безопасности. Хорошего друга Коэна звали бен Ладен, отец маленького Усамы. Благодаря подробной информации, которой он поделился с израильским шпионом, Израиль несколько раз атаковал проект, пока в 1965 году арабские страны не решили полностью отказаться от него.

В середине января 1965 года, через несколько недель после отъезда Эли из Израиля, в почтовый ящик Нади Коэн попала красивая открытка. «Моя дорогая Надя, — написала Эли по-французски. «Всего несколько строк, чтобы поздравить вас с Новым годом, который, я надеюсь, принесет счастье всей семье. Много поцелуев моих любимых — Фифи (Софи), Ирис и Шайке (Шауль) и вас, от всего сердца — Эли».

Когда Надя получила эту открытку, Эли лежал, избитый и замученный, на грубом каменном полу дамасской тюрьмы.


Вот уже несколько месяцев сирийский мухабарат — спецслужбы — находятся в состоянии повышенной готовности. Тревогу забил вождь Тайара, глава палестинского отдела Мухабарата. Тайара заметил, что с лета 1964 года почти каждое решение, принятое сирийским правительством вечером или даже ночью, транслировалось на следующий день в арабоязычных программах «Коль Исраэль» — израильского радио, спонсируемого правительством. Кроме того, Израиль обнародовал некоторые сверхсекретные решения, принятые за закрытыми дверями. Таяра был ошеломлен точностью израильских бомбардировок во время инцидента 13 ноября. Его логический вывод заключался в том, что израильтяне точно знали расположение сирийской армии на передовой и точно знали, куда и как наносить удары. Он убедился, что у Израиля есть шпион на самом высоком уровне сирийского правительства. Информация шпиона была передана «Кол Исраэль» за считанные часы. Это означало, что он передавал свои отчеты по беспроводной связи. Но где был передатчик?

Осенью 1964 года Таяра и его коллеги приложили большие усилия, чтобы найти секретный передатчик с помощью оборудования советского производства, но безуспешно.

И вот в январе 1965 года им повезло.

Советское судно выгрузило в порту Латакие несколько огромных контейнеров с новым оборудованием связи. Он должен был заменить устаревшие орудия сирийской армии. Модернизация оборудования состоялась 7 января 1965 года. Для установки новых приборов и их проверки вся армейская связь была приостановлена на сутки.

Когда на всех армейских коммуникациях по всей стране воцарилась тишина, дежурный у армейского приемника офицер различил единственную слабую передачу. Шпионская передача. Офицер потянулся к телефону.

Отряды Мухабарата, оснащенные советскими локаторами, немедленно отправились на поиски источника передачи. К сожалению, передача прекратилась до того, как они добрались до места. Но лихорадочные расчеты техника указывали в одном направлении: дом Камала Амина Табета.

«Это ошибка, — постановил один из старших офицеров Мухабарата. Было немыслимо, чтобы Табет, которого лидеры Баас хотели назначить министром в следующем кабинете, мог быть шпионом. Табет был вне подозрений.

Но вечером передача снова была. Мухабарат снова прислал свои машины и снова получил тот же результат.

в восемь утра солнечным январским днем четверо офицеров Мухабарата ворвались в великолепный дом в районе Абу-Рамен. Они выбили входную дверь, сорвав ее с петель, а затем метнулись в спальню с автоматами в руках. Шпион был там, но он не спал. Его поймали с поличным во время передачи. Он вскочил на ноги и столкнулся с офицерами; он не пытался убежать и не сопротивлялся своим похитителям. На этот раз шансы были против него. — Камаль Амин Табет, — прогремел командир. "Вы арестованы!"

Новость распространилась по Дамаску со скоростью лесного пожара. Фантастика, абсурд, невозможность, вздор! Не было слов, чтобы выразить шок и недоверие сирийских лидеров, когда они услышали эту новость. Мог ли один из лидеров правящей партии, личный друг президента, миллионер и светская львица быть шпионом?!

Но доказательства были неопровержимы. Передатчик, который Табет спрячет за оконными ставнями, крошечный резервный передатчик, спрятанный в большой люстре в гостиной, микрофильмы, начиненные динамитом сигары, кодовые страницы… . . Этот человек действительно был предателем.

В панике руководители режима приказали провести тщательное расследование. Что именно знал Табет? Мог ли он инкриминировать их? Сам президент Хафез пришел допросить его в камеру. «Во время допроса, — свидетельствовал позже Хафез, — когда я посмотрел Табету в глаза, меня вдруг охватило ужасное подозрение. Я чувствовал, что человек передо мной вовсе не был арабом. Очень осторожно я задал ему несколько вопросов о мусульманской религии, о Коране. Я попросил его прочитать суру «Аль-Фатиха» — первую главу Корана. Табет едва мог процитировать несколько стихов. Он попытался оправдаться, сказав, что покинул Сирию еще совсем молодым, и память его подводит. Но в этот момент я понял: он еврей».

Остальное сделали мучители Дамаска. Пока Табет все еще лежал в своей темной камере, без сознания, с лицом и телом, покрытым уродливыми ранами, с вырванными ногтями, его признание было срочно доставлено генералу Хафезу. Этот человек был не Табет. Это был Эли Коэн, израильский еврей.

24 января 1965 года Дамаск официально объявил об «аресте важного израильского шпиона». Побледневший от ярости старший офицер проревел на пресс-конференции: «Израиль — это дьявол, а Коэн — агент дьявола!»

Паника распространилась по всему Дамаску. Был ли Коэн одиноким волком или главой шпионской сети? Один за другим были арестованы шестьдесят девять человек; из них двадцать семь женщин. Среди подозреваемых были Маджид Шейх Эль-Ард, Джордж Салем Сейф, лейтенант Захер Аль-Дин, высокопоставленные чиновники Министерства пропаганды, проститутки и другие женщины, личности которых не раскрываются. Были допрошены четыреста человек, контактировавших с Табетом. Расследование выявило ряд серьезных проблем. Многие политические, военные и деловые лидеры Сирии были среди ближайших друзей Коэна. Следователи не могли их тронуть. Их имена не могли быть упомянуты, так как любой публичный намек на них мог создать впечатление, что они были замешаны в шпионаже Табета. Сирийцы также обнаружили, что Табет приложил все возможные усилия, чтобы предотвратить публикацию любых контактов между его различными информаторами; поэтому было очень трудно установить масштабы шпионской сети.

В Израиле военная цензура полностью блокировала любое упоминание об аресте Коэна. Израильтяне все еще надеялись спасти его и были полны решимости не допустить, чтобы новости о нем попали в местные СМИ. Но были люди, которые имели право знать. Однажды вечером к братьям Эли пришел незнакомец. «Ваш брат был арестован в Дамаске и обвинен в шпионаже в пользу Израиля», — сказал мужчина. Братья были ошеломлены. Один из них, Морис, помчался в дом своей матери в Бат-Яме. — Мама, ты должна быть сильной, — сказал он. «Эли был арестован в Сирии».

Старуха потеряла дар речи. Наконец ей удалось: «В Сирии? Как? Он пересек границу по ошибке? Когда Морис объяснил ей, что Эли делает в Дамаске, бедная женщина потеряла сознание.

Надя стояла среди троих своих детей, изумленная. Несмотря на то, что она все время подозревала, что ее муж не раскрывает ей всего, она никогда не догадывалась, каково его настоящее направление работы. Коллеги Эли пытались ее успокоить. «Ты немедленно летишь в Париж», — сказал ей один из них. «Мы наймем лучших юристов. Мы сделаем все возможное, чтобы спасти его». Меир Амит лично взял на себя усилия по спасению Коэна.

31 января в Дамаск приехал один из крупнейших юристов Франции Жак Мерсье. Официально его наняла семья Коэнов; на самом деле именно Государство Израиль покрывало его расходы и гонорары. Он приехал в Сирию с невыполнимой миссией. «С первого дня моего пребывания в Дамаске, — сказал он позже, — я понял, что судьба Эли Коэна решена. Он бы повесился. Теперь все, что я мог сделать, это попытаться выиграть время и договориться о сделке, которая могла бы спасти ему жизнь».

Сначала Мерсье пытался предотвратить суд. Он встретился с лидерами режима и попросил разрешения увидеться с Коэном, чтобы заставить его подписать назначение Мерсье своим поверенным.

Его требование было категорически отклонено.

Однако очень скоро Мерсье обнаружил, что у него есть союзники в определенных правящих кругах, которые с уважением относятся к мировому общественному мнению. Они хотели суда, на котором были бы защищены права обвиняемых. Их поддержали — совсем по другой причине — «ястребы» в военном истеблишменте, заклятые враги Хафеза, желавшие разоблачить тесные связи президента с Табетом в открытом суде. Они думали, что такой суд обнародует коррумпированность режима и подорвет его позиции.

Но этому подходу резко противостояла другая группа — все те, кто поддерживал тесные связи с Табетом. Они знали, что публичный суд может отправить и их на виселицу. У этой фракции была одна единственная цель: любой ценой предотвратить публичный суд и устранить Коэна как можно скорее.

Суд, наконец, состоялся в особом военном суде, за закрытыми дверями, в пустой комнате; по государственному телевидению транслировались только некоторые, должным образом отобранные фрагменты. Не было ни обвинителей, ни защитников. Когда Эли Коэн попросил у суда защитника, председательствующий судья взорвался: «Вам не нужен защитник. Вся коррумпированная пресса на вашей стороне, и все враги революции — ваши защитники». Председательствующий взял на себя функции дознавателя, обвинителя и судьи. Но хуже всего было то, что председательствующим судьей был бригадный генерал Салах Дали, бывший хороший друг Табета. Среди судей был еще один близкий, даже близкий друг Табета, полковник Салим Хатум. Чтобы опровергнуть любые слухи о его связях с Коэном, он спросил его: «Вы знаете Салима Хатума?» И обвиняемый, как актер, который следует подробному сценарию, повернулся к пустому залу суда, потом посмотрел Хатуму в глаза и ответил: «Нет, я не вижу его в этом зале».

Эту часть показывали по телевидению. «Весь Дамаск смеялся над этим эпизодом, — сказал Мерсье. «Это был не суд. Это была трагикомедия, цирк».

Телевизионные камеры показали сообвиняемых Эли Коэна: Эль-Арда, Аль-Дина, Сейфа и нескольких проституток. Но кем были другие женщины? Жены старших офицеров? «Секретарши»? Друзья Табета и лидеров Баас? И какие секреты Коэн поделился со своими израильскими кураторами? Его обвинили в шпионаже, но на протяжении всего процесса ни слова не было сказано ни о том, чем он занимался, ни о содержании его передач. Единственное, что не смогли скрыть камеры, так это нервную дрожь мышц левой щеки Коэна и повторяющиеся резкие наклоны головы. Это были результаты его пыток электродами, прикрепленными к его телу и голове.

Израиль молча следил за судом. Каждый вечер семья Эли встречалась у телевизора, который им одолжил Моссад. Дети, Надя, братья тихонько плакали при виде лица Эли на экране. Его мать в порыве поцеловала экран и прижала к лицу Эли маленькую звезду Давида, которую она носила на цепочке. Софи позвонила: «Это мой папа! Он герой!» Надя молча плакала.

В Дамаске Мерсье просыпался посреди ночи, весь в холодном поту, и его преследовали ужасные кошмары. Его бесполезность глубоко угнетала его. 31 марта военный суд опубликовал свой приговор: Эли Коэн, Маджид Шейх Эль-Ард и лейтенант Захер Аль-Дин приговорены к смертной казни.

Мерсье предпринял новую попытку. В апреле и мае 1965 года он трижды посетил Дамаск. Он привез существенные предложения из Израиля. Первым был договор: Израиль был готов поставить в Сирию лекарства и тяжелую сельскохозяйственную технику на миллионы долларов для жизни Коэна. Сирийцы отвергли это предложение. Затем Израиль сделал еще одно предложение: отправить обратно в Сирию одиннадцать сирийских шпионов, которые были схвачены и заключены в тюрьму в Израиле. Сирийцы отвергли и это предложение, но намекнули, что о президентском помиловании не может быть и речи.

1 мая приговор Эль-Арду был заменен пожизненным заключением. 8 мая приговор Эли Коэну был официально опубликован. Моссад приготовился к последней попытке. В Париже Надя Коэн подала прошение о помиловании в посольстве Сирии. Другие призывы поступали со всего мира. Они были подписаны всемирно известными деятелями, такими как Папа Павел VI и британский философ Бертран Рассел; государственные деятели, такие как французы Эдгар Фор и Антуан Пине, бельгийская королева-мать Елизавета и политик Камилла Гюисманс, а также канадец Джон Дифенбейкер; итальянские кардиналы и министры; двадцать два члена британского парламента; Лига прав человека; Международный Красный Крест. . . Если бы Эли слышал о них, он бы вспомнил подобные призывы, которые тщетно пытались спасти жизни его друзей в Каире одиннадцать лет назад.

18 мая посреди ночи Эли Коэна разбудили тюремщики. Они одели его в длинное белое платье и повели на рыночную площадь Дамаска. Они позволили ему написать письмо своей семье и обменяться несколькими словами с раввином Дамаска Ниссимом Андабо. Затем сирийские солдаты прикрепили к его груди огромный плакат, на котором крупными арабскими буквами был написан его приговор, теле- и газетные камеры сосредоточились на одиноком мужчине, который поднялся по лестнице на виселицу между двумя рядами вооруженных солдат.

Палач ждал и быстро затянул петлю на шее Эли. Он поставил осужденного на низкий табурет.

Эли стоял перед толпой, молчал, смирился, но не был побежден. Толпа затаила дыхание. Они отчетливо слышали стук, когда табурет выдвигали из-под ног; – восторженно кричали мужчины и женщины, наблюдая за предсмертной агонией израильского шпиона.

Огромные толпы дамаскцев, таинственным образом разбуженные в предрассветные часы, в течение следующих шести часов проходили мимо виселицы, чтобы посмотреть на тело. В Израиле тяжелая завеса молчания была снята в одно мгновение. Через несколько часов Эли Коэн стал национальным героем. Сотни тысяч участвовали в горе его семьи. Его именем названы школы, улицы и парки. В статьях и книгах описывались его подвиги. Замуж Надя больше не вышла.

Даже сегодня, спустя сорок шесть лет после смерти Эли Коэна, Сирия отказывается вернуть его тело для захоронения в Израиле. Эли Коэн считается одним из героев Моссада. Но есть много тех, кто обвиняет Моссад. Его семья и различные писатели утверждают, что Моссад использовал Эли с крайней безрассудностью, заставляя его передавать свои отчеты ежедневно, иногда два раза в день; Моссад даже приказал Эли регулярно транслировать дебаты сирийского парламента, хотя их важность была почти нулевой. Бессмысленная задача, из-за которой Эли пошел на ненужный риск.

Эли Коэн был великим шпионом; и его конец был концом всех великих шпионов.

Их самоуверенность и преувеличенные требования их кураторов привели их к смерти.

OceanofPDF.com

Глава десятая

«Хочу МиГ-21!»

Меир Амит, преемник Иссера Харела, был человеком особого склада. Он был тверд, решителен, иногда резок и ворчлив, но он был также теплым, обаятельным, солдатским солдатом и человеком многих друзей. Моше Даян однажды сказал нам: «Он был моим единственным другом».

История жизни Меира Амита символизировала смену руководства Моссада. Иссер Харель родился в России и принадлежал к поколению первопроходцев, а Меир Амит, сабра (родившийся в Израиле), был первым в длинной череде израильских генералов; он участвовал в израильских войнах и присоединился к Моссаду после многих лет ношения военной формы. Поколение Иссера было ненавязчивым, молчаливым, окутанным тенью анонимности, заговоров и сокрытия. Меир Амит был военным, у него было много друзей и коллег, которые знали, что он делает. Жизнь в тени была не для него. И хотя на стороне Маленького Иссера были харизма и таинственность, Амит и его преемники обладали грубой прямотой и авторитетом, которые придавали им звание и мундир.

Родившийся в Тверии, выросший в Иерусалиме и, наконец, член кибуца Алоним, Меир большую часть своей жизни провел в военной форме. Член «Хаганы» с шестнадцати лет, командир батальона при создании ЦАХАЛа, он был ранен в войне за независимость Израиля, а позже сделал блестящую военную карьеру. Командир элитной бригады «Голани», руководитель операций во время Синайской кампании, начальник Южного, а затем Центрального командования, он, конечно, был на пути к тому, чтобы стать начальником штаба, но злополучный прыжок с парашютом обездвижил его на год в больничная койка. Частично выздоровевший, после долгого выздоровления и учебы в Колумбийском университете, он был назначен начальником Амана. И там Бен-Гурион нашел его в тот драматический день в апреле 1963 года, когда ему нужна была замена Маленькому Иссеру.

Первые шаги Меира в Моссад были непростыми. Многие коллеги Иссера Харела, такие как Яаков Кароз, не выносили его резких манер и самоуверенности. Кто-то уволился сразу, кто-то не торопился. Под руководством Амита началась смена караула. Но внутренние неурядицы против нового рамсада были ничто по сравнению с тем, что сделал с ним Маленький Иссер.

В конце весны 1963 года Бен-Гурион ушел в отставку и был заменен на посту премьер-министра и министра обороны своим ближайшим помощником Леви Эшколем. Эшколь выступил с рядом инициатив, которые привели в ярость его предшественника. Один из них назначал Маленького Иссера своим советником по вопросам разведки. Маленький Иссер был огорчен и разочарован после своего ухода из Моссада. И когда он услышал, что Меир Амит оказал марокканцам необыкновенную услугу, он сразу же пошел на шею.


Меира Амита установил очень тесные отношения с марокканским королевством.

Марокканское сближение началось во время правления Иссера. Первые связи с марокканцами установили Яаков Кароз и Рафи Эйтан. Зимой 1963 года Иссер сказал Эйтану в условиях строжайшей секретности: «Хасан II, король Марокко, опасается, что президент Египта Насер замышляет убить его из-за его прозападной политики. Хасан хочет, чтобы Моссад позаботился о его личной безопасности».

История казалась невероятной. Арабский король обращается за помощью к израильским спецслужбам? Всегда практичный Рафи Эйтан и еще один агент, Дэвид Шомрон, сразу же вылетели в Рабат, марокканскую столицу, с фальшивыми паспортами; их протащили через секретный вход в королевский дворец. Там они встретили грозного генерала Уфкира, королевского министра внутренних дел, одно имя которого заставляло людей трепетать. Он был известен своей жестокостью, применял пытки к врагам короля и был ответственен за необъяснимые исчезновения многих противников режима. Тем не менее он был самым ценным советником короля по вопросам разведки, и любое соглашение между Израилем и Марокко требовало его одобрения. Он приехал в Эйтан со своим заместителем полковником Длими.

Тут же Эйтан и Уфкир достигли договоренности: Моссад и марокканская секретная служба установят тесные связи и постоянные офисы в обеих странах; Моссад будет обучать марокканские секретные службы, а Марокко предоставит агентам Моссада надежное прикрытие по всему миру; будет создан специальный орган для совместного сбора информации; Моссад также будет обучать специальное подразделение, отвечающее за безопасность короля. Соглашение было скреплено визитом к королю; Эйтан небрежно поклонился и поцеловал ему руку — и «Моссад» получил первого союзника в арабском мире.

Две недели спустя Уфкир был в Израиле. Генерал, привыкший к роскошным дворцам и шикарным отелям, провел свой долгий визит в крошечной трехкомнатной квартире Эйтана в скромном районе Тель-Авива. Эйтану удалось уговорить Филиппа, легендарного шеф-повара Моссада, приготовить еду для его марокканского гостя. Уфкир ушел и снова пришел; отношения двух служб продолжали улучшаться. В 1965 году Уфкир попросил Меира Амита об особой услуге.

Главным лидером оппозиции и самым опасным врагом короля был марокканец по имени Мехди Бен-Барка. После того, как его обвинили в заговоре против короля, он был сослан, но продолжал руководить подрывной деятельностью из своих укрытий. Заочно приговоренный к смертной казни, он знал, что его жизнь в опасности; он действовал с особой осторожностью, и людям Уфкира не удалось его найти. Может ли Моссад помочь?

Люди Амита действительно помогли. Под хитрым предлогом они установили связь с Бен-Баркой в Швейцарии и убедили его приехать в Париж на важную встречу. У дверей знаменитого левобережного ресторана Brasserie Lipp его арестовали двое французских полицейских, которые, как выяснилось позже, состояли на содержании Уфкира. Бен-Барка был доставлен в Уфкир и исчез, но свидетель показал, что видел, как Уфкир зарезал его до смерти. Сам Меир Амит сообщил премьер-министру Эшколу: «Человек мертв».

Во Франции исчезновение Бен-Барки вызвало беспрецедентный политический скандал. Президент де Голль был вне себя от ярости, и когда он услышал о роли Израиля в похищении, он не пощадил его в своей ярости. Иссер Харель был ошеломлен. Как Моссад мог участвовать в таком деле? Как Амит мог сыграть роль в такой преступной, аморальной операции и поставить под угрозу тесный союз Израиля с Францией? Он попросил Эшколь немедленно уволить Амита. Эшколь колебался, но затем назначил две комиссии по расследованию, которые не нашли оснований для каких-либо мер против Амита. Ведь Амит заманил Бен-Барку в Париж, но не принимал участия в его похищении и убийстве. Затем Маленький Иссер подал в отставку и потребовал немедленной отставки как Эшколя, так и Амита. Он пытался развернуть кампанию в печати, но военная цензура строго запретила любое упоминание об этом деле.

Иссер продолжал упорно сражаться с Амитом, но Рамсад уже был занят другой операцией, имевшей решающее значение для обороны Израиля: тайным союзом с курдами в Ираке.

«В конце 1965 года, — писал Амит в своих мемуарах, — наша мечта начала воплощаться в жизнь. Случилось невероятное. Официальная израильская делегация обосновалась в лагере муллы Мустафы Барзани (лидер курдских повстанцев в Северном Ираке)».

Прибытие офицеров Моссада в Курдистан считалось грандиозной победой израильской разведки. Впервые был установлен контакт с одной из трех составляющих иракской нации — курдами, которые вели упорную, бесконечную войну против багдадского правительства. (Двумя другими компонентами были мусульмане-шииты и сунниты.) Повстанцы во главе с Барзани контролировали большую территорию внутри Ирака. Если Моссаду удастся превратить курдских повстанцев в мощную военную силу, иракские лидеры будут вынуждены сосредоточить свои усилия на своих внутренних проблемах, а их боеспособность в борьбе с Израилем уменьшится. Союз с курдами может стать настоящим благом для Израиля.

Первые два агента Моссада провели в Курдистане три месяца. Барзани приветствовал их в своем ближайшем окружении, брал их с собой, куда бы он ни пошел, и открывал им все свои секреты. Эта первая встреча заложила основу для тесного сотрудничества, которое продлилось долгие годы. Барзани и курдские военачальники посетили Израиль; Меир Амит и его помощники прибыли в Курдистан; Израиль снабжал курдов оружием и отстаивал их интересы на международных форумах.

Бени Зееви, высокопоставленный израильский агент, впервые посетивший Курдистан, оставил свою жену Галилу в Лондоне; она ждала ребенка. Сын Бени, Надав, родился, когда его отец последовал за Барзани в зубчатые горы Курдистана. Закодированная телеграмма достигла Зеэви. Оно было подписано «Римон» — кодовое имя Меира Амита — и гласило: «Мать и ребенок в отличном состоянии здоровья. Мазал тов!»

Когда Барзани услышал о рождении ребенка, он взял четыре камня и отметил ими многое. «Это мой подарок твоему сыну, — сказал он Зеэви. «Когда он вырастет, он сможет приехать в нашу страну и потребовать свой участок земли».

И пока его отношения с курдами развивались, Меир Амит начал планировать еще одну крупную операцию Моссада под кодовым названием «Яхалом» («Алмаз»), операцию, которой он, пожалуй, больше всего гордился.


В течение года, предшествовавшего смерти Амита, мы несколько раз встречались с ним в его доме в Рамат-Гане. «Эта история началась на одной из моих встреч с генералом Эзером Вейцманом, который тогда был главнокомандующим военно-воздушными силами, — начал он. «Раньше мы вместе завтракали каждые две-три недели. На одной из таких встреч я спросил Эзера, что я могу сделать для него как рамсада . Он сразу сказал: «Меир, я хочу МиГ-21». ”

«Я сказал ему: «Ты что, сошел с ума? В западном мире нет ни одного такого самолета». «МиГ-21 был самым совершенным советским истребителем того времени; русские поставили многие из этих самолетов арабским государствам.

Но Эзер стоял на своем: «Нам нужен МиГ-21, и вы не пожалеете усилий, чтобы достать его».

Амит решил доверить операцию Рехавии Варди, опытному офицеру-оперативнику, который в прошлом уже пытался получить МиГ-21 в Египте или Сирии. «Мы потратили много месяцев, работая над этой операцией, — сказал Варди годы спустя. «Наша главная проблема заключалась в том, как превратить идею в операцию».

Варди разослал пробников по всему арабскому миру. После долгих недель он получил отчет от Яакова Нимроди, военного атташе Израиля в Иране. Нимроди писал об иракском еврее Йосефе Шемеше, который утверждал, что знает пилота, который может доставить МиГ-21 в Израиль. Шемеш, одинокий, умный, бабник и жизнелюб, обладал сверхъестественной способностью дружить с людьми и заставлять их доверять ему. «Он был ловким оператором и мог быть очень убедительным», — сказал Нимроди. «Он завербовал пилота самым профессиональным образом. Работал над ним год. Это мог сделать только он, никто другой». Нимроди решил испытать Шемеша. Он отправил его для выполнения нескольких второстепенных шпионских операций. Шемеш блестяще прошел испытание, получив отличный интеллект. Затем Нимроди дал ему зеленый свет на начало операции.

В Багдаде у Шемеша была любовница-христианка. Ее сестра Камилла была замужем за пилотом иракских ВВС Муниром Редфа, тоже христианином. Шемеш знал, что Редфа расстроен и огорчен; несмотря на то, что он был отличным пилотом МиГ-21, его не повысили в звании. Более того, ему было приказано летать на устаревшем МиГ-17 для выполнения отвратительной миссии — бомбить курдские села. Он расценил это как унижение и понижение в должности. Он пожаловался начальству, и ему дали понять, что как христианин он никогда не получит повышения и никогда не станет командиром эскадрильи. Редфа, очень амбициозный человек, пришел к выводу, что жить в Ираке больше нет смысла.

Почти год Шемеш вел долгие беседы с молодым лоцманом и, наконец, сумел убедить его совершить короткую поездку в Афины. Используя все свое красноречие и силу убеждения, Шемеш объяснил иракским властям, что жена Редфы страдала тяжелым заболеванием, и единственный способ ее спасти — это пройти обследование у западных врачей. Он сказал, что она должна немедленно лететь в Грецию, и попросил от ее имени позволить ее мужу присоединиться к ней, так как он был единственным в семье, кто говорил по-английски.

Власти капитулировали, и Муниру Редфа разрешили отправиться с женой в Афины. Там они встретили еще одного пилота — полковника Зеэва Лирона (Лонднера), офицера израильских ВВС. Лирон, родившийся в Польше и переживший Холокост, был начальником разведки ВВС. Моссад попросил его помочь в деле Редфа. Лирон и Редфа провели несколько бесед тет-а-тет. Лирон выдавал себя за польского летчика, работающего на антикоммунистическую организацию. Мунир рассказал ему о своей семье, своей жизни в Ираке и о своем глубоком разочаровании начальством, которое отправило его бомбить курдские деревни. По его словам, все способные курдские мужчины ушли воевать, а в деревнях остались женщины, дети и старики. Это были люди, которых он должен был убить? Для него это была последняя капля, сделавшая его решение окончательным: он уедет из Ирака навсегда.

Следуя приказу Моссада, Лирон пригласил Мунира присоединиться к нему на маленьком греческом острове. Моссад дал Редфа кодовое имя: «Яхалом» (Алмаз). В безмятежной, спокойной атмосфере острова двое мужчин продолжили беседу и стали хорошими друзьями. Однажды поздно вечером Лирон спросил Редфа, что произойдет, если он улетит из Ирака на своем самолете.

«Они убьют меня, — сказал Редфа. «Кроме того, нет страны, которая согласилась бы предоставить мне убежище».

«Есть одна страна, которая примет вас с распростертыми объятиями», — сказал Лирон и открыл правду своему изумленному другу:

«Я израильский пилот, а не поляк».

Наступило долгое молчание.

— Давай поговорим об этом завтра, — сказал Лирон, и они расстались на ночь. На следующее утро Редфа сказал Лирону, что решил принять его предложение. Они вдвоем начали обсуждать условия дезертирства Редфы и сумму денег, которую он получит.

Редфа был очень скромен. «Меир Амит сказал мне предложить Редфе определенную сумму денег, — сказал позже Лирон, — и удвоить ее, если потребуется. Но Редфа сразу же принял мое первоначальное предложение. Мы договорились, что его семья присоединится к нему в Израиле».

С греческого острова они полетели в Рим. Шемеш и его любовница прибыли из Багдада. Несколько дней спустя к ним присоединился Иегуда Порат, научный сотрудник разведки ВВС, который начал допрашивать Редфа.

«Он был вежлив, очень тактичен, человек чести, — вспоминал Порат. «Он был смелым, неразговорчивым; у него не было никаких запретов, которые можно было бы ожидать от человека в его положении».

В Риме Лирон и Редфа обсуждали способы связи. Было решено, что когда Редфа услышит на радио Коль Исраэль на арабском языке популярную арабскую песню «Мархабтейн Мархабтейн», это будет для него сигналом к тому, чтобы отправиться в путь. Но он не знал, что пока он встречался со своими кураторами в различных кафе Рима, за ним следили руководители Моссада.

«Я решил, — сказал нам Меир Амит, — лично взглянуть на пилота до того, как операция перейдет в завершающую стадию. Я прилетел в Рим и зашел в кафе, куда должны были пойти иракский пилот и мои люди. Я сел за соседний столик и стал ждать. Затем в кафе зашло довольно много людей. Парень произвел хорошее впечатление; Я сигнализировал сидевшему с ним нашему офицеру, что все в порядке; и я ушел».

Во время нашей встречи с Амитом он настоял на том, чтобы прочитать нам отрывок из своей книги « В лоб», в которой описывалась группа, вошедшая в римское кафе: «Любовник-еврей (Шемеш) в тапочках из-за раны на ноге; его любовница, толстая и почти безобразная дама (я не поняла, что он в ней нашел); и Даймонд (кодовое имя Мунира), невысокий, крепкий и широкоплечий мужчина с серьезным лицом. Они не знали, что их проверяют».

Только когда он убедился, что может доверять Даймонду, Амит отдал Рехавии Варди приказ приступить к следующему этапу — инструктажу иракского пилота в Израиле. Лирон и Редфа вернулись в Афины, чтобы успеть на рейс в Тель-Авив. Но заминка в афинском аэропорту едва не сорвала операцию. По ошибке Редфа сел на рейс в Каир вместо Тель-Авива. Только когда он сел на рейс Эль-Аль, Лирон понял, что Редфа исчез.

«Я был в отчаянии, — позже сообщил Лирон. «Я был уверен, что все потеряно. Но через несколько минут рядом со мной появился Мунир. Выяснилось, что стюардессы в каирском самолете пересчитали пассажиров, выяснили, что есть лишний пассажир, проверили билеты и отправили Мунира на рейс в Тель-Авив».

Редфа провел в Израиле всего сутки. Его проинформировали и даже отрепетировали маршрут полета в Израиль. В комплексе Моссада его научили секретному коду; затем его новые друзья взяли его на прогулку по улице Алленби, одной из главных артерий Тель-Авива, а вечером пригласили его в прекрасный ресторан в Яффо, «чтобы он чувствовал себя как дома».

Редфа вылетел обратно в Афины, сменил самолет и приземлился в Багдаде, готовясь к последнему этапу.

Но . . . «В тот момент у меня чуть не случился сердечный приступ», — вспоминал Амит. «За несколько дней до своего дезертирства иракский летчик решил продать домашнюю мебель. А теперь попробуйте представить себе последствия внезапной продажи гаража летчиком-истребителем. Я до смерти боялся, что иракский Мухабарат (служба безопасности) узнает о продаже, допросит Редфа, арестует его, и вся операция сорвется. Слава богу, в Мухабарате об этом не слышали, и дурацкая продажа вещей этого скряги не привела к его аресту. . ».

Потом еще одна проблема: как вывезти семью летчика из Ирака сначала в Англию, а потом в США? У него было немало сестер и зятя, которых нужно было вывезти из Ирака до того, как он улетел. Было решено, что его ближайшие родственники будут отправлены в Израиль. Жена Редфа ничего об этом не знала, а он боялся сказать ей правду. Он только сказал ей, что они едут в Европу надолго. Она прилетела с двумя детьми в Амстердам. Ожидавшие там люди Моссада отвезли их в Париж, где их встретил Лирон. Она до сих пор не знала, кто эти люди.

«Их поселили в небольшой квартире с одной двуспальной кроватью, — вспоминал Лирон. «Мы сели на эту кровать, и там, в ночь перед вылетом в Израиль, я открыл ей, что я израильский офицер, что ее муж на следующий день приземлится в Израиле и что мы тоже туда едем. ”

Ее реакция была драматичной. «Она всю ночь плакала и кричала», — доложил Лирон начальству. «Она сказала, что ее муж предатель; что это была измена Ираку; и ее братья убьют Мунира, когда узнают, что он сделал.

«Она хотела сразу же пойти в посольство Ирака и рассказать им, что собирается сделать ее муж. Она не переставала кричать и плакать всю ночь. Я пытался ее успокоить; Я сказал ей, что если она хочет его увидеть, то должна поехать со мной в Израиль. Она поняла, что у нее нет другого выхода. С опухшими глазами и больным ребенком она села в самолет, и мы полетели в Израиль».

17 июля 1966 года одна из станций Моссада в Европе получила зашифрованное письмо от Мунира, в котором сообщалось, что приближается его рейс. 14 августа он взлетел, но неисправность в электросистеме самолета заставила его повернуть назад и приземлиться на авиабазе Рашид. «Позже, — сказал Амит, — он узнал, что это не было серьезной заминкой. Кабина внезапно наполнилась дымом из-за сгоревшего предохранителя; если бы он остался на курсе, то прибыл бы без проблем. Но он не захотел рисковать и вернулся на базу, а я получил еще несколько седых волос. . ».

Через два дня Мунир Редфа снова вылетел. Он придерживался запланированного маршрута, и на экранах израильских радаров появилась точка, указывающая на приближение иностранного самолета к воздушному пространству Израиля. Новый главнокомандующий ВВС генерал Мордехай (Мотти) Ход допустил к заданию лишь пару пилотов. Они должны были сопроводить иракский самолет на свою базу. Всем остальным частям, летчикам, эскадрильям и базам ВВС был дан приказ Ходом: «Сегодня ничего не делайте, а решительно ничего, без моего устного приказа. И ты знаешь мой голос. Ход не хотел, чтобы какой-нибудь переусердствовавший пилот сбил «вражеский самолет», прорвавшийся через периметр Израиля.

МиГ-21 вторгся в воздушное пространство Израиля. Ран Пекер, один из асов ВВС, был выбран для сопровождения Редфы. «Наш гость сбрасывает скорость, — доложил Ран руководству ВВС, — и показывает мне большим пальцем, что хочет приземлиться; он также расправляет крылья, что является международным кодом, указывающим на то, что он пришел с миром». В восемь утра , через шестьдесят пять минут после вылета из Багдада, Редфа приземлился на авиабазе Хацор в Израиле.

Через год после начала операции и за десять месяцев до Шестидневной войны 1967 года ВВС получили свои МиГ-21. Два истребителя «Мираж», которые сопровождали его от границы, приземлились вместе с ним. Меир Амит и его люди совершили невозможное. МиГ-21, который в то время считался жемчужиной советского арсенала и считался главной угрозой для западных ВВС, теперь оказался в руках Израиля.

После того, как он приземлился, все еще ошеломленный и растерянный, Мунир был доставлен в дом командира базы Хацор. Несколько старших офицеров устроили ему вечеринку с непростительным пренебрежением к чувствам этого человека.

«Мунир был удивлен этой вечеринкой, и сначала ему показалось, что он забрел на чужую свадьбу, — вспоминал Меир Амит. «Он сел в углу и молчал».

После короткого отдыха, когда его уверили, что его жена и дети уже находятся в самолете «Эль-Аль» по пути в Израиль, Мунира Редфа повезли на пресс-конференцию. В своем заявлении он рассказал о преследовании христиан в Ираке, бомбардировках курдов и собственных причинах бегства.

После пресс-конференции Мунира отвезли в Герцлию, город на берегу океана к северу от Тель-Авива, чтобы встретиться с семьей. «Мы сделали все возможное, чтобы успокоить его, подбодрить и похвалить за операцию», — написал Меир Амит. «Я пообещал ему сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ему и его семье выздороветь, но я боялся следующего этапа, поскольку мы узнали, что семья Мунира очень проблемная».

Через несколько дней после того, как Мунир посадил свой МиГ в Хацоре, в Израиль прибыл брат его жены, офицер иракской армии. Его сопровождали Шемеш и его возлюбленная Камилла. Офицер обезумел от ярости. Ему сказали, что он должен срочно навестить свою сестру, которая была очень больна, в Европе, и, к его изумлению, его увезли в Израиль. Когда он встретился с Муниром, то взорвался, назвал его предателем, набросился на него и попытался избить. Он также обвинил свою сестру, жену Мунира, в том, что она все время знала о планах своего мужа, что сделало ее соучастницей невыразимого преступления. Она отвергла его обвинения, но тщетно. Через несколько дней брат уехал из Израиля.


Первым на МиГе поднялся Дэнни Шапира, известный летчик ВВС и лучший летчик-испытатель Израиля. Мотти Ход позвонил ему на следующий день после приземления самолета и сказал: «Ты будешь первым западным пилотом, совершившим полет на МиГ-21. Начните изучать этот самолет, летайте на нем столько, сколько сможете, и изучите его сильные и слабые стороны».

Шапира встречалась с Редфа. «Мы встретились в Герцлии через несколько дней после его приезда, — сказал Дэнни Шапира. «Когда они представили нас, он чуть не подскочил по стойке смирно. Позже мы встретились в Хацоре, на самолете. Он показал мне переключатели, мы прошлись по надписям, которые были на русском и арабском языках, и через час я сказал ему, что собираюсь управлять самолетом. Он был поражен. Он сказал: «Но вы не закончили курс!» Я объяснил, что я летчик-испытатель. Он казался очень обеспокоенным и попросил быть рядом с самолетом, когда я взлетела. Я обещал."

Все старшие офицеры ВВС прибыли в Хацор, чтобы посмотреть на первый полет. Там же был и Эзер Вейцман, до недавнего времени командующий ВВС. «Эзер подошел ко мне, — вспоминала Шапира, — похлопал меня по плечу и сказал: «Дэнни, никаких фокусов, верни самолет, хорошо?»

«Редфа тоже был там. Я взлетел, сделал то, что сделал, и после того, как я приземлился, Редфа подошел ко мне и обнял меня. У него были слезы на глазах. «С такими летчиками, как вы, — сказал он, — арабы вас никогда не победят». ”

После нескольких испытательных полетов специалисты ВВС поняли, почему на Западе так высоко ценится МиГ-21. Он летал очень высоко и очень быстро и весил на тонну меньше, чем французский и израильский Mirage III.

Эксплуатация МиГ-21 попала в заголовки мировой прессы. Американцы были поражены. Вскоре после этого они прислали делегацию техников и попросили изучить и облететь самолет. Израиль, однако, отказался подпустить их к самолету до того, как Соединенные Штаты поделились с ним своими файлами по SAM-2, новой советской зенитной ракете. В конце концов американцы согласились; Американские летчики приезжали в Израиль, осматривали МиГ-21 и летали на нем.

Изучение секретов МиГ-21 оказало огромную помощь израильским ВВС и было необходимо для подготовки к столкновениям с МиГами, которые, наконец, произошли десятью месяцами позже, во время Шестидневной войны в июне 1967 года. «Этот МиГ имел важную роль в победе израильских ВВС над арабскими ВВС и, в частности, в уничтожении египетских ВВС за несколько часов», — с гордостью заявил Амит.

«Моссад» и израильские ВВС действительно одержали грандиозную победу, но Мунир Редфа и его семья дорого за нее заплатили. «После прибытия у Мунира была очень тяжелая, несчастная и печальная жизнь, — сказал высокопоставленный офицер Моссада. «Построить новую жизнь для агента [за пределами его страны] — почти невыполнимая миссия. Мунир был расстроен, но его семья тоже пострадала. Целая семья была разбита».

В течение трех лет Мунир пытался сделать Израиль своим домом и даже летал на самолетах «Дакота» для израильских нефтяных компаний на Синай и обратно. Его семья жила в Тель-Авиве; им дали прикрытие, как иранским беженцам. Но жена Мунира, набожная католичка, не могла завести друзей, чувствовала себя изолированной и не могла приспособиться к жизни в Израиле. В конце концов они уехали и переехали в западную страну под вымышленными именами. Даже там, вдали от дома и родных, в окружении местных силовиков, они чувствовали себя одинокими и боялись длинной руки иракского мухабарата.

В августе 1988 года, через двадцать два года после своего дезертирства, Мунир Редфа умер в своем доме от внезапного сердечного приступа. Его жена в слезах позвонила Меиру Амиту (давно уволившемуся из Моссада) и рассказала ему, что ранее этим утром ее муж спустился со второго этажа их дома и, стоя рядом с сыном, внезапно потерял сознание. в прихожую и умер мгновенно.

Моссад провел панихиду по Муниру Редфа. Офицеры-ветераны не могли сдержать слез. «Это было сюрреалистическое зрелище, — сказал Лирон. «Израильский Моссад скорбит по иракскому летчику. . ».


После успеха операции «Алмаз» и последующей поразительной победы в Шестидневной войне Меир Амит увидел возможность начать новую операцию. Он потребовал, чтобы его начальство потребовало освобождения заключенных по делу Лавона в рамках обмена военнопленными. Молодые пленники гнили в тюрьме тринадцать лет без шансов на помилование или досрочное освобождение. Израиль, как чувствовал Амит, словно забыл о них. Теперь, когда Шестидневная война закончилась, Израиль вел переговоры с Египтом. Израиль взял в плен 4338 египетских солдат и 830 мирных жителей, в то время как Египет взял в плен только 11 израильтян. Однако египтяне категорически отказались включить в сделку заключенных по делу Лавона.

Меир Амит не отпускал. «Забудь об этом, Меир, — сказал своему другу министр обороны Моше Даян. «Египтяне никогда не отпустят их». Премьер-министр Эшколь согласился. Но Амит отказался сдаваться. В конце концов он отправил личное послание президенту Насеру «как солдат солдату» и потребовал освобождения заключенных, а также освобождения Вольфганга Лутца, «шампанского шпиона», арестованного во время дела немецких ученых.

Амит также вел переговоры об обмене пленными с сирийцами. У него была личная заинтересованность в этих переговорах. Он попросил сирийцев помочь освободить г-жу Шулу Коэн из ее ливанской тюрьмы. Шула Коэн (кодовое имя «Жемчужина») была одним из легендарных шпионов Моссада. Простая домохозяйка, она установила отношения с высокопоставленными лидерами Ливана и Сирии, организовала тайную эмиграцию тысяч сирийских и ливанских евреев и руководила весьма успешной шпионской сетью.

К его изумлению, его просьба к Насеру сработала, и вскоре сирийцы последовали его примеру. Меир Амит победил. В результате тайной сделки заключенные по делу Лавона, Лутц и Шула Коэн были возвращены в Израиль.

Иногда миссии по возвращению нации домой являются наиболее значимыми.

OceanofPDF.com

Глава одиннадцатая

Те, кто никогда не забудет

В начале сентября 1964 года лысый крепкий мужчина лет сорока пяти в темных очках прибыл на вокзал Роттердама в Голландии экспрессом из Парижа. Он зарегистрировался в роскошном отеле Rheinhotel в центре города под именем Антона Кунцле, австрийского бизнесмена. Затем он пошел в ближайшее почтовое отделение и арендовал почтовый ящик на то же имя. Из почтового отделения он пошел в Amro Bank, открыл счет и положил на него 3000 долларов. В типографии он заказал визитки и канцелярские товары на имя Антона Кунцле, управляющего инвестиционной компанией в Роттердаме. Оттуда он поспешил в бразильское консульство и заполнил бланки на туристическую визу в Бразилию. В поликлинике он прошел поверхностный осмотр и получил справку о состоянии своего здоровья, затем посетил окулиста, обманул при осмотре и заказал толстые лупы, хотя они ему были совершенно не нужны.

На следующее утро он совершил короткую поездку в Цюрих и открыл счет в банке Credit Suisse, на который положил 6000 долларов. Затем он вернулся в Париж, где визажист прикрепил ему к лицу густые усы; фотограф сфотографировал его в новых очках и вручил ему набор фотографий на паспорт. Вернувшись в Роттердам, он принес фотографии визовому клерку консульства Бразилии, и туристическая виза в Бразилию была проштампована в его австрийском паспорте. Теперь он мог купить билеты на самолет в Рио-де-Жанейро, а оттуда в Сан-Паулу и Монтевидео в Уругвае. Куда бы он ни пошел, болтливый Кунцле говорил о своем процветающем бизнесе в Австрии. Щедрые чаевые, которыми он делился по дороге, выбор им лучших отелей и самых эксклюзивных ресторанов говорили сами за себя — Кунцле действительно был богатым и успешным бизнесменом.

Этими, казалось бы, простыми действиями агент «Моссада» Ицхак Сарид (имя изменено) создал себе надежное прикрытие. Где-то между Парижем, Роттердамом и Цюрихом Ицхак Сарид испарился, а вместо него появился новый человек: Антон Кунцле, австрийский бизнесмен, с адресом в Роттердаме, банковскими счетами, визитками, визой и билетом на самолет. в Бразилию.

Всего несколькими днями ранее, 1 сентября, Ицхака Сарида вызвали на встречу в Париж. Сарид был членом оперативной группы Моссада под кодовым названием «Кесария». В конспиративной квартире на авеню де Версаль он встретился с командиром Кесарии Йоске Яривом, крепким, мускулистым мужчиной, которым восхищались его подчиненные. Ярив, бывший армейский офицер, сменил Рафи Эйтана на посту главы оперативной группы; Эйтан был назначен главой европейской резидентуры в Париже.

Ярив начал с того, что через несколько месяцев парламент Западной Германии примет срок давности в отношении военных преступлений, а это означает, что нацистские преступники, живущие теперь под прикрытием, смогут вновь выйти из укрытия и вернуться к нормальной жизни, как если бы они никогда не совершал своих злодеяний. Ярив сказал, что многие немцы хотели перевернуть страницу и оставить позади ужасное прошлое Германии. Даже другие народы, пострадавшие от немцев, не стремились продолжать поиски нацистских преступников. Со времени ареста Эйхмана четыре года назад осведомленность о преступлениях нацистов уменьшилась, как будто суд над Эйхманом и его казнь закрыли главу в мировой истории. Крайне важно, сказал Ярив, сделать так, чтобы срок давности нацистских преступлений не стал законом. Миру нужно было напомнить, что монстры все еще на свободе.

«Мы должны убить одного из величайших нацистских преступников, — сказал Ярив Сариду. И агент Моссада, выполнявший задание в Южной Америке, нашел его. «Рижский мясник», латышский нацист, виновный в расправе над тридцатью тысячами евреев, был точно опознан. Он жил в Бразилии под своим настоящим именем Гербертс Цукурс. Рамсад Меир Амит дал добро на операцию.

Ярив повернулся к Сариду. И не только благодаря послужному списку Сарида как ловкого и находчивого агента, участвовавшего в операции Эйхмана. Он также знал, что Сарид родился в Германии, а оба его родителя погибли во время Холокоста. Сарид бежал в Палестину, но поклялся сражаться с Гитлером и был одним из первых палестинских добровольцев в британской армии во время войны. Яриву не нужно было беспокоиться о мотивации Сарида.

«Я хочу, чтобы вы построили себе прикрытие в качестве австрийского бизнесмена», — сказал Сариду командир «Кесарии». «Ваша работа будет заключаться в том, чтобы слетать в Бразилию, найти Цукурса и завоевать его доверие. Это первый шаг к его казни». На последующем подробном брифинге Ярив назвал Сариду свое новое имя: «Антон Кунцле».

Через десять дней после встречи в Париже Антон Кунцле сел на самолет Varig, летевший в Рио-де-Жанейро. Он был взволнован и все же обеспокоен своей миссией. Он никогда раньше не был в такой ситуации. Ему пришлось действовать совершенно одному в чужой стране и попытаться подружиться с чудовищем с острыми чувствами, которое определенно ожидало, что однажды кто-нибудь попытается его убить. Кунцле хорошо знал, что одна ошибка может привести к провалу всей операции; всего одна оплошность могла стоить ему жизни.

Во время полета Кунцле просмотрел объемную папку документов, свидетельств и вырезок из прессы о Герберте Цукурсе. Он прославился в тридцатые годы как одаренный и смелый летчик, совершивший перелет из Латвии в Гамбию, в Африку, на маленьком самолете, построенном своими руками. За одну ночь молодой красивый пилот стал национальным героем Латвии. Он был награжден международной медалью Сантос-Дюмон в честь бразильского пионера авиации; пресса называла его «Латвийским орлом» и «латышским Линдбергом». Военный музей в Риге был атакован толпами желающих увидеть выставленный там самолет Цукурса.

Цукурс был правым латышским националистом, но у него было много друзей-евреев. Он даже ездил в Палестину и вернулся, глубоко впечатленный достижениями сионистов. Его восторженные речи о пионерах в Палестине делали его союзником латвийских евреев.

Но когда разразилась Вторая мировая война, все внезапно изменилось. Латвию сначала оккупировали Советы, которые быстро завоевали ненависть народа и преследовали таких, как Цукурс. Но Красная Армия отступила после вторжения Гитлера в Россию, и Латвия была завоевана немецкой армией. Цукурс теперь полностью преобразился. Убежденный националист и лидер фанатичной фашистской организации «Громовой крест», добровольно перешедшей на службу нацистам, Цукурс стал самым жестоким и садистским убийцей рижских евреев. Вначале он и его солдаты загнали триста евреев в местную синагогу и подожгли ее, убив всех внутри. Он арестовывал евреев, забивал их до смерти своим револьвером, расстреливал сотни других, унижал и убивал ортодоксальных евреев, разбивал головы младенцев о городские стены. Однажды ночью он заставил еврейскую девушку раздеться перед группой заключенных-евреев, а затем заставил старого раввина погладить и лизнуть ее под пьяный смех латышских охранников. Летом он приказал утопить двенадцать сотен евреев в Кулдигском озере, а в ноябре 1941 года вывел тридцать тысяч рижских евреев на поле смерти в Румбулских лесах, где их раздели немецкие солдаты и хладнокровно расстреляли.

Прочитав показания некоторых чудом выживших евреев, Кунцле был глубоко потрясен. Документы в деле описывают бегство Цукурса во Францию по поддельным документам в конце войны. Представившись «фермером», ему удалось сесть на лодку, направлявшуюся в Рио-де-Жанейро. Он взял с собой странный «страховой полис» — молодую еврейскую девушку Мириам Кейтцнер, которую он защищал во время войны. Мириам, которая теперь была его защитницей, говорила по всей Бразилии о своем благородном «спасителе из Риги».

В Рио Цукурс быстро установил теплые отношения со многими бразильскими евреями. Он любил рассказывать своим слушателям увлекательную историю Мириам. «Нацисты поймали ее в Латвии, — говорил он. «Она должна была умереть ужасной смертью, но я спас ее, рискуя своей жизнью». Такой отважный герой и спаситель евреев не каждый день приезжал в Рио, и городские евреи всячески старались показать отважному латышу, как высоко они ценят его благородные дела.

Цукурс стал очень популярен в еврейской общине — до той ночи, когда храбрый латыш напился. Алкоголь развязал ему язык, и теперь пьяный Цукурс рассказал публике совсем другую историю. Он действительно говорил о евреях, но теперь называл их свиньями и отбросами. Он с энтузиазмом говорил о средствах, которые он и его друзья-нацисты использовали для уничтожения евреев Европы, о евреях, которых сжигали, топили, расстреливали и забивали до смерти. . . Еврейские друзья латыша были ошеломлены; они начали расследование — и результаты их исследований были ужасающими.

Когда его настоящая личность была раскрыта, Цукурс исчез. Он не уехал из Рио, а только переехал в дальний район растянувшегося города. Он бросил Мириам Кейтцнер, в которой больше не нуждался. Позже Мириам вышла замуж за местного еврея и ассимилировалась в бразильском обществе. Что касается Цукурса, то он привез с собой жену и троих сыновей.

Прошло десять лет. Цукурс стал уважаемым владельцем компании Air Taxi. Но затем случайно его снова обнаружила еврейская община Рио. Они прошли маршем, чтобы привлечь внимание общественности. Студенты врывались в офисы Air Taxi, разбивали окна, уничтожали оборудование и опустошали файлы. . . Цукурс сразу же покинул Рио со своей семьей и поселился в Сан-Паулу.

Хотя там его никто не беспокоил, Цукурс чувствовал, что ему все еще угрожает опасность. Его преследовали страхи, и он подозревал каждого приближающегося незнакомца. В июне 1960 года, через несколько дней после поимки Эйхмана, Цукурс пришел в полицейский участок в Сан-Паулу и попросил защиты у полиции. Его просьбу удовлетворили, но о ней также сообщили в СМИ, и родственники жертв Цукурса во всем мире теперь знали, где он живет.

Шли годы, страхи Цукурса только росли. Он сказал своей жене и сыновьям, что еврейские мстители могут узнать о его местонахождении и прийти убить его в любое время. Он даже составил список своих самых опасных врагов, большинство из которых были важными бразильскими евреями из Рио. Возглавляли список доктор Аарон Стейнбрук, сенатор; доктор Альфредо Гартенберг; доктор Маркус Константино; доктор Исраэль Скольников; г-н Клингер; Мистер Пайрицкий.

Цукурс сохранил свою настоящую фамилию, но строил свои дома как крепости и, по-видимому, платил солидные взятки за охрану со стороны полиции и спецслужб.

Он запустил несколько коммерческих предприятий, но все они потерпели неудачу. Согласно досье Кунцле, его последним адресом была пристань на искусственном озере за пределами Сан-Паулу. Цукурс арендовал несколько лодок и возил туристов на воздушные прогулки над городом на своем гидросамолете.

Кунцле хорошо знал, что если он попытается обратиться к Цукурсу напрямую, то непременно вызовет у него подозрения, поэтому сначала провел несколько дней в Рио. Его пребывание в потрясающем бразильском городе резко контрастировало с предпринятой им мрачной миссией. Он гулял по пляжам Копакабаны и Ипанемы, разглядывая красоток-мулаток в минималистичных бикини, любовался захватывающей дух Сахарной головой и огромной статуей Христа на вершине Корковадо, наблюдал за церемонией макумба (бразильское вуду), впитывал теплое солнце и ритмы самбы. Он был типичным туристом, но познакомился с несколькими высокопоставленными чиновниками и частными инвесторами в туристическом бизнесе, встретился с местным министром туризма и представился как инвестор, заинтересованный в туристических предприятиях Бразилии. Он получил несколько рекомендательных писем от крупных фигур в туристическом бизнесе Сан-Паулу.

Кунцле прибыл в Сан-Паулу и сразу же нашел пристань Цукурса. У причала, немного в стороне от прогулочных лодок, он увидел старый гидросамолет и рядом с ним высокого худощавого мужчину в пилотском комбинезоне. Гербертс Цукурс.


Кунцле подошел к симпатичной немецкой девушке, которая продавала билеты на лодочные экскурсии Цукурса, и попросил у нее информацию о туризме в этом районе. Он не знал тогда, что молодая женщина была женой старшего сына Цукурса. Она призналась, что не очень разбирается в туризме, но указала на мужчину в комбинезоне. — Спроси его, он тебе поможет.

Кунцле подошел к пилоту и представился австрийским инвестором. Он задал несколько профессиональных вопросов, и Цукурс неохотно ответил; но его отношение изменилось, когда Кунцле попросил нанять его и его самолет для экскурсии по городу. Через несколько минут они уже были высоко в воздухе. У двух мужчин была долгая дружеская беседа; Кунцле умел заводить друзей. По возвращении Цукурс пригласил его к себе на лодку выпить рюмку бренди.

Пока они пили, Цукурс вдруг разразился яростной критикой своих обвинителей. — Я был военным преступником? он крикнул. «Я спас еврейскую девочку во время войны». Кунцле заподозрил, что возмущение Цукурса было наигранным и латыш лишь хотел спровоцировать его реакцию.

— Вы служили на войне? — спросил Цукурс.

«Да, — сказал Кунцле, — на русском фронте». Но тон его ответа, казалось, указывал на обратное, подразумевая, что Кунцле служил в армии, но уж точно не на Русском фронте. Он также расстегнул рубашку и показал Цукурсу шрам на груди. — С войны, — сказал он, не вдаваясь в подробности.

Кунцле быстро оценил своего хозяина. Цукурс находился в тяжелом экономическом положении; потертые комбинезоны, ветхий самолет, плачевное состояние лодок — все указывало на низкий уровень жизни. Кунцле понял, что он должен заставить Цукурса поверить, что он, Кунцле, был его шансом преодолеть свои проблемы; он был человеком, который мог принести ему большую прибыль. Поэтому он продолжал рассказывать о своей компании и своих партнерах, а также об их грандиозных проектах по вложению больших денег в туризм в Латинской Америке. Он намекнул, что Цукурс, возможно, мог бы присоединиться к их группе, так как хорошо знает бразильскую туристическую сцену.

Цукурс, казалось, заинтересовался словами гостя, но Кунцле вдруг вскочил на ноги. — Что ж, — сказал он, — я не должен вас больше беспокоить. Ты, должно быть, очень занят».

«Нет, совсем нет», — сказал Цукурс и предложил Кунцле прийти к нему домой на днях, после работы, «чтобы мы могли обсудить наши общие интересы».

Контакт был установлен. Наживка была брошена. Теперь нужно уговорить Цукурса проглотить его.

В тот же вечер Кунцле отправил шифрованную телеграмму Йоске Яриву. Впервые он использовал кодовое имя, которое Ярив выбрал для Цукурса: «Покойный».

Цукурс тоже кое-что написал в ту ночь. Он взял список своих самых опасных врагов и добавил к нему еще одно имя.

Антон Кунцле.


неделю такси остановилось у дома в районе Ривьера в Сан-Паулу. Дом был скромный, но защищенный, как крепость: он был обнесен стеной и колючей проволокой, вход был загорожен железными воротами, а рядом стояли молодой человек и свирепый на вид пес.

Кунцле попросил юношу, который оказался одним из сыновей Цукурса, сообщить лоцману о его прибытии. Цукурс тепло встретил его, провел по дому, представил своей жене Мильде, затем выдвинул ящик стола и показал Кунцле около пятнадцати медалей времен войны; многие из них были украшены свастикой.

Цукурс открыл еще один ящик и показал изумленному Кунцле свой личный арсенал: три тяжелых револьвера и полуавтоматическую винтовку. Цукурс с гордостью сообщил, что бразильские спецслужбы дали ему разрешение на все это оружие. «Я знаю, как защитить себя», — добавил он.

Кунцле воспринял слова Цукурса как завуалированную угрозу. Если вы попытаетесь навредить мне, казалось, говорил его хозяин, вы должны знать, что я вооружен и опасен.

Цукурсу вдруг пришла в голову идея. «Почему бы тебе не пойти со мной в путешествие по моим фермам? Они в стране; мы можем провести там ночь.

Кунцле с готовностью согласился. Но по пути в гостиницу он остановился в хозяйственном магазине и купил выкидной нож. На всякий случай.

Через несколько дней они вдвоем сели в арендованную Кунцле машину и направились в горы.

Это была жуткая, напряженная поездка. Это был Антон Кунцле, вооруженный только ножом, боящийся Цукурса и все же решивший соблазнить его перспективой легкой наживы и привести его к смерти.

А рядом с ним в машине сидел Гербертс Цукурс, сильный, трезвый, но бедный, с подозрением относящийся к своему новому другу, вооруженный тяжелым пистолетом, но неспособный сопротивляться наживке, которую Кунцле подвешивал перед ним.

Кунцле подумал, что, возможно, он стал жертвой этой игры в кошки-мышки; может быть, Цукурс не поверил его легенде, может быть, он вез его в горы, чтобы там убить?

По пути они посетили заброшенную ферму. Внезапно Цукурс вытащил из сумки свою полуавтоматическую винтовку. Кунцле вздрогнул. Почему Цукурс взял с собой и пистолет, и винтовку?

— А соревнования по стрельбе? — спросил его Цукурс. Кунцле сразу понял: Цукурс хотел проверить свои способности бывшего бойца на Русском фронте и посмотреть, умеет ли он стрелять. Латыш прикрепил бумажную мишень к дереву, зарядил винтовку и быстро выпустил десять пуль. Попадания образовали кластер диаметром десять сантиметров. Цукурс достал из сумки вторую бумажную мишень, снова зарядил винтовку и передал ее Кунцле. Ветеран британской армии и Армии обороны Израиля, Кунцле был отличным стрелком. Он поднял оружие и без промедления выпустил десять пуль, образовав гроздь в три сантиметра. Цукурс одобрительно кивнул. — Превосходно, герр Антон, — сказал он.

Они вдвоем сели в машину и поехали на вторую ферму. Он был намного больше и включал в себя густой лес и реку, где лениво задерживались аллигаторы. Цукурс вел их в лес, и Кунцле снова охватил страх. Было ли это ловушкой? Цукурс привел его сюда, чтобы убить, не оставив улик?

Он продолжал идти рядом с Цукурсом. Внезапно он наступил на камень; гвоздь выпал из его ботинка и глубоко пробил пятку. Сгорбившись от боли, Кунцле опустился на колени и снял ботинок. Из раны на пятке капала кровь.

Цукурс склонился над ним и выхватил пистолет. Кунцле был разоблачен, совершенно беззащитен. Вот и все, подумал он, настал его последний миг. Латыш застрелил бы его как собаку. Но Цукурс передал ему пистолет. «Возьми приклад, — сказал он, — забей его молотком».

Кунцле взял пистолет. Внезапно роли поменялись. Они были совсем одни на горной ферме. На мили вокруг не было ни души. Пистолет был заряжен. Он мог уволить Цукурса в тот же момент. Просто наведите пистолет и нажмите на спусковой крючок.

Вместо этого он наклонился и с силой ударил по острому концу гвоздя, а затем вернул пистолет его владельцу.

С наступлением темноты они вдвоем добрались до ветхой хижины и импровизировали ужин из принесенной с собой еды. Они расстелили свои спальные мешки на двух старых железных кроватях. Кунцле увидел, как Цукурс сунул пистолет под подушку. Обеспокоенный зловещими мыслями, он вынул из кармана нож и держал его наизготовку, но не мог заснуть.

Среди ночи он услышал шум, исходящий от кровати Цукурса. Нацист встал, взял ружье и тихонько вышел. Почему? Кунцле задумался. Он попытался прислушаться к звукам снаружи и вдруг услышал легко узнаваемый шум. Цукурс стоял снаружи и мочился. Вероятно, вокруг бродили дикие животные.

На следующий день они в целости и сохранности вернулись в Сан-Паулу. Кунцле вздохнул с облегчением, когда вошел в свой отель.

В течение следующей недели Кунцле приглашал Цукурса в изысканные рестораны, дорогие ночные клубы и бары. Он заметил голодный взгляд Цукурса и понял, что прошли годы с тех пор, как этот человек в последний раз пробовал все те удовольствия, которые можно было купить за деньги. Следующим его шагом было попросить Цукурса присоединиться к нему на нескольких внутренних рейсах — разумеется, за счет Кунцле. Они посетили несколько крупных туристических мест, и Цукурс наслаждался лучшей едой и жильем.

Теперь Кунцле предложил им вылететь в Монтевидео, столицу Уругвая. По его словам, его партнеры хотели разместить там свой бизнес-центр в Южной Америке, и он хотел проверить наличие офисных зданий и других объектов. Он даже заплатил за новый паспорт Цукурса.

