# Мегапакет Гарри Харрисона

Гарри Харрисон

Мегапакет Гарри Харрисона


* * * *


“Рука закона” первоначально появилась в "Фантастической вселенной" в августе 1958 года. Никаких записей о продлении авторских прав.


Мир смерти первоначально появлялся в "Поразительной научной фантастике" в январе, феврале и марте 1960 года.


Инженер-этикет впервые появился в журнале Analog Science Facts & Fiction в июле и августе 1963 года.


“Потерянный линкор” первоначально появился в Astounding Science Fiction в апреле 1960 года.


“К-Фактор” первоначально появился в Analog в декабре 1960 года.


“День военно-морского флота” первоначально появился в "Мирах научной фантастики" в январе 1954 года.


Планета проклятых первоначально появлялась в журнале Analog Science Fact—Научная фантастика, сентябрь–ноябрь 1961.


“Ремонтник” впервые появился в "Гэлакси" в феврале 1958 года.


“Магазин игрушек” первоначально появился в Analog в апреле 1962 года.


“Бархатная перчатка” первоначально появилась в "Фантастической вселенной" в ноябре 1956 года.


“Чувство долга” первоначально появилось в журнале Analog Science Facts & Fiction за сентябрь, октябрь, ноябрь 1961 года.


ЗАПИСКА От ИЗДАТЕЛЯ


Гарри Макс Харрисон (урожденный Генри Максвелл Демпси; 1925-2012) - американский писатель-фантаст, наиболее известный своим персонажем крысой из нержавеющей стали и романом "Освободи место!". Освободите место! (1966). Последний послужил черновой основой для кинофильма "Сойлент Грин" (1973).


Харрисон был чрезвычайно популярной фигурой в мире научной фантастики, известной тем, что был дружелюбным, откровенным и бесконечно забавным. Его молниеносную, пулеметную подачу слов было приятно слушать и награда за разгадку: он был забавным и знающим себя, ему нравилось сообщать о глупостях других, он не доверял генералам, премьер-министрам и налоговым чиновникам с сардоническим и жестоким остроумием, и, прежде всего, он демонстрировал свой острый интеллект и удивительный диапазон моральных, этических и литературных чувств.


Прежде чем стать редактором и писателем, Харрисон начинал в области научной фантастики в качестве иллюстратора, в частности, в двух сериях научно-фантастических комиксов EC Comics: "Странное фэнтези" и "Странная наука".......... В этих и других комиксах он чаще всего работал с Уолли Вудом. Вуд обычно рисовал макеты Харрисона, и они оба работали фрилансерами для нескольких издательств и жанров, включая вестерны и комиксы ужасов. Он и Вуд разорвали свое партнерство в 1950 году и пошли разными путями. Харрисон использовал псевдонимы Хауса, такие как Уэйд Кемпферт и Филип Сент-Джон, для редактирования журналов и публиковал другую художественную литературу под псевдонимами Феликс Бойд и Хэнк Демпси. Харрисон написал "Вендетту для святого", один из продолжительных романов серии, в которых фигурирует персонаж Лесли Чартериса, Святой. "Призрак" Харрисона написал "Вендетту для святого". Харрисон также писал для синдицированных комиксов, написав несколько историй для персонажа Рика Рэндома.


Его первый рассказ, “Скальный дайвер”, был опубликован в февральском номере журнала "Worlds Beyond" за 1951 год под редакцией Деймона Найта; журнал ранее публиковал его иллюстрации. Находясь в Нью-Йорке, он общался в клубе Hydra, организации нью-йоркских писателей-фантастов, включая Айзека Азимова. В начале 1950-х годов в клуб Hydra входили такие светила, как Альфред Бестер, Джеймс Блиш, Энтони Буше, Аврам Дэвидсон, Джудит Меррил и Теодор Стерджен.


Харрисон стал гораздо более известен благодаря своим поздним произведениям, особенно за юмористическую и сатирическую научную фантастику, такую как серия "Крыса из нержавеющей стали" и его роман "Билл Галактический герой", в котором высмеивался роман Роберта А. Хайнлайна "Звездный десант". Священник Кристофер написал:


Его самые популярные и наиболее известные работы представлены в виде стремительных пародий, оммажей или даже прямых реконструкций традиционных приключений в космической опере. Он написал несколько названных серий из них: в частности, серию "Мир смерти" (три названия, начиная с 1960 года), книги "Крыса из нержавеющей стали" (12 названий, с 1961 года) и серию книг о Билле, герое Галактики (семь названий, с 1965 года). Во всех этих книгах присутствуют интересные противоречия: будучи именно тем, чем они могут показаться на первый взгляд, непритязательными остросюжетными романами с сильной долей юмора, они также сатирические, проницательные, подрывные, непримиримо антивоенные, против власти и насилия. Харрисон писал такие романы на идиоме политически консервативного писателя-халтурщика, но на самом деле у него была либеральная совесть и острое осознание отсутствия литературных ценностей в столь значительной части фантастики, которую он пародировал.


Ади Робертсон согласился: “Его книги пересекали грань между научно-фантастическими приключениями, юмором и сатирой, часто с сильным антивоенным уклоном, вызванным его службой в военно-воздушном корпусе армии США”.


В 1950-х и 1960-х годах он был главным автором газетной полосы Флэша Гордона. Один из его сценариев Флэша Гордона был опубликован в журнале "Comics Revue". Харрисон рисовал эскизы, чтобы помочь художнику быть более точным с научной точки зрения, которые художник в основном игнорировал.


Какое-то время Харрисон был тесно связан с Брайаном Олдиссом. Они сотрудничали в серии проектов-антологий и многое сделали в 1970-х годах для повышения стандартов критики в этой области, включая учреждение мемориальной премии Джона У. Кэмпбелла за лучший научно-фантастический роман. Прист писал: “В 1965 году Харрисон и Олдисс опубликовали первый выпуск (из двух) первого в мире серьезного журнала критики фантастики, SF Horizons. Вместе они редактировали множество сборников коротких рассказов, каждый из которых иллюстрировал основные темы научной фантастики, и, хотя книги не задумывались как критический аппарат, они были способом очертить уникальный материал фантастики. Как, совершаемых интернационалистов, двое мужчин, созданный мира СФ, организация профессионалов предназначено для поощрения и повышения написания неанглоязычным СФ в частности, два редактировать девять томов года Лучшая фантастика антология серии, а также три тома десятилетие серии, собрав фантастика 1940-х, 1950-х и 1960-х годов соответственно.


В 1990 году Харрисон был профессиональным почетным гостем на ConFiction, 48-й Всемирной научно-фантастической конференции, в Гааге, Нидерланды, вместе с Джо Холдеманом и Вольфгангом Йешке.


Харрисон был писателем с довольно либеральным мировоззрением. Работы Харрисона часто строятся вокруг контраста между мыслящим человеком и человеком силы, хотя “Мыслящему человеку” часто приходится в конечном счете самому применять силу.


Харрисон не получал главной жанровой премии за какое-либо конкретное художественное произведение. Харрисон был включен в Зал славы научной фантастики в 2004 году, а писатели-фантасты Америки назвали его 26-м великим мастером SFWA в 2008 году (вручение премии Деймона Найта последует в 2009 году).


Веб-сайт Харрисона объявил о его смерти 15 августа 2012 года в его квартире в Брайтоне, Англия.


Узнав о его смерти, Харлан Эллисон сказал: “Это день без звезд”.


—Джон Бетанкур


Издатель, Wildside Press LLC


www.wildsidepress.com


* * * *


За последние несколько лет наша серия электронных книжных антологий “Megapack” стала одним из наших самых популярных начинаний. (Возможно, помогает то, что мы иногда предлагаем их в качестве бонусов к нашему списку рассылки!) Нам постоянно задают один вопрос: “Кто редактор?”


Мегапакеты (за исключением особо отмеченных случаев) являются групповой работой. Все в Wildside работают над ними. Сюда входят Джон Бетанкур (я), Карла Купе, Стив Купе, Боннер Менкинг, Колин Азария-Криббс, А.Э. Уоррен и многие авторы Wildside…которые часто предлагают истории для включения (и не только свои собственные!)


ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ KINDLE


В версиях наших мегапакетов для Kindle используются активные оглавления для удобства навигации ... Пожалуйста, найдите одно из них, прежде чем писать отзывы на Amazon, в которых жалуются на недостаток! (Иногда они находятся в конце электронных книг, в зависимости от вашего читателя.)


ПОРЕКОМЕНДУЙТЕ ЛЮБИМУЮ ИСТОРИЮ?


Знаете ли вы отличный классический научно-фантастический рассказ или у вас есть любимый автор, который, по вашему мнению, идеально подходит для серии Megapack? Мы будем рады вашим предложениям! Вы можете разместить их на нашей доске объявлений по адресу http://movies.ning.com/forum (здесь есть место для комментариев прессы Wildside).


Примечание: мы рассматриваем только те рассказы, которые уже были профессионально опубликованы. Это не рынок для новых работ.


ОПЕЧАТКИ


К сожалению, как бы мы ни старались, несколько опечаток все же проскальзывают. Мы периодически обновляем наши электронные книги, поэтому убедитесь, что у вас есть текущая версия (или загрузите свежую копию, если она пролежала в вашей программе чтения электронных книг несколько месяцев). Возможно, он уже был обновлен.


Если вы заметите новую опечатку, пожалуйста, сообщите нам об этом. Мы исправим это для всех. Вы можете отправить электронное письмо издателю по адресу wildsidepress@yahoo.com или воспользуйтесь досками объявлений выше.


СЕРИЯ МЕГАПАКЕТОВ


ТАЙНА


Мегапакет Ахмеда Абдуллы


Мегапакет Чарли Чана*


Мегапакет научного детектива Крейга Кеннеди


Мегапакет детектива


Мегапакет отца Брауна


Мегапакет девушки-детектива


Первый мегапакет Р. Остина Фримена


Второй мегапакет Р. Остина Фримена*


Мегапакет Жака Футреля


Мегапакет тайны Анны Кэтрин Грин


Первый таинственный мегапакет


Второй загадочный мегапакет


Мегапакет Пенни Паркер


Мегапакет Фило Вэнса*


Мегапакет криминального чтива


Мегапакет Раффлза


Мегапакет Шерлока Холмса


Мегапакет викторианской тайны


Мегапакет Уилки Коллинза


ОБЩИЙ ИНТЕРЕС


Мегапакет приключений


Мегапакет бейсбола


Мегапакет "Кошачья история"


Мегапакет о второй кошачьей истории


Мегапакет о третьей кошачьей истории


Мегапакет о третьей кошачьей истории


Рождественский мегапакет


Второй рождественский мегапакет


Сборник классических американских рассказов, том 1.


Мегапакет классического юмора


Мегапакет собачьих историй


Мегапакет "История куклы"


Мегапакет "История лошади"


Военный мегапакет


Мегапакет морской истории


НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА И ФЭНТЕЗИ


Мегапакет Эдварда Беллами


Первый мегапакет Реджинальда Бретнора


Мегапакет Фредрика Брауна


Мегапакет Рэя Каммингса


Филип К. Дик Мегапак


Мегапакет Дракона


Мегапакет Рэндалла Гаррета


Второй мегапакет Рэндалла Гарретта


Мегапакет Эдмонда Гамильтона


Мегапакет Си Джей Хендерсона


Мегапакет Мюррея Лейнстера


Второй мегапакет Мюррея Лейнстера


Марсианский мегапакет


Мегапакет Э. Несбита


Мегапакет Андре Нортона


Мегапакет Х. Бима Пайпера


Мегапакет криминального чтива


Мегапакет Мака Рейнольдса


Мегапакет Даррелла Швейцера


Научно-фантастический мегапакет


Первый мегапакет научной фантастики


Второй мегапакет научной фантастики


Третий мегапакет научной фантастики


Четвертый мегапакет научной фантастики


Пятый мегапакет научной фантастики


Шестой мегапакет научной фантастики


Седьмой мегапакет научной фантастики


Восьмой мегапакет научной фантастики


Мегапакет Роберта Шекли


Мегапакет в стиле стимпанк


Мегапакет для путешествий во времени


Мегапакет Волшебника страны Оз


Ужасы


Мегапакет Ахмеда Абдуллы


Второй мегапакет Ахмеда Абдуллы


Мегапакет Э.Ф. Бенсона


Второй мегапакет Э.Ф. Бенсона


Мегапакет Алджернона Блэквуда


Второй мегапакет Алджернона Блэквуда


Мегапакет мифов Ктулху


Мегапакет Эркманна-Чатриана


Мегапакет "История о привидениях"


Второй мегапакет "Истории о привидениях"


Третий мегапакет "Истории о привидениях"


Мегапакет "Призраки и ужасы"


Мегапакет ужасов


Мегапакет странного вестерна Лона Уильямса


Мегапакет М.Р. Джеймса


Жуткий мегапакет


Второй жуткий мегапакет


Мегапакет Артура Мейчена**


Мегапакет мумии


Мегапакет оккультного детектива


Мегапакет Даррелла Швейцера


Мегапакет вампиров


Мегапакет странной фантастики


Мегапакет оборотней


ВЕСТЕРНЫ


Мегапакет Б.М. Бауэра


Мегапакет бренда Max


Мегапакет Буффало Билла


Мегапакет ковбоя


Мегапакет Зейна Грея


Мегапакет странного вестерна Лона Уильямса


Мегапакет Вестерна


Второй западный мегапакет


МОЛОДОЙ ВЗРОСЛЫЙ


Мегапакет приключений для мальчиков


Мегапакет Дэна Картера, детеныша скаута


Мегапакет дерзких парней


Мегапакет "История куклы"


Мегапакет Г.А. Хенти


Мегапакет девочек-детективов


Мегапакет Э. Несбита


Мегапакет Пенни Паркер


Мегапакет Пиноккио


Мегапакет "Ровер Бойз"