Кунцле улетел в Монтевидео, а через несколько дней к нему присоединился Цукурс. Но подозрения латыша не рассеялись; он принес свою камеру. Выходя из самолета в аэропорту Монтевидео, он увидел ожидавшего его Кунцле. Цукурс достал камеру и сделал несколько фотографий Кунцле, застигнув его врасплох. Его друг, его партнер и его спонсор стали в глазах Цукурса главным подозреваемым в заговоре с целью его убийства.

Тем временем Кунцле арендовал большую американскую машину. Его очень смущал ее цвет — шокирующе-розовый, — но это была единственная машина, доступная в агентстве по аренде. Он также забронировал для них обоих номера в лучшем отеле города «Виктория Плаза». Они провели несколько дней в Монтевидео в поисках здания, которое могло бы служить штаб-квартирой компании Кунцле. Они не нашли места, но наслаждались сказочным отдыхом. Вновь Кунцле приглашал Цукурса в лучшие рестораны, водил его в ночные клубы, на экскурсионные туры, в казино, где делил с гостем свой выигрыш. Цукурс был в восторге. В конце концов они расстались, и Кунцле уехал в Европу, пообещав Цукурсу вернуться через несколько месяцев, чтобы продолжить разработку их проекта. Цукурс вернулся в Сан-Паулу, но сказал жене, что в Монтевидео кто-то преследовал его, так что теперь он должен сохранять бдительность и быть готовым защищаться.


В Париже Кунцле снова встретился с Яривом и его друзьями, и они немедленно принялись за подготовку операции. Было решено казнить Цукурса в Монтевидео по нескольким причинам: в Бразилии Цукурса охраняла местная полиция, и это могло создать некоторые проблемы; в Бразилии большая еврейская община была уязвима для нападений со стороны неонацистов или немцев, стремящихся отомстить; и, наконец, в Бразилии все еще существовала смертная казнь, и если группу убийц ловили и судили, их могли убить.

Группа нападавших состояла из пяти агентов и возглавлялась самим Йоске Яривом. Одним из агентов был Зеев Амит (Слуцкий), двоюродный брат рамсада Меира Амита; другими участниками были Кунцле, Арье Коэн (имя изменено) и Элиэзер Судит (Шарон), который также получил австрийский паспорт на имя Освальда Тауссига.

Члены команды прибыли в Монтевидео в феврале 1965 года. Освальд Тауссиг арендовал зеленый «Фольксваген»; он также арендовал небольшой дом Casa Cubertini на улице Картахена в районе Карраско. В последний момент Ярив поручил ему леденящую кровь задачу: купить большой сундук, наподобие дорожных сундуков, которыми пользовались в девятнадцатом веке. Чемодан будет использоваться в качестве импровизированного гроба для тела нациста, когда операция будет закончена.

Кунцле снова пригласил Цукурса в Монтевидео.

15 февраля 1965 года Цукурс отправился в полицейское управление, где его встретил офицер Альсидо Синтра Буэно Филью. «Я бизнесмен», — сказал латыш. «Уже несколько лет я нахожусь под охраной бразильской полиции, так как имею веские основания опасаться за свою жизнь. Теперь европейский деловой партнер просит меня поехать в Монтевидео, чтобы встретиться с ним. Как вы думаете, могу ли я поехать в Уругвай? Разве это не рискованно?»

«Не уходи!» — твердо сказал офицер. «Здесь вы живете спокойно, потому что мы защищаем вас. Но не забывайте — в тот момент, когда вы покидаете Бразилию, вы больше не защищены. Вы раскрываете себя перед врагами. А если у тебя есть враги, я полагаю, что они тебя не забыли.

Цукурс немного подумал, как будто колебался, но в конце концов встал и сказал: «Я всегда был смелым человеком. Я не боюсь. Я знаю, как защитить свою жизнь. Я всегда ношу пистолет. И поверьте мне, несмотря на все прошедшие годы, я все еще хороший стрелок.


Кунзле встретился с Цукурсом в Монтевидео 23 февраля. Ловушка была расставлена. Кунцле отвез Цукурса на взятом напрокат черном «Фольксвагене» в сторону Дома Кубертини, где его ждала команда наемных убийц. По дороге они несколько раз останавливались «для проверки» еще каких-то домов, которые могли бы служить офисом компании. Наконец они добрались до Дома Кубертини . Они видели, как какие-то мужчины за работой ремонтировали соседний дом. Зеленая машина Тауссига, тоже «Фольксваген», была припаркована у дома. Кунцле выключил двигатель, вышел из машины и целеустремленно пошел к двери. Цукурс последовал за ним. Кунцле открыл дверь и увидел ужасающее зрелище: в темном доме у стен стояли члены ударной группы, одетые только в штаны. Они знали, что Цукурса им не победить без кровавой схватки, и разделись, чтобы не испачкать свою одежду его кровью. Было что-то ужасающее в этом виде группы людей в ящиках, ожидающих в темноте свою жертву.

Кунцле отошел в сторону, и Цукурс вошел в дом. Как только он вошел, Кунцле захлопнул за собой дверь. На Цукурса набросились трое мужчин. Зеэв Амит попытался схватить его за горло, как его учили в Париже. Остальные набросились на него с обеих сторон.

Латыш дал отпор. Ему удалось стряхнуть с себя нападавших, и он направился к двери. Он дернул дверную ручку, затем попытался вытащить пистолет, который носил в кармане, крича при этом по-немецки: «Lassen Sie Mich sprechen!» («Позвольте мне говорить!»)

Во время драки Ярив пытался закрыть Цукурсу рот рукой, чтобы тот не закричал. Цукурс яростно укусил его за руку и чуть не оторвал Яриву палец. Ярив заплакал от боли. В этот момент Амит схватил тяжелый строительный молоток и нанес Цукурсу удар по голове. Кровь хлынула из раны. Тела нападавших и их жертвы превратились в конвульсивную груду на полу, а Цукурс отчаянно пытался выхватить пистолет. Это было делом нескольких секунд. Арье приставил пистолет к голове Цукурса и дважды выстрелил. Глушитель заглушал звук выстрелов.

Тело Цукурса рухнуло. Его кровь текла по его одежде и плитке пола. Члены группы нападавших были залиты кровью.

Освальд Тауссиг поспешил во двор и включил магистральный водопровод. Его друзья смыли кровь со своих тел, затем вымыли пол и стены; однако на плитке дома остались большие пятна крови.

Один из членов группы убийц впоследствии заявил, что их намерением было схватить Цукурса живым и заставить его предстать перед импровизированным военным трибуналом, прежде чем казнить его. Но ошибочное планирование или грубая недооценка физической силы латыша превратили миссию в отвратительную кровавую баню, незапланированную и ненужную. Агент Моссада в самый последний момент снял дом на улице Картахена; Дорожный багажник тоже был куплен в последний момент. Вместо того, чтобы прятать свою жертву в ящиках, агенты «Моссада» могли застрелить ее сразу. Но, как сказали нам некоторые из членов группы, миссия была выполнена.

Агенты поместили тело Цукурса в багажник, чтобы полиция поверила, что они намеревались похитить его и вывезти контрабандой из Уругвая. Затем на заранее приготовленном теле оставили машинописное письмо на английском языке: «Учитывая тяжесть преступлений, в которых обвинялся Герберт Цукурс, в частности его личную ответственность за убийство тридцати тысяч мужчин, женщин и детей и учитывая ужасную жестокость, проявленную Гербертом Цукурсом при совершении своих преступлений, мы приговорили упомянутого Цукурса к смерти. Обвиняемый был казнен 23 февраля 1965 года «теми, кто никогда не забудет». ”

Команда покинула здание и уехала на двух арендованных «Фольксвагенах». В соседнем доме рабочие все стучали и стучали; они ничего не слышали. У Ярива ужасно болела рука; до своей смерти он не мог правильно использовать один из своих пальцев. Тауссиг и Кунцле вернули машины и покинули отели; вся команда покинула Монтевидео и вернулась сложными маршрутами в Европу и Израиль. Зеэв Амит вернулся в Париж «раненным телом и больным в душе». Страшные кошмары преследовали его много месяцев, и он не мог справиться со своим шоком и болью.

Когда все члены группы убийц покинули Латинскую Америку, агент Моссад позвонил в информационные агентства Германии и сообщил о казни нацистского преступника в Монтевидео «теми, кто никогда не забудет».

Репортеры, которые получили сообщение, сразу же отбросили его, посчитав, что это розыгрыш. Видя, что ничего не произошло, агенты Моссад подготовили гораздо более подробное и достоверное сообщение и отправили его в информационные агентства и репортеру газеты Монтевидео, который предупредил полицию. 8 марта, более чем через десять дней после убийства Цукурса, полиция наконец прибыла в Casa Cubertini.

На следующий день мировая пресса объявила под громкими заголовками об обнаружении тела Цукурса в пустующем доме в Монтевидео. В сообщениях СМИ в качестве подозреваемых в убийстве были названы два имени: Антон Кунцле и Освальд Тауссиг. Несколько дней спустя еженедельник Рио-де-Жанейро опубликовал огромную фотографию Антона Кунцле, сделанную Цукурсом. Журнал назвал Кунцле «улыбающимся австрийцем». Фотография была воспроизведена на первой полосе израильской газеты «Маарив» . Некоторые друзья агента Моссада сразу опознали Антона Кунцле.

Еще через несколько дней на дом Цукурса пришло письмо. Антону Кунцле не удалось замести следы.


Мой дорогой Гербертс,

С помощью Бога и некоторых наших соотечественников я благополучно добрался до Чили. Я сейчас отдыхаю после утомительного пути и уверен, что и вы очень скоро вернетесь домой. Тем временем я обнаружил, что за нами следили два человека, мужчина и женщина. Мы должны быть очень осторожны и принимать все меры предосторожности. Как я всегда говорил, вы сильно рискуете, работая и путешествуя под своим именем. Это может иметь катастрофические последствия для нас, а также привести к раскрытию моей настоящей личности.

Поэтому я надеюсь, что осложнения в Уругвае преподали вам урок на будущее, и теперь вы будете более осмотрительны. Если вы заметите что-нибудь подозрительное в своем доме или вокруг него, помните совет, который я вам дал: идите и спрячьтесь среди людей фон Лидса (нацистского лидера, бежавшего в Каир с группой немецких эмигрантов) на год или два, пока не возникнет вопрос. амнистии урегулирован.

Когда вы получите это письмо, ответьте на известный вам адрес в Сантьяго, Чили.

Ваш Антон К.


Письмо, конечно, никого не обмануло. Жена Цукурса Мильда была непреклонна: убийцей был Кунцле.

Большинство участников убийства Цукурса мертвы. Зеев Амит, которого хорошо знали авторы этой книги, погиб в войне Судного дня в 1973 году.

Их миссия окупилась. Парламенты Германии и Австрии отклонили срок давности нацистских преступлений.

Спустя годы бывший рамсад Иссер Харель позвонил одному из авторов этой книги и сказал ему, что его хороший друг хочет встретиться. Он не сообщил никаких подробностей, только адрес в Северном Тель-Авиве. Автор нашел там аккуратный домик. Дверь открыл крепкий лысый мужчина в очках. Автор сразу его узнал.

Он сказал этому человеку: «Guten Abend, герр Кунцле».

OceanofPDF.com

Глава двенадцатая

В поисках Красного Принца

5 сентября 1972 года, в четыре тридцать утра , восемь вооруженных террористов в лыжных масках ворвались в квартиру израильской команды на Олимпийских играх в Мюнхене. Они убили Моше Вайнберга, тренера борцовской команды, который пытался преградить им путь, и Джо Романо, чемпиона по тяжелой атлетике. Несколько спортсменов, разбуженные криками и стрельбой, спаслись бегством, выпрыгнув из окон; девять были взяты в заложники террористами.

Прибыла немецкая полиция, а за ней репортеры, фотографы и съемочная группа, которые освещали драму, развернувшуюся в Олимпийской деревне. Впервые в истории весь мир наблюдал за кровопролитным терактом в прямом эфире на своих телеэкранах. То же самое сделала и Голда Меир, премьер-министр Израиля, которую разбудил ее военный адъютант. Голда почувствовала себя в ловушке: нападение произошло в дружественной стране, и ответственность за спасение заложников легла на плечи Германии. Власти земли Бавария, где произошло нападение, вежливо отклонили предложение Израиля направить Сайерет Маткаль, лучшее израильское подразделение коммандос. Вам не о чем беспокоиться, сказали немцы израильским представителям, мы освободим всех заложников. Но Германии не хватило опыта, творчества и мужества, чтобы противостоять смертоносной и коварной террористической организации. После изнурительных переговоров между террористами и немецкими властями, длившихся целый день, террористы и заложники были доставлены в аэропорт Фюрстенфельдбрук под Мюнхеном. Там немцы пообещали террористам, что они сядут на самолет, который доставит их в пункт назначения по их выбору. Но на самом деле полиция устроила в аэропорту детскую и дилетантскую ловушку. Они доставили пустой и беспилотный самолет Lufthansa в центр аэропорта. На крышах разместили некомпетентных снайперов. Осмотреть самолет приехал главарь террористов. Этот самолет без экипажа, с холодными двигателями, собирался взлететь через несколько минут? Террористы сразу поняли, что их обманывают; они открыли огонь и бросили ручные гранаты. Во время последовавшей перестрелки с полицией они убили всех заложников. Также были убиты немецкий полицейский и пятеро из восьми террористов (трое других будут схвачены, но вскоре после этого освобождены после угона террористической организацией самолета Lufthansa). Израильский генерал Цви Замир, недавно сменивший Меира Амита на посту Рамсада, беспомощно наблюдал за кровавой драмой с диспетчерской вышки. Он был направлен в Мюнхен премьер-министром Голдой Меир, но не имел права вмешиваться в немецкую операцию. Хозяева продолжали уверять его, что их план превосходен, и ему просто нужно было наблюдать и видеть. То, что увидел Рамсад, было резней израильских спортсменов. Теперь он понял, что у Израиля появился новый враг: террористическая организация, называющая себя «Черный сентябрь».


В отсутствие сентября. Именно так палестинские террористы переименовали сентябрь 1970 года, месяц, когда король Иордании Хусейн истребил тысячи террористов в своем королевстве. За годы, прошедшие после Шестидневной войны 1967 года, террористы постепенно установили контроль над большими кусками территории Иордании и многими районами столицы Аммана; города и деревни вдоль израильской границы стали их эксклюзивными базами, и они бродили по их улицам со своим оружием. Они отвергли власть короля Хусейна и шаг за шагом стали настоящими хозяевами Иордании. Король знал это, но ничего не сделал. В один из приездов в армейский лагерь он увидел, как лифчик развевался, как флаг, с танковой антенны. "Что это?" — сердито спросил он.

«Значит, мы женщины», — ответил мужчина-командир танка. — Ты не даешь нам драться.

Наконец, Хусейн не выдержал. Он не мог продолжать прятать голову в песок, как страус, в то время как его королевство утекало сквозь пальцы. 17 сентября 1970 года король обрушил свою армию на базы и лагеря террористов. Это была ужасная резня. Террористов расстреливали на улицах, преследовали, ловили и казнили без суда. Некоторые из них нашли убежище в лагерях палестинских беженцев, но иорданская артиллерия без тени угрызений совести обстреляла лагеря, убив тысячи людей. Десятки запаниковавших террористов пересекли реку Иордан и сдались израильской армии. Они предпочли гнить в израильских тюрьмах, чем умереть от иорданских ружей. Во время бойни большая часть выживших террористов бежала в Сирию и Ливан. До сих пор неизвестно количество погибших террористов в «Черном сентябре»; цифры составляют от двух тысяч до семи тысяч человек.

Ясир Арафат, глава крупнейшей палестинской террористической организации ФАТХ, стал одержим местью. Он создал внутри Фатха тайную внутреннюю организацию, подполье внутри подполья. Постоянные члены и командиры ФАТХ даже не знали о его существовании. Он назвал его «Черный сентябрь». Эта организация не соответствовала той «респектабельной» линии поведения, которую Арафат теперь пытался навязать своей группе, чтобы добиться международного признания и симпатии. Это должна была быть жестокая, необузданная группа, которая будет атаковать «врагов палестинского народа» всеми возможными способами, без пощады. Формально Черного сентября не существовало, и Арафат отрицал какую-либо связь с ним, но тайно он был его создателем и руководителем. Он назначил Абу Юсефа, одного из старших командиров ФАТХ, главой «Черного сентября»; начальником оперативного отдела он выбрал Али Хасана Саламе, молодого человека с фанатичными взглядами, но не менее храброго и умного. Али был сыном Хасана Саламе, последнего верховного главнокомандующего палестинскими силами во время арабо-израильской войны 1948 года. Хасан Саламе был убит в бою, и его сын Али поклялся продолжать борьбу отца.

Первые операции «Черного сентября» не слишком обеспокоили Израиль, так как в основном они были направлены против Иордании. Террористы взорвали офисы национальной авиакомпании Иордании в Риме; напали на посольство Иордании в Париже с коктейлями Молотова; угнали иорданский авиалайнер в Ливию; саботировал посольство Иордании в Берне, завод электроники в Германии и нефтяные резервуары в Гамбурге и Роттердаме; в подвале дома в Бонне они убили пятерых иорданских секретных агентов. В ходе своей самой ужасной операции они убили бывшего премьер-министра Иордании Васфи Аль-Тала в вестибюле каирского отеля Sheraton. Один из убийц склонился над телом и лакал кровь своей жертвы.

После победы Израиля в Шестидневной войне 1967 года террористы взяли на себя обязательство продолжать войну против еврейского государства. Они угоняли самолеты, пересекали границы Израиля, убивали мирных жителей, закладывали бомбы и взрывные устройства в крупных городах. Теперь Шабаку и Моссаду предстояло сразиться с новым врагом, проникнуть в террористические организации, сорвать их планы и арестовать их активистов. ФАТХ был главной организацией, с которой Израилю пришлось сейчас противостоять; Черного сентября не было.

Но «Черный сентябрь» вскоре вышел за те рамки, которые изначально были установлены для его деятельности, и начал действовать против западных стран, в первую очередь против Израиля.

Резня в Мюнхене была их первым кровавым нападением.

Именно так Али Хассан Саламе получил свое прозвище. Он был мозгом мюнхенской операции. Среди террористов распространились слухи о его одержимости убийствами и кровью, и они стали называть сына Хасана Саламе «Красным принцем».


В начале октября 1972 года два генерала в отставке попросили о встрече с премьер-министром Голдой Меир, сменившей Леви Эшколя после его внезапной смерти в 1969 году. Это были новый рамсад Цви Замир и советник премьер-министра по борьбе с терроризмом, бывший глава Аман Аарон Ярив.

Голда Меир была глубоко травмирована «Мюнхенской ночью», когда были убиты израильские спортсмены. «Опять связанных и связанных евреев убивают на немецкой земле», — сказала она. Голда была сильной, жесткой женщиной; было ясно, что она не оставит мюнхенскую резню безнаказанной.

Именно это предложили Замир и Ярив.

Цви Замир, тощий, лысеющий, веснушчатый, с резкими чертами, вырисовывающимися на треугольном лице, был бывшим бойцом Пальмаха, но не считался выдающимся генералом. Высшая должность, которой он достиг за время военной службы, была командующим Южным фронтом. Позже он работал военным атташе и представителем министерства обороны Израиля в Великобритании. В 1968 году он был назначен Рамсадом вместо Меира Амита, срок полномочий которого истек. Многие критиковали назначение Замира; он был мягким и застенчивым человеком, не имевшим опыта секретных операций; лишенный харизмы, он не считал себя главой Моссада, как Харел и Амит до него. Он предпочитал действовать как своего рода председатель правления и делегировал полномочия многим из своих старших помощников. Он прославился только во время Войны Судного дня (см. главу 14), но в 1972 году он не мог претендовать на какой-либо существенный успех. А некоторые из агентов-ветеранов Моссада, такие как Рафи Эйтан, невзлюбили его и в знак протеста оставили службу.

Ярив, как и Замир, был скорее человеком на заднем плане, чем человеком в центре внимания. Он был выдающимся вождем аманов во время Шестидневной войны, но восхищался им главным образом из-за его ученого и аналитического ума. Стройный, тихий, в очках, с ясным лбом, благовоспитанный Ярив больше походил на эрудированного профессора, чем на искусного шпиона.

У Ярива и Замира было много общего. Предполагалось, что они будут соперниками из-за их перекрывающихся функций; тем не менее они работали в гармонии и взаимном доверии. Оба были тихими, сдержанными, сдержанными и довольно застенчивыми. Они ненавидели занимать центральное место и были очень осторожны в своих анализах и планировании. Но идея, которую они представили Голде в тот октябрьский день, была на удивление жестокой: спецслужбы выявят и разыщут лидеров «Чёрного сентября» и убьют их. Все они.

После Мюнхена Янив и Замир вели лихорадочную деятельность и собирали первоклассные разведданные о «Черном сентябре». Они пришли к Голде подготовленными. По их словам, «Черный сентябрь» намеревался начать полномасштабную войну против Израиля. Это была группа, поклявшаяся убить как можно больше евреев — военных, мирных жителей, женщин и детей. Единственный способ остановить его — убить всех его лидеров, одного за другим. Раздавить голову змеи.

Голда колебалась. Ей было нелегко принять решение, которое означало бы отправку молодых людей в рискованную кампанию убийств. Израиль никогда не делал этого раньше. Она долго сидела молча. Потом она заговорила еле слышным голосом, как будто разговаривала сама с собой; она упомянула об ужасных воспоминаниях о Холокосте и трагическом марше еврейского народа сквозь века, всегда преследуемом, преследуемом и истребляемом.

Наконец она подняла голову и посмотрела на Ярива и Замира. — Пошлите мальчиков, — сказала она.


Замир немедленно начал подготовку к операции. Он назвал это Гневом Божьим.

Но Голда тоже сказала свое слово. Будучи премьер-министром демократического еврейского государства, Голда не могла полагаться только на обещание Ярива и Замира, что «мальчики» не причинят вреда никому, кроме лидеров и основных активистов «Черного сентября». Обещаний было недостаточно. Она хорошо знала, что такая операция будет вне закона, и что, если гражданский надзор за действиями Моссада будет ослаблен, возникнет реальная опасность того, что могут быть убиты и невинные люди. Поэтому она решила установить жесткий контроль над Гневом Божьим. Она создала секретный комитет, в который, помимо нее, вошли министр обороны Моше Даян и вице-премьер Игаль Аллон, в прошлом блестящий генерал. Трое из них стали секретным трибуналом, который должен был рассматривать и одобрять каждый отдельный случай в ходе операции. Они назывались X комитет. Ярив и Замир должны были предоставить троице каждый файл и имя, и только после их одобрения группа киллеров Моссада могла выйти на сцену.

Массаде (Кесария), оперативному отделу Моссад, было поручено осуществить Гнев Божий. Его возглавлял Майк Харари, черноволосый, грубый и скрытный агент. Почти все удары должны были совершаться в Европе, где «Черный сентябрь» разместил своих бойцов и где они были защищены изощренными прикрытиями.

Харари подобрал своих людей из Кидона, оперативной группы Массада. Каждое подразделение, направленное против оперативника «Черного сентября», состояло из нескольких второстепенных экипажей. Бригаде из шести мужчин и женщин будет поручено идентифицировать и преследовать подозреваемых. Они должны были убедиться, что человек, на которого они нацелились, действительно был тем самым волком в овечьей шкуре. Они прибудут в город, где действовал подозреваемый террорист, проследят за ним, тайно сфотографируют его, узнают его привычки, найдут его друзей, узнают его точный адрес, бары и рестораны, которые он посещал, его распорядок, час за часом. Меньшее подразделение, в большинстве случаев состоящее из мужчины и женщины, отвечало за логистику — аренду квартир, гостиничных номеров и автомобилей. Другая небольшая группа отвечала за связь с передовым оперативным штабом, созданным в соответствующих европейских городах, и со штаб-квартирой Моссада в Израиле.

Сама группа нападавших состояла из нескольких агентов Моссада, которые прибыли на место последними. Их задачей было попасть по определенному адресу в определенное время и убить человека, чья фотография и другие идентификационные данные были им переданы. Пока они действовали в городе-мишени, их защищала другая команда — группа вооруженных агентов и водителей, которые располагались поблизости, с готовыми к движению автомобилями и разработанными и отрепетированными путями отступления. Их задача состояла в том, чтобы защитить — при необходимости с оружием — членов ударной группы. Сразу после завершения операции все члены группы убийц и их охрана должны были покинуть страну.

Экипаж, который опознал подозреваемого и следил за ним, должен был покинуть страну до операции. Остальные останутся еще на несколько дней, чтобы замести следы, упаковать оборудование и вернуть арендованные автомобили, использованные для операции.

Первым городом, выбранным для операции «Гнев Божий», был Рим.

В Вечном городе передовая группа обнаружила и преследовала человека, которого никогда нельзя было заподозрить в терроризме: служащего низшего звена в ливийском посольстве, уроженца Наблуса, тридцативосьмилетнего палестинца Ваэля Звайтера. Он был стройным, нежным и тихим, сыном известного литератора и переводчика на арабский язык. Сам Ваэль был известен своим превосходным переводом художественной литературы и поэзии на арабский язык и с арабского языка. Он также был преданным любителем искусства. Он работал переводчиком в ливийском посольстве за мизерную зарплату в 100 ливийских динаров в месяц, вел очень скромный образ жизни и жил в крохотной квартирке на площади Аннибальяно. Его друзья знали его как умеренного человека, который отвергал любую форму насилия и часто выражал отвращение к терроризму и убийствам.

Но даже самые близкие друзья Цвайтера не знали его секрета: их хороший друг был жестоким фанатиком, с безжалостной решимостью руководившим операцией «Черный сентябрь» в Риме. Недавно он разработал и провел смертельную операцию: опознал двух молодых англичанок, которые провели первые дни отпуска в Риме, прежде чем отправиться в Израиль. Цвайтер поручил двум молодым, красивым и очаровательным палестинцам установить контакт с девушками и попытаться их соблазнить. И действительно, вскоре юные Казановы угодили в постели англичанок. Расставаясь со своими возлюбленными, один из палестинцев попросил свою девушку взять с собой небольшой проигрыватель, подарок для его семьи на Западном берегу. Глупая девчонка с готовностью согласилась, и проигрыватель был должным образом зарегистрирован вместе с прочим багажом дам на стойке «Эль-Аль» в аэропорту Рима. Они не знали, что Цвайтер и их очаровательные любовницы посылают их на смерть. Под наблюдением Звайтера агенты «Черного сентября» разобрали проигрыватель, начинили его взрывчаткой, а затем снова упаковали в совершенно новую коробку. Устройство-ловушка было запрограммировано на взрыв, как только самолет достигнет крейсерской высоты. Самолет и все его пассажиры были обречены.

К счастью, террористы не знали, что после того, как подобным устройством был взорван лайнер Swissair, направлявшийся в Израиль, грузовые отсеки самолетов «Эль Аль» были закрыты толстой броневой плитой, чтобы ни один взрыв не мог разрушить самолет. Проигрыватель взорвался, но броня сдержала взрыв. Пилот El Al, предупрежденный мигающим красным светом, немедленно вернулся в аэропорт. Ошеломленные английские девушки были допрошены и рассказали о своих связях со своими палестинскими любовниками; но эти двое покинули Италию сразу после душераздирающего прощания с девушками, которых посылали на смерть.

Первые экипажи нападавшей группы прибыли в Рим и несколько дней следовали за Цвайтером. Молодая пара прогуливалась перед посольством Ливии, и женщина щелкала камерой, спрятанной в ее сумочке, каждый раз, когда Звайтер входил или выходил из посольства. Некоторые «туристы» прибыли в Рим разными рейсами. Один из них, сорокасемилетний канадец по имени Энтони Хаттон, арендовал автомобиль в компании «Эвис» и сказал служащему, что остановился в отеле «Эксельсиор» на Виа Венето. Если бы клерк проверил информацию, он бы обнаружил, что такого человека в «Эксельсиоре» не останавливалось, точно так же, как некоторые другие «туристы», которые арендовали машины на той же неделе и дали ложные адреса агентствам по аренде автомобилей.

В ночь на 16 октября Цвайтер вернулся домой и собирался положить монету в десять лир в щель лифта. В подъезде было темно, и кто-то на третьем этаже играл меланхолическую мелодию на пианино. Внезапно из тени вышли двое мужчин и всадили в тело Цвайтера двенадцать пуль Beretta калибра 0,22. Выстрелов никто не слышал; два агента прыгнули в Fiat 125, припаркованный на Plaza Annibaliano. Через несколько часов их уже не было в стране.

Теперь, когда Цвайтер был убит, в его глубоком укрытии больше не было необходимости. Бейрутская газета опубликовала его некролог, подписанный несколькими террористическими организациями, которые оплакивали Звайтера как «одного из наших лучших бойцов».


Лидером небольшой группы, убившей Цвайтера, был израильтянин лет двадцати с небольшим, Давид Молад (имя изменено). Он родился в Тунисе и в детстве эмигрировал в Израиль. От своих родителей, как учителей, так и сионистов, он унаследовал прекрасное владение французским языком, глубокую, глубоко эмоциональную любовь к Государству Израиль и пламенный патриотизм. С юных лет он мечтал служить Израилю, даже рискуя жизнью. В армии он пошел добровольцем в элитное подразделение коммандос Армии обороны Израиля и поражал своих командиров своей смелостью и изобретательностью. После увольнения он присоединился к Моссаду и быстро стал одним из его лучших агентов, участвуя в самых опасных операциях. Из-за его беглого французского языка он мог легко принять личность француза, бельгийца, канадца или швейцарца. Он рано женился и вскоре стал отцом маленького мальчика; но это не охладило его стремления служить на передовой бойцов Моссада.

После смерти Цвайтера Молад провел несколько дней в Израиле, затем улетел в Париж.

Через несколько дней в квартире на улице Алезия, 175 в Париже зазвонил телефон. Доктор Махмуд Хамшари ответил на звонок. «Это доктор Хамшари? Представитель ООП (Организация освобождения Палестины) во Франции?» У звонившего был сильный итальянский акцент. Он представился итальянским журналистом, симпатизирующим делу палестинцев, и попросил взять у Хамшари интервью. Они договорились встретиться в кафе, далеко от дома Хамшари. Хамшари, уважаемый историк, живший в Париже со своей женой-француженкой Мари-Клод и их маленькой дочерью, в последнее время принимал очень строгие меры предосторожности. Гуляя по улицам, он постоянно высматривал людей, которые могли его преследовать; он уходил из кафе и ресторанов до того, как его заказ был выполнен; он часто спрашивал у соседей, не спрашивали ли о нем посторонние.

На первый взгляд, ему не о чем было беспокоиться. Он был академиком, умеренным человеком, хорошо интегрированным в парижские интеллектуальные круги. «Ему не нужны никакие меры предосторожности, — писала Анни Франкос в еженедельнике Jeune Afrique , — потому что он не опасен. Израильские спецслужбы это хорошо знают».

Но израильским спецслужбам было известно еще несколько вещей: участие Хамшари в неудавшейся попытке убийства Бен-Гуриона в Дании в 1969 году; его причастность к взрыву в воздухе лайнера Swissair в 1970 году, унесшему жизни сорока семи человек; его связи с загадочными молодыми арабами, которые ночью пробирались в его квартиру с тяжелыми чемоданами.

Израильские спецслужбы также знали, что Хамшари теперь второй человек в команде «Черного сентября» в Европе.

Так, в тот день, когда Хамшари ушел на интервью итальянскому репортеру, в его квартиру ворвались двое мужчин и через пятнадцать минут ушли.

На следующий день незнакомцы подождали, пока жена и дочь Хамшари не выйдут из квартиры, а он остался там один. Зазвонил телефон, и он взял трубку.

«Доктор. Хамшари?» Снова итальянский журналист.

"Да Говоря."

В этот момент Хамшари услышал пронзительный свист, а за ним громоподобный взрыв. Заряд взрывчатки, который был спрятан под его столом, взорвался, и Хамшари рухнул, тяжело раненный. Через несколько дней он скончался в больнице, не раньше, чем обвинил в своей смерти Моссад.


Через несколько недель после смерти Хамшари на остров Кипр прибыли Майк Харари и человек по имени Джонатан Инглби. Они зарегистрировались в отеле «Олимпия» в Никосии. В последнее время из-за своего расположения рядом с Израилем, Сирией, Ливаном и Египтом Кипр стал полем битвы между израильскими и арабскими агентами. На этот раз два израильских агента следовали за палестинцем по имени Хусейн Абд эль-Хир. Несколькими месяцами ранее резидентом Черного сентября на Кипре был назначен Абд эль-Хир; он также отвечал за отношения с Советским Союзом и странами Восточного блока, которые стали раем и убежищем для террористов. В России, Чехословакии, Венгрии, Болгарии палестинские террористы тренировались в армейских подразделениях и подразделениях спецназа. Эти страны отправляли партии оружия и снаряжения для террористических организаций; немало палестинских лидеров, восторженно веривших в советскую идеологию, учились в Университете Патриса Лумумбы в Москве.

Абд эль-Хир также отвечал за проникновение террористов в Израиль и устранение арабских шпионов, которые приезжали на Кипр, чтобы встретиться со своими израильскими кураторами. Комитет X приговорил его к смертной казни.

Той ночью Абд эль-Хир вернулся в свой гостиничный номер, выключил свет и лег спать. Джонатан Инглби убедился, что мужчина спит, затем нажал кнопку на дистанционном мониторе. Сокрушительный взрыв потряс отель. В гостиничном номере на третьем этаже пара израильских молодоженов нырнула под кровать в поисках защиты. Служащий на ресепшен бросился в комнату Абд эль-Хира. Когда дым рассеялся, он увидел ужасающую картину, от которой потерял сознание: перед ним была окровавленная голова Абд эль-Хира, застрявшая в унитазе.


В отсутствие сентября месть была мгновенной.

26 января 1973 года израильтянин по имени Моше Ханан Ишай встретился со своим другом-палестинцем в пабе «Моррисон» на улице Хосе Антонио в Мадриде. После того, как они вышли из паба, перед ними появились двое мужчин и преградили им путь. Палестинец сбежал, а двое мужчин выхватили оружие, обстреляли Ишая пулями и исчезли.

Всего несколько дней спустя было установлено, что настоящее имя Ишая — Барух Коэн, ветеран Моссада, создавший сеть палестинских студентов в Мадриде. Молодой человек, с которым он познакомился в пабе, был одним из его осведомителей, которого на самом деле подбросил в сеть «Черный сентябрь». Его товарищи отомстили за смерть Абд эль Хира, устранив Баруха Коэна.

Черный сентябрь также подозревался в стрельбе и ранении другого израильского агента, Садока Офира, в брюссельском кафе, а также в убийстве доктора Ами Шехори, атташе посольства Израиля в Лондоне, с помощью бомбы для писем.

Через две недели после смерти Абд эль-Хира «Черный сентябрь» назначил нового агента на Кипре. Не прошло и суток после прибытия в Никосию, как палестинец встретился со своим связным из КГБ, вернулся в гостиницу, выключил свет и умер так же, как и его предшественник.

Поэтому Арафат и Али Хассан Саламе решили осуществить массовую месть. Они планировали угнать самолет, зарядить его взрывчаткой и доставить в Израиль с помощью коммандос-смертников. Затем самолет разбился посреди Тель-Авива, в результате чего погибли сотни людей. Это была ранняя версия атаки 11 сентября на башни-близнецы в Нью-Йорке.

Информаторы Моссада узнали о подготовке, и несколько агентов начали преследовать группу палестинцев в Париже, которые, по-видимому, руководили проектом. Однажды ночью агенты заметили пожилого мужчину, который присоединился к группе. Они отправили фотографии этого человека в штаб-квартиру Моссада, и незнакомец был опознан как Бэзил Аль-Кубайси, высокопоставленный лидер «Черного сентября». Кубайси был известным юристом, профессором права Американского университета в Бейруте и уважаемым ученым. Но и он — как Звайтер, Хамшари и многие другие — втайне был опасным человеком. В 1956 году он пытался убить короля Ирака Фейсала, заложив заминированный автомобиль на пути королевского конвоя; бомба взорвалась преждевременно, и Аль-Кубайси бежал в Ливан, а затем в США. Несколько лет спустя он пытался убить Голду Меир, находившуюся в США. Когда эта попытка не удалась, он попытался убить Меира на саммите Социалистического Интернационала в Париже. Это был очередной провал. Аль-Кубайси не сдавался; он присоединился к Народному фронту освобождения Палестины и стал заместителем Джорджа Хабаша, лидера группы. Он участвовал в планировании резни 30 мая 1972 года, когда арабские и японские террористы напали на невинных пассажиров в аэропорту Лод. В результате нападения погибли 26 человек, большинство из которых были пуэрториканскими паломниками на Святую Землю. Позже Аль-Кубайси присоединился к «Черному сентябрю», а сейчас он находился в Париже, вероятно, чтобы руководить операцией по уничтожению самолетов-смертников. Он остановился в маленькой гостинице на улице Аркад, недалеко от площади Мадлен.

6 апреля, пообедав в Café de la Paix, Аль-Кубайси возвращался в свой отель. На площади Мадлен их ждала группа киллеров Моссада. Два человека были размещены на улице, еще двое в машине. На одном из них был светлый парик. Когда Аль-Кубайси подошел ближе, к нему подошли два агента, взводя курки. Но случилось неожиданное. Рядом с Аль-Кубайси остановилась роскошная машина, и из окна высунулась симпатичная молодая женщина. Они обменялись несколькими фразами, и Аль-Кубайси сел в машину, которая тут же уехала. Разочарованные агенты поняли, что женщина была проституткой и только что предложила Аль-Кубайси.

Вся операция провалилась из-за проститутки!

Но присутствовавший командир группы успокоил своих разочарованных бойцов. Подожди и увидишь, сказал он со знанием дела, она скоро приведет его сюда. Они не спросили, откуда он узнал, но этот человек был прав. Не прошло и двадцати минут, как машина вернулась. Аль-Кубайси расстался с проституткой и направился к своему отелю. Он сделал всего несколько шагов, когда из тени вышли двое мужчин, преградив ему путь. Одним из них был Давид Молад.

Аль-Кубайси сразу понял. "Нет!" — крикнул он по-французски. "Нет! Не делай этого!»

Девять пуль пронзили его тело, и он рухнул у церкви Мадлен. Агенты Моссада запрыгнули в машину для побега и уехали с площади.

На следующий день, как и в случае с Цвайтером, представители Народного фронта освобождения Палестины раскрыли реальную роль профессора права.

В последующие месяцы Молад и члены Кидона убили нескольких посланников Черного сентября, которые прибыли в Грецию, чтобы купить корабли, загрузить их взрывчаткой и отправить в порты Израиля.

Но один вопрос остался без ответа: где был вдохновитель Мюнхена? Где был Саламе?


Саламе находился в своей штаб-квартире в Бейруте, планируя свои дальнейшие действия. Первым был захват израильского посольства в Таиланде командой «Черного сентября». Но операция провалилась. Под угрозой жесткого тайского генералитета и давления со стороны посла Египта в Бангкоке террористы освободили своих заложников и покинули Таиланд крайне униженными.

Следующая операция Саламе была более безрассудной: его люди, вооруженные до зубов, ворвались в посольство Саудовской Аравии в Хартуме во время прощания с европейским посланником и захватили в суданскую столицу почти весь дипломатический корпус. По приказу Арафата они освободили большую часть заложников и оставили только посла США Клео А. Ноэль; заместитель главы миссии США Джордж К. Мур; и исполняющий обязанности посла Бельгии Ги Эйд. Следуя указаниям Саламе, они убивали их с ужасающей жестокостью, стреляя сначала в ступни и ноги своих жертв, а затем медленно поднимая стволы своих автоматов Калашникова, пока те не вспарывали им грудь.

Террористы были арестованы после бойни, но через несколько недель освобождены правительством Судана.

Мир с яростью и отвращением отреагировал на чудовищное убийство дипломатов. Израиль почувствовал, что пора нанести «Черному сентябрю» смертельный удар.

В Иерусалиме Голда Меир дала добро на операцию «Весна молодости» — новый этап продолжающейся операции «Гнев Божий».


1 апреля 1973 года тридцатипятилетний бельгийский турист по имени Жильбер Рембо поселился в отеле Sands в Бейруте. В тот же день в отель заселился еще один турист, Дитер Альтнудер. Двое мужчин явно не знали друг друга; обоим дали номера с видом на океан.

6 апреля в гостиницу прибыли еще трое туристов. Шикарный, безупречно одетый Эндрю Уичелоу был британцем; Давид Молад, прибывший через два часа рейсом в Рим, предъявил бельгийский паспорт на имя Шарля Буссара; Джордж Элдер, прибывший вечером, тоже был британцем, но полной противоположностью своему соотечественнику. Другой британский турист, Чарльз Мэйси, остановился в отеле Atlantic на пляже Эль-Байда. И, как настоящий англичанин, два раза в день справлялся о прогнозе погоды.

Каждый сам по себе шестеро мужчин совершили экскурсию по Бейруту, прошлись по улицам и ознакомились с основными транспортными артериями. В агентствах «Авис» и «Ленакар» арендовали три «Бьюика Скайларка», универсал «Плимут», «Валиант» и «Рено-16».

9 апреля флотилия из девяти ракетных катеров и патрульных кораблей ВМС Израиля вышла в открытое море и влилась в магистраль международного движения. МБ Мивта нес десантное подразделение под командованием полковника Амнона Липкина, которое должно было атаковать штаб Народного фронта освобождения Палестины. Два других подразделения погрузились на MB Gaash: еще один десантный взвод и подразделение Сайерет Маткал под командованием полковника Эхуда Барака. У них была другая миссия. Перед посадкой каждый из них получил фотографии четырех человек. Трое из них были Абу Юсеф, верховный главнокомандующий «Черного сентября»; Камаль Адван, главный оперативный командир ФАТХ, который также руководил операциями «Черного сентября» на оккупированных Израилем территориях; и Камаль Насер, главный представитель ФАТХ. Солдатам сказали, что все трое живут в одном многоквартирном доме на улице Верден.

На четвертой фотографии был Али Хассан Саламе. Никто не знал, где он.

Коммандос были одеты в штатское. В девять тридцать вечера , когда лодки подошли к Бейруту, они надели парики и одежду хиппи. Эхуд Барак надел женское платье, приняв вид сладострастной брюнетки; в своем лифчике он спрятал несколько зарядов взрывчатки.

Из темноты на пустынный пляж Бейрута выплыло несколько резиновых лодок, переправивших десантников с плавбаз. Перед собой они увидели шесть автомобилей, за каждым колесом которых сидел один из «туристов». Каждый солдат знал, к какой машине он приписан. За считанные минуты машины разлетелись в разные стороны. Некоторые из них обратились в штаб Народного фронта. Другие автомобили, в том числе за рулем Молада, направились к многоквартирному дому, где проживали лидеры «Черного сентября».

Подразделение военного коммандос, направлявшееся к штаб-квартире Народного фронта, ранее репетировало нападение, используя недостроенное здание в пригороде Тель-Авива. Однажды ночью, когда начальник штаба Давид (Дадо) Эль'азар пришел посмотреть на тренировку, к нему подошел молодой красивый лейтенант Авида Шор. «Мы собираемся использовать сто двадцать килограммов взрывчатки, чтобы разрушить здание в Бейруте», — сказал Авида. «Но это ненужно и опасно. Взрыв затронет соседние дома, а там много мирных жителей». Он вынул из кармана блокнот. «Я сделал некоторые расчеты. Мы должны использовать только восемьдесят килограммов взрывчатки. Это разрушит здание, не причинив вреда невинным людям в других домах». Эль'азар проверил цифры и согласился с предложением Шора. Он поручил командующему операцией использовать заряд не более восьмидесяти килограммов.

Теперь десантники добрались до штаба Народного фронта. После непродолжительной перестрелки, в которой погибли двое израильских спецназовцев, десантники заняли вестибюль здания и заложили восемьдесят килограммов взрывчатки. Взрыв превратил здание в груду руин, в результате чего погибли десятки террористов; но ни один из соседних домов не пострадал.

Одним из убитых коммандос был лейтенант Авида Шор.


В то же время другие подразделения десантников и морских коммандос атаковали несколько лагерей террористов к югу от Бейрута в качестве отвлекающего маневра, призванного вызвать ответную реакцию террористов и ливанской армии. Но такого ответа не последовало.

В этот самый момент коммандос Сайерет Маткаль подошли к зданию на улице Верден. Они уже собирались войти, когда мимо прошли двое ливанских полицейских. Но все, что они увидели, — это пара влюбленных, нежно обнимающихся на тротуаре. Ромео был не кем иным, как Муки Бетцером, одним из лучших бойцов Сайерет, а его фигуристой Джульеттой был Эхуд Барак. Как только полицейские свернули за угол, израильтяне ворвались в здание. Одновременно они ворвались в квартиру Камала Адвана на втором этаже; Камаль Насер, на третьем этаже; и Абу Юсеф, на шестом.

У лидеров террористов не было никаких шансов. Когда десантники ворвались в их квартиры, они потянулись за оружием, но солдаты оказались быстрее. За считанные минуты трое террористов были убиты. Жена Абу Юсефа попыталась прикрыть его своим телом и тоже была ранена. Другой жертвой стала пожилая итальянка, которая жила напротив квартиры Адвана. Она услышала выстрелы, открыла дверь и была убита очередью.

В ходе операции спецназовцы собрали документы, которые нашли в шкафах и ящиках лидеров «Чёрного сентября». Затем они собрали своих раненых и убитых и бросились к машинам, направлявшимся к берегу, где их ждали резиновые лодки.

На пляже шесть «туристов» Моссад поставили свои арендованные машины в аккуратный ряд, оставив ключи в замке зажигания. Через несколько дней прокатные компании получили оплату через American Express.

Оперативная группа воссоединилась на корабле-базе и отправилась в Израиль. Операция прошла с полным успехом. Штаба НФОП больше не было, лидеры «Черного сентября» были убиты; среди них Абу Юсеф, командир организации.

Но спецназовцы не знали, что всего в пятидесяти ярдах от дома на улице Верден в неприметной квартире мирно спит Али Хассан Саламе. Его не беспокоили. На следующий день, когда было объявлено о смерти Абу Юсефа, он стал лидером Черного сентября.

Весна юности ознаменовала конец Черного сентября. Организация никогда не восстановится после того, как все ее лидеры были убиты.

Все кроме одного.


В Тель-Авиве документы, захваченные во время «Весны юности», помогли раскрыть тайну, которая занимала «Моссад» в течение предыдущих двух лет. Это было дело Пасхи.

В апреле 1971 года две молодые симпатичные француженки приземлились в аэропорту Лод и попытались пройти иммиграционный контроль с поддельными французскими паспортами. Служба безопасности аэропорта получила раннее предупреждение об их прибытии. Девочек отвели в боковую комнату, где их обыскали женщины-милиционеры и женщины-сотрудники Шабака. Обыск выявил нечто странное: женская одежда, включая нижнее белье, весила в два раза больше, чем ее нормальный вес. Полицейские обнаружили, что одежда француженок была пропитана каким-то белым порошком. Судя по всему, одежда была погружена в густой раствор, содержащий белый порошок. Когда одежду встряхивали и протирали, большое количество порошка осыпалось. Еще больше белого порошка нашли на каблуках изысканных дамских сандалий. Две девушки несли около двенадцати фунтов белого порошка, который оказался мощным пластическим взрывчатым веществом. В коробке с тампонами, в чемодане одной из девушек полиция нашла десятки детонаторов.

На допросе девушки не выдержали и признались, что они сестры, дочери богатого марокканского бизнесмена; их звали Надя и Мадлен Бардели. С ними связался человек в Париже, и, будучи по натуре предприимчивыми, они согласились провезти порошок контрабандой.

— А кто еще в этом с тобой? — спросили полицейские детективы.

В тот же день несколько полицейских ворвались в небольшой отель Commodore в Тель-Авиве и арестовали пожилую французскую пару, Пьера и Эдит Бургхальтер. Когда разобрали транзисторный приемник пары, то обнаружили, что он был начинен взрывателями замедленного действия для изготовления зарядов взрывчатки. Пьер Бургхальтер расплакался.

На следующий день в Израиле высадился и ничего не подозревающий командир операции: привлекательная двадцатишестилетняя француженка с паспортом на имя Франсин Аделины Марии. Ее настоящее имя было Эвелин Баржес, и она была хорошо известна Моссаду как профессиональная террористка, фанатичная марксистка, уже участвовавшая в нескольких терактах в Европе.

На допросе в полиции члены так называемой пасхальной команды признались, что намеревались взорвать свои пластиковые заряды в девяти крупных отелях Тель-Авива в разгар туристического сезона и убить как можно больше туристов и израильтян. нанести Израилю тяжелый удар.

Эта милая компания попала в тюрьму, но человек, который дергал за ниточки за кулисами, так и не был пойман. Это был Мохаммад Будия, обаятельный алжирец, директор парижского театра и сам актер. Опять же, доктор Джекил и мистер Хайд: человек культуры, интеллектуал и артист, чья жизнь на сцене была лишь прикрытием его преступной деятельности. Он был любовником Эвелин Барж и завязывал столько любовных романов, что агенты Моссада называли его Синей Бородой.

Изначально Будия находился под командованием Джорджа Хабаша и НФОП. Через год после захвата пасхальной команды он присоединился к «Черному сентябрю» и был назначен главой организации во Франции. Он был причастен к убийству Хадера Кану, сирийского репортера в Париже, которого подозревали в том, что он был информатором Моссада. Будия также руководил операциями «Черного сентября» в Европе и планировал нападение на транзитный лагерь для еврейских иммигрантов из России. После убийства Хамшари Будия стал чрезвычайно осторожен, и следить за ним стало невероятно сложно.

В мае 1973 года в Париж прибыла группа боевиков группы «Массада», которая попыталась найти Будию. У них было имя и адрес нового любовника Будии. Агенты терпеливо ждали за углом дома, где она жила. Наконец, Будия появился из ниоткуда и пробрался внутрь. Но на следующий день, когда большинство жильцов ушли из дома на работу — его среди них не было! Только после мучительного месяца, когда агенты сверили записи, они заметили нечто странное: каждое утро, после жарких ночей, проведенных Будия с любовницей, среди людей, выходивших из дома, оказывалась высокая крупная женщина. Иногда она была блондинкой, иногда брюнеткой. . . Наконец агенты разгадали загадку: используя свой актерский талант, Будия перед выходом из здания переоделся женщиной.

Но сейчас он почему-то перестал навещать любовницу, и Моссад потерял его из виду. Единственная зацепка, которая у них все еще была, заключалась в том, что каждое утро он ездил на метро на свои собрания и садился на пересадочный поезд на станции Этуаль под Триумфальной аркой. Эта станция метро была крупным транспортным узлом — через нее проходили десятки поездов, миллионы людей бегали по подземным переходам, меняя линии. Как они могли найти Будию, «человека с тысячей лиц»?

Но другого выбора не было. Агенты Моссада были предупреждены со всей Европы. Десятки израильтян получили фотографии Будии и расположились в коридорах, проходах, холлах и на платформах гигантской станции «Этуаль». Прошел день, потом два и три, и ничего не произошло. Но на четвертый день один из агентов заметил Будию — переодетого, загримированного, но все же человека, которого они искали. На этот раз они липли к нему, как тени, пока он не сел в свою машину, припаркованную у выхода из метро. Они последовали за машиной и наблюдали за ней всю ночь, а Будия остался в доме на улице Фоссе-Сен-Бернар, вероятно, в доме его новой возлюбленной. На следующее утро, 29 июня 1973 года, Будия подошел к своей машине, тщательно осмотрел ее снаружи, заглянул под шасси и, видимо, удовлетворенный, отпер ее и сел за руль. Оглушительный взрыв превратил машину в груду искореженного, почерневшего металла и убил Боудиа. По сообщениям европейских журналистов, рамсад Цви Замир наблюдал за взрывом с угла улицы.

Но праздновать свой успех руководителям Моссада было некогда. В штаб дошло срочное сообщение: для встречи с Али Хасаном Саламехом был послан специальный посланник «Черного сентября», алжирец Бен Амана; Бен Амана пересек Европу странным и извилистым путем и добрался до Лиллехаммера, курортного городка в Норвегии.


Несколько дней спустя группа кидонов под командованием Майка Харари заняла позицию в Лиллехаммере. Никто понятия не имел, что Саламе делал в тихом горном городке. Первая команда последовала за Беном Аманой к городскому бассейну и увидела, как он устанавливает контакт с мужчиной ближневосточной внешности. Три члена экипажа посмотрели на фотографии, которые у них были, и пришли к выводу, что этим человеком, несомненно, был Саламе. Они отвергли мнение своего четвертого коллеги, который слышал, как мужчина разговаривал с другими людьми, и указали, что Саламе не может говорить по-норвежски.

Агенты были самоуверенны в идентификации; они последовали за Саламе на улицах Лиллехаммера и увидели его в компании молодой беременной норвежки.

Операция вступила в завершающую стадию. Из Израиля прибыло больше агентов; Цви Замир был среди них. Уничтожение Саламе должно было стать последним шагом к полному уничтожению Черного сентября, и Цви Замир хотел быть там в финале . Убийцами должны были стать вездесущий Джонатан Инглби, а также Рольф Бэр и Жерар Эмиль Лафонд. Давид Молад не участвовал в той операции. Бригада поддержки арендовала автомобили и гостиничные номера. Некоторые утверждают, что жители города сразу же заметили необычную активность; присутствие в Лиллехаммере множества «туристов», машины которых мчались во все стороны, не было обычным явлением в Лиллехаммере летом.

21 июля 1973 года Саламе и его беременная подруга вышли из кинотеатра, где они видели Клинта Иствуда в фильме « Куда смеют орлы» . Пара села в автобус и вышла на тихую пустынную улицу. Внезапно рядом с ними затормозила белая машина; Пара мужчин выскочила на тротуар с пистолетами «Беретта» в руках и выпустила в тело Саламе четырнадцать пуль.

Красный Принц был мертв.

Операция закончилась, Майк Харари приказал своим людям немедленно покинуть Норвегию. Вывод был произведен по правилам: убийцы уехали первыми, бросив свою белую машину в центре Лиллехаммера, и первыми рейсами вылетели из столицы Осло. Большинство агентов и Майк Харари ушли следующими, оставив команду, которая должна была эвакуировать убежища и вернуть арендованные автомобили. Но неожиданное стечение обстоятельств перевернуло все с ног на голову. Женщина, жившая недалеко от места стрельбы, заметила цвет — белый — и марку — «Пежо» — машины убийц; Полицейский, дежуривший на блокпосту между Лиллехаммером и Осло, увидел белый Peugeot, за рулем которого находилась эффектная женщина, и заметил номерной знак машины. На следующий день, когда автомобиль был возвращен на стойку проката в аэропорту, полиция арестовала его пассажиров, Дэна Эрбеля и Марианну Гладникофф. В результате их допроса были арестованы еще два агента, Сильвия Рафаэль и Авраам Гемер. В тот же день были арестованы еще два агента. Эрбель и Гладникофф сломались под интенсивным допросом. Они раскрыли сверхсекретную информацию об операции, адреса убежищ в Норвегии и по всей Европе, правила конспирации, номера телефонов и методы работы Моссада. Полиция провела обыск в квартире в Осло и нашла там кладезь документов; они также обнаружили, что Игаль Эяль, сотрудник службы безопасности израильского посольства, был связан с Моссадом. Это была катастрофа.

На следующий день норвежские СМИ опубликовали новость об арестах израильских агентов. Это был ужасный удар по престижу и авторитету Моссада. Но СМИ опубликовали другую новость, еще более сокрушительную: Моссад убил не того человека.


Человек , убитый в Лиллехаммере, был не Али Хасаном Саламе. Это был Ахмед Бушики, марокканский официант, приехавший в Норвегию в поисках работы. Он также женился на норвежке, блондинке Торрил, которая была на седьмом месяце беременности.

Сенсационные заголовки появились во всех мировых газетах. Захваченные агенты предстали перед судом, и некоторые из них были приговорены к длительным срокам заключения. Одна из них, Сильвия Рафаэль, произвела на норвежцев сильное впечатление своим гордым и благородным видом. Судебный процесс принес ей неожиданный приз: она влюбилась в своего норвежского адвоката, а после выхода из тюрьмы вышла за него замуж и счастливо жила с ним, пока не умерла от рака в 2005 году.

После фиаско в Лиллехаммере руководителям «Моссада» пришлось навести порядок — изменить правила конспирации, покинуть конспиративные квартиры, установить новые контакты. . . Им пришлось признать свою ответственность за смерть Ахмеда Бушики и выплатить его семье 400 000 долларов. Но хуже всего было то, что легенда о славном, непобедимом Моссаде была разрушена.

Голда Меир приказала Цви Замиру немедленно прекратить Гнев Божий. Но вскоре провал был омрачен более драматическими событиями. 6 октября армии Египта и Сирии нанесли внезапный удар по Израилю. Началась Война Судного дня. (См. главу 14.)


Прошло два года .

Теплым весенним вечером 1975 года семья Бейрута принимала у себя самую красивую женщину в мире. Джорджина Ризк, безусловно, заслужила этот титул, поскольку за четыре года до этого она была избрана Мисс Вселенная на ярком конкурсе красоты в Майами-Бич, штат Флорида. Великолепная ливанская красавица завоевала славу, награды, поездки, встречи с мировыми лидерами. Вернувшись в Ливан, она сделала блестящую карьеру супермодели и владелицы модных бутиков.

В тот вечер в доме своих друзей она познакомилась с красивым, харизматичным молодым человеком. Они влюбились друг в друга. Через два года, 8 июня 1977 года, они поженились. Счастливым женихом стал Али Хассан Саламе.

Его карьера тоже взлетела за последние несколько лет. В конце 1973 года «Черный сентябрь» прекратил свое существование. Несмотря на крах его организации, Саламе стал правой рукой Арафата и его «приемным сыном»; Ходили слухи, что он будет назначен преемником Арафата у руля ООП.

После падения Черного сентября Саламе был назначен главой Force Seventeen, который отвечал за личную безопасность лидеров ФАТХ и всех неортодоксальных государственных переворотов . Саламе сопровождал Арафата в поездке в Нью-Йорк. Арафат вошел в Генеральную Ассамблею Организации Объединенных Наций с оливковой ветвью в руке, но с пистолетом на поясе. Саламе был рядом с Арафатом, когда последний ездил в Москву и встречался с влиятельными мировыми лидерами. К изумлению Израиля, за ним также ухаживало ЦРУ.

Центральное разведывательное управление совершило еще одну большую оплошность, решив игнорировать кровавое прошлое «Красного принца», его роль в Мюнхенской резне, жестокое убийство американских дипломатов в Хартуме, которое он спланировал, тот простой факт, что Саламе был одним из одного из самых опасных террористов в мире и завербовал Саламе в качестве своего осведомителя. ЦРУ надеялось, что Саламе станет верным слугой американских интересов. ЦРУ предложило Саламе сотни тысяч долларов, но он отказался. С другой стороны, он согласился провести долгий отпуск с Джорджиной на Гавайях, и все расходы взяло на себя агентство.

Образ жизни Саламе изменился, и его друзья начали верить, что его жизни больше ничего не угрожает. Но он чувствовал, что дни его сочтены. Он не переставал говорить о своей смерти. «Я знаю, — сказал он репортеру, — что когда моя судьба будет решена, наступит конец. Никто не сможет меня спасти».

Израиль решил решить свою судьбу.


Много изменений произошло в Израиле после падения Черного сентября. Голда Меир ушла; ее преемник Ицхак Рабин ушел в отставку; к власти пришел новый премьер-министр Менахем Бегин. Цви Замир был заменен на посту рамсада генералом Ицхаком (Хака) Хофи, бывшим командующим Северным регионом. Палестинский террор против Израиля продолжался спорадическими вспышками. В 1976 году угон самолета Air France в Энтеббе в Уганде привел к дерзкому спасательному рейду израильских десантников и Сайерет Маткал . В 1978 году террористы ФАТХ высадились в Израиле, захватили гражданский автобус и направились в Тель-Авив. Их остановил блокпост на окраине города, и в конце концов они были подавлены, но не раньше, чем были убиты тридцать пять гражданских пассажиров. Гражданские мужчины, женщины и дети регулярно жестоко убивались в ходе вторжений террористов на территорию Израиля.

Менахем Бегин считал, что ни одного террориста с окровавленными руками нельзя оставить в покое. В конце семидесятых имя Саламе снова было в списке мстителей.

Агент Моссада под прикрытием был отправлен в Бейрут, и ему удалось присоединиться к оздоровительному клубу, где Саламе тренировался. Однажды, войдя в сауну, он оказался лицом к лицу с обнаженной Саламе.

Это ошеломляющее открытие вызвало бурные дебаты в штаб-квартире Моссада. Голый Саламех в своем оздоровительном клубе был легкой добычей. С другой стороны, любая попытка убить его там могла закончиться гибелью мирных жителей; поэтому от плана отказались.

Входит Эрика Мэри Чемберс.

Это была незамужняя англичанка, эксцентричная и странная, последние четыре года жившая в Германии. Она приехала в Бейрут и сняла квартиру на восьмом этаже дома на углу улиц Верден и Рю мадам Кюри . Соседи прозвали ее Пенелопой. Она сказала им, что работала волонтером в международной организации, занимающейся бедными детьми. Ее действительно видели в больницах и учреждениях по оказанию помощи; некоторые даже говорили, что она встречалась с Али Хасаном Саламе. Она казалась очень одинокой женщиной. Всегда взлохмаченная, плохо одетая Пенелопа появлялась на улице с тарелками, полными еды для бездомных кошек; говорят, что ее квартира также была полна ее любимых кошек. Она также была страстным живописцем, но те, кто видел ее полотна, быстро поняли, что ее таланты довольно ограничены.

Но помимо живописи ливанских пейзажей мисс Чемберс действительно интересовало оживленное движение на улице внизу и, в частности, ежедневный проезд под ее окнами двух автомобилей: желтовато-коричневого универсала «Шевроле», за которым всегда следовал джип «Лэнд Ровер». Используя код, Эрика скрупулезно отмечала время и направления движения транспортных средств. Каждое утро они приходили из района Сноубра, по улицам Вердена и Кюри, направляясь на юг, к штаб-квартире ФАТХ; они вернулись в обеденное время и снова появились в начале дня, снова направляясь в штаб-квартиру.

Наблюдая за автомобилями в бинокль, Эрика опознала Саламе, сидящего на заднем сиденье «Шевроле» между двумя вооруженными телохранителями; несколько других вооруженных террористов ехали в Лендровере, следовавшем за ними.

Охранники Саламе, может быть, и могли защитить его, но не могли спасти от злейшего врага секретного агента: рутины. С тех пор как он женился на красавице Джорджине, жизнь Саламе вошла в устойчивый ритм: он поселился с женой в районе Снубра и каждое утро в одно и то же время ходил на работу, как клерк, приходил домой на обед и отдыхал. , вернуться к работе после сиесты. Он игнорировал основные правила тайной деятельности: никогда не вырабатывать регулярных привычек, никогда не оставаться по одному и тому же адресу слишком долго, никогда не использовать один и тот же маршрут дважды, никогда не путешествовать в одно и то же время суток.

18 января 1979 года британский турист Питер Скривер прибыл в Бейрут, поселился в отеле Mediterranee и арендовал синий Volkswagen Golf в агентстве Lenacar. В тот же день он встретился с канадским туристом Рональдом Колбергом, который остановился в отеле Royal Garden и арендовал Simca Chrysler, также в Ленакаре. Кольберг был не кем иным, как Дэвидом Моладом. Третий клиент популярного агентства по аренде автомобилей пришел в его офис на следующий день. Это была Эрика Чемберс, которая попросила арендовать машину «для поездки в горы». Она подписала Datsun, который она припарковала недалеко от своего дома.

Той ночью три израильских ракетных катера подошли к пустынному пляжу между Бейрутом и портом Джуния и оставили на мокром песке большой груз взрывчатки. Кольберг и Скривер были там; они загрузили взрывчатку в Фольксваген.

21 января Питер Скривер выписался из отеля, выехал на синем «фольксвагене» на улицу Верден и припарковал его у окна Эрики Чемберс. Затем он взял такси до аэропорта и сел на рейс на Кипр. Рональд Кольберг тоже выписался из своего отеля и переехал в отель «Монмартр» в Джунии.

В три сорок пять вечера , как обычно, Али Хассан Саламе сел в свой «Шевроле». Его телохранители взяли «Лэнд Ровер», и небольшой кортеж направился к штаб-квартире ФАТХ. Машины двинулись по улице мадам Кюри и свернули на улицу Верден.