Том Корбетт, мегапакет космического курсанта


Мегапакет Тома Свифта


Мегапакет Волшебника страны Оз


АВТОРСКИЕ МЕГАПАКЕТЫ


Мегапакет Ахмеда Абдуллы


Мегапакет "Криминальное чтиво" Х. Бедфорда-Джонса


Мегапакет Эдварда Беллами


Мегапакет Б.М. Бауэра


Мегапакет Э.Ф. Бенсона


Второй мегапакет Э.Ф. Бенсона


Мегапакет Бьернстьерне Бьернсона


Мегапакет Алджернона Блэквуда


Второй мегапакет Алджернона Блэквуда


Мегапакет бренда Max


Первый мегапакет Реджинальда Бретнора


Мегапакет Фредрика Брауна


Второй мегапакет Фредрика Брауна


Мегапакет Уилки Коллинза


Мегапакет Рэя Каммингса


Мегапакет Ги де Мопассана


Филип К. Дик Мегапак


Мегапакет Эркманна-Чатриана


Мегапакет Ф. Скотта Фицджеральда


Первый мегапакет Р. Остина Фримена


Второй мегапакет Р. Остина Фримена*


Мегапакет Жака Футреля


Мегапакет Рэндалла Гаррета


Второй мегапакет Рэндалла Гарретта


Мегапакет Анны Кэтрин Грин


Мегапакет Зейна Грея


Мегапакет Эдмонда Гамильтона


Мегапакет Дэшила Хэмметта


Мегапакет Си Джей Хендерсона


Мегапакет М.Р. Джеймса


Мегапакет Сельмы Лагерлеф


Мегапакет Мюррея Лейнстера***


Второй мегапакет Мюррея Лейнстера***


Мегапакет Джонаса Ли


Мегапакет Артура Мейчена**


Мегапакет Джорджа Барра Маккатчена


Мегапакет Тэлбота Манди


Мегапакет Э. Несбита


Мегапакет Андре Нортона


Мегапакет Х. Бима Пайпера


Мегапакет Мака Рейнольдса


Мегапакет Рафаэля Сабатини


Мегапакет Саки


Мегапакет Даррелла Швейцера


Мегапакет Роберта Шекли


Мегапакет Брэма Стокера


Мегапакет странного вестерна Лона Уильямса


Мегапакет Вирджинии Вулф


* Не доступен в Соединенных Штатах


** Недоступен в Европейском Союзе


*** Вышел из печати.


ДРУГИЕ КОЛЛЕКЦИИ, КОТОРЫЕ МОГУТ ВАМ ПОНРАВИТЬСЯ


Великая книга чудес, автор лорд Дансени (ее следовало бы назвать “Мегапакет лорда Дансени”)


Фантастическая книга о дикой стороне


Книга научной фантастики "Уайлдсайд"


Вон там: первая книга научно-фантастических рассказов, выпущенная издательством Borgo Press


К звездам — и не только! Вторая книга научно-фантастических рассказов издательства Borgo Press


Однажды в будущем: третья книга научно-фантастических рассказов издательства Borgo Press


Кто убийца?— Первая книга криминальных и детективных историй, выпущенная издательством Borgo Press


Другие детективы — Вторая книга криминальных и детективных историй, выпущенная издательством Borgo Press


X - это Рождество: Рождественские тайны


РУКА ЗАКОНА


Это был большой фанерный ящик в форме гроба, который выглядел так, будто весил тонну. Этот мускулистый тип просто выбросил его через дверь полицейского участка и пошел прочь. Я оторвал взгляд от промокашки и крикнул в исчезающую спину водителя грузовика.


“Что это, черт возьми, такое?”


“Откуда мне знать?” - спросил он, забираясь в такси. “Я просто доставляю, я не просвечиваю их рентгеном. Это прибыло на утренней ракете с земли, это все, что я знаю ”. Он увеличил скорость грузовика больше, чем нужно, и поднял вздымающееся облако красной пыли.


“Шутники”, - проворчал я про себя. “Марс полон шутников”.


Когда я подошел взглянуть на коробку, я почувствовал, как пыль скрипит у меня на зубах. Шеф Крейг, должно быть, услышал шум, потому что он вышел из своего кабинета и помог мне встать и посмотреть на коробку.


“Думаешь, это бомба?” - спросил он скучающим голосом.


“Зачем кому—то беспокоиться, особенно о вещи такого размера? И проделал весь этот путь с земли”.


Он согласно кивнул и обошел машину, чтобы посмотреть на другой конец. На внешней стороне нигде не было адреса отправителя. Наконец, нам пришлось откопать лом, и я принялся за верхнюю часть. После некоторого рывка он высвободился и отвалился.


Именно тогда мы впервые взглянули на Неда. Мы все были бы намного счастливее, если бы это был и наш последний взгляд. Если бы мы просто закрыли крышку и отправили эту штуку обратно на землю! Теперь я знаю, что они имели в виду, говоря о ящике Пандоры.


Но мы просто стояли там и пялились, как пара деревенщин. Нед лежал неподвижно и смотрел на нас.


“Робот!” - сказал шеф.


“Очень наблюдательный; сразу видно, что ты учился в полицейской академии”.


“Ha ha! А теперь выясни, что он здесь делает ”.


Я не ходил в академию, но это не помешало мне найти письмо. Он торчал из толстой книги в кармане коробки. Шеф взял письмо и прочитал его без особого энтузиазма.


“Так, так! United Robotics устроили мозговой штурм по поводу того, что ... правильно используемые роботы, как правило, окажутся неоценимыми в полицейской работе ... они хотят, чтобы мы сотрудничали в полевых испытаниях ... Прилагаемый робот - последняя экспериментальная модель; оценивается в 120 000 кредитов ”.


Мы оба оглянулись на робота, разделяя желание, чтобы в коробке были титры, а не он сам. Шеф нахмурился и прошелестел губами до конца письма. Я задавался вопросом, как мы достали робота из его фанерного гроба.


Экспериментальная модель или нет, но это был симпатичный агрегат. Весь в темно-синей униформе, хотя футляры для розеток, крючки и тому подобное были из металлического золота. Кто-то приложил немало усилий, чтобы добиться такого эффекта. Это было настолько близко, насколько робот мог быть похож на полицейского в форме, не будучи шуткой. Все, чего, казалось, не хватало, это значка и пистолета.


Затем я заметил крошечный отблеск света в глазных линзах робота. Мне никогда раньше не приходило в голову, что эта штука может быть включена. Узнав об этом, мы ничего не теряли.


“Вылезай из этой коробки”, - сказал я.


Робот поднялся плавно и быстро, как ракета, приземлившись в двух футах передо мной и отрывисто отсалютовав.


“Полицейский экспериментальный робот, серийный номер XPO-456-934B, прибыл для несения службы, сэр”.


Его голос дрожал от настороженности, и я почти мог слышать гудение этих напряженных кабельных мышц. Возможно, у него была шкура из нержавеющей стали и куча проводов вместо мозга — но для меня он произносил слово "новичок-полицейский" точно так же. Помог тот факт, что он был ростом с человека, с двумя руками, двумя ногами и в разрисованной униформе. Все, что мне нужно было сделать, это немного прищурить глаза, и там стоял Нед, полицейский-новичок. Только что закончил школу и рвется в путь. Я потряс головой, чтобы избавиться от иллюзии. Это была всего лишь шестифутовая машина, которую умники изготовили для собственного развлечения.


“Расслабься, Нед”, - сказал я. Он все еще держал в руке салют. “Вольно. Ты заработаешь грыжу выхлопной трубы, если будешь оставаться таким напряженным. В любом случае, я здесь всего лишь сержант. Вон там начальник полиции.”


Нед сделал круглое лицо и скользнул к Шефу тем же молниеносным движением. Шеф просто смотрел на него, как на что-то, выскочившее из-под капота автомобиля, в то время как Нед проходил ту же процедуру отчета.


“Интересно, выполняет ли он что-нибудь еще, кроме приветствия и доклада”, - сказал шеф, обходя робота, осматривая его, как собака гидрант.


“Функции, операции и ответственные действия, доступные для полицейских экспериментальных роботов, описаны на страницах с 184 по 213 руководства”. Голос Неда на секунду стал приглушенным, пока он наполовину нырнул обратно в свой кейс и достал упомянутый том. “Подробное описание этого также можно найти на страницах с 1035 по 1267 включительно”.


Шеф, которому трудно прочитать целую страницу комикса за один присест, перевернул книгу толщиной 6 дюймов в руках, как будто она могла его укусить. Когда у него появилось приблизительное представление о том, сколько книга весит, и он хорошо ощутил переплет, он бросил ее мне на стол.


“Позаботься об этом”, - сказал он мне, направляясь к своему офису. “И робот тоже. Сделай что-нибудь с этим ”. Концентрация внимания шефа никогда не была большой, и на этот раз она была напряжена до предела.


Я пролистал книгу, задаваясь вопросом. С чем я никогда особо не имел дела, так это с роботами, поэтому я знаю о них столько же, сколько любой Джо с улицы. Возможно, меньше. Книга была заполнена страницами, напечатанными мелким шрифтом, причудливой математикой, электрическими схемами и графиками в девяти цветах и тому подобными вещами. Это требовало пристального внимания. В то время я не был готов уделить этому внимание. Книга захлопнулась, и я посмотрел на нового сотрудника города Найнпорт.


“За дверью есть метла. Ты знаешь, как им пользоваться?”


“Да, сэр”.


“В таком случае ты подметешь эту комнату, поднимая при этом как можно меньшее облако пыли”.


Он проделал с этим очень аккуратную работу.


Я наблюдал, как техника стоимостью в 120 000 кредитов превратилась в аккуратную кучу окурков и песка, и задавался вопросом, почему ее отправили в Найнпорт. Вероятно, потому, что в Солнечной системе не было другой полиции, которая была бы меньше или менее важна, чем наша. Инженеры, должно быть, решили, что это подходящее место для полевых испытаний. Даже если эта штука взорвется, никто не будет особо возражать. Вероятно, когда-нибудь кто-нибудь появится, чтобы получить отчет об этом. Что ж, они действительно выбрали правильное место. Найнпорт был просто немного дальше некуда.


Что, конечно же, было причиной, по которой я был там. Я был единственным настоящим копом в полиции. Им нужен был хотя бы один, чтобы создать иллюзию вращающихся колес. У шефа, Алонзо Крейга, хватило здравого смысла взять взятку, не разбрасываясь деньгами. Там было двое патрульных. Один старый и большую часть времени пьяный. Другой такой молодой, единственный шрам, который у него был, был от удара. Я десять лет служил в столичных войсках на Земле. Почему я ушел, никого, черт возьми, не касается. Я уже давно заплатил за все ошибки, которые совершил там, оказавшись в Найнпорте.


Найнпорт - это не город, это просто место, где люди останавливаются. Единственные постоянные граждане - это те, кто обслуживает проезжающих. Владельцы отелей, ресторанов, игроки, бармены и остальные.


Там есть космопорт, но туда заходят лишь некоторые грузовые суда. Чтобы забрать металл с некоторых шахт, которые все еще работают. Некоторые поселенцы все еще приходили за припасами. Можно сказать, что Найнпорт был городом, который просто опоздал на корабль. Я сомневаюсь, что через сто лет останется достаточно налипшего песка, чтобы даже сказать, где он был раньше. Меня там тоже не будет, так что мне наплевать.


Я вернулся к промокашке. Пять пьяниц в цистерне - средний ночной улов. Пока я их записывал, Толстяк притащил шестой.


“Заперся в женском туалете в космопорту и оказал сопротивление при аресте”, - сообщил он.


“Д и Д. Бросьте его к остальным”.


Фэтс повел свою безвольную жертву по полу, подстраиваясь под его шаг за шагом. Я всегда восхищался тем, как Фэтс заботился о пьяницах, поскольку обычно у него за плечами было больше, чем у них. Я никогда не видел, чтобы он падал пьяным или полностью трезвым. Пожалуй, все, на что он был годен, - это следить затуманенным взором за изолятором и запускать пьяниц. Он преуспел в этом. Независимо от того, под чем они ползали или на чем были сверху, он находил их. Без сомнения, благодаря тем же общим природным инстинктам.


Толстяк захлопнул дверь за номером шесть и, пошатываясь, вернулся внутрь. “Что это?” - спросил он, разглядывая робота из-за пурпурной красоты его носа.


“Это робот. Я забыл номер, который дала ему его мать на фабрике, поэтому мы будем называть его Нед. Теперь он работает здесь ”.


“Молодец для него! Он сможет почистить резервуар после того, как мы вышвырнем бездельников ”.


“Это моя работа”, - сказал Билли, входя через парадную дверь. Он сжимал свою дубинку и хмурился из-под полей форменной фуражки. Дело не в том, что Билли глуп, просто большая часть его силы ушла в спину, а не в разум.


“Теперь это работа Неда, потому что у тебя повышение. Ты собираешься помочь мне с некоторыми моими работами ”.


Временами Билли был очень кстати, и я беспокоился, чтобы the force не потеряли его. Мое объяснение подбодрило его, потому что он сел рядом с Фэтсом и наблюдал, как Нед моет пол.


Так продолжалось около недели. Мы наблюдали, как Нед подметал и полировал, пока станция не начала приобретать поистине антисептический вид. Шеф, который всегда присматривается к такого рода вещам, обнаружил, что Нед может заполнить лишнюю тонну отчетов и бумажной волокиты, которая загромождала его офис. Все это занимало робота, и мы так привыкли к нему, что едва осознавали, что он рядом. Я знал, что он перенес упаковочный ящик на склад и устроил себе уютное подобие общежития для роботов-гроба. В остальном я ничего не знал и меня это не волновало.


Руководство по эксплуатации было зарыто в моем столе, и я никогда не заглядывал в него. Если бы у меня был, я, возможно, имел бы некоторое представление о больших изменениях, которые меня ожидали. Никто из нас не знал ни малейшей детали о том, что может или не может делать робот. Нед прекрасно работал одновременно уборщиком и делопроизводителем и должен был оставаться таким. Он бы тоже так сделал, если бы шеф не был таким ленивым. С этого все и началось.


Было около девяти вечера, и шеф как раз собирался домой, когда поступил звонок. Он взял его, послушал мгновение, затем повесил трубку.


“Винный магазин Гринбека. Его снова задержали. Велено приходить немедленно ”.


“Это перемена. Обычно мы слышим об этом только через месяц. За что он платит деньги на защиту, если Чайна Джо не защищает? К чему такая спешка сейчас?”


Шеф некоторое время жевал отвисшую губу, наконец, с трудом придя к решению.


“Тебе лучше обойти и посмотреть, в чем проблема”.


“Конечно”, - сказал я, потянувшись за своей кепкой. “Но поблизости больше никого нет, тебе придется понаблюдать за столом, пока я не вернусь”.


“Это никуда не годится”, - простонал он. “Я умираю от голода, и сидение здесь мне ничуть не поможет”.


“Я пойду приму отчет”, - сказал Нед, выходя вперед и отдавая свое обычное, хорошо смазанное приветствие.


Поначалу шеф не купился. Можно подумать, что кулер для воды ожил и предложил взять на себя его работу.


“Как ты мог принять отчет?” - прорычал он, ставя кулер для воды "умник" на место. Но он сформулировал свое маленькое оскорбление как вопрос, так что ему оставалось винить только себя. Ровно через три минуты Нед кратко изложил шефу порядок действий, необходимый полицейскому для составления отчета о вооруженном ограблении или другой заявленной краже. По остекленевшему взгляду выпученных глаз шефа я мог сказать, что Нед быстро преодолел границы скудных знаний шефа.


“Хватит!” - наконец выдохнул измученный мужчина. “Если ты так много знаешь, почему бы тебе не написать отчет?”


Для меня это звучало как другая версия “если ты такой чертовски умный, почему ты не богат?” которым мы ругались на умных ребят в начальной школе. Однако Нед воспринял подобные вещи буквально и повернулся к двери.


“Вы имеете в виду, что хотите, чтобы я составил отчет об этом ограблении?”


“Да”, - сказал Шеф, просто чтобы избавиться от него, и мы смотрели, как его синяя фигура исчезает за дверью.


“Должно быть, он умнее, чем кажется”, - сказал я. “Он никогда не останавливался, чтобы спросить, где находится магазин Гринбека”.


Шеф кивнул, и телефон зазвонил снова. Его рука все еще лежала на нем, поэтому он поднял его рефлекторно. Он прислушался на секунду, и можно было подумать, что кто-то откачивает кровь из его пятки, судя по тому, как побелело его лицо.


“Задержка все еще продолжается”, - наконец выдохнул он. “На связи курьер Гринбека — перезванивает, чтобы узнать, где мы находимся. Говорит, что он под столом в задней комнате ...”


Я так и не дослушал до конца, потому что вышел за дверь и сел в машину. Была сотня вещей, которые могли произойти, если бы Нед добрался туда раньше меня. Оружие может выстрелить, люди пострадают, много чего. И во всем этом была бы виновата полиция — посылать жестяного робота выполнять работу полицейского. Возможно, шеф приказал Неду пойти туда, но ясно, как если бы слова были написаны на лобовом стекле машины, я знал, что меня втянут в это. На Марсе никогда не бывает очень тепло, но я вспотел.


В Найнпорте четырнадцать правил дорожного движения, и я нарушил их все, не проехав и квартала. Каким бы быстрым я ни был, Нед был еще быстрее. Завернув за угол, я увидел, как он открыл дверь магазина Гринбек и зашел внутрь. Я взвизгнул тормозами позади него и прибыл как раз вовремя, чтобы занять место на галерее. Настоящий тир к тому же.


Там было двое налетчиков, один из которых стоял за прилавком, изображая клерка, а другой слонялся в сторонке. Их оружия не было видно, но Нед в синей куртке, врывающийся в дверь с таким видом, был слишком сильным для их взвинченных нервов. Оба пистолета поднялись, как будто их держали на веревочках, и Нед остановился как вкопанный. Я схватился за свой собственный пистолет и стал ждать, когда в окно полетят куски разбитого робота.


Рефлексы Неда были великолепны. Полагаю, именно этого и следует ожидать от робота.


“БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ, ВЫ АРЕСТОВАНЫ”.


Должно быть, он был включен на полную мощность или что-то в этом роде, его голос звучал так громко, что у меня заболели уши. Результат оказался именно таким, как вы могли ожидать. Обе торпеды сработали одновременно, и воздух наполнился летящими пулями. Витрины с треском вылетели, и я упал на живот. По количеству шума я понял, что у них обоих были безоткатные.50. Ты не сможешь остановить одну из этих пуль. Они проходят прямо сквозь вас и все остальное, что оказывается на пути.


За исключением того, что они, казалось, не беспокоили Неда. Единственное, на что он, казалось, обратил внимание, это на то, что прикрыл глаза. Над его глазными линзами опустился маленький щиток с тонкой прорезью. Затем он напал на первого бандита.


Я знал, что он быстр, но не настолько. Пара пуль задела его, когда он пересекал комнату, но прежде чем панк смог изменить прицел, Нед уже держал пистолет в руке. На этом все и закончилось. Он установил один из самых красивых замков-курков, которые я когда-либо видел, и аккуратно перехватил пистолет, когда тот выпал из вялых пальцев. Тем же движением, которым он убрал пистолет в сумку, он выхватил пару наручников и защелкнул их на запястьях панка.


Грабитель номер два к тому времени направлялся к двери, и я ждал, чтобы оказать ему теплый прием. В этом никогда не было никакой необходимости. Он не прошел и половины пути, как Нед выскользнул перед ним. Когда они упали, раздался глухой удар, который даже не потряс Неда, но заставил другого остекленеть. Он даже не заметил этого, когда Нед надел на него наручники и опустил его рядом со своим партнером.


Я вошел, забрал у Неда их оружие и официально оформил арест. Это было все, что Гринбек увидел, когда выполз из-за прилавка, и это было все, что я хотел, чтобы он увидел. Место было на фут завалено битым стеклом и пахло, как внутри бутылки Jack Daniels. Доллар начал выть как волк из-за своих потерянных акций. Похоже, он знал о телефонном звонке не больше моего, поэтому я схватил прыщавого паренька, который, пошатываясь, вышел из кладовки. Он был тем, кто делал звонки.


Это оказалось делом чистой глупости. Он проработал на Гринбека всего несколько дней, и у него не хватило мозгов понять, что обо всех кражах следует сообщать ребятам из охраны, а не полиции. Я сказал Гринбеку, чтобы он поумнел за своего парня, так как посмотри, какие неприятности это вызвало. Затем подтолкнул двух бывших грабителей к машине. Нед забрался к ним на заднее сиденье, и они прижались друг к другу, как два беспризорника в шторм. Единственной реакцией робота было снять с бедра аптечку первой помощи и залатать дырку от рикошета в одном из головорезов, которую в суматохе никто не заметил.


* * * *


Шеф все еще сидел там с тем же бескровным выражением лица, когда мы вошли. Я не верил, что это возможно, но он стал на два тона белее.


“Ты попала в точку”, - прошептал он. Прежде чем я смог его вразумить, его осенила вторая и более ужасная идея. Он схватил горсть рубашки на первой торпеде и ткнул его лицом вниз. “Ты с китайским Джо”, - прорычал он.


Панк совершил ошибку, пытаясь быть милым, поэтому Шеф дал ему по голове открытой ладонью, от чего его глаза закатились, как шарики. Когда вопрос был задан снова, он нашел правильный ответ.


“Я никогда не слышал о no China Joe. Мы только сегодня приехали в город и ...


“Внештатный сотрудник, клянусь Богом”, - вздохнул шеф и рухнул в свое кресло. “Заприте их и быстро расскажите мне, что, черт возьми, произошло”.


Я захлопнул перед ними ворота и не слишком уверенно указал пальцем на Неда.


“Вот и герой”, - сказал я. “Сразился с ними в одиночку, рассредоточил их для падения и совершил захват. Он - торнадо с одним роботом, сила добра в этом злобном сообществе. И к тому же он пуленепробиваемый ”. Я провела пальцем по широкой груди Неда. Краска была облуплена осколками, но металл почти не поцарапан.


“Это доставит мне неприятности, большие неприятности”, - причитал Шеф.


Я знал, что он имел в виду с ребятами из protection. Им не нравилось, когда панков арестовывали и стреляли без их согласия. Но Нед подумал, что у шефа были другие заботы, и поспешил их исправить. “Никаких проблем не будет. Я ни разу не нарушил ни одного из законов об ограничении использования роботов, они являются частью моих схем управления и, следовательно, полностью автоматизированы. Люди, которые достали оружие, нарушили как законы роботов, так и человеческие, когда угрожали насилием. Я не ранил людей — просто удерживал их ”.


Все это было в голове у шефа, но мне нравилось думать, что я могу за этим следить. И я задавался вопросом, как робот-машина — может быть вовлечен в что-то вроде применения закона и насилия. У Неда тоже был ответ на этот вопрос.


“Роботы выполняли эти функции в течение многих лет. Разве регистрирующие радарные счетчики не выносят суждения о нарушении человеком автомобильных правил? Робот-детектор алкоголя лучше подходит для оценки трезвости заключенного, чем офицер, производящий арест. Одно время роботам даже разрешалось принимать собственные решения об убийстве. До введения законов об ограничении использования роботов автоматические прицелы были в общем пользовании. Их окончательной разработкой стала автономная батарея больших зенитных орудий. Автоматический сканирующий радар обнаружил все самолеты поблизости. Те, кто не смог передать правильный идентификационный сигнал, отслеживали и вычисляли свои курсы, автоматические предохранители и заряжатели готовили оружие компьютерного наведения— которое стреляло с помощью механизма робота ”.


Я мало о чем мог поспорить с Недом. За исключением, может быть, лексики его профессора из колледжа. Итак, я сменил атаку.


“Но робот не может занять место полицейского, это сложная человеческая работа”.


“Конечно, это так, но занять место человека-полицейского - это не функция полицейского робота. Прежде всего, я объединяю функции многочисленных единиц полицейского оборудования, объединяя их операции и делая их мгновенно доступными. Кроме того, я могу помочь в механических процессах правоприменения. Если вы арестовываете человека, вы надеваете на него наручники. Но если вы прикажете мне сделать это, я не принимал морального решения. В этот момент я всего лишь машина для крепления наручников ... ”


Моя поднятая рука прервала поток аргументов робота. Нед был по уши завален фактами и цифрами, и у меня появилась хорошая идея, кто займет второе место в любой продолжающейся дискуссии. Никакие законы не были нарушены, когда Нед совершил кражу, это точно. Но существуют другие законы, отличные от тех, что указаны в книгах.


“Чайне Джо это не понравится, совсем не понравится”, - сказал шеф, озвучивая мои собственные мысли.


Закон зубов и когтей. Этого не было в юридических книгах. И это было то, что управляло Найнпортом. Это место было достаточно большим, чтобы содержать приличное количество игорных заведений, притонов для бездельников и пьяниц. Всеми ими руководил Чайна Джо. Как и полицейское управление. Мы все были у него в кармане, и вы могли бы сказать, что это он платил нам зарплату. Однако это не те вещи, которые можно объяснить роботу.


“Да, Чайна Джо”.


Сначала я подумал, что это эхо, потом понял, что кто-то осторожно приоткрыл дверь позади меня. Нечто по имени Алекс. Шесть футов костей, мускулов и проблем. Правая рука Чайна Джо. Он изобразил улыбку шефу, который чуть ниже опустился в своем кресле.


“Чайна Джо хочет, чтобы ты рассказал ему, почему у вас повсюду ходят умные копы, которые поднимают руку на людей и позволяют им колоться с хорошим алкоголем. Больше всего он зол из-за самогона. Он говорит, что с него хватит болтовни, и после этого тебе следует ...


“Я помещаю вас под роботизированный арест в соответствии с пунктом 19 статьи 46 пересмотренного устава ...”


Нед сделал это еще до того, как мы поняли, что он вообще переехал. Прямо на наших глазах он арестовал Алекса и подписал нам смертные приговоры.


Алекс не был тугодумом. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, кто его схватил, он уже вытащил эту пушку. Он получил один выстрел прямо в грудь Неда, прежде чем робот отобрал пистолет и защелкнул наручники. Пока мы все разевали рты, как дохлая рыба, Нед произнес обвинение, клянусь, удовлетворенным тоном.


“Заключенный - Питер Ракжомски, псевдоним Алекс Топор, разыскивается в Канал-Сити за вооруженное ограбление и попытку убийства. Также разыскивается местной полицией Детройта, Нью-Йорка и Манчестера по обвинению в ...”


“Сними это с меня!” Алекс взвыл. Мы могли бы сделать то же самое, и все могло бы еще наладиться, если бы Бенни Баг не услышал выстрел. Он просунул голову во входную дверь ровно на столько, чтобы закатить глаза при виде нашей маленькой сцены.


“Алекс ... они поднимают руку на Алекса!”


Затем он ушел, и когда я хлопнул дверью, его нигде не было видно. Ребята Чайна Джо всегда ходили парами. И через десять минут он будет знать об этом все.


“Запиши его”, - сказал я Неду. “Не будет никакой разницы, если мы отпустим его сейчас. Миру уже пришел конец ”.


Затем вошел Фэтс, что-то бормоча себе под нос. Он ткнул большим пальцем через плечо, когда увидел меня.


“Что случилось? Я вижу, как маленький Бенни Баг выходит отсюда, как будто место было в огне, и чуть не погибает, уезжая?”


Затем Пупс увидел Алекса в браслетах и протрезвел в одну секунду. Ему просто понадобилось мгновение, чтобы разинуть рот, затем он принял решение. Без малейшего колебания он подошел к шефу и бросил свой значок на стол перед ним.


“Я старый человек и слишком много пью, чтобы быть полицейским. Поэтому я ухожу из полиции. Потому что, если это тот, о ком я думаю, вон там, в наручниках, я не доживу ни на день до того, чтобы стать старше, пока я здесь ”.


“Крыса”. Шеф зарычал от боли сквозь стиснутые зубы. “Дезертирство с тонущего корабля. Крыса”.


“Писк”, - сказал Толстяк и ушел.


На данный момент шефа это не волновало. Он и глазом не моргнул, когда я взял значок Пупса со стола. Я не знаю, почему я это сделал, возможно, я думал, что это будет справедливо. Нед начал все неприятности, и я был достаточно зол, чтобы захотеть, чтобы он был на месте, когда все закончится. На его нагрудной пластине было два кольца, и я не удивился, когда булавка для значка аккуратно подогнала их.


“Ну вот, теперь ты настоящий полицейский”. Сарказм сочился из слов. Я должен был понять, что роботы невосприимчивы к сарказму. Нед принял мое заявление за чистую монету.


“Это очень большая честь не только для меня, но и для всех роботов. Я сделаю все возможное, чтобы выполнить все обязательства офиса ”. Джек Армстронг в жестяном нижнем белье. Я слышал, как маленькие моторчики в его кишках гудели от радости, когда он заказывал Алекса.


Если бы все остальное не было так плохо, я бы наслаждался этим. В Неда было встроено больше полицейского оборудования, чем у Найнпорта когда-либо было. У него на бедре отломилась чернильная подушечка, и он ловко провел по ней кончиками пальцев Алекса и поставил ими печать на карточке. Затем он держал заключенного на расстоянии вытянутой руки, пока что-то щелкало у него в животе. Еще один поворот вбок, и из прорези выпали две моментальные фотографии. На карточку были наклеены фотографии с личностями, вставлены данные об аресте и тому подобное. Было еще что-то похожее на это, но я заставил себя отказаться. Были более важные вещи, о которых стоило подумать.


Нравится оставаться в живых.


“Есть идеи, шеф?”


Моим единственным ответом был стон, поэтому я ограничился этим. Тогда появился Билли, остаток полицейских сил. Я вкратце изложил ему суть. То ли по глупости, то ли из-за мужества он решил остаться, и я гордился этим мальчиком. Нед запер последнего заключенного и начал подметать.


Такими мы были, когда появился Чайна Джо.


Несмотря на то, что мы ожидали этого, это все равно было шоком. С ним была куча его самых крутых парней в капюшонах, и они толпились в дверях, как бейсбольная команда с избыточным весом. Впереди шел Чайна Джо, спрятав руки в рукава своей длинной мандариновой мантии. На его аскетичных чертах совсем нет выражения. Он не стал тратить время на разговоры с нами, просто дал слово своим ребятам.


“Наведи порядок в этом месте. Новый шеф полиции скоро будет здесь, и я не хочу, чтобы он видел, как вокруг ошиваются какие-то бездельники ”.


Это разозлило меня. Даже с взяткой мне нравится чувствовать, что я все еще полицейский. Не на зарплату дешевого панка. Мне также было любопытно узнать о Чайне Джо. Был с тех пор, как я попытался навести о нем справки и так ничего и не нашел. Я все еще хотел знать.