Эрика Чемберс наблюдала за их приближением с восьмого этажа углового здания. Рядом с ней стоял Молад, держа в руках пульт дистанционного управления.

«Шевроле» плавно проплыл мимо синего «фольксвагена». В этот момент Молад нажал кнопку на пульте дистанционного управления.

Фольксваген взорвался, превратившись в огромный огненный шар. Охваченный пламенем «Шевроле» в свою очередь взорвался. Куски металла и осколки стекла резко взлетели вверх. Окна в соседних домах были выбиты, на тротуары посыпались осколки стекла. В ужасе прохожие смотрели на тела пассажиров «Шевроле», разбросанные среди тлеющих обломков.

Полицейские машины и машины скорой помощи устремились к месту происшествия, и медики вытащили из искривленного шасси «Шевроле» тела водителя, двух телохранителей и Али Хасана Саламе.

В Дамаске взволнованный посыльный доставил срочную телеграмму Ясиру Арафату, который председательствовал на собрании в отеле «Меридиен». Ошеломленный, Арафат просмотрел телеграмму и расплакался.

Той же ночью резиновая лодка, спущенная с израильского ракетного катера, приземлилась на пляже Джуния. Рональд Колберг и Эрика Чемберс вскочили на шлюпку, которая доставила их на корабль-базу. Через несколько часов они были в Израиле. Ливанская полиция обнаружила их арендованные автомобили припаркованными на пляже с ключами в зажигании.

Эрика Мэри Чемберс — настоящее имя агента Моссада, британской еврейки, которая до иммиграции в Израиль жила в Англии и Австралии и была завербована Моссадом во время учебы в Еврейском университете. Она вернулась в Израиль, и больше о ней ничего не было слышно.


Это был конец квеста и конец операции «Гнев Божий».

Черный сентябрь был ликвидирован.

Много лет спустя стали известны некоторые подробности операции. Генерал Аарон Ярив признался в телеинтервью, что посоветовал премьер-министру Голде Меир «убить как можно больше лидеров Черного сентября». Он признался, что был удивлен тем фактом, что «военной операции наших сил в Бейруте и нескольких убийств в Европе было достаточно, чтобы лидеры ФАТХ прекратили терроризм за рубежом. Это доказывает, что мы были правы, используя этот метод в течение определенного времени».

Но у этого темного дела был неожиданный и многообещающий эпилог. В 1996 году израильский журналист Даниэль Бен-Симон был приглашен друзьями на веселую вечеринку в Иерусалиме. Там он встретил молодого приятного палестинца, безукоризненно одетого и бегло говорящего по-английски. Он представился как Али Хассан Саламе.

«Это имя человека, который руководил расправой над израильскими спортсменами в Мюнхене, — сказал Бен-Саймон.

— Он был моим отцом, — сказал молодой человек. «Он был убит Моссадом». Он сказал изумленному Бен-Саймону, что много лет жил со своей матерью в Европе и, наконец, приехал в Иерусалим в качестве гостя Ясира Арафата. «Я никогда бы не поверил, — добавил он, — что наступит день, когда я буду танцевать вместе с молодыми израильтянами на вечеринке в Иерусалиме». Он описал свое путешествие по Израилю, теплое гостеприимство израильтян, которых он встретил, и выразил желание помочь примирить израильтян и палестинцев.

«Я стопроцентный человек мира», — сказал молодой Саламе. «Мой отец жил во время войны и заплатил за это своей жизнью. Сейчас началась новая эра. Я надеюсь, что мир между израильтянами и палестинцами станет самым важным событием в жизни этих двух народов».

OceanofPDF.com

Глава тринадцатая

Сирийские девы

Штормовой ночью в ноябре 1971 года ракетный катер ВМС Израиля боролся с бушующими волнами Средиземного моря, прокладывая себе путь к сирийскому побережью. Ранним вечером он покинул крупную военно-морскую базу в Хайфе, прошел вдоль побережья Ливана и вошел в сирийские территориальные воды. Затемненное судно прошло мимо освещенного порта Латакии и продолжило курс на север. В конце концов он пришвартовался на безопасном расстоянии от пустынного пляжа, недалеко от турецкой границы. Морские коммандос 13-й флотилии вынырнули на борт бешено покачивающейся лодки и спустили в воду несколько резиновых лодок.

Когда они были готовы к отбытию, дверь запертой боковой каюты открылась, и оттуда вышли трое мужчин в штатском. Их лица были скрыты клетчатыми куфиями , а в водонепроницаемых сумках они несли небольшие приемопередатчики, поддельные паспорта, личные вещи и заряженные револьверы. Не говоря ни слова, они вскочили в лодки и направились к берегу. Коммандос не сообщили ни их имена, ни причину, по которой они везут этих людей в Сирию. Когда они приблизились к побережью, незадолго до рассвета трое гражданских лиц нырнули в ледяную воду и поплыли к берегу. Они прятались в прибое, пока не увидели силуэт человека, ожидающего на песке. Они проплыли последние несколько ярдов и присоединились к нему. Это был Йонатан под кодовым именем «Проспер», их лидер. Он принес сухую одежду для своих дрожащих друзей, и они тут же переоделись. Он отнес их в свою скрытую машину неподалеку. За рулем ждал незнакомец, по-видимому, местный помощник Моссада; он завел машину и ловко влился в движение на одной из главных автомагистралей Сирии. Через несколько часов они вошли в Дамаск.

Они остановились в двух отелях. После долгого сна они собрались и отправились на разведку сирийской столицы. Все они были бывшими коммандос 13-й флотилии, а ныне агентами Моссада, и выполняли самую необычную миссию в своей жизни. Среди них был Давид Молад.

Операция была запланирована несколькими неделями ранее в штаб-квартире Моссада в Тель-Авиве. Рамсад , Цви Замир; глава Кесарии Майк Харари; и еще несколько начальников отделов встретились с четырьмя молодыми людьми в возрасте от двадцати трех до двадцати семи лет. Все четверо были близкими друзьями, вместе участвовали в нескольких операциях, сочетая свои навыки морского диверсанта с подготовкой Моссада. Все они родились в Северной Африке и прекрасно говорили по-французски и по-арабски. Они называли себя «Коза Ностра», как и сицилийская мафия. Замир начал инструктировать их.

Два года назад пришло сообщение из Сирии. Его прислали лидеры сокращающейся еврейской общины. Автократический режим президента Хафеза Асада, захватившего власть в 1970 году, угнетал и преследовал местных евреев. Многие из них уехали из страны, оставив крошечную стареющую общину. Молодые и способные мужчины бежали из Сирии, оставив еврейских девушек, у которых не было надежды найти себе мужа. Лучшим вариантом для них было бегство в Израиль.

Некоторые девушки, как сказал Замир Коза Ностре, пытались бежать через Ливан с помощью подкупленных ими контрабандистов. Некоторые из них были схвачены, избиты, подвергнуты пыткам и даже расстреляны. Некоторым все же удалось добраться до Бейрута. Все они имели адрес конспиративной квартиры в ливанской столице. Местные помощники Моссада позаботились о них, пока их не доставили в Израиль.

Однажды ночью, зимой 1970 года, израильский ракетный катер подошел к порту Джуния, к северу от Бейрута, и местные рыбаки привезли двенадцать еврейских девушек, бежавших из Сирии.

Капитаном израильской лодки был ветеран морского волка и подводник полковник Авраам (Забу) Бен-Зеев. Перед операцией он и его люди прошли очень тщательную подготовку на модели, которую они построили на военно-морской базе. Подготовка прошла отлично, и перевод девушек на борт прошел гладко и эффективно. Забу приказал своим людям набросить одеяла на сильно напуганных, дрожащих девушек, подал им бутерброды и кофе, а затем на всех парах отплыл в Хайфу. Он пришвартовался в четыре утра . и, к своему большому удивлению, увидел безошибочно узнаваемую фигуру премьер-министра Голды Меир, ожидавшую на пристани вместе с начальником штаба ЦАХАЛа генералом Хаимом Бар-Левом и его заместителем генералом Давидом (Дадо) Эль'азаром. Голда устроила скромную вечеринку для сирийских девушек и была глубоко потрясена их рассказами. В течение следующего года Бен-Зеев и его преемник Амнон Гонен провели еще несколько операций, доставив в Израиль еще несколько молодых сирийских девушек с ливанского побережья. Но пересечение сирийско-ливанской границы стало очень рискованным делом, а арабским контрабандистам и рыбакам нельзя было доверять. Тогда Голда решила, что она должна привезти оставшихся девушек прямо из Сирии в Израиль.

Она позвонила Замиру и поручила ему спасти сирийских девушек.


На встрече с Коза Нострой Замир обратился к четверым молодым людям. «Ты должен спасти этих девушек. Это твое задание.

В конференц-зале разгорелась жаркая дискуссия. Это работа для агентов Моссада? — спросил один из мужчин. Эта задача должна быть возложена на Еврейское агентство. Другой гневно добавил, что «Моссад» не является агентством по сватовству, и его офицеры не должны рисковать своей жизнью в одной из самых опасных и жестоких арабских стран только для того, чтобы гарантировать, что несколько еврейских девственниц найдут себе женихов.

Рамсад не сдвинулся с места . Он напомнил своим людям, что спасение еврейских общин во вражеских странах было одной из задач Моссада с самого начала.

Операция получила кодовое название «Смиха» — по-еврейски «одеяло».


На следующий день после того, как Коза Ностра высадилась на сирийской территории, их уверенность в себе возросла. Они шли по улицам Дамаска, болтая по-французски. Они проверили свое окружение и убедились, что за ними не следует «Мухабарат», страшная сирийская разведывательная служба. Позже в тот же день они прогулялись по освещенным рынкам города и зашли в ювелирный магазин. «Проспер» и «Клоди» (Эмануэль Аллон) рассматривали драгоценности, разговаривая по-французски, когда торговец наклонился к ним и прошептал: «Вы из Бнай Амену (на иврите «наш народ»), не так ли?»

Агенты были ошеломлены. Если их было так легко опознать, им грозила смертельная опасность. Они проигнорировали замечание торговца, быстро выскользнули из магазина и растворились в толпе.

Новость о возможности бежать из Сирии и добраться до Израиля распространилась среди молодых девушек еврейской общины. «Наша ситуация в Сирии была очень плохой, — сказала позже Сара Гафни, одна из молодых женщин. «Нас принуждали пожениться — но на ком? Никого не было. Мы слышали много историй и слухов, и мы стали одержимы идеей: попасть в Израиль, в землю евреев».

Просперу тайно доставили сообщение: завтра вечером девушки будут ждать в маленьком грузовике недалеко от ваших отелей.

На следующий вечер Коза Ностра действительно обнаружила небольшой грузовик с брезентовой крышей, припаркованным на темной улице. Агенты заранее выписались из своих отелей и взяли с собой свои сумки. Двое из Коза Ностры сели в переднюю часть машины, а еще двое сели в нее сзади; под брезентовой крышей находились несколько девочек в возрасте от пятнадцати до двадцати лет и мальчик-подросток. Коза Ностра снова надела куфию , покрывая головы и оставляя лишь узкую щель для глаз. Они знали, что на сирийских трассах армия и полиция часто устанавливали заграждения и блокпосты. Они решили, что если их остановит полиция, они скажут, что грузовик везет девочек на школьную экскурсию.

За рулем был местный помощник, который подогнал грузовик. Он подобрал пару девушек в заранее оговоренных местах и затем направился на север, в сторону Тартуса. Они достигли пустынного пляжа; молодые сирийские евреи и агенты спрятались в заброшенной хижине. Вдали от пляжа их ждал ракетный катер АОИ. Проспер подал сигнал лодке фонариком и вызвал их по рации. Резиновые лодки, укомплектованные коммандос 13-й флотилии, двинулись к берегу.

Внезапно очень близко от Проспера и его друзей раздались выстрелы. Они бросились в укрытие, но вскоре обнаружили, что стреляли не в них. Кто стрелял? Неужели сирийцы обнаружили шлюпки флотилии? «Беспорядок на пляже», — сообщил по рации Израилю начальник морских коммандос Гади Кролл. Но он не сдался. Он отозвал шлюпки флотилии и поплыл на север, к заранее выбранному альтернативному берегу. Одновременно Проспер и его люди отвезли девушек обратно к грузовику, поехали на север и снова вступили в контакт с военно-морским катером. На этот раз на пляже было тихо. Девушки и мужчины из Коза Ностры, снова закрыв лица куфиями, вошли в воду по пояс и прыгнули в лодки, которые унесли их в открытое море ; после долгого и ухабистого плавания в бурных водах они, наконец, сели на военное судно, которое повернуло обратно в Израиль. Агенты скрылись в каюте; девушек отвели к другому и приказали никому и никогда не говорить об их побеге из Сирии. Они оставили свои семьи в Дамаске, и если бы стало известно об их бегстве в Израиль, их родители могли бы заплатить за это своей жизнью.

Местный помощник отвез грузовик обратно в Дамаск для подготовки к следующей операции.

Ракетный катер прибыл в Хайфу без дальнейших происшествий. Но прежде чем отправить мальчиков на следующее задание, Моссад попытался выяснить, кто стрелял той ночью на пляже. Разведывательное управление проверяло донесения шпионов, активировало свои «спящие» в Сирии, связывалось со своими источниками в армии — но безрезультатно. Они пришли к выводу, что инцидент мог быть плохо спланированной засадой или нервной реакцией сирийских солдат на подозрительные движения в воде.


В следующий раз Коза Ностра прибыла в Дамаск по воздуху. Они приехали из Парижа под прикрытием студентов-археологов, приехавших осмотреть сирийские древности. У них были фальшивые документы, а их карманы были полны билетов на метро (парижское метро), монет, квитанций из кафе и ресторанов и других вещественных доказательств их предполагаемой личности. Их документы были в порядке, но они нервничали и нервничали; возможно, Мухабарат раскрыл свое прикрытие? Они без проблем прошли иммиграцию, и все же не могли успокоиться. Они пересекли переполненный зал прилета аэропорта и на нескольких такси уехали в город. Коза Ностра поселилась в разных отелях. Клоди зарегистрировалась в Дамаск Хилтон.

На этот раз первая ночь, которую они провели в Дамаске, была напряженной. Четверо молодых людей прекрасно знали, что если их поймают, их участь решена: пытки и ужасная смерть. Они попросили помощника отвести их на площадь, где несколько лет назад сирийцы повесили величайшего израильского шпиона Эли Коэна. Стоять на том самом месте, где тело Коэна висело на виселице, пока фанатичная толпа ликовала и махала кулаками, было для них слишком. Клоди оставил своих друзей и побежал обратно в свой отель; он был глубоко потрясен этим опытом.

Преследуемый зловещим образом площади, он ворочался на своей кровати, но не мог заснуть. Вдруг, в полночь, он услышал шум из-за двери и сразу понял, что это было: в замочную скважину вставляли ключ. Вот и все, подумал он. У них есть я. Я буду следующим, кто будет висеть на городской площади. Он бросился к двери и посмотрел в глазок. Он увидел пожилого американского туриста, который тщетно пытался открыть дверь. После нескольких неудачных попыток она ушла. Оказалось, что дама вышла из лифта не на том этаже. Клоди почувствовала себя заново родившейся.

Пока они ждали, когда будет подготовлена следующая группа девушек, они гуляли по улицам Дамаска и посещали кафе и рестораны. Официанты с изумлением смотрели на четверку Fransaouees (французов), которые хохотали во время еды. Во всем виноват Клоди: ему неоднократно удавалось развеять огромное напряжение своих приятелей — и свое собственное — импровизируя напыщенные речи на французском языке, вставляя слова и шутки на еврейском сленге.

Эта и будущие операции проводились безукоризненно до того дня, когда Проспер и его друзья заметили необычное движение и большое скопление войск вдоль пляжа. Они не могли рисковать операцией на сильно патрулируемом побережье. Проспер решил изменить маршрут.

«Езжай в Бейрут!» — сказал он своему помощнику, и они помчались в столицу Ливана, находящуюся за сотню километров. Перейдя границу с Ливаном, Проспер направился в Джунию, порт к северу от Бейрута, населенный в основном христианами. Вскоре он арендовал лодку, яхту среднего размера, объяснив ее владельцу, что хочет взять около пятнадцати гостей в увеселительный круиз, на «вечеринку-сюрприз» на день рождения одного из друзей. Как только судно было закреплено и готово к отплытию, он телеграфировал своему начальству в Париже и сообщил им об изменении планов. Вскоре после этого он получил подтверждение по тому же каналу.

Той же ночью из Дамаска прибыл грузовик с обычным грузом молодых еврейских женщин. Клоди была за рулем. Грузовик остановился в нескольких километрах от ливанской границы и выгрузил человеческий груз. Клоди продолжил, один в грузовике, предъявил документы на пограничном пункте и въехал в Ливан. Там он остановил грузовик на обочине и стал ждать. Молодые женщины с тяжелыми чемоданами в сопровождении агентов «Моссада» часами шли в темноте, спотыкаясь на усыпанной камнями земле и минуя барьер пограничного контроля. После изнурительного марша они вышли на дорогу по другую сторону границы и встретились с Клоди, которая отвезла их в Джунию. Они сели на яхту одна за другой, и наконец яхта отправилась в свое «дне рождения». В открытом море девушек пересадили на военный катер.

Коза Ностра провела следующий день в Бейруте, прогуливаясь и делая покупки. Ночью они вернулись в Дамаск тем же путем, которым пришли; за несколько километров до границы трое агентов вышли и направились в темные поля вокруг блокпоста. Клоди легально пересек дорогу на своем автомобиле, встретил своих друзей по дороге и отвез их обратно в Дамаск.

На следующий день они возвращались в Париж и в Тель-Авив.

Операция закончилась в апреле 1973 года, когда Голда Меир приехала на военно-морскую базу в Хайфе, чтобы лично поблагодарить Проспера, Клоди и их друзей за то, что они сделали. С сентября 1970 г. по апрель 1973 г. Моссад и военно-морской флот провели около двадцати операций по доставке молодых евреев и еврейок из Сирии через тартусские пляжи и ливанское побережье. Все операции прошли успешно, в Израиль было доставлено около 120 молодых людей. Операция держалась в секрете более тридцати лет.

Это был конец Коза Ностры. Его члены обратились к более мирным занятиям, таким как бизнес, туризм и государственная служба, хотя время от времени их все еще вызывали для участия в специальных операциях Моссад.

Прошло время, и Эмануэль Аллон (Клоди) был приглашен на свадьбу родственницы. Его представили невесте, и он сразу узнал ее: она была одной из дев, которых он помог привезти из Сирии. Он спросил ее: «Откуда ты родом?»

Девушка побледнела. Она чувствовала, что все еще связана тайной своего прошлого. Аллон улыбнулся ей: «Разве ты не из Сирии? У моря?"

Ошеломленная женщина чуть не потеряла сознание, а потом вдруг схватила его за руки, обняла и горячо поцеловала. — Это был ты, — пробормотала она. — Ты вытащил меня оттуда!

«Этот момент, — сказал позже Аллон, — стоил всех рисков, на которые мы пошли».

OceanofPDF.com

Глава четырнадцатая

«Сегодня мы будем воевать!»

5 октября 1973 года, в час ночи , агенту Моссада под кодовым именем «Дуби» позвонили из Каира. Дуби, старший оперативный сотрудник, работал на конспиративной квартире в Лондоне. Телефонный звонок был огромным шоком. На линии был самый важный и самый секретный агент Моссада, о самом существовании которого знали лишь немногие избранные. Он был известен как Ангел (в некоторых сообщениях он носил кодовое имя «Рашаш» или «Хотель»). Ангел произнес несколько слов, но одно из них заставило Дуби вздрогнуть. Это были «химикаты». Дуби немедленно позвонил в штаб-квартиру Моссада в Израиле и передал кодовое слово. Как только дело дошло до рамсада, Цви Замир сказал своему начальнику штаба Фредди Эйни: «Я еду в Лондон».

Он знал, что нельзя терять время. Кодовое слово «химикаты» несло в себе зловещее послание: «Ожидайте немедленного нападения на Израиль».

Израиль ожидал нападения со стороны своих арабских соседей после Шестидневной войны 1967 года, в ходе которой он получил большие территории: Синайский полуостров и сектор Газа у Египта, Голанские высоты у Сирии, Западный берег и Иерусалим у Иордании. Армия обороны Израиля теперь была развернута на Голанских высотах, на восточном берегу Суэцкого канала и вдоль реки Иордан. Арабские страны бряцали оружием, обещая реванш, но в войне на истощение, последовавшей за Шестидневными сражениями, Израиль одержал верх. Все его попытки обменять недавно завоеванные территории на мир были гневно отвергнуты арабскими государствами. Тем временем пламенный президент Египта Насер умер, и его место занял Анвар Садат, человек без харизмы, которого израильские эксперты считали слабым, нерешительным и неспособным вести свой народ к новой войне. После смерти премьер-министра Эшколя руководство Израилем было доверено сильным рукам харизматичной Голды Меир, жесткой и влиятельной государственной женщины, которой помогал всемирно известный министр обороны Моше Даян. Безопасность Израиля, казалось, не могла быть в лучших руках.

За несколько недель до телефонного звонка король Иордании Хусейн в обстановке строжайшей секретности прилетел в Израиль и предупредил Голду, что египтяне и сирийцы планируют нападение на Израиль. Хусейн стал тайным союзником Израиля и вел интенсивные переговоры с посланниками Голды. Но в то время Голда не обращала внимания на предупреждения Хусейна. Гораздо больше ее интересовали предстоящие выборы, и лейбористская партия Голды провела кампанию под лозунгом «На Суэцком канале все тихо».

Не прошло и восемнадцати часов, как до Йом-Киппура на Суэцком канале не было спокойно. Цви Замир очень серьезно отнесся к предупреждению Ангела. В соответствии с заранее оговоренной процедурой, вызванной кодовым словом, рамсад должен был встретиться со своим агентом в Лондоне, как только получит сигнал.

Замир сел на первый рейс в Лондон. На шестом этаже многоквартирного дома в британской столице, недалеко от отеля «Дорчестер», «Моссад» держал секретную конспиративную квартиру. Квартира прослушивалась, обслуживалась и охранялась агентами Моссада. Он был приобретен и оборудован только для одной цели: встречи с Ангелом. Как только Цви Замир прибыл, отряд из десяти агентов Моссада занял позиции вокруг здания, чтобы защитить своего начальника на случай, если сигнал из Каира будет частью заговора с целью его поимки или ранения. Главой подразделения был ветеран Цви Малкин, легендарный агент, который помог поймать Эйхмана в Аргентине.

Замир, напряженный и взволнованный, целый день ждал Ангела. Его агент, по-видимому, сделал остановку в Риме по пути из Каира и добрался до Лондона только поздним вечером. Двое мужчин встретились на конспиративной квартире в одиннадцать вечера .

Тем временем в Израиле наступил Йом-Кипур — праздник молитвы, поста и искупления. Все работы прекратились, телевидение и радио прекратили свои передачи, по дорогам не двигались машины. Скелетные армейские части охраняли границы еврейского государства.

Встреча Замира и Ангела длилась два часа. Дуби отмечал каждое слово.

Было около часа ночи , когда собрание закончилось. Дуби пригласил Ангела в другую комнату, где заплатил ему свой обычный гонорар в размере 100 000 долларов. Замир в бешенстве поспешно составил срочную телеграмму в Израиль. Но агенты Моссада не смогли найти шифровальщик посольства, чтобы передать жизненно важное сообщение. В конце концов, Замир потерял самообладание и позвонил Фредди Эйни домой. На звонки не отвечали, и взволнованный оператор сказал ему: «Нет ответа, сэр. Я думаю, что сегодня важный праздник в Израиле».

"Попробуйте еще раз!" – прорычал Замир. Наконец звонок разбудил его начальника штаба, и он взял трубку. Он казался полусонным. — Возьми таз с холодной водой, — сказал ему Замир. — Засунь туда ноги и возьми ручку и бумагу. Когда Фредди сделал, как ему сказали, Замир продиктовал кодовую фразу: «Компания подпишет контракт к концу дня».

Потом Замир добавил: «А теперь одевайся, иди в штаб и всех разбуди».

Фредди буквально следовал приказам Замира. Он начал звонить политическим и военным лидерам Израиля. Его обращение к ним можно было выразить одним предложением: «Сегодня разразится война».


Вскоре после этого в Тель-Авив наконец прибыла телеграмма, написанная Замиром: «Согласно плану, египтяне и сирийцы собираются атаковать ранним вечером. Они знают, что сегодня праздник, и верят, что смогут высадиться [на нашей стороне Суэцкого канала] до наступления темноты. Атака будет осуществляться по известному нам плану. Он (Ангел) считает, что Садат не может отсрочить нападение из-за своего обещания другим главам арабских государств, и он хочет сдержать свое обещание до последней детали. По оценке источника, несмотря на колебания Садата, шансы на то, что атака будет совершена, составляют 99,9%. Они верят, что победят, поэтому боятся раннего разоблачения, которое может вызвать вмешательство извне; это может отпугнуть некоторых партнеров, которые потом передумают. Русские не будут принимать участие в операции».

Рамсада не был принят всеми за чистую монету. Генерал Эли Зейра, красивый, уверенный в себе вождь Амана, был убежден, что опасности войны нет, несмотря на тревожные сообщения разведки. Он считал, что огромные концентрации египетских солдат и бронетехники на африканском берегу Суэцкого канала были не чем иным, как частью крупного армейского маневра. Зейра также признался в разговоре с Замиром, что у него «нет объяснений», почему в отчете подразделения 848 (позже переименованного в подразделение 8200, 848 была установкой для прослушивания и наблюдения Армии обороны Израиля) говорилось, что семьи российских военных советники в Сирии и Египте срочно покидали эти страны — верный признак неминуемой войны.

Глава «Амана» и большинство лидеров оборонного сообщества твердо верили в «концепцию» — теорию о том, что Египет нападет на Израиль только при двух условиях: во-первых, он получит от Советского Союза истребители, способные противостоять израильским истребителям. , а также бомбардировщики и ракеты, которые должны были достичь населенных пунктов Израиля; и, во-вторых, это обеспечит участие других арабских стран в наступлении. В концепции говорилось, что пока эти два условия не будут выполнены, у Египта не будет шансов напасть. Египет будет угрожать, дразнить и провоцировать, проводить гигантские маневры, но не пойдет на войну.

Но эта теория уже потерпела неудачу раньше, в 1967 году. В тот год большая часть египетской армии находилась в Йемене, где вела затяжную войну против королевской армии. Израиль был уверен, что Египет не пойдет ни на какие провокационные или агрессивные действия, пока часть его армии застряла в йеменской трясине. Но 15 мая 1967 года элитные части египетской армии внезапно пересекли Синай и достигли израильской границы, а президент Насер изгнал наблюдателей ООН и закрыл пролив Красного моря для израильского судоходства. Израильские эксперты должны были осознать несостоятельность своей логики, но в свете ошеломляющей победы Шестидневной войны об этом забыли.

Теория «концепции» витала вокруг внеочередного заседания кабинета министров, созванного ранним утром 6 октября 1973 года. Не только Зейра, но и несколько министров кабинета также усомнились в сообщении о неминуемой внезапной атаке Египта и Сирии. Дважды в прошлом, в ноябре 1972 г. и мае 1973 г., Ангел предупреждал Израиль о готовящемся нападении. Правда, он отступил в последний момент, но в мае 1973 года было срочно мобилизовано огромное количество солдат резерва, и операция обошлась Израилю в ошеломляющую сумму в 34,5 миллиона долларов.

На сегодняшнем утреннем заседании кабинета министров все осознавали всю серьезность ситуации. Тем не менее они решились лишь на частичную мобилизацию резервистов. Министры также решили не наносить превентивный удар по огромным скоплениям египетских войск вдоль канала.

Замир вернулся в Израиль и остался при своем мнении: война неизбежна! Он процитировал предупреждение Ангела о совместном наступлении египетской и сирийской армий незадолго до захода солнца.

В два часа дня Зейра вызвал к себе военных корреспондентов и заявил, что вероятность начала войны очень мала. Он все еще говорил, когда в его кабинет вошел помощник и вручил ему короткую записку. Зейра прочитала и, не говоря ни слова, схватила свой берет и поспешила вон из комнаты.

Через несколько мгновений тишину Йом-Киппур разорвал вой сирен воздушной тревоги. Война началась.


После войны старшие офицеры Амана гневно обвинили Ангела в том, что он ввел Замира в заблуждение, упомянув конец дня как час «Х» для атаки, в то время как настоящее наступление началось в полдень. Лишь позже было установлено, что час «Х» был изменен в последний момент, в телефонном разговоре президентов Сирии и Египта. Ангел уже был в воздухе, направляясь в Лондон.

Кажется странным, что вожди Амана были обеспокоены ошибкой Ангела или его прежними ошибочными предупреждениями. Судя по всему, начальники Амана рассматривали Ангела не как разведывательный источник, а как представителя Моссада в канцелярии президента Египта, который должен был во всех подробностях докладывать обо всем, что там происходило. Они игнорировали тот факт, что, несмотря на свое высокое положение, Ангел был всего лишь шпионом; он составлял отличные отчеты, но не всегда знал все, как в случае с любым другим шпионом.

Во время разразившейся в тот день Войны Судного дня Ангел продолжал снабжать Израиль первоклассной разведывательной информацией. Когда египтяне выпустили две ракеты «Скад» по скоплению войск ЦАХАЛа, обнадеживающий отчет «Ангела» успокоил израильтян. По его словам, египетская армия не собиралась использовать больше ракет во время боевых действий, и Египет не будет эскалировать войну против Израиля.

Война Судного дня закончилась 23 октября. На Голанских высотах сирийская армия была разбита, а израильские артиллерийские установки стояли в двадцати милях от Дамаска. На юге египтяне заняли полосу шириной в пять миль на израильском берегу Суэцкого канала, но их 3-я армия была полностью окружена израильтянами, которые установили плацдарм на египетской территории, прорвали египетские рубежи и достигли новых рубежей. позиции всего в шестидесяти трех милях от Каира.

И все же Израиль не мог радоваться этой победе. Война стоила им 2 656 жизней, 7 251 раненых, а миф о ее превосходящей силе был разрушен.

Тем не менее между израильтянами и египтянами начались переговоры и были подписаны соглашения сначала о прекращении военных действий, а затем об установлении прочного мира между двумя народами. Сирия отказалась присоединиться к мирному процессу.

Цви Замир завершил свой срок службы, и его заменил генерал Ицхак (Хака) Хофи.

Замир ушел в отставку на фоне всеобщей похвалы за его достижения. Его приветствовали за то, что он был единственным в разведывательном сообществе, кто предупредил о военных приготовлениях сирийцев и египтян, а также за предоставление важного отчета о неминуемой атаке на Израиль. Если бы израильские лидеры были более внимательны к его предупреждениям и приказали немедленно нанести превентивный удар, весьма вероятно, что результаты для Израиля были бы намного лучше. Некоторые министры кабинета утверждали, что Израиль воздерживался от превентивных действий, чтобы его нельзя было обвинить в развязывании войны. Это кажется не только надуманным, но и недальновидным решением. Ибо что было важнее — чтобы Израиль не «обвинили» в развязывании войны или чтобы он защищал себя всеми имеющимися в его распоряжении средствами?

И все же израильский историк доктор Ури Бар-Йосеф утверждает, что предупреждение Ангела спасло Голанские высоты. Утром 6 октября, писал он, по донесению Ангела были срочно мобилизованы танковые экипажи; Эти экипажи достигли Голан во второй половине дня и остановили сирийское наступление в секторе Нафах.

В конце войны под беспрецедентным общественным давлением правительство Израиля назначило комиссию по расследованию во главе с судьей Верховного суда Шимоном Агранатом для расследования процесса принятия решений во время войны Судного дня. Правление приказало немедленно уволить генерала Эли Зейру (и нескольких других офицеров, включая начальника штаба Дэвида Эль'азара).

Но кем был Ангел? На протяжении многих лет публиковался бесконечный поток историй, отчетов и книг — все они ошибочны — о его личности. Было очевидно, что Ангел был кем-то очень близким к правящим кругам Египта и высшему командованию египетской армии; но никто никогда не пробивал броню секретности, защищавшую его настоящую личность. Журналисты и аналитики называли его несколькими позывными и рисовали фигуру, наделенную легендарными талантами. Он стал героем многих шпионских историй и даже нескольких романов-бестселлеров.


После увольнения генерал Зейра глубоко хранил свое разочарование. Он был полон решимости доказать свою невиновность и раскрыть миру свою версию событий 1973 года.

В конце концов он решил написать книгу и дать собственный ответ на вопрос: почему он отверг отчет Ангела?

Генерал писал, что Ангел был ни чем иным, как двойным агентом, которого коварные египтяне внедрили в Моссад, чтобы ввести израильтян в заблуждение.

Некоторые репортеры купились на историю Зейры и написали, что Ангел действительно был двойным агентом по преимуществу. Они объяснили, что роль Ангела заключалась в том, чтобы в течение долгого времени доставлять Израилю правдивую и точную информацию, чтобы завоевать его доверие, а затем, когда Моссад практически ел из его рук, кормить его чудовищной ложью. это уничтожило бы его.

Это была отличная история. Это почти все объяснило. . . Потому что и Зейра, и его последователи предпочли не обращать внимания на один-единственный факт: все отчеты Ангела, с самого начала и до самого конца, были абсолютно точными. Так где же была ложь?

И когда Ангелу удалось ввести Израиль в заблуждение и сообщить ему, что сосредоточение войск на берегу Суэцкого канала было всего лишь маневром и опасности войны не было, — «двойной агент» выбрал противоположное решение: он вызвал помощника Замира в Англии и послал ему предупреждение — «химикаты» — затем вылетел в Лондон и предупредил Замира, что внезапная атака неизбежна.

Но Зейру было не остановить. В 2004 году, когда было опубликовано новое издание его книги, он пошел еще дальше и раскрыл публике личность Ангела. В серии интервью, кульминацией которых стало телешоу, которое вел журналист-ветеран Дэн Маргалит, Зейра использовала настоящее имя Ангела.

Ашраф Марван.

Имя ошеломило всех, кто знаком с египетскими политическими кругами. Они не могли поверить, что Марван может быть израильским шпионом.

Но кто был этот главный шпион? Кем был Ашраф Марван?


В 1965 году милая, застенчивая египтянка познакомилась с обаятельным и красивым молодым человеком на теннисном корте Гелиополиса. Девочка Муна была третьей дочерью в семье и не самой умной. Ее сестра Худа была более одаренной и отличницей средней школы Гизы. Но Муна была милой, очаровательной и любимицей своего отца. Молодой человек, с которым она познакомилась, происходил из порядочной и обеспеченной семьи; он только что получил степень бакалавра химии и пошел в армию. И Муна влюбилась в него по уши.

Вскоре после этого она познакомила своего парня со своей семьей. Так молодой человек познакомился с отцом Муны, президентом Египта Гамалем Абдель Насером.

Насер не был уверен, что его дочь встретила идеальную пару, но она не оставила ему выбора. Наконец, Насер пригласил отца молодого человека, старшего офицера президентской гвардии, в свой кабинет, и двое мужчин договорились, что их дети должны пожениться. Через год, в июле 1966 года, молодые люди поженились. Вскоре после этого молодого мужа Муны направили в химическое управление Республиканской гвардии, а в конце 1968 года перевели в президентское управление науки.

Зятя президента звали Ашраф Марван.

Молодой человек явно не был доволен своей новой работой. Он попросил у Насера разрешения продолжить учебу в Лондоне. Насер согласился, и Ашраф Марван в одиночку поселился в столице Англии под пристальным надзором египетского посольства.

Но надзор, видимо, был недостаточно пристальным. Ашраф Марван любил хорошую жизнь, вечеринки, приключения — и Лондон шестидесятых щедро давал все это. Молодому египтянину не потребовалось много времени, чтобы потратить все свое содержание. Ему нужен был еще один источник финансирования для ночных удовольствий, и вскоре он его нашел.

Ее звали Суад, и она была замужем за кувейтским шейхом Абдаллой Мубараком Аль-Сабахом. Ашраф очаровал романтичную даму, а она в ответ открыла сумочку. Но аранжировка просуществовала недолго. Дело было разоблачено, и разгневанный Насер с позором отправил плохого парня домой. Насер потребовал, чтобы Муна развелась с прелюбодеем, но она наотрез отказалась. В конце концов Насер решил, что Марван останется в Египте и ему будет разрешено поехать в Лондон только для того, чтобы передать свои бумаги своим профессорам; Марван также должен был вернуть все деньги, которые он получил от Суад ас-Сабаха. Он получил работу в офисе Насера, и время от времени ему поручали мелкие поручения или миссии.

В 1969 году Ашраф Марван снова приехал в Лондон, чтобы подать в университет эссе. Но в этом случае он также сделал первый шаг к предательству своего тестя. Его унижение президентом Египта оставило его озлобленным и разочарованным. Он не стал медлить: позвонил в посольство Израиля и попросил соединить с военным атташе. Когда офицер ответил, Марван представился своим настоящим именем и прямо сказал, что хочет работать на Израиль. Он попросил передать его предложение лицам, занимающимся данным видом деятельности. Офицер, получивший его звонок, не воспринял его всерьез и не сообщил о звонке; Второй звонок Марвана также остался без ответа. Но эта история дошла до некоторых чиновников Моссада. Начальнику европейского отдела Моссада Шмуэлю Горену позвонил Марван. Горен знал, кто такой Марван, знал о важном положении этого человека и просил Марвана больше не звонить в посольство; он дал ему незарегистрированный номер и немедленно предупредил некоторых из своих коллег.

Сверхсекретный отчет Горена был передан Цви Замиру и Рехавии Варди, главе Цомета, отдела Моссада по вербовке агентов. Они вдвоем назначили специальную команду для тщательной проверки предложения Марвана. С одной стороны, шаг Марвана имел все характеристики классической спецоперации: кто-то из высокопоставленных лиц вражеской организации добровольно становится агентом, и для его вербовки не требуется никаких усилий. Это кажется очень подозрительным. Этот человек может быть двойным агентом, подосланным в качестве приманки египетскими службами.

Но, с другой стороны, то же самое уравнение может иметь и противоположный смысл. Кто-то из высокопоставленных лиц вражеской организации добровольно становится агентом. У него наверняка должен быть доступ к сверхсекретным материалам, которые никто другой предоставить не может. Может быть, все-таки он был идеальным агентом, о котором мечтали все спецслужбы мира? Кроме того, люди Варди знали, кто такой Марван — честолюбивый молодой человек, гедонист, а значит, человек, любящий деньги. Искушение для вербовщиков Моссада было велико.

Горен вернулся в Лондон и попросил встречи с Марваном. Марван согласился и прибыл элегантно одетым, всегда красивым молодым человеком. Он открыто сказал Горену, что был глубоко разочарован поражением Египта в Шестидневной войне 1967 года и решил присоединиться к победителю. Но помимо этого «идеологического» мотива Марван просил много денег: 100 000 долларов за каждую встречу, на которой он будет представлять отчет своим кураторам.

Горен был склонен принять предложение, несмотря на огромную стоимость. Такие суммы никогда прежде не выплачивались агенту Моссада. Но сначала Горену нужны были реальные доказательства того, что Марван сдержал свое слово. Он попросил у него образцы секретных документов, которые он мог бы доставить. Доставка документов также свяжет Марвана с Моссадом. Это было убедительным доказательством того, что Марван стал израильским агентом. С точки зрения египтянина, это сделало бы его предателем и вражеским агентом.

Марван не дал Горену долго ждать и принес полные протоколы переговоров президента Насера с руководителями Советского Союза в Москве 22 января 1970 года. В ходе этого визита Насер потребовал, чтобы Советы снабдили его современными, реактивные бомбардировщики дальнего действия, которые могли бы осуществлять бомбардировки в глубине Израиля.

Документ поразил всех, кто его читал. Они никогда не видели такой бумаги; его подлинность не вызывала сомнений. Теперь начальники Моссада поняли, что в их руках сказочное сокровище. Они назначили Дуби куратором Марвана и отправили его в Лондон. Они также немедленно позаботились обо всех приготовлениях: сняли квартиру в Лондоне для встреч с Ангелом, оборудовали ее скрытыми подслушивающими и записывающими устройствами, обеспечили ее безопасность, учредили специальный фонд для финансирования своего звездного агента. Игры могли начаться.

Встречи инициировались самим Марваном, когда ему было что сообщить. Согласно правилам, установленным с Дуби, Марван звонил посреднику (некоторые источники утверждают, что он звонил еврейским женщинам в Лондоне), и Моссад был предупрежден. Марван предоставил своим кураторам множество разведданных и сверхсекретных политических и военных документов. Полковник Меир Меир, командующий 6-м отделением (египетская армия) в Амане, участвовал в нескольких из этих встреч. Меир летал в Лондон под вымышленным именем; все опознавательные этикетки были бы удалены с его одежды. Он часами передвигался по Лондону пешком, в такси и автобусах, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, а затем, наконец, дошел до многоквартирного дома и поднялся на шестой этаж. Придя в квартиру в первый раз, он встретил там красивого, но неприятного мужчину, который откровенно презирал его и снисходительно смотрел на него. Марван смягчился только тогда, когда понял, что Меир был человеком обширных знаний и опыта. Однажды его друг из Моссада попросил Меира принести портфель Марвану. Когда он спросил, в чем дело, его друг подмигнул ему и сказал «пентхаус на площади Хамедина» (самый престижный район Тель-Авива), намекая, что в нем баснословная сумма денег. По оценкам Моссада, отчеты Марвана во время его секретной службы в Израиле стоили еврейскому государству более 3 миллионов долларов.

Насер умер 28 сентября 1970 года, и его место занял Анвар Садат. Профессор Шимон Шамир, один из ведущих египетских ученых в Израиле, проанализировал характер Садата для Моссада. Слабый, тупой человек, сказал Шамир; он подчеркнул, что Садат не продержится долго у власти и не пойдет на войну. Многие лидеры Египта думали так же, но Марван решил безоговорочно поддержать Садата. Он взял у жены ключи от личного сейфа Насера, собрал самые важные дела и документы и принес их новому президенту.

Он снова поддержал его в мае 1971 года, когда некоторые лидеры Египта сговорились совершить просоветский переворот. Среди заговорщиков были некоторые из самых известных в Египте имен: Али Сабри, бывший вице-президент; Махмуд Фавзи, бывший военный министр; Шарави Гума, министр внутренних дел, и другие министры и члены парламента. План состоял в том, чтобы убить Садата во время его визита в Александрийский университет. Но первым двинулся Садат и арестовал всех заговорщиков. Марван поддерживал его и помогал Садату, когда тот разрушил заговор.

Результаты не заставили себя долго ждать. Положение Марвана в египетской иерархии значительно улучшилось. Он был назначен секретарем президента по информации и специальным советником президента. Он сопровождал Садата в его поездках по арабскому миру и принимал участие в политических переговорах на высшем уровне.

По мере того, как состояние Марвана улучшалось, улучшались и его отчеты. В 1971 году Садат несколько раз ездил в Москву и представил Леониду Брежневу список покупок оружия, необходимого ему для нападения на Израиль. В список вошли, в том числе, самолеты МиГ-25. Марван передал список кураторам из Моссада; когда попросили протокол переговоров Садата и Брежнева, Марван принес и его. Цви Замир был глубоко впечатлен отчетами Марвана и лично встретился с ним. Материал, предоставленный Марваном, был передан нескольким старшим офицерам Моссада и Амана, начальнику штаба ЦАХАЛа и его заместителю, премьер-министру Голде Меир, министру обороны Моше Даяну и доверенному лицу Голды, министру без портфеля Исраэлю Галили.

Часть материалов Марвана, по-видимому, попала на столы других секретных служб. Он обратился в итальянскую секретную службу и предложил работать и в ней; согласно одному источнику, он также установил контакт с британской МИ-6. Это объясняет, почему в тот роковой день 5 октября, когда он ехал на встречу с Цви Замиром в Лондон, он сделал остановку в Риме: он сообщил и итальянцам о предстоящей войне.

Еще одно его донесение уже достигло итальянцев раньше, но через Моссад. За месяц до войны Судного дня Ливия обратилась за помощью к Египту. Палестинские террористы на службе у лидера Ливии Муаммара Каддафи намеревались сбить самолет «Эль-Аль» во время его взлета из аэропорта Рима.

Это должно было стать актом мести Израилю за то, что он по ошибке сбил гражданский ливийский самолет над Синаем в феврале 1973 года. Моссад получил доказательства того, что палестинские террористы планировали захватить самолет, загрузить его взрывчаткой и разбить самолет в один из больших городов Израиля (см. главу 12). Когда над Синаем появился самолет в цветах Ливии, который отказался идентифицировать себя и покинуть контролируемое Израилем пространство, диспетчеры израильских ВВС пришли к выводу, что это был самолет террористов-смертников. Они запустили пару истребителей, которые сбили самолет. Позже было установлено, что авиалайнер сбился с курса из-за бушевавшей над Синаем песчаной бури. Среди тлеющих обломков самолета израильские медики обнаружили тела 108 человек.

Каддафи поклялся отомстить за жертв. Группа для проведения операции состояла из пяти террористов ФАТХ во главе с Амином Аль-Хинди. Президент Садат решил помочь ливийцам и приказал Марвану доставить террористам две ракеты «Стрела» российского производства. Марван отправил зенитные ракеты в Рим дипломатической почтой. В Риме Марван загрузил ракеты в свою машину; встретился с Аль-Хинди в обувном магазине на всемирно известной Виа Венето; зашел с ним в магазин ковров и купил два больших ковра. Вместе они завернули ракеты в ковры и перевезли их на метро в конспиративную квартиру палестинцев. . . Террористы приготовились запустить ракеты, не зная, что Марван уже предупредил Моссад, а Моссад предупредил итальянцев. 6 сентября антитеррористический отряд итальянской полиции ворвался в квартиру в Остии, недалеко от аэропорта Рима. Итальянцы арестовали некоторых членов группы террористов и захватили ракеты. Остальные члены группы были задержаны в римском отеле. Итальянская пресса назвала Моссад источником, предупредившим итальянские службы; некоторые утверждали, что во время операции в Риме присутствовал сам Цви Замир.

Через месяц разразилась Война Судного дня.


После войны Марван продолжал выполнять для Садата важные секретные задания. Его отправили посланником Садата в арабские столицы, и он принимал активное участие в разделении сил между Сирией, Египтом и Израилем. Он также присутствовал на переговорах между госсекретарем США Генри Киссинджером и королем Иордании Хусейном в Аммане. Разделение сил дало Марвану возможность связаться с другой секретной службой — американским ЦРУ, которое искало достоверные разведданные о политике Египта после временных соглашений с Израилем. Согласно американским источникам, тайные отношения между Марваном и ЦРУ длились почти двадцать пять лет. Он несколько раз посещал Соединенные Штаты для лечения и пользовался теплым приемом и щедрым гостеприимством, любезно предоставленным ЦРУ.

Но даже его высокое положение и тайная деятельность потеряли свою привлекательность, и Марван начал вторую карьеру в бизнесе. Он купил роскошную квартиру в Лондоне по адресу 24 Carlton House Terrace и начал вкладывать деньги в различные проекты. В 1975 году Ашраф Марван был назначен председателем Арабского промышленного союза — организации, основанной Египтом, Саудовской Аравией и Эмиратами Персидского залива для производства обычных вооружений западными методами. Проект провалился, но помог Марвану установить ценные контакты в деловом мире. Через небольшой срок его сняли с занимаемой должности, и в 1979 году он переехал в Париж. Два года спустя, после убийства президента Садата фанатичными террористами, он переехал в Лондон и начал блестящую деловую карьеру, сделавшую его очень богатым человеком. Он принял своего куратора Моссада Дуби в принадлежащем ему отеле на Майорке, на Балеарских островах, и сообщил ему, что уходит из мира шпионажа. Некоторые утверждают, что к концу семидесятых годов Марван почувствовал, что египетская земля горит под его ногами, и что его подозревали в поддержании тайных связей с Израилем, поэтому он решил навсегда покинуть и Египет, и Моссад.

В последующие годы Марван совершил ряд невероятных деловых сделок. Он хорошо вложил свои деньги и вскоре купил часть футбольного клуба «Челси», одновременно конкурируя с Мохамедом Аль-Файедом, отцом бойфренда принцессы Дианы Доди, за покупку высококлассного универмага Harrods в Лондоне. Он придерживался своего гедонистического образа жизни, всегда был хорошо одет, и за ним тянулась череда любовных связей. Некоторым агентам ЦРУ, которые однажды пришли навестить его в его нью-йоркском отеле, пришлось ждать снаружи, пока его нынешняя любовница оделась и вышла из своего номера.

В восьмидесятые годы имя Марвана было связано с несколькими сделками по поставке оружия режиму Каддафи в Ливии и террористам в Ливане. Американский журналист сообщил, что он пригласил агента ЦРУ к себе домой, провел его на террасу и указал на сверкающий «роллс-ройс», припаркованный снаружи. «Это подарок от Каддафи», — сказал он.

История о связи Марвана с террористами кажется чистой выдумкой. Марван не стал бы иметь дело с террористами и рисковать конфронтацией с Моссадом, которая могла бы раскрыть его прошлое как израильского агента и приговорить его к верной смерти. Если Марван и ввязывался в теневые сделки с Ливией или террористами, то только при полном сотрудничестве с Моссадом.

в Лондоне вышла книга «История Израиля» . Книга была написана израильским ученым Ароном Брегманом, и в ней упоминается шпион, который предупредил Израиль о предстоящей войне Судного дня. Брегман назвал шпиона «зятем». Это был намек на то, что шпион был близок к важной персоне; а Ангел был зятем Насера. Брегман написал, что этот человек был двойным агентом, который предоставил Израилю ложную информацию.

В книге не было названо имя Марвана, но она вызвала его гнев. Он отреагировал в интервью египетской газете «Аль-Ахрам» , в котором высмеял исследование Брегмана и назвал его «тупым детективом».

Обиженный Брегман решил защитить свою честь и в интервью « Аль-Ахрам» открыто заявил, что «зятем» действительно был Ашраф Марван. Это было серьезное обвинение, но оно не имело никаких доказательств. Это не имело никакого значения — до того дня, когда Эли Зейра заявил, что двойным агентом, который «одурачил» Израиль, на самом деле был Ашраф Марван.

Такого в Израиле еще не было. Личность бывших шпионов во многих случаях не раскрывалась даже после их смерти. А Ашраф Марван был живым, уязвимым, легкой добычей убийц египетского Мухабарата. Цви Замир вернулся после тридцатилетнего отшельничества и попытался установить контакт с Марваном, но Ангел отказался говорить с ним. — Он не хотел, — горестно сказал Замир, — потому что чувствовал, что я его не защищаю. Я сделал все, что мог, чтобы защитить его, но мне это не удалось».

После разоблачений Зейры Замир нарушил добровольное молчание и резко напал на бывшего вождя Амана. Он обвинил его в разглашении государственной тайны. Зейра нанесла ответный удар, заявив, что бывший рамсад защищал человека, который был не чем иным, как двойным агентом.

Израильский журналист Ронен Бергман, который смотрел прямую телевизионную трансляцию официальной церемонии в Египте, видел, как президент Хосни Мубарак тепло пожимал руку Марвану, который сопровождал его при возложении венка на могилу Насера. После трансляции Бергман написал, что Марван был двойным агентом. Что касается президента Мубарака, то он прилетел на помощь Марвану и решительно отверг слухи о том, что он израильский шпион.

Израиль захлестнул поток обвинений и контробвинений. Моссад и Аман создали две комиссии по расследованию, которые пришли к одному и тому же выводу: Марван не был двойным агентом и не причинил никакого вреда Израилю. Зейра не сдалась и подала на Замира в суд. Бывший судья Теодор Ор, назначенный судом арбитром, твердо постановил, что версия Замира верна.

Зейра и его сторонники, очевидно, решили проигнорировать тот факт, что Марван был одной из ведущих фигур египетского правительства, зятем Насера и близким советником Садата. Лидеры Египта не хотели признавать, что один из них был предателем и сионистским шпионом. Такое признание потрясло бы египетское общественное мнение и пошатнуло бы доверие египтян к своим лидерам. Поэтому они выбрали другой подход: хвалить и восхвалять Марвана публично, но решать его судьбу в тайне.

В начале июня 2007 года правосудие Ор опубликовало свои выводы. 12 июня израильский суд официально подтвердил версию Замира о роли Марвана на службе Моссада. Две недели спустя, 27 июня, тело Марвана было найдено на тротуаре под его террасой.

Израильские наблюдатели обвинили в убийстве египетские спецслужбы. Многие обвиняли Зейру, утверждая, что своим безрассудным поведением он стал причиной смерти Марвана. С другой стороны, вдова Марвана неудивительно заявила, что обвинила Моссад в убийстве ее мужа. Очевидцы сказали, что видели мужчин с ближневосточными чертами лица, стоящих с Марваном на его террасе за несколько минут до его смерти.

Скотланд-Ярд закрывал и вновь открывал дело и, наконец, заявил, что не смог найти виновных. Убийцы Ангела по-прежнему остаются на свободе.

OceanofPDF.com

## Глава 15


Медовая ловушка для атомного шпиона

За исключением таблички с надписью «Я ШПИОН» , Мордехай Вануну, казалось, сделал все возможное, чтобы раскрыть свою тайную жизнь.

Он был техником на атомном реакторе в Димоне, самой секретной и охраняемой установке в Израиле. Иностранная пресса, а также многие правительства были убеждены, что Израиль создает ядерное оружие на этом сверхсекретном объекте. Любой, кто подавал заявку на работу в Dimona, должен был пройти долгий и строгий процесс заполнения форм, прохождения допросов, прохождения проверки биографических данных со стороны Шабака и других специалистов по безопасности, пока - в конце изнурительной процедуры - они были допущены. чтобы войти в секретный комплекс. Интенсивное наблюдение и пристальное внимание продолжались на протяжении всей работы в Димоне.

Вануну подал заявление о приеме на работу в Dimona после того, как увидел объявление в ежедневной газете. Он заполнил форму в офисе «центр ядерных исследований» в соседней Беэр-Шеве, прошел обычное расследование безопасности и без проблем получил работу.

Как это было возможно? Он был левым радикалом, его друзьями были арабы, члены коммунистической, антисионистской партии Раках; он участвовал в протестах на их стороне, фотографировался на крайних пропалестинских митингах, носил плакаты, выступал с речами и давал интервью средствам массовой информации.

Он также принимал боевиков из Ракаха в своей маленькой квартире в Беэр-Шеве и попросил присоединиться к их университетской ячейке, состоящей исключительно из молодых арабских радикалов, открыто враждебных Государству Израиль. В университете Бен-Гуриона, где он был зарегистрирован как студент, он был известен своими крайними взглядами.

Он был одаренным, но неуравновешенным молодым человеком. До того, как он стал сторонником раката, он был правым экстремистом и поклонником расистского раввина Кахане. Позже он поддержал крайне правую партию Хатехия (Возрождение), проголосовал за Ликуд и, наконец, оказался среди крайне левых. Он утверждал, что неоднозначная война в Ливане 1982 года заставила его изменить свои политические взгляды. Одиночка, почти не имеющий друзей, он твердо верил, что подвергается дискриминации из-за своего марокканского происхождения. Это убеждение усилилось, когда он провалил вступительные экзамены в Военно-воздушную академию и был отправлен в инженерный корпус. После увольнения из ЦАХАЛа он начал изучать инженерное дело в Тель-Авиве, передумал и переехал в Беэр-Шеву, где начал изучать экономику, снова передумал и переключился на философию. Он стал вегетарианцем, затем веганом.

Его одноклассники были впечатлены его жаждой денег. Он хвастался, что ему не нужно было работать, лишь бы умело инвестировать в фондовый рынок. В своем дневнике он поставил фондовый рынок «на первое место» перед философией и английским языком. Он ездил на красной Audi, зарабатывал деньги обнаженной моделью, а на студенческой вечеринке опустил штаны, чтобы выиграть приз.

Его образ жизни, конечно, был его личным делом, но его политическая деятельность в качестве сочувствующего ракаху и сторонника палестинцев должна была бить тысячу тревог. Вместо этого его вызвали на встречу с должностными лицами Шабака, которые сказали ему прекратить эту деятельность и попросили подписать документ о том, что он предупрежден. Он не подписал и не остановился.

Шабак описал деятельность Вануну в рутинном отчете директору службы безопасности Министерства обороны. Директор передал отчет начальнику службы безопасности реактора в Димоне, который поместил его в одну из своих папок, и на этом все. Никаких действий предпринято не было, и слежка за Вануну не велась. Замечательная оплошность. Целая цепочка людей — чиновники Шабака на местном и национальном уровнях, начальники службы безопасности министерства и Димона — не выполнили свой долг.

Вануну продолжал свою политическую деятельность, и его это больше не беспокоило.

Он был «оператором» в Институте 2, самом секретном отделе комплекса Димона. Из 2700 сотрудников Димоны только 150 допустили вход в Институт 2. У Вануну было два значка: 9567-8 для входа на объект в Димоне и 320 для входа в Институт 2.

Снаружи институт выглядел как скромное двухэтажное здание, которое могло быть складом или второстепенным хозяйственным помещением. Но люди с пытливым умом заметят на плоской крыше кабину лифта и зададутся вопросом, зачем в двухэтажном доме лифт. Ключом к этой загадке была настоящая тайна Института 2: лифт нужен был, чтобы подняться не вверх, а вниз, на шесть искусно скрытых подземных этажей. Вануну отвечал за ночную смену и хорошо знал здание. Первый этаж был разделен между несколькими офисами и столовой. Несколько ворот на первом этаже использовались для передачи урановых стержней, используемых в реакторе; на том же этаже было еще несколько офисов и несколько сборочных лабораторий. На первом подземном этаже были трубы и вентили. На втором — центральная диспетчерская и своего рода терраса, называемая «балконом Голды». С этого балкона важные посетители с максимальным доступом могли наблюдать за производственным цехом внизу. На третьем подземном этаже техники работали с урановыми стержнями, спускаемыми сверху. На четвертом уровне находилось большое подземное помещение, возвышающееся на высоту трех этажей, для производственного цеха и установки разделения, где производившийся в реакторе плутоний извлекали из урановых стержней. На пятом этаже располагались металлургический цех и лаборатория, где производились компоненты бомб; а на шестом подземном этаже в специальные контейнеры загружали химические отходы.

Вануну знал, что при нормальной работе ядерного реактора в результате цепной реакции образуется плутоний, который накапливается на урановых стержнях. После «сбривания» со стержней он использовался на четвертом и пятом уровнях, а также при сборке израильского атомного оружия.

Однажды без особой причины Вануну взял с собой в Институт 2 фотоаппарат. Он принес его в своей сумке, засунутой среди книг, которые позже возьмет с собой на занятия в Университет Бен-Гуриона. Если бы сотрудники службы безопасности спросили его, зачем он принес камеру Димоне, он намеревался ответить, что взял ее на пляж и забыл в сумке. Но никто не проверил его сумку, никто не задавал вопросов, а камеру он хранил в личном шкафчике. Во время обеденных и вечерних перерывов, когда в здании никого не было, Вануну бродил по подземным этажам; фотографировать лаборатории, оборудование и залы; рисовать подробные эскизы; войти в пустые кабинеты; и просматривать документы в открытых сейфах. Его никто не видел и никто не подозревал. Охранники словно растворились в воздухе. Начальство Вануну понятия не имело о его опасном увлечении и оценивало его как тихого, серьезного и прилежного техника.


В конце 1985 года Вануну был уволен после девяти лет работы в Димоне. Его увольнение не было связано с его политической деятельностью, а было частью сокращения бюджета в Димоне. Его отпустили, как и многих других. Он получил 150-процентное выходное пособие и восьмимесячную заработную плату в качестве «пособия на адаптацию». Тем не менее, он снова был зол и расстроен. Он решил отправиться за границу в долгое путешествие — и, возможно, никогда не вернуться, если сможет найти новый дом, как 12 миллионов евреев, живших за пределами Израиля. Он продал свою квартиру и машину и ликвидировал свои банковские счета.

Тридцатиоднолетний Вануну взвалил на плечи свой рюкзак и отправился в путь. Он и раньше совершал длительные поездки — один раз в Европу и один раз в Соединенные Штаты. Теперь он направился на Дальний Восток. В сумке он нес два фильма, снятых им в Димоне.

Его первой остановкой была Греция, затем Россия, Таиланд и Непал. В Катманду он встретил израильскую девушку и застенчиво ухаживал за ней. Он представился «Морди» и открыто признался, что он левый пацифист и, возможно, не вернется в Израиль. Он посетил буддийский храм и обдумывал идею стать буддистом.

После Катманду Вануну путешествовал по Дальнему Востоку и наконец приземлился в Австралии. Несколько месяцев он подрабатывал случайными заработками в Сиднее, но большую часть времени был одиноким и несчастным. Однажды вечером он прогуливался по одному из самых сомнительных районов города, пристанищу проституток, мелких воров и торговцев наркотиками. Из темноты перед ним выступил шпиль Георгиевской церкви, известного пристанища измученных душ — отчаявшихся людей, преступников, бездомных скитальцев, бедных и угнетенных мужчин и женщин. Он вошел и встретил англиканского священника Джона Макнайта. Добрый жрец сразу понял, что Вануну ищет дом и семью. Он установил близкий и теплый контакт со своим застенчивым, неуверенным в себе гостем. В последующие недели у них двоих были долгие и искренние беседы, и наконец — 17 августа 1986 года — Вануну крестился в христианстве и выбрал себе новое имя: Джон Кроссман.

Это был огромный переход для соблюдающего еврея, родившегося в Марракеше, который провел свою юность в талмудических школах и ешивах Беэр-Шевы. Правда, его религиозное рвение угасло много лет назад, но его обращение было скорее результатом его нестабильности и замешательства, чем его разочарования в иудаизме. Если бы он не пошел в церковь Святого Георгия и не встретил отца Иоанна, он мог бы принять буддизм или какую-то другую религию. Но, повернувшись спиной к иудаизму, он также повернулся спиной к Израилю. Его отвращение к своей стране постепенно стало одним из главных мотивов его будущих действий.

Во время светской встречи в церкви Вануну рассказал своим новым друзьям о своей работе в Израиле, описал реактор в Димоне и предложил сделать слайд-шоу из сделанных им фотографий. Они смотрели на него отсутствующим взглядом; они понятия не имели, о чем он говорил. Но среди его слушателей был один человек, который был заинтригован его словами: Оскар Герреро, колумбийский странник и случайный журналист. Они вдвоем покрасили церковную ограду и какое-то время жили в одной квартире. Герреро понял важность фотографий и разжег воображение Вануну обещаниями удачи и славы.

Вануну очень хотел денег, но он также думал, что сможет использовать обещанную славу для укрепления мира между евреями и арабами. Это не было его первоначальным планом: миротворчество не было причиной, по которой он покинул Израиль и много месяцев таскал по миру две катушки пленки. Но якобы благородным мотивом его действий стало установление мира и спасение мира от израильской атомной бомбы. Его частная война против израильского ядерного проекта с течением времени набирала обороты и стала основной причиной публикации фотографий Димоны. Но Вануну также понимал, что если он это сделает, это будет его концом как израильтянина. Он никогда не сможет вернуться в Израиль, где его заклеймят как предателя и врага государства.

Тем не менее, соблазн был велик. Вануну и Герреро вместе отправились в фотолабораторию в Сиднее. Они проявили фотографии Института 2, которые он сделал, и попытались продать их местным офисам американских журналов и австралийским телеканалам, но тщетно. Их считали либо чудаками, либо мошенниками, пытающимися легко заработать. Никто не верил, что застенчивый аскетический юноша держит в руках самую сокровенную тайну Израиля.

Наконец Герреро полетел в Испанию и Англию, и на этот раз он добился золота. Редакторы лондонской газеты «Санди таймс» , которые слышали его рассказ, осознали драматический потенциал статьи об израильском ядерном реакторе, основанной на эксклюзивных фотографиях и рисунках. И все же им приходилось быть крайне осторожными. Не так давно они сильно пострадали от покупки «дневников Гитлера», которые оказались второсортной мистификацией. Поэтому они попросили тщательно изучить материал, который принес Герреро.

Тем временем представитель австралийского телевидения связался с посольством Израиля в Канберре и поинтересовался, действительно ли странный человек, предложивший им фотографии реактора в Димоне, является гражданином Израиля. Эта история привлекла внимание израильского журналиста, который сообщил об этом в свою газету в Тель-Авиве.

Как гром среди ясного неба, израильские спецслужбы потряс ошеломляющий удар: бывший оператор Института 2 в Димоне пытался продать самый важный секрет Израиля. «Система вышла из строя, мы не успели к нему вовремя», — беспомощно признался Хаим Кармон, тогдашний директор службы безопасности министерства обороны.

Новость была срочно передана «Клубу премьер-министров» — премьер-министру Пересу и бывшим премьер-министрам Рабину и Шамиру, — которые были членами правительства национального единства. Они решили немедленно найти Вануну и привезти его в Израиль. Некоторые из их помощников предлагали убить Вануну вместо того, чтобы вернуть его, но эта идея была отвергнута. Премьер-министр взял трубку и позвонил Рамсаду .


С 1982 года у Моссада появился новый директор: Нахум Адмони. После почти двадцати лет, когда генералы десантировались из ЦАХАЛа к штурвалу Моссада, у организации наконец появился новый глава, тот, кто проложил себе путь изнутри. Наум Адмони, родившийся в Иерусалиме, был ветераном Шаи и Амана. Он был заместителем Ицхака Хофи и достиг желанной должности рамсада после того, как Хофи ушел в отставку в 1982 году. Он должен был провести семь лет в качестве рамсада, но это были не лучшие годы в разведывательном сообществе. Между 1982 и 1989 годами Моссад поставили в неловкое положение несколько инцидентов: дело Полларда, вспыхнувшее, когда еврейский аналитик гражданской разведки был арестован в Вашингтоне за шпионаж в пользу секретного подразделения израильской разведки; дело Иран-контрас, в которое был вовлечен Израиль; аресты нескольких агентов Моссад в зарубежных странах из-за неосторожных промахов; но самый большой ущерб Израилю, безусловно, нанес Мордехай Вануну. Как только Перес позвонил ему, Адмони начал операцию по поимке Вануну. Компьютер «Моссад» выдал кодовое название операции: «Канюк».


Нахум Адмони срочно отправил отряд Кесарии в Австралию на поиски Вануну. Но по прибытии агенты обнаружили, что они пришли слишком поздно. Птица улетела из курятника в Англию.

Вскоре после интервью с Герреро редактор «Санди Таймс» отправил Питера Хоунама, звезду раздела «Инсайт» еженедельника, в Австралию, чтобы встретиться с Вануну. Когда он сел на свой рейс, Хонам уже знал, что британские ученые изучили некоторые фотографии, привезенные Герреро, и подтвердили их подлинность. Встреча с Вануну в Сиднее также убедила Хоунама в том, что его история правдива. Особое впечатление на него произвело отрицание Вануну преувеличенных заявлений Герреро о том, что он «израильский ученый». Вануну сказал ему правду: он был всего лишь техником в Димоне.

Вануну и Хоунам улетели в Лондон, оставив Герреро. В Лондоне Вануну подвергся нескольким интенсивным допросам со стороны сотрудников Sunday Times . Он рассказал им все, что знал, и сообщил британцам, что Израиль также разрабатывает нейтронную бомбу, способную уничтожать живые существа, но оставлять нетронутыми здания и сооружения. Он также описал процесс сборки бомб в Институте 2. Однако все это время он казался напуганным и нервным. Он боялся быть убитым или похищенным израильскими службами. Люди из « Санди таймс» пытались его успокоить; они перевели его в другой отель и наняли весь свой персонал, чтобы они по очереди служили «нянями» для их драгоценного гостя. Они настаивали — напрасно — чтобы он не ходил по улицам один.

Когда допросы закончились, ему предложили фантастическую сделку: 100 000 долларов за его рассказ и фотографии, 40 процентов прав на распространение газетных статей и 25 процентов прав на книгу — если будет книга. Ему сказали, что владелец «Санди Таймс» Руперт Мердок также владеет кинокомпанией «Двадцатый век Фокс» и подумывает снять фильм о своей жизни и временах. Роль Вануну сыграет Роберт де Ниро.

Хозяева Вануну в Лондоне предлагали ему все возможные соблазны, кроме одного: женщины. Вануну жаждал секса и женского тепла и не мог их получить. Когда сотрудница Insight Ровена Вебстер составила ему компанию, он отчаянно пытался убедить ее заняться с ним сексом, но она отказалась. Секс был ахиллесовой пятой Вануну, но умные редакторы «Санди Таймс» этого не поняли.

Они также не смогли понять, что опасения Вануну по поводу израильских служб были оправданы. Один из репортеров Insight был отправлен в Израиль, чтобы выяснить, действительно ли Вануну был тем, за кого себя выдавал. Он говорил о нем с израильским журналистом, который немедленно предупредил ШАБАК. Через несколько часов в Лондоне высадились несколько членов оперативной группы Моссад. Команду возглавил заместитель рамсада Шабтай Шавит. Операцией руководил второй заместитель рамсада и глава Кесарии Бени Зееви.

Два агента Моссада, выдававшие себя за фотокорреспондентов, задержались у здания «Санди Таймс» и сфотографировали протестующих рабочих, которые, как оказалось, бастовали. Через несколько дней они увидели и сфотографировали Вануну и проследили за ним по улицам Лондона, используя метод «расчесывания», разработанный опытным агентом Моссада Цви Малкиным. Помимо следования по своей «метке», агенты прочесывали районы, которые он мог посетить, и были на месте еще до его прибытия. Итак, 24 сентября Вануну прибыл на Лестер-сквер, излюбленное место туристов и приезжих. У газетного киоска он увидел девушку, «очень похожую на Фарру Фосетт, звезду телешоу « Ангелы Чарли ».

Она была хорошенькой блондинкой и казалась ему «красивой и ангельской». Он с тоской смотрел на нее, пока она стояла в очереди перед газетным киоском. Она повернула голову и посмотрела на него долгим и многозначительным взглядом. Их взгляды на мгновение встретились, но подошла ее очередь, она купила газету и пошла своей дорогой. Он повернулся, чтобы пойти в другом направлении, но, собрав все свое мужество, вернулся и спросил ее, может ли он поговорить с ней. Она согласилась с улыбкой. Между ними завязалась непринужденная беседа. Она представилась Синди, еврейкой-косметологом из Филадельфии, отдыхающей в Европе.

Вануну был подозрительным. Последние несколько дней были для него очень нервными. Люди из « Санди таймс» бесконечно допрашивали его и откладывали публикацию его истории. Его опасения по поводу израильских служб усилились после того, как он узнал, что газета «Санди таймс» собиралась попросить израильское посольство в Лондоне прокомментировать эту историю. Они объяснили ему, что такая респектабельная газета, как « Санди таймс» , всегда должна запрашивать комментарии другой стороны. Он не был убежден. Он чувствовал себя одиноким, злым и нетерпеливым.

И вдруг — Синди.


Вы из Моссада? — спросил он полушутя.

— Нет, нет, — сказала она. "Нет. Что такое Моссад?

Она спросила его имя.

— Джордж, — сказал он. Это имя он использовал, когда регистрировался в отеле.

Она улыбнулась. — Пошли, — сказала она. — Ты не Джордж.

Когда они поселились в кафе, он открыл ей свое настоящее имя и рассказал о « Санди таймс» и своих проблемах. Она немедленно предложила ему приехать в Нью-Йорк, где она могла бы найти для него хорошие газеты и хороших адвокатов.

Но он не слушал, не особо. Мордехай Вануну влюбился с первого взгляда. Он несколько раз встречался с Синди в следующие несколько дней, и, по его словам, это были лучшие дни в его жизни. Они гуляли в парках, держась за руки, ходили в кино и смотрели «Свидетелей» с Харрисоном Фордом и «Ханна и ее сестры» Вуди Аллена . Еще они смотрели мюзикл « 42-я улица» и много целовались. Теплые объятия и сладкие поцелуи он никогда не забудет.

Синди одарила его сладкими поцелуями, но решительно отказалась с ним спать. Она сказала ему, что не может пригласить его к себе в отель, потому что делит комнату с другой девушкой; она также отказалась прийти в его гостиничный номер. Ты напряжен и раздражителен, повторяла она, это не сработает. Не в Лондоне.

Тогда у нее появилась идея. — Почему бы тебе не поехать со мной в Рим? Там живет моя сестра, у нее есть квартира, мы можем хорошо провести время, и ты забудешь обо всех своих проблемах».

Сначала он отказался. Но она была полна решимости ехать в Рим и купила билет бизнес-класса, а когда наконец убедила его, купила и ему билет. — Ты заплатишь мне позже, — сказала она.

И он поддался искушению.

Будь он более серьезным и разумным человеком, он бы сразу понял, что попал в «медовую ловушку» — термин спецслужб для соблазнения женщиной. Вот так он встречает на улице девушку, и она влюбляется в него по уши, и готова сделать для него все – отвезти к сестре в Рим, купить ему билет на самолет, хотя она его почти не знает. . Она не может спать с ним в Лондоне, но может спать с ним в Риме. Разумный человек решил бы, что история Синди подозрительна и даже нелепа. Но на этот раз психологи Моссада проделали отличную работу: они точно знали, чего хочет Вануну, и предсказывали, что он будет ослеплен сладкими поцелуями и еще более сладкими обещаниями великолепной, сексуальной женщины.

Питер Хоунам из « Санди Таймс» был разумным человеком. Как только он услышал о Синди, он почувствовал, что что-то не так. Он изо всех сил пытался уговорить Вануну не видеться с ней, но тщетно. Вануну уже проглотил наживку, и ничто на свете не могло заставить его передумать. Однажды он попросил Питера отвезти его в кафе, где его ждала Синди, и Питер мельком увидел молодую женщину (позже он сможет нарисовать ее лицо, основываясь на их краткой встрече). Когда Петр узнал о намерении Вануну уехать из города «на пару дней», он снова попытался отговорить его от этого, но безрезультатно. Тем не менее, он предупредил Вануну, чтобы он не покидал Англию и не оставлял свой паспорт у портье отеля. Но даже Питер Хоунам не мог представить, что Вануну прилетит в Рим, чтобы, наконец, переспать со своей Синди.

Синди согласилась переспать с Вануну в Риме по совершенно другой причине. Израиль не хотел похищать Вануну на британской земле. Премьер-министр Перес не хотел противостоять грозной «железной леди» Маргарет Тэтчер. Моссад не чувствовал себя комфортно и в Великобритании. Всего за несколько месяцев до этого немецкие власти обнаружили в телефонной будке чемодан с восемью фальшивыми британскими паспортами. К сожалению, на чемодане также была бирка с указанием личности его владельца и его связи с израильским посольством. Британское правительство было в ярости; Моссаду пришлось пообещать больше не посягать на британский суверенитет. Поэтому ни Перес, ни «Моссад» не могли даже подумать о проведении тайной операции в Великобритании.

Рим стал лучшим выбором. Отношения между Моссадом и итальянскими спецслужбами были тесными и прочными. Рамсад Нахум Адмони и адмирал Фульвио Мартини , глава итальянской секретной службы, были хорошими друзьями. А при хроническом хаосе, царившем в Италии, почти наверняка итальянцы никогда не смогут доказать, что Вануну был похищен на их земле.


Синди и Морди, взявшись за руки, сели на рейс 504 British Airways в Рим 30 сентября 1986 года. Когда они приземлились в девять часов вечера , влюбленных встретил веселый итальянец с огромным букетом цветов. Он отвез их на своей машине к сестре Синди. Во время поездки Синди продолжала обнимать и целовать своего счастливого Морди.

Машина остановилась у небольшого дома, и дверь открыла девушка. Вануну вошел первым. Внезапно дверь за ним захлопнулась, и двое мужчин набросились на него, сильно ударили и бросили на пол. Он заметил, что один из них был блондином. Пока ему связывали руки и ноги, девушка наклонилась над ним и воткнула ему в руку иглу. Все стало размытым, и он погрузился в глубокий сон.

Коммерческий фургон с бессознательным Вануну направился на север страны. Транспортное средство ехало несколько часов; со стороны Вануну сидели двое мужчин и одна женщина. Через несколько часов Вануну сделали еще одну инъекцию. Синди исчезла. Машина достигла порта Ла Специя; Вануну, привязанного к носилкам, посадили на борт быстроходного катера, который уплыл в открытое море, где его ждало израильское грузовое судно Tapuz (по другим данным, это был SS Noga ). Членам экипажа корабля было приказано войти в кают-компанию и оставаться внутри. Но дежурные видели прибытие катера. Веревочную лестницу выбросили за борт, и на нее осторожно поднялись двое мужчин и одна женщина. Они несли человека без сознания и доставили его в каюту первого помощника, заперев за собой дверь. Корабль немедленно поплыл в сторону Израиля.

Всю поездку Вануну провел запертым в маленькой хижине. Он больше не видел Синди. Он беспокоился о ней и не знал, что с ней случилось. Он не знал, что она была членом команды Моссада; она оставила его на пороге конспиративной квартиры и, вероятно, уехала из Италии в ту же ночь. Женщина, которая сопровождала Вануну на борту корабля, была врачом, который продолжал колоть его анестетиками во время путешествия.

Корабль бросил якорь недалеко от израильского берега, и Вануну перевели на ракетный катер ВМС Израиля. Там его встретили полицейские и агенты Шабака, которые официально зарегистрировали его и отвезли в тюрьму Шикма в Ашкелоне.


Во время своего первого допроса Вануну узнал, что, пока он был на пути в Израиль, газета « Санди таймс» начала публиковать серию статей, основанную на его разоблачениях. Статьи, дополненные фотографиями и рисунками, были воспроизведены в десятках газет по всему миру. The Sunday Times сообщила, что все предыдущие оценки ядерной мощи Израиля были ошибочными. До сих пор эксперты считали, что Израиль обладает от 10 до 20 примитивных атомных бомб. Но информация, принесенная Вануну, доказывала, что Израиль стал ядерной державой, а его арсенал содержал не менее 150–200 современных бомб; он также имел возможность производить водородное и нейтронное оружие. Вануну испугался сенсационных разоблачений. Он боялся, что израильтяне убьют его; он также боялся за Синди и не мог поверить, что она была частью заговора против него.

Около сорока дней мир не знал, что случилось с Вануну. В прессе публиковались сенсационные сообщения, не имевшие ничего общего с правдой. Британские газеты подробно описали, как его похитили в Лондоне и переправили в Израиль в «дипломатическом ящике». Другие цитировали «свидетелей», которые видели его с молодой женщиной на борту яхты, которая доставила его в Израиль. Члены парламента в Лондоне потребовали расследования и жестких мер против Израиля.

В середине ноября Вануну было официально предъявлено обвинение, и он еще несколько раз предстал перед судом. Он решил перехитрить своих тюремщиков. Он точно знал, где ждали репортеры, когда его привезут в суд. В одну из поездок в здание суда Вануну сел на заднее сиденье полицейской машины и ждал, пока она остановится на глазах у толпы репортеров и фотографов. Затем внезапно он приложил ладонь к окну машины. А репортеры и фотографы мировой прессы могли прочесть написанную им на ладони фразу:


vanunu m был угнан в риме, итл, 30.9.86. 21:00. прибыл в Рим на флай ба 504.


Это разоблачение не повредило отношениям Иерусалима с Лондоном, поскольку стало ясно, что Вануну покинул Британию по собственной воле регулярным коммерческим рейсом. Однако в Риме начальники секретных служб были разгневаны и расстроены, но через некоторое время израильтяне исправили ущерб.

Вануну обвинили в шпионаже и государственной измене. Он был приговорен к восемнадцати годам лишения свободы. Но за границей его не считали ни шпионом, ни предателем. Практически в одночасье в Европе и Америке появились ассоциации и лиги его имени, а его изображали смелым борцом за мир, мучеником, рискующим жизнью, чтобы остановить ядерный проект Израиля.

Вануну, конечно, не был таким. Героические идеологические лозунги использовались только для прикрытия растерянных действий расстроенного оператора Института 2. Он не пытался восстать против израильского ядерного проекта, пока работал в Димоне. Если бы его не уволили, он мог бы работать там и сегодня. Даже уехав из страны, он не спешил начинать свою священную войну, путешествовал по миру, объехал Непал и Таиланд, крестился в Австралии; если бы он не встретил Герреро, он мог бы хранить фотографии «балкона Голды» и лабораторий по сборке бомб на дне своего рюкзака.

Но добрые и наивные люди во всем мире видели в нем борца с израильской атомной опасностью. Милая американская пара усыновила его, хотя его семья была еще жива, а другие добрые христиане продолжают выдвигать его кандидатом на Нобелевскую премию мира.

Выйдя из тюрьмы через восемнадцать лет, Вануну решил жить в иерусалимской церкви. Сегодня он продолжает демонстрировать свою ненависть к Израилю, отказывается там жить, отказывается говорить на иврите, называет себя Джоном Кроссманом и публикует объявления в арабских газетах о поиске арабской или палестинской невесты («Только не израильтянки»).

А Синди? Выяснилось, что из-за срочности операции в Лондоне Моссад не успел построить для нее прочное прикрытие; она использовала имя своей сестры Синди Ханин и свой паспорт, что помогло британским и израильским репортерам узнать ее настоящую личность. Выяснилось, что ее настоящее имя Шерил Бен-Тов, урожденная Ханин, дочь американского миллионера, сколотившего состояние на шинном бизнесе. Она была набожной сионисткой и иммигрировала в Израиль в возрасте семнадцати лет. Она служила в Армии обороны Израиля и вышла замуж за бывшего офицера Амана. Агент Моссада завербовал ее в организацию. У нее был высокий IQ, ее мотивация сильна, а ее американский паспорт помогал. Она прошла изнурительный двухгодичный курс подготовки, прежде чем была срочно отправлена в Лондон вместе с другими участниками операции «Канюк». После похищения Вануну и окружавшего ее всплеска огласки ей пришлось отказаться от оперативной деятельности.

Сегодня Шерил Ханин Бен-Тов живет в Орландо, штат Флорида. Она и ее муж занимаются недвижимостью и ведут образ жизни образцовой еврейско-американской семьи. Дело Вануну сожгло Шерил как агента Моссада, и ее коллеги искренне сожалеют, что умная, симпатичная и находчивая женщина больше не входит в их число. Именно благодаря ей Израиль вывез Вануну из Англии, не нарушив никаких законов.

Маргарет Тэтчер легко обуздала своих буйных членов парламента, как только стало ясно, что на британской земле не было совершено никаких противозаконных действий.

Но Моссаду не потребовалось много времени, чтобы снова вернуться к своим старым трюкам. Два года спустя агенты Моссада Арье Регев и Яаков Барад внедрили палестинца в Лондон в качестве двойного агента. Палестинца поймали и арестовали, но Тэтчер закрыла резидентуру Моссад в Лондоне и выслала Регева и Барада.

Моссад снова пообещал вести себя прилично. Так и было — до дела Махмуда аль-Мабхуха. . .

OceanofPDF.com

Раздел фото


Ядерный полигон в Натанзе — благодаря бдительности офицера разведки Моссад. (Гугл Земля)


Али Мохаммади. Взрывчатка в мотоцикле. (Википедия)


Меир Даган. Солдаты называли его «Король теней». (Дэн Балилти)


Даган: «Этот старик — мой дедушка». (Предоставлено Яд Вашем)


Иссер Харель. Бен-Гурион сказал ему: «Приведите Эйхмана живым или мертвым». (Амит Шаби)


Адольф Эйхман на суде в Иерусалиме. (Пресс-служба правительства Израиля)


Мадлен Феррай, также известная как Рут Бен-Давид — Мата Хари из ультраортодоксального еврейского мира. (архив Едиот Ахронот)


Йоселе Шухмахер со своими родителями после того, как его нашли и вернули в Израиль. Справа — Йехезкель Адирам, корреспондент «Едиот Ахронот» . (Дэвид Рубинджер)


Аль-Кахир, «Завоеватель» — ракета, построенная немецкими учеными в Египте. (архив Едиот Ахронот)


Профессор Ойген Зенгер с Отто Йокликом.


Итальянский диктатор Бенито Муссолини и его спаситель Отто Скорцени.


Эли Коэн и его семья в редкий момент счастья.


Эли Коэн предстал перед судом в Дамаске.


«Камаль Амин Табет» в компании сирийских офицеров на Голанских высотах. (архив Едиот Ахронот)


Первая страница «Едиот Ахронот» от 7 марта 1965 года, сообщающая об убийстве Цукурса.


Ящик, в котором было найдено тело Цукурса в Монтевидео.


Антон Кунцле, когда его фотографировал Герберт Цукурс. «Если меня убьют, мой убийца на этих фотографиях».


МиГ-21. Эзер Вейцман хотел одного. (Цвика Тишлер)


Главы Моссада (рамсады) Меир Амит и Эфраим Халеви. (Майкл Кремер)


Голда Меир: «Пришлите мальчиков». ( Дэвид Рубингер )


«Красный принц» и самая красивая женщина в мире.


Похороны Красного принца — сына Ясира Арафата и Али Хасана Саламе.


Цви Замир: «Сегодня мы будем воевать!» (Пресс-служба правительства Израиля)


Ашраф Марван, наш человек в офисе президента Египта. (Википедия)


Ицхак (Хака) Хофи. Силы Хаки в Судане. (Дэвид Рубинджер)


Джеральд Булл, человек, продавший душу дьяволу. (Википедия)


Нахум Адмони по стопам Вануну. (архив Едиот Ахронот)


Вечный Рафи Эйтан, получающий грамоту за поимку Эйхмана. (Пресс-служба правительства Израиля)


«Джон Кроссман» (Мордехай Вануну) выходит из тюрьмы. (Пресс-служба правительства Израиля)


Главы Моссада: Дэнни Ятом и Шабтай Шавит. (Меир Партуш)


Медовая ловушка по имени «Синди». (архив Едиот Ахронот)


Имад Мугние, номер 1 в списке самых разыскиваемых ФБР. (Хизбалла)


Халед Машаль. Ошибку, которая спасла ему жизнь. (Пресс-служба правительства Израиля)


Сирийский ядерный реактор до и после визита израильских ВВС. (Правительство США)


Махмуд Аль-Мабхуха. Камеры крутились. (Википедия)


Агенты Моссада в действии. (Предоставлено полицией Дубая)


«Мечта исполнится; скоро мы прибудем в Землю Израиля». (Элад Гершгорен)


Тамир Пардо, Рамсад . (Томерико)

OceanofPDF.com

Глава шестнадцатая

Суперпушка Саддама

в разгар Первой мировой войны, в центре площади Республики в Париже разорвался огромный артиллерийский снаряд. Через час еще один снаряд попал в центр Парижа, в результате чего погибли восемь человек. Взрывы напугали парижан, так как город, находящийся вдали от линии фронта, должен был быть безопасным. Командующий парижским округом немедленно отправил несколько отрядов для сканирования лесов вокруг столицы, где, должно быть, скрывалась немецкая артиллерийская часть. Но поиск ничего не дал. Французы предположили, что снаряды были выпущены с дирижабля, хотя цеппелинов замечено не было. Шесть дней спустя, в Страстную пятницу, в Париже разорвался еще один снаряд; на этот раз это было прямое попадание в церковь Сен-Жерве в Четвертом округе. В результате взрыва погиб девяносто один человек и сто получили ранения.

Паника охватила весь город. Армейские патрули рассредоточились по столице и ничего не нашли. Никто никогда не слышал о пушке, способной поразить Париж с такого фантастического расстояния. Газеты сравнивали обстреливавшее их издалека чудовище с огромной пушкой, описанной писателем Жюлем Верном в книге « С Земли на Луну» . Вымышленная пушка Жюля Верна могла отправить на Луну целый космический корабль.

Французам повезло. Война закончилась в том же году победой союзников над имперской Германией. Постепенно начала просачиваться информация об ужасной пушке, которая сеяла смерть и панику во французской столице. Одни называли ее «парижской пушкой», другие называли ее «ружьем Вильгельма» в честь германского императора Вильгельма II. Выяснилось, что она была разработана крупповской промышленностью по производству тяжелых вооружений, которая произвела три загадочные пушки. Пушка имела неслыханную дальность стрельбы 128 километров; его снаряды были три фута в длину, а пороховой заряд - в двенадцать футов. Снаряды взлетели на высоту 42 километра, рекорд, который во Второй мировой войне побили только немецкие ракеты Фау-2. Крупп собрал три суперпушки в строжайшей секретности. Орудия тянули специальные поезда, которые почти ежедневно перемещались с одной позиции на другую. В каждом было восемьдесят солдат-артиллеристов, которым было запрещено разговаривать с кем-либо. Необходимо было окутать чудовищное оружие полной секретностью.

По мере приближения войны к концу маневренные возможности суперпушек быстро ухудшались. Британская авиация обнаружила огромные орудия, преследовала их вдоль рельсов и продолжала бомбить. Французы тоже вели по ним огонь с позиций, близких к линии фронта. Однако ни одна из атак не увенчалась успехом. Единственное орудие, которое было обезврежено, взорвалось при стрельбе; пять солдат были убиты. Два других бесследно исчезли в конце войны. Что с ними стало, остается загадкой. Возможно, они были разобраны или спрятаны в какой-нибудь глубокой пещере или заброшенной шахте.

Суперпушки превратились в легенду, и многие думали, что их секрет никогда не будет разгадан. Но в 1965 году пожилая немка приехала в Канаду и встретила тридцатисемилетнего ученого, доктора Джеральда Булла, руководившего Программой высотных исследований (HARP) в Университете Макгилла в Монреале. Женщина была родственницей Фрица Раузенбергера, покойного директора по дизайну Krupp Industries. Она принесла Буллу утерянную рукопись, обнаруженную ею в семейном архиве, в которой подробно описывалась большая пушка и то, как она работала.

Рукопись разожгла воображение Булла. Он слыл гением, получившим докторскую степень. в возрасте двадцати трех лет самый молодой доктор философии. окончить канадский университет. Булл мечтал построить суперпушки, которые будут стрелять снарядами по целям за сотни миль и даже запускать спутники в космос. Используя рукопись, он написал книгу о пушках Вильгельма и возможностях, которые они открывают ученым будущего.

Но книги было недостаточно. Булл получил финансирование от правительств США и Канады, а также от своего университета. На испытательном полигоне в Барбадосе он испытал собственное огромное орудие — самое длинное орудие, когда-либо созданное в мире. Его длина составляла 36 метров, а калибр — 424 миллиметра. Сотни рабочих, техников и инженеров, многие из которых были местными, участвовали в создании и испытании грозного огнестрельного оружия.

Пушка Булла отличилась в испытательных стрельбах и подняла тяжелые грузы на рекордную высоту. Он утверждал, что если вместо снарядов он вооружит свое орудие ракетами, работающими на твердом топливе, то сможет выпустить 200-фунтовую ракету на расстояние до 4000 километров или на высоту до 250 километров.

Пистолет Булла был большим достижением, но правительства США и Канады по разным причинам решили прекратить финансирование проекта. В 1968 году Булл был вынужден покинуть Барбадос. Его возмущению не было предела. Со злостью и ненавистью он набросился на «бюрократов», сорвавших его проект.

Некоторое время он производил артиллерийские снаряды и даже экспортировал пятьдесят тысяч снарядов в Израиль для использования с орудиями американского производства. Его даже наградили почетным американским гражданством. Но у него был очень вспыльчивый характер, он не всегда мог контролировать свой рот и конфликтовал с большинством высокопоставленных офицеров и чиновников, которых встречал. Унижение, которое он испытал при закрытии полигона на Барбадосе, продолжало гореть в нем, и он был готов на все, чтобы продолжать строить свои большие пушки. Это стало его навязчивой идеей, и ничто не могло его остановить.

Сначала он построил орудие GC-45, самое совершенное орудие своего времени, имевшее дальность стрельбы сорок километров. Булл продавал пистолет всем, кто хотел его купить. Несмотря на эмбарго Организации Объединенных Наций на продажу оружия в Южную Африку, Булл продал свое оружие ее армии, которая нуждалась в нем для войны с соседней Анголой. Булл также продал Южной Африке лицензию на производство оружия на ее территории.

Некоторые говорят, что ЦРУ тайно поддерживало незаконную деятельность Булла. Но как только дело стало достоянием общественности, друзья Булла из ЦРУ растворились в воздухе, и он остался один, подвергаясь обвинениям ООН в том, что он стал циничным и бессердечным торговцем оружием. Он был вынужден вернуться в США, где его ждал неприятный сюрприз: американский суд признал его виновным в незаконной торговле оружием и приговорил к шести месяцам тюрьмы. Когда он был освобожден и вернулся в Канаду, он был оштрафован на 55 000 долларов. Разгневанный и ожесточенный, он переехал в Бельгию, где основал новую компанию совместно с Объединенными пороховыми заводами (Poudreries Réunies de Belgique).

Но его одержимость не утихала. Он продолжал мечтать построить огромную суперпушку, достойную воображения Жюля Верна. Подобно гетевскому Фаусту, он был готов продать душу дьяволу за осуществление своей мечты. И действительно, он нашел дьявола: иракского диктатора Саддама Хусейна, страдающего манией величия.

В восьмидесятые годы Ирак вел безжалостную войну против Ирана. Булл продал иракцам двести ружей GC-45, произведенных в Австрии и ввезенных контрабандой через порт Акаба в соседней Иордании. Но это было только начало.

Саддам Хусейн, как и Булл, был глубоко разочарован после того, как Израиль разбомбил ядерный реактор Тамуз и разрушил его мечту сделать Ирак ядерной державой. Он также крайне завидовал тому, что Израиль был на грани запуска спутников в космос.

Булл предложил построить Саддаму самую большую и самую длинную суперпушку в мире. С этой пушкой, пообещал Булл, Саддам сможет запускать в космос спутники и стрелять снарядами на расстояние более тысячи километров. Саддам понял, что сможет поразить населенные пункты Израиля, и с радостью принял предложение Булла. Булл назвал свое предприятие «Проект Вавилон».

Бык составил планы Вавилона: пушка длиной 150 метров, весом 2100 тонн, калибром 1 метр! Но прежде чем построить свое гигантское ружье, Булл решил собрать прототип меньшего размера для целей тестирования. Меньшую пушку он назвал «Малыш Вавилон», хотя этот малыш был крупнее всех своих предков. Орудие имело длину 45 метров, и командующий артиллерией Саддама был в восторге от его характеристик. Но это было ничто по сравнению с реальным явлением, появившимся из иракской пустыни.

Булл решил разместить свое гигантское орудие на голом холме, разместив компоненты самого длинного и самого толстого орудия в мире на поднимающемся склоне. Выбрав место, он заказал части своей пушки на различных европейских сталелитейных заводах. Главным компонентом, конечно же, был ствол, который Булл намеревался собрать из множества огромных стальных труб. Он заказывал трубки в Англии, Испании, Голландии и Швейцарии. Заказы были замаскированы под «части большого нефтепровода». Поскольку в отношении Ирака были введены драконовские международные ограничения на ввоз стратегических материалов, заказы снова были поданы от имени соседней Иордании.

Трубы стали прибывать. Удивительным аспектом всей операции было то, что большинство штатов и компаний, участвовавших в производстве трубок, прекрасно понимали, что трубки — не что иное, как части гигантского смертоносного оружия; но их цинизм и жадность, а также их безразличие к войнам на Ближнем Востоке означали, что у них не было проблем с сотрудничеством. Огромные трубы получили экспортные лицензии, погрузились на грузовые суда и отправились в путь. Многие из них без проблем добрались до Ирака.

Частная армия техников и инженеров Булла начала собирать орудия, направляя их на запад, в сторону Израиля. Но Булл все еще не был удовлетворен. Он построил иракцам две самоходки «Аль-Маджнун» и «Аль-Фао». Аль-Маджнун (Безумный) был немедленно интегрирован в иракскую артиллерию.

Булл также согласился улучшить ракеты «Скад», находящиеся в арсенале Саддама, и модифицировать их боеголовки. Он расширил модельный ряд Скадов и их характеристики; эти ракеты будут использоваться против Израиля во время первой войны в Персидском заливе.

Однако здесь Булл перешел черту. Согласно показаниям сына Булла, израильские агенты предупредили Булла, чтобы он прекратил свою опасную деятельность. Бык отказался слушать. Израиль был не одинок в своем желании остановить ученого. ЦРУ и МИ-6 тоже были обеспокоены; у иранцев тоже остались незаконченные дела с Буллом. Во время ирано-иракской войны иракцы использовали против них орудия, построенные Джеральдом Буллом. Судя по всему, Булл не страдал от недостатка врагов; и они были полны решимости положить конец его проектам.

Поскольку он игнорировал предупреждения, иностранные агенты активизировали свою деятельность. Зимой 1990 года неизвестные несколько раз врывались в квартиру Булла в районе Уккел в Брюсселе. Они ничего не взяли, только перевернули мебель и опустошили шкафы и ящики комода, оставив явные следы своего визита. Это было еще одним предупреждением для Булла: мы здесь. Мы можем проникнуть в ваш дом, когда захотим, и можем пойти даже дальше.

И снова Булл проигнорировал предупреждения. Орудийные части продолжали прибывать и одна за другой размещались на голом холме в Ираке. Казалось, никакие действия не могли остановить проект «Вавилон». Кроме одного.

22 марта 1990 года Булл вернулся в свою квартиру в Брюсселе. Пока он рылся в кармане в поисках ключей от квартиры, из темного коридора вышел мужчина с пистолетом с глушителем в руке и выпустил пять пуль в затылок Быка. Отец большой пушки рухнул и погиб на месте.


Мировая пресса погрузилась в домыслы о личности убийц. Одни говорили, что убийц подослало ЦРУ, другие указывали на МИ-6, Анголу, Иран… . . но большинство наблюдателей согласились с Израилем. Бельгийская полиция начала расследование, но ничего не нашла. Убийцы Джеральда Булла до сих пор не найдены.

Со смертью Булла работа над большой пушкой сразу прекратилась. Его помощники, инженеры, исследователи, покупатели разбросаны по всему миру. Они были знакомы с частями проекта, но генеральный план был заперт в голове Быка, и только он знал, как действовать дальше. Смерть Быка была также смертью Вавилона.

Через две недели после смерти Булла британские власти очнулись от долгого сна. В конце концов они отправили таможенный наряд в порт Тиспорт, где изъяли восемь огромных стальных труб Шеффилда, которые в экспортной декларации значились как «нефтяные трубы». Это была хорошая попытка, но слишком поздно: британцы пропустили сорок четыре других «нефтепровода», которые уже находились в эксплуатации в Ираке. В последующие недели в пяти других европейских странах были изъяты дополнительные компоненты гигантской пушки. Официальное расследование в Англии пыталось установить, как респектабельные компании, такие как Sheffield Forge Masters, могли игнорировать коварные цели Саддама Хусейна и поставлять стальные трубы для большой пушки.

Когда в 2003 году армия США захватила Ирак, они обнаружили груды огромных труб, медленно ржавеющих на свалке Аль-Искандерия, примерно в тридцати милях к югу от Багдада. Ржавые трубы — все, что осталось от грандиозных планов доктора Джеральда Булла.


Джеральда Булла произошло во время глубоких перемен в характере Моссада. Новый рамсад, агент-ветеран Моссада Шабтай Шавит, нашел совсем другую службу, чем Моссад, когда он приступил к своим обязанностям в 1989 году. Бывший боец Сайерет Маткал и глава Кесарии, он казался подходящим человеком для этой работы. Но начиная с начала семидесятых годов, с планомерной ликвидацией лидеров «Черного сентября», и тем более в восьмидесятых и девяностых годах акцент в деятельности «Моссада» сместился с разведки на специальные операции. Моссаду постепенно пришлось взять на себя большую часть операций против невоенных и нетрадиционных опасностей, угрожающих Государству Израиль. Формальные государственные органы оказались не в состоянии эффективно победить терроризм. Лидеры террористов жили за границей в относительной безопасности, планировали свои нападения и направляли своих людей против израильских органов или граждан по всему миру. Даже когда Израиль знал, кто они такие и чем занимаются, они не могли их арестовать и предать правосудию. Единственным выходом для Моссада было найти их и убить. Это были жестокие, чрезвычайно тяжелые действия для таких, как Давид Молад, который их совершал; но они достигли своих целей, когда убийство лидеров террористов уничтожило или парализовало их организации на многие годы. Охота на лидеров «Чёрного сентября» была лучшим примером. Дело Джеральда Булла имело аналогичные результаты. Несмотря на то, что его убийцы так и не были официально идентифицированы, его смерть стала также смертью его злых планов. То же самое было и с Вади Хаддадом.


началось с коробки конфет.

Доктор Вади Хаддад, глава Народного фронта освобождения Палестины, был одним из самых опасных врагов Израиля. Его самой известной операцией стал угон самолета Air France, следовавшего из Тель-Авива в Париж 27 июня 1976 года. Несколько террористов, арабов, немцев и южноамериканцев, вынудили пилота приземлиться в Энтеббе, столице Уганды. , и потребовал обмена еврейских и израильских заложников на самых опасных в мире террористов. В ходе героической спасательной операции израильские коммандос пролетели тысячи миль, приземлились в Энтеббе, уничтожили террористов и освободили заложников. После Энтеббе Хаддад понял, что его жизнь в опасности, и перенес свою штаб-квартиру в Багдад, где чувствовал себя в безопасности. Из Ирака он продолжал проводить террористические операции против Израиля.

Моссад был полон решимости убить главного террориста. Но как? Была начата кропотливая операция с целью выяснить все о Хаддаде, в основном его слабости и пороки.

Через год после спасения Энтеббе агенты Моссада узнали, что Хаддад обожал шоколад, особенно изысканный бельгийский шоколад. Информация о тайном пороке Хаддада поступила от надежного палестинца, который внедрился в Народный фронт Хаддада.

Рамсад Ицхак Хофи представил информацию новому премьер-министру Израиля Менахему Бегину, который немедленно одобрил операцию . Затем агенты Моссада завербовали одного из доверенных помощников Хаддада, который был с миссией в Европе; по возвращении он принес своему боссу большую коробку аппетитных конфет Godiva. Специалисты Моссада ввели в шоколад с начинкой из сладких сливок смертельный биологический яд. Они предполагали, что Хаддад, жаждавший Годивы, сам съест все шоколадки и даже не подумает ни с кем ими делиться.

Агент принес подарочную коробку Хаддаду, который, оставшись один, проглотил шоколадные конфеты, все до единой. Через несколько недель пухлый Хаддад начал терять аппетит и терять вес. Анализы крови, проведенные его врачами, показали серьезный иммунодефицит. Никто в Багдаде не понимал, что происходит с лидером Народного фронта.

Здоровье Хаддада ухудшилось. Он стал слабым, скелетным и был прикован к своей постели. Поскольку его состояние стало критическим, его срочно перевели в восточногерманскую клинику. Как и большинство стран советского блока, Восточная Германия предложила палестинским террористам щедрую поддержку, обучение, оружие и убежище. Но их первоклассный опыт на этот раз не помог. Врачи Восточной Германии не смогли спасти Хаддада, и 30 марта 1978 года он скончался «по неизвестным причинам». Сорокавосьмилетний лидер террористов оставил своей сестре миллионы долларов, которые он лично накопил, ведя свою патриотическую войну за Палестину.

Диагноз немецких врачей заключался в том, что Хаддад умер от неизлечимой болезни, поразившей его иммунную систему. Моссад никто не подозревал. Некоторые из ближайших помощников Хаддада обвинили иракские власти в его отравлении, потому что он поставил режим в неловкое положение. Только по прошествии многих лет израильским писателям разрешили опубликовать правду о причастности Моссада к безвременной смерти Хаддада. Когда тридцать лет спустя умер Ясир Арафат, его помощники обвинили в его смерти Израиль. Это обвинение так и не было доказано, несмотря на тщательное обследование и анализы, проведенные французскими врачами Арафата.

Со смертью Хаддада его смертоносная организация рухнула. Нападения группы Хаддада на Израиль почти полностью прекратились, и долгая битва с одним из злейших врагов Израиля окончательно завершилась.

После Булла и Хаддада настала очередь Шакаки.


В середине девятнадцатого века султан Османской империи послал командующего имперским флотом, известного и уважаемого адмирала, завоевать средиземноморский остров Мальту. Адмирал отправился в плавание и много месяцев скитался по Средиземному морю.

Но он не нашел Мальту.

Адмирал вернулся в Стамбул, доложил султану и объявил: «Мальта Йок!» (По-турецки Мальты нет.)

Но в наше время были такие, кто нашел Мальту, и не только нашел остров, но и нашел там человека, который прибыл переодетым, под вымышленным именем, путешествуя в полной секретности. Это был доктор Фатхи Шакаки, глава Исламского джихада.

26 октября 1995 года, поздно утром, Фатхи Шакаки вышел из гостиницы «Дипломат» в городе Сельма на Мальте. Он собирался сделать покупки, прежде чем вернуться в Дамаск, где жил последние несколько лет. Шакаки был в парике и с ливийским паспортом на имя Ибрагима Шауша. В безмятежном мальтийском городке он чувствовал себя в полной безопасности. Он не знал, что несколько агентов Моссада следили за ним с тех пор, как неделей ранее он вылетел с Мальты в Ливию для участия в конференции подпольных палестинских организаций.

За девять месяцев до этого, 22 января, два террориста-смертника, члены «Исламского джихада» Шакаки, покончили с собой недалеко от автовокзала на перекрестке Бейт-Лид, недалеко от города Нетания. Погиб 21 человек, большинство из них солдаты, 68 ранены. Это был один из самых кровавых терактов в истории Израиля. Премьер-министр Ицхак Рабин, который бросился в Бейт-Лид, был глубоко потрясен кровавой бойней; его гнев достиг пика, когда он прочитал хвастовство Шакаки в интервью журналу Time о том, что «это была самая крупная военная атака, когда-либо проводившаяся в Палестине [не считая арабо-израильских войн].

« Время : Кажется, это доставляет тебе удовольствие?»

« Шакаки : Это приносит удовлетворение нашему народу».

Разъяренный Рабин приказал Рамсаду Шабтаи Шавиту, кадровому офицеру Моссада, убить главу Исламского джихада.

Шавит давно преследовал Шакаки.

Согласно еженедельнику Der Spiegel , Моссад предложил нанести удар по Шакаки в его штаб-квартире в Дамаске. Но Рабин отказался. Он тайно вел мирные переговоры с президентом Сирии Хафезом Асадом и не хотел ставить под угрозу призрачные шансы на прекращение конфликта с северным соседом Израиля. Рабин попросил Моссад предложить альтернативные планы операции. Это была очень сложная миссия, объяснил Шавит, потому что Шакаки знал, что находится под прицелом Моссада. Вот почему он редко покидал Сирию. Тем не менее Рабин отказался санкционировать удар по Дамаску и приказал Моссаду провести операцию за пределами границ Сирии.

Но где? Какое-то время лидеры Моссада были в растерянности. Но, наконец, как назло, Шакаки был приглашен на конференцию палестинских террористических организаций в Ливию. Сначала он ответил, что не придет; но затем ему сообщили, что его заклятый соперник Саид Мусса, глава ненавистной организации Абу Муссы, намерен участвовать в конференции. Эксперты Моссада предполагали, что Шакаки не уступит слово противнику и во что бы то ни стало приедет на конференцию. И действительно, секретный отчет из Дамаска подтвердил: Шакаки направляется в Ливию. В Иерусалиме Рабин дал добро.

Европейские источники утверждают, что подготовка к нападению началась, когда эксперты-террористы Моссада проверили записи о прежних полетах Шакаки в Ливию. Оказалось, что он всегда предпочитал лететь в Триполи через Мальту. Рамсад решил действовать на Мальте, а не в Ливии . Мальта была более удобным и тихим местом. Агенты Моссад ждали в аэропорту Валлетты Шакаки, который должен был сделать там короткую остановку по пути в Ливию. Шакаки чуть не обманул своих последователей, приземлившись на Мальте только третьим ежедневным рейсом из Дамаска, тщательно замаскировавшись. Он провел некоторое время в транзитном зале и вылетел стыковочным рейсом в Ливию.

26 октября рано утром он вернулся на Мальту и поселился в гостинице «Дипломат», где останавливался ранее. Он получил номер 616 и немедленно покинул отель. Два агента Моссада на синем мотоцикле следовали за ним, куда бы он ни пошел. Он провел пару часов, посещая магазины и рынки. Он возвращался в отель, когда рядом с ним остановился синий мотоцикл. Один из агентов, позже описанный как мужчина с ближневосточными чертами лица, подошел и выпустил в него шесть пуль с близкого расстояния из пистолета с глушителем. Шакаки рухнул на тротуар, а его убийца побежал в ближайший переулок, где его напарник ждал на мотоцикле с работающим двигателем. Они бросились к ближайшему пляжу и запрыгнули на борт катера, который доставил их к грузовому судну, ожидавшему в открытом море. Лодка официально перевозила цемент из Хайфы в Италию; но помимо цемента на нем был еще один груз: сам Шабтай Шавит, который следил за операцией с импровизированного командного пункта на борту. Маршрут побега был хорошо спланирован. Никто не последовал за двумя агентами, и они добрались до корабля-базы целыми и невредимыми.

После смерти Шакаки его помощники в «Исламском джихаде» попытались разгадать главную загадку: кто был тем предателем, который слил подробности о своей поездке в «Моссад»? Убийцы знали все: дату его отъезда на Мальту, номер рейса, фальшивое имя, дату его возвращения на Мальту и в Дамаск. . . После пятимесячного расследования лидеры «Исламского джихада» арестовали палестинского студента, который был близким помощником Шакаки, и обвинили его в государственной измене. Студент сорвался на допросе и признался: во время учебы в Болгарии его завербовал Моссад; его кураторы проинструктировали его переехать в Дамаск и присоединиться к группе Шакаки. В течение следующих четырех лет он завоевал доверие Шакаки и даже стал одним из немногих, кто знал о деятельности Шакаки.

В отличие от Хамаса и Хизбаллы, которые вкладывали большую часть своих ресурсов в общественную деятельность, Исламский джихад преследовал единственную цель: террор. Он был основан на очень небольшом и очень раздробленном числе ячеек, состоящих из палестинцев, у которых не было другой цели, кроме как бороться с Израилем. Палестинская диаспора считала самого Шакаки идеологическим отцом терроризма-смертников. Он был первым, кто нашел в священном учении ислама легитимацию терактов и убийств смертников.

Организация Шакаки несет ответственность за длинный список кровавых терактов: шестнадцать человек погибли в результате нападения на автобус 405 на дороге из Тель-Авива в Иерусалим 6 июля 1989 года; девять человек погибли при нападении на автобус с израильскими туристами недалеко от Каира 4 февраля 1990 г.; восемь погибших в результате взрыва автобуса у Кфар-Дарома на юге Израиля 20 ноября 2000 г .; трое солдат, убитых террористами-смертниками на блокпосту Нецарим в секторе Газа 11 ноября 1994 г.; и страшный взрыв в Бейт-Лиде, где 22 января 1995 года погиб двадцать один человек. Он по праву заслужил смертный приговор, который Моссад привел в исполнение на мальтийской улице. После смерти Шакаки Исламский джихад практически распался, и организации потребовались годы, чтобы оправиться от смерти своего лидера.

Израиль никогда не брал на себя ответственность за это убийство. Премьер-министр Ицхак Рабин сказал: «Я не знал об убийстве, но если это правда, мне не о чем сожалеть».


Вскоре после этого сам Ицхак Рабин был убит не палестинским террористом, а еврейским фанатиком.

OceanofPDF.com

Глава семнадцатая

Фиаско в Аммане

Б аба! Баба!» (Отец! Отец!) — закричала маленькая девочка, выпрыгнула из черного джипа и побежала за отцом в высокое офисное здание в центре Аммана, Иордания.

«Баба!» — позвонила она и спровоцировала одну из самых ужасных неудач в истории Моссада.


Операция была мастерски спланирована. Несмотря на то, что это выглядело несколько неуклюже, у него были все шансы на успех. Его целью было убить Халеда Машаля, недавно назначенного главу Политбюро ХАМАС. Машаль, сорокаоднолетний компьютерный инженер, был красивым мужчиной с ухоженной черной бородой. Он был восходящим лидером ХАМАСа, который за последние несколько лет стал злейшим врагом Израиля. Эта террористическая организация, подпитываемая исламским фанатизмом, заменила ООП в безжалостной борьбе против Израиля после того, как Ясир Арафат и Ицхак Рабин сделали шаг к миру, вместе подписав соглашения в Осло в сентябре 1993 года. ал в качестве цели для убийства после смертельного взрыва террориста-смертника в Иерусалиме 30 июля 1997 года. Два террориста взорвали себя на переполненном рынке Махане-Йехуда, убив 16 израильтян и ранив 169 человек. Премьер-министр Биньямин (Биби) Нетаньяху созвал экстренное заседание кабинета, на котором было принято решение убить одного из лидеров ХАМАС. Рамсаду генералу Дэнни Ятому, который был назначен на этот пост в 1996 году, Нетаньяху поручил определить, кто из мужчин должен умереть .

У Ятома за плечами была долгая военная карьера. Мускулистый, лысый мужчина с готовой улыбкой, он был бойцом и заместителем командира в Сайерет Маткаль, затем офицером танкового корпуса и главой израильского Центрального командования в звании генерал-майора. Преданный сердцем и душой премьер-министру Ицхаку Рабину, он был его военным секретарем. После смерти Рабина, к удивлению многих, он был назначен главой Моссада. Все, кто его знал, ценили его эффективность и военный послужной список, но, похоже, ему не хватало всех качеств, необходимых человеку у руля секретной организации. Его назначение казалось скорее данью умершему Рабину, чем выбором шафера на эту должность.

После встречи с Нетаньяху в начале августа 1997 года Ятом созвал срочную встречу в штаб-квартире Моссада в Тель-Авиве. В конференц-зал были вызваны руководители основных отделов Моссада. Это были Ализа Маген, заместитель Ятома; Б., начальник Кесарийского отдела специальных операций; Ицхак Барзилай, глава Тевела — отдела, отвечающего за сотрудничество с иностранными разведками; Илан Мизрахи, глава Цомета, отдела сбора разведывательных данных; Д., начальник «Невиота», специализирующегося на проникновении в объекты противника; и начальники отделов исследований и терроризма (лица, обозначенные буквой вместо имени, до сих пор находятся на действительной службе).

Сначала дискуссия зашла в тупик. У Моссада не было полного списка лидеров ХАМАСа. Самым видным руководителем ХАМАСа был Муса Мохаммед Абу Марзук, но у этого человека был американский паспорт, и любое нападение на него могло вызвать осложнения в отношениях с Соединенными Штатами. Халед Машаль, с другой стороны, единогласно считался подходящей целью; но его офис был в Аммане. После подписания мирного соглашения с Иорданией в октябре 1994 года премьер-министр Рабин запретил все операции Моссада в этой стране. Пока генерал Ятом был военным секретарем Рабина, он буквально следовал приказу Рабина; но после того, как он был назначен Рамсадом, Ятом решил проигнорировать инструкции покойного Рабина и предложил имя Машала премьер-министру Нетаньяху. Его предложение поддержали глава Кесарии и его разведчик Мишка Бен-Давид.

Нетаньяху согласился; тем не менее, решив избежать кризиса с Джорданом, он приказал провести «тихую» операцию, а не эффектную атаку. Ятом поручил группе Кидон — элитному подразделению Кесарии — провести операцию. Доктор биохимии, работавший в исследовательском отделе Моссада, предложил использовать смертельный яд, разработанный в Институте биологии в Нес-Ционе. Несколько капель этого яда, брызнув на кожу человека, вызывали бы его смерть. Этот яд не оставлял следов и не мог быть обнаружен даже при вскрытии. Подобный яд использовался в прошлом в деле Годивы против Вади Хаддада, главы Народного фронта освобождения Палестины (см. главу 16).

— Тебя не беспокоила эта штука с ядом? Спустя годы Мишку Бен-Давида спросил израильский журналист Ронен Бергман. «Такой отвратительный способ умереть. . ».

«Скажите, — ответил Бен-Давид, — пуля в голову или выпущенная по машине ракета гуманнее яда? . . . Было бы, конечно, лучше, если бы не надо было убивать людей, но в войне с террором это неизбежно. Решение премьер-министра провести «тихую» операцию, чтобы не навредить нашим отношениям с Иорданией, было логичным».


Летом 1997 года прохожие на одной из улиц Тель-Авива увидели двух молодых людей, которые трясли банками из-под кока-колы, затем вытаскивали счета и открывали их. Шипящий напиток выплеснулся наружу с шипящим звуком. На мгновение люди на улице бросили раздраженные взгляды на двух молодых людей, а затем продолжили движение. Они не могли догадаться, что эти двое были агентами Моссада, репетировавшими убийство Машаля: один из них открывал рядом с собой банку из-под кока-колы, чтобы отвлечь его внимание, а другой капал несколько капель яда ему на затылок.

За шесть недель до операции, в августе 1997 года, в Иорданию прибыли первые агенты. Они имели заграничные паспорта и следили за распорядком дня Машаля: когда он выходит из дома, кто едет с ним на его машине утром, по какому маршруту он едет и куда он едет, каково дорожное движение, когда он путешествует. ? Они измеряли время между его выходом из машины и входом в то или иное здание, проверяли, останавливался ли он по пути, чтобы поговорить с другими людьми, входящими в то же здание, и собирали любую другую информацию, которая могла повлиять на оперативные планы.

Доклад передовой группы в штаб-квартиру Кидон подытожил результаты предварительной миссии: «Каждое утро Машал выходил из дома без охраны. Он сел в черный внедорожник, которым управлял его помощник, и направился в палестинское бюро помощи в здании центра Шамиа в Аммане. После того, как Машаль вышел, водитель уехал с автомобилем. Машаль прошел небольшое расстояние до здания и вошел. Палестинское бюро помощи было прикрытием для штаб-квартиры ХАМАС в столице Иордании.

В отчете о наблюдении передовой группы также был указан лучший способ поразить Машаля: утром, на тротуаре, после того, как он вышел из внедорожника и пошел к офисному зданию.

Подготовка продолжалась все лето: наблюдение, отправка других вспомогательных групп в Амман, аренда убежищ и транспортных средств. Внезапно 4 сентября Иерусалим потряс еще один теракт: трое членов ХАМАС взорвали себя на улице Бен-Иегуда, убив 5 израильтян, ранив 181. Израиль не мог больше ждать, пора было действовать.


сентября 1997 г., за день до операции. Пара туристов задерживается у бассейна большого амманского отеля. Мужчина одет в белый халат. Он сообщает сотрудникам отеля, что выздоравливает от сердечного приступа; его медленная, осторожная походка доказывает, что он все еще страдает от побочных эффектов своей болезни. Молодая женщина с ним - врач. Время от времени она проверяет его пульс и кровяное давление. Большую часть времени они лежат на шезлонгах у бассейна. «Сердечный пациент» — Мишка Бен-Давид, отвечающий за связь между штаб-квартирой «Моссад» и агентами на местах. Женщина, тоже агент Моссада, настоящий врач, который носит с собой инъекцию противоядия от яда, призванного убить Машала. Противоядие способно нейтрализовать действие яда. Его можно использовать, если один или несколько агентов Кидона случайно подверглись воздействию нескольких капель яда во время операции. Немедленный укол противоядия был бы единственным способом спасти их от верной смерти.

Пока фальшивый пациент и доктор ждут у бассейна, команда наемных убийц делает последние приготовления. За последние несколько дней в Амман прибыло несколько агентов; они будут управлять транспортными средствами для побега и выполнять второстепенные роли. Вслед за ними прибыла сама команда наемников: два агента Кидон, выдающие себя за канадских туристов по именам Шон Кендалл и Барри Бидс. Они вдвоем зарегистрировались в отеле Intercontinental. Оглядываясь назад, возникают тревожные вопросы относительно этих двух: почему были выбраны именно они, несмотря на то, что они никогда не действовали в арабской стране? И зачем им канадские паспорта, когда даже самый поверхностный осмотр докажет, что они не канадцы? Их английский был неестественным, их акцент был израильским, а их прикрытие наверняка было бы развеяно серьезным расследованием. Но все это меркло по сравнению с ошибкой группы наблюдения, вскрывшейся только после начала операции.

Нападение должно было произойти у входа в здание центра «Шамия», где располагался офис «Машаль». Столкновение между агентами Кидона и Маш'алем должно было быть быстрым и смертельным. «Шону» и «Барри» пришлось подойти к Маш'алу, распылить жидкий яд ему на затылок и скрыться на борту автомобиля, ожидавшего поблизости. Двое «канадцев» хорошо подготовились после тренировок на улицах Тель-Авива. Шон должен был держать банку кока-колы; столкнувшись с Маш'алом, ему пришлось потянуть за язычок и «случайно» распылить кока-колу в его сторону. Но кока-кола, конечно, была не в истории. Барри, у которого был небольшой контейнер с ядом, был главной фигурой в операции; в считанные секунды ему пришлось распылить яд из своего контейнера в сторону Маш'аля. Банка кока-колы должна была отвлечь его внимание от ядовитого аэрозоля; жидкость растечется по его коже и заставит его умереть от «сердечного приступа».

Двое других «туристов», мужчина и женщина, должны были ждать в вестибюле здания на случай, если нападающей команде понадобится помощь. Например, Машаль может слишком быстро идти к зданию, и двое канадцев могут не добраться до него. В таком случае «туристы» должны были выйти из здания и наткнуться на Машала, задержав его до тех пор, пока до него не доберутся киллеры.

Таким образом, как полагали планировщики Моссада, не возникнет конфронтации с иорданцами.

Ключом к успеху была ситуация на месте: целевая территория свободна от телохранителей, членов семьи, знакомых, полицейских, боевиков ХАМАС и других, кто мог помешать удару. И действительно, инструкции восьми посланным в Иорданию агентам были четкими: проводить операции только при выполнении всех вышеперечисленных условий. Дэнни Ятом утверждает, что он сказал агентам: «Если условия отличаются от первоначальных планов, мы всегда можем выполнить их позже». Насколько нам известно, так оно и было на самом деле. Агенты несколько раз прибывали в указанный район, но прерывали атаку из-за непредвиденных проблем — присутствия в этом районе иорданских полицейских, телохранителей, сопровождавших Машал, или принятого в последнюю минуту решения Машала не идти в офис, который день.


25 сентября 1997 г., день «Д» .

Командир операции занимает позицию через дорогу, перед административным зданием. Было решено не использовать мобильные телефоны или электронные средства связи в районе цели, а агенты будут общаться с помощью ручных и телесных знаков. В случае, если им нужно будет прервать операцию, командир уведомит двух агентов, сняв фуражку.

За зданием двух киллеров ждет машина для побега.

Шон и Барри на месте, как и пара в вестибюле здания.

Все готово.

В доме Маш'аля почти совершенно обычное утро; но для небольшого изменения в последнюю минуту. Жена Машала просит его сегодня отвезти двоих детей в школу. Обычно она этим занимается. Дети садятся во внедорожник вместе с отцом, но группа наблюдения Моссад их не замечает и сообщает кидонцам, что Машаль уже в пути, один в машине с водителем. Агенты не замечают двух детей, сидящих сзади. Окна автомобиля тонированы, и детей снаружи не видно.

Машаль прибывает в центр «Шамия», выходит из машины, пересекает тротуар и начинает подниматься по лестнице, ведущей ко входу в здание. Двое киллеров подходят к нему — десять метров, пять, три… . . Внезапно из внедорожника выходит маленькая девочка Машаля. «Баба! Баба!» — зовет она и начинает бежать к отцу. Водитель выпрыгивает из машины и следует за ребенком. Командир операции, стоящий через улицу, замечает ребенка. Он снимает шляпу и пытается подать сигнал своим людям, чтобы они прекратили. Но в эти критические секунды два агента обходят один из бетонных столбов у входа в здание и на мгновение теряют связь со своим командиром. И еще хуже — они не видят девочку и водителя, который бежит за ней.

Наемные убийцы продолжают свою миссию. Они достигают Маш'ала, и Шон встряхивает банку из-под кока-колы и открывает счет. Но сегодня впервые ярлычок рвется, а банка не открывается. Диверсия не удалась. Тем не менее Барри поднимает руку, чтобы распылить яд на шею Маш'аля. Но водитель Машала, который бежит за ребенком, видит поднятую руку незнакомца и думает, что тот пытается ударить своего начальника. Он начинает кричать, бросается к Барри и пытается ударить его сложенной газетой. Машаль слышит крики своего водителя и поворачивает назад. В этот момент Барри распыляет яд, и несколько капель падают Маш'алу на ухо. Он чувствует лишь легкий укол, но понимает, что что-то не так, и убегает так быстро, как только может. Шон и Барри спешат к машине для побега.

В этот момент на сцену выходит еще один персонаж: Мухаммад Абу Сейф, боевик ХАМАС, который едет доставить некоторые документы в Машаль. Он слышит крики и видит противостояние между своим лидером и двумя агентами. Пока Маш'ал спасается бегством, Абу Сейф пытается остановить Шона и Барри, которые собираются сесть в машину для бегства, что является третьей проблемой в злополучной миссии. Он борется с Шоном, который бьет его неоткрытой банкой колы. Шону и Барри удается запрыгнуть в машину. Он срывается.

Но тогда они совершают самую критическую ошибку в операции. Водитель сообщает Шону и Барри, что видел, как Абу Сейф записывает номерной знак автомобиля. Двое киллеров тут же решают бросить машину. Они опасаются, что Абу Сейф предупредит полицию, и если они доберутся до отеля на этой машине, как и планировалось, их там арестуют. У них нет ни адреса убежища, ни другого пути к отступлению. Барри и Шон выходят из машины через несколько кварталов, и водитель уезжает, чтобы избавиться от машины.

Но оказывается, Абу Сейф, ветеран моджахедов, воевавший в Афганистане против русских, не сдался. Упрямый и ловкий мужчина бежал за машиной израильтян. Шон и Барри, которые вышли из машины и теперь идут по обеим сторонам улицы, не заметили его, пока он не прыгнул на Барри, не схватил его за рубашку и не начал кричать, что этот человек пытался навредить Маш'алу. Шон, который находится на другом тротуаре, через улицу, бросается на помощь своему партнеру. Он врезается в Абу Сейфа, слегка ранив его в голову, и бросает его в придорожную канаву. Борьба продолжается; вокруг них быстро собирается толпа и сходится к двум иностранцам, которые, кажется, избивают собрата-араба. На месте происшествия появляется полицейский, разгоняет толпу, останавливает такси и заставляет двух незнакомцев и сильно избитого Абу Сейфа сесть внутрь. Такси направляется в полицейский участок.

В полицейском участке офицеры сначала подумали, что Абу Сейф напал на двух иностранцев; но после того, как он оправился от побоев, он обвинил их в нападении на Машал. Иорданские следователи проверили паспорта двух мужчин и, когда поняли, что они канадцы, предупредили канадского консула. Дипломат немного поговорил с Шоном и Барри и сказал иорданцам: «Я не знаю, кто эти парни, но в одном я уверен — они не канадцы!»

Иорданцы, еще не подозревая о попавшем в их руки сокровище, решили оставить двух иностранцев под стражей и позволили им сделать один телефонный звонок. Агенты достигли оперативного штаба Моссад в Европе и сообщили о своем аресте. Одновременно женщина-агент, принимавшая участие в операции и наблюдавшая за происходящим перед центром «Шамия», поняла, что произошел серьезный сбой, и решила предупредить «сердечного больного» Мишку Бен-Давида, старшего офицера Моссада. в столице Иордании. Она помчалась к нему в отель. Увидев ее, он сразу понял, что случилось самое страшное. Постоянный приказ для операции заключался в том, что никто не должен приближаться к нему, за одним исключением: если операция провалится и все агенты должны быть немедленно выведены из страны.

Бен-Давид сбросил с себя одежду, быстро оделся и поспешил к тайному месту встречи, которое было приготовлено заранее. Вскоре прибыл и командующий операцией. Он тоже знал о провале. И все же никто из них не мог себе представить, какой хаос вот-вот развернется.

Мишка немедленно отправил отчет в штаб-квартиру Моссада. Рамсад Данни Ятом обсудил ситуацию с начальниками отделов и решил приказать агентам искать убежища в посольстве Израиля в Аммане, а не использовать заранее отрепетированный путь отступления. Вернувшись в Иорданию, все покинули место встречи и направились в посольство. В гостинице остался только врач.

Тем временем в другом районе Аммана яд начал свое смертоносное действие на Машал. Он потерял сознание и был доставлен в больницу. Израильтяне поняли, что если он не получит противоядие, то умрет через несколько часов.