“Нед, посмотри хорошенько на этого китайца в халате из вискозы и дай мне знать, кто он”.


Боже, но эти электронные схемы работают быстро. Нед ответил как честный человек, который неделями репетировал свои реплики.


“Он псевдо-азиат, использующий естественную желтизну кожи, усиленную красителем. Он не китаец. Ему также была сделана операция на глазах, шрамы от которой видны до сих пор. Это, несомненно, было сделано в попытке скрыть его настоящую личность, но размеры его ушей и другие особенности, сделанные Бертильоном, позволяют идентифицировать личность. Он находится в списке особо разыскиваемых Интерполом лиц, и его настоящее имя ...”


Чайна Джо был зол, и не без причины.


“В том-то и дело ... вон тот громкоголосый жестяной радиоприемник. Мы слышали об этом и позаботимся об этом!”


Затем толпа отскочила в сторону или упала на палубу, и я увидел, что в дверях на коленях стоит парень с ракетной установкой. Противотанковые заряды кумулятивной формы, без сомнения. Это была моя последняя мысль, когда эта штука со “свистом” отпустила меня.


Может быть, ты сможешь поразить танк одним из них. Но не робот. По крайней мере, не полицейский робот. Нед катался по полу ничком, когда задняя стенка взорвалась. Второго выстрела не было. Нед положил руку на ствол базуки, и оказалось, что это такая старая водосточная труба.


Тогда Билли решил, что любой, кто выпустит ракету по полицейскому участку, нарушит закон, поэтому он переехал в свой клуб. Я был прямо за ним, так как не хотел пропустить ничего интересного. Нед был где-то в самом низу, но я не сомневался, что он мог позаботиться о себе.


Раздалась пара приглушенных выстрелов и кто-то закричал. После этого никто не стрелял, потому что мы были слишком запутаны. Панк по имени Бруклин Эдди ударил меня рукояткой пистолета сбоку по голове, а я своим кулаком разбил ему нос по всему лицу.


* * * *


После этого все покрыто каким-то туманом. Но я помню, что какое-то время там было очень оживленно.


Когда туман немного рассеялся, я понял, что я единственный, кто все еще стоит. Или, скорее, склоняется к нему. Хорошо, что там была стена.


Нед вошел через входную дверь, неся на руках очень потрепанного бруклинского Эдди. Я надеялся, что сделал все это. Запястья Эдди были скреплены вместе наручниками. Нед осторожно положил его рядом с кучей головорезов, которые, как я внезапно понял, все носили одинаковые наручники. Я смутно задавался вопросом, делал ли Нед их по мере необходимости или у него был запас, спрятанный в полой ножке или что-то в этом роде.


В нескольких футах от меня стоял стул, и сесть на него помогло.


Кровь была повсюду, и если бы пара бандитов не застонала, я бы подумал, что это трупы. Я внезапно заметил, что один из них был. Пуля попала ему в грудь, большая часть крови, вероятно, была его.


Нед на мгновение зарылся в тела и вытащил Билли. Он был без сознания. На его лице широкая улыбка, а в кулаке все еще торчат обломки его дубинки. Требуется совсем немного, чтобы сделать некоторых людей счастливыми. Пуля прошла через его ногу, и он не двигался, пока Нед отрывал штанину от брюк и накладывал повязку.


“Поддельный Чайна Джо и еще один мужчина сбежали на машине”, - сообщил Нед.


“Пусть это тебя не беспокоит”, - сумел прохрипеть я. “Твой средний показатель отбивания по-прежнему лидирует в лиге”.


Именно тогда я понял, что шеф все еще сидит в своем кресле, где он был, когда началась шумиха. Все еще осунувшийся с тем же остекленевшим взглядом. Только после того, как я начал с ним разговаривать, я понял, что Алонсо Крейг, начальник полиции Найнпорта, теперь мертв.


Одним выстрелом. Пистолет малого калибра, возможно, калибра 22. Прямо в сердце, и кровь, которая там была, впиталась в его одежду. У меня была хорошая идея, где могло находиться оружие, из которого был произведен этот выстрел. Маленький пистолет, такой, который поместился бы в широкий китайский рукав.


Я больше не чувствовал усталости или сонливости. Просто зол. Возможно, он не был самым умным или честным парнем в мире. Но он заслуживал лучшего конца, чем этот. Сбит с толку боссом-рэкетиром, который подумал, что ему перешли дорогу.


Примерно в тот момент я понял, что мне нужно принять важное решение. Когда Билли выбыл из борьбы, а Фэтс ушел, я стал полицейским в Найнпорте. Все, что мне нужно было сделать, чтобы избежать этого беспорядка, это выйти за дверь и продолжать идти. Я был бы в достаточной безопасности.


Мимо пролетел Нед, схватил двух головорезов и оттащил их в камеры.


Может быть, это был вид его синей спины, или, может быть, я устал от бега. В любом случае, мое решение было принято до того, как я это осознал. Я осторожно снял золотой значок шефа и надел его на место моего старого.


“Новый начальник полиции Найнпорта”, - сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.


“Да, сэр”, - сказал Нед, проходя мимо. Он опустил одного из заключенных на землю достаточно надолго, чтобы отдать честь, затем продолжил свою работу. Я ответил на приветствие.


Санитарный фургон с мясом увозил мертвых и раненых. Я получал дьявольское удовольствие, игнорируя вопросительные взгляды обслуживающего персонала. После того, как доктор вправил мне голову, все разошлись. Нед вымыл пол. Я съел десять таблеток аспирина и подождал, пока прекратится стук молотка, чтобы подумать, что делать дальше.


* * * *


Когда я собрал свои мысли воедино, ответ был очевиден. Слишком очевидный. Я потратил столько времени, сколько мог, на перезарядку своего пистолета.


“Наполни свою коробку для наручников, Нед. Мы выходим в свет”.


Как хороший полицейский, он не задавал вопросов. Я запер наружную дверь, когда мы уходили, и дал ему ключ.


“Вот. Есть большая вероятность, что вы будете единственным, кто сможет воспользоваться этим до конца дня ”.


Я растянул поездку до дома Чайны Джо настолько, насколько мог. Пытаюсь понять, есть ли другой способ сделать это. Такого не было. Убийство было совершено, и Джо был тем парнем, на которого я собирался повесить это. Так что я должен был забрать его.


Лучшее, что я мог сделать, это остановиться за углом и проинструктировать Неда.


“Это сочетание бара и комнаты для игры в кости является исключительной собственностью того, кого мы по-прежнему будем называть Чайна Джо, пока у вас не найдется время рассказать мне о нем вкратце. Прямо сейчас у меня достаточно отвлекающих факторов. Что нам нужно сделать, так это пойти туда, найти Джо и отдать его в руки правосудия. Простой?”


“Просто”, - ответил Нед своим резким голосом студента колледжа Джо. “Но не проще ли было бы произвести арест сейчас, когда он уезжает на этой машине, вместо того, чтобы ждать, пока он вернется?”


Упомянутый автомобиль развивал скорость шестьдесят миль в час, когда выезжал из переулка впереди нас. Я лишь мельком увидел Джо на заднем сиденье, когда он проносился мимо нас.


“Остановите их!” Я кричал, в основном для себя, так как был за рулем. Я попытался переключить передачи и запустить двигатель одновременно, и у меня ровно ничего не получилось.


Итак, Нед остановил их. Это было сформулировано как приказ. Он высунул голову из окна, и я сразу понял, почему большая часть его снаряжения была расположена в туловище. Возможно, и его мозг тоже. Конечно, в его голове оставалось не так уж много места, когда там была спрятана эта пушка.


Безоткатный калибр 75. Тарелка отклонилась назад, прямо туда, где должен был быть его нос, если бы у него был такой, и большое дуло указало наружу. Это отличная идея, если подумать. Прямо между глаз для хорошего прицеливания, высоко, всегда наготове.


Бум-бум чуть не снес мне голову. Конечно, Нед был идеальным стрелком — таким был бы и я с компьютером вместо мозга. Он продырявил по одному заднему колесу с каждой пулей, и машина резко затормозила чуть дальше по дороге. Я медленно выбрался наружу, в то время как Нед добежал туда ровно за несколько секунд. На этот раз они даже не пытались бежать. То немногое, что у них еще оставалось, должно быть, было подорвано дымящимся дулом револьвера 75-го калибра, торчащим у Неда между глаз. Роботы аккуратны в таких вещах, поэтому он, должно быть, оставил его торчащим намеренно. Вероятно, прошел курс психологии в школе роботов.


Трое из них в машине, все машут руками в воздухе, как в последней части вестерна. А задний пол был завален интересными маленькими чемоданчиками.


Все пришли тихо.


Чайна Джо только зарычал, когда Нед сказал мне, что его на самом деле зовут Стантин, а горячее сиденье Elmira все время держали в тепле в надежде, что он вернется. Я пообещал Джо-Стантину, что буду счастлив организовать его в тот же день. Таким образом, можно не беспокоиться о каких-либо промахах с местными властями. Остальные члены мафии предстанут перед судом в Канал-Сити.


Это был очень напряженный день.


С тех пор все значительно успокоилось. Билли выписался из больницы и носит мои старые сержантские нашивки. Даже Фэтс вернулся, хотя теперь он время от времени бывает трезвым и ему трудно смотреть мне в глаза. Нам особо нечего делать, потому что в дополнение к тому, что это тихий городок, теперь это честный город.


Нед по ночам ходит в пеший патруль, а днем отвечает за лабораторию и архивы. Возможно, Благожелательному полицейскому это не понравилось бы, но Нед, похоже, не возражает. Он подправил все царапины от пуль и начищает свой значок. Я знаю, что робот не может быть счастливым или грустным, но Нед, кажется, счастлив.


Иногда я мог бы поклясться, что слышу, как он напевает себе под нос. Но, конечно, это всего лишь двигатели и прочее, что происходит вокруг.


Когда начинаешь думать об этом, я полагаю, мы создаем здесь своего рода прецедент. Как насчет того, чтобы превратить робота в полноценного полицейского. С завода еще никто не приходил, так что я так и не узнал, первые мы или нет.


И я скажу вам кое-что еще. Я не собираюсь вечно оставаться в этом разрушенном городе. Сейчас я разослал несколько писем в поисках новой работы.


Итак, некоторые люди будут очень удивлены, когда увидят, кто станет их новым начальником полиции после того, как я уйду.


МИР СМЕРТИ


Примечание: это оригинальная журнальная версия, которая несколько отличается от более позднего текста в мягкой обложке.


Джейсон динАльт роскошно развалился на мягком диване, безвольно держа в руке большую кружку пива frosty. Другая его рука небрежно покоилась на подушке. Пистолет за подушкой был в пределах легкой досягаемости его пальцев. В своей работе он никогда не рисковал.


Все это было в высшей степени подозрительно. Джейсон не знал ни души на этой планете. И все же открытка, отправленная по служебной трубке со стойки регистрации отеля, гласила: Керк Пиррус хотел бы видеть Джейсона Динальта. Прямолинейный и по существу. Он подал знак дежурному, чтобы тот поднялся, затем немного опустил пальцы, пока они не коснулись рукояти пистолета. Дверь скользнула в сторону, и вошел его посетитель.


Рестлер на пенсии.Это была первая мысль Джейсона. Керк Пиррус был седовласым мужчиной, похожим на скалу. Его тело, казалось бы, выточено из плоских пластин мышц. Затем Джейсон увидел пистолет, пристегнутый к внутренней стороне предплечья другого мужчины, и он небрежно опустил пальцы за подушку.


“Я был бы признателен, - сказал Джейсон, - если бы вы сняли свой пистолет, пока находитесь здесь”. Другой мужчина остановился и хмуро посмотрел на пистолет, как будто видел его впервые.


“Нет, я никогда его не снимаю”. Он казался слегка раздраженным этим предложением.


Джейсон держал пальцы на своем собственном пистолете, когда сказал: “Боюсь, мне придется настаивать. Я всегда чувствую себя немного неуютно рядом с людьми, которые носят оружие ”. Он продолжал говорить, чтобы отвлечь внимание, пока доставал пистолет. Быстрый и плавный.


Он мог бы двигаться в замедленной съемке, несмотря на всю разницу, которую это имело. Керк Пиррус стоял неподвижно, как скала, пока пистолет вынимался, пока тот поворачивался в его сторону. Он не действовал до самого последнего момента. Когда он это сделал, движение не было видно. Сначала его пистолет был в нарукавной кобуре, а затем он был нацелен Джейсону между глаз. Это было уродливое, тяжелое оружие с выбитым передним отверстием, которое часто использовалось.


И Джейсон знал, что если он поднимет свое оружие еще на долю дюйма, он будет мертв. Он осторожно опустил руку, и Керк вложил свой пистолет обратно в кобуру с той же легкостью, с какой он его вытащил.


“Теперь, ” сказал незнакомец, “ если мы закончили играть, давайте перейдем к делу. У меня есть к тебе предложение.”


Джейсон сделал большой глоток из кружки и обуздал свой темперамент. Он был быстр в обращении с оружием — от этого не раз зависела его жизнь — и это был первый раз, когда его превзошли. Его раздражала небрежная, неважная манера, в которой это было сделано.


“Я не готов заниматься бизнесом”, - едко сказал он. “Я приехал в Кассилию на каникулы, отдохнуть от работы”.


“Давай не будем дурачить друг друга, Динальт”, - нетерпеливо сказал Керк. “Ты никогда в жизни не работал на честной работе. Ты профессиональный игрок, и именно поэтому я здесь, чтобы увидеть тебя ”.


Джейсон подавил свой гнев и отбросил пистолет на другой конец дивана, чтобы у него не возникло соблазна покончить с собой. Он надеялся, что никто не знал его на Кассилии, и с нетерпением ждал крупного выигрыша в казино. Он побеспокоится об этом позже. Этот тип штангиста, казалось, знал ответы на все вопросы. Позвольте ему проложить курс на некоторое время и посмотреть, к чему это привело.


“Хорошо, чего ты хочешь?”


Керк опустился на стул, который зловеще заскрипел под его весом, и вытащил конверт из кармана. Он быстро пролистал его и бросил на стол горсть блестящих банкнот Галактической биржи. Джейсон взглянул на них — затем внезапно сел.


“Что это — подделки?” спросил он, рассматривая один из них на свет.


“Они достаточно настоящие, ” сказал ему Керк, “ я купил их в банке. Ровно двадцать семь купюр - или двадцать семь миллионов кредиток. Я хочу, чтобы ты использовал их в качестве банкролла, когда пойдешь сегодня вечером в казино. Играйте с ними и выигрывайте ”.


Они выглядели достаточно реальными - и их можно было проверить. Джейсон задумчиво перебирал их пальцами, пока рассматривал другого мужчину.


“Я не знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал он. “Но вы понимаете, что я не могу давать никаких гарантий. Я играю, но не всегда выигрываю ...”


“Ты играешь — и выигрываешь, когда хочешь”, - мрачно сказал Керк. “Мы довольно тщательно изучили это, прежде чем я пришел к вам”.


“Если ты хочешь сказать, что я жульничаю —” Джейсон осторожно снова взял себя в руки и сдержался. У раздражения не было будущего.


Керк продолжил тем же ровным голосом, игнорируя растущий гнев Джейсона. “Может быть, вы и не называете это жульничеством, честно говоря, мне все равно. Насколько я понимаю, у тебя мог бы быть костюм, набитый тузами, и электромагниты в ботинках. Главное, чтобы ты победил. Я здесь не для того, чтобы обсуждать с вами моральные аспекты. Я сказал, что у меня есть предложение.


“Мы усердно трудились ради этих денег, но этого все равно недостаточно. Если быть точным, нам нужно три миллиарда кредитов. Единственный способ получить эту сумму — играя в азартные игры - с этими двадцатью семью миллионами в качестве банкролла ”.


“И что я с этого получу?” Джейсон задал вопрос хладнокровно, как будто какая-то часть фантастического предложения имела смысл.


“Все, что превышает три миллиарда, вы можете оставить себе, этого должно быть достаточно справедливо. Вы не рискуете своими собственными деньгами, но в случае победы сможете заработать достаточно, чтобы прокормиться на всю жизнь ”.


“А если я проиграю?”


Керк на мгновение задумался, ему не понравился вкус идеи. “Да— есть шанс, что ты можешь проиграть, я об этом не подумал”.


Он принял решение. “Если ты проиграешь — что ж, я полагаю, это просто риск, на который нам придется пойти. Хотя я думаю, что убил бы тебя тогда. Те, кто умер, чтобы получить двадцать семь миллионов, заслуживают по крайней мере этого.” Он сказал это спокойно, без злобы, и это было скорее обещание, чем угроза.


Вскочив на ноги, Джейсон снова наполнил свою кружку и предложил одну Керку, который взял ее с благодарным кивком. Он ходил взад-вперед, не в силах усидеть. Все это предложение разозлило его - и в то же время имело фатальное очарование. Он был игроком, и эти разговоры были для наркомана как вкус наркотиков.


Внезапно остановившись, он понял, что его решение было принято в течение некоторого времени. Выиграть или проиграть, жить или умереть — как он мог отказаться от шанса сыграть на такие деньги! Он внезапно повернулся и ткнул пальцем в большого мужчину в кресле.


“Я сделаю это — ты, наверное, знал, что я сделаю, с того момента, как ты пришел сюда. Впрочем, у меня есть несколько собственных условий. Я хочу знать, кто ты такой, и о них ты продолжаешь говорить. И откуда взялись деньги. Он краденый?”


Керк осушил свою кружку и отодвинул ее от себя.


“Украденные деньги? Нет, совсем наоборот. Два года работы по добыче и переработке руды, чтобы получить его. Его добывали на Пиррусе и продавали здесь, на Кассилии. Вы можете проверить это очень легко. Я его продал. Я посол Пиррика на этой планете ”. Он улыбнулся при этой мысли. “Не то чтобы это много значило, я также посол по крайней мере на шести других планетах. Пригодится, когда вы захотите заняться бизнесом.”


Джейсон посмотрел на мускулистого мужчину с седыми волосами и в поношенной одежде военного покроя и решил не смеяться. Вы слышали о странных вещах на пограничных планетах, и каждое слово могло быть правдой. Он также никогда не слышал о Pyrrus, хотя это ничего не значило. В обитаемой Вселенной насчитывалось более тридцати тысяч известных планет.


“Я проверю то, что вы мне рассказали”, - сказал Джейсон. “Если это правда, мы можем вести бизнес. Позвони мне завтра —”


“Нет”, - сказал Керк. “Деньги должны быть выиграны сегодня вечером. Я уже выписал чек на эти двадцать семь миллионов, он подскочит до уровня Плеяд, если мы не внесем деньги утром, так что это наш лимит времени.”


С каждым мгновением все это становилось все более фантастичным — и все более интригующим для Джейсона. Он посмотрел на свои часы. Оставалось еще достаточно времени, чтобы выяснить, лгал Керк или нет.


“Хорошо, мы сделаем это сегодня вечером”, - сказал он. “Только мне нужно будет иметь одну из этих купюр для проверки”.


Керк встал, чтобы уйти. “Забирай их все, я не увижу тебя снова, пока ты не выиграешь. Я, конечно, буду в казино, но не узнай меня. Было бы намного лучше, если бы они не знали, откуда у тебя деньги и сколько их у тебя ”.


Затем он ушел после сокрушительного рукопожатия, которое сомкнулось на руке Джейсона, как тиски. Джейсон остался один на один с деньгами. Разложив купюры веером, как карты, он уставился на их лица цвета сепии и золота, пытаясь осознать реальность. Двадцать семь миллионов кредитов. Что могло помешать ему просто выйти с ними за дверь и исчезнуть. На самом деле ничего, кроме его собственного чувства чести.


Керк Пиррус, человек с той же фамилией, что и планета, с которой он прибыл, был самым большим дураком во Вселенной. Или он просто знал, что делал. Судя по тому, как прошло интервью, последнее казалось лучшим выбором.


“Он знает, что я бы предпочел сыграть на деньги, чем украсть их”, - криво усмехнулся он.


Сунув маленький пистолет в кобуру на поясе и положив деньги в карман, он вышел.


II


Робот-кассир в банке просто пискнул от электронного удара, когда предъявил одну из купюр, и высветил панель, которая направила его к вице-президенту Уэйну. Уэйн был приятным покупателем, который вытаращил глаза и слегка утратил свой загар, когда увидел пачку купюр.


“Вы ... хотите оставить это у нас?” спросил он, в то время как его пальцы бессознательно поглаживали их.


“Не сегодня”, - сказал Джейсон. “Они были выплачены мне в качестве долга. Не могли бы вы, пожалуйста, проверить их подлинность и изменить? Я бы хотел пятьсот тысяч кредиток.”


Оба его внутренних нагрудных кармана были туго набиты, когда он выходил из банка. Купюры были хорошими, и он чувствовал себя ходячим монетным двором. Это был первый раз за всю его жизнь, когда ему было неудобно носить с собой крупную сумму денег. Помахав проезжающему вертолету, он направился прямо в казино, где, как он знал, он будет в безопасности — на некоторое время.


Казино Cassylia было игровой площадкой близлежащего скопления звездных систем. Джейсон впервые увидел его, хотя он хорошо знал его тип. Он провел большую часть своей взрослой жизни в казино, подобных этому, в других мирах. Декор отличался, но они всегда были одинаковыми. Азартные игры и общение на публике — и за кулисами все частные пороки, которые вы могли себе позволить. Теоретически игры без ограничений, но это было правдой только до определенного момента. Когда заведение действительно пострадало, честные игры перестали быть честными, и крупному победителю пришлось очень внимательно следить за своими шагами. Это были шансы, с которыми Джейсон динАльт играл бесчисленное количество раз до этого. Он был настороже, но не очень обеспокоен.


Столовая была почти пуста, и мажордом быстро бросился в сторону расслабленного незнакомца в богато сшитой одежде. Джейсон был худощавым и темноволосым, больше похожим на скучающего отпрыска какой-нибудь богатой семьи, чем на профессионального игрока. Этот внешний вид был важен, и он культивировал его. Кухня выглядела превосходно, а погреб оказался замечательным. В ожидании супа он провел профессиональную беседу с сомелье, а затем сел, чтобы насладиться едой.


Он ел неторопливо, и большая столовая наполнилась еще до того, как он закончил. Просмотр развлекательной программы за длинной сигарой убил еще немного времени. Когда он, наконец, зашел в игровые залы, они были заполнены и активны.


Медленно двигаясь по комнате, он сбросил несколько тысяч кредитов. Он едва замечал, как играет, уделяя больше внимания ощущениям от игр. Игра казалась честной, и ни одно оборудование не было подстроено. Он понял, что это можно изменить очень быстро. Обычно в этом не было необходимости, процента от заведения было достаточно, чтобы обеспечить прибыль.


Однажды он краем глаза заметил Керка, но не обратил на него внимания. Посол постоянно проигрывал небольшие суммы в семь шиллингов и, казалось, был нетерпелив. Вероятно, ждет, когда Джейсон начнет играть серьезно. Он улыбнулся и медленно побрел дальше.


Джейсон, как обычно, устроился на столе для игры в кости. Это был самый надежный способ заработать небольшие выигрыши. И если я почувствую это сегодня вечером, я могу обчистить это казино!Это был его секрет, сила, которая неизменно приносила ему победу — и время от времени позволяла ему совершить убийство и быстро двигаться дальше, прежде чем наемные головорезы приходили за деньгами обратно.


Кости дошли до него, и он с трудом выбросил восьмерку. Ставки были легкими, и он не давил на себя, просто держался подальше от семерок. Он высказал свою точку зрения и сдал экзамен естественным путем. Затем он обосрался, и кости двинулись дальше.


Сидя там, делая небольшие автоматические ставки, пока кости ходили по столу, он думал о силе. Забавно, после всех лет работы мы все еще мало знаем о psi. Они могут немного обучить людей и немного улучшить навыки — но это все.


Сегодня вечером он чувствовал себя сильным, он знал, что деньги в его кармане придавали ему дополнительный импульс, который иногда помогал ему пробиться. С полузакрытыми глазами он взял кости — и позволил своему разуму нежно ласкать рисунок из впалых точек. Затем они вылетели у него из рук, и он уставился на семерку.


Он был там.


Сильнее, чем он чувствовал это годами. Тяжелый вес этих банкнот в миллион кредиток сделал свое дело. Мир вокруг был четко очерчен, и игральные кости были полностью под его контролем. Он знал с точностью до десятого кредита, сколько денег у других игроков в кошельках, и был осведомлен о картах на руках игроков позади него.


Медленно, осторожно он наращивал ставки.


Игральные кости не требовали никаких усилий, они катились и садились, как дрессированные собачки. Джейсон не торопился и сосредоточился на психологии игроков и человека с клюшкой. Потребовалось почти два часа, чтобы довести его количество денег на столе до семисот тысяч кредитов. Затем он поймал The stick man, сигнализирующего, что у них крупный победитель. Он подождал, пока мужчина с жестким взглядом подойдет посмотреть игру, затем счастливо улыбнулся, поставил все свои ставки за столом - и проиграл одним броском костей. Хаусмен счастливо улыбнулся, палочник расслабился — и краем глаза Джейсон увидел, как Керк становится темно-фиолетовым.


Вспотевший, бледный, его рука слегка дрожала, Джейсон расстегнул куртку спереди и вытащил один из конвертов с новыми купюрами. Сломав печать пальцем, он уронил две из них на стол.


“Не могли бы мы сыграть в безлимитную игру?” он спросил: “Я бы хотел — вернуть часть своих денег”.


Теперь палочнику было трудно сдерживать улыбку, он взглянул на домработника, который быстро да кивнул. У них был неудачник, и они собирались его обчистить. Весь вечер он играл из своего кошелька, а теперь вскрывал запечатанный конверт, чтобы попытаться вернуть то, что потерял. Тоже в толстом конверте и, вероятно, не его деньги. Не то чтобы заведение хоть сколько-нибудь заботилось об этом. Для них деньги не имели привязанности. Игра продолжалась в казино в очень непринужденной атмосфере.


Это было именно то, чего хотел Джейсон. Ему нужно было проникнуть в них как можно глубже, прежде чем кто-нибудь поймет, что они могут оказаться в проигрыше. Должны были начаться тяжелые вещи, и он хотел отложить это как можно дольше. Тогда было бы трудно выиграть гладко — и его пси сила могла бы иссякнуть так же быстро, как и появилась. Такое случалось и раньше.


Теперь он играл против "хауса", два других игрока были явными зазывалами, и толпа плотно столпилась вокруг, чтобы посмотреть. После небольшого проигрыша и выигрыша он начал серию натуральных бросков, и его кучка золотых фишек поднималась все выше и выше. По его приблизительным подсчетам, там было около миллиарда. Кости все еще выпадали верно, хотя он был весь в поту от усилий. Поставив всю стопку фишек, он потянулся за игральными костями. Человек с клюшкой протянул руку быстрее и зацепил их.


“Заведение требует новых кубиков”, - сказал он категорично.


Джейсон выпрямился и вытер руки, радуясь мгновенному облегчению. Это был третий раз, когда заведение меняло кости, чтобы попытаться прервать его победную серию, это была их привилегия. Человек из казино с суровым взглядом открыл свой бумажник, как он делал раньше, и вытащил пару наугад. Сняв с них пластиковую крышку, он бросил их Джейсону через весь стол. Они набрали натуральную семерку, и Джейсон улыбнулся.


Когда он собрал их, улыбка медленно поблекла. Игральные кости были прозрачными, тонкой работы, равномерно взвешенными со всех сторон — и изогнутыми.


Пигмент на точках с пяти сторон каждого кубика представлял собой какое-то соединение тяжелого металла, вероятно, свинца. Шестая сторона представляла собой соединение железа. Они катились бы правильно, если бы не попали в магнитное поле — это означало, что вся поверхность стола могла быть намагничена. Он никогда бы не заметил разницы, если бы не посмотрел на кости своим разумом. Но что он мог с этим поделать?


Медленно встряхивая их, он быстро оглядел стол. Там было то, что ему было нужно. Пепельница с магнитом в основании, который крепит ее к металлическому краю стола. Джейсон перестал встряхивать кубики и вопросительно посмотрел на них, затем протянул руку и схватил пепельницу. Он уронил подставку на ладонь.


Когда он поднял пепельницу, со всех сторон раздался дружный вздох. Кубики торчали там вверх ногами, показывая товарные вагоны.


“Это то, что вы называете честными кубиками?” он спросил.


Человек, который бросал кости, быстро потянулся к своему заднему карману. Джейсон был единственным, кто видел, что произошло дальше. Он внимательно наблюдал за этой рукой, за своими пальцами возле рукояти пистолета. Когда мужчина нырнул в карман, из толпы позади него протянулась рука. Судя по его квадратному размеру, он мог принадлежать только одному человеку. Толстый большой и указательный пальцы быстро сомкнулись на запястье домового, затем они исчезли. Мужчина пронзительно закричал и поднял руку, его кисть безвольно свисала, как перчатка, со сломанных костей запястья.


Имея хорошо защищенный фланг, Джейсон мог продолжать игру.


“Старые кости, если ты не возражаешь”, - тихо сказал он.


Ошеломленный человек с палкой толкнул их. Джейсон быстро встряхнулся и перекатился. Прежде чем они упали на стол, он понял, что не может их контролировать — временная пси сила исчезла.


Они перевернулись с ног на голову. И противостоял семи.