Нетаньяху получил плохие новости в своей машине, когда ехал на еврейскую новогоднюю вечеринку в . . . Штаб-квартира Моссада — удивительное совпадение. Ятом проинформировал премьер-министра. Нетаньяху был потрясен. Он решил, что рамсад должен немедленно прилететь в Амман, встретиться с королем Хусейном и все ему рассказать, без всяких отвлечений и лжи. Из штаб-квартиры Моссада премьер-министр позвонил королю Хусейну и сказал ему, что посылает рамсада по очень важному делу. Король сразу же согласился, хотя понятия не имел, о чем идет речь.

Помощники Нетаньяху, находившиеся в то время рядом с ним, утверждают, что он был охвачен тревогой и поручил Ятому согласиться на любое требование короля в обмен на возвращение агентов в Израиль. Он также приказал Ятому предложить противоядие иорданцам и спасти Машала от верной смерти. Позже Шарон скажет: «Я видел Нетаньяху в деле Маш'аля. Он полностью развалился, и нам пришлось собирать его заново. . . Он был под давлением и был готов отказаться от всего. . ».

Обезумевший король Хусейн выслушал отчет Ятома и приказал своим людям выяснить, в каком состоянии находится Машал. Точный диагноз поставили сразу: состояние мужчины быстро ухудшалось. Король приказал немедленно перевести его в королевский госпиталь и принял предложение Ятома дать противоядие, которое могло бы его спасти. По абсурдному повороту этого мучительного дела израильтяне и иорданцы вступили в гонку со временем, чтобы спасти жизнь своего врага, заклятого террориста.

Мишка Бен-Давид вернулся в гостиницу. Ампула с противоядием была у него в кармане. «Я передвигался с противоядием, которое у меня было, — сказал он в более позднем интервью Ронену Бергману, — зная, что оно больше бесполезно, поскольку яд не затронул ни одного из наших людей. Только наша цель была в критическом состоянии. Я решил уничтожить противоядие, так как боялся, что меня поймают с ним. Но тут мне позвонил командир части в Израиле. Он спросил меня, есть ли у меня еще противоядие, и когда я сказал да, он попросил меня спуститься в вестибюль отеля. По его словам, там меня ждал капитан иорданской армии, и ему нужно было немедленно отнести противоядие в больницу».

Но в этот момент возникла еще одна неожиданная проблема: врач, который должен был ввести противоядие умирающей Машаль, отказался сделать это, если рамсад не приказал ей сделать это лично. Дэнни Ятом, вышедший из царского дворца и направлявшийся в посольство, подозвал ее и велел идти с Мишкой. Но по прибытии в больницу иорданцы наотрез отказались от того, чтобы израильский врач ввел им противоядие. Возможно, они боялись, что она только попытается закончить работу. . .

Еще больше усложняло ситуацию то, что королевский врач, которому было поручено спасти Машаля, отказался дать противоядие, не зная химических формул яда и противоядия. Он не хотел брать на себя ответственность за жизнь Машаля, чтобы израильтяне не перехитрили его и не убили этого человека. Разразился новый кризис. Обе стороны укрепились на своих позициях, иорданцы требовали формул, а израильтяне отказывались.

Состояние Машаля быстро ухудшалось. Он перестал дышать и был подключен к аппарату искусственного дыхания в реанимационном отделении королевского госпиталя. Всем было ясно, что если Машаль умрет, это будет иметь катастрофические последствия для хрупких отношений двух стран. Король, глубоко обиженный израильтянами, даже пригрозил приказать своей армии ворваться в посольство и арестовать четырех агентов Моссада, которые нашли там убежище. Он также заявил, что положит конец любому политическому и военному сотрудничеству с Израилем.

Часы шли, а напряжение росло. Король объявил, что, если Машаль умрет, он приговорит своих убийц — двух агентов, содержащихся под стражей иорданской полицией, — к смертной казни. Он также срочно позвонил президенту США Биллу Клинтону.

Американцы немедленно начали давить на Израиль, чтобы тот доставил формулу иорданцам. Нетаньяху погрузился в марафон встреч с различными группами советников и министров кабинета. В конце концов он уступил и дал формулу иорданцам.

Иорданский врач ввел противоядие Маш'алю. Реакция была немедленной. Машаль открыл глаза.

Когда известие о выздоровлении Машала достигло Израиля, все вздохнули с облегчением, как будто их давно потерянный брат в Иордании был спасен, слава Богу!

Мишке Бен-Давиду и доктору удалось покинуть Иорданию. Шесть агентов Моссад остались в Аммане — четверо в посольстве и двое задержаны иорданской полицией.

В реанимации состояние Машаля продолжало улучшаться. Израиль направил в Амман делегацию высокого уровня, в которую вошли премьер-министр Биньямин Нетаньяху, министр иностранных дел Ариэль Шарон и министр обороны Ицхак Мордехай. Однако король Хусейн отказался принять делегацию и послал своего брата Хасана встретить их.

В кабинет также был вызван Эфраим Галеви, бывший заместитель Рамсада и личный друг короля Хусейна. Галеви теперь был послом Израиля в Европейском союзе в Брюсселе. Он немедленно отправился в Амман и предложил королю сделку. В обмен на четырех агентов в посольстве Израиль освободит из тюрьмы харизматичного основателя и лидера ХАМАСа шейха Ахмеда Ясина. Король согласился, и четверо агентов вернулись в Израиль с Галеви.

Заключительные переговоры были поручены Ариэлю Шарону, который поддерживал близкие отношения с королем.

Шарон потребовала освобождения двух агентов Кидон, которые все еще находились под стражей. Взамен иорданцы потребовали освобождения двадцати иорданских заключенных, удерживаемых Израилем. Шарон согласилась. Но в последний момент иорданцы передумали и потребовали от Израиля больше уступок. Шарон потерял хладнокровие в присутствии короля. «Если вы будете продолжать в том же духе, — сердито сказал он, — наш народ останется в ваших руках, мы перережем вам воду (которую Израиль поставлял в Иорданию) и еще раз убьем Маш'аля».

Выходка Шэрон оказалась очень действенной, и сделка была закрыта. Два израильских вертолета приземлились в Иордании. Один из них забрал двух агентов «Кидона» обратно в Израиль, другой — шейха Ясина, освобожденного из тюрьмы.

Израильские и мировые СМИ критиковали и высмеивали операцию Моссада в Иордании. Нетаньяху также подвергся резкой критике за то, как он вел дело; у него не было другого выбора, кроме как создать комиссию по расследованию «оперативного провала в Иордании».

Правление полностью оправдало премьер-министра, но обвинило Рамсада в «ошибках в его работе» и в начале операции, которая с самого начала была обречена на провал. Однако отставки Ятома они не требовали.

После фиаско в Аммане отношения Иордании с Израилем достигли нового минимума. Халед Машаль, который все еще был второстепенной фигурой в ХАМАС, приобрел авторитет в организации и стал одним из ее главных лидеров. После смерти шейха Ясина Машаль поднялся до общего руководства ХАМАС. Престиж Моссад в Израиле и мире — и даже в глазах его руководителей и агентов — был сильно подорван. Дэнни Ятом, потерпевший неудачу на протяжении всей операции, подвергся открытой критике со стороны многих старших офицеров Моссада. Ализа Маген, заместитель Ятома, прямо заявила, что он не достоин быть рамсадом .

Несмотря на критику, Ятом не ушел в отставку. Единственным, кто взял на себя ответственность за несчастье, был глава Кесарии, который немедленно подал в отставку. Потребовалось еще пять месяцев — до февраля 1998 года, когда агент Моссада был арестован в Швейцарии при попытке прослушивания телефонной линии члена «Хизбаллы», — чтобы Ятом наконец сдался. «Я взял на себя ответственность командира», — сказал он в интервью. с газетой «Гаарец» , «и решил уйти в отставку из-за неудач в Иордании и Швейцарии».

Его заменил Эфраим Галеви, бывший заместитель Рамсада , который успешно провел переговоры с королем Хусейном об освобождении четырех агентов, причастных к фиаско Машаля.

OceanofPDF.com

Глава восемнадцатая

Из Северной Кореи с любовью

Одним приятным лондонским вечером в июле 2007 года гость вышел из своего номера в отеле Kensington. Он поднялся на лифте в вестибюль и вышел к машине, ожидавшей его у входа. Это был высокопоставленный сирийский чиновник, прибывший из Дамаска в тот же день. Теперь он шел на встречу.

Как только он вышел через вращающиеся двери, из кресел в дальнем углу вестибюля встали двое мужчин. Они точно знали, куда идти. Добравшись до комнаты сирийца, они получили доступ с помощью специального электронного устройства. Они были готовы методично обыскать комнату, но на этот раз их задача была легкой. Ноутбук стоял на столе. Двое мужчин включили его и за считанные секунды умело установили сложную версию троянского коня. Программа позволяла им отслеживать и копировать издалека все файлы, хранящиеся в памяти компьютера. Сделав дело, двое мужчин покинули отель незамеченными.

Аналитики Моссада в Тель-Авиве изучили компьютерные файлы и были ошеломлены. На срочном совещании руководителей ведомств они рассказали о попавшей в их руки бесценной информации: коллекции файлов, фотографий, рисунков и документов, впервые раскрывающих сверхсекретную ядерную программу Сирии. Материал имел первостепенное значение и включал в себя планы строительства ядерного реактора в отдаленной пустынной местности; переписка между сирийским правительством и высокопоставленными чиновниками в администрации Северной Кореи; и фотографии, показывающие реактор, залитый бетоном. На другой фотографии были изображены двое мужчин: один из них оказался высокопоставленным должностным лицом Северокорейского атомного проекта, а другой — Ибрагимом Отманом, главой Сирийской комиссии по атомной энергии.

Полученные данные подтвердили несколько фрагментарных сообщений, поступивших в израильское разведывательное сообщество в 2006 и 2007 годах. В сообщениях указывалось, что сирийское правительство в условиях строжайшей секретности строит ядерный реактор в пустынном месте Дир-эз-Зур на крайнем северо-востоке страна. Изолированное место находилось рядом с турецкой границей и в нескольких сотнях миль от иракской территории. Возможно, самым удивительным открытием в отчетах был тот факт, что сирийский объект планировался и контролировался северокорейскими ядерными экспертами и финансировался Ираном.


Тесное сотрудничество между Сирией и Северной Кореей началось с визита в Дамаск в 1990 году президента Северной Кореи Ким Ир Сена. В ходе этого визита по инициативе президента Сирии Хафеза Асада две страны подписали соглашение о военно-техническом сотрудничестве. Несмотря на то, что ядерная проблема обсуждалась на переговорах между двумя главами государств, Асад решил в то время отдать ей второстепенное значение и занимался в основном разработкой химического и биологического оружия. Более того, он отменил планы по покупке ядерных реакторов в России. В феврале 1991 года во время операции «Буря в пустыне» в Сирии была выгружена первая партия ракет «Скад» из Северной Кореи. Сообщения о существовании ракет дошли до Моше Аренса, министра обороны Израиля. Несколько армейских генералов рекомендовали нанести военный удар, чтобы уничтожить «Скады» до того, как они вступят в строй. Аренс отверг эту идею, желая избежать нового пожара в регионе.

На похоронах Хафеза Аль-Асада в июне 2000 года его сын и преемник Башар Аль-Асад встретился с другой северокорейской делегацией. Стороны тайно обсудили строительство ядерного объекта в Сирии под контролем Сирийского агентства научных исследований. В июле 2002 г. в Дамаске состоялась очередная секретная встреча с участием высших должностных лиц Сирии, Ирана и Северной Кореи, на которой было достигнуто трехстороннее соглашение. Северная Корея построит ядерный реактор в Сирии на средства Ирана. Стоимость всего проекта, от чертежной доски до производства оружейного плутония, оценивалась в 2 миллиарда долларов.

В течение следующих пяти лет, несмотря на небольшие обрывки информации, просачивавшиеся из Дамаска, ни ЦРУ, ни Моссад ничего не знали о сирийском проекте. Время от времени вспыхивали несколько сигнальных огней, но они были проигнорированы. Американские спецслужбы не поняли смысла накопившейся информации, а Моссад и Аман были введены в заблуждение собственными оценками, согласно которым Сирия не имеет ни возможностей, ни желания получить ядерное оружие. И никто не пытался оспорить это заблуждение, хотя доказательства были: в 2005 году сухогруз « Андорра», перевозивший цемент из Северной Кореи в Сирию, затонул недалеко от израильского прибрежного города Нагария; в 2006 г. на Кипре было задержано второе северокорейское грузовое судно, плававшее под панамским флагом, с еще одним грузом цемента и переносной радиолокационной станцией; в обоих случаях «цементом», очевидно, было оборудование для ядерного реактора. Наконец, в конце 2006 года иранские эксперты-ядерщики посетили Дамаск, чтобы проинспектировать ход строительства объекта. Израильские и американские спецслужбы знали об этом визите, но не поняли, что он был связан с проектом «Дир аль-Зур».

Сирийцы приняли крайние меры предосторожности, чтобы сохранить секретность проекта. Они полностью отключили связь для всего персонала, работающего на объекте. Владение сотовыми телефонами и спутниковыми устройствами было строго запрещено; все коммуникации выводились посыльными, которые несли письма и послания и доставляли их из рук в руки. Активность на этом месте не могла быть определена из космоса, хотя американские и израильские спутники продолжали пролетать над головой.

И вдруг, 7 февраля 2007 года, пассажир вышел из самолета в аэропорту Дамаска. Это был Али Реза Асгари, иранский генерал и бывший заместитель министра обороны, который был одним из лидеров Революционной гвардии (см. главу 2). Он оставался в аэропорту до тех пор, пока не получил подтверждение того, что его семья покинула Иран. Затем он улетел в Турцию. Вскоре после приземления в Стамбуле он исчез.

Месяц спустя стало известно, что Асгари перешел на сторону Запада в ходе операции, организованной ЦРУ и Моссадом. Его допросили и допросили на американской базе в Германии, где он раскрыл существование сирийско-иранских ядерных планов и соглашение между Северной Кореей, Ираном и Сирией. Он сообщил своим собеседникам, что Иран не только финансирует проект «Дир-эз-Зур», но и оказывает сильное давление на Сирию, чтобы завершить его как можно скорее. Он снабдил ЦРУ и Моссад множеством подробностей о ходе проекта и назвал ключевых должностных лиц как в Сирии, так и в Иране, которые были причастны к нему.


Эта новая информация заставила Моссад действовать, и он немедленно перешел в оперативный режим. С 2002 года рамсадом был Меир Даган, сменивший Эфраима Галеви (см. главу 1). Согласно иностранным источникам, Даган поручил подразделениям и агентам проверить отчет Асгари. Премьер-министр Эхуд Ольмерт созвал совещание начальников штабов армий, министерства обороны и разведывательных служб. Они единогласно согласились, что необходима срочная операция, чтобы получить достоверную и неопровержимую информацию об объекте Дир Аль-Зур. Израиль не мог смириться с превращением Сирии, своего самого непримиримого и агрессивного врага, в державу, способную производить ядерное оружие.

Всего через пять месяцев после побега Асгари агенты Моссада добились своего главного прорыва — ноутбука сирийского чиновника. Главы Моссад и Аман теперь могли представить премьер-министру Ольмерту окончательные доказательства, необходимые правительству.

Вскоре после этого Даган якобы совершил еще один переворот. В ходе смелой и творческой операции оперативному офицеру Моссад удалось завербовать одного из ученых, работавших на самом реакторе. Он много фотографировал реактор как внутри, так и снаружи, и даже снял на видео конструкции и оборудование внутри них. Это были первые полученные Моссадом изображения реактора, сделанные с уровня земли. Они выявили большое цилиндрическое сооружение с тонкими, но прочными укрепленными стенами. На других фотографиях были показаны внешние леса, предназначенные для укрепления внешних стен реактора. Были также фотографии второго, меньшего здания, оборудованного масляными насосами, и несколько грузовиков, припаркованных вокруг него. Третье сооружение, по-видимому, представляло собой башню, которая снабжала реактор водой.


Моссад полностью информировал американцев о каждом шаге и снабжал их копиями всех отчетов и фотографий, включая спутниковые снимки и стенограммы телефонных разговоров между Сирией и Северной Кореей. Под неослабевающим давлением Израиля Соединенные Штаты запустили в дело своих спутников. Как спутниковые снимки, так и электронное отслеживание телефонных звонков свидетельствовали о том, что сирийцы строили с бешеной скоростью.

В июне 2007 года премьер-министр Ольмерт прилетел в Вашингтон со всеми материалами, собранными Израилем. Он встретился с президентом Бушем и сказал ему, что Израиль решил, что сирийский реактор должен быть уничтожен. Ольмерт предложил США нанести авиаудар по реактору, но американский президент отказался. Согласно американским источникам, Белый дом ответил, что «США предпочитают не атаковать [реактор]». Госсекретарь Кондолиза Райс и министр обороны Роберт Гейтс пытались убедить Израиль «противостоять [сирийцам], но не атаковать». Буш и советник по национальной безопасности Стив Хэдли выразили свою поддержку военным действиям в принципе, но попросили отложить любую операцию до тех пор, пока не будут получены более явно угрожающие разведданные.

В июле 2007 года Израиль совершил высотные воздушные вылеты и запрограммировал свой спутник-шпион «Офек-7» на подробные фотографии реактора. Эти фотографии, проанализированные американскими и израильскими экспертами, ясно показали, что Сирия строит реактор, идентичный северокорейскому ядерному объекту в Йонбёне. Видео, которым Израиль поделился с США, показало, что активные зоны обоих реакторов идентичны, включая способ размещения урановых стержней внутри конструкции. На других видео даже были видны лица северокорейских инженеров, работающих внутри реактора. Кроме того, отдел перехвата Аман, подразделение 8200, подготовил полные расшифровки лихорадочных обменов между Дамаском и Пхеньяном.

Все эти доказательства были переданы в Вашингтон, но Соединенные Штаты по-прежнему требовали неопровержимых доказательств того, что объект действительно был ядерным реактором и что радиоактивные материалы действительно находились там. Израиль считал, что у него нет иного выбора, кроме как получить и эту информацию.


В августе 2007 года Израиль представил окончательное доказательство того, что объект в Дир-эз-Зуре был ядерным реактором. Он был получен элитным отрядом коммандос Сайерет Маткаль в ходе операции, в ходе которой погибло множество израильских солдат. Спецназовцы Сайерет Маткаль вылетели в Сирию ночью на двух вертолетах. Они были одеты в форму сирийской армии. Минуя населенные пункты, военные базы и радиолокационные станции, они незамеченными приземлились недалеко от Дир-эз-Зура, затем приблизились к площадке реактора и взяли образцы грунта с земли, окружающей реактор. При анализе в Израиле эти образцы оказались высокорадиоактивными, что неопровержимо доказывает, что радиоактивные вещества действительно находились на месте.

Это новое свидетельство было представлено Стиву Хэдли. Как только его эксперты проверили образцы почвы, он понял, что дело было смертельно серьезно. Он созвал своих ближайших помощников, и их выводы были представлены президенту Бушу на ежедневном брифинге Хэдли в Овальном кабинете. Затем Хэдли провел переговоры с Даганом и пришел к выводу, что реактор действительно представляет явную и реальную опасность. Теперь Соединенные Штаты признали, что сирийский реактор необходимо ликвидировать, и назвали операцию «Дир-эз-Зур» кодовым названием «Фруктовый сад». В своих мемуарах Джордж Буш писал, что какое-то время он рассматривал возможность нападения на реактор, но, обсудив варианты со своей командой национальной безопасности, в конце концов отказался от этого. Он считал, что «бомбардировка суверенной страны без предупреждения или объявленного оправдания вызовет серьезный ответный удар». Он также исключил тайный рейд американских солдат.

Тем не менее Ольмерт позвонил президенту Бушу и попросил его уничтожить реактор. Во время телефонного разговора Буш находился в Овальном кабинете в окружении своих ближайших помощников: госсекретаря Кондолизы Райс, вице-президента Дика Чейни, Стива Хэдли и его заместителя Эллиота Абрамса и других. В ходе предварительных консультаций Райс убедила их отклонить требование Израиля.

«Джордж, я прошу вас взорвать комплекс», — сказал Ольмерт.

«Я не могу оправдать нападение на суверенную нацию, — ответил Буш, — если только мои спецслужбы не встанут и не заявят, что это программа создания оружия». Буш рекомендовал «использовать дипломатию».

«Ваша стратегия меня очень беспокоит, — прямо сказал Ольмерт. «Я сделаю все, что считаю необходимым, чтобы защитить Израиль».

«У этого парня есть яйца, — сказал позже Буш. — Вот почему он мне нравится.


Как сообщает лондонская Sunday Times, премьер-министр Ольмерт встретился с министром обороны Эхудом Бараком и министром иностранных дел Циппи Ливни. Втроем они вместе с руководителями оборонного и разведывательного сообществ обсудили новые доказательства, а также возможные последствия военного удара. Наконец жребий был брошен: сирийский реактор будет ликвидирован. Премьер-министр проинформировал лидера оппозиции Биньямина Нетаньяху и получил его искреннюю поддержку.

Дата нападения была назначена на ночь 5 сентября 2007 года.

Накануне, согласно более позднему сообщению в Sunday Times, еще одно элитное подразделение коммандос, Шалдаг (Зимородок), достигло района Дир-эз-Зур. Мужчины почти сутки скрывались недалеко от реактора. Их задача заключалась в том, чтобы на следующую ночь осветить реактор лазерными лучами, чтобы реактивные самолеты ВВС могли навести его прямо на цель. В одиннадцать часов вечера 5 сентября десять самолетов F-15 вылетели с авиабазы Рамат-Дэвид и взяли курс на запад, над Средиземным морем. Тридцать минут спустя трем самолетам было приказано вернуться на базу. Остальным семи было приказано направиться к турецко-сирийской границе и повернуть на юг в сторону Дир-эз-Зура. По пути они разбомбили радиолокационную станцию, лишив сирийские ПВО способности определять приближение иностранных самолетов. Через несколько минут они достигли Дир-эз-Зура; и с тщательно рассчитанного расстояния они запускали ракеты «Маверик» класса «воздух-поверхность» и полутонные бомбы, точно поражая цель. Сирийский реактор, предназначенный для создания атомных бомб для уничтожения Израиля, был уничтожен за считанные секунды.

Премьер-министр Ольмерт, стремясь избежать военной реакции Сирии, установил срочный контакт с премьер-министром Турции Тайипом Эрдоганом и попросил его передать послание президенту Асаду. Израиль не собирался воевать с Сирией, подчеркивал Ольмерт, но не мог принять ядерную Сирию на пороге своего дома. Но заверения Ольмерта оказались излишними. На следующее утро после бомбардировки из Дамаска отреагировали полным молчанием. Представители правительства не произнесли ни слова. Только в три часа дня сирийское информационное агентство опубликовало официальное заявление. В нем говорилось, что израильский самолет вторгся в воздушное пространство Сирии в час ночи . «Наша авиация вынудила их отступить после того, как [они] сбросили боеприпасы над безлюдной местностью. Повреждений людей и оборудования нет».

Мировые СМИ отчаянно пытались узнать, как «Моссаду» удалось получить фотографии и даже видео изнутри сирийского реактора. Телевидение ABC сообщило, что Израиль либо внедрил агента внутрь сирийского реактора, либо Моссад нанял одного из инженеров, которые предоставили ему фотографии объекта.

В апреле 2008 года, примерно через семь месяцев после разрушения реактора, американская администрация наконец объявила, что сирийский объект был ядерным реактором, построенным при поддержке Северной Кореи, и что «он не предназначен для мирного использования». Джордж Буш считал, что «нанесение Ольмертом удара» по сирийскому реактору восстановило доверие, которое он потерял к израильтянам во время их войны 2006 года против Ливана, которая, по мнению Буша, была неудачной.

Официальные представители разведывательного сообщества США показывали изумленным конгрессменам и сенаторам слайды, ясно показывающие сходство между сирийским реактором и северокорейским реактором в Йонбёне; слайд-шоу со спутниковыми фотографиями, рисунками и планами, а также видеороликами установило происхождение этих материалов.


I srael удалось сохранить секрет всего две недели, в течение которых он отрицал, что напал на реактор. Но затем лидер оппозиции Биньямин Нетаньяху в интервью в прямом эфире заявил: «Когда кабинет принимает меры для обеспечения безопасности Израиля, я полностью его поддерживаю. . . и здесь я тоже был соучастником этого дела с первой минуты и полностью поддержал его».


Заключительный эпизод в сирийском ядерном проекте произошел одиннадцатью месяцами позже, 2 августа 2008 года. В тот вечер на просторной веранде пляжного домика в Рималь-эль-Захабия, к северу от сирийского порта Тартус. Дом, расположенный близко к воде, имел захватывающий вид на Средиземное море. Веранда, обращенная к темным волнам, была желанным убежищем от сырости сирийского побережья. Мягкий морской бриз охладил удушающую летнюю жару. Гости, сидевшие за продолговатым столом, были близкими друзьями владельца виллы, генерала Мухаммада Сулеймана, который пригласил их на спокойный уик-энд.

Сулейман был ближайшим советником президента Асада по военным и оборонным вопросам. Он руководил строительством реактора и обеспечивал его безопасность. В высших кругах власти Сирии он считался тенью Асада. Его кабинет находился во дворце, рядом с кабинетом президента, но был известен лишь немногим избранным как внутри страны, так и за ее пределами.

Его имя никогда не упоминалось в сирийских СМИ, но Моссад знал о нем и внимательно следил за его деятельностью. Сорокасемилетний Сулейман изучал инженерное дело в Дамасском университете, где он познакомился и подружился с другим студентом, Баселем аль-Асадом, любимым сыном и наследником президента Хафеза аль-Асада. Когда Бассель погиб в автокатастрофе в 1994 году, Асад познакомил Сулеймана со своим младшим сыном Башаром. Асад умер от рака в 2000 году, и Башар сменил его на посту президента, а затем назначил Сулеймана своим доверенным лицом и надежным помощником.


Сулейман вскоре стал одним из самых влиятельных людей в Сирии. Президент Асад поручил ему надзор за всеми деликатными военными вопросами. Он стал старшим связным между президентом и иранскими спецслужбами, особенно по вопросам, касающимся их тайного сотрудничества с террористическими организациями на Ближнем Востоке. Он также был основным сирийским контактным лицом с «Хизбаллой» и поддерживал тесные отношения с военным главой этой организации Имадом Мугнием. После ухода Израиля из зоны безопасности в Южном Ливане в мае 2000 года Сулейман взял на себя переброску оружия из Ирана и Сирии «Хизбалле», особенно поставку ракет большой дальности. Во время Второй ливанской войны в 2006 году одна такая ракета попала прямо в мастерские израильских железных дорог в Хайфе, в результате чего погибли восемь рабочих. Позже Сулейман снабдил «Хизбаллу» ракетами класса «земля-воздух» сирийского производства, поставив под угрозу действия Израиля в воздухе в Ливане.

А Сулейман занимал еще одну, уникальную и сверхсекретную должность: он был старшим членом Сирийского исследовательского комитета, который занимался разработкой ракет большой дальности, химического и биологического оружия, а также ядерными исследованиями. Он курировал связь с Северной Кореей, координировал отправку деталей реактора в Сирию и руководил мерами безопасности, изолирующими северокорейских техников и инженеров, работающих на строительстве реактора.

Уничтожение Израилем реактора стало тяжелым ударом для Сулеймана. Оправившись от первоначального шока, он начал планировать еще один реактор, местонахождение которого еще не было определено. Но жизнь Сулеймана стала более трудной. Теперь он знал, что его разыскивают как американские, так и израильские спецслужбы. Поэтому, прежде чем приступить к планированию своего следующего этапа, он взял отпуск на несколько дней в своем доме в Римале Эль-Захабия. Спокойные выходные с хорошими друзьями и вкусная еда казались ему лучшим способом снять стресс.


Сидя в центре своего большого стола, Сулейман наблюдал за волнами, катящимися к берегу. Но он не заметил двух неподвижных фигур, притаившихся в воде примерно в 150 ярдах от него. Они заплыли с моря, куда их высадила лодка примерно в миле от дома Сулеймана. Израильские военно-морские коммандос и опытные снайперы, они взяли с собой снаряжение для подводного плавания и пробрались под воду на пляж напротив дома. Когда их ноги коснулись дна, они встали и выбрали дом Сулеймана. Они изучили дом и веранду, посмотрели на всех, кто сидел за столом, и остановились на своей цели: на генерале, сидящем между своими гостями.

В девять часов вечера снайперы выверили прицелы и отрегулировали дальность. На веранде было людно, и двое незваных гостей в черных водолазных костюмах хотели убедиться, что смогут выстрелить в генерала, не причинив никому вреда. Они вышли из воды и сделали несколько шагов, а затем направили оружие с глушителями в голову Сулеймана. В их наушниках запищал электронный сигнал, и они одновременно выстрелили. Выстрелы оказались смертельными. Голова Сулеймана отлетела назад, и он рухнул вперед, на заваленный едой стол. Гости сначала не поняли, что произошло. Только когда они заметили кровь, сочащуюся из головы Сулеймана, они поняли, что он был застрелен. На веранде начался настоящий ад; одни пытаются прийти на помощь своему хозяину, другие в страхе приседают или бесцельно бегают, крича и крича. В суматохе двое снайперов исчезли.

The Sunday Times опубликовала несколько иную версию события. В нем говорилось, что снайперы были членами израильского военно-морского коммандос «Флотилия 13», которые прибыли к сирийскому побережью на борту яхты, принадлежащей израильскому бизнесмену, и отплыли обратно сразу после выполнения своей миссии.


Когда новость дошла до Дамаска, это вызвало огромный шок, но правительство хранило молчание и не реагировало на сообщения СМИ. Военные и службы безопасности были в замешательстве. Как группа нападавших добралась до Тартуса, который находился в 140 милях от Дамаска? Как они сбежали? Неужели в Сирии не было места, где ее лидеры были бы в безопасности?

Лишь через несколько дней было опубликовано лаконичное коммюнике, в котором сообщалось, что «Сирия проводит расследование с целью найти виновных в этом преступлении». Но пресса других арабских стран не дождалась этой официальной реакции. С самого начала он публиковал обширные репортажи с подробными отчетами и предположениями о личности убийц. Арабские СМИ сосредоточились на том, кто был заинтересован в устранении этого генерала, и обвинили Израиль, утверждая, что Израиль совершил убийство из-за роли Сулеймана в реакторе Дир-эз-Зур.


Реакция западных спецслужб была иной. Никто не пролил слезы из-за смерти Сулеймана. В июне 2010 года 13-я флотилия была награждена главнокомандующим Армии обороны Израиля за «несколько ратных подвигов», характер которых не раскрывается.

Можно задаться вопросом, не являются ли почести, оказанные военно-морскому отряду коммандос, хотя бы частично, признанием Сулеймановской операции.

OceanofPDF.com

Глава девятнадцатая

Любовь и смерть после полудня

12 февраля 2008 года несколько мужчин тайком обошли многоквартирный дом в элитном районе Дамаска. Ближе к вечеру они увидели серебристый внедорожник Mitsubishi Pajero, припаркованный у здания. Из машины вышел мужчина в черном костюме с аккуратно подстриженной бородой и вошел в дом. Его не сопровождали телохранители. Агенты, расставленные на улице, шептали в свои миниатюрные передатчики, что «человек» прибыл в Дамаск и направляется в квартиру. Они знали, что мужчина в черном вот-вот встретится со своей тайной любовницей Нихад Хайдар, сирийкой, которая ждала его в квартире. Мужчина нес подарок для великолепной Нихад, которая на той неделе отпраздновала свое тридцатилетие.

Влюбленные провели несколько часов в роскошной квартире, которую им предоставил Рами Махлуф, успешный бизнесмен и двоюродный брат президента Сирии Башара Асада.

Незадолго до десяти вечера человек в черном вышел из здания и сел в серебристый «паджеро». Он направлялся на встречу в укромном конспиративном доме в районе Кафр Сусса, где встретился с посланниками Ирана, Сирии и Палестины.

Как сообщает London Sunday Express, следовавшие за ним агенты проверили обновленную фотографию мужчины на экранах своих мобильных телефонов, чтобы убедиться в отсутствии ошибки идентификации. Они держали открытые линии связи и докладывали о каждом перемещении «метки» на командный пункт Моссада.

Когда он вышел из здания, где провел несколько часов с Нихадом, у агентов была хорошая возможность сверить его лицо с фотографиями на экранах. Они подтвердили идентификацию своим коллегам в Дамаске и в штаб-квартире в Тель-Авиве. Непреодолимое напряжение охватило Моссад. Руководители отделов собрались в кабинете Меира Дагана, где было установлено все необходимое оборудование для наблюдения за операцией в режиме реального времени.

Мужчина завел серебристый Паджеро.

— Он уже в пути, — прошептал один из агентов в свой миниатюрный микрофон.

Человеком в серебристом «паджеро» был Имад Мугние, оставивший за собой кровавый след длиной в годы.


15 ноября 2001 г.

После нападения на башни-близнецы ФБР публикует большой плакат со списком самых разыскиваемых террористов в мире.

Плакат проштампован логотипами ФБР, Государственного департамента и Министерства юстиции.

Список показывает двадцать два имени и двадцать две фотографии.

Первое имя самое опасное из всех.

Награда за его поимку составляет 5 миллионов долларов.

До нападения на башни-близнецы он считался ответственным за гибель большего количества американцев, чем любой другой живой террорист.

Имад Мугние.

18 апреля 1983 г. - взрыв американского посольства в Бейруте, Ливан, погибло 63 человека.

23 октября 1983 г. - взрыв штаба морской пехоты США в Бейруте - 241 погибший.

23 октября 1983 г. (в тот же день) - взрыв штаба французских десантников в Бейруте - 58 погибших.

И похищение и убийство сотрудника ЦРУ Уильяма Бакли; несколько нападений на американское посольство в Кувейте; угон авиалайнера TWA и двух самолетов кувейтской авиакомпании; убийство полковника У. Р. Хиггинса из группы наблюдателей ООН в Южном Ливане; резня двадцати американских солдат в Саудовской Аравии. . .


Когда приведенный выше список отправляется в Израиль, Моссад добавляет свои данные:

4 ноября 1983 г. - взрыв штаба ЦАХАЛа в Тире, Ливан, 60 погибших.

10 марта 1985 г. - нападение Метуллы на колонну ЦАХАЛа на израильско-ливанской границе - 8 погибших.

17 марта 1992 г. - взрыв израильского посольства в Аргентине - 29 погибших.

18 июля 1994 г. — взрыв еврейского общинного центра в Буэнос-Айресе — 86 погибших.

А также похищение и убийство трех израильских солдат на пограничном участке Хар-Дов, похищение израильского бизнесмена Эльханана Танненбаума, взрыв возле кибуца Мацуба и самое разрушительное из них: похищение и убийство солдат Регева и Гольдвассера на Израильско-ливанская граница, которая спровоцировала Вторую ливанскую войну.


Я безумный Мугние, главный террорист, стоящий за всеми этими преступлениями, был призраком, который постоянно перемещался между столицами Ближнего Востока. Он избегал фотографов и отказывался давать интервью. Западные спецслужбы многое знали о его деятельности, но почти ничего о его внешности, привычках и укрытиях. Они знали, что он родился в 1962 году в деревне Южного Ливана. По отрывочным сведениям, его родители были убежденными шиитами; в подростковом возрасте он переехал в Бейрут и вырос в бедном районе, населенном в основном палестинцами, сторонниками ООП. Он бросил школу и присоединился к ФАТХ, террористическому отделению ООП. Позже он стал телохранителем Абу Аяда, заместителя Арафата, и стал членом Отряда 17, специального подразделения безопасности организации ФАТХ, которое было сформировано в середине семидесятых и которым командовал Али Хасан Саламе, Красный Принц (см. главу 12). Но в 1982 году Израиль начал войну в Ливане под названием «Операция «Мир Галилее»», вторгся в Ливан и разгромил ООП. Его выжившие члены во главе с Ясиром Арафатом были сосланы в Тунис. Однако Мугние решил остаться и присоединился к первой группе основателей «Хизбаллы».

«Хизбалла» — буквально Партия Бога — была шиитской террористической организацией, созданной в 1982 году в ответ на израильское вторжение в Ливан. Вдохновленная аятоллой Хомейни, обученная и снабженная Корпусом стражей исламской революции, «Хизбалла» стала гнусным врагом Израиля, определив свою главную цель как «окончательный уход Израиля из Ливана в качестве прелюдии к его окончательному уничтожению». С первого дня своего существования «Хизбалла» совершала насильственные террористические акты против Израиля. А Мугние был идеальным рекрутом для зарождающейся группы.

Как настоящий человек теней, он решил действовать тайно и воздерживался от появления на публике. Сведения о нем стали отрывочными и часто противоречивыми. Один источник описал его как телохранителя шейха Фадлаллаха, духовного лидера «Хизбаллы», а другой утверждал, что он стал оперативным руководителем организации, мозгом самых рискованных действий «Хизбаллы», закончившихся кровавыми банями. В отличие от нынешнего лидера «Хизбаллы» шейха Насраллы, Мугние никогда не появлялся на телевидении и никогда не произносил ненавистнических речей; но на самом деле он был гораздо опаснее болтливого шейха. Вскоре он поднялся до положения самого эффективного и неуловимого террориста в мире, как Карлос в свое время и как его коллега и большой поклонник Усама бен Ладен.

Мугние был жестоким и изобретательным террористом. Он появился внезапно, когда спланировал и руководил несколькими массовыми убийствами в Ливане в конце операции «Мир Галилее». В этот октябрьский день 1983 года ему исполнился всего двадцать один год, когда он отправил начиненные взрывчаткой грузовики, управляемые террористами-смертниками, к соединениям американских морских пехотинцев и французских десантников в Бейруте; несколько дней спустя он повторил тот же сценарий против штаба АОИ в Тире. В двадцать два года он возглавил группу террористов, атаковавших укрепленное американское посольство в Кувейте, а затем угнал там свой первый самолет. После каждой из своих операций он растворялся в воздухе. В двадцать три года Мугние угнал самолет TWA, следовавший из Афин в Рим, и вынудил его пилота приземлиться в аэропорту Бейрута. Во время угона он убил водолаза Роберта Дина Стетема и выбросил его тело через дверь кабины. Мугние сбежал после операции по угону, которая длилась семнадцать дней, но на этот раз он оставил память: свой отпечаток пальца в туалете самолета.

О его личной жизни почти ничего не было известно, кроме женитьбы на двоюродной сестре, которая подарила ему сына и дочь. В очень раннем возрасте он знал, что находится под прицелом нескольких западных спецслужб, и пытался скрыть свою личность. Он сделал элементарную пластическую операцию в Ливии, отрастил бороду и не привлекал к себе внимания. Только одна подтвержденная фотография Мугние — толстого, бородатого, в очках и фуражке — попала в западные службы. Его описание также было ошибочным: ФБР представило его как «родившегося в Ливане, говорящего по-арабски, с каштановыми волосами и бородой, ростом 5 футов 8 дюймов (170 сантиметров), весом 120 фунтов (около 60 килограммов)». Трудно представить, как внушительные размеры Мугние умудрились уместиться в корпус модели весом 120 фунтов. . . Но описание только подтвердило, что Мугние хорошо защищался и сумел ввести в заблуждение всех своих врагов.

После всех совершенных им нападений, взрывов и угонов самолетов он стал почитаемым героем «Хизбаллы». Его хвалили за его утонченность, храбрость и оперативные таланты, из-за которых разведывательные службы всего мира боялись военного подразделения «Хизбаллы». По мере того, как его власть возрастала, он стал главной мишенью для убийств со стороны Израиля и Запада. Мугние понял это и стал параноиком, который жил жизнью вечного бегства, подозревал всех, включая своих ближайших приближенных, очень часто менял своих телохранителей и каждую ночь спал в другом месте; его поездки между Бейрутом, Дамаском и Тегераном проходили под плотной завесой секретности.

Согласно профилю, подготовленному Израилем и другими спецслужбами, Мугние был одиночкой, очень харизматичным, очень импульсивным и очень хорошо разбирался в новейших электронных инструментах и гаджетах. У него была сверхъестественная способность менять личность и внешность, что позволяло ему одурачивать своих врагов; Израильские спецслужбы называли его «террористом с девятью жизнями».

Офицер Aman Дэвид Баркай, бывший майор секретного разведывательного подразделения 504, которое собирало профильное досье на Мугние, сказал в интервью британской газете Sunday Times: «В конце 1980-х мы несколько раз пытались сбить его с ног. Мы собирали информацию о нем, но чем ближе мы подходили, тем меньше информации мы получали — ни слабых мест, ни женщин, ни денег, ни наркотиков — ничего».


Охота на Мугние продолжалась много лет. В 1988 году он чуть не попал в плен к французским властям, когда его самолет сделал остановку в Париже. ЦРУ предоставило французам информацию о Мугние, включая его фотографию и некоторые подробности о фальшивом паспорте, которым он пользовался. Но французы опасались, что его арест может привести к убийству французских заложников, которые в то время находились в Ливане, поэтому они предпочли проигнорировать его присутствие и отпустили его. Американские службы пытались поймать его в Европе в 1986 году и в Саудовской Аравии в 1995 году. Но он, как всегда, исчез.

В те годы Мугние принимал активное участие в планировании и осуществлении нападений на израильтян и евреев в Аргентине. В 1992 году он организовал взрыв израильского посольства в Буэнос-Айресе грузовиком, начиненным взрывчаткой, которым управлял террорист-смертник. Двадцать девять человек погибли. Некоторые руководители «Моссада» усмотрели в операции акт мести за убийство лидера «Хизбаллы» шейха Аббаса Аль-Мусави в результате вертолётной атаки в Южном Ливане.

Два года спустя в Буэнос-Айресе произошел еще один взрыв, на этот раз в еврейском общинном центре, в результате которого погибло 86 человек. В очередной раз некоторые эксперты подумали, что «Хизбалла» мстит за похищение Израилем одного из своих лидеров Мустафы Дирани в Ливане.

Разведывательные группы из США и Израиля, прилетевшие в Буэнос-Айрес для расследования двух взрывов, пришли к выводу, что они связаны. Способ действия был идентичным — загрузили грузовик взрывчаткой и отправили его к цели с террористом-смертником за рулем. Мугние использовал точно такой же метод в Бейруте и Тире в начале своей карьеры. Следствие установило, что к взрывам причастны иранские спецслужбы и их местные сотрудники. По крайней мере, один из грузовиков, служивший для взрыва посольства, был продан террористам шиитским автодилером из Буэнос-Айреса Карлосом Альберто Таладином. След явно вел к Имаду Мугние.


В те годы Мугние подолгу жил в Иране. После убийства шейха Аль-Мусави он опасался, что Израиль попытается убить и его. В Тегеране он создал оперативную группу, состоящую из бойцов «Хизбаллы» и сотрудников иранской разведки. Его партнерами по созданию этого подразделения были главнокомандующий Революционной гвардией Мохсен Резаи и министр разведки Али Фаллахян. Судя по всему, это подразделение осуществило две смертоносные атаки в Буэнос-Айресе. Эти атаки имели один результат: Мугние стал самым разыскиваемым человеком в Израиле. Своими поступками он приговорил себя к смерти. Но пройдут долгие годы, прежде чем его смертный приговор будет приведен в исполнение.

В декабре 1994 года Мугние видели в Бейруте; вскоре после этого он избежал покушения на машину, заминированную в южном районе. Ливанская полиция быстро опубликовала свои выводы: взрывное устройство было заложено под автомобилем, припаркованным возле мечети, где шейх Фадлаллах читал свою проповедь. Взрыв разрушил магазин Фуада Мугние, брата Имада, и его тело было найдено в завалах. Но Имад, который должен был быть там, в последний момент передумал, решил не приезжать и выжил. Его девять жизней снова спасли его.

Через несколько недель после взрыва службы безопасности, действовавшие совместно с «Хизбаллой», арестовали нескольких гражданских лиц, подозреваемых в причастности к теракту как пособниках Моссада. Главным подозреваемым был человек по имени Ахмед Халек.

Согласно официальному заявлению полиции, «Халек и его жена припарковали свою машину рядом с магазином Фуада Мугние. Халек вошел в магазин, чтобы убедиться, что Фуад там, пожал ему руку, вернулся к машине и активировал бомбу». Ливанская газета «Ас-Сафир» со ссылкой на достоверные источники сообщила, что Халек участвовал во встрече с высокопоставленным чиновником «Моссад» на Кипре; Офицер Моссада проинструктировал его, как использовать бомбу, и заплатил ему около 100 000 долларов. Впоследствии Халек был казнен.

На этот раз Мугние удалось сбежать, но агенты Моссада не сдались. Они кропотливо собирали все мелкие детали, которые могли найти, составляли отчеты иностранных разведывательных служб и изучали личные методы Мугние. В 2002 году Моссад получил еще одно сообщение о Мугние, связывающее его с поставкой пятидесяти тонн оружия палестинским террористам. Но затем он снова исчез, хотя ходили слухи, что он стал главнокомандующим «Хизбаллы» и вероятным преемником шейха Насраллы. Его основная связь была с иранской разведкой, и, как говорили, он действовал совместно с бригадами Аль-Кудс (арабское название Иерусалима), обвиненными в сотрудничестве с шиитскими общинами по всему миру и с террористическими организациями, контролируемыми Ираном. Высокое положение Мугние заставило его усилить меры безопасности. Настойчивые слухи утверждали, что он в очередной раз изменил свою внешность, возможно, с помощью очередной пластической операции.

Согласно европейским источникам, в конце Второй ливанской войны Моссад завербовал довольно много живущих в Ливане палестинцев, резко выступавших против «Хизбаллы». У одного из них был двоюродный брат в деревне Мугние. Она рассказала только что завербованному агенту, что Мугние путешествовала по Европе и вернулась в Ливан с совершенно другим лицом.

Перед Моссадом встала новая задача — шпионить за клиниками пластической хирургии по всей Европе.

Неожиданный прорыв произошел в Берлине. По словам британского писателя Гордона Томаса, постоянный агент Моссада в Берлине Реувен встречался с немецким осведомителем, который поддерживал тайные связи с людьми в бывшем Восточном Берлине. Информатор сообщил, что недавно Имад Мугние перенес несколько пластических операций, которые полностью изменили его черты лица. Лечение проходило в клинике, которая в прошлом принадлежала Штази, бывшей секретной службе Восточной Германии. Штази использовала клинику для переделки лиц агентам и террористам, отправляемым с секретными миссиями на Запад.

После трудных переговоров Реувен согласился заплатить своему немецкому сотруднику солидный гонорар и получил от него файл, содержащий тридцать четыре обновленных фотографии Мугние.

Анализ фотографий, проведенный экспертами Меира Дагана, показал, что Мугние перенес операцию на челюсти: нижние челюсти были вырезаны, а взятые у него кости вживлены в них, чтобы добиться более узкой линии подбородка, из-за чего он выглядел худощавым и истощенный. Несколько передних зубов были заменены искусственными зубами другой формы. Глаза тоже лечили, подтягивая кожу вокруг них. Лечение завершилось окрашиванием его волос в седой цвет и заменой очков на контактные линзы. Мугние уже не походила на «оригинал», а старые снимки, собираемые западными службами с восьмидесятых годов, стали неактуальны.

Согласно иностранным источникам, Моссад начал планировать убийство Мугние. Меир Даган созвал своих лучших людей, в том числе главу Кесарии, командира отряда Кидон и нескольких других высокопоставленных офицеров, занимавшихся делом Мугния. Вскоре стало ясно, что в немусульманской стране нет возможности поразить Мугние. Он очень редко ездил на Запад и чувствовал себя в безопасности только в Иране и Сирии. Израильтяне знали, что любые действия на их территории будут сопряжены с большим риском. Правда, в прошлом Израиль действовал в арабских странах и совершил переворот в Бейруте во время своей операции «Гнев Божий»; его коммандос дошли даже до Туниса, где якобы убили лидера террористов Абу Джихада. Но Тегеран и Дамаск были более подозрительными, более хорошо вооруженными и опасными, чем Бейрут или Тунис. С другой стороны, Меир Даган знал, какое огромное влияние окажет успешная операция. Убийство самого смертоносного лидера террористов в Дамаске докажет, что никому не ускользнуть от длинной руки Моссада. Убежище и крепость врагов Израиля посеют смятение, страх и неуверенность среди остальных лидеров террористов.

По сообщению лондонской газеты Independent daily, план, возникший в результате обсуждений в штаб-квартире Моссада, основывался на вероятности прибытия Мугние в Дамаск 12 февраля 2008 г. В этот день он должен был встретиться с иранскими и сирийскими официальными лицами, которые должны были участвовать в рамках празднования годовщины иранской революции.

После того, как возможности были изучены, было решено, что операция будет проведена путем размещения фальшивого транспортного средства непосредственно рядом с автомобилем Мугние.

Теперь «Моссад» приступил к лихорадочной деятельности, чтобы получить подробные сведения из всех своих источников, в том числе из иностранных служб: действительно ли Мугние приедет в Дамаск? И если да, то какую личность он выберет? На какой машине он приедет? Где бы он остановился? Кто будет его сопровождать? В какое время он прибудет на запланированную встречу с представителями Сирии и Ирана? Будут ли сирийские власти проинформированы о его прибытии? Узнают ли лидеры «Хизбаллы» о его запланированной поездке?

Сообщение, склонившее чашу весов в пользу проекта покушения, поступило из очень надежного источника. Это подтвердило намерение Мугние отправиться в Дамаск. Эта информация была подтверждена, по сообщению ливанской газеты El-Balad , агентами, которые установили устройства слежения в автомобили Мугнии и лидеров «Хизбаллы».

В этот момент заработала хорошо смазанная машина Кесарии. Извилистыми путями различные отряды кидонцев прибыли в Дамаск. Специальная группа доставила взрывчатку в сирийскую столицу.

В последний момент ветеран-информатор Моссада сообщил новую важную информацию. В отчете говорилось, что всякий раз, когда он приезжал в Дамаск, Мугние встречался со своей любовницей. Впервые шпионы Моссада узнали, что у Мугние был тайный роман. Красотка Нихад Хайдар ожидала Мугние в скромной квартире в городе. Нихад заранее знал даты прибытия Мугние в Дамаск, из Бейрута или из Тегерана. Он посещал их любовное гнездышко один, предварительно распустив своих телохранителей и водителя.

Срочные сообщения оповестили наблюдателей, которые уже были на месте. Посетит ли Мугние свою возлюбленную и на этот раз? Хозяин квартиры знает, что он приедет?

Накануне операции члены ударной группы прибыли в Дамаск. В сирийскую столицу они прилетели из разных европейских городов. По данным Independent, в команде было три агента: один прибыл из Парижа рейсом Air France; второй вылетел из Милана с Alitalia, а третий совершил короткий перелет из Аммана с Royal Jordanian. В фальшивых документах трех агентов указывалось, что они были бизнесменами, двое из них занимались торговлей автомобилями, а третий - туристическим агентом. По прибытии они заявили, что приехали провести короткий отпуск в Сирии, и без проблем прошли иммиграционный контроль. В город они поехали по отдельности и собрались только после того, как убедились, что за ними не следят. Позже они встретились с несколькими помощниками, прибывшими из Бейрута, и были доставлены в потайной гараж, где ждала арендованная машина, а рядом с ней груз взрывчатки, включавший пластиковые заряды и крошечные металлические шарики.

Трое наемных убийц заперлись в гараже, приготовили заряд взрывчатого вещества и заложили его в арендованную машину. Заряд был размещен не в подголовнике автомобиля Мугние, как позже утверждали некоторые газеты, а в радиоотсеке арендованного автомобиля.

Другая группа наблюдателей Моссада ждала прибытия Мугние из Бейрута. Их роль заключалась в том, чтобы держаться за него, висеть поближе к многоквартирному дому, где он встретит свою любовницу, и доложить о его отъезде. Они должны были проследить за ним и убедиться, что он прибыл на встречу в Кфар-Соузе. Среди людей, с которыми ему предстояло встретиться, были новый посол Ирана в Дамаске и самый скрытный человек в Сирии генерал Мухаммад Сулейман. Сулейман, среди прочего, отвечал за передачу оружия из Ирана и Сирии «Хизбалле» и поддерживал тесные отношения с Имадом Мугние. (Сулейману, участвовавшему в секретном сирийском ядерном проекте, оставалось жить всего шесть месяцев; он был загадочно убит 2 августа во время ужина с друзьями в своем домике на пляже. См. главу 18.)

В тот же вечер иранское посольство запланировало празднование годовщины революции в иранском культурном центре в Кфар-Соузе, недалеко от конспиративной квартиры, где Мугние должен был встретиться с иранскими и сирийскими официальными лицами. Однако он решил не участвовать в празднествах, а только посовещаться со своими партнерами и покинуть Дамаск.

Утром 12 февраля бригады Моссада были на месте. Наблюдатели заняли позиции вокруг многоквартирного дома, первого пункта назначения Мугние. Ближе к вечеру они сообщили, что Мугние прибыл в квартиру Нихада, а вечером сообщили начальству, что он отправился в путь по второму пункту своего назначения. Они надеялись, что это будет его последний.


Pajero пересек Дамаск и прибыл в Кфар-Соуза. Наблюдатели следовали за Мугние, постоянно сообщая о его действиях. Подстроенный автомобиль был доставлен в место, где должна была припарковаться Мугние. Сигнал активации предполагалось подать с большого расстояния с помощью электронной аппаратуры. Агенты, устроившие фальсификацию автомобиля, давно покинули это место и направлялись в аэропорт.

Электронные датчики следовали за серебристым внедорожником. Он остановился. Помощник припарковал фальшивую машину рядом с серебристым Паджеро.

Незадолго до десяти вечера громовой взрыв потряс район Кфар-Суза, недалеко от иранской школы (в этот час она пуста) и возле общественного парка. Ровно в тот момент, когда Мугние вышел из своего внедорожника, машина рядом с ним взорвалась.

Мугние был мертв.

Его смерть потрясла «Хизбаллу» до глубины души; это был страшный удар по сирийскому правительству, всего через несколько месяцев после того, как его секретный ядерный реактор был уничтожен.

Через шесть месяцев после смерти Мугние, в ноябре 2008 года, ливанские власти объявили об обнаружении шпионской сети, работающей на Моссад. Один из арестованных, пятидесятилетний Али Джарра из долины Бекаа, последние двадцать лет работал на Моссад с ежемесячной зарплатой в 7000 долларов. Его обвинили в частых поездках в Сирию с заданиями Моссада. В феврале 2008 года, за несколько дней до операции, он поехал в Кфар-Соуза. Ливанские службы, арестовавшие Джарру, обнаружили тайник со сложной фототехникой, видеокамерой и GPS, искусно спрятанными в его машине. Джарра сломался на допросе и признался, что его кураторы из Моссада поручили ему наблюдать, фотографировать и собирать информацию о районах, которые Мугние собиралась посетить, включая любовное гнездышко, где он встретился с Нихадом.

Израиль отрицал какую-либо связь с убийством, но представители «Хизбаллы» неоднократно обвиняли «израильских сионистов» в убийстве «героя джихада, который умер шахидом ( мучеником )».

Представитель Госдепартамента США Шон Маккормак не разделял эту точку зрения. Он описал Мугние как «хладнокровного убийцу, массового убийцу и террориста, ответственного за прекращение бесчисленного количества жизней».

«Мир, — заключил Маккормак, — стал лучше без него».

OceanofPDF.com

## Глава 20


Камеры работали

В начале января 2010 года два черных автомобиля Audi A-6 въехали в укрепленные ворота серого здания на холме в северной части Тель-Авива. Здание под названием «Колледж» на самом деле было штаб-квартирой Моссада. Премьер-министра Биньямина Нетаньяху приветствовал рамсад Меир Даган, когда он вышел из второй машины. Незадолго до этого Нетаньяху продлил срок полномочий Дагана еще на год.

Даган и руководители Моссада чувствовали себя приподнятыми и уверенными после успеха своих последних операций: уничтожения сирийского реактора, убийств Мугние и Сулеймана. Теперь нужно было срочно разорвать еще одну связь между Ираном и террористами, и у этой связи было имя: Аль-Мабхуха. По словам журналиста Ронена Бергмана, кодовое имя Моссада для получения Аль-Мабхуха было «Плазменный экран».

В комнате для брифингов Даган и его старшие помощники представили свой план убийства Махмуда Абдель Рауфа Аль-Мабхуха, лидера ХАМАС и стержня в системе контрабанды оружия из Ирана через Судан, Египет и Синайский полуостров в Сектор Газа. Аль-Мабхуха, как сказали люди Дагана, будет убит в Дубае, одном из Объединенных Арабских Эмиратов на берегу Персидского залива.

Нетаньяху одобрил запуск «Плазменного экрана», и подготовка к нему началась сразу же. План состоял в том, чтобы убить Аль-Мабхуха в номере отеля в Дубае. Лондонская газета «Санди Таймс» сообщила, что члены группы «Моссад» репетировали убийство в отеле Тель-Авива, не уведомив руководство отеля.

Махмуд Аль-Мабхуха, также известный как «Абу Абед», родился в 1960 году в лагере беженцев Джабалия на севере сектора Газа. В конце семидесятых он присоединился к «Братьям-мусульманам» и, будучи ярым мусульманином, участвовал в саботаже арабских кафе, где практиковались азартные игры. В 1986 году он был арестован израильской армией за хранение автомата АК-47, но менее чем через год был освобожден и присоединился к бригаде Изз Ад-Дин Аль-Кассам, военному подразделению ХАМАС.

Командир Аль-Мабхуха Салах Шехаде поручил ему и нескольким другим террористам ХАМАС особую миссию: похищать и убивать израильских солдат. 16 февраля 1989 года Аль-Мабхух и еще один член ХАМАСа угнали машину, одетые как ультраортодоксальные евреи, и предложили подвезти солдата Ави Саспортаса, который стоял на перекрестке, пытаясь добраться до дома автостопом. Когда Саспортас сел в их машину, Аль-Мабхух повернулся и выстрелил ему в лицо. Солдат был похоронен Аль-Мабхухом и его приспешниками после того, как они сфотографировались с телом. Через три месяца после убийства Саспортаса Аль-Мабхух и другие члены ХАМАС похитили другого солдата, Илана Саадона, на перекрестке Реем и также убили его. Позже, в интервью «Аль-Джазире», Аль-Мабхух признал свою причастность к убийствам и захоронению погибших солдат.

После второго убийства Аль-Мабхуха бежал в Египет, затем в Иорданию и продолжил свою террористическую деятельность, в основном контрабандой оружия и взрывчатых веществ в Газу. Вернувшись в Каир, он был арестован египтянами, провел большую часть 2003 года в египетской тюрьме, а затем бежал в Сирию. Теперь он был объявлен опасным террористом, разыскиваемым полицией Израиля, Египта и Иордании. Начальство считало его одаренным организатором и поднялось по иерархии ХАМАСа, сосредоточив большую часть своих усилий на контрабанде оружия из Ирана в сектор Газа.

Аль-Мабхух понял, что Моссад разыскивает его из-за его функций; он также знал, что Израиль не простит и не забудет убийство двух своих солдат. Он принимал строгие меры предосторожности, часто менял личность и выдавал себя за бизнесмена, путешествующего между городами Ближнего Востока для своих законных дел. Он рассказал другу, что, останавливаясь в гостинице, забаррикадировал дверь своего номера креслами, «чтобы предотвратить неприятные сюрпризы».

В редком интервью, которое он дал сети «Аль-Джазира», Аль-Мабхуха появился с головой, покрытой черной тканью. «Они пытались ударить меня три раза, — сказал он, — и им это почти удалось. Один раз в Дубае, один раз в Ливане — шесть месяцев назад — и третий раз в Сирии, два месяца назад, после убийства Имада Мугние. Это цена, которую должны заплатить все, кто сражается с израильтянами».

Аль-Мабхуха фактически дал интервью против своей воли; он думал, что это ненужный риск, но должен был подчиняться четким приказам руководства ХАМАС. Позже некоторые утверждали, что интервью помогло Моссаду найти его. Аль-Мабхух согласился появиться перед камерами при одном условии: его лицо будет полностью размыто. После записи интервью видеозапись была отправлена в Газу для проверки. Оказалось, что исказить его лицо не удалось, и ему дали указание записать интервью заново. Трансляция нового интервью была отложена (оно выйдет в эфир только после смерти Аль-Мабхуха). Аль-Мабхух спросил, что случилось с первой записью, и ему ответили, что видеозапись хранится в архивах ХАМАС. Некоторые считают, что эта запись попала в руки агентов, которые пытались его найти.

Через несколько недель после записи высокопоставленному члену ХАМАСа позвонил араб, который заявил, что связан с группой, специализирующейся на контрабанде оружия и отмывании денег. Он сделал жадным до оружия ХАМАСу несколько предложений, от которых они не смогли отказаться, и попросил встретиться с Аль-Мабхухом в Дубае. Странно, что местом встречи он выбрал Дубай; шумный город на самом деле был местом, где Аль-Мабхух встречался со своими иранскими коллегами. Возможно, этот загадочный телефонный звонок был смертным приговором Аль-Мабхуха.


А затем беспрецедентный эпизод в истории войн призраков: уничтожение Plasma Screen было заснято, записано и увековечено камерами видеонаблюдения, установленными по всему Дубаю, от стоек в аэропорту до отеля. вестибюли, коридоры и лифты.

Эти записи являются уникальным документом развертывания операции и ее последующих этапов: они позволили сотням миллионов зрителей по всему миру, удобно развалившись в креслах, следить за секретной, смертоносной операцией ударной группы.


Понедельник , 18 января 2010 г.

Несколько агентов Моссад приземляются в Дубае. Они являются предшественниками большой команды из двадцати семи агентов, которые в ближайшие сутки прибудут в Дубай. Двенадцать из них будут иметь британские паспорта, четыре французских, четыре австралийских, один немецкий и шесть ирландских.

Агенты регистрируются в разных отелях города.


Вторник , 19 января 2010 г.

00:09 — два лысеющих агента Моссада, сорокатрехлетний Майкл Боденхаймер с немецким паспортом и его друг Джеймс Леонард с британским паспортом приземляются в Дубае. Эти двое, по данным местной полиции, являются передовым отрядом группы, обвиняемой в убийстве Аль-Мабхуха.

00:30 — Командир операции Кевин Даверон с козлиной бородкой и в очках прибывает в Дубай прямым рейсом из Парижа. Его сопровождает заместитель Гейл Фоллиард, жизнерадостная рыжеволосая женщина. Оба имеют ирландские паспорта.

01:21 — Гейл Фоллиард заселяется в эксклюзивный отель Джумерия и получает номер на одиннадцатом этаже. Когда клерк на стойке регистрации спросил ее домашний адрес, она ответила, не моргнув глазом: 78 Memmier Road, Дублин, Ирландия. Позже выяснилось, что этого адреса не существовало.

01:31 — Кевин Даверон, командир, присоединяется к своему заместителю и регистрируется в Джумерии. Он получает номер 3308.

02:29 — Питер Элвингер, координатор оперативной логистики, прибывает в Дубай с французским паспортом. Он стройный, бородатый, в стильных очках. По версии полиции, он ведет «подозрительное» дело.

02:36 — в аэропорту Питер встречает другого члена команды, и они вместе уезжают в гостиницу в городе.

10:15 — Махмуд Аль-Мабхуха вылетает из Дамаска в Дубай прямым рейсом авиакомпании Эмирейтс. В Дубае он должен согласовывать с иранским посланником контрабанду очередной партии оружия в Газу.

10:30 — Питер, координатор операции, выходит из отеля и встречается с группой убийц в большом торговом центре.

10:50 — Кевин и Гейл, командир и его заместитель, присоединяются к встрече в торговом центре. Кевин не носит очков, и его маленькие усы исчезли.

12:18 — встреча окончена, команда расходится. Кевин возвращается в отель Джумерия и выписывается. Камеры видеонаблюдения показывают, как он входит в другой отель, где надевает парик, очки и накладные усы.

14:12 — два агента, одетые в теннисные костюмы , входят в роскошный отель «Аль-Бустан Ротана». Они наблюдатели, ожидающие Аль-Мабхуха, который должен прибыть в ближайший час.

15:12 — Гейл тоже покидает отель Джумерия. За ночь, проведенную в отеле, она платит 400 долларов.

15:15 — Махмуд Аль-Мабхуха приземляется в Дубае. В иммиграционной будке он показывает фальшивый иракский паспорт и заявляет, что занимается импортом текстиля.

15:25 — Гейл переезжает в другой отель, где переодевается, красится и надевает парик.