Подсчитывая фишки по мере того, как их передавали ему, он набрал чуть меньше двух миллиардов кредитов. Они выиграли бы столько же, если бы он вышел из игры сейчас — но Керку нужны были не три миллиарда. Что ж, этого должно быть достаточно. Потянувшись за фишками, он поймал взгляд Керка через стол, и тот решительно покачал головой в знак нет.


“Пусть катится, ” устало сказал Джейсон, “ еще один бросок”.


Он подышал на кости, протер их о манжету и задался вопросом, как он вообще попал в это положение. Миллиарды, поставленные на пару игральных костей. Это было столько же, сколько годовой доход на некоторых планетах. Единственная причина, по которой могли быть такие ставки, заключалась в том, что планетарное правительство имело долю в казино. Он тряс так долго, как мог, дотягиваясь до пульта управления, которого там не было, — затем отпустил.


Все остальное в казино прекратилось, и люди стояли на столах и стульях, чтобы посмотреть. Из этой большой толпы не доносилось ни звука. Кости отскочили от доски с громким в тишине стуком и покатились по скатерти.


Пять и один. Шесть. Он все еще должен был высказать свою точку зрения. Собрав кости, Джейсон поговорил с ними, пробормотал древние клятвы, приносящие удачу, и бросил снова.


Потребовалось пять бросков, прежде чем он сделал шесть.


Толпа вторила его вздоху, и их голоса быстро повышались. Он хотел остановиться, сделать глубокий вдох, но знал, что не может. Выиграть деньги было только частью работы — теперь им это сошло с рук. Он должен был выглядеть повседневно. Мимо проходил официант с подносом, уставленным напитками. Джейсон остановил его и сунул банкноту в сто кредиток ему в карман.


“Напитки за мой счет”, - крикнул он, вырывая поднос из рук официанта. Доброжелатели быстро убрали наполненные стаканы, и Джейсон выложил чипсы на поднос. Они с лихвой загрузили его, но в этот момент появился Керк со вторым подносом.


“Я буду рад помочь вам, сэр, если вы мне позволите”, - сказал он.


Джейсон посмотрел на него и одобрительно рассмеялся. Это был первый раз, когда он смог ясно взглянуть на Керка в казино. На нем была свободная фиолетовая вечерняя пижама поверх того, что, должно быть, было накладным животом. Рукава были длинными и мешковатыми, поэтому он выглядел скорее толстым, чем мускулистым. Это была простая, но эффективная маскировка.


Осторожно неся нагруженные подносы, окруженные толпой возбужденных посетителей, они направились к окошку кассы. Там был сам менеджер с болезненной ухмылкой. Даже ухмылка исчезла, когда он пересчитал фишки.


“Не могли бы вы зайти утром, ” сказал он, “ боюсь, у нас нет на руках таких денег”.


“В чем дело, ” крикнул Керк, “ пытаешься уклониться от уплаты ему? Ты достаточно легко забрал мои деньги, когда я проиграл — это работает в обоих направлениях!”


Зрители, всегда радующиеся проигрышу The house, заворчали в знак несогласия. Джейсон закончил вопрос громким голосом.


“Я буду благоразумен, отдайте мне всю наличность, которая у вас есть, и я приму чек на остаток”.


Выхода не было. Под пристальным взглядом ликующей толпы менеджер набил конверт счетами и выписал чек. Джейсон бросил на него быстрый взгляд, затем засунул во внутренний карман. С конвертом под мышкой он последовал за Керком к двери.


Из-за зевак в главном зале проблем не возникло, но как только они подошли к боковому входу, двое мужчин вошли внутрь, преграждая путь.


“Минутку—” - сказал один. Он так и не закончил предложение. Керк врезался в них, не сбавляя скорости, и они отскочили, как кегли. Затем Керк и Джейсон вышли из здания и быстро зашагали.


“На парковку”, - сказал Керк. “У меня там есть машина”.


Когда они завернули за угол, на них надвигалась машина. Прежде чем Джейсон успел вытащить свой пистолет из кобуры, Керк оказался перед ним. Его рука поднялась, и его большой уродливый пистолет прорвал ткань рукава и прыгнул ему в руку. Водитель был убит одним выстрелом, машина вильнула и разбилась. Двое других мужчин в машине погибли, выходя из двери, оружие выпало у них из рук.


После этого у них не было проблем. Керк на максимальной скорости отъехал от казино, оторванный рукав его пижамы развевался на ветру, позволяя мельком увидеть большой пистолет, возвращенный в кобуру.


“Когда у тебя будет возможность, - сказал Джейсон, - ты должен будешь показать мне, как работает эта хитрая кобура”.


“Когда у нас будет такая возможность”, - ответил Керк, ныряя в городскую подъездную трубу.


III


Здание, у которого они остановились, было одной из самых красивых резиденций в Кассилии. Пока они ехали, Джейсон пересчитал деньги и разделил свою долю. Почти шестнадцать миллионов кредитов. Это все еще казалось не совсем реальным. Когда они вышли перед зданием, он отдал Керку остальное.


“Вот ваши три миллиарда, не думайте, что это было легко”, - сказал он.


“Могло быть и хуже”, - был его единственный ответ.


В динамике над дверью заскребся записанный голос.


“Сир Эллус удалился на ночь, не могли бы вы, пожалуйста, позвонить еще раз утром. Все встречи назначаются заранее—”


Голос прервался, когда Керк толкнул дверь, открывая ее. Он сделал это почти без усилий, с помощью плоской ладони. Когда они вошли, Джейсон посмотрел на остатки разорванного и искореженного металла, которые висели в замке, и снова задумался о своем компаньоне.


Сила — больше, чем физическая сила — он подобен стихийной силе. У меня такое чувство, что ничто не может остановить его.


Это разозлило его - и в то же время очаровало. Он не хотел отказываться от сделки, пока не узнает больше о Керке и его планете. И “они”, которые умерли из-за денег, которые он проиграл.


Сир Эллус был старым, лысеющим и сердитым, он совсем не привык, чтобы его покой нарушали. Его жалобы внезапно прекратились, когда Керк бросил деньги на стол.


“Корабль уже загружается, Эллус? Вот должный остаток.” Эллус лишь мгновение перебирал купюры, прежде чем смог ответить на вопрос Керка.


“Корабль-но, конечно. Мы начали загрузку, когда вы внесли нам задаток. Вы должны извинить мое замешательство, это немного необычно. Мы никогда не осуществляем транзакции такого размера наличными ”.


“Мне нравится вести бизнес именно так”, “ ответил ему Керк. "Я отменил депозит, это общая сумма. Теперь как насчет квитанции?”


Эллус выписал квитанцию до того, как к нему вернулись чувства. Он крепко держал его, испытывая неловкость при виде трех миллиардов, разложенных перед ним.


“Подожди, я не могу взять это сейчас, тебе придется вернуться утром в банк. В обычной деловой манере”, - твердо решил Эллус.


Керк протянул руку и осторожно вынул бумагу из руки Эллуса.


“Спасибо за чек”, - сказал он. “Утром меня здесь не будет, так что это будет удовлетворительно. И если вы беспокоитесь о деньгах, я советую вам связаться с кем-нибудь из ваших заводских охранников или частной полиции. Вы почувствуете себя намного безопаснее ”.


Когда они вышли через разбитую дверь, Эллус лихорадочно набирал номера на своем экране. Керк ответил на следующий вопрос Джейсона, прежде чем он успел его задать.


“Я полагаю, вы хотели бы жить, чтобы потратить эти деньги в своем кармане, поэтому я забронировал два места на межпланетном корабле”, - он взглянул на автомобильные часы. “Он отправляется примерно через два часа, так что у нас достаточно времени. Я голоден, давай найдем ресторан. Я надеюсь, у вас в отеле нет ничего, за чем стоило бы вернуться. Это было бы немного сложно ”.


“Ничего такого, за что стоило бы быть убитым”, - сказал Джейсон. “Теперь, куда мы можем пойти поесть — есть несколько вопросов, которые я хотел бы вам задать”.


* * * *


Они осторожно спускались к транспортным уровням, пока не убедились, что за ними никто не следит. Керк загнал машину в затемненную погрузочную площадку, где они ее бросили.


“Мы всегда можем достать другую машину, ” сказал он, - и они, вероятно, уже заметили эту. Давай вернемся к грузовому пути, я видел там ресторан, когда мы проходили мимо ”.


Темные и неясные очертания сухопутных грузовых перевозчиков заполнили парковку. Они обошли колеса высотой в человеческий рост и вошли в жаркий и шумный ресторан. Водители и работники, работающие рано утром, не обратили на них внимания, когда они нашли кабинку в задней части и заказали еду.


Керк отрезал кусок мяса от плиты перед собой и с удовольствием отправил его в рот. “Задавайте свои вопросы”, - сказал он. “Я уже чувствую себя намного лучше”.


“Что находится на этом корабле, о котором вы договаривались сегодня вечером — за какой груз я рисковал своей шеей?”


“Я думал, ты рискуешь своей шеей ради денег”, - сухо сказал Керк. “Но будьте уверены, это было сделано ради благого дела. Этот груз означает выживание целого мира. Оружие, боеприпасы, мины, взрывчатые вещества и тому подобное ”.


Джейсон поперхнулся набитым едой ртом. “Бегство с оружием! Что ты делаешь, финансируешь частную войну? И как ты можешь говорить о выживании с таким смертоносным грузом, как этот? Не пытайтесь сказать мне, что они используются в мирных целях. Кого ты убиваешь?”


Большая часть юмора большого человека исчезла, у него был тот мрачный взгляд, который Джейсон хорошо знал.


“Да, "мирный" было бы правильным словом. Потому что это, по сути, все, чего мы хотим. Просто чтобы жить в мире. И дело не в том, кого мы убиваем — дело в том, что мы убиваем ”.


Джейсон сердитым жестом отодвинул свою тарелку. “Ты говоришь загадками”, - сказал он. “То, что ты говоришь, не имеет смысла”.


“В этом есть достаточно смысла, ” сказал ему Керк, “ но только на одной планете во Вселенной. Как много ты знаешь о Пиррусе?”


“Абсолютно ничего”.


На мгновение Керк погрузился в воспоминания, отстраненно хмурясь. Затем он продолжил.


“Человечеству не место на Пиррусе — и все же оно находится там уже почти триста лет. Ожидаемый возраст моего народа составляет шестнадцать лет. Конечно, большинство взрослых живут дальше этого, но высокая детская смертность снижает средний показатель.


“В нем есть все, чем не должен быть гуманоидный мир. Гравитация почти в два раза больше земной. Температура может ежедневно меняться от арктической до тропической. Климат — ну, вы должны испытать это, чтобы поверить в это. Подобного вы не видели нигде в галактике ”.


“Я напуган”, - сухо сказал Джейсон. “Что у вас есть — реакции на метан или хлор? Я бывал на планетах, подобных этой ...


Керк с силой хлопнул ладонью по столу. Посуда подпрыгивала, а ножки стола скрипели. “Лабораторные реакции!” - прорычал он. “Они великолепно смотрятся на скамейке запасных, но что происходит, когда мир наполнен этими составами? В мгновение ока галактического времени все насилие оказывается запертым в хороших, стабильных составах. Атмосфера может быть ядовитой для любителей подышать кислородом, но сама по себе она безвредна, как слабое пиво.


“Есть только одна установка, которая является чистым ядом в виде атмосферы планеты. Большое количество H2O, самого универсального растворителя, который вы можете найти, плюс бесплатный кислород для работы ...


“Вода и кислород!” Вмешался Джейсон. “Вы имеете в виду Землю — или планету, подобную Кассилии здесь? Это абсурдно ”.


“Вовсе нет. Поскольку вы родились в такой среде, вы принимаете это как правильное и естественное. Вы принимаете как должное, что металлы подвержены коррозии, береговые линии меняются, а штормы мешают общению. Это обычное явление в кислородно-водных мирах. На Пиррусе эти условия доведены до энной степени.


“Наклон оси планеты составляет почти сорок два градуса, поэтому температура сильно меняется от сезона к сезону. Это одна из главных причин постоянно меняющегося ледяного покрова. Погода, созданная в результате этого, по меньшей мере, впечатляющая ”.


“ Если это все, ” сказал Джейсон, - я не понимаю, почему ...


“Это не все - это только начало. Открытое море выполняет двойную разрушительную функцию: поставляет водяной пар для поддержания погоды и создает гигантские приливы. Два спутника Пирруса, Самас и Бессос, иногда объединяются, поднимая уровень океанов до тридцатиметровых приливов. И пока вы не увидите, как один из этих приливов обрушивается на действующий вулкан, вы ничего не увидите.


“Тяжелые элементы — это то, что привело нас на Пиррус, и те же самые элементы поддерживают вулканическое кипение на планете. В непосредственной близости от звезды было по меньшей мере тринадцать сверхновых. На большинстве их планет, конечно, можно найти тяжелые элементы, а также совершенно непригодную для дыхания атмосферу. Долгосрочная добыча и эксплуатация могут осуществляться только самодостаточной колонией. Что означало "Пиррус". Где радиоактивные элементы заперты в ядре планеты, окруженном оболочкой из более легких элементов. Хотя это создает атмосферу, необходимую людям, это также обеспечивает непрерывную вулканическую активность, когда расплавленная плазма пробивается к поверхности ”.


Впервые Джейсон промолчал. Пытаюсь представить, какой могла бы быть жизнь на планете, постоянно находящейся в состоянии войны сама с собой.


“Я приберег лучшее напоследок”, - сказал Керк с мрачным юмором. “Теперь, когда у вас есть представление о том, на что похожа окружающая среда, подумайте о том, какие формы жизни могли бы ее населять. Я сомневаюсь, что существует хоть один инопланетный вид, который прожил бы минуту. Растения и животные на Пиррусе жесткие. Они сражаются с миром и друг с другом. Сотни тысяч лет генетического отсеивания привели к созданию вещей, которые вызвали бы кошмары даже у электронного мозга. Покрытый броней, ядовитый, с когтистыми наконечниками и клыкастой пастью. В нем описывается все, что ходит, машет крыльями или просто сидит и растет. Вы когда—нибудь видели растение с зубами - которые кусаются? Я не думаю, что ты хочешь. Вы должны были бы находиться на Пиррусе, а это значит, что вы были бы мертвы в течение нескольких секунд после того, как покинули корабль. Даже мне придется пройти курс повышения квалификации, прежде чем я смогу выходить за пределы посадочных зданий. Бесконечная война за выживание заставляет формы жизни конкурировать и меняться. Смерть проста, но способов справиться с ней слишком много, чтобы перечислять.”


Несчастье тяжким грузом легло на широкие плечи Керка. После долгих раздумий он заметно пошевелился, чтобы избавиться от него. Вернув свое внимание к еде и вытирая соус с тарелки, он озвучил часть своих чувств.


“Я полагаю, что нет никакой логической причины, по которой мы должны оставаться и сражаться в этой бесконечной войне. За исключением того, что Пиррус - наш дом ”. Последний кусок хлеба, пропитанный соусом, исчез, и он помахал пустой вилкой Джейсону.


“Будь счастлив, что ты инопланетянин и тебе никогда не придется этого видеть”.


“Вот тут ты ошибаешься”. Сказал Джейсон так спокойно, как только мог. “Видишь, я возвращаюсь с тобой”.


IV


“Не говори глупостей”, - сказал Керк, заказывая стейк в двойном размере. “Есть гораздо более простые способы совершить самоубийство. Неужели ты не понимаешь, что теперь ты миллионер? С тем, что у вас есть в кармане, вы можете провести остаток своей жизни на планетах удовольствий. Пиррус - это мир смерти, а не достопримечательность для пресыщенных туристов. Я не могу позволить тебе вернуться со мной ”.


Игроки, которые теряют самообладание, долго не протягивают. Теперь Джейсон был зол. Однако это проявилось только в негативном ключе. В отсутствии выражения на его лице и спокойствии его голоса.


“Не указывай мне, что я могу или не могу сделать, Керк Пиррус. Ты крупный мужчина с быстрым оружием, но это не делает тебя моим боссом. Все, что вы можете сделать, это помешать мне вернуться на ваш корабль. Но я легко могу позволить себе добраться туда другим способом. И не пытайся сказать мне, что я хочу поехать на Пиррус посмотреть достопримечательности, когда ты понятия не имеешь о моих настоящих причинах ”.


Джейсон даже не пытался объяснить свои причины, они были осознаны лишь наполовину и слишком личными. Чем больше он путешествовал, тем больше вещей казалось ему одинаковым. Старые, цивилизованные планеты погрузились в унылое подобие. Все пограничные миры имели грубое сходство с временными лагерями в лесу. Не то чтобы галактические миры наскучили ему. Просто он обнаружил их ограничения— но так и не нашел своих собственных. До встречи с Керком он не признавал никого выше себя или даже равного себе. Это было больше, чем эгоизм. Это было столкновение с фактами. Теперь он был вынужден столкнуться с фактом, что существовал целый мир людей, которые могли быть выше его. Джейсон никогда не мог успокоиться, пока не побывал там и не увидел все своими глазами. Даже если он погиб при попытке.


Ничего из этого нельзя было рассказать Керку. Были и другие причины, которые он понял бы лучше.


“Ты не думаешь наперед, когда мешаешь мне отправиться на Пиррус”, - сказал Джейсон. “Я не буду упоминать о каком-либо моральном долге, который вы мне должны за то, что выиграли те деньги, в которых вы нуждались. Но как насчет следующего раза? Если вам однажды понадобилось столько смертоносных товаров, возможно, когда-нибудь это понадобится вам снова. Не лучше ли было бы иметь меня под рукой — старого, испытанного и верного, — чем выдумывать какой-нибудь новый и, возможно, ненадежный план?”


Керк задумчиво пережевывал вторую порцию стейка. “В этом есть смысл. И я должен признать, что я не думал об этом раньше. У нас, пиррян, есть один недостаток - отсутствие интереса к будущему. Оставаться в живых изо дня в день - достаточно хлопот. Таким образом, мы склонны сталкиваться с чрезвычайными ситуациями по мере их возникновения и позволяем туманному будущему позаботиться о себе. Ты можешь прийти. Я надеюсь, что ты все еще будешь жив, когда ты нам понадобишься. Как посол Пирры во многих местах, я официально приглашаю вас на нашу планету. Все расходы оплачены. При условии, что вы будете полностью соблюдать все наши инструкции, касающиеся вашей личной безопасности ”.


“Условия приняты”, - сказал Джейсон. И задался вопросом, почему он так радовался подписанию собственного смертного приговора.


Керк доедал свой третий десерт, когда его будильник издал тихое жужжание. Он мгновенно уронил вилку и встал. “Пора уходить”, - сказал он. “У нас сейчас по расписанию”.В то время как Джейсон вскочил на ноги, он зажал монеты в счетчик до тех пор, пока оплачивается свет зажегся. Затем они вышли за дверь и быстро зашагали.


Джейсон совсем не удивился, когда они оказались на общественном эскалаторе сразу за рестораном. Он начинал понимать, что с момента ухода из казино каждый их шаг был тщательно спланирован и рассчитан по времени. Без сомнения, тревога была поднята, и их искали по всей планете. И все же пока они не заметили ни малейших признаков преследования. Это был не первый раз, когда Джейсону приходилось опережать власти всего на один прыжок, но это был первый раз, когда он позволил кому-то другому вести его за руку, пока он это делал. Ему пришлось улыбнуться собственному автоматическому согласию. Он был одиночкой так много лет, что находил определенное обратное удовольствие в том, чтобы следовать за кем-то другим.


“Поторопись”, - проворчал Керк, бросив быстрый взгляд на часы. Он задал устойчивый, убийственный темп, поднимаясь по ступеням эскалатора. Таким образом они поднялись на пять уровней — не встретив больше ни одного человека, — прежде чем Керк смягчился и позволил эскалатору сделать свою работу.


Джейсон гордился тем, что поддерживал его в форме. Но внезапный подъем после бессонной ночи заставил его тяжело дышать и взмокнуть от пота. Керк, с прохладным лбом и нормальным дыханием, не подавал ни малейших признаков того, что он бежал.


Они были на втором моторном этаже, когда Керк сошел с медленно поднимающихся ступенек и помахал Джейсону рукой, следуя за ним. Когда они проходили через съезд на улицу, к бордюру перед ними подъехала машина. Джейсону хватило ума не доставать пистолет. В тот самый момент, когда они подошли к машине, водитель открыл дверь и вышел. Керк, не говоря ни слова, передал ему листок бумаги и сел за руль. У Джейсона как раз было время запрыгнуть внутрь, прежде чем машина тронулась с места. Вся передача заняла менее трех секунд.


Водителя удалось разглядеть лишь мельком в тусклом свете, но Джейсон узнал его. Конечно, он никогда раньше не видел этого человека, но после знакомства с Керком он не мог ошибиться в компактной силе уроженца Пирры.


“Это была квитанция от Эллуса, которую ты ему дал”, - сказал Джейсон.


“Конечно. Он заботится о корабле и грузе. Они покинут планету и будут в безопасности прежде, чем чек казино попадет на Эллус. Итак, теперь давайте сами о себе позаботимся. Я подробно объясню план, чтобы с вашей стороны не было ошибок. Я пройдусь по всему материалу один раз, и если будут какие-то вопросы, вы зададите их, когда я закончу ”.


Командные интонации были настолько автоматическими, что Джейсон поймал себя на том, что слушает с тихим повиновением. Хотя какая-то часть его разума хотела, чтобы он улыбнулся быстрому признанию своей некомпетентности.


Керк вписал машину в ровный поток машин, направляющийся из города в космопорт. Он легко вел машину, пока говорил.


“В городе продолжаются поиски, но мы намного опережаем их. Я уверен, что кассилианцы не хотят афишировать свое плохое спортивное мастерство, поэтому не будет ничего такого грубого, как блокпост. Но порт будет кишеть всеми агентами, которые у них есть. Они знают, что как только деньги покинут планету, они уйдут навсегда. Когда мы сделаем перерыв в его продаже, они будут уверены, что товар все еще у нас. Таким образом, не будет никаких проблем с удалением корабля с боеприпасами ”.


Джейсон казался немного шокированным. “Вы имеете в виду, что выставляете нас глиняными голубками, чтобы прикрыть взлет корабля”.


“Можно сказать и так. Но поскольку нам все равно нужно убираться с планеты, нет ничего плохого в том, чтобы использовать наш побег в качестве дымовой завесы. А теперь заткнись, пока я не закончу, как я тебе и говорил. Еще одно вмешательство, и я выброшу тебя у дороги ”.


Джейсон был уверен, что так и будет. Он внимательно — и спокойно — слушал, как Керк слово в слово повторял то, что он сказал раньше, затем продолжил.


“Официальные автомобильные ворота, вероятно, будут широко открыты для движения через них. И многие агенты будут в штатском. Возможно, мы даже выйдем на поле незамеченными, хотя я сомневаюсь в этом. Это не имеет значения. Мы проедем через ворота и направимся к взлетной площадке. Гордость Дархана, на который у нас есть билеты, через две минуты прозвучит сирена и отцепится трап. К тому времени, как мы доберемся до наших мест, корабль взлетит ”.


“Все это очень хорошо”, - сказал Джейсон. “Но что будут делать охранники все это время?”


“Стреляли в нас и друг в друга. Мы воспользуемся неразберихой, чтобы попасть на борт ”.


Этот ответ никак не успокоил Джейсона, но на данный момент он пропустил это мимо ушей. “Хорошо, допустим, мы действительно поднимемся на борт. Почему они просто не препятствуют взлету, пока нас не вытащат и не поставят у стены?”


Керк бросил на него презрительный взгляд, прежде чем снова уставиться на дорогу. “Я сказал, что корабль был гордостью Дархана. Если бы вы вообще изучали эту систему, вы бы знали, что это значит. Кассилия и Дархан - планеты-сестры и соперники во всех отношениях. Прошло менее двух столетий с тех пор, как они вели внутрисистемную войну, которая почти уничтожила их обоих. Теперь они существуют в условиях вооруженного до зубов нейтралитета, который никто не смеет нарушать. В тот момент, когда мы ступаем на борт корабля, мы находимся на территории Дархана. Между планетами нет соглашения об экстрадиции. Возможно, мы нужны Кассилии, но не настолько сильно, чтобы развязать еще одну войну.”


Это было все объяснение, на которое было время. Керк вывел машину из потока машин на мост с надписью "Только для официальных автомобилей". У Джейсона возникло ощущение наготы, когда они катили под резкими огнями порта к охраняемым воротам впереди.


Он был закрыт.


Другая машина подъехала к воротам изнутри, и Керк замедлил ход их машины до ползания. Один из охранников поговорил с водителем машины внутри порта, затем помахал дежурному на воротах. Шлагбаумные ворота начали открываться внутрь, и Керк нажал на акселератор.


Все произошло в одно мгновение. Турбина взвыла, вращающиеся шины завизжали на дороге, и машина с грохотом распахнула ворота. Джейсон мельком увидел охранников с открытыми ртами, затем они скрылись за углом здания. Им вслед хлопнуло несколько выстрелов, но ни один не попал близко.


Управляя автомобилем одной рукой, Керк сунул руку под приборную панель и вытащил пистолет, который был близнецом монстра, пристегнутого к его руке. “Используй это вместо своего собственного”, - сказал он. “Реактивные снаряды со взрывчаткой. Произведет потрясающий фурор. Не пытайтесь ни в кого стрелять — я позабочусь об этом. Просто разожги небольшое оживление и заставь их держаться на расстоянии. Вот такой.”


Он произвел одиночный выстрел в боковое окно и передал пистолет Джейсону почти до того, как пуля попала в цель. Пустой грузовик с грохотом взорвался, осыпав автомобили дождем осколков и заставив их водителей в панике разбежаться.


После этого это была кошмарная поездка по сумасшедшему дому. Керк вел машину с явным презрением к насильственной смерти. Другие машины последовали за ними и потерялись в поворотах, поднимающих колеса. Они пронеслись почти по всей длине поля, оставляя за собой дымящийся след хаоса.


Затем погоня осталась позади, и единственным, что было впереди, был тонкий шпиль Гордости Дархана.


* * * *


"Прайд" был окружен прочной проволочной изгородью, что соответствовало сомнительному статусу ее планетарного происхождения. Ворота были закрыты и охранялись солдатами с наведенными ружьями, ожидающими выстрела в приближающуюся машину. Керк не делал попыток приблизиться к ним. Вместо этого он отдал последние запасы энергии машине и направился к забору. “Прикрой лицо”, - крикнул он.


Джейсон выставил руки перед головой как раз в тот момент, когда они ударились.


Заскрипел разрываемый металл, забор прогнулся, обернулся вокруг машины, но не сломался. Джейсон слетел с сиденья на мягкую приборную панель. К тому времени, как Керк открыл перекошенную дверь, он понял, что поездка окончена. Керк, должно быть, увидел, как закатились его глаза, потому что он ничего не сказал, просто вытащил Джейсона и бросил его на капот разбитой машины.


“Перелезайте через изогнутый трос и бегите к кораблю”, - крикнул он.


Если были какие-либо сомнения в том, что он имел в виду, он подал Джейсону пример отличной дорожной работы. Было непостижимо, что человек его комплекции мог бегать так быстро, и все же он бегал. Он двигался скорее как заряжающийся танк, чем как человек. Джейсон стряхнул туман с головы и сам немного прибавил скорости. Тем не менее, он был едва на полпути к кораблю, когда Керк врезался в трап. Он уже был отцеплен от корабля, но потрясенные служащие перестали его откатывать, когда крупный мужчина взбежал по ступенькам.


Наверху он повернулся и выстрелил в солдат, которые врывались в открытые ворота. Они упали, подползли и открыли ответный огонь. Очень немногие оценили беговую форму Джейсона.


Сцена перед Джейсоном прокручивалась в замедленной съемке. Керк, стоящий на вершине трапа, хладнокровно отражающий огонь, который разлетелся во все стороны. Он мог бы мгновенно оказаться в безопасности через открытый люк позади себя. Единственная причина, по которой он остался там, это прикрыть Джейсона.


“Спасибо—” Джейсону удалось выдохнуть, когда он сделал последние несколько шагов по трапу, перепрыгнул через проем и рухнул внутрь корабля.


“Всегда пожалуйста”, - сказал Керк, когда тот присоединился к нему, помахивая пистолетом, чтобы остудить пыл.


Корабельный офицер с мрачной челюстью отступил за пределы досягаемости огня с земли и оглядел их обоих с головы до ног. “И что именно здесь происходит?” - прорычал он.


Керк проверил ствол мокрым большим пальцем, затем позволил пистолету скользнуть обратно в кобуру. “Мы законопослушные граждане другой системы, которые не совершали никаких преступных действий. Дикари Кассилии слишком варвары для цивилизованной компании. Поэтому мы отправляемся в Дархан — вот наши билеты, — на суверенной территории которого, я полагаю, мы находимся в данный момент ”. Последнее было добавлено в пользу кассилианского офицера, который только что добрался, спотыкаясь, до верхней части трапа и поднимал пистолет.


Солдата нельзя было винить. Он видел, как эти разыскиваемые преступники уходили. Также на борту дарханского корабля. Гнев взял верх над ним, и он поднял пистолет.


“Выходи оттуда, ты, мразь. Тебе так просто не сбежать. Выходи медленно, с поднятыми руками, или я тебя разнесу —”


Это был застывший момент времени, который тянулся и тянулся, не прерываясь. Пистолет попал в Керка и Джейсона. Ни один из них не попытался дотянуться до собственного оружия.


Пистолет слегка дернулся, когда офицер корабля пошевелился, затем снова уставился на двух мужчин. Дарханский космонавт ушел недалеко, всего на шаг через шлюз. Этого было достаточно, чтобы поставить его рядом с красным коробочным набором на одном уровне со стеной. Одним быстрым движением он откинул крышку и занес большой палец над кнопкой внутри. Когда он улыбнулся, его губы раздвинулись, обнажив все зубы. Он принял решение, и именно высокомерие кассилианского офицера стало решающим фактором.


“Сделайте один выстрел на территорию Дархана, и я нажму эту кнопку”, - крикнул он. “И вы знаете, что делает эта кнопка — они есть на каждом из ваших кораблей. Совершите враждебный акт против этого корабля, и кто-нибудь "нажмет кнопку". В этот момент все управляющие стержни вылетят из корабельного отсека, и половина вашего грязного города взлетит на воздух в результате взрыва ”. Его улыбка была словно высечена на его лице, и не было никаких сомнений, что он сделает то, что сказал. “Давай, стреляй. Думаю, мне бы понравилось нажимать на это ”.


Теперь завыла сирена взлета, индикатор закрытия шлюза мигал, выдавая сердитое сообщение с мостика. Словно четыре актера в мрачной драме, они смотрели друг на друга еще мгновение.


Затем кассилианский офицер, рыча от невыразимого разочарованного гнева, повернулся и прыгнул обратно к лестнице.


“Все пассажиры поднимаются на борт корабля. Сорок пять секунд до взлета. Очистить порт.” Офицер корабля захлопнул крышку ящика и запер ее, пока говорил. Едва хватило времени, чтобы сделать кушетки для разгона, прежде чем Гордость Дархана расчистила площадку.


V


Как только корабль оказался на орбите, капитан послал за Джейсоном и Керком. Керк взял слово и был абсолютно откровенен о событиях предыдущей ночи. Единственным важным фактом, который он опустил, было прошлое Джейсона как профессионального игрока. Он нарисовал прекрасную картину двух счастливых незнакомцев, которых злые силы Кассилии хотели лишить их прибыли от азартных игр. Все это идеально соответствовало предвзятым представлениям капитана о Кассилии. В конце он поздравил своего офицера с правильностью его действий и начал подготовку длинного доклада своему правительству. Он передал двум мужчинам свои наилучшие пожелания, а также пожелал свободы кораблю.


Это была короткая поездка. У Джейсона едва хватило времени выспаться, прежде чем они приземлились на Дархане. Будучи без багажа, они прошли таможню первыми. Они вышли из ангара как раз вовремя, чтобы увидеть, как другой корабль садится в отдаленную яму. Керк остановился, чтобы посмотреть на него, и Джейсон проследил за его взглядом. Это был серый, покрытый шрамами корабль. С короткими линиями грузового судна, но оснащенный таким же количеством орудий, как крейсер.


“Твой, конечно”, - сказал Джейсон.


Керк кивнул и направился к кораблю. Один из замков открылся, когда они подошли, но никто не появился. Вместо него на землю с грохотом опустилась откидная лестница с дистанционным управлением. Керк вскарабкался по нему, и Джейсон мрачно последовал за ним. Он чувствовал, что это каким-то образом переусердствовало с отношением без излишеств и ерунды.


Однако Джейсон постигал пирранские обычаи. Прием на борту корабля для посла был именно таким, как он ожидал. Ничего. Керк сам закрыл замок, и они нашли диваны, когда прозвучал сигнал о взлете. Взревели основные двигатели, и ускорение обрушилось на Джейсона.


Это не остановилось. Вместо этого он становился все сильнее, выдавливая воздух из его легких и лишая зрения. Он закричал, но не услышал собственного голоса из-за рева в ушах. К счастью, он отключился.


Когда сознание вернулось, корабль находился в невесомости. Джейсон держал глаза закрытыми и позволил боли выйти из своего тела. Керк внезапно заговорил, он стоял рядом с диваном.


“Это моя вина, Мета, я должен был сказать тебе, что у нас на борту был пассажир весом в 1 Кг. Ты, возможно, немного расслабился во время своего обычного головокружительного взлета ”.


“Кажется, это не причинило ему большого вреда — но что он здесь делает?”


Джейсон почувствовал легкое удивление от того, что второй голос принадлежал девушке. Но он был недостаточно заинтересован, чтобы утруждать себя открытием своих воспаленных глаз.


“Отправляюсь на Пиррус. Я, конечно, пытался отговорить его от этого, но не смог переубедить его. Это тоже позор, я бы хотел сделать для него больше. Он тот, кто раздобыл для нас деньги ”.


“О, это ужасно”, - сказала девушка. Джейсон задавался вопросом, почему это было ужасно. Это не имело смысла для его затуманенного сознания. “Было бы намного лучше, если бы он остался на Дархане”, - продолжила девушка. “Он очень симпатичный. Я думаю, это позор, что он должен умереть ”.


Это было слишком для Джейсона. Он приоткрыл один глаз, затем другой. Голос принадлежал девушке лет двадцати одного, которая стояла рядом с кроватью, пристально глядя на Джейсона. Она была прекрасна.


Глаза Джейсона открылись шире, когда он осознал, что она очень красива — красотой, которой никогда не было в цивилизованной галактике. У всех женщин, которых он знал, была бледная кожа, впалые плечи, серые лица, покрытые тинтами и красками. Они были продуктом столетий размножения слабостей, вернувшихся к расе, поскольку прогресс медицины поддерживал жизнь все большему количеству типов, не способных к выживанию.


Эта девушка была прямой противоположностью во всех отношениях. Она была результатом выживания на Пиррусе. Сильная гравитация, которая создавала выпуклые мышцы у мужчин, придала упругости женским мышцам, подобным ремешкам. У нее была фигура богини, загорелая кожа и идеально сформированное лицо. Ее коротко подстриженные волосы обрамляли голову, как золотая корона. Единственной неженственной вещью в ней был пистолет, который она носила в громоздкой наплечной кобуре. Когда она увидела, что глаза Джейсона открыты, она улыбнулась ему. Ее зубы были такими ровными и белыми, как он и ожидал.


“Я Мета, пилот этого корабля. И ты, должно быть...


“Джейсон динАльт. Это был паршивый взлет, Мета ”.


“Мне действительно очень жаль”, - засмеялась она. “Но рождение на планете с двумя перегрузками делает человека немного невосприимчивым к ускорению. Я также экономлю топливо, благодаря кривой синергии —”


Керк неопределенно хмыкнул. “Пойдем, Мета, посмотрим на груз. Кое-что из нового позволит заполнить пробелы в периметре ”.


“О да”, - сказала она, почти хлопая в ладоши от счастья. “Я прочитал спецификации, они просто замечательные”.


Как школьница в новом платье. Или коробка конфет. Это отличное отношение к бомбам и огнеметам. Джейсон криво улыбнулся при этой мысли и со стоном поднялся с дивана. Двое пиррян ушли, и он с трудом протиснулся в дверь вслед за ними.


* * * *


Ему потребовалось много времени, чтобы найти дорогу в трюм. Корабль был большим и, по-видимому, без экипажа. Джейсон наконец нашел мужчину, спящего в одной из ярко освещенных кают. Он узнал в нем водителя, который передал им машину на Кассилии. Мужчина, который минуту назад крепко спал, открыл глаза, как только Джейсон вошел в комнату. Он был в полном сознании.


“Как мне добраться до грузового отсека?” Спросил Джейсон.


Другой сказал ему, закрыл глаза и мгновенно снова уснул, прежде чем Джейсон смог даже сказать спасибо.


В трюме Керк и Мета открыли несколько ящиков и хохотали от радости при виде их смертоносного содержимого. Мета с баллоном в руках повернулась к Джейсону, когда он вошел в дверь.


“Только взгляни на это”, - сказала она. “Этот порошок здесь — вот почему вы можете есть его как грязь, с меньшим вредом. И все же он мгновенно смертелен для всех форм растительной жизни ... ” Она внезапно остановилась, поняв, что Джейсон не разделяет ее крайнего удовольствия. “Мне жаль. Я на мгновение забыл, что ты не пирранец. Так ты на самом деле не понимаешь, не так ли?”


Прежде чем он смог ответить, громкоговоритель из ПА назвал ее имя.


“Время прыгать”, - сказала она. “Пойдем со мной на мостик, пока я решаю уравнения. Мы можем поговорить там. Я так мало знаю ни о каком другом месте, кроме Пирруса, что у меня есть миллион вопросов, которые нужно задать ”.


Джейсон последовал за ней на мостик, где она сменила дежурного офицера и начала снимать показания для настройки прыжка. Она выглядела неуместно среди машин - крепкая, но гибкая фигура в простом цельном комбинезоне. И все же нельзя было отрицать эффективность, с которой она выполняла свою работу.


“Мета, не слишком ли ты молода, чтобы быть пилотом межзвездного корабля?”


“Неужели я?” Она на секунду задумалась. “Я действительно не знаю, сколько лет должно быть пилотам. Я пилотирую уже около трех лет, и мне почти двадцать. Он моложе, чем обычно?”


Джейсон открыл рот, а затем рассмеялся. “Я полагаю, что все зависит от того, с какой планеты вы родом. В некоторых местах у вас возникли бы проблемы с получением лицензии. Но я готов поспорить, что на Pyrrus все по-другому. По их стандартам ты, должно быть, считаешься пожилой леди ”.


“Теперь ты шутишь”, - безмятежно сказала Мета, вводя цифру в калькулятор. “Я видел пожилых леди на некоторых планетах. Они морщинистые, и у них седые волосы. Я не знаю, сколько им лет, я спросил одну, но она не сказала мне свой возраст. Но я уверен, что они, должно быть, старше всех на Пиррусе, там никто так не выглядит ”.


“Я не имею в виду ”старый" в этом смысле", - Джейсон нащупал подходящее слово. “Не старый, а взрослый, зрелый. Взрослый.”


“Все уже взрослые”, - ответила она. “По крайней мере, вскоре после того, как они покинут палаты. И они делают это, когда им исполняется шесть. Мой первый ребенок уже взрослый, и второй тоже был бы взрослым, только он мертв. Таким я наверняка должен быть ”.


Это, казалось, решило для нее вопрос, хотя мысли Джейсона перепрыгнули с чуждых концепций и фона, заложенных в ее словах.


* * * *


Мета нажал на последнюю настройку, и кассета с курсами начала выпадать из футляра. Она снова обратила свое внимание на Джейсона. “Я рад, что вы участвуете в этом путешествии, хотя мне жаль, что вы направляетесь на Пиррус. Но у нас будет еще много времени, чтобы поговорить. Есть так много вещей, которые я хочу узнать о других планетах, и почему люди повсюду ведут себя так, как они поступают. Совсем не похоже на дом, где ты знаешь, почему люди все время что-то делают ”. Она на мгновение нахмурилась, просматривая кассету, затем снова обратила свое внимание на Джейсона. “На что похожа ваша родная планета?”


Одна за другой обычная ложь, которую он говорил людям, срывалась с его губ, но была отвергнута. Зачем утруждать себя ложью девушке, которой на самом деле все равно, раб ты или дворянин? Для нее в галактике существовало только два типа людей — пирряне и остальные. Впервые с тех пор, как он сбежал из Поргорсторсаанда, он обнаружил, что рассказывает кому-то правду о своем происхождении.


“Моя родная планета? Пожалуй, самый душный, унылый, тупиковый во вселенной. Вы не можете поверить в разрушительный упадок планеты, которая в основном является аграрной, с кастовым сознанием и полностью удовлетворена собственным скучным существованием. Изменений не только нет, но никто не хочет меняться. Мой отец был фермером, поэтому я тоже должен был стать фермером, если бы прислушивался к советам тех, кто был лучше меня. Это было немыслимо, а также для меня было запрещено делать что-либо еще. И все, что я хотел сделать, было противозаконно. Мне было пятнадцать, прежде чем я научился читать по книге, украденной из благородной школы. После этого пути назад не было. К тому времени, когда я в девятнадцать лет забрался на борт грузового судна, отправляющегося за пределы планеты, я, должно быть, нарушил все законы на планете. Счастливо. Покинуть дом для меня было все равно что выйти из тюрьмы ”.


Мета покачала головой при этой мысли. “Я просто не могу представить подобное место. Но я уверен, что мне бы там не понравилось ”.


“Я уверен, что ты бы не стал”, - рассмеялся Джейсон. “Итак, как только я оказался в космосе, не имея никаких законопослушных талантов или навыков, я просто блуждал то по одному, то по другому. В этот век технологий я был совершенно не к месту. О, я полагаю, я мог бы преуспеть в какой-нибудь армии, но я не настолько хорош в выполнении приказов. Когда бы я ни играл, у меня все получалось, так что мало-помалу я просто втянулся в это. Люди везде одинаковы, поэтому мне удается хорошо выделяться, где бы я ни оказался ”.


“Я знаю, что вы имеете в виду, говоря о том, что люди похожи, но они такие разные”, — сказала она. “Я совсем не ясно выражаюсь, не так ли? Я имею в виду, что дома я знаю, что люди будут делать и почему они делают это в одно и то же время. Люди на всех других планетах действительно ведут себя одинаково, как вы сказали, но мне очень трудно понять, почему. Например, мне нравится пробовать местную кухню, когда мы приземляемся на планете, и, если есть время, я всегда это делаю. Рядом с каждым космопортом есть бары и рестораны, поэтому я хожу туда. И у меня всегда проблемы с мужчинами. Они хотят купить мне выпивку, подержать меня за руку —”


“Ну, одинокая девушка в этих портовых заведениях должна ожидать определенного интереса со стороны мужчин”.


“О, я знаю это”, - сказала она. “Чего я не понимаю, так это почему они не слушают, когда я говорю им, что мне это неинтересно и я должен уйти. Обычно они просто смеются и пододвигают стул. Но я обнаружил, что одна вещь работает, где бы я ни был. Я говорю им, что если они не перестанут ко мне приставать, я сломаю им руку ”.


“Это их останавливает?” Спросил Джейсон.


“Нет, конечно, нет. Но после того, как я ломаю им руку, они уходят. И другие меня тоже не беспокоят. Там много суеты, а еда, как правило, ужасна ”.


Джейсон не засмеялся. Особенно когда он понял, что эта девушка могла сломать руку любому головорезу из космопорта в галактике. Она была странной смесью наивности и силы, непохожей ни на кого, кого он когда-либо встречал раньше. Он еще раз осознал, что должен посетить планету, которая произвела на свет таких людей, как она и Керк.


“Расскажи мне о Пиррусе”, - попросил он. “Почему вы с Керком автоматически предполагаете, что я упаду замертво, как только приземлюсь? На что похожа планета?”


Теперь все тепло ушло с ее лица. “Я не могу тебе сказать. Вам придется убедиться в этом самим. Я знаю это после посещения некоторых других миров. Pyrrus не похож ни на что, что вы, жители галактики, когда-либо испытывали. Вы не поверите в это по-настоящему, пока не станет слишком поздно. Ты можешь мне кое