15:28 — Аль-Мабхух прибывает в отель «Аль-Бустан Ротана». При заселении просит номер с заклеенными окнами и без террасы. Ему дали номер 230 на втором этаже. Он поднимается на лифте на второй этаж, не подозревая о двух наблюдателях Моссада, одетых как теннисисты, которые едут с ним на лифте.

15:30 — наблюдатели сообщают по специальному передающему устройству, что Аль-Мабхух вошел в свою комнату, а комната напротив него имеет номер 237 .

15:53 — Питер, координатор, прибывает в отель Аль-Мабхуха и заходит в бизнес-центр. Он звонит на ресепшн и бронирует номер 237.

16:03 — новая группа наблюдателей сменяет первую и ждет, пока Аль-Мабхуха покинет свою комнату .

16:14 — все члены группы нападавших сейчас в отеле «Аль-Бустан Ротана».

16:23 — Аль-Мабхух выходит из своей комнаты, осматривает вестибюль, чтобы убедиться, что там «чисто», и покидает отель. Наблюдатели следуют за ним.

16:24 — наблюдатели передают командиру группы сведения о машине, которая увезла Аль-Мабхуха в центр города .

16:27 —Питер , координатор, входит в вестибюль и дает Кевину Дэверону свой чемодан, в котором, вероятно, находятся предметы, необходимые для убийства Аль-Мабхуха.

16:33 — Питер идет к стойке регистрации, регистрируется и получает ключ от комнаты 237, напротив комнаты Аль-Мабхуха.

16:40 — Питер дает ключ от номера Кевину и покидает отель в неизвестном направлении.

16:44 — Кевин входит в комнату 237. Он проверяет окно и дверной глазок, через который он сможет увидеть, как Аль-Мабхуха входит в его комнату.

17:06 — Гейл входит в комнату 237. Они с Кевином сверяются с расписанием и продолжают получать отчеты о передвижениях Аль-Мабхуха в городе.

17:36 — один из наблюдателей входит в отель в фуражке. В углу пустого коридора он заменяет кепку париком.

18:21 — Гейл выходит из комнаты 237, неся чемодан, ранее доставленный Кевину Питером. Она идет на стоянку отеля и передает чемодан одному из членов группы убийц.

18:32 — первая группа боевиков покидает парковку и входит в вестибюль отеля .

18:34 — вторая группа боевиков входит в отель и рассаживается на креслах и диванах в дальнем углу роскошного холла, как можно дальше от первой детали .

18:43 — первая группа наблюдателей, агенты в теннисных костюмах, покидают отель.

19:30 — Питер, координатор по логистике, вылетает из Дубая в Мюнхен, Германия.

20:00 — сотрудник отеля, который убирал второй этаж , уходит. Группа убийц пытается проникнуть в комнату Аль-Мабхуха.

20:04 — Кевин, который стоит у лифтов, сигнализирует членам группы, чтобы они вошли в комнату, потому что лифт останавливается на втором этаже, и из него выходит постоялец отеля. Электронная система управления фиксирует попытку проникновения в комнату 230, комнату Аль-Мабхуха.

20:20 — Аль-Мабхух возвращается в отель. Наблюдатели сообщают Кевину, что он идет к лифту.

20:27 — Аль-Мабхух входит в свою комнату. Кевин и Гейл охраняют коридор второго этажа у лифтов. В комнате 230 происходит убийство.

20:46 — четыре члена поисковой группы покидают отель.

20:47 — Гейл и еще один член группы киллеров покидают отель.

20:51 — Кевин входит в комнату Аль-Мабхуха после убийства и прикрепляет табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» на дверную ручку.

20:52 — группа наблюдателей покидает отель.

22:30 — Кевин и Гейл вылетают из Дубая прямым рейсом в Париж. Примерно в одно и то же время все члены команды отправляются в разные пункты назначения.


В 22:00 жена Аль-Мабхуха позвонила ему на мобильный телефон . Телефон зазвонил и переключился на голосовую почту. Она звонила снова и снова, но безрезультатно. Близкий друг также пытался связаться с Аль-Мабхухом, но безуспешно. Текстовые сообщения, отправленные Аль-Мабхуху, остались без ответа. Прошло время, а Аль-Мабхуха не подавал признаков жизни. Обезумевшая жена позвонила нескольким высокопоставленным чиновникам ХАМАС, которые решили отправить резидента ХАМАСа в Дубае в отель «Аль-Бустан Ротана». Мужчина подошел к стойке регистрации и позвонил в номер 230; ответа не было.

После полуночи сотрудники отеля, наконец, поднялись в номер Аль-Мабхуха, открыли дверь и нашли его тело. Приехавший в комнату врач осмотрел труп и пришел к выводу, что причиной смерти стала остановка сердца.


ХАМАС опубликовал официальное заявление, в котором смерть аль-Мабхуха приписывается «медицинским причинам». Но семья Аль-Мабхуха отвергла медицинский диагноз и настаивала на том, что Аль-Мабхух был убит Моссадом. Его тело было отправлено на судмедэкспертизу в Дубае, а образец его крови был доставлен в лабораторию во Франции. Лабораторный отчет вернулся через девять дней. Теперь ХАМАС объявил, что агенты Моссада убили Аль-Мабхуха, сначала оглушив его электронным шокером, а затем задушив подушкой. Одновременно полиция Дубая заявила, что в крови Аль-Мабхуха не обнаружено следов яда. Тем не менее они быстро пришли к выводу, что Моссад убил Аль-Мабхуха на их территории. 31 января, через двенадцать дней после смерти Аль-Мабхуха, лондонская газета «Санди таймс» опубликовала статью о его отравлении Моссадом. Его репортеры утверждают, что израильские киллеры проникли в комнату Аль-Мабхуха и ввели ему яд, имитирующий сердечный приступ; Затем агенты сфотографировали все документы, которые он нес, и вышли из комнаты, оставив табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ ».

28 февраля заместитель начальника полиции Дубая сообщил прессе, что французская лаборатория обнаружила в крови Аль-Мабхуха следы сильного гидрохлоридного болеутоляющего средства, которое применялось для анестезии перед операцией. По его словам, это вещество вызывает мышечное расслабление с последующей потерей сознания. Он предположил, что убийцы ввели своей жертве анестетик, а затем задушили, чтобы его смерть выглядела естественной.

Telegraph статью о «лицензии Моссад на убийство». Томас утверждал, что образ действий в смерти Аль-Мабхуха был аналогичен другим убийствам, совершенным Моссадом в прошлом. Он добавил, что одиннадцать членов группы убийц, шесть из которых женщины, были выбраны из сорока восьми членов оперативного подразделения «Кидон». Йосси Мельман из газеты «Гаарец» также подчеркнул, что действия убийц, отраженные камерами наблюдения и другими находками, были идентичны прошлым операциям Моссада: прибытие разными рейсами из разных уголков мира, проживание в разных отелях, телефонные звонки через международных операторов, одежду, затрудняющую идентификацию, и попытку изобразить из себя настоящих туристов или бизнесменов, пытающихся совместить приятное с полезным. Но другие эксперты отвергли эту версию, заявив, что именно такими методами пользовались большинство западных спецслужб, поэтому однозначно установить, кто осуществил убийство, невозможно.

Немецкий еженедельник Der Spiegel сообщил, что немецкая разведывательная служба BND проинформировала членов немецкого парламента о том, что Аль-Мабхух был убит агентами Моссада. Der Spiegel также рассказал, как Михаэль Боденхаймер, родившийся в Израиле, в 2009 году подал заявление на получение немецкого паспорта, поскольку его родители родились в Германии. Со своим новым паспортом он вылетел 8 ноября 2009 года из Франкфурта в Дубай, а затем в Гонконг, маршрут был идентичен его рейсам до и после убийства. По данным Der Spiegel, еще девять агентов прилетели в Дубай в тот же день в ноябре 2009 года из разных аэропортов Европы. Казалось, это генеральная репетиция реальной операции, проведенной в январе 2010 года.

В интервью газете «Аль-Арабия » начальник дубайской полиции Дахи Халфан Тамим объяснил, почему он уверен, что Моссад убил Аль-Мабхуха: «Во-первых, у нас есть образцы ДНК и отпечатки пальцев. Во-вторых, у всех [членов группы убийц] были настоящие заграничные паспорта, данные которых были фальшивыми, и когда выяснилось, что некоторые из владельцев [паспортов] были из Израиля — так что вы думаете, что «Мир сейчас» убил Аль-Мабхух? . . . Это Моссад, сто процентов!»

Начальник полиции Дубая вскоре стал звездой СМИ, часами просиживая перед мировым телевидением, давая интервью всем, кто был готов слушать. Он стал любимцем тележурналистов, в основном благодаря дубайским камерам видеонаблюдения. Он показал прессе видеофильм, фактически смонтированный из лент камер наблюдения, разбросанных по всему Дубаю. Тамим умело объяснил и показал, как члены группы убийц передвигались по всему эмирату, как они входили и выходили из отелей, торговых центров и аэропорта, пытаясь следить за Аль-Мабхухом, часто меняя одежду и переодевшись.

По словам Тамима, костяк группы нападавших состоял из одиннадцати человек: трех граждан Ирландии, шести британцев, одного француза и одного немца. Они прибыли в Дубай несколькими рейсами из разных европейских аэропортов, некоторые из них за ночь до операции, другие одновременно с Аль-Мабхой, а некоторые всего за пару часов до операции. Шестьсот сорок восемь часов записи с камер видеонаблюдения помогли полиции Дубая реконструировать события, кульминацией которых стала смерть Аль-Мабхуха.

Записи и фотографии, сделанные иммиграционными властями всех пассажиров, въезжающих и выезжающих из Дубая, привели начальника полиции Дубая к выводу, что в операции участвовали не одиннадцать, а более десятка агентов Моссада. Официальное число, которое он упомянул, было двадцать семь, но позже Тамим добавил еще несколько имен в свой список подозреваемых.

Тем не менее, его выводы вызвали несколько вопросов: разве Моссад не знал, что по всему Дубаю раскинулась сеть камер видеонаблюдения? По словам Тамима, израильские агенты несколько раз приезжали в Дубай для подготовки операции. Разве они не видели камеры наблюдения? А если и были, то, возможно, большая часть входов и выходов из отелей, смена одежды, париков и усов были не чем иным, как шоу для камер; и довольно много участников не участвовали в операции, а использовались только для того, чтобы ввести в заблуждение тех, кто позже изучит записи.

И еще один момент: начальник полиции хвастался, что всех членов наемной группы сфотографировали, когда они проходили иммиграционный контроль. Разве Моссад не знал, что в Дубае такая процедура? Не позаботилась ли она о том, чтобы лица ее агентов были загримированы и замаскированы так, чтобы их потом невозможно было узнать?

Третий вопрос: как получилось, что камеры слежения зафиксировали каждый кадр и каждую секунду передвижения секретных агентов, кроме двух — вход и выход нападавшего в комнату Аль-Мабхуха?

Шеф Тамим сообщил прессе, что члены группы убийц использовали телефонный номер в Австрии для некоторых сообщений; проверив телефонные записи, Тамим смог установить личности иностранцев, которые использовали этот номер и, по всей видимости, были членами команды Моссад. Он также указал, что несколько агентов оплатили свои расходы в Дубае с помощью перезаряжаемых кредитных карт Payoneer — MasterCard, компании из Айовы, у которой был центр исследований и разработок в Израиле.

Самым интригующим открытием в расследовании стало то, что большинство членов группы убийц использовали настоящие паспорта израильских граждан с двойным гражданством, и лишь очень немногие использовали поддельные паспорта. Судя по всему, это было неспроста — ударная группа действовала в арабской стране, считающейся вражеской территорией. Если члены группы попадут в плен, они могут просить защиты у консулов Великобритании, Германии, Франции и Австралии. . . Если бы консулы проверили свои компьютеры, то узнали бы, что эти люди действительно существуют, и согласились бы им помочь. Если бы, наоборот, нападающая группа использовала поддельные паспорта, то обман был бы сразу разоблачен, а агенты остались бы без защиты.


Когда все это стало известно, Израиль подвергся резкой критике со стороны стран, чьи паспорта использовались в Дубае. Великобритания, Австралия и Ирландия изгнали представителей Моссад со своей земли. Польша арестовала человека по имени Ури Бродский в аэропорту Варшавы и экстрадировала его в Германию. Бродского подозревали в том, что он помог агенту Михаэлю Боденхаймеру получить немецкий паспорт под ложным предлогом. (В конце концов Бродский был освобожден Германией после уплаты штрафа в размере 60 000 евро. Боденхаймер не был найден.) Другие страны выразили свое возмущение и ярость. Эти реакции казались пронизанными лицемерием, поскольку использование поддельных или поддельных паспортов является стандартным правилом деятельности секретных служб; страны, обвиняющие Израиль, использовали и используют поддельные паспорта точно так же, как Моссад. Однако, когда в конце 2010 года в США была раскрыта российская шпионская сеть, никто не обвинил ее членов в использовании подложных британских и американских документов.

Сообщения в мировой прессе создали впечатление, что операция в Дубае прошла успешно, но допустила серьезную ошибку, возникшую в результате грубой недооценки Израилем Дубая и вовлеченных в него западных стран. Это был удар по международному имиджу Израиля, но не по его секретной деятельности. Высланные посланники Моссада вскоре были заменены другими. Обещания начальника полиции Дубая о том, что члены группы нападавших будут задержаны, поскольку их личности известны всему миру, остались без ответа. Полиция не опознала и не арестовала ни одного агента Моссада из команды Дубая.

Тем не менее Дубай стал символом новых вызовов, стоящих перед любой секретной службой в меняющемся мире. Эпоха плаща и кинжала определенно закончилась. Камеры видеонаблюдения, фотографии и отпечатки пальцев в иммиграционной службе, экспресс-проверка паспортов, ДНК. . . все это требует гораздо более изощренных средств и методов от призраков этого мира, когда они отправляются на свои темные, зловещие миссии.


7 апреля 2011 г. неопознанный самолет выпустил ракету по легковому автомобилю на дороге в пятнадцати километрах к югу от Порт-Судана в африканском штате Судан. Согласно израильским источникам, машину атаковал беспилотник Shoval, способный пролететь без дозаправки четыре тысячи километров и нести груз в тонну. Shoval относится к беспилотникам нового поколения, которые Израиль сейчас использует в рискованных трансграничных миссиях, заменяя самолеты, пилотируемые людьми. Израильские беспилотники, одни из лучших в мире, выполняют разведывательные и ударные задачи по всему Ближнему Востоку.

Сообщается, что один из двух человек, погибших в результате автомобильной атаки в Судане, был лидером ХАМАС. ХАМАС использовал суданский маршрут для контрабанды оружия из Ирана в Газу. Оружие прибыло на лодке, было выгружено в Порт-Судане и проследовало в колонне автомобилей через Египет и Синай в Газу, а их водители подкупали их проезд через границы и контрольно-пропускные пункты.

Суданское правительство немедленно обвинило Израиль в перевороте.

Израиль был назван виновником еще одного загадочного нападения на колонну с оружием в январе 2009 года; грузовики с оружием, ракетами и взрывчаткой были уничтожены, сорок человек в колонне погибли.

Одним из предположительно убитых был лидер ХАМАС, отвечавший за контрабанду оружия из Ирана в Газу.

OceanofPDF.com

Глава двадцать первая

Из земли царицы Савской

Группа эфиопских детей, чернокожих и одетых в белое, вышла на сцену огромного зала для аудиенций в Иерусалиме. Дети, наделенные уникальной красотой, смотрели на публику большими черными глазами, полными любопытства и гордости. Знаменитый израильский композитор Шломо Гронич сидел за роялем. Его первые ноты плавно проплыли над притихшей толпой, и из детского хора вырвалась красивая, но леденящая кровь песня:


Луна смотрит сверху

На моей спине небольшой пакет с едой

Пустыня под нами без конца впереди

А мама обещает моим младшим братьям:

«Еще немного, еще немного,

Поднимите ноги, последний толчок

В сторону Иерусалима».


Это была «Песнь о путешествии» поэта Хаима Идиссиса, описывающая эпическое путешествие эфиопских евреев в Землю Обетованную, в Израиль. Публика ликовала и аплодировала. Возможно, это не было намерением Идисис, а может быть, и не заметила восторженная толпа, но детская песенка описывала самую трогательную — и самую страшную — главу алии эфиопских евреев в землю их отцов:


Лунный свет стоял быстро

Наша сумка с едой потерялась. . .

А по ночам бандиты нападали

С ножом и острым мечом

В пустыне кровь моей матери

Луна мой свидетель

и я обещаю своим младшим братьям:

«Еще немного, еще немного

Мечта будет исполнена

Скоро мы прибудем в Землю Израиля».


Ни одна другая израильская община никогда не испытывала таких ужасных бедствий, как эфиопское племя на пути в Израиль.

Он стал живой легендой.

Само его существование казалось заимствованным из сборника сказок. Еврейское племя, отрезанное от внешнего мира, закрепившееся в сердце Африки, они жили в горах и долинах Эфиопии, земли царицы Савской. На протяжении тысячелетий это племя упорно цеплялось за свою веру, чистую и невинную библейскую религию.

Это тихое и застенчивое племя было потеряно для истории. Его лидеры, кессимы, почтенные старейшины, одетые в белые одежды, проводили свою паству по древним правилам иудаизма и основным обычаям современной жизни. Это было племя, которое иногда жило в мире и спокойствии среди своих соседей, а иногда подвергалось преследованиям со стороны жестоких правителей. Но ему также пришлось столкнуться с уродливым унижением со стороны раввинов и еврейских богословов из внешнего мира, которые решили, что эфиопские евреи, которых обычно называют фалаша, на самом деле не были евреями.

И все же эфиопские евреи не сдавались. И поколение за поколением, вдохновленные традицией, передававшейся от отца к сыну и от матери к дочери, они мечтали о том дне, когда отправятся в путь в Землю Израиля.

Очень мало эфиопов приехало в Израиль в первые тридцать лет его существования. Даже во время правления императора Хайле Селассие, «Льва Иудеи», который был близким другом и союзником Израиля, не было предпринято никаких серьезных усилий, чтобы привести евреев Эфиопии в состав еврейского государства. Ситуация начала меняться в 1973 году, когда главный раввин Израиля Овадия Йосеф опубликовал недвусмысленное постановление Галахи о том, что эфиопские евреи, называвшие себя бета-Исраэль, были полноправными евреями. Два года спустя правительство Израиля решило применить к эфиопским евреям Закон о возвращении. А когда Менахем Бегин стал премьер-министром, в 1977 году, он позвонил директору Моссада генералу Ицхаку (Хаке) Хофи.

«Приведите мне евреев Эфиопии!» Беги сказал Рамсаду .

В структуре Моссада специальному подразделению «Бицур» было поручено защищать евреев во вражеских странах и организовывать иммиграцию из этих стран в Израиль. Битзур, позже переименованный в Цафририм, сразу же приступил к работе.

Вскоре после приказа Бегина Хаке Давид (Дэйв) Кимхи высадился в Аддис-Абебе, столице Эфиопии. Дэйв был заместителем директора Моссада и главой Тевела — отдела секретных международных отношений. Он приехал на встречу с правителем Эфиопии Менгисту Хайле Мариамом. В те дни выездные ворота Эфиопии были закрыты для еврейской эмиграции. Нацию раздирала гражданская война, и Менгисту обратился за помощью к Израилю против мятежников. Кимхи отказался действовать против повстанцев от имени Менгисту, но пообещал снабдить его оружием. И это при одном условии: Менгисту разрешит еврейскую эмиграцию. Мы требуем, сказал Кимхи, чтобы каждый приземляющийся здесь израильский самолет «Геркулес» с военным снаряжением взлетал с евреями. Менгисту согласился. И начался исход евреев из Эфиопии.

Эта договоренность просуществовала шесть месяцев, пока не была разрушена в феврале 1978 года «оговоркой» тогдашнего министра иностранных дел Моше Даяна. Даян сообщил швейцарской газете, что Израиль поставляет оружие армии Менгисту. Некоторые утверждали, что Даян преднамеренно слил информацию, выступая против сделки по поставкам оружия с марксистским и просоветским режимом Менгисту.

Менгисту был в ярости. Он не мог публично признать, что поддерживает тайные отношения с Израилем, и сразу разорвал соглашение с Моссадом. Прямой канал для еврейской иммиграции теперь был заблокирован, но приказ Бегина Хаке оставался в силе.

Ворота Эфиопии снова были заперты, но письмо, дошедшее до штаб-квартиры Моссада из Хартума, столицы соседнего с Эфиопией Судана, внезапно предложило эфиопским евреям еще один путь бегства.

Письмо было подписано Фередой Аклум, эфиопской еврейкой, учительницей, которой удалось пересечь границу с Суданом. С точки зрения Израиля Судан был вражеской страной. Его одолевали голод, засуха, межплеменные и религиозные войны. Тысячи беженцев из разных уголков страны и из соседней Эфиопии собрались в убогих палаточных лагерях. Аклум отправил несколько писем в Израиль и организациям по оказанию помощи по всему миру в отчаянной попытке получить срочную помощь для эмиграции эфиопских евреев. Одно из писем Аклума попало в штаб-квартиру Моссада и привлекло внимание высокопоставленного чиновника. «Я в Судане, — написал Аклум, — пришлите мне билет на самолет». Вместо билета на самолет Моссад отправил в Судан одного из своих людей, Дэнни Лимора, для встречи с Аклумом.

Когда они встретились, они договорились, что Аклум попытается найти евреев в лагерях беженцев и информировать Дэнни. За несколько месяцев он действительно обнаружил тридцать евреев, и Моссад незаметно организовал их иммиграцию в Израиль. Месяц спустя Аклум был завербован Моссадом и обвинен в розыске евреев в Хартуме. Однако он не нашел там евреев, и посланник Моссад решил вернуться в Израиль. Перед отъездом Лимор поручил Аклуму также уехать в Израиль. Но Аклум хотел остаться и продолжить поиски евреев в других частях Судана. Лимор, однако, был непреклонен. Он приказал Аклуму прекратить свою деятельность и вернуться в Израиль в течение недели.

Но Аклум не подчинился приказу и начал путешествовать из одного города в другой, из одного лагеря беженцев в другой, надеясь найти там евреев. Он не нашел ни одного еврея, но хорошо знал, что если он сейчас вернется в Израиль, это положит конец иммиграции эфиопских евреев через Судан. Поэтому он составил лживый отчет, упомянув имена многих евреев, которых он якобы нашел в Судане, отправил его по факсу в Моссад и объявил, что остается в Судане, «чтобы позаботиться о них».

Евреи, которых Аклум включил в свои списки, действительно существовали, но не в Судане; они все еще жили в своих деревнях в Эфиопии. Теперь Аклум начал действовать в Эфиопии как одинокий волк. Он посещал деревни и пытался убедить местных евреев иммигрировать в Землю Израиля. Слух о том, что был найден тайный путь в Иерусалим, распространился со скоростью лесного пожара. Сначала несколько мужчин, затем семьи, наконец, целые деревни собирали свои скудные пожитки и отправлялись в путь. Тысячи людей, в том числе старики, женщины и дети, тайно покинули Эфиопию. Их вдохновляла мессианская мечта, библейские обещания вернуться в страну молока и меда.

Они приготовили еду и воду, пересекли границу и отправились в изнурительное и опасное путешествие по пустыне. Они шли ночью, а днем прятались в пещерах и расщелинах. Многие заболели и умерли. Младенцы умирали от обезвоживания на руках у матерей. Отец потерял своих четверых детей во время страшного путешествия. Одних кусали змеи и скорпионы, другие умирали от заразных болезней. Воды и еды, которые они взяли с собой, было недостаточно. Несколько групп подверглись нападению грабителей, которые забрали все их имущество и часто оставляли после себя груды трупов. Спустя годы актриса Мехерета Баруш, участвовавшая в путешествии, описала его ужасные потери. Каждое утро, по ее словам, путешественники считали трупы своих друзей. Иногда на песке лежало десять трупов, иногда пятнадцать. Не было семьи, которая не потеряла бы хотя бы одного ребенка.

Летом 1981 года Дэнни Лимор и его команда Моссад вернулись в Судан, действуя под прикрытием. Они называли себя «хафизами», инициалами «Силы Хаки в Судане». Их целью было установить контакт с эфиопскими евреями по всему Судану.

Но уцелевшие евреи столкнулись с другими трудностями при попытке связаться с посланниками Моссад; даже те, кто добрался до лагерей беженцев вокруг Хартума, были убиты горем. Им приходилось скрывать свою еврейскую религию, но при этом избегали есть некошерную пищу, которую агентства по оказанию помощи раздавали беженцам. Женщин насиловали, а молодых девушек похищали хулиганы и преступники, которые были настоящими правителями лагерей. Группа из ста девушек была похищена и исчезла. Их родственники, которые их искали, узнали, что они были проданы в Саудовскую Аравию, где в рабстве содержалось около 120 000 женщин. Несколько евреев были идентифицированы как таковые их соседями по лагерям; они были арестованы и подвергнуты пыткам суданской полицией. Многие оставались в лагерях беженцев месяцами и даже годами, пока не смогли отправиться в Израиль.

Эфиопские евреи дорого заплатили за свою мечту войти в ворота Иерусалима. Более четырех тысяч евреев погибли на разных этапах своего путешествия. Генри Голд, канадский еврей, работавший добровольцем в лагерях в Судане и Эфиопии, был глубоко потрясен положением евреев, которых он там нашел, и резко критиковал израильских посланников за то, что они не выполнили свою миссию должным образом.

И все же Моссад искал безопасный способ переправить евреев в Израиль. Исход из Судана начался регулярными коммерческими рейсами по поддельным паспортам; но Моссад вскоре решил доставить беженцев в Израиль морем, отправив лодки, которые должны были доставить их через Красное море и Тиранский пролив — в порт Эйлат.

В качестве прикрытия Моссад создал в Европе компанию по туризму и путешествиям. «Чтобы действовать в этой области, нужна легенда для прикрытия, — сказал агент Моссада Йонатан Шефа, один из руководителей операции, — потому что, если у вас не будет легенды для прикрытия через неделю, они спросят вас: ты здесь делаешь? Вы турист? Что здесь посмотреть? Компания арендовала заброшенный пляжный курорт недалеко от Порт-Судана под названием «Арус» и подписала соглашение с правительством Судана о развитии морского спорта в Красном море. Все административные дела были возложены на Иегуду Гиля, считавшегося тогда одним из лучших офицеров Моссада. Гил приехал в Хартум, встретился с официальными лицами режима, много находчиво объяснял, убеждал и подкупал — пока, наконец, не получил все необходимые разрешения и лицензии на эксплуатацию курорта Арус. Человеком, ответственным за создание курорта и управление им, был Йонатан Шефа, принимавший участие во многих операциях Моссада. На самом деле Арус был построен как деревня с отдельными бунгало и несколькими общественными зданиями. Несколько агентов Моссада с поддельными паспортами были отправлены из Израиля и стали инструкторами и сотрудниками курорта. Они заполнили курортный магазин снаряжением для дайвинга, аквалангом, масками, ластами и трубками. В магазине был спрятан трансивер, который был на постоянной связи со штаб-квартирой Моссад. Эмануэлю Аллону, участвовавшему во многих операциях с Шефой, включая спасение сирийских девственниц, позвонил Йонатан. «Он сказал мне: «Ты нужна мне для чего-то особенного. На этот раз это операция без убийства; что-то особенное; что-то гуманное. Я разговариваю с тобой, и я становлюсь таким эмоциональным. Я хочу основать курортный поселок в Судане». Деревня была открыта для публики, и ее плакаты вскоре расцвели на стенах европейских туристических агентств.

Многие туристы проводили отпуск в Арусе, и, по крайней мере, с их точки зрения, курорт удался. В течение дня они ныряли, плавали и наслаждались пляжем Красного моря. Но они не знали, что почти каждую ночь агенты Моссада выезжали из деревни, чтобы привезти евреев из лагерей беженцев. «Инструкторы по дайвингу» придумали прикрытие для местных сотрудников курорта, которые были суданцами. Местным жителям они сказали, что собираются переночевать у шведских медсестер больницы Красного Креста в городе Кассала. Когда веселые выезды достигли сомнительной частоты, местные сотрудники начали подозревать, что там происходит что-то неладное; но пока они получали свое щедрое жалованье, они предпочитали смотреть в другую сторону.

Ночные рейсы осуществлялись на четырех старых грузовиках. Агенты Моссада под командованием Дэнни Лимора выехали в район лагерей. Молодые члены тайной эфиопской организации «Комитет» собирали группы евреев и сажали их в грузовики.

Но это было нелегко. Израильтянам угрожало множество опасностей. Давид Бен-Узиэль, один из руководителей операции, назвал подход к лагерям «самой опасной частью» миссии. «Мы были очень близко к лагерям, — сказал он. «Нас могли поймать, и мы должны были закончить эту часть как можно скорее».

Пока Комитет пытался найти евреев в лагерях беженцев, многие из них воздерживались от того, чтобы представиться, опасаясь суданской полиции. Евреи из горных деревень Эфиопии никогда раньше не видели белого человека; они отказывались верить, что израильтяне были евреями, пришедшими спасти их, потому что не знали, что есть и белые евреи. Только когда Дэнни Лимор пришел помолиться с ними, они начали верить, что он еврей — странный, молящийся необычным образом, но все же еврей.

Опасаясь утечки, агенты Моссада заранее не предупредили евреев. В Комитете им сказали, чтобы они были готовы уйти в любой момент, а когда с ними связались, они должны были все бросить и уйти. И так, ночь за ночью, группы евреев выбирались из лагерей и тайком шли к месту встречи в небольшом овраге неподалеку, где их ждали агенты Моссада.

Конвой из четырех грузовиков должен был пройти сотни километров до побережья Красного моря. По пути им пришлось пройти через блокпосты армии и полиции. Дэнни подкупил бы охранников, и грузовикам разрешили бы продолжить путь. В месте встречи на берегу их будет ждать израильский флот.

На некотором расстоянии должен был пришвартоваться военный катер, и морские коммандос прибывали к побережью на резиновых лодках, чтобы собрать евреев и доставить их на борт корабля-базы. Основной лодкой, которая каждую неделю подходила к суданскому побережью, была Бат-Галим . Никто из агентов Моссада и военно-морских коммандос никогда не забудет эмоциональную встречу со своими эфиопскими собратьями и их драматический отъезд в сторону Израиля. Агент Моссада Давид Бен-Узиэль записал на портативный магнитофон передачу евреев на лодки. «Море штормит, — сказал он. «Каждого из наших братьев мы носим на руках, чтобы никто не утонул. Эмоции наших мужчин здесь очень высоки. Некоторые говорят, что эти достопримечательности напоминают им об их родителях, приехавших в Израиль в качестве нелегальных иммигрантов; они были готовы расплакаться, когда увидели, как наши братья входят на корабль».

«Они пришли в полной тишине», — добавил Гади Кролл, командующий военно-морскими силами. «Старики, женщины, младенцы на руках. Мы сразу поплыли по бурному морю. Они сели и не проронили ни слова». Морские катера доставили их в Эйлат.

Однажды в курортный поселок приехал канадско-еврейский волонтер Генри Голд. Он был измотан тяжелой работой в лагерях беженцев, и некоторые друзья уговорили его взять пару выходных, чтобы позагорать, поплавать и понырять. Он понятия не имел о тайных действиях, происходящих в Арусе и вокруг него. Но когда он осмотрел деревню, то почувствовал здесь что-то очень странное: у него сложилось впечатление, что он окружен агентами Моссада. Персонал показался очень странным. «У них был странный акцент. Одна женщина представилась швейцаркой, но у нее не было швейцарского акцента, а у иранки не было иранского акцента. За ужином на столы ставят очень тонко нарезанный салат. Я был во многих местах по всему миру, но такой салат подают только в Израиле». На следующее утро Голд больше не колебался и повернулся к инструктору по дайвингу, чтобы спросить на иврите: «Скажите, что вы здесь делаете?» Парень, пораженный, покраснел и рухнул на стул. Наконец, он спросил Голда, тоже на иврите: «Кто ты?» В тот же день прибыл высокопоставленный офицер Моссада и отвел Голда в сторону. Голд рассердился на него по поводу обращения с евреями в лагерях беженцев.

В одной из операций, в марте 1982 года, когда несколько лодок везли эфиопов к кораблю, в полной темноте среди скал у берега застряла шлюпка с четырьмя агентами Моссада. В этот момент на берегу внезапно появился отряд суданских солдат, вооруженных автоматами АК-47, и нацелил свое оружие на крошечную лодку.

Дэнни Лимор взял себя в руки, бросился на солдат и заорал по-английски на их командира: «Вы с ума сошли? Вы собираетесь стрелять по туристам? Он то и дело кричал о туристах, приехавших понырять на этот курорт, о вкладе Аруса в туристическую торговлю Судана, потом пригрозил подать жалобу на командира отряда в Хартуме. Ошеломленный офицер извинился и объяснил, что предположил, что люди в лодке были контрабандистами. Он приказал своим солдатам немедленно покинуть это место.

Агенты Моссада были в безопасности, но отъезды по морю, по-видимому, не могли продолжаться. Необходимо было найти новый способ перевозки евреев в Израиль. Однажды утром туристы в Арусе проснулись и обнаружили, что весь иностранный персонал исчез, за исключением некоторых местных жителей, которые остались готовить завтрак для гостей. Накануне ночью агенты Моссада покинули деревню. Они оставили письма с извинениями, в которых говорилось, что курорт был закрыт из-за бюджетных трудностей. Туристы должны были вернуть свои деньги по возвращении в свои страны. Это было сделано, и в ближайшие недели всем дайверам были возмещены расходы.

После долгих обсуждений в штаб-квартире Моссада рамсад решил, что следующие перевозки будут осуществляться по воздуху с помощью транспортных самолетов Rhinos-Hercules C-130 израильских ВВС. Это была рискованная авантюра, подразумевавшая проникновение в воздушное пространство Судана и неоднократную высадку израильских солдат на территории вражеской страны. Но у Израиля не было выбора: нужно было спасать эфиопских евреев.

В мае 1982 года агенты Моссада вернулись в Судан. Их первой задачей было определить местонахождение возможных посадочных площадок к югу от Порт-Судана. Они нашли заброшенный британский аэродром и отремонтировали его взлетно-посадочную полосу, сделав ее пригодной для посадки тяжелых носорогов. Первую группу евреев доставили с места сбора на аэродром. Для освещения взлетно-посадочной полосы использовались факелы. Но когда приземлился огромный «Носорог» ВВС, эфиопские евреи были напуганы до смерти. Огромная металлическая птица, которую они увидели впервые в жизни, приземлилась в реве моторов, подняв облака пыли, и, казалось, направилась прямо на них. Многие убегали и соглашались вернуться только после изнурительных усилий уговоров со стороны сотрудников Моссада. Другие упорно отказывались входить в чрево стального монстра. Самолет, который должен был вылететь немедленно, наконец взлетел с часовым опозданием, на борту которого находились 213 евреев.

Агенты получили поздравительную телеграмму из штаба, но извлекли важный урок. В дальнейшем грузовики будут ждать, пока «Носорог» приземлится и выдвинет аппарель, а затем подъедут к самому хвосту самолета, чтобы евреи попали прямо в зияющее брюхо самолета.

Это был успех, но ненадолго. Суданские власти обнаружили странное движение на заброшенной взлетно-посадочной полосе, и агентам Моссада пришлось искать другую посадочную площадку. Вскоре нашли еще одну полосу, в сорока шести километрах к юго-западу от Порт-Судана. На этот раз Моссад решил провести большую спасательную операцию, состоящую из семи полетов «Геркулеса», каждый из которых должен был доставить по двести евреев.

Операция «Братья» проходила под личным командованием рамсада Хака и командира парашютно-десантного корпуса генерала Амоса Ярона. В следующие два года, с середины 1982 до середины 1984 года, он привез в Израиль полторы тысячи эфиопских евреев.

Эта успешная операция чуть не закончилась провалом. Информатор суданских сил безопасности засек контактного лица Моссада в лагерях беженцев. Аддис Соломон, эфиопский еврей, был арестован суданцами и подвергался пыткам в течение сорока двух дней. Они хотели знать имена его кураторов и места встреч с агентами Моссада. Но Соломон не сломался и не раскрыл секрета.

В конце 1984 года ситуация в лагерях ухудшилась. Голод и инфекционные заболевания стали причиной гибели многих эфиопов. В Судане бушевала гражданская война, угрожавшая режиму диктатора страны Джафара Нимейри. Его выживание теперь зависело от срочной финансовой помощи и поставок продовольствия со стороны Соединенных Штатов.

Израиль обратился к Вашингтону с просьбой помочь Судану, если он позволит продолжить воздушные перевозки в Израиль. Администрация согласилась, и послу США в Хартуме было поручено вести переговоры в этом направлении. В результате был достигнут компромисс: евреи будут отправлены в Израиль не напрямую, а через третью страну; Израиль не будет участвовать в операции; компенсация Судану будет в виде поставок продовольствия и топлива.

Посольство США в Хартуме сообщило Вашингтону, что евреи могут быть эвакуированы из Судана в течение пяти-шести недель.

Так родилась операция «Моисей».

Тем временем Хака был заменен на посту рамсада его заместителем Нахумом Адмони, который в предыдущие годы отличился энергичными усилиями по организации иммиграции эфиопских евреев. Теперь Адмони уполномочил своих людей переправлять евреев через Бельгию. Еврейский бизнесмен, владевший небольшой чартерной авиакомпанией, согласился помочь в операции со своими авиалайнерами «Боинг».

И вот, 18 ноября 1984 года в час двадцать первый бельгийский самолет приземлился в Судане. Двести пятьдесят голодающих, измученных и сильно напуганных беженцев сели в самолет. Но бельгийский пилот отказался взлетать, так как на самолете было всего двести десять кислородных масок, чего недостаточно для двухсот пятидесяти пассажиров. Ответственный агент Моссада отвел его в сторону и тихо, но твердо прошептал: «Пожалуйста, сделайте выбор сами и решите, кому жить, а кому умереть!» Затем он не так тихо добавил: «Если вы не сядете в кабину и не запустите двигатели, я вышвырну вас из самолета и посажу на ваше место другого пилота».

Это был очень убедительный аргумент. Пилот сел в кабину, и в два сорока утра первый рейс операции «Моисей» вылетел в Израиль с посадкой в Брюсселе. В течение следующих сорока семи дней «Боинги» совершили тридцать шесть секретных рейсов и доставили более 7800 эфиопских евреев.

В Израиле военная цензура прилагала отчаянные усилия, чтобы не допустить утечки информации об операции. Их усилия увенчались успехом, пока председатель Еврейского агентства Арье Дульзин не опубликовал заявление, в котором говорилось, что «одно из еврейских племен собирается вернуться на нашу родину». После этого коммюнике New York Jewish Press опубликовала подробности операции, а затем Los Angeles Times .

Три дня спустя премьер-министр Шимон Перес заявил в Кнессете: «Правительство Израиля действовало и будет действовать на пределе своих полномочий и даже за его пределами, чтобы продолжать операцию до тех пор, пока последний эфиопский еврей не достигнет своей родины». В тот же день суданцы отменили рейсы, и операция была остановлена. Суданцы были взбешены не статьями в прессе, а выступлением израильского премьер-министра, который подтвердил эту историю. «Если бы израильтяне молчали еще месяц, — заметил американский чиновник в Вашингтоне, — можно было бы спасти всех евреев Эфиопии».

Вице-президент Джордж Буш-старший был глубоко впечатлен операцией «Моисей» и усилиями Израиля по привлечению эфиопов, несмотря на большие риски. Он решил действовать. Через несколько недель после отмены операции «Моисей» семь самолетов «Геркулес» ВВС США приземлились на суданском аэродроме Аль-Кадариф. Они несли на борту несколько агентов ЦРУ. Американская оперативная группа начала операцию «Царица Савская» и доставила пятьсот эфиопских евреев, оставшихся в Судане, прямо на базу израильских ВВС в Мицпе-Рамон в Негеве.

Два месяца спустя Джаафар Нимейри был свергнут хунтой армейских офицеров. Офицеры ливийской разведки устремились в Судан, чтобы найти агентов Моссада, которые все еще находились в Хартуме. Последние три оставшихся агента были обнаружены ливийцами и в последний момент смогли скрыться в доме агента ЦРУ. Американец спрятал их в своем доме, а позже доставил, спрятав в ящиках, в столицу Кении Найроби. Дэвид Молад, который был одним из старших офицеров Моссада в Судане, незаметно ускользнул из страны. Спасение эфиопских евреев должно было стать одной из его последних операций перед выходом на пенсию из Моссада.


В операциях «Моисей» и «Царица Савская» американо-израильское сотрудничество было идеальным, почти идиллическим. К сожалению, вскоре после этих событий в Вашингтоне взорвалось дело Полларда: еврейский сотрудник разведывательного сообщества США Джонатан Поллард был арестован за шпионаж в пользу Израиля. Правительство США было ошеломлено и разгневано; руководители ЦРУ чувствовали себя преданными союзником, которому они помогали и который, в свою очередь, шпионил за ними.

Правительство Израиля извинилось и вернуло документы, украденные Поллардом, в Соединенные Штаты. Но разведывательным связям между Иерусалимом и Вашингтоном был нанесен серьезный удар. Одним из кураторов Полларда оказался не кто иной, как Рафи Эйтан, легендарный агент Моссада, который теперь возглавлял малоизвестную разведывательную организацию в Министерстве обороны. Организация «Лакам» (Бюро по научным связям) была тут же распущена, а в Вашингтоне возбуждено судебное дело против Эйтана. По сей день он не может въехать в Соединенные Штаты, опасаясь ареста.


Операция Моисей подверглась резкой критике со стороны многих эфиопских евреев, поскольку она унесла жизни около четырех тысяч человек. В Моссаде тоже офицеры Кесарии, возглавляемые в то время Шабтаем Шавитом, категорически не одобряли планирование и проведение операции Бицурским отделом. Шавит и его люди утверждали, что Битзур был маргинальным отделом, который не был оснащен для проведения операции такого масштаба, как Моисей. Бицурцы настаивали на том, что операция удалась именно благодаря ее спонтанному и импровизированному характеру. Они также указали, что наняли лучших агентов Моссад для выполнения различных этапов Моисея.

Распри не могли изменить того факта, что тысячи евреев вернулись в Землю Израиля. И все же, даже после завершения операций «Моисей» и «Царица Савская» в Эфиопии остались тысячи евреев. Они тоже хотели иммигрировать в Израиль, но ворота были заперты. Израиль считал необходимым перевезти их по идеологическим и сионистским соображениям, но также и по гуманным причинам: многие семьи были разделены и разорваны, дети прибыли в Израиль без родителей, родители без детей, мужья без жен... . . Это разделение вызвало ужасные проблемы с абсорбцией и множество личных трагедий, таких как самоубийства молодых людей, которые не могли справиться с новой реальностью без поддержки своих семей. Эмиссары Еврейского агентства перевезли тысячи евреев в лагеря вокруг столицы Аддис-Абебы; и эфиопские евреи продолжали молиться о чуде, которое приведет их в Землю Израиля.

И чудо случилось.

Через шесть лет после операции «Моисей», в мае 1991 года, началась операция «Соломон». Произошло это в разгар гражданской войны, когда повстанцы против правящей военной хунты подошли к Аддис-Абебе со всех сторон. Операция стала возможной благодаря заключенному в последнюю минуту при посредничестве Соединенных Штатов соглашению между правительством Израиля и осажденным правителем Менгисту в последние дни перед его крахом.

Соглашение было заключено благодаря тайной деятельности Ури Лубрани, одного из израильских «загадочных людей», который был специальным посланником в Иране и Ливане; он предпринял эту миссию по просьбе премьер-министра Ицхака Шамира. Израиль согласился заплатить Эфиопии 35 миллионов долларов за иммиграцию евреев, в то время как Соединенные Штаты пообещали некоторым из главных фигур правительства Менгисту политическое убежище в Америке. Одновременно с лидерами повстанцев была достигнута договоренность о том, что они примут перемирие в боевых действиях на ограниченное время, пока Израиль проводит свою операцию. Прошло тридцать шесть часов, и операция была закончена.

Армии обороны Израиля было поручено проведение операции «Соломон». Командование действиями принял заместитель начальника штаба генерал Амнон Липкин-Шахак. По его приказу Израиль отправил в Аддис-Абебу «все, что могло летать». Авиакомпания «Эль-Аль» отправила в Эфиопию тридцать авиалайнеров; ВВС отправили много своих самолетов. В Аддис-Абебу были доставлены элитные отряды коммандос «Шалдаг» («Зимородок»). Рядом с ними были сотни пехотинцев и десантников эфиопского происхождения, которые иммигрировали в Израиль детьми несколько лет назад. Они развернулись на территории аэропорта и повели евреев в самолеты. За сутки в аэропорт доставили 14 400 евреев. Они молниеносно сели в самолет и вылетели в Израиль. В ходе операции был побит мировой рекорд: «Боинг-747» компании «Эль-Аль» принял на борт 1087 иммигрантов; но когда он приземлился, на нем было 1088 человек. Во время полета родился ребенок.

При виде молодых эфиопских солдат, прибывших из Израиля, чтобы спасти своих братьев, иммигрантов охватили огромные эмоции; даже суровые эфиопские десантники в зеленой форме ЦАХАЛа, красных беретах и прыжковых ботинках расплакались.


Сегодня , более чем через двадцать лет после операции «Соломон», в Эфиопии все еще живет много евреев, и предпринимаются усилия, чтобы переправить их в Израиль. Но поглощение эфиопов израильским обществом было непростым, часто из-за разрыва между сельской африканской общиной и современной западной нацией; но также из-за грубой дискриминации или безобразных заявлений некоторых религиозных лидеров о том, что эфиопы не настоящие евреи.

Как гласит последняя строфа «Песни о путешествии»:


На Луне

Образ моей матери смотрит на меня

Мама, не исчезай!

Если бы только она была рядом со мной

Она смогла бы убедить их

Что я еврей.

OceanofPDF.com

Эпилог

Война с Ираном?

Аэропорт Энтеббе, Уганда, 4 июля 1976 г.

В темноте ночи четыре израильских самолета «Геркулес», незамеченные угандийским радаром, тайно приземляются в аэропорту Энтеббе. Они пролетели 2500 миль от своей базы в Израиле, взяв с собой коммандос Sayeret Matkal и несколько других элитных армейских подразделений. За неделю до этого арабские и немецкие террористы захватили авиалайнер Air France, следовавший из Тель-Авива в Париж, и посадили его в Энтеббе. Под защитой и поддержкой диктатора Уганды генерала Идди Амина террористы держат в заложниках девяносто пять израильских гражданских лиц. Израиль решает начать дерзкую операцию в сердце Африки, чтобы спасти заложников.

Через несколько минут после приземления израильские коммандос рассредоточились по всему аэропорту. Йони Нетаньяху, командующий Сайерет Маткал, ведет своих людей в штурм терминала, где содержатся заложники. В разгорающейся интенсивной перестрелке Йони внезапно падает, пораженный пулей. Другой офицер Сайерет, капитан Тамир Пардо, склоняется над своим упавшим командиром, включает микрофон и зовет своих товарищей. По его словам, в Йони попали. — Муки, бери верх! Заместитель Йони, Муки Бетцер, принимает на себя командование и продолжает миссию. Через несколько минут битва окончена. Террористы убиты, заложники спасены, а тяжелые самолеты «Геркулес» взлетают, возвращаясь в Израиль.

Спасение заложников вдали от дома вот-вот станет легендой. Но за это пришлось заплатить: трое заложников погибли в перестрелке. Как и один солдат, подполковник Йони Нетаньяху, брат будущего премьер-министра Биньямина Нетаньяху. Весь израильский народ оплакивает смерть Йони. Той ночью Тамир Пардо, офицер связи Сайерет, стучит в дверь семьи Нетаньяху в Иерусалиме; его послали сообщить им об обстоятельствах смерти Йони. Теплые отношения прорастут между семьей Нетаньяху и Тамиром Пардо, который был рядом с Йони в его последние минуты.

Тридцать пять лет спустя пятидесятисемилетний Тамир Пардо назначается рамсадом, заменив Меира Дагана.


Родившийся в Тель-Авиве в еврейской семье турецко-сербского происхождения, восемнадцатилетний Тамир пошел добровольцем в десантники, окончил офицерскую академию и служил в отрядах коммандос Сайерет Маткаль и Шалдаг (Зимородок). Через четыре года после Энтеббе он присоединился к Моссаду, принял участие в нескольких неназванных операциях и трижды был удостоен Премии безопасности Израиля. В 1998 году он был назначен председателем следственной комиссии Моссада, которая расследовала неудачную попытку убийства Халеда Машала в Аммане. Вскоре после этого он стал главой Nevioth, отдела Моссад, отвечающего за электронный сбор разведданных в зарубежных странах. Он специализировался на новых технологиях и творческом планировании. В 2002 году, когда Даган был назначен Рамсадом, Пардо стал одним из двух его заместителей и в течение следующих четырех лет возглавлял оперативный штаб Моссада; но в 2006 году он провел год в АОИ в качестве генерала армии, консультируя Генеральный штаб по вопросам специальных операций. Говорят, что он запланировал несколько смелых миссий во время Второй ливанской войны. Пардо был отозван обратно на сторону Дагана в 2007 году. Он ожидал, что его назначат рамсадом , когда срок полномочий Дагана подойдет к концу в 2009 году, но кабинет, впечатленный достижениями Дагана, продлил его службу еще на год. Разочарованный Пардо ушел из Моссада и занялся бизнесом в компании, предоставляющей медицинские услуги. Это продолжалось недолго. 29 ноября 2010 года премьер-министр Нетаньяху назначил его следующим рамсадом, и он приступил к своим обязанностям в январе 2011 года.

Во многом Пардо пошел по стопам своего предшественника. Беспощадная тайная война против Ирана продолжалась. В ноябре и декабре 2011 года несколько взрывов сотрясли военную базу, где проходили испытания ракет «Шехаб», и пригород Исфахана, где газообразный уран, отделенный в каскадах центрифуг, снова превратился в твердое вещество. Затем другой ученый, доктор Мостафа Ахмади-Рошан, заместитель директора подземного объекта в Натанзе, был убит, управляя своей машиной по улицам Тегерана. Метод действия был аналогичен другим, использованным в нескольких прошлых убийствах.

Иран обвинил Израиль в нападениях и поклялся отомстить. Впервые иранские спецслужбы попытались совершить несколько переворотов против израильских объектов в Азии: в результате взрыва автомобиля в Нью-Дели была ранена жена израильского дипломата; аналогичная попытка в Тбилиси, Грузия, не удалась; в Бангкоке, Таиланд, прогремело несколько взрывов, в одном из которых был ранен преступник, гражданин Ирана. Египетские спецслужбы сорвали заговор иранских агентов с целью взорвать израильский корабль, проходящий через Суэцкий канал. Тайная война между Израилем и Ираном теперь выходила на поверхность. Полицейские следователи в Нью-Дели, Бангкоке и Каире указали пальцем на секретные службы Ирана. Мировая пресса подробно описала довольно неуклюжие попытки иранских шпионов атаковать израильские объекты за границей.

Стало известно и о новых подробностях израильских операций в Иране. Западные источники утверждали, что Моссад создал оперативные базы в Азербайджане и Курдистане, прямо на границе с Ираном. Они служили полигоном для тренировок и отправки агентов на территорию Ирана. Те же источники утверждали, что многие агенты Моссад, действовавшие в Иране, на самом деле были членами оппозиции МЕК, иранскими мусульманами, которые могли сливаться с местным населением лучше, чем любой израильский офицер. Довольно много боевиков МЕК прошли обучение на секретных объектах в Израиле и даже отрепетировали некоторые операции на специально построенных моделях — например, на улице в Тегеране — где им предстояло устроить засаду на машину иранского ученого-ядерщика или заложить бомбу возле его дома.

В других случаях к иранским диссидентам обращались другими способами. В нескольких служебных записках ЦРУ даже утверждалось, что офицеры Моссада выполняли миссии по вербовке под ложным флагом. Израильтяне, якобы выдававшие себя за агентов ЦРУ, вербовали боевиков пакистанской террористической организации «Джундаллах» и отправляли их на диверсии и убийства внутри Ирана. Согласно служебным запискам ЦРУ, израильтяне выдавали себя за офицеров американской разведки, чтобы преодолеть возражение набожных мусульман служить еврейскому государству.

Весной 2012 года обеспокоенные международные наблюдатели заявили, что иранский ядерный проект близок к завершению, а источники в Международном агентстве по атомной энергии даже заявили, что Иран произвел 109 килограммов обогащенного урана, достаточного для изготовления четырех атомных бомб. Если бы Израиль решил нанести серьезный удар по иранскому проекту, нанеся массированный удар по его ядерным центрам, скрытая война сменилась бы открытой.

По данным мировой прессы и нескольких красноречивых представителей, Израиль был не одинок в своем рассмотрении военного варианта. Официальные источники в Иерусалиме и Вашингтоне подтвердили, что Израиль и Соединенные Штаты действуют вместе, но разошлись во мнениях по главному вопросу: когда нужно будет остановить Иран всеми необходимыми средствами — военными или другими. Американские службы утверждали, что это будет момент, когда обогащение урана Ираном достигнет 80 процентов, что станет решающим этапом в развитии их ядерного потенциала. Уран, обогащенный до этого уровня, можно было очень быстро повысить до 97 процентов, степени, необходимой для сборки атомной бомбы.

Расписание Израиля было другим, основанным на сообщениях с земли и спутникового обнаружения. Моссад обнаружил, что Иран участвует в хаотической гонке со временем, строя большое количество подземных сооружений, зарытых на глубине восьмидесяти и более метров. Они переводили все свои расщепляющиеся материалы и свои секретные лаборатории под землю. В отчетах разведки, полученных Моссадом с помощью организации сопротивления МЕК, утверждалось, что Иран построил новый подземный объект недалеко от Фордо. В огромных залах нового объекта иранцы планировали установить три тысячи новых центрифуг, намного более быстрых и совершенных, чем оборудование, которое сейчас находится в эксплуатации. На этом объекте иранцы могли загружать центрифуги ураном, обогащенным до 3,5 процентов, и продолжать его обогащение до тех пор, пока он не будет готов к использованию. Израиль был убежден, что эту пещеру судного дня, как и многие другие базы и лаборатории, нужно уничтожить до того, как будут установлены центрифуги, став полностью защищенными от воздушного нападения. «Когда они достигнут критической стадии обогащения, — сказали американцам израильские посланники, — будет слишком поздно их бить. Они попадут в «защищенную зону», где никакие бомбардировки не смогут разрушить их проект. Время действовать сейчас, весной 2012 года».

Вашингтон не был убежден и хотел попробовать кампанию жестких санкций. Израиль не верил, что санкции остановят Иран. На встрече на высшем уровне в Вашингтоне ранней весной 2012 года президент Обама и премьер-министр Нетаньяху высоко оценили прочный стратегический союз между двумя странами, но не смогли договориться о дальнейших действиях против иранского ядерного проекта. В сообщениях Моссада по-прежнему указывалось, что Тегеран неустанно занимается атомной энергетикой. В то же время иранские лидеры неустанно угрожали Израилю полным уничтожением. Сама мысль об опасности, которую представлял для Израиля и всего мира фанатичный ядерный Иран, напомнила израильтянам старую талмудическую пословицу: «Если кто-то придет, чтобы убить вас, — встаньте и убей его первым».

Израиль почувствовал, что снова остался один. И, как в 1948 году, году своего создания, так и в 1967 году, накануне Шестидневной войны, Израиль снова стоит перед самым судьбоносным решением своего существования.

OceanofPDF.com

Благодарности

Более ранняя версия «Моссад» была опубликована в Израиле в 2010 году, где она оставалась в списках бестселлеров в течение семидесяти недель и получила золотые, платиновые и бриллиантовые щиты за установление рекордов продаж. Мы хотим поблагодарить в первую очередь нашего израильского издателя Дова Эйхенвальда, генерального директора издательства «Едиот Ахронот», который придумал эту идею, а затем поддерживал и поддерживал нас на протяжении всего пути.

Мы глубоко благодарны бывшим руководителям и агентам разведывательного сообщества — мы смогли назвать лишь некоторых из них, — которые помогали нам информацией и советами.

Наши ассистенты Ориана Алмасси и Нилли Овнат приложили огромные усилия, чтобы воплотить проект в жизнь. Нилли Овнат также очень помогла нам в подготовке переписанной и обновленной английской версии Моссад .

В США мы были счастливы сотрудничать с нашим издателем Дэном Халперном из HarperCollins/Ecco и с нашими преданными редакторами Эбигейл Холштейн и Карен Мейн. Мы также хотим поблагодарить нашего редактора, Ольгу Гарднер Галвин, за ее рентгеновские глаза и любознательный карандаш.

Эта книга появляется почти одновременно более чем в двадцати странах мира, и мы высоко ценим усилия наших агентов, Дома писателей Нью-Йорка, особенно «Mr. Дом писателей», Эл Цукерман, и неутомимая директор по правам иностранцев Майя Николич.

Наконец, мы благодарим наших дам, Галилу Бар-Зохар и Эми Корман, за то, что они советовали, читали, исправляли, предлагали, спорили — и, по-видимому, не отказывались от нас.

Майкл Бар-Зоар

Ниссим Мишал

OceanofPDF.com

Библиография и источники

Моссад основан на большом количестве источников, книг, документов, газетных статей и интервью. Поскольку речь идет исключительно о секретных материалах, важность надежных, достоверных источников имеет решающее значение. Большинство источников на иврите были неопубликованными документами и подробными интервью со многими крупными игроками в этом мире теней. Мы также использовали большое количество источников на английском языке, попытавшись отделить подлинную информацию от фантастических выдумок плодовитых умов. Мы надеемся, что преуспели в этом начинании.

Что касается еврейских книг и статей, упомянутых в справочниках, то их названия были переведены на английский язык. Источники, отмеченные (H), написаны на иврите.

Среди множества различных источников для этой книги авторы использовали следующие публикации доктора Ронена Бергмана:


## Глава 1: «Король теней» основана, среди прочего, на следующих источниках:


«На службе Его Величества», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 5 февраля 2010 г. (H)

«Даган поднял хаос», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 7 октября 2005 г. (H)

«Закрытое учреждение», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 3 июля 2009 г. (H)


## Глава 2: «Похороны в Тегеране» основана, среди прочего, на следующих источниках:


Бергман Ронен, Точка невозврата (Киннерет: Змора-Битан Двир, 2007), стр. 32, 454–56,470–71,473,478,481–82,491–92 (H)

«Фантастический случай», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 7 декабря 2007 г. (H)

«Шпион, который говорил», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 12 сентября 2009 г. (H)

«Мозг», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 19 марта 2010 г. (H)


## Глава 4: «Советский крот и тело в море» основана, среди прочего, на следующих источниках:


«Вот как Моссад убил отца (и солгал матери)», Ронен Бергман, Едиот Ахронот, 26 мая 2006 г. (H)


## Глава 14: «Сегодня мы будем воевать!» основывается, среди прочих источников:


«Их человек в Каире», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 6 мая 2005 г. (H)

«Кодовое имя Хатуэль», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 7 сентября 2007 г. (H)


## Глава 16: «Суперпушка Саддама» основана, среди прочего, на следующих источниках:


«Отрубите ему голову, версия Моссада», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 8 июня 2007 г. (H)


## Глава 17: «Фиаско в Аммане» основана, среди прочего, на следующих источниках:


«Меньше удачи, чем мозга», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 7 июля 2006 г. (H)


## Глава 18: «Из Северной Кореи с любовью» основана, среди прочего, на следующих источниках:


«Ядерный план Асада», Ронен Бергман, Yedioth Ahronoth, 4 апреля 2008 г. (H)

«Ядерный генерал убит на берегу», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 4 августа 2008 г.

«Wikileaks: Атака на Сирию», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 24 декабря 2010 г. (H)


## Глава 20: «Камеры работали» основана, среди прочего, на следующих источниках:


«Выключите плазму», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 31 декабря 2010 г. (H)

«Анатомия операции Моссада в Дубае», Ронен Бергман, Кристофер Шульт, Александр Смольчик, Хольгер Старк и Бернард Занд, Spiegel Online, 17 января 2011 г.


## Глава 21: «Из земли царицы Савской» основана, среди прочего, на:


«Цена: 4000 убитых», Ронен Бергман, «Едиот Ахронот», 3 июля 1998 г. (H)

ГЛАВА 1: КОРОЛЬ ТЕНИ

МЕИР ДАГАН

«Меир Даган, вдохновитель тайной войны Моссада», Узи Маханаими, Sunday Times, 21 февраля 2010 г.

«Могущественный и загадочный глава Моссада Меир Даган — уличный боец», London Times, 18 февраля 2010 г.

«Шеф Моссада Меир Даган — уличный боец», Nation (Пакистан), 18 февраля 2010 г.

«Вегетарианец, художник. . . Главный шпион», Узи Маханаими, Sunday Times, 21 февраля 2010 г.

«Моссад — самая эффективная машина для убийств в мире», Гордон Томас, Rense.com

, 12 сентября 2002 г.

«Абу Джабель получает Моссад», Игаль Сарна, «Едиот Ахронот», 13 сентября 2002 г. (H)

Майк Эльдар, Ассоциация Сайерет Шакед, Наследие, синопсис книги «Отряд 424», история Сайерет (коммандос) Шакед, опубликованный Ассоциацией Шакед (H)

— Даган Кто? Сима Кадмон, Едиот Ахронот, 30 ноября 2001 г. (H)

«Моссад в глубокой заморозке», Рон Лешем, «Едиот Ахронот», 18 января 2002 г. (H)

«Первые ликвидации», Игаль Сарна и Гай Лешем, «Едиот Ахронот», 26 сентября 1997 г. (H)

«Для тебя, дедушка», Амос Шавит, Едиот Ахронот, День Холокоста, 12 апреля 2010 г. (H)

«Можно взорвать», Амир Орен, «Гаарец», 28 марта 2010 г. (H)

«Даже в Войне Судного дня лучшие генералы ошибались», Рон Лешем, «Едиот Ахронот», 14 января 2000 г. (H)

«Шарон воскресила Дагана», Наум Барни, «Едиот Ахронот», 13 сентября 2002 г. (H)

«Храбрый офицер, который не отшатнулся от убийства», « Едиот Ахронот», 11 сентября 2002 г. (H)

«Меир Даган: израильский супермен», Смадар Перри, «Едиот Ахронот», 17 января 2010 г. (H)

«Израиль проводит ликвидационную кампанию на Ближнем Востоке», Дана Херман, «Гаарец», 14 февраля 2010 г. (H)

«Дело его жизни», Йоав Лимор и Алон Бен-Давид, YNET, 4 июня 2005 г. (H)

«В темноте неплохо быть главой Моссад Меир Даган», Амир Орен, « Гаарец», 23 марта 2010 г. (H)

«Даже Насралла боится методов Дагана», Алуф Бен, «Гаарец», 26 сентября 2008 г. (H)

«Особый профиль — человек, который вернул Израилю его сдерживающий фактор», Алон Бен-Давид, 4 февраля 2010 г., News.nana10.co.il/article (H)

«Политик идет на риск (о Меире Дагане)», Стелла Корин-Либер, Globes, 18 февраля 2010 г. (H)

«Кто будет заниматься иранским ядерным проектом», Алуф Бен, «Гаарец», 26 августа 2003 г. (H)

«Шарон поручает директору Моссада справиться с иранской ядерной угрозой», Алуф Бен, « Гаарец», 4 сентября 2003 г. (H)


НАПАДЕНИЯ НА ЛИДЕРОВ ТЕРРОРИЗМА В СИРИИ И ЛИВАНЕ

«Лидер исламского джихада убит в Ливане», Bassem Mroue, Associated Press, Washington Post, 26 мая 2006 г.

«Взрыв в Сирии убил боевика ХАМАС», BBC News, 26 сентября 2004 г.

«Доклад: секретарь Машала был убит в Сирии», Йоав Стерн, « Гаарец», 9 сентября 2008 г. (H)

«Взрыв в Бейруте был направлен против официального представителя ХАМАС Усамы Хамдана», Цви Йехезкели, Нана, 10 лет, 27 декабря 2009 г. (H)

«Доклад: члены «Хизбаллы» были убиты в результате взрыва бомбы в Бейруте», Рой Начмиас, YNET, 13 декабря 2009 г. (H)

«Отчет: трое пострадали при попытке убить члена «Хизбаллы», Рой Начмиас, YNET, 13 января 2010 г.; «Гаарец», 20 июня 2010 г. (Г)

«Нетаньяху поблагодарил Дагана от имени еврейского народа», Шломо Зесна, «Исраэль ха-йом», 3 января 2011 г. (H)

«Дорогой Меир, вот Джордж», Итамар Эйхнер, «Едиот Ахронот», 14 января 2011 г.

ГЛАВА 2: ПОХОРОНЫ В ТЕГЕРАНЕ

ГЕНЕРАЛЬНАЯ

Сокольски, Генри и Патрик Клоусон, редакторы, Подготовка к ядерно-готовому Ирану (PDF), Институт стратегических исследований, 2005 г.

Кордесман, Энтони Х. и Халид Р. Аль-Родхан, Иранское ядерное оружие? Неопределенный характер ядерных программ Ирана (PDF) , Центр стратегических и международных исследований, 2006 г.

Льюис, Джеффри, Брифинги о работах Ирана по созданию оружия, Lewisarmscontrolwonk.com, 12 марта 2008 г.

Восставший, Джеймс, Состояние войны: Тайная история ЦРУ и администрации Буша (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 2006 г.)

Кокберн, Эндрю и Лесли Кокберн, Опасные связи: внутренняя история тайных американо-израильских отношений (Нью-Йорк: HarperCollins, 1991)

Кордесман, Энтони, Мир и война - арабо-израильский военный баланс вступает в 21 век (Нью-Йорк: Прегер, 2001 г.)

Минашри, Дэвид, Иран: между исламом и Западом (издательство Министерства обороны, 1996 г.) (H)

«ООН называет данные США о ядерных целях Ирана ненадежными», Боб Дрогин и Ким Мерфи, Los Angeles Times, 25 февраля 2007 г.

«Интервью с Хуаном Коулом: беседы с историей, Ираном и ядерными технологиями», Гарри Крейслер, Институт международных исследований, Калифорнийский университет в Беркли, Berkeley.edu/people5/cole

«Постоянная угроза — краткая история: ядерные амбиции Ирана и внешняя политика США», Теренс М. Гатт, Центр обмена информацией, Informationclearinghouse.info.article, 3 ноября 2005 г.

«Ядерная программа Ирана, последние события», Шарон Сквассони, отчет Конгресса CRS, 2003 г., fpc.state.gov/documents/organization

«Иранские ядерные вехи 1967–2009», Висконсинский проект по контролю над ядерными вооружениями, Отчет о рисках, том. 15, нет. 6 (ноябрь – декабрь 2009 г.)

«Секретное ядерное досье: информация из Тегерана вызывает беспокойство на Западе», Дитер Беднарц, Эрих Фоллат и Хольгер Старк, Der Spiegel, 25 января 2010 г.

Парси, Трита, Вероломный союз: тайные сделки Израиля, Ирана и США . (Нью-Хейвен: издательство Йельского университета, 2007 г.)

Краткая история ракетных технологий Ирана, Liveleak.com/view, 9 июня 2007 г.

Оружие массового поражения, Бушер Предыстория, Globalsecurity.org/wmd/world/iran/bushehr, 15 октября 2008 г.

New Nuclear Revelations, стенограмма пресс-конференции Мохаммада Мохадессина, председателя комитета по иностранным делам Национального совета сопротивления Ирана, IranWatch.org, 10 сентября 2004 г.

Иранское образование: Корпус стражей исламской революции, IranWatch.org, 26 января 2004 г. – 27 августа 2008 г.

Зафрир, Элиэзер (Гайзи), Большой сатана, Маленький сатана: революция и побег в Иране, Маарив, 2002 г. (H)

Кам, Эфраим, От террора к ядерному: значение иранской угрозы (Издательство Министерства обороны, 2004 г.) (H)

Накдимон, Шломо, Таммуз в огне (Тель-Авив: Едиот Ахронот, 2004) (H)

«Иранская организация: ядерный проект, возобновленный после 2003 г.», Reuters, YNET, 1 декабря 2007 г. (H)

«Раджави против аятолл», Крейг Смит, Haaretz.co.il, 2005 г. (H)

«Первый ядерный взрыв», Ронен Саломон, Byclick. Информация/rs/новости (H)

«Как построить ядерную бомбу», Minerva.tau.ac.il/bsc/1/1804 (H)

Отчет: Иран преодолеет технологический порог в 2010 г., Международный институт стратегических исследований, YNET, 28 января 2009 г. (H)

«Глава американской разведки: Иран может угрожать Европе в течение трех лет», AP, YNET, 17 января 2009 г. (H)

«Анализ загадки: что будет делать Иран в случае нападения? Ответ вас удивит», доктор Гай Бечор, Forum Intifada, Internet News, 8 декабря 2008 г. (H)

«Иран сможет произвести бомбу в этом году», Der Spiegel, Forum Intifada, Topics and News, 25 января 2010 г., и NRG, 25 января 2010 г. (H)

«Как остановить бомбу», Йоав Лимор, YNET, 19 июня 2007 г. (H)

«Военные игры (сценарии)», Дэвид Сэнгер, New York Times, Haaretz, 4 апреля 2010 г. (H)

«Ури Лубрани: интервью после его ухода из Министерства обороны», Йосси Иегошуа и Реувен Вайс, Едиот Ахронот, 15 февраля 2010 г. (H)

«Палестина, Иран, Палестина», Ари Шавит, «Гаарец», 25 марта 2010 г. (H)

«Как была упущена возможность атаковать и уничтожить иранский ядерный проект», Алуф Бен и Амос Харел, « Гаарец», 18 декабря 2009 г. (H)

«Назначение в Иране: руководитель ядерного проекта — ученый, переживший покушение на свою жизнь», « Едиот Ахронот», 14 февраля 2011 г. (H)

«Анализ вируса в иранском ядерном реакторе подтверждает его цель: саботировать центрифуги», Йосси Мелман, « Гаарец», 19 ноября 2010 г. (H)

«Моссад, США и Великобритания сотрудничают в диверсии ядерного оружия Ирана», jpost.com.staff, 30 декабря 2010 г.

ХОМЕЙНИ И «АНТИИСЛАМСКОЕ» ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ

Тахири, Амир, Дух Аллаха: Хомейни и исламская революция (Тель-Авив: Офаким-Ам-Овед, 1985) (H)

«Создаст ли глобальная рецессия снова тоталитаризм?» Кэрол Форслофф, Digital Journal, 14 декабря 2008 г.

«Хаменеи категорически отвергает обвинения в ядерной программе», Arabianbusiness.com, 3 июня 2008 г.

«Иран много лет стремился к ядерному оружию?» Kedma Amirpour Katajun, перевод из Z ud Deutsche Zeitung с разрешения автора, Kedma.co.il (H)

«Речь аятоллы Хомейни о ядерном развитии и негативном влиянии американских технологий», ответы Yahoo.com, 9 апреля 2006 г. (H)

«Перед началом новой войны на Ближнем Востоке», Йосси Дахан, Хаокетц, haokets

.didila.com, 5 июня 2009 г. (H)

1977 — ИЗРАИЛЬ ПРЕДЛАГАЕТ ИРАНУ БАЛЛИСТИЧЕСКИЕ РАКЕТЫ

Протокол беседы между министром обороны Вейцманом и генералом Тоффинианом, 18 июля 1977 г.; см. также «Совершенно секретные протоколы» Министерства иностранных дел Израиля, 18 июля 1977 г., Цифровой архив национальной безопасности, Университет Джорджа Вашингтона, Вашингтон, округ Колумбия.

Интервью авторов с бывшим министром обороны Эзером Вейцманом и бывшим генеральным директором министерства обороны доктором Пинхасом (Сико) Зусманом

«Израильское прошлое иранского ядерного реактора», Гад Шимрон, Маарив, 8 августа 2007 г. (H)

ДР. ХАН И СЕКРЕТНАЯ ЯДЕРНАЯ ПРОГРАММА ИРАНА

Eurenco, профиль: Eurenco.com/en/about

Признание доктора Хана по телевидению, Whitemaps.co.il

«Оперативники бен Ладена все еще используют свободный Дубай», USA Today, 2 сентября 2004 г.

Доктор Абдул Кадир Хан обсуждает ядерную программу в ток-шоу на телевидении Karachi Aaj News, 31 августа 2009 г.

«Ирану предлагали ядерные части; Программа «Тайная встреча в 1987 году могла начаться», Дафна Линцер, Washington Post, 27 февраля 2005 г.

«Как Америка смотрела в другую сторону, когда Пакистан продавал ядерные технологии Ирану», Джозеф и Сьюзан Тренто, «Военные новости», «Секретная история», «Иракварньюс.орг», 20 октября 2009 г.

«Ты с нами или против нас?» Джонатан Шелл, Wagingpeace.org, 14 ноября 2007 г.

«Обзор нераспространения и Иран — почему Китай в долгу перед нами», Уильям Свит, контроль над вооружениями и распространение, контроль над вооружениями, внешняя политика.

«Расследование: ядерный скандал — доктор. Абдул Кадир Хан», Саймон Хендерсон, Sunday Times, 20 сентября 2009 г.

«А.К. Хан и пределы режима нераспространения», Кристофер Клэри, Центр современных конфликтов, Монтерей, Калифорния, статьи, написанные в период с апреля по июнь 2004 г., Unidir.orgpdf/articles

ДР. Бегство Чодри

«Пакистанец говорит, что был запланирован удар по Индии», Джон Кифнер, New York Times, 2 июля 1998 г.

«Этот пакистанский ядерный эксперт может быть скромным бухгалтером», Джон Кифнер, New York Times, 3 июля 1998 г.

«Ученые говорят, что перебежчик из Пакистана не заслуживает доверия», Джон Кифнер, New York Times , 8 июля 1998 г.

«Пакистан находился в 48 часах от превентивного удара: ученый», Чидананд Раджгхатта, Indian Express , 3 июля 1998 г.

«Еще разоблачения после предоставления убежища: перебежчик», Tribune (Индия), 5 июля 1998 г.

«Загадочный шпион», Нараян Д. Кешаван, Outlook India, 13 июля 1998 г.

«Иранская часть пакистано-китайской связи: Хан», Чидананд Раджгатта, Indian Express, 3 июля 1998 г.

«История просителя убежища все еще вызывает сомнения», Ассошиэйтед Пресс Пакистана, 3 июля 1998 г.

«Статьи о дезертирстве — пакистанец раскрывает подробности ядерной программы, ищет убежища», Робин Райт, Los Angeles Times, 2 июля 1998 г.

«Хан Джоб: расследование Буша в отношении пакистанского доктора Стрейнджлава, сообщает BBC в 2001 г.», Грег Паласт, Gregpalast.com, 2 сентября 2004 г.

Различные отчеты о пресс-конференциях, проведенных доктором Ифтихаром Ханом Чаудри 1 июля 1998 г. в офисе адвокатов Wildes & Weinberg, 515 Мэдисон-авеню, Нью-Йорк.

ИЗРАИЛЬ И БЕГСТВО АСКАРИ И АМИРИ ИЗ ИРАНА

«Беседа бывшего представителя министерства обороны Ирана с западной разведкой», Дафна Линцер, Washington Post , 8 марта 2007 г.

«Моссад причастен к тайне пропавшего перебежчика», Тим Батчер, Telegraph, 9 марта 2007 г.

«Перебежчик годами шпионил за Ираном», Узи Маханайми, Sunday Times, 11 марта 2007 г.

«Иранский ученый-ядерщик перешел на сторону США в «разведывательном перевороте» ЦРУ», Мэтью Коул, ABC News, 1 апреля 2010 г.

«Отчет: высокопоставленный иранец решил покинуть свою страну и бежать в США», Йоав Стерн, « Гаарец», 7 марта 2007 г. (H)

«Противоречивые сообщения о бегстве иранского генерала», Йосси Мелман, « Гаарец», 12 марта 2007 г. (H)

«Отчет: два иранских ученых-ядерщика в последнее время дезертировали на Запад», Йосси Мелман, « Гаарец», 7 октября 2009 г. (H)

«Иран: США причастны к исчезновению наших ученых-атомщиков», Йоси Мелман, « Гаарец», 8 октября 2009 г. (H)

«Отчет: ученый-уран, пропавший в Саудовской Аравии, перешел на сторону США», Reuters, 31 марта 2010 г. (H)

«Исчезнувший в Саудовской Аравии ученый-ядерщик помогает ЦРУ», Исраэль Хайом, 2 апреля 2010 г. (H)

ДР. МОХСЕН ФАХРИЗАДЕ («МОЗГ»)

Иранское образование: Мохсен Фахризаде Махабади. Полная биография и функции, включая номера паспортов. Активы в США и ЕС заморожены и т. д. IranWatch.org, 18 июня 2007 г. – 28 августа 2008 г.

NCRI - Пресс-конференция Мохаммада Мохадессина, председателя комитета по иностранным делам, о сопротивлении в Иране о Фахризаде: полные функции, адрес, номера телефонов, IranWatch.org, 17 ноября 2004 г.

«Иран приостанавливает обогащение в ответ на давление ЕС на оппозицию», Irannuclear.org, 15 ноября 2005 г.

«Дословно: иранская оппозиция раскрывает секретный ядерный объект в Тегеране», Iranfocus.com

, 19 ноября 2004 г.

«Иран готов создать атомную бомбу, он просто ждет приказа аятоллы», Джеймс Хайдер, Ричард Бистон в Тель-Авиве и Майкл Эванс, редактор отдела обороны, Times (Лондон), 3 августа 2009 г.

«Раскрытие крупного секретного ядерного объекта, находящегося в ведении Министерства обороны», NCRI, информационный бюллетень об оружии массового поражения, 17 ноября 2004 г.

«Министерство обороны продолжает секретную работу над программой лазерного обогащения», Irannuclear.org, 12 февраля 2006 г.

«Половина сигмы: сколько должна весить ядерная бомба?» Half Sigma.com, 29 сентября 2009 г.

Фахри Заде - доктор. Strangelove, искатель 401, wordpress.com

СЕКРЕТНЫЕ ОПЕРАЦИИ В ИРАНЕ

«США работают над саботажем ядерной программы Ирана», Скотт Конрой, статья, написанная Шейлой МакВикар и Эшли Вели совместно с Эми Гуттман, 23 мая 2007 г.

Статья плюс отчет о вечерних новостях CBS

«Доклад: Израиль тайно саботирует ядерную программу Ирана (используя убийц, саботаж, двойных агентов и подставные компании)», Daily Telegraph, цитируется YNET, 17 февраля 2009 г. (H)

«Западный саботаж подрывает ядерную программу Ирана: эксперты», France 24, International News, AFP, 13 апреля 2010 г.

«Иранский ученый-ядерщик убит Моссадом», Сара Бакстер, Times (Лондон), 4 февраля 2007 г.

«Буш санкционирует новые тайные действия против Ирана», ABC News, 22 мая 2007 г.

«Нервозность из-за взрыва в Иране подчеркивает напряженность», World News на MSNBC, Associated Press, 16 февраля 2005 г.

«Мощный взрыв на ракетной площадке Парчин Корпуса охраны», Комитет по иностранным делам Национального совета сопротивления Ирана, 14 ноября 2007 г.

Видео Бушерского отделения MPG о взрыве нефтехимического завода [в провинции Бушер], MPG, Бушерское отделение, Marzeporgohar.org, 15 августа 2009 г.

«США саботировали Натанз, отправили неисправное оборудование в Исламскую Республику (вышла из строя энергосистема и взорвались 50 центрифуг)», Iran Times International, BNET (CBS Interactive), 29 августа 2008 г.

Иранская атака усложняет ядерные переговоры (убийство Али-Мохаммади), Stratfor, Global Intelligence, 12 января 2010 г.

Ирано-израильская тайная война: говорят, что Моссад ведет тайную кампанию убийств и саботажа против ядерной программы Ирана, но это может иметь неприятные последствия для усилий президента Обамы по переговорам с Тегераном, Эд Бланш, Ближний Восток, Thefreelibrary.com/_/ печать, 1 июля 2009 г.

«Израиль начинает тайную войну против Ирана», Филип Шеруэлл, Daily Telegraph, 18 февраля 2009 г.

«Источники разоблачают тайную войну Израиля против Ирана», Press TV, Payvand Iran News, payvand.com/news, 17 февраля 2009 г.

«Данные о ноутбуках с ядерной бомбой в Иране поступили от террористической группы», Гарет Портер, IPS, ipsnews

.net, 29 февраля 2008 г.

«Отчет о связи сомнительных ядерных документов Ирана с Израилем», Гарет Портер, Counterpunch, Counterpunch.org, 4 июня 2009 г.

«Таинственное убийство в Иране — кто убил Масуда Али Мохаммади?» Дитер Беднарц, Der Spiegel, 18 января 2010 г.

«Крушение VIP-самолета в Иране: саботаж или несчастный случай?» Stratfor.com, 10 января 2006 г.

«Швейцарские инженеры, черный ядерный рынок и ЦРУ», Уильям Дж. Брод и Дэвид Э. Сангер, New York Times, 25 августа 2008 г.

«Иран повесил осужденного за шпионаж в пользу Израиля», Томас Эрдбринк, Washington Post, 23 ноября 2008 г.

«Британский агент раскрыл истинное назначение реактора в Куме», Рон Бен-Ишай, YNET, 15 декабря 2009 г. (H)

«Как секретность в отношении иранского ядерного объекта в Куме была окончательно развеяна», Кэтрин Филип, Фрэнсис Эллиот и Джайлз Уиттел, Sunday Times, 26 сентября 2009 г.

«ЦРУ знало о секретной атомной электростанции Ирана задолго до раскрытия», Бобби Гош, Time, 7 октября 2009 г.

«Как Эль-Барадей ввел мир в заблуждение относительно ядерной программы Ирана», Йосси Мелман, « Гаарец» на английском языке, 3 декабря 2009 г.

«Моссад: это был последний удар шефа?» Гордон Томас, Telegraph, 5 декабря 2010 г.

«Израиль вовлечен в тайную войну внутри Ирана», Люк Бейкер, Рейтер (Лондон), 17 февраля 2009 г.

«Запад убивает ученых как стратегию переговоров», JPost.com.staff, 1 декабря 2010 г.

« Журнал Time : ученый, подвергшийся нападению в Тегеране, — самый высокопоставленный в иранском ядерном плане», Аншил Пеппер, « Гаарец», 3 декабря 2010 г. (H)

«Иран обвиняет Израиль в убийстве своего министра обороны», Йосси Мелман, « Гаарец», 2 января 2011 г. (H)

Томас, Гордон, Шпионы Гидеона (Нью-Йорк: Гриффин Святого Мартина, 2009 г.), с. 478

«Отчет: Моссад убил иранского ученого-ядерщика», Джерри Льюис, Орли Азулай, Итамар Эйхнер, Едиот Ахронот, 4 февраля 2007 г. (H)

«Ядерное жало», Эльдад Бек, Янив Халили, Едиот Ахронот, 26 августа 2008 г. (H)

«Загадка химического иранского груза», Менахем Ганц, Yedioth Ahronoth, 25 сентября 2008 г. (H)

«Они продали им неисправное оборудование», Йосси Мелман, «Гаарец», 13 июля 2007 г. (H)

«Моссад потерпел неудачу?» Йосси Мелман, Haaretz, 25 ноября 2008 г. (H)

«Соломенные компании или Моссад — как мы облажались с Ираном», Йосси Мелман, « Гаарец», 28 ноября 2008 г. (H)

«Иран повесил агента Моссада (Али Аштари)», «Иньян Меркази», отдел новостей, 22 ноября 2008 г. (H)

РОССИЙСКАЯ ПОМОЩЬ ИРАНУ

«Подозревается ядерная помощь россиян иранцам», New York Times, 10 октября 2008 г.

«Российский гандикап политике США и Ирана», Ариэль Коэн, Иерусалимский центр по связям с общественностью, том. 8, нет. 28, 22 апреля 2009 г.

Заявление директора Центра нераспространения DCI Джона Лаудера о распространении Россией иранского оружия массового уничтожения и ракетных программ в Сенатский комитет по международным отношениям, подготовленное для вручения 5 октября 2000 г., Домашняя страница документов, опубликованные документы ЦРУ , faqs.org

Крах российских ученых и государства-изгои, Т.П. Гербер, 2005, Массачусетский технологический институт.

«Подписание российско-иранской ядерной сделки», BBC News, 27 февраля 2005 г.

«По словам генерала, Arctic Sea перевозил незаконное оружие», Шон Уокер, Independent, 24 июля 2009 г.

«Было ли российское арктическое море ракетами для Ирана?» Саймон Шустер, Time, 31 августа 2009 г.

«Доклад: Нетаньяху передал в Кремль список ученых, помогающих Ирану», Зак Йокед, Маарив, 4 октября 2009 г. (H)

ИЗРАИЛЬ-СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ — СОТРУДНИЧЕСТВО И СПОРЫ

«США отказались от помощи израильскому рейду на иранский ядерный объект», Дэвид Сэнгер, New York Times, 10 января 2009 г.

«Превентивная атака Израиля на ядерные объекты Ирана: последствия для США», Джеймс Филлипс, Фонд «Наследие», Heritage.org, 15 января 2010 г.

«Лицом к лицу с Ираном: уроки, извлеченные после ракетного удара Ирака по Израилю в 1991 году», Моше Аренс, Иерусалимский центр общественных и государственных дел, 8 марта 2010 г.

Сегев, Шмуэль, Иранский треугольник, тайные отношения между Израилем, Ираном и США, Маарив, 1981 (H)

STUXNET И ШПИОНАТ

«Компьютерный вирус в Иране на самом деле нацелен на более крупный ядерный объект», Йосси Мелман, « Гаарец», 28 сентября 2010 г. (H)

«Значение Stuxnet», Economist, 2 октября 2010 г.

«Израиль мог или не мог стоять за атакой «червя» Stuxnet на Иран — и не имеет значения, была ли она», Йосси Мелман, Tablet, 5 октября 2010 г.

«Иран казнил двух человек, заявив, что один из них был шпионом в пользу Израиля», Уильям Йонг, New York Times, 28 декабря 2010 г.

«Гражданин Ирана повешен за шпионаж в пользу Израиля», Йосси Мельман, «Гаарец», 29 декабря 2010 г. (H)

«Иран:« Мы повесили израильского шпиона »- Али Акбар Сиадат был повешен за шпионаж в пользу Израиля, который заплатил ему 60 000 долларов США», Смадар Перри, Едиот Ахронот, 29 декабря 2010 г. (H)

«Тегеран требует вмешательства ООН, обвиняет Израиль в убийстве своего министра обороны (Али Риза Аскари)», Йосси Мельман, « Гаарец», 2 января 2011 г. (H)

«Иран — ООН: узнайте, что случилось с пропавшим без вести генералом», YNET, 31 декабря 2010 г. (H)

«Уходящий глава Моссада произносит прощальные слова», Jpost.com.staff, Jerusalem Post, 7 января 2011 г.

«Нетаньяху прощается с главой Моссада», Гил Ронен, Аруц Шева, Israel National News.com, 1 марта 2011 г. (H)

«Иранская угроза слишком серьезна для Моссад, чтобы с ней справиться: разведывательные службы Израиля работают блестяще, но они не могут справиться с историческими проблемами в одиночку», Ари Шавит, Haaretz.com, 18 февраля 2010 г. (H)

«Сверхчеловек еврейского государства», Ашраф Абу Аль-Хул, Эль-Ахарам, 16 января 2010 г.

ГЛАВА 3: ПОВЕШЕНИЕ В БАГДАДЕ

Эшед, Хагай, Моссад с одним человеком, Реувен Шилоах: отец израильской разведки (Тель-Авив: Иданим, 1988) (H)

Тевет, Шабтай, шпион Бен-Гуриона, история политического скандала, сформировавшего современный Израиль (Нью-Йорк: издательство Колумбийского университета, 1990)

Страсман, Гавриэль, Вернувшись с виселицы (Тель-Авив: Yedioth Ahronoth Books, 1992) (H)

Бар-Зохар, Майкл, Шпионы в земле обетованной (Бостон: Houghton Mifflin, 1972)

Интервью с Шломо Гиллелем, Иегудой Таггаром, Мордехаем Бен-Поратом

ГЛАВА 4: СОВЕТСКИЙ Крот И ТЕЛО В МОРЕ

ДЕЛО АВНИ

Авни, Зеэв, Фальшивый флаг: Советский шпион, проникший в израильскую секретную разведывательную службу (Лондон: St. Ermin's Press, 2000)

Цензурированная и неопубликованная глава о Зееве Авни, подготовленная для книги Майкла Бар-Зохара « Шпионы в земле обетованной», рассказ Иссера Харела.

Интервью Зеева Авни, бывшего рамсада Иссера Харела, бывшего главы поместья Шабак Амос, членов Моссада и Шабака (анонимно)


ТЕЛО В МОРЕ

Цензурированная и неопубликованная глава об Александре Израиле, «Предателе», подготовленная для книги Майкла Бар-Зохара « Шпионы в земле обетованной».

Интервью с Иссером Харелем, Амосом Манором, Рафи Эйтаном, Рафи Меданом, Александром, членами семьи и друзьями Исраэля (анонимно)

Майкл Бар-Зохар, «Первое похищение Моссадом», Анашим (журнал People), 19–15 апреля 1997 г. (№ 14) (H)

ГЛАВА 5: «А, ЭТО? ЭТО РЕЧЬ ХРУЩЕВА. . ».

Интервью с Виктором Граевским, Амос Манор, Иссер Харел, Яаков Кароз

Хрущев, Никита, Тайная речь - о культе личности , Фордхэмский университет, Справочник по современной истории.

«День, когда Хрущев осудил Сталина», Джон Ретти, BBC, 18 февраля 2006 г.

«Война Хрущева с призраком Сталина», Уильям Генри Чемберлин, « Русское обозрение», том. 21, нет. 1, 1962 г.

«Мечты в молнии: Виктор Граевски», Майкл Ледин, asher813typepad.com/dreams_into_lightning/2007/11/victor-grayevski.html

, 5 ноября 2007 г.

«Человек, который начал конец советской империи», Авраам Рабинович, Австралия, 27 октября 2007 г.

Виктор Граевски, Telegraph.co.uk, 1 ноября 2007 г.

«Секрет о речи Хрущева», Том Перфит, Guardian, цитата из Harretz, 27 февраля 2006 г. (H)

Шимрон, Гад, Моссад и миф (Иерусалим: Кетер, 2002) (H)

«Есть речь Хрущева с Конгресса», Йосси Мельман, «Гаарец», 10 марта 2006 г. (H)

«Наш человек в КГБ», Йосси Мелман, «Гаарец», 22 сентября 2006 г. (H)

Полное изменение (поворот) в эфире с выходом Виктора Граевского, Кол Исраэль, (H), www.iba.org.il/kolisrael70

ГЛАВА 6: «ДОСТАВИТЬ ЭЙХМАНА ЖИВЫМ ИЛИ МЁРТВЫМ!»

Главы, основанные на интервью и документах Иссера Харела, которые были подвергнуты цензуре и не включены в книгу Майкла Бар-Зохара « Шпионы в земле обетованной», но опубликованы в «Едиот Ахронот» в 1970 году, а также в книге Майкла Бар-Зохара « День расплаты» (Теппер, 1991) ( ЧАС)

Харел, Иссер, Дом на улице Гарибальди (Маарив, 1975) (H)

Баскомб, Нил, Охота на Эйхмана (Тель-Авив: Miskal Books, Yedioth Ahronoth, 2010) (H)

Малкин, Питер З., Эйхман в моих руках (Тель-Авив: Revivim, 1983) (H)

«Миф в действии, пленение Адольфа Эйхмана», Авнер Авраами, « Гаарец», 7 мая 2010 г. (H)

«Человек со шприцем», д-р Йона Элиан, Этти Абрамов, «Едиот Ахронот», 13 мая 2010 г. (H)

«Эпоха и хитрость (Рафи Эйтан)», Яэль Гвирц, «Едиот Ахронот», 31 марта 2006 г. (H)

«Цви Малкин: человек, который захватил Эйхмана», Эли Тавор, «Едиот Ахронот», 15 марта 1989 г. (H)

«Пятьдесят лет спустя после захвата и отправки Адольфа Эйхмана в Израиль его похитители развеяли некоторые мифы об операции и рассказали, что они чувствовали, когда в их руках оказался главный нацист», Авнер Авраами, «Гаарец», 8 мая 2010 г. ( H )

«Иегудит Нессяху — это Дина Рон, женщина, похитившая Эйхмана», Ури Блау, « Гаарец», 19 сентября 2008 г. (H)

Операция по поимке Адольфа Эйхмана — Официальное издание Шабака и Моссада, 1960 г. (H)

«Питер Цви Малкин, израильский агент, захвативший Адольфа Эйхмана, умер», Маргалит Фокс, New York Times, 3 марта 2005 г.

«Мама, я поймал Эйхмана», Михал Даниэль, YNET, 27 мая 2003 г. (H)

«Колючий сувенир», Этти Абрамов, «Едиот Ахронот», 24 июня 2011 г. (H)

ГЛАВА 7: «ГДЕ ЙОССЕЛЕ?»

Харел, Иссер, Операция Йосселе (Тель-Авив: Иданим, 1983) (H)

Интервью с Иссером Харелем, Яковом Карозом, Amos Manor

«Обращение из Нетурей Карта», Яир Этингер, «Гаарец», 9 июля 2010 г. (H)

«Для них он остался Йоселе: спустя 45 лет после операции бойцы не забыли те дни», Эяль Леви, Maariv NRG, 18 октября 2005 г. (H)

ГЛАВА 8: НАЦИСТСКИЙ ГЕРОЙ НА СЛУЖБЕ МОССАД

Интервью с Хаимом Исраэлем, Рафи Эйтаном, Рафи Меданом, Иссером Харелем, Меиром Амитом, Амосом Манором, Вернером фон Брауном

Суд над Отто Скорцени и другими, Главный военный суд американской зоны Германии, 18 августа – 9 сентября 1947 г., досье британской разведки.

«Ликвидация немецкого ученого в 60-х», Шломо Накдимон, Моше Ронен, « Едиот Ахронот», 13 января 2010 г. (H)

Харел, Иссер, Дело немецких ученых 1962–1963 (Тель-Авив: Маарив, 1982) (H)

Бар-Зоар, Мишель, La Chasse aux Savants Allemands (Париж: Fayard, 1965)

Бар-Зохар, Майкл, Шимон Перес: биография (Нью-Йорк: Random House, 2007)

ГЛАВА 9: НАШ ЧЕЛОВЕК В ДАМАСКЕ

Интервью с семьей Эли Коэн; братья и жена; Жак Мерсье

Сегев, Шмуэль, Один в Дамаске: жизнь и смерть Эли Коэна (Иерусалим: Кетер, 1986) (H)

«Эли Коэн», серия статей Майкла Бар-Зохара, «Гаарец», сентябрь 1967 г. (H).

«Дочь шпиона Эли Коэн открывает все свои раны», Джеки Хуги, Маарив, 14 октября 2008 г. (H)

ГЛАВА 10: «ХОЧУ МИГ-21!»

Интервью с Меиром Амитом, Эзером Вейцманом

Амит, Меир, Один на один, Маарив (Ор Иегуда, Хед-Арзи, 1999) (H)

Накдимон, Шломо, Рухнувшая надежда: израильско-курдская связь 1963–1975 (Тель-Авив: Мискаль, 1966) (H)

Драгоценность в короне, Яэль Бар, Лиор Эстлайн, Интернет-сайт ВВС Израиля (H)

«Сломанные крылья», Сара Лейбовиц-Дар, NRG, Маарив, 2 июня 2007 г. (H)

ГЛАВА 11: ТЕ, КТО НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕТ

Интервью с «Антоном Кунцле», Менахемом Барабашем

«Кунцле, Антон» и Шимрон Гад, Смерть рижского мясника (Иерусалим: Кетер, 1997) (H)

Бар-Зоар Мишель, Les Vengeurs (Париж: Fayard, 1968)

«Менахем Барабаш, бывший член «Легия» и один из убийц рижского мясника: некролог», Ури Дроми, « Гаарец», 18 октября 2006 г. (H)

«Все еще из той же деревни», Мика Адлер, Israel Today, 16 апреля 2010 г. (H)

«Критическая авария в Парагвае», Авива Лори, Йосси Мелман, « Гаарец», 19 августа 2005 г. (H)

«Рижский мясник был похищен и найден мертвым», служба новостей, « Едиот Ахронот», 7 марта 1965 г. (H)

«Быстрый суд над убийцами Цукурса», Джон Элисон, « Едиот Ахронот», 8 марта 1965 г. (H)

«Когда палач предлагает вам свой пистолет», Амос Нево, «Едиот Ахронот», 25 июля 1997 г. (H)

«Дедушка убил нациста», Гад Шимрон, Бамачане, 25 февраля 2005 г. (H)

ГЛАВА 12: ПОИСКИ КРАСНОГО ПРИНЦА

Бар-Зохар, Майкл и Эйтан Хабер, Резня в Мюнхене (Гилфорд, Коннектикут: Lyons Press, 2005 г.), обновленное издание «В поисках Красного принца» (Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1983 г.)

Диттель, Вильгельм, Агент Моссада: Операция Красный принц (Битан, 1997) (H)

Тиннин, Дэвид Б., с Дагом Кристенсеном, Hit Team (Иерусалим: Edan Books, 1977) (H)

Кляйн, Аарон, Открытый счет: политика Израиля в отношении убийств после резни спортсменов в Мюнхене (Тель-Авив: Yedioth Ahronoth Books, 2006 г.) (H)

Блэк, Ян, Секретные войны Израиля: история разведывательных служб Израиля (Нью-Йорк: Warner Books, 1991)

Ландау, Эли, Ури Дан и Деннис Айзенберг, Моссад (Нью-Йорк: Новая американская библиотека, 1977)

Пейн, Рональд, Моссад: самая секретная служба Израиля (Лондон: Corgi Books, 1991)

«Майк Харари: частный гражданин или израильский секретный агент?» Наум Барни, Йедиот Ахронот, 13 декабря 1989 г. (H)

«Шпион, который меня любил: муж Сильвии Рафаэль. . . », Садок Ехезкели, Едиот Ахронот, 25 февраля 2005 г. (H)

Глава Моссада наблюдал за убийством лидера террористов в Париже, вашингтонский корреспондент « Едиот Ахронот», 23 июля 1976 г. (H)

«Ликвидационный отряд Авнера отомстил за убийство спортсменов в Мюнхене», Йоханан Лахав, « Едиот Ахронот», 29 апреля 1984 г. (H)

«Месть сейчас», Эйтан Хабер, «Едиот Ахронот», 3 октября 2005 г. (H)

«Планировщик мюнхенской резни: «Я не жалею об этом», YNET, 17 марта 2006 г. (H)

«Смерть Мухамада Уды, одного из организаторов мюнхенской резни», информационные агентства, « Гаарец», 3 июля 2010 г. (H)

ГЛАВА 13: СИРИЙСКИЕ ДЕВЫ

Интервью с Авраамом (Забу) Бен-Зеевым, Эмануэлем Аллоном, Амноном Гоненом и другими (анонимно)

«Наши силы в сердце Дамаска», Гади Сукеник, «Едиот Ахронот», 17 октября 2005 г. (H)

ГЛАВА 14: «СЕГОДНЯ БУДЕМ ВОЙНЫ!»

Бар-Джозеф, Ури, Ангел , Ашраф Марван, Моссад и война Судного дня ( Ор-Йехуда, Кинерет-Змора-Битан-Двир, 2010) (H)

Брегман, Аарон, Войны Израиля 1947–1993 гг. (Лондон: Routledge, 2000 г.)

Брегман, Аарон, История Израиля (Лондон: Palgrave Macmillan, 2002 г.)

Шалев, Арье, Поражение и успех в предупреждении: оценка разведки перед войной Судного дня , Маарахот, публикации Министерства обороны, 2006 г. (H)

Бар-Джозеф, Ури , Сторож, который заснул: Сюрприз Йом-Киппур (Змора-Битан, Ор-Йехуда, 2001) (H)

Хабер, Эйтан, сегодня мы будем воевать! (Тель-Авив: Едиот Ахронот, 1987) (H)

Зейра, Эли, Миф против реальности: Война Судного дня (Тель-Авив: Едиот Ахронот, 1993 г., новое издание 2004 г.) (H)

Ландау, Эли, Эли Тавор, Хези Кармель, Эйтан Хабер, Йешаягу Бен-Порат, Джонатан Гефен и Ури Дан, Несчастье, специальный выпуск, Тель-Авив, 1973 г. (H)

«Встреча с Моссадом — Айра Розен встречается с бывшим главой одного из ведущих шпионских агентств мира», CBS, 60 минут, 12 мая 2009 г.

«Мертвый шпион Моссада писал разоблачения», Узи Маханайми, Sunday Times, 1 июня 2007 г.

«Кто убил Ашрафа Марвана», Говард Блюм, New York Times, 13 июля 2007 г.

«Был ли идеальный шпион двойным агентом?» CBS, 60 минут, 10 мая 2009 г.

«Спустя тридцать лет после войны Судного дня израильский историк Аарон Брегман раскрывает совершенно секреты», Йосси Мелман, 19 августа 2003 г. www.freedomwriter.com/issue 28

«Один мертвый израильский шпион, две теории двойной лояльности, три объяснения того, как он умер, четыре подозреваемых: слишком много вопросов без ответов», Huffington Post, Haggai Carmon, 14 июля 2010 г.

«Открытие источника», Авраам Рабинович, «Джерузалем пост», 7 мая 2007 г.

«Смерть миллиардера-шпиона остается загадкой», Эндрю Хоскен, BBC Today, 15 июля 2010 г. (о его связях с британскими и итальянскими спецслужбами)

«Элитные детективы вызваны для расследования рокового падения шпиона», Раджив Сиал, New Zealand Herald, 6 октября 2008 г.

«Расследование: необъяснимая смерть подозреваемого в шпионаже в Египте», New York Times, Associated Press, 14 июля 2010 г.

«Кто стал причиной смерти шпиона?» Йосси Мелман, Haaretz, 28 мая 2010 г. (H)

«Расследование Шабака: раскрыл ли Эли Зейра государственную тайну», Эфрат Вайс, YNET, 17 июля 2008 г. (H)

«Песня соловья», Моше Горали, Маарив, 13 июня 2007 г. (H)

«Низкая вероятность: как родилась легенда», Эли Зейра, «Едиот Ахронот», 11 декабря 2009 г. (H)

«Они обманули нас», Рон Бен Ишай, «Едиот Ахронот», 29 сентября 1998 г. (H)

«Замир: Зейра должен взять свои слова обратно или опубликовать запись», Амир Раппапорт, «Едиот Ахронот», 2 октября 1998 г. (H)

«В скромной манере вы проводили тяжелые и смелые операции: премьер-министр Цви Замиру после его отставки», Эйтан Хабер, Едиот Ахронот, 2 сентября 1974 г. (H)

«В Риме будет вынесен обвинительный акт против бывшего главы «Моссад» Цви Замира», Йосси Бар, « Едиот Ахронот», 26 февраля 1989 г. (H)

«За 12 дней до Йом-Киппур Голда получила личную информацию: Египет и Сирия планируют войну», Шломо Накдимон, Едиот Ахронот, 8 октября 1989 г. (H)

«Бывший глава итальянской разведки: нет доказательств того, что Моссад взорвал самолет», Йосси Бар, « Едиот Ахронот», 15 февраля 1989 г. (H)

«Бывший глава Моссада был судим и оправдан в Италии», Йосси Бар, « Едиот Ахронот», 19 декабря 1999 г. (H)

«Расшифровка беседы между Эли Зейрой и Цви Замиром», Рами Таль, « Едиот Ахронот», 23 октября 1998 г. (H)

«Аман ошибся в оценке намерений врага, и я несу ответственность», Эли Зейра, Едиот Ахронот, 24 октября 2003 г. (H)

«Предупреждение Моссада о неизбежном начале войны не дошло до начальника штаба», Цви Замир, « Едиот Ахронот», 24 ноября 1989 г. (H)

«Глубокая глотка отрицает», Йосси Мелман, «Гаарец», 16 января 2003 г. (H)

«Это не то же самое государство (Цви Замир)», Этти Абрамов, Едиот Ахронот, 29 марта 2007 г. (H)

«Подозрение: шпиона выбросили с балкона его квартиры», Моди Крейтман и Смадар Перри, « Едиот Ахронот», 28 июня 2007 г. (H)

«Преданные», Надав Зееви, Маарив, 28 декабря 2007 г. (H)

«Что мы знаем о загадочной смерти доктора Ашрафа Марвана, агента, который нас предупредил», Йосси Мелман, « Гаарец», 28 мая 2010 г. (H)

«Египетский двойной агент в Моссаде (отрывки из книги Аарона Брегмана)», Рами Тал, Едиот Ахронот, 9 мая 2000 г. (H)

«Как родственник Насера обманул Израиль», Аарон Брегман, «Едиот Ахронот», 15 сентября 2002 г. (H)

ГЛАВА 15: Ловушка для атомного шпиона

«Вануну слил информацию, чтобы предотвратить второй Холокост», Nana News, 30 апреля 2004 г. (H)

«О протоколах судебного процесса над Вануну», Йосси Мелман, «Гаарец», 25 ноября 1999 г. (H)

«История пленения Вануну опубликована сегодня утром в Израиле», « Едиот Ахронот», 24 марта 1995 г. (H)

«Жизнь и времена Синди, агента Моссада, соблазнившего Вануну», Йосси Мелман, « Гаарец», 7 апреля 1997 г. (H)

«От Австралии до искушения Синди: как был похищен Вануну», Йосси Мелман, « Гаарец», 21 апреля 2004 г. (H)

«Друзья говорят о Синди», Садок Йехезкели, «Едиот Ахронот», 8 апреля 1997 г. (H)

«Маханайми: она трижды ударила меня телефоном», Наоми Левицки, «Едиот Ахронот», 27 апреля 1997 г. (H)

«Правительство Италии продолжит расследование похищения Вануну», Йоханан Лахав, Йосси Бар и Рони Шакед, Едиот Ахронот, 11 января 1987 г. (H)

«Меня угнали в Риме — написал Вануну на своей ладони», Садок Ехезкели и Гад Лиор, Едиот Ахронот, 23 декабря 1986 г. (H)

«Вануну не был первым, кто попал в ловушку. . . Соблазнительные девушки», Охад Шарав, «Едиот Ахронот», 17 ноября 1986 г. (H)

«Девушка, соблазнившая Вануну, — Шерил Бен-Тов из Натании», Йоханан Лахав, « Едиот Ахронот», 21 февраля 1988 г. (H)

«Девушка, соблазнившая Вануну, живет 18 лет под его тенью: Синди боится», Анат Тал-Шир и Садок Йехезкели, Едиот Ахронот, 20 апреля 2004 г. (H)

« Санди таймс: это атомные секреты Израиля. Под заброшенной кладовой, на глубине 35 метров под землей строятся атомные бомбы», « Едиот Ахронот», 6 октября 1986 г. (H)

«Он сделал это снова», Рон Бен-Ишай, «Едиот Ахронот», 25 ноября 1999 г. (H)

«Вот как я сфотографировал ядерный реактор (вторая часть интервью газете « Санди таймс» )», Моди Крейтман, «Едиот Ахронот», 6 июня 2004 г. (H)

«Мордехай Вануну: «В Израиле нет демократии», Гад Лиор, Едиот Ахронот, 6 июня 2004 г. (H)

«А потом вошел блондин, который пинал и бил меня». Вануну свидетельствует о своем похищении в суде», Михал Гольдберг, «Едиот Ахронот», 24 ноября 1999 г. (H)

«Синди из «Дела Вануну» продает квартиры во Флориде», Sunday Times, цитата из Yedioth Ahronoth, 20 апреля 2004 г. (H)

«Пропавшая Синди», Шош Мула и Вата Ависсат, «Едиот Ахронот», 1 сентября 2006 г. (H)

«Мордехай Вануну: вот как меня похитили», Шломо Накдимон и Това Зимуки, Едиот Ахронот, 24 января 1997 г. (H)

«Я сказал Вануну: остерегайтесь Синди», Михал Голдберг, Yedioth Ahronoth, 24 ноября 1999 г. (H)

ГЛАВА 16: СУПЕРПИСТОЛЕТ САДДАМА

Взлет и падение Джеральда Булла

«Проект Вавилон: падение Джеральда Булла», Энтони Кендалл, www.DamnInteresting, 16 февраля 2007 г.

«Человек, стоящий за иракским суперпушкой», Кевин Тулис, New York Times, 26 августа 1990 г.

«Парижские пушки Первой мировой войны», Кристофер Эгер, «Военная история», номер 101, 23 июля 2006 г.

«Оттенки суперпушки пробуждают жажду оружия Хусейна», Джеймс Гланц, New York Times, 10 сентября 2006 г.

«Убит Моссадом», Канадская радиовещательная корпорация, 2 февраля 1991 г.

«Кто убил Джеральда Булла», Барбара Фрум, (видео) Канадская радиовещательная корпорация, http://archives.cbc.ca, 5 апреля 1990 г.


УБИЙСТВА ВАДИА ХАДДАДА И ФАТХИ ШАКАКИ

«Отравленный шоколад Моссад убил лидера НФОП в 1977 году, — говорит Книга», — Middle East Times, 5 мая 2006 г.

«Интервью с фанатиком», Лара Марлоу, Time, 6 февраля 1995 г.

«Лицензия Моссада на убийство», Гордон Томас, Telegraph, 17 февраля 2010 г.

«Исламский джихад предан шпионом Моссада», Патрик Кокберн, Independent, 21 марта 1996 г.

Кордесман, Энтони Х., Эскалация в никуда: израильско-палестинская война - палестинские фракции, бросающие вызов миру и Палестинской администрации, Центр стратегических и международных исследований, Вашингтон, округ Колумбия, 3 апреля 2005 г.

«Убийство Арафата было сорвано убийством на Мальте», Патрик Кокберн и Сафа Хаери, Independent, 7 декабря 1995 г.

« Der Spiegel: Вот как был убит Шакаки», Томер Шарон, Yedioth Ahronoth, 5 ноября 1995 г. (H)

«Моссад ликвидировал лидера джихада», Смадар Перри, Рони Шакед и Давид Регев, Едиот Ахронот, 29 октября 1995 г. (H)

«Пять пуль в голову, с нулевой дистанции на многолюдной улице», Йосси Бар и Смадар Перри, Едиот Ахронот, 29 октября 1995 г. (H)

«Поиски француза, привезшего мотоцикл», Алекс Фишман и Йосси Бар, « Едиот Ахронот», 31 октября 1995 г. (H)

«Глава Моссада руководил операцией с лодки недалеко от Мальты», Исраэль Томер, « Едиот Ахронот», 5 ноября 1995 г. (H)

«Убийство на Мальте: профессиональные навыки агентов по отношению к халатности Шакаки. Пулей на месте убийства не обнаружено. Мотоцикл специально привезли на остров», Йосси Мелман, «Гаарец», 30 октября 1995 г. (H)

«Иногда небольшая организация не может восстановиться», Йосси Мелман, «Гаарец», 30 октября 1995 г. (H)

«С пистолетом, взрывчаткой, ядом, без вопросов», Йосси Мелман, « Гаарец», 17 марта 1998 г. (H)

« Der Spiegel: Рабин приказал убить Шакаки», Акива Эльдар, « Гаарец», 5 ноября 1995 г. (H)

«5 выстрелов на Мальте», Ицхак Летц, Globes, 15 апреля 2001 г. (H)

«Несмотря на иранское финансирование, исламский джихад разваливается после убийства Шакаки», Гай Бечор, « Гаарец», 14 октября 1996 г.

ГЛАВА 17: ФИАСКО В АММАНЕ

Ятом, Дэнни, Делитель секретов: От Сайерет Маткал до Моссада (Тель-Авив: Едиот Ахронот, 2009 г.) (H)

«Назад к месту преступления», Йосси Мелман, « Гаарец», 26 сентября 2007 г. (10-я годовщина фиаско) (H)

«Дело Моссад (Машаль): полный повтор событий», Анат Таль-Шир; «Нетаньяху будет хоронить главу Моссада медленно, но изощренно», — Наум Барнеа; «Последние новости: иорданцы угрожали ворваться в посольство в Аммане. Израиль был вынужден передать секретную формулу химического оружия», Шимон Шиффер; «Хусейн требует, чтобы «Моссад» уволил всех людей, причастных к делу, иначе агентам израильской разведки не будет позволено попасть в Иорданию», — Смадар Перри; «Благодаря предыдущим успехам у Моссад сложилось представление о том, что такая операция надежна», — Рон Бен-Ишай; «Дэнни Ятом остался один; Теперь все отвернулись от него», Ариэла Рингел Хоффман и Гай Лешем; «Соперничество между разведывательными службами просачивается на нижние уровни; Старший сотрудник службы безопасности: «Если это не прекратится немедленно, мы дорого заплатим», — Алекс Фишман, « Едиот Ахронот», специальный выпуск, 10 октября 1997 г. (H)

ГЛАВА 18: ИЗ СЕВЕРНОЙ КОРЕИ С ЛЮБОВЬЮ

6 сентября 2007 г., авиаудар, Globalsecurity.org, 29 октября 2007 г.

«Атака на сирийский ядерный объект Аль-Кибар», Дэйвид Гартенштейн-Росс и Джошуа Д. Гудман, весна 2009 г., http://www.jewishpolicycenter.org

«По словам аналитиков, Израиль нанес удар по сирийскому ядерному проекту», Дэвид Э. Сангер и Марк Маззетти, New York Times, 14 октября 2007 г.

«Отчет: Иран финансировал сирийские ядерные планы — информация от перебежчика привела к израильскому удару по предполагаемому реактору в 2007 году», Associated Press, 19 марта 2009 г.

«Беседа бывшего представителя министерства обороны Ирана с западной разведкой», Дафна Линцер, Washington Post , 8 марта 2007 г.

«Израильтяне взорвали сирийский тайник», Узи Маханайми, Сара Бакстер и Майкл Шеридан, Sunday Times, 16 сентября 2007 г.

«Вырвано: ядерный рейд израильских коммандос», Узи Маханайми, Сара Бакстер и Майкл Шеридан, Sunday Times, 23 сентября 2007 г.

«Как Израиль уничтожил сирийский ядерный реактор Аль-Кибар», Эрих Фоллат и Хольгер Старк, Spiegel.de, 11 февраля 2009 г.

Брифинг с участием высокопоставленных сотрудников разведки США о секретном ядерном реакторе в Сирии и причастности Северной Кореи, Совет по международным отношениям, www.cfr.org, 24 апреля 2008 г.

«Моссад планировал потопить сирийский грузовой корабль ракетами из Кореи: глава из книги « Доброволец: биография агента Моссада », Майкл Росс и Джонатан Кей, Едиот Ахронот, 12 сентября 2007 г. (H)

«Доклад: Сирия и Северная Корея вместе строят ядерную площадку», Ицхак Бен-Хорин, « Едиот Ахронот», 13 сентября 2007 г. (H)

«Вот как сирийский ядерный проект вырос у нас под носом», Амир Раппапорт, Маарив, 2 ноября 2007 г. (H)

«Сирийский ядерный реактор подвергся нападению за несколько недель до того, как он заработал», Ицхак Бен-Хорин, « Едиот Ахронот», 24 апреля 2008 г. (H)

«Отчет: отряд коммандос высадился в Сирии за месяц до того, как был взорван ядерный реактор», Йосси Мелман, « Гаарец» , 19 марта 2009 г. (H)

«Отчет: перебежчик из Ирака обнаружил сирийский ядерный реактор — сообщает швейцарская газета», Амит Вальдман, News 2, Mako, 19 марта 2009 г. (H)

«Буш: откровения о бомбардировке ядерного реактора в Сирии: послание Тегерану», « Гаарец», 29 апреля 2008 г. (H)

«Эксклюзив: представитель YNET на месте операции в Сирии», Рон Бен-Ишай, YNET, 26 сентября 2007 г. (H)

«Сирийский ядерный план», Цава Убитахон, д-р Йохай Села, The Mideast Forum, 15 сентября 2007 г. (H)

«Северная Корея помогает сирийцам в ядерной сфере», — Уолла, на основе Washington Post, 13 сентября 2007 г. (H)

«Сайерет Маткал действовала в Сирии до нападения», « Едиот Ахронот», 23 сентября 2007 г. (H)

«Северокорейские ученые могли быть убиты в Сирии», Янив Халили, «Едиот Ахронот», 18 сентября 2007 г. (H)

«Вот как был взорван «сельскохозяйственный комплекс»», Гад Шимрон, Маарив, 16 сентября 2007 г. (H)

«Вождь Аман: Израиль восстановил свою способность сдерживания», Юваль Азулай и Барак Равид, Едиот Ахронот, 17 сентября 2007 г. (H)

«Северная Корея ради Асада», Смадар Перри и Орли Азулай, « Едиот Ахронот», 23 сентября 2007 г. (H)

«Сайерет Маткал собрала ядерные образцы в Сирии», « Едиот Ахронот», 23 сентября 2007 г. (H)

«У Израиля был агент в сирийском ядерном реакторе», Орли Азулай, «Едиот Ахронот», 21 октября 2007 г. (H)

«Кто помогает Дамаску модернизировать его падающую ядерную программу?» Йосси Мелман, Haaretz, 16 сентября 2007 г. (H)

«Израиль заставил США понять», Йосси Мелман, «Гаарец», 27 апреля 2008 г. (H)

«Отчет: обогащенный уран на ядерном объекте, который бомбил Израиль», Йосси Мелман, « Гаарец», 11 ноября 2008 г. (H)

«Отчет: у Израиля была моль в сирийском реакторе», YNET, 20 октября 2007 г. (H)

Отчет: Комплекс, который подвергся бомбардировке в Сирии, был строительной площадкой ядерного реактора. The New York Times: Реактор не был на продвинутой стадии и строился по северокорейскому проекту, 14 октября 2007 г.

ABC: Израиль отправил агента на сирийский реактор или завербовал одного из его рабочих, 21 октября 2007 г.

«Показ спутниковых снимков: сирийский комплекс, подвергшийся бомбардировке, был построен шесть лет назад», Уильям Брод и Марк Маззетти, New York Times , цитата из Haaretz, 28 октября 2007 г. (H)

«Иран финансировал строительство ядерного реактора, который подвергся бомбардировке в Сирии», Йосси Мелман, « Гаарец», 20 марта 2009 г. (H)

«Иранский офицер, перешедший на сторону США, организовал нападение на сирийский реактор», News 10, news.nana10.co.il, 19 марта 2009 г. (H)

«Доклад: иранский генерал эмигрировал в США», Йони Мендель, Уолла, http://news.walla.co.il, 6 февраля 2007 г. (H)

«Сайерет Маткал привезла образцы земли, а Буш санкционировал взрыв бомбы на севере Сирии», Иньян Меркази, News-israel.net, 10 мая 2010 г. (H)

«Отчет: отряд коммандос высадился в Сирии за месяц до того, как был взорван реактор», Йосси Мелман, « Гаарец», 19 марта 2009 г. (H)

«Иран Асаду: мы будем помогать столько, сколько потребуется», Йоав Стерн, « Гаарец», 7 сентября 2007 г. (H)

«Инцидент с самолетами: смущенный Дамаск», Гай Бечор, Gplanet.co.il, 15 сентября 2007 г. (H)

«Между строк», профессор Эяль Зиссер, news.nana10. co.il, 15 ноября 2010 г. (H)

«Буш: Ольмерт попросил меня взорвать сирийский реактор», NRG News, 6 ноября 2010 г. (H)

«Атака на реактор: вот как это было», Эли Брандштейн, Маарив, 8 ноября 2010 г. (H)

«Кто боится Сирии», Бен Каспит, NRG Maariv, 7 ноября 2010 г. (H)

Джордж Буш, Точки принятия решений (Нью-Йорк: Корона, 2010 г.)


СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА СУЛЕЙМАНА

«Сирийские генералы, убивающие несколько человек, связаны с Хизбаллой», Николас Блэндфорд и Джеймс Хайдер, TimesOnline.com, 6 августа 2008 г.

«Генерал Мухаммад Сулейман похоронен в Сирии», cafe-syria.com/syrianews/2706.aspx, 10 августа 2008 г.

«Убийство старшего сирийского советника по вопросам безопасности покрыто тайной», Манал Лутфи и Назер Маджли, « Ашарк эль-Авсат», 5 августа 2008 г.

«Убитый сирийский помощник поставил ракеты «Хизбалле», Узи Маханайми, Sunday Times, 10 августа 2008 г.

«Меир Даган: вдохновитель секретной войны Моссада», Узи Маханайми, Sunday Times, 21 февраля 2010 г.

«Тайна сирийского убийства», Николас Бланфорд, Time, 7 августа 2008 г.

«Была полная тишина», Лилит Вангер, «Едиот Ахронот», 7 июня 2010 г. (H)

«Награда за Длинную руку», Йосси Иегошуа, «Едиот Ахронот», 22 июня 2010 г. (H) ( Sunday Times : «Морской коммандос ликвидировал Мухаммеда Сулеймана два года назад»)

«Конец тайного советника президента Сирии», Джеки Хагги, Маарив, 4 августа 2008 г. (H)

«Ликвидированный член «Хизбаллы» получил в Израиле прозвище «Сирийская Мугния», Барак Рабин и Йоав Штерн, « Гаарец», 4 августа 2008 г. (H)

«Смерть северокорейского строителя и сотрудника службы безопасности сирийского реактора», Интернет-сайт Debka, 9 августа 2008 г. (H)

«Wikileaks: Сирия считает, что Израиль убил высокопоставленного помощника Асада», Лахав Харьков, « Джерузалем пост», 24 декабря 2010 г.

«Бывший директор ЦРУ: секретность атаки на сирийский реактор неоправданна», Амир Орен, « Гаарец», 9 июля 2010 г. (H)

ГЛАВА 19: ЛЮБОВЬ И СМЕРТЬ ДНЕМ

«Профиль: Имад Мугние», Ян Блэк, Guardian, 13 февраля 2008 г.

«Официальный представитель США: мир« Лучшее место »с фигурой смерти Хезболлы», Ассошиэйтед Пресс, 13 февраля 2008 г.

«Самый разыскиваемый Моссад: смертельная месть (Имад Мугние)», Гордон Томас, Independent, 23 февраля 2010 г.

«Комментарий: четкое послание Насралле и «Хизбалле», Амир Орен, « Гаарец», 13 февраля 2010 г. (H)

Отчет "Хизбаллы" о ликвидации Мугние, досье Дебка, 28 февраля 2008 г. (H)

«От Аргентины до Саудовской Аравии все искали Мугние», « Едиот Ахронот», 13 февраля 2008 г. (H)

«Сирия: ликвидация Мугнии — террористический акт», Йоав Стерн и Йосси Мелман, « Гаарец», 13 февраля 2008 г. (H)

«Террористические атаки, сделавшие Мугние известной на карте», Йосси Мелман, « Гаарец», 13 февраля 2008 г. (H)

«Возмездие за убийство Мугние — вопрос времени», Рой Нахмиас, «Едиот Ахронот», 30 июня 2008 г. (H)

«Комментарий: в списке разыскиваемых он был выше, чем Насралла», Йосси Мелман, « Гаарец», 13 февраля 2008 г. (H)

«Иран — убийство Мугнии является примером израильского террора», Дуди Коэн и Рой Нахмиас, Едиот Ахронот, 13 февраля 2008 г. (H)

ГЛАВА 20: КАМЕРЫ РАБОТАЛИ

«Убийцы заметили Махмуда аль-Мабхуха, как только он добрался до Дубая», Хью Томлинсон, Times (Великобритания), 17 февраля 2010 г.

«По словам полиции Дубая, Махмуд аль-Мабхуха перед тем, как задушить, ввели снотворное», « Таймс» (Великобритания), 1 марта 2010 г.

«Отчет из Sunday Times: санкционированное премьер-министром убийство Мабхуха», YNET, 21 февраля 2010 г.

«Расследование убийств в Дубае набирает обороты», Роберт Ф. Ворт, New York Times, 24 февраля 2010 г.

«Премьер-министр Великобритании приказал провести расследование в отношении поддельных паспортов; посол Израиля был вызван для разъяснения», Барак Равид и Дана Херман, «Гаарец», 18 февраля 2010 г. (H)

«Результат теста: не провал, большое достижение», Эйтан Хабер, « Едиот Ахронот», 18 февраля 2010 г. (H)

«Команда-убийца посетила Дубай 3 раза», Смадар Перри, « Едиот Ахронот», 19 февраля 2010 г. (H)

«Последняя ликвидация такого рода; Таких, как этот, больше не будет», Йосси Мелман, «Гаарец», 19 февраля 2010 г. (H)

«Нетаньяху — команде боевиков: народ Израиля доверяет вам, удачи», « Едиот Ахронот», 21 февраля 2010 г. (H)

«Гейл выписывается (из отеля)», Ноам Баркан и Бенджамин Тубиас, « Едиот Ахронот», 22 февраля 2010 г. (H)

«Дубай разоблачил еще 15 агентов; Десять из них носят имена граждан Израиля», « Гаарец», 25 февраля 2010 г. (H)

«Ликвидация в Дубае: 8 израильтян с поддельными паспортами будут вызваны британскими следователями для дачи показаний», Моди Крейтман, Цви Зингер и Эйтан Гликман, Едиот Ахронот, 28 февраля 2010 г. ( H )

«Посол Израиля в Австралии был вызван для разъяснений», Дана Херман и Барак Равид, « Гаарец», 25 февраля 2010 г. (H)

«Лондон не ждет Моссад», Итамар Эйхнер, «Едиот Ахронот», 4 мая 2010 г. (H)

«Отчет австралийской разведки: «Моссад» несет ответственность за подделку документов», « Едиот Ахронот», 25 мая 2010 г. (H)

«Поддельные паспорта: израильский дипломат был выслан из Ирландии», Моди Крейтман и Итамар Эйхнер, Едиот Ахронот, 16 июня 2010 г. (H)

«Убийцы высокопоставленного чиновника ХАМАС внесены в «разыскиваемый» список Интерпола», Ави Иссачаров и Дана Херман, « Гаарец», 19 февраля 2010 г. (H)

«Не выдержал искушения — подозревают, что иностранка заставила его открыть дверь», Смадар Перри и Рони Шакед, « Едиот Ахронот», 1 февраля 2010 г. (H)

«Дубай представляет киллеров, вот как он был убит, женщина-агент у дверей», Смадар Перри, Едиот Ахронот, 16 февраля 2010 г. (H)

«Слава Богу, я знаю, что нужно принимать меры предосторожности», — Мабхух в интервью «Аль-Джазире», Смадар Перри, « Едиот Ахронот», 12 февраля 2010 г. (H)

«Объятия в Дубае — портрет Дахи Халфана», Смадар Перри, «Едиот Ахронот», 5 марта 2010 г. (H)

«Доклад: Германия выдала ордер на арест подозреваемого в пособничестве теракту в Дубае», Офер Адерет и Йосси Мелман, « Гаарец», 16 января 2011 г. (H)

«Агент Моссада», оштрафованный на 60 000 евро в Германии, — это Ури Бродский, обвиняемый в причастности к ликвидации Мабхуха», Эльдад Бек, « Едиот Ахронот», 16 января 2011 г. (H)

«Убитый человек — высокопоставленный чиновник ХАМАС», Смадар Перри, информационное агентство « Едиот Ахронот», 7 апреля 2011 г. (H)

«Полиция Дубая утверждает, что группа убийц в убийстве командира ХАМАС использовала кредитные карты, выпущенные банком Айовы», Джон МакГлотлен, News Hawk, Statewide News, 24 февраля 2010 г.

«Полиция Дубая освобождает новых подозреваемых в убийстве группы боевиков», Саймон МакГрегор-Вуд, Вик Уолтер и Лара Сетракян, ABC News Dubai, 10 февраля 2010 г.

Payonneer. Com, пример использования Elance www.payoneer.com/CS.Elance.aspx

«Израиль подвергся нападению в Судане», Йосси Иегошуа, «Едиот Ахронот», 6 апреля 2011 г. (H)

Израиль подвергся нападению в Судане, Смадар Перри, Едиот Ахронот, 7 апреля 2011 г. (H)

«Судан подаст в ООН жалобу на Израиль в связи с авиаударом», Aljazeera.net, 7 апреля 2011 г.

«Израиль подвергся нападению в Судане, чтобы предотвратить контрабанду оружия в Газу», Nile_tv_international.net, 20 апреля 2011 г.

ГЛАВА 21: ИЗ ЗЕМЛИ ЦАРИЦЫ САВСКОЙ

Из множества источников для этой главы наиболее полезной оказалась книга Шимрона «Гад: приведи ко мне евреев из Эфиопии». Как Моссад вывез эфиопских евреев из Судана ( Ор Иегуда: Маарив (Хед Арзи), 1988) (H)

История эфиопских евреев, Еврейская виртуальная библиотека, jewishvirtuallibrary.org

«Израиль ускорит иммиграцию евреев в Эфиопию», Грег Майр, New York Times, 1 февраля 2005 г.

«Дальние отношения», Уриэль Хейлман, «Джерузалем пост», 8 апреля 2005 г.

Фалаша: Изгнание черных евреев Эфиопии , документальный фильм Симхи Якобовича, 1983 г.

Эмиграция эфиопских евреев, операция «Моисей» 1984 г. и операция «Саломон» 1991 г., www.jafi.org.il/JewishAgency/Hebrew (H)

«Операция Моисей», Айнао Фреда Санбато, «Гаарец», 11 марта 2006 г. (H)

«Тогда я сказал на иврите: что ты здесь делаешь?» Дэвид Шалит, Haaretz, 17 мая 1996 г. (история Гарри Голда) (H)

«Исход из Эфиопии», Тюдор Перфит, «Едиот Ахронот», 25 октября 1985 г. (H)

«13-я флотилия у берегов Судана», «Едиот Ахронот», 15 марта 1994 г. (H)

«13-я флотилия высадилась в Судане», Арье Кизель, «Едиот Ахронот», 18 марта 1994 г. (H)

«Последняя остановка в Судане», Шахар Гейносар, «Едиот Ахронот», 27 июня 2003 г. (H)

«Во-первых, принесите несколько образцов», Игаль Моско, «Едиот Ахронот», 12 октября 2001 г. (H)

«Любовник Израиля», Дани Адино Абаба и Зимбабве (Менгисту Хайле Мариам), Едиот Ахронот, 23 сентября 2005 г. (H)

«Следуя за мной в пустыне», Смадар Шир, «Едиот Ахронот», 17 июля 2009 г. (H)

«В прериях Эфиопии», Давид Регев, «Едиот Ахронот», 19 марта 2010 г. (история Давида Бен-Узиэля) (H)

«Hamasa L’Eretz Israel — Путешествие в Землю Израиля»: слова Хаима Идиссиса, музыка Шломо Гронича

«25 лет до операции «Моисей»: интервью с Эмануэлем Аллоном, Гади Кроллом, Дэвидом Бен-Узиэлем и Йонатаном Шефа», Нир Двори, Новости, канал 2, 15 июня 2010 г. (H)

«Операция «Соломон» — приведите эфиопских евреев», Харел и Эран Дувдевани, sky-high.co.il (H)

ОБЩИЕ ИСТОЧНИКИ

КНИГИ НА ИВРЕТЕ

Эделист, Ран, Человек, который ездил на тигре (Змора-Битан, 1995)

Бар-Зохар, Майкл, изд., 100 доблестных мужчин и женщин (издательство Министерства обороны, 2007 г.)

Голан, Авиезер и Дэнни Пинкас, Кодовое имя : Жемчужина (Змора-Битан-Модан, 1980)

Голаны, Авиезер, Операция Сусанна (Едиот Ахронот, 1990)

Томас, Гордон, Шпионы Гидеона: Тайная история Моссада (Or-Am, 2008)

Гилон, Карми, Шин-Бет между расколами (Тель-Авив: Мискаль Едиот Ахронот, 2000)

Мелман, Йосси, Эйтан Хабер, Шпионы: контрразведывательные войны Израиля (Тель-Авив: Мискаль Йедиот Ахронот, 2002 г.)

Халеви, Эфраим, Человек в тени (Матар, 2006)

Вестерби, Джеральд, Агент Моссада на враждебной территории (Матар, 1988)

Мелман, Йосси, изд., Отчет ЦРУ об израильских разведывательных службах (Тель-Авив: Змора-Битан, 1982 г.)

Амидрор, Яаков, Разведка от теории к практике (Публикации Министерства обороны, 2006 г.)

Хорошо, Рональд, Моссад (Or-Am, 1991)

Кимче, Дэвид, Последний вариант (Мискаль Йедиот Ахронот, 1991)

Саги, Ури и Рами Тал, редакторы, Lights in the Fog (Yedioth Ahronoth, 1998)

Шимрон, Гад, Моссад и миф (Иерусалим: Кетер, 2002 г.)


КНИГИ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

Познер Стив, Израиль под прикрытием: секретная война и скрытая дипломатия на Ближнем Востоке (Сиракузы, Нью-Йорк: издательство Сиракузского университета, 1987)

Равив, Дэн и Йоси Мелман, Каждый шпион - принц: Полная история израильского разведывательного сообщества (Бостон: Houghton Mifflin, 1990)

Ландау, Эли, Ури Дан и Деннис Айзенберг, Моссад (Нью-Йорк: Paddington Press, 1978)

Бар-Зохар, Майкл, Шпионы в земле обетованной (Бостон: Houghton Mifflin, 1972)


КНИГИ НА ФРАНЦУЗСКОМ

Дэн, Ури, Моссад: 50 Ans de guerre secrete (Париж: Presses de la Cite, 1995)

Бар-Зоар, Мишель, Les Vengeurs (Париж: Fayard, 1968)


ИНТЕРВЬЮ

Иссер Харель, Яаков Кароз, Иззи Дорот, Ицхак Шамир, Амос Мэнор, Меир Амит, Антон Кунцле, Менахем Барабаш, Виктор Граевски, Ицхак Рабин, Эзер Вейцман, Хаим Исраэль, доктор Пинхас (Сико) Зусман, Ури Лубрани, Вернер фон Браун, Рафи Эйтан, Рафи Медан, Ицхак Сарид, Эли Ландау, Ханох Саар, Авраам (Забу) Бен-Зеев, Эмануэль Аллон, Амнон Гонен, семья Эли Коэна, семья Александра Исраэля, Зеев Авни и многие другие, предпочитавшие чтобы остаться анонимным.

OceanofPDF.com

Индекс

Разбивка на страницы этого электронного издания не соответствует изданию, из которого оно было создано. Чтобы найти определенный отрывок, пожалуйста, используйте инструменты поиска вашего устройства для чтения электронных книг.


Абд эль-Хир, Хусейн, 196, 197

Абрамс, Эллиотт, 285 лет.

Абу Абед. См. Аль-Мабхух, Махмуд Абдель Рауф

Абу Аль-Хаул, Ашраф, 24–25 лет.

Организация Абу Муссы, 263

Абу Сейф, Мухаммед, 2, 272–273.

Аденауэр, Конрад, 117, 124

Адмони, Наум, 245, 249, 327–328.

Адван, Камаль, 200, 202

Ахарони, Цви, 64–66, 68, 72, 75, 77, 83, 89

Ахитув, Авраам, 113, 126–27.

Ахмадинежад, Махмуд, 9, 11, 23 года

ВВС США: исход эфиопских евреев и 329 г.

Самолет Air France: угон самолета в Энтеббе, 260–61, 333–34.

Аклум, Фереда, 320–321 гг.

Аль-Ахрам , 24–25, 237.

Аль-Дин, Захер, 146–47, 152, 154.

Аль-Джазира, 305, 306

Аль-Мабху, Махмуд Абдель Рауф («Плазменный экран», «Абу Абед»): интервью «Аль-Джазире», стр. 306; съемка, 307–11, 314, 315; охота и убийство, 304–11, 312, 313; Иран и, 304; личный и профессиональный опыт, 305; репутация, 305–6

Аль-Каида, х

Бригады «Аль-Кудс», 20–21, 298

Организация Алия Бет, 54 года

Аллон, Эмануэль (он же «Клоди»), 217, 219–21, 323

Аман (разведывательная служба ЦАХАЛа): немецко-египетские проекты и, 128–29; Дело Лавона и, 132–33; Разведка Марвана и, 234, 237; репутация, 42; Сирийская ядерная программа и, 281, 282, 284; Часть 131 из, 135–36, 148; Блок 8200, 225, 284; Война Судного дня и, 225, 226–27. Смотрите также конкретное лицо

Амана, Бен, 205–207 гг.

американские дипломаты; убийство, 199, 208

Амин, Идди, 333 г.

Амит, Меир: назначение директором Моссад, 129, 158; кодовое имя, 161; Дело Коэна и, 131, 148, 152; Дело Цукурса и, 173; Diamond Operation/Redfa и, 161, 163, 164, 165, 166–67, 169; Германо-египетские проекты и, 128, 129; Впереди , 164; Иракские курды и, 160–61; Заключенные по делу Лавона и 169–70; Маленький Иссер и, 130, 157, 158; МиГ–21 и 168; марокканцы и, 158–60; личный и профессиональный опыт, 157–58; личность и характер, 157, 158; обмен пленными и, 169–70; реорганизация Амана и Моссада, 148; Замир как преемник Моссада, 187, 190

Амит (Слуцкий), Зеев, 181–84, 185

Андора (корабль): затонул, 281

Ангел. См. Марван, Ашраф

Энглтон, Джеймс Жезус, 55 лет.

Арабские Эмираты, xi, 235. См. также Дубай.

Арабский промышленный союз, 235

Арабский легион, 27 лет

Арабская весна, х

Арабская зима, x, xi

Арафат, Ясир, 188, 197, 199, 208, 212, 213, 262, 266, 294

Аракская АЭС (Иран), 14, 15, 18

Arctic Sea (корабль): угон, 18

Аренс, Моше, 280 лет

Аргентина: взрыв израильского посольства в 296–97; Деятельность Коэна, 139–40; Эйхман в, 60–79, 80–84; Менгеле, 88–90; Дело Мугние и, 296–97.

Арус (курорт Моссад-Судан), 322–23, 325, 326.

Асгари, Али Реза, 20, 21, 282

Асад, Башар аль-, 281, 286, 287, 291

Асад, Бассель аль-, 287

Асад, Хафез Аль-и, 215, 263, 280, 281, 287

атомная бомба: германо-египетские проекты и, 121

Корпорация Австралия, 120

Австралия: Моссад изгнан из страны, 314; Вануну ин, 242–43, 245.

Группа «Мстители», 68 лет

Авни, Зеев (он же Вольф Гольдштейн), 38–40, 41, 42

Азар, Шмуэль, 132, 134


Социалистическая партия Баас, 145–46, 148, 150, 154.

Бар-Хон, Меир, 80–81 гг.

Варак, Эхуд, 6, 200, 201, 202, 285

Барановски Лючия, 50, 51, 52, 53, 56 лет

Барзани, мулла Мустафа, 160, 161

Бат-Галим (израильский военный катер), 324–325 гг.

Бацри, Джозеф, 35, 36 лет

Бауэр, Фриц, 59–61, 62, 64, 85

Бисер, Барри (псевдоним), 270, 271, 272–74.

Беделл Смит, Уолтер, 55 лет

Беэри, Иссер «Большой Иссер», 26–28, 42.

Бегин, Менахем, 128, 209, 261, 319, 320

Бейт Лид (Израиль): теракт смертника, 263, 265

Бельгия: исход эфиопских евреев, 328 г.; Дело Йосселе и, 99, 100

Бен-Барка, Мехди, 159–60 гг.

Бен-Давид, Клод/Ариэль (сын Рут), 99, 100, 102, 103, 105–6, 107, 110

Бен-Давид, Мишка, 268, 269–70, 274, 275, 276

Бен-Давид, Рут (она же Мадлен Феррай): арест и допрос, 103–108; «дочь» 101, 106, 110–11; Встреча с Маленьким Иссером, 106–108; личный и профессиональный опыт, 99–101; жизнь после Йосселе, 111; Дело Йосселе и, 99–103, 106–8, 110–11

Бен-Гал, Иосиф, 123–24, 125–26

Бен-Гурион, Давид: назначение Амита, 129, 158; покушение на убийство, 195; Большой Иссер и, 27, 28; Египетско-немецкая оружейная программа и, 114, 116, 117, 124, 128, 129; Дело Эйхмана и, 67, 76, 84–86, 90; Германо-израильские отношения и, 117, 124, 130; Выступление Хрущева и, 54–55; Дело Лавона и, 134; Маленький Иссер и, 42, 90, 124, 129; Усадьба, назначенная Шабаку, 54; Отношения Моссад-ЦРУ и, 55; Основание Моссада и, 29–30; отставка/уход на пенсию, 130, 132, 158; правая оппозиция, 42; Шилоах и, 29, 42; Дело Йосселе и, 91, 95, 109

Бен-Порат, Мордехай (он же Зака Хавив) 32–35

Бен-Порат, Йешаягу, 124–25

Бен-Саймон, Дэниел, 212–213 гг.

Бен-Тов, Шерил (Ханин) (она же Синди), 247–50, 251, 252–53

Бен-Узиэль, Давид, 323, 324–325.

Бергман, Ронен, 237, 268, 275, 304

Бета Израиль. См. Эфиопию: евреи из

Бетцер, Муки, 202, 334

Большой Иссер. См. Беэри, Иссер

бен Ладен, Мохаммед (отец Усамы), 149 лет.

бен Ладен, Усама, 294 года

Битар, Салах аль-, 145, 148

Отряд Бицур (Моссад), 319, 330

Черный сентябрь (1970 г.): резня Хусейна во время 187–1888 гг.

Черный сентябрь (террористическая организация): изменение характера Моссад и, 260; командиры, 188; создание, 188; ранние операции, 188; конец, 203, 208, 212; ударные команды, 191–92; убийство лидеров, 192–211; Фиаско Лиллехамера и, 205–208; атаки мести, 197–98; Шестидневная война и, 189; Суданская деятельность, 199; Таиланд деятельности, 199; X комитет и, 191, 196; Предложение Ярива-Замира относительно, 189–91. Смотрите также конкретное лицо

Блау, раввин Амрам, 111

BND (Германская разведка), 312

Боденхаймер, Майкл, 307, 312, 314

тело в море, 43, 48, 49

Будия, Мохаммад, 204–205 гг.

Бургхальтер, Эдит, 203 года

Бургхальтер, Пьер, 203 года

Буссар, Шарль. См. Молад, Дэвид

Бранднер, Фердинанд, 114, 116

Бразилия: Цукурс, 174–84.

Брегман, Арон, 236–37 гг.

Брежнев, Леонид, 233–34.

Бруклин, Нью-Йорк: дело Йосселе и, 108–9, 111.

Бакли, Уильям, 293 года.

Булл, Джеральд, 255–59, 260, 262.

Буш, Джордж Х.В., 328–329 гг.

Буш, Джордж У., 17, 24, 283, 284–85, 286

Бушерская АЭС (Иран), 8, 12, 16, 18

Бушики, Ахмед, 207–208 гг.

«Рижский мясник». См. Цукурс, Гербертс


Команда «Кесария», Моссад, 172, 191–92, 215, 245, 246, 260, 267, 268, 278, 299, 300, 330

Кармель, Иегуда, 80, 81, 82

Кароз, Яаков, 76, 97–98, 101, 104–5, 106, 158

Чемберс, Эрика Мэри «Пенелопа», 210, 211, 212

«Шампанский шпион». См. Гур-Арье, Зеэв

Чаудри, Ифтихар Хан, 14 лет

Чейни, Ричард, 285 лет

Китай, 12, 13

ЦРУ (Центральное разведывательное управление): дезертирство Асгари и 282; Убийство Бакли и, 293; Убийство быка и, 259; Египетско-германская программа вооружений и, 119; Исход эфиопских евреев и, 329; Вербовочные миссии «Под чужим флагом» и 336; Иранская ядерная программа и, 12–13, 15, 17, 18, 19, 20, 21; Израильские операции в Иране и, 336; Израильские отношения с, 12–13, 19, 29, 54, 55, 56, 336; Выступление Хрущева и, 52, 55–56; Усадьба а, 54; Марван (Ангел) интеллект и, 235, 236; Дело Мугние и, 296; Дело Полларда и, 329; Саламе и, 208–209; проект суперпушки а, 257, 258; Сирийская ядерная программа и, 281, 282

Синди (псевдоним). См. Бен-Тов, Шерил (Ханин)

Клоди. См. Аллон, Эмануэль

Клеопатра (немецко-египетский проект), 121

Клинтон, Билл, 276 лет.

Коэн, Арье, 181–84 гг.

Коэн, Барух (он же Моше Ханан Ишай), 197 лет.

Коэн, Эли: Обучение Амана, 136–41; статьи на обложках, 138, 140–41; Египетская деятельность, 131–32, 133–34; оборудование для, 141–42, 143, 144–45; исполнение, 131, 155–56, 219; как герой, 156; иммиграция в Израиль, 134; Израильские попытки спасти, 152–53, 154–55; Израильская вербовка, 135 человек; Дело Лавона и, 132; одиночество, 144; Письмо Нади от, 131, 149, 155; личное прошлое, 133, 135; личность и характер, 135, 139–40, 148, 156; отчеты, 142, 144–45, 146–47, 156; половые стороны, 147; в Южной Америке 139–40; Сирийская деятельность, 142–49; и сирийское нападение на израильские тракторы, 148–49; Сирийское обнаружение и казнь, 131, 149–56.

Коэн, Хаим, 64, 65 лет

Коэн, Айрис, 148, 149, 152, 154

Коэн, Морис, 152, 154 года.

Коэн, Надя (жена Эли), 131, 135, 136, 137, 138, 140, 144, 148, 149, 152, 154, 155

Коэн, Шауль (отец Эли), 133 года.

Коэн, Шауль (сын Эли), 148, 149, 152, 154

Коэн, Шула «Жемчужина», 170

Коэн, Софи (дочь Эли), 137, 144, 149, 152, 154

Коэн, Виктор, 102, 105, 106

Холодная война, xi, 52

«гребенчатый» метод, 246–47

Комитет (эфиопская организация), 323–24.

теория «зачатия», 225–26.

«Коза Ностра», 214–21.

Кредит Свисс Банк, 44, 171

Кроссман, Джон. См. Вануну, Мордехай

Кроссман, Ричард, 134 года.

Цукурс, Гербертс: казнь, 181–84, 185; Сарид как «друг» 173–181 гг.

Цукурс, Мильда, 178, 181, 185

Кипр, х, 196, 281


Даган, Меир (он же Меир Хуберман): достижения, 22–25; Дело Аль-Мабхуха и, 305; назначения главой Моссад, 6, 7, 304, 334–35; награды и почести за, 4, 24–25; характер и личность, 2–3; критика, 7; неудачи, 24; Обсуждения Хэдли с, 284; травмы, 3; Иран как высокоприоритетная цель, 7; Иранский ядерный проект и, 10, 15, 16–24; Интервью Лешем, 4–5; Взимать выговор, 6; военная карьера, 2–7; мотивы, 5; Дело Мугние и, 292, 299, 304; Нетаньяху и, 304, 334, 335; Операция «Хамелеон» и, 2–3; Пардо как преемник Моссада, 334; личное прошлое, 5, 6; репутация, 4, 6, 7; отставка/уход на пенсию, 6, 24, 334, 335; Шарон и, 3, 5; Сулейман убивает и, 304; Сирийская ядерная программа и, 282–83, 284, 304

Семья Дагуто, 63 года

Дэнни, Шалом, 68, 81, 83, 84

Даром, Шауль, 60, 61

Дэверон, Кевин, 307, 308, 309, 310

Даян, Моше, 157, 170, 191, 223, 234, 319–20.

де Голль, Шарль, 160 лет

АЭС «Диалем» (Иран), 16

Ядерный реактор Димона (Израиль): египетская военная программа и, 115; открытие СМИ, 115; Вануну в качестве сотрудника, 239, 240–42, 252; Фильмы Вануну, 241–42, 243–52.

Ядерный объект Дир Аль-Зур (Сирия), 280, 281, 282–83, 284, 285–86, 288, 290

Домб, Джозеф, 101, 102

Дубай: дело Аль-Мабхуха и, 305, 306–11, 312–13, 315

«Дуби» (оператор Марвана), 222, 224, 232, 236

Даллес, Аллен, 55 лет


Эбан, Абба, 69 лет

Египет: арест Аль-Мабхуха в 305 г.; Арабский промышленный союз и, 235; Арабская весна и, х; Уход британцев из, 132–33; Деятельность Коэна, 132–33; Эль Гамаль как двойной агент и, 126; выборы в, х; бывшие нацисты в качестве израильских шпионов, 40; Немецкие ученые, 114–30; Ирано-израильские отношения и, 335; Дело Израиля и, 44–45, 47; Обмен израильскими пленными с, 169–70; Израильские отношения с, х, 227; евреи бегут из, 132; Дело Лавона и, 132–33, 169–70; Ливия и, 234–35; ракетно-оружейные программы, 114–30; оборот в, х; Российско-советские отношения с, 57, 225, 232, 233–34; Скорцени, д. 113; Сирийские отношения с, 141; Объединенное арабское командование и, 147; Отношения с Йеменом, 122. См. также Шестидневную войну; Война Судного дня; конкретное лицо

Эйхман, Адольф: признает себя, 75, 85; Вылет из Аргентины, 80–84; Знание Бауэра и Германа о, 59–63; Кармель дубль за, 80, 81; скрывается в Аргентине, 60–66, 77–78; Захват Израилем 48, 66–73, 89–90, 127, 172; Израильская идентификация, 62–66, 77–78, 85; как израильский заключенный, 73–86 лет; Клемент псевдоним 64, 65–66, 69, 71; Кнессет узнает о захвате, 85–86, 90; Дело Менгеле и, 89–90; секретность о, 89–90; суд и казнь, 28, 86–87, 113, 172

Эйхман, Дитер, 65, 78 лет

Эйхман, Николас «Ник», 59, 60, 62–63, 64, 65

Эйхман, Сильвия, 60, 62, 63, 64 года

Эйхман, Вера де Либль, 60, 61, 66, 77–78.

Эйни, Фредди, 222, 224 года

Эйзенхауэр, Дуайт Д., 55 лет.

Эйтан, Рафи: назначен главой резидентуры Европы, 172 года; Египетско-немецкая оружейная программа и, 116, 119, 126; Дело Эйхмана и, 67, 72, 73, 74, 86–87, 89–90; Дело Израиля и, 45–46, 47, 49; Ланского собрания с, 119; Дело Менгеле и, 89; Марокко и, 158–59; Дело Полларда и, 329; отставка, 190; набор Скорцени и, 113, 127; Действия США против, 329; назначение Замира в Моссад и, 190

Эль-Аль: Попытка бомбардировки Черного сентября, 193; Дело Эйхмана и, 69, 80, 81, 82–84; Исход эфиопских евреев и, 331; Нападение палестинских террористов на Рим, 234–35; Редфа а, 164, 167

Эль-Ард, Маджид Шейх, 142, 144, 152, 154

Эль-Барадей, Мохамед, 14 лет

Эль'азар, Давид (Дадо), 201, 216, 228

Элиан, Йона, 47–48, 68, 71, 72, 80–81, 82, 84

Элвингер, Питер, 308, 309, 310

Энтеббе (Уганда): атака, 24, 209, 260–61, 333–34.

Эрдоган, Тайип, 286 лет

Эшколь, Леви, 57, 158, 160, 170, 189, 223

Эфиопия: гражданская война в 330–331 гг.; Исход евреев из, 30, 317–32

Юренко, 13 лет


Фабрика 36 (Египет), 114, 119

Фабрика 135 (Египет), 114, 119

Фабрика 333 (Египет), 115, 116, 118, 119, 122, 123

Фадлаллах, Шейх, 294, 297

Фейсал (король Ирака), 197–1998 гг.

Фахри Заде, Мохсен, 19–20, 21

Фалаша. См. Эфиопия: исход евреев из

Вербовочные миссии «Под ложным флагом», 336

Фатх, 4, 188, 189, 208, 209, 212, 234, 293–94. См. также Черный сентябрь (организация); специфический человек

ФБР (Федеральное бюро расследований), 14, 108, 109, 292, 295

Феррай, Мадлен. См. Бен-Давид, Руфь

Флотилия 13, Израиль, 214–15, 218, 289, 290

Фоллиард, Гейл, 307–8, 309, 310.

Force Seventeen (Фатх), 208, 293–94.

Франция: дело Бен-Барка и, 160; Отношения Израиля с, 160. См. также Эйр Франс

Франк, раввин, 93 года

Французская секретная служба, 102

Французская женщина. См. Бен-Давид, Руфь

Фрейер, раввин (псевдоним), 102


Гат, Яаков, 68, 72

Гейтс, Роберт, 283 года

Газа: контрабанда оружия, 304, 305, 306, 308, 315–316; Военная карьера Дагана, д. 3; как израильское владение после Шестидневной войны, 222; достижения Моссада и, 5; Палестино-израильские отношения, 1–3; лагеря беженцев в, 3; теракт смертника в, 265

Немецкие террористы: нападение на Энтеббе и 333–34 гг.

Германия: и немецкие ученые в Египте, 114–130; Израильские отношения с, 117, 124, 125, 129; Мюнхенская резня и, 186–87, 189–90, 208, 213; и срок давности по военным преступлениям, 172–73, 185. См. также BND; конкретное лицо

Семья Гертнер: дело Йосселе и, 108–9, 111

Гибли, Беньямин, 132–33, 134.

девочки, евреи: спасение, 214–21.

Конфеты Godiva: смерть Хаддада и, 261–62, 268

Гёрке, Хайди, 123, 126

Гёрке, Пол, 115, 122–23.

Голанские высоты, 222–23, 227, 228

Голд, Генри, 322, 325

Гольдштейн, Вольф. См. Авни, Зеев

Горен, Шмуэль, 231–32 гг.

Граевский, Виктор, 50–58 лет.

Великобритания: обвинения против Беэри, 27 лет; Дело Хуши и, 27; Иранская ядерная программа и, 15, 16, 19; Иракский проект суперпушки а, 259; Израильские отношения с, 249, 251, 253; Еврейский корпус коммандос и, 29; изгнание Моссад из, 314; уход из Египта, 132–133 гг. См. также Лондон, Англия; МИ-6

Герреро, Оскар, 243, 244, 245, 252

Война в Персидском заливе (1991), 258, 280.

Гур-Арье, Израиль, 108–109 гг.

Гур-Арье, Зеев (он же Вольфганг Лутц) «Шампанский шпион», 118, 130, 170


Гаарец, 124, 278, 312

Хабаш, Джордж, 198, 204

Хадар, Авраам «Пашош» (Дрозд), 106 лет.

Хаддад, Вади, 260–62, 268

Хэдли, Стив, 283, 284, 285

Хафез, Амин эль-, 140, 145–46, 148, 151, 153

Агана, 2, 27, 45. См. также конкретное лицо

Хайдар, Нихад, 291, 300–301, 302, 303

Халек, Ахмед, 297–298 гг.

Галеви, Эфраим, 7, 276–77, 278, 282

ХАМАС: смерть Аль-Мабхуха и, 311; контрабанда оружия и, 304–5, 306, 315–16; Даган и, 24, 25; функции, 265; Иран и, 304–5, 315–316; Атака израильских беспилотников на лидеров, 315; как израильская цель, 266–68; Машаль репутация и, 277; Неудачи Моссад и, 6; Палестинское бюро помощи в качестве прикрытия, 269; похищение Шалита и, 24. См. также Аль-Мабхух, Махмуд Абдель Рауф; Машаль, Халед

Хамшари, Махмуд, 195–96, 197

Ханин, Синди. См. Бен-Тов, Шерил (Ханин) (она же Синди)

Харари, Майк, 191–92, 196, 205–6, 215

Харел, Иссер «Маленький Иссер»: Амит по сравнению с, 157; Амит как преемник Моссада, 148 лет; Амит отношения с, 130, 158, 160; назначен главой Моссада и Шабака, 37, 42 года; Дело Авни и, 39–41; Дело Бен-Барки и, 160; Дело Бен-Гала и Джоклика и, 123–24; Отношения Бен-Гуриона с, 90, 124; Египетско-немецкая оружейная программа и, 113–20, 123–24, 125, 128, 129; Дело Эйхмана и, 59, 60–65, 67–73, 75, 76, 78–79, 80, 81–86, 90, 117; советник Эшколь, 158 лет; Немецкая враждебность, 117, 124, 128; Корпус Израиля и, 45, 46, 47, 48, 49; как царь израильской разведки, 42, 49; Выступление Хрущева и, 55; «Кунцле» и, 185; Усадьба а, 54; Меир (Голда) отношения с, 124; Дело Менгеле и, 88–89; Марокко-израильские отношения и, 158, 160; Парижская вечеринка, 109–10; личный и профессиональный опыт, 41–42, 157; личность и характер, 39, 41, 68, 97, 100, 157; сила и авторитет, 49, 95; репутация, 39; отставки, 128, 129, 130, 160; Дело Йосселе и, 90–91, 95–103, 106–9, 111, 113–14

Заяц, Ривка, 41, 95

Харман, Авраам, 108–109 гг.

Хасан (король Марокко), 98, 158, 276 гг.

Партия Хатехия (Возрождение), 240

Хатум, Салим, 145, 147, 153–54.

Хавив, Заки. См. Бен-Порат, Мордехай

Германн, Лотар, 60, 61, 62–63

Германн, Сильвия, 60, 62–63, 64

Хизбалла: вооружение, 301; Действия Дагана против, 25; Основание, 294; цель, 294; Иранские отношения с, 297; Мугние и, 294, 295, 296, 298, 300, 301, 302, 303; как социальная организация, 265; Швейцарский арест агента Моссада и, 278; Сирийская ядерная программа и, 288. См. также конкретное лицо

Программа высотных исследований (HARP) (проект Bull), 255

Хинди, Амин аль-, 234–35.

Гитлер, Адольф, 112–13, 125, 173.

Ход, Мордехай (Мотти), 166, 167–68.

Хоффштеттер, Эфраим (он же Карл Юппер), 62, 63 года

Хофи, Ицхак (Хака), 209, 227, 245, 261, 319, 320, 321, 327

Холокост, 5, 86, 87, 117, 191

«медовая ловушка»: Вануну ин, 248–49.

Хоссейнпур, Ардашир, 10

Хоунам, Питер, 245, 248–49.

Губерман, Меир. См. Даган, Меир

Юппер, Карл. См. Хоффштеттер, Эфраим

Хуши, Абба, 27, 28

Хусейн (король Иордании), 187–88, 223, 235, 274–75, 276–77, 278

Хусейн, Саддам, 12, 257, 259


Ибис (немецко-египетский проект), 121

Идиссис, Хаим, 317–318 гг.

иммиграция, Израиль: функции Моссада и, 30. См. также Эфиопия: исход евреев из; девочки, евреи: спасение

Инглби, Джонатан, 196, 206

Институт 2 (димонский ядерный реактор), 241–42, 244, 246, 252

Институт исследований реактивного движения (Штутгарт, Германия), 115, 116, 125

разведывательное сообщество, Израиль, 42, 54, 133. См. также Аман; Моссад; Шабак

Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ), 14, 19, 336

Интра Корпорейшн, 115, 117, 120, 125

Иран: Аль-Мабхух и др., 304; арест и казнь израильских шпионов, 21–22; нападения на израильтян, 335; Убийство быка и, 259; Кароз и израильские отношения с, 98; Китай и, 12, 13; Деятельность ЦРУ и, 12–13; контрабанда оружия и, 304, 305, 315–16; ХАМАС и, 304–5, 315; Хезболла и, 301; Иракский проект суперпушки а, 258; Иракская война с, 12, 258; Израиль как союзник, 11; Тайная война Израиля против, x, 335–37; Истребление Израиля как цель, x, 11, 16, 337; ракетная программа, ix, 335; Моссад спасает евреев в д. 30; Дело Мугние и, 292, 297, 298, 299, 300, 301–2; ядерная программа в, х, 8-24, 335, 336-37; Пакистан и, 13, 14, 21; авиакатастрофа (2006) в, 16; сопротивление в, 19-20; революция в, 11–12; Русские отношения с, 12, 13, 17, 18; Сирийская ядерная программа и, 280, 281, 282, 288; Санкции ООН, 23; Отношения США с, 336, 337

Дело Иран-контрас, 245

Ирано-иракская война, 12, 258

Иранский национальный совет сопротивления, 19–20 гг.

Ирак: смерть Хаддада и 262; Иран война с, 12, 258; Еврейская община г., 32–36; Курды, 160–61, 163; Первая тайная операция Моссада в, 30, 31–37; ядерная программа в, 11; проект суперпушки, 257–59; Объединенное арабское командование и, 147

Война в Ираке, 260 г.

Ирландия, 97, 314

Группа Иргун, 42, 45

Исфаханская АЭС (Иран), 10, 14, 18

Ишай, Моше Ханан. См . Коэн, Барух

Исламский джихад: х, 25, 262, 263, 264–65. См. также Шакаки, Фатхи

Израиль: дискриминация эфиопских евреев в 331 г.; международный имидж, 315; светские и ультраортодоксальные еврейские отношения, 90–91; взрывы смертников в, 263, 265, 266–67, 269. См. Также конкретный человек, нация, или тема

Израиль, Авнер/Александр, 43–49

Израиль, Матильда, 43, 44, 48–49

Израиль, Моше, 48–49 лет.

ВВС Израиля, 168–69, 326–27, 331.

Силы обороны Израиля (ЦАХАЛ), 129, 222–23, 227, 234, 331. См. также Аман; Флотилия 13; конкретное лицо

ВМС Израиля, 324

Итальянская секретная служба, 234, 235, 249, 251

Ицикель, раввин, 99 лет

Айвор, Александр. См. Израиль, Авнер/Александр

Бригада Изз Ад Дин Аль-Кассам (ХАМАС), 305


Лагерь Джабалия (лагерь палестинских беженцев), 2

Джаафар Нимейри, 327, 329

Джарра, Али, 302–303 гг.

Еврейское агентство, 216, 328, 330

Еврейский корпус коммандос, 29

Джихад, Абу, 299 г.

Йоклик, Отто, 119–21, 123–24, 125–26, 128

Иордания: операции «Черный сентябрь» против 189; задержание агентов Моссад в, 276–78; Сентябрьская резня Хусейна в 187–1888 годах; Отношения Израиля с, 267–68, 276–78; Машал «ударил» и, 267–78; Шестидневная война и, 57, 222; Западные отношения с, xi

Река Иордан: сирийско-израильские отношения и, 136

«Песня о путешествии» (Идиссис), 317–18, 331–32.

Джундалла (пакистанская террористическая организация), 336

Министерство юстиции, США, 292


Кахане, раввин, 240 лет.

Камиль, Хасан, 115, 116

Кассем, Абдул Карим, 36–37 лет

Кассем, Али: убийство, 27, 28

Кац, Зелиг, 53–54 года

Кейтцнер, Мириам, 174, 175

Кендалл, Шон (псевдоним), 270, 271, 272–74.

Кеннеди, Джон Ф., 122 года.

Кеннеди, Роберт, 108, 109

Кессим старейшины, 318 лет

Встреча Кфар Соуза, 301, 302

КГБ, 28, 56–57, 91, 197

Каддафи, Муаммар, 234–35, 236

Халил, Махмуд, 114, 120–21, 130

Хан, Абдул Кадир, 13, 14, 15 лет

Хомейни, аятолла, 11, 12, 294

Хрущев, Никита: речь 1956 г., стр. 51–58.

Кидон (команда Массада), 192, 199, 205–6, 268, 269, 270, 272, 277, 299, 300, 312

Ким Ир Сен, 280 лет

Киссинджер, Генри, 235 лет.

Кляйнвахтер, Ганс, 115, 122, 123

Клемент, Рикардо. См. Эйхман, Адольф

Кнессет, 85–86, 90, 93, 95, 128, 328

Радио Коль Исраэль, 56, 150, 164

Кольберг, Рональд. См. Молад, Дэвид

Кролл, Гади, 218, 324–25.

Круг, Хайнц, 115, 117–18, 120, 121

Крупп Индастриз, 255

Кубаиси, Василий ал-, 197–99.

Кунцле, Антон. См. Сарид, Ицхак

Курды, иракцы, 160–61, 163


Лакамская организация, 329

Лански, Мейер, 119 лет

Латвия, 173–74

Лави, Нафтали, 124–25 лет.

Дело Левона, 132–33, 169–70.

Лавон, Пинхас, 132–33, 134

Ливан: Черный сентябрь и 202 г.; взрыв посольства США в 292 г.; Атаки Израиля на лагеря террористов в 202 г.; Иорданские террористы, 188; Марван (Ангел) деятельности и, 236; Достижения Моссад в, 7; Аресты агентов Моссада в 302–303; Покушения на убийство Мугние, 297; Резня морской пехоты США в, x, 292, 294

Ливанская война (1982), 5–6, 240, 294.

Ливанская война (2006 г.), 7, 286, 288, 293, 298, 334.

Ленинская медаль, Граевского, 57, 58

Ленин, Владимир Ильич, 52, 58

Лешем, Рон, 4–5 лет

Ливия: сделки с оружием и, 236; исламский фундаментализм в, xi; и израильский обстрел гражданских ливийских самолетов - 234; как ядерный клиент Хана, 13, 15; Марван (Ангел) интеллект и, 234–35; Конференция палестинских террористических организаций, 263–64; Суданская гражданская война и, 329

Лиллехаммер, Норвегия: встреча Саламе и Амана в 205–207 гг.

Лимор, Дэнни, 320, 321, 323, 324, 325

Липкин-Шахак, Амнон, 200, 331

Лирон, Зеев (Лонднер), 163, 164, 165, 169

«Маленький Иссер». См. Харел, Иссер

Аэропорт Лод : резня 1972 г., 198 г.

Лондон Daily Telegraph, 10, 18, 311–312.

Лондон, Англия: встреча Ангела и Замира, 223–24; закрытие резидентуры Моссад в, 253; Деятельность Марвана (Ангела) и, 230–31, 232–33, 235, 236; Вануну ин, 245–52; Дело Йосселе и, 94, 96–97, 101–2

London Independent : история Мугние, 299–300, 301.

London Sunday Times : Al-Mabhouh case and, 305, 311; Отчет об убийстве Хоссейнпура, 10; История Мугние, 296; История убийства Сулеймана в, 289; история сирийской ядерной программы в, 285; Фильм Вануну Димона и, 244, 245–46, 247, 248–49, 250–51

Лондон Таймс, 18, 21

Лоренц, Шломо, 93–94 гг.

Лубрани, Ури, 330–31 гг.

Лутц, Вольфганг. См. Гур-Арье, Зеэв


Маарив , 124, 184

Маген, Ализа, 267, 278

Махмуд «Господин доктор», 120–21, 130.

Малкин, Фрума, 67, 87

Малкин Цви, 67, 72, 73, 74, 76, 87, 89, 223, 246

Мальта: смерть Шакаки, 262–265 гг.

Манн, Х., 123, 125–27.

Усадьба, Амос, 44, 53–55, 56, 95, 106, 128, 129

Маргалит Дан, 229 лет

Мария, Франсин Адлен. См. Баржи, Эвелин

Морские пехотинцы, США: резня в Бейруте, x, 292, 294

Марван, Ашраф (он же Ангел): идентификация Брегмана, 236–37; смерть, 238; как двойной агент, 228–29, 236, 237–38; личность, 228–29; Израильская деятельность, 232–36; Израильская вербовка, 231–32; образ жизни, 230; Отношения Насера с, 230–31, 237, 238; Насер-российская разведка и, 232; личное прошлое, 229–30; выход на пенсию, 236; Садат и, 233–34, 235, 238; Война Судного дня и, 222, 223–25, 226–27, 229; Встреча Замира с, 223–24, 229

Марван, Муна Насер, 229–30, 234

Машаль, Халед, 266–77, 334

Ударная команда Массада, 204–5. См. также Кидон

МБ Гааш (корабль), 200–201 гг.

МБ Мивта (корабль), 200–201 гг.

МЭКО (Механическая корпорация), 115–16

Медан, Рафаэль «Рафи», 45, 126–27.

Мейдад, Яаков (Мио), 70, 71

Меир (ортодоксальный еврей из Антверпена): дело Йосселе и 99 лет.

Меир, Голда: покушение на убийство, 198; Черный сентябрь и, 189–91, 198, 199, 208, 212; Египетская программа вооружения/ракет и, 122, 124, 128; Встреча с Хусейном, 223; Встреча Кеннеди с, 122; Марван (Ангел) интеллект и, 234; Мюнхенская резня и, 186, 187, 189–90; личность и характер, 223; спасение еврейских девочек в Сирии и, 216, 221; выход на пенсию, 209; предупреждения арабской войны с Израилем и, 223

Меир, Меир, 232–33 гг.

Мейзиш, раввин, 93, 94, 100, 110

Менделович, Артур. Увидеть поместье, Амос

Менгеле, Йозеф, 88–90 лет.

Менгисту Хайле Мариам (правитель Эфиопии), 319–20, 330, 331

Мерсье, Жак, 153, 154

Мессершмитт, Вилли, 114, 116, 130

МИ-6, британцы, 15, 19, 236, 258, 259

Михаил, Сами, 135, 136, 137

МиГ-21 (Алмазная операция), 161–70

Министерство обороны, Израиль, 129, 240, 241, 244, 282, 329

Мохаммади, Масуд Али, 9–10, 24 года

Молад, Дэвид (псевдоним) (он же Шарль Буссар и Рональд Колберг): операция «Черный сентябрь» и, 194–95, 198, 199, 200, 201, 206, 211, 212; изменение характера Моссад и, 260; исход эфиопских евреев и, 329; спасение еврейских девочек из Сирии и, 215; выход на пенсию, 329; в Судане, 329

Мордехай, Ицхак, 244, 245–46, 247, 248, 250, 276

Марокко, 158–60 гг.

Моше, Ниссим, 31, 33

Моссад: достижения, 7; изменение характера, 260; Отношения ЦРУ с, 12–13, 19, 55, 56; закрытие лондонского офиса, 253; создание, 25, 29–30; отказы, 6–7; влияние на безопасность США, ix; важность, xi; Фиаско в Лиллехаммере и, 207–208; Отношения МИ-6 с, 19; Марокканская секретная служба и, 159; девиз, 30; набор для, 30; репутация/имидж, xi, 7, 42, 56, 207–8, 277; одиночество агентов, 24; цели, х; задачи/функции, x, xi, 30, 37, 169–70, 217; уникальность, 30; худшие неудачи в истории, 11, 266. См. Также конкретное лицо или дело

Корпорация МТР, 115–16

Мубарак, Хосни, 237 лет

Мугние, Фуад, 297–298 гг.

Мугние, Имад: покушение на убийство, 297–98; охота и убийство, х, 7, 291–304, 306; Иран и, 292, 297, 298, 299, 300, 301–2; как самый разыскиваемый человек Израиля, 297; палестинские террористы и, 298; личный и профессиональный опыт, 293–94; личность, 295–96; пластические операции, 298–99; частная жизнь, 291–92, 295, 300–301, 302, 303; Сирия и, 288, 292, 299, 300–302; террористическая деятельность, 292–95

Муджахедин эль-Хальк (MEK), 15, 335–37.

Мухабарат, 149–51, 165, 169, 217, 219, 237

Мюнхенская резня, 186–87, 189–90, 208, 213

Мердок, Руперт, 246 лет.

Мусави, Шейх Аббас аль-, 296, 297

Братья-мусульмане, 305 г.

Мусса, Саид, 263–64 гг.


Намиас, Иосиф, 93–94, 95

Наджад, Дариуш Резаи, 8 лет

Насралла, Шейх, 294, 298

Насер, Гамаль Абдель: смерть, 223, 233; Египетские ракетно-оружейные программы и, 113, 114, 115; Хасан II опасается, 158; Отношения Марвана с, 230–31, 237, 238; обмен пленными с Израилем и, 170; Российско-египетские отношения и, 232; Шестидневная война и, 57, 225; могила, 237; Развал УАР а, 143; Йеменско-египетская война и 226 г.

Насер, Камаль, 200, 202

Насер, Муна. См. Марван, Муна Насер

Ядерный объект Натанз (Иран), 10, 14, 15, 17, 18, 22–23, 335

Национальный комитет по возвращению Йоселе, 94

Национальный совет сопротивления, Иран, 19 лет

Нативная организация, 46

Нацистские преступники: срок давности по военным преступлениям, 172–73, 185.

Пустыня Негев: развитие, 117, 136

Нетаньяху, Биньямин (Биби): Дело Аль-Мабхуха и, 305; Даган и, 24, 304, 335; Энтеббе и, 334; Дело ХАМАС/Машаль и, 267, 268, 274–75, 276, 277; Иранские отношения и, 337; Назначение Пардо главой Моссада и, 335; Сирийская ядерная программа и, 285, 287; американо-израильские отношения и, 337; и Йони смерть, 334

Нетаньяху, Йони, 24, 333–34.

Секта Нетурей Карта, 111

Невиот (отдел Моссад), 267, 334

New York Jewish Press: история эфиопских евреев, 328

Нью-Йорк Таймс, 18, 55–56.

Ниссиягу, Иегудит, 68, 70, 71, 76, 78, 96–97, 105

Северная Корея: ядерный клиент Хана, 13, 15 лет; ядерная программа, 279–90; Отношения Сирии с, 279–90

ядерные программы. Видеть конкретная нация или объект


Обама, Барак, 337 лет.

Ольмерт, Эхуд, 282, 283, 285, 286

Олимпийские игры (Мюнхен, 1972 г.): резня, 186–87, 189–90, 208, 213.

Операция Братья, 327

Операция «Хамелеон» (Израиль), 1–3

Операция Клеопатра, 121

Операция «Буря в пустыне», 280 г.

Операция Алмаз. См. Редфа, Мунир

Инженер эксплуатации. См. Израиль, Авнер/Александр

Операция Ибис, 121

Операция Канюк. См. Вануну, Мордехай

Операция Моисей, 327–29, 330

Операция «Фруктовый сад». Увидеть ядерный объект Дир Аль-Зур.

Операция «Галилейский мир». См. Ливанскую войну (1982 г.)

Операция Пигмалион. См. Авни, Зеев

Операция «Царица Савская», 329, 330 гг.

Операция «Смича». Смотрите девушек, еврейка: спасение

Операция Соломон, 330–31 гг.

Операция «Весна молодости». См. Черный сентябрь (террористическая организация)

Операция "Тигренок". Увидеть Шухмахера, Йоселе

Операция Гнев Божий. См. Черный сентябрь (террористическая организация)

Или, Теодор, 237, 238

Атомный реактор Осирак (Ирак), 11

Соглашения Осло (1993 г.), 266

Уфкир, Мохаммад, 98, 159–60


Пехлеви, Реза, 11–12 лет

Пакистан, 13, 14, 15, 21

Организация освобождения Палестины (ООП), 195, 208, 266, 293, 294

Палестинское бюро помощи, 269

Палестинцы: Восточная Германия как убежище, 261–62; Израильский мир с, 213; Ливийская конференция, 263–64; Вербовка Моссад, 298; дело Мугние и, 292, 298. См. также конкретное лицо или организация

Пальмах, 45

Панетта, Леон, 19 лет

Ядерный объект Парчин (Иран), 16–17

Пардо, Тамир, 24, 333, 334–35.

Дело о Пасхе, 203–204 гг.

Патваг, 115, 125

Павел VI (папа), 155 г.

Перлман, Моше, 78 лет

Перес, Шимон, 117, 128, 129, 130, 244, 245, 249, 328

Компания Пфайффер Вакуум, 18

Пильц, Вольфганг, 115, 116, 119, 121

«Плазменный экран» (кодовое название). См. Аль-Мабхух, Махмуд Абдель Рауф

Польша, 50, 56, 314

Дело Полларда (Джонатана), 245, 329.

Народный фронт освобождения Палестины (НФОП), 1–3, 198, 199, 200, 201, 202, 204, 260–62, 268. См. Также конкретное лицо

Порат, Иегуда, 163–64 гг.

«Клуб премьер-министров», стр. 244.

Project Babylon (иракский проект суперпушки), 257–59.

«Процветай». Увидеть Йонатана


Кумский ядерный объект (Иран), 14, 15, 18–19, 21


Рабин, Ицхак, 3, 6, 209, 244, 263, 264, 265, 266, 267, 268

Радио Дамаск, 144, 146, 147

Партия рака, 239

«Красный принц». См. Саламе, Али Хассан

Редфа, Камилла, 162, 165–66, 167, 169

Редфа, Мунир «Алмаз», 162–67, 168, 169.

Реувен (берлинский агент Моссада), 298, 299

Стражей исламской революции, Иран, 10, 15, 16, 20–21, 22, 282, 294

Райс, Кондолиза, 283, 285

Подразделение Римон, Израиль, 2–5

Ризк, Джорджина, 208, 209, 210

Рим, Италия: «Чёрный сентябрь», 192–1994; Атака палестинских террористов на самолет «Эль-Аль», стр. 234–35; Вануну ин, 249–50, 251.

Рассел, Бертран, 155 лет.

Россия/Советский Союз: Авни в качестве агента, 40–41; Отношения Черного сентября с, 196; развал, 12; Отношения Египта с, 57, 225, 232, 233–34; Эфиопия и, 320; дело Граевского и, 50–58; Иран и, 12, 13, 17, 18; и речь Хрущева 1956 г., стр. 51–58; Латвийские отношения с, 174; эксплуатация МиГ–21 и, 161–70; Нативная помощь бежавшим евреям, 46; шпионская сеть в США с 315; Сирия и, 225, 280; во Второй мировой войне 174; Война Судного дня и, 225; Дело Йосселе и, 91, 92


Садат, Анвар, 223, 224–25, 233–34, 235, 236, 238

Салах, Шалом, 35, 36

Саламе, Али Хасан «Красный принц»: встреча с Амана, 205–207; отношения Арафата с, 188, 208; Месть Черного сентября и, 197; ЦРУ и, 208–9; семейное происхождение, 188–89; Сила 17 а, 294; Израильская охота за, 199, 200–201, 202–3, 209–11; убийственная одержимость, 189; убийство, 211–12; образ жизни, 209; в Лиллехаммере, 205–207; брак, 208; Олимпиада в Мюнхене и, 189

Саламе, Али Хасан (сын «Красного принца»), 212–213 гг.

Саламе, Хасан (отец «Красного принца»), 188–189 гг.

Салехи, Али Акбар, 9, 20

Салхун, Исмаил, 31–32 года

Зенгер, Ойген, 115, 116

Сарид, Ицхак (он же Антон Кунцле): дело Цукурса и, 171–83; письмо Цукурсу от, 184–85; мотивы, 173

Секта Сатмар, 96–97, 101, 102, 108, 111

Саудовская Аравия, 235, 322

Сайерет Маткал (отряд израильских коммандос), 3, 186, 200, 202, 209, 260, 267, 284, 333–34.

Шмидт, Франциско, 63, 64 года

Шухмахер, Ида и Альтер, 91–93.

Шухмахер, Йосселе: обсуждение Бен-Гуриона и Литтла Иссера, 90–91; судебные решения о, 92–93, 94; критика Литтл Иссер и, 113-114; на попечении бабушек и дедушек, 91–93 года; Встреча с Маленьким Иссером, 111; возвращение, 108–9; поиск, 93–108, 110–11

ученые: и немецко-египетские проекты, 114–30; Иранский ядерный проект и, 8–10, 12, 14, 19–21; Израильская вербовка сирийцев, 282–83; убийство иракского ядерного, 11; Русский, 12. См. также специфический человек

Скотленд-Ярд, 238

Ракеты Скад, 258, 280

Сде Бокер (израильский кибуц), 75–76, 132

камеры видеонаблюдения: дело Аль-Мабхуха и, 307–11, 314, 315

Сегев, Шмуэль, 124–25

Сейф, Джордж Салем, 143–44, 152, 154.

Селассие, Хайле, 98, 319

11 сентября 2001 г., 292

Шабак: дело Авни и, 41; Черный сентябрь и, 189; Дело Эйхмана и, 67; Основания, 126; Граевский и, 53, 58; Дело Израиля и, 44, 45; Выступление Хрущева и, 53; репутация, 42; Вануну и, 240–41, 246, 250; Дело Йосселе и, 95, 101–2, 106. См. также специфический человек

Шай: Беэри в качестве командира, 26–28 лет; Харел как участник, 42 года

Подразделение коммандос Шалдаг (Зимородок), Израиль, 285, 331, 334

Шалит Гилад, 24 года

Шалом, Авраам (Аврум), 67–68, 72, 73, 89, 95, 96

Шамир, Шимон, 233, 244

Шамир, Ицхак, 45, 244, 331

Шапира, Дэнни, 167–68 лет.

Шакаки, Фатхи (он же Ибрагим Шавуш), 262–65 гг.

Шарет, Моше, 48 лет, 132 года

Шарон, Ариэль (Арик), 2, 3, 5, 6, 7, 275, 276, 277

Шавит, Шабтай, 246, 260, 263, 264, 330

Шавуш, Ибрагим. См. Шакаки, Фатхи

Шефа, Йонатан, 322–323 гг.

Шеффилд Фордж Мастерс, 259

Шемеш, Камилла, 162, 167 лет

Шемеш, Йосеф, 162, 163, 164, 167

Шилоах, Реувен, 28–29, 30, 37, 42

Ширази, Амир, 20–21 лет.

Шомрон, Дэвид, 158–59 гг.

Шпильман, Виктор. См. Граевский, Виктор

Штаркес, Ида. См. Шухмахера, Иду и Альтер

Штаркес, Нахман, 90, 91, 92–93, 94

Штаркес, Овадия, 91, 101

Штаркес, Шалом, 91, 92, 94, 96, 101

Шестидневная война (1967 г.): арабская месть за, 222, 223; Черный сентябрь и, 189; Египетско-йеменская война и 225–226 гг .; Шпионская деятельность Эль-Гамаля и, 126; Приобретение Газа в, 3; как важный для будущего Израиля, 337; Вербовка Марван и, 231; МиГ–21, а, 166, 168; после обмена пленными, 169; Советско-египетские отношения и, 57

Скорцени, Отто, 112–13, 126, 127–28, 130

Советский Союз. См. Россия / Советский Союз

SS Astoria : передачи Коэна и, 142

Сталин, Иосиф: Речь Хрущева о, 51–53.

Станек, Отто. Увидеть поместье, Амос

Штази (секретная служба Восточной Германии), 298–99.

Государственный департамент, США, 292, 303

Группа Штерн, 42, 45

Аналитический центр Stratfor (Техас), 10, 11, 16

Штраус, Франц Иосиф, 117, 130

Вирус Stuxnet, 22–23

Судан: контрабанда оружия и, 315–16; Действия Черного сентября в, 199, 208; гражданская война в, 327; исход эфиопских евреев и 320–329 гг .; Атака израильских беспилотников, 315–16; Израильские отношения с, 320

Судит (Шарон), Элиэзер, 181–84.

Суэцкая война (1957), 134

взрывы смертников: Шакаки как идейный отец, 265. См. также конкретная бомбардировка

Сулейман, Мухаммед, 287–90, 301, 304.

суперпушки: разработка Bull, 255–59.

Верховный суд Израиля, 92–93 гг.

Лайнер Swissair: взрыв в воздухе, 195

Швейцария: арест агента Моссада в 278 г.; Дело Бен-Гала и Джоклика и, 123–24, 125–26; Египетско-германские заводы, 115–116; Дело Йосселе и, 96, 106, 110

Сирия: арабская зима в, xi; нападение на израильские тракторы, 148–49; Партия Баас, 145–46, 148, 150, 154; Коэн как агент Амана в, 135–36, 142–56; Казнь Коэна в, 131, 155–56, 219; перевороты в, 141, 145; Египетские отношения с, 141; Хезболла и, 301; Иран и, 280, 281, 282, 288; Отношения Израиля с, 136, 141, 170, 227, 263; Иорданские террористы, 188; Достижения Моссад в, 7; Дело Мугние и, х, 292, 299, 300–302; Отношения Северной Кореи с, 279–90; ядерная программа, 7, 279–90, 302, 304; спасение еврейских девушек из, 214–21; Русские отношения с, 225, 280; Шестидневная война и, 57, 222; Объединенное арабское командование и, 147; Отношения США с, 282, 283–85, 286. См. также Война Судного дня; конкретное лицо

Сирийская комиссия по атомной энергии, 280

Сирийское агентство научных исследований, 281, 288


Табет, Камаль Амин. См . Коэн, Эли

Таггар, Иегуда (он же Юдке Таджер), 31–32, 33, 35–37

Талмор, Эммануэль (Эмма), 45, 61

Тамим, Дхахи Халфан, 312–13, 314, 315.

АЭС Тамуз (Ирак), 257

Тапуз (корабль), 250

Тауссиг, Освальд, 181–84 гг.

Тавор, Моше, 68, 72 года

Таяра (вождь мухабарата), 149–50 гг.

Тейтельбаум, раввин Джоэл, 111 лет

Тель-Авив: атака самолета-смертника «Черный сентябрь», 197–1998 гг.

Департамент Тевель, Израиль, 267, 319

Таиланд, 199, 335

Тэтчер, Маргарет, 249, 253

Томас, Гордон, 298, 311–312.

Громовой крест (фашистская организация), 174 г.

Тайм , 18, 19, 263

Тохар, Цви, 69, 81

Тубянский, Меир, 27–28 лет

Лагерь беженцев Тир (Ливан), 2

Подразделение Цафририм (Моссад), 319

Цомет (отдел Моссад), 231, 267


Уганда. Увидеть Энтеббе

Объединенное арабское командование, 147

Объединенная Арабская Республика, 141, 143

Объединенный пороховой завод, 257

Организация Объединенных Наций, 17, 23, 226, 256, 257

США: гражданская война в Эфиопии и, 330; исход эфиопских евреев и, 329, 331; и ХАМАС как цель Израиля, 267; как цель иранской ракеты, ix; Иранская ядерная программа и, 12, 14, 16, 17, 19, 23; Иранские отношения с, 336, 337; Израильские отношения с, 329, 337; МиГ–21 а, 168; Влияние Моссад на безопасность, ix; Дело Мугние и, 292–93, 296–97, 303; Суданская гражданская война и, 327; Дело Сулеймана и, 288; Сирийская ядерная программа и, 283–85, 286. См. также ЦРУ; ФБР; конкретное лицо


Вануну, Мордехай (он же Джон Кроссман): в Австралии, 242–43, 245; Британско-израильские отношения и, 249, 251, 253; как сотрудник Димоны, 239, 240–42, 252; фильмы Димона д., 241–42, 243–52; обвинительный акт и приговор, 251–52; образ жизни, 240; в Лондоне, 245–49; London Sunday Times и, 244, 245–46, 247, 248–49, 250–51; мотивы, 243–44; Операция Канюк и, 245–50, 252–53; личный и профессиональный опыт, 240; личность и характер, 240; политические взгляды, 239–40, 241; общественное изображение, 252; в Риме, 249–50, 251; сексуальные интересы, 246–49; мнения об Израиле, 252

Варди, Рехавия, 161–62, 164, 231

фон Браун, Вернер, 115, 130


Война за независимость, Израиль, 26, 29–30, 32, 45, 67, 132, 337. См . также Хагана; Шай; конкретное лицо

Вейцман, Эзер, 11, 161, 168

Визель, Эли, 109 лет

Визенталь, Симон, 126 лет.

Первая мировая война: суперпушка, 254–55 гг.

Вторая мировая война: Корпус еврейских коммандос во время, 29; Последователи раввина Ицикеля во время, 99; суперпушки в, 255. См. также конкретное лицо


X комитет, 191, 196


Янкеле. Увидеть Шухмахера, Йоселе

Ярив, Аарон: Черный сентябрь и, 189–91, 212

Ярив, Йоске, 172–73, 178, 181–84.

Ятом, Дэнни, 3, 267, 268, 271, 274–75, 277–78

Йемен: отношения Египта с, 122, 225–26.

Война Судного дня (1973), 5, 185, 190, 208, 222–29, 234, 235, 236.

Йонатан «Проспер» (израильский коммандос), 215, 217, 218, 220, 221

Ядерный реактор в Йонбёне (Северная Корея), 283–84, 286

Йоселе. Увидеть Шухмахера, Йоселе

Юсеф, Абу, 188, 200, 202, 203


Заблодович, Шломо, 121, 127

Горы Загрос: иранская АЭС, 19

Залман (разведчик): деятельность Коэна и, 135, 137–38, 141, 144

Замир, Цви: как преемник Амита в Моссаде, 187, 190; Черный сентябрь и, 189–91, 205, 206, 208; Будия убийство и, 205; Атака Эль Аль-Рим и, 235; Хофи как преемник Моссада, 227; Марван (Ангел) и, 222, 223–24, 226, 227–28, 229, 231, 234, 235, 237, 238; Мюнхенская резня и, 187; личность и характер, 190; профессиональный опыт, 190; спасение еврейских девушек из Сирии и, 215, 216–17; отставка / выход на пенсию, 209, 227–28; Убийство Саламе и, 206; Война Судного дня и 222, 223–24, 225, 226, 227–28.

Зееви, Бени, 161, 246

Зейра, Эли, 225, 226, 228–29, 237–38.

Зелингер (офицер разведки): контакты Коэна, 140, 141–42.

Зихрони, Зеев. См. Кармель, Иегуда

Сионисты: вербовка, 133

Зур, Цви, 116–17

Цвайтер, Ваэль, 192–94, 197, 199

OceanofPDF.com

Об авторах

МАЙКЛ БАР-ЗОХАР — писатель, оратор и бывший депутат. Автор многих романов и научно-популярных книг, он был депутатом Кнессета и посланником в Совете Европы. Бывший советник генерала Моше Даяна, д-р Бар-Зохар также работал профессором в Хайфском университете в Израиле и в Университете Эмори в Атланте, штат Джорджия. Он является одним из ведущих израильских экспертов по шпионажу и официальным биографом Давида Бен-Гуриона и Шимона Переса. Он также написал биографию Иссера Харела, легендарного директора Моссада, и стал соавтором книги «В поисках Красного принца» , посвященной кровавой войне между Моссадом и «Черным сентябрем». Книги Бар-Зоара переведены на восемнадцать языков.


НИССИМ МИШАЛЬ — один из ведущих телеведущих Израиля. Получив степень магистра политических наук, он поступил на работу в штат израильского государственного телевидения и работал политическим репортером, корреспондентом в Вашингтоне и, наконец, его генеральным директором. К пятидесятой и шестидесятой годовщинам Израиля Мишал опубликовал две книги о великих событиях в истории Израиля, которые стали рекордными по продажам. Они были переведены на английский, французский, русский и испанский языки. Он также является соавтором книги о двухтысячелетнем иудаизме вместе с профессором Шломо Бен-Ами, бывшим министром иностранных дел Израиля.


Посетите сайт www.AuthorTracker.com , чтобы получить эксклюзивную информацию о ваших любимых авторах HarperCollins.

OceanofPDF.com

Авторские права

МОССАД: КРУПНЕЙШИЕ МИССИИ ИЗРАИЛЬСКОЙ СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ. Copyright No 2012 Майкл Бар-Зоар и Ниссим Мишал. Все права защищены. Отпечатано в Соединенных Штатах Америки. Никакая часть этой книги не может быть использована или воспроизведена каким-либо образом без письменного разрешения, за исключением кратких цитат, включенных в критические статьи и обзоры. За информацией обращайтесь в HarperCollins Publishers, 10 East 53rd Street, New York, NY 10022.


ПЕРВОЕ ИЗДАНИЕ


ISBN 978-0-06-212340-4


Epub Edition No НОЯБРЬ 2012 г. ISBN: 9780062123442


12 13 14 15 16 ОВ/РД 10 9 8 7 6 5 4 3 2 1

OceanofPDF.com

Об издателе

Австралия

HarperCollins Publishers (Австралия) Pty. Ltd.

Уровень 13, улица Элизабет, 201

Сидней, Новый Южный Уэльс, 2000, Австралия

http://www.harpercollins.com.au

Канада

HarperCollins Канада

2 Bloor Street East - 20-й этаж

Торонто, Онтарио, M4W, 1A8, Канада

http://www.harpercollins.ca

Новая Зеландия

HarperCollins Publishers (Новая Зеландия) Лимитед

Почтовый ящик 1

Окленд, Новая Зеландия

http://www.harpercollins.co.nz

Соединенное Королевство

Издательство ХарперКоллинз Лтд.

77-85 Фулхэм Палас Роуд

Лондон, W6 8JB, Великобритания

http://www.harpercollins.co.uk

Соединенные Штаты

Издательство HarperCollins Inc.

10 Восточная 53-я улица

Нью-Йорк, NY 10022

http://www.harpercollins.com OceanofPDF.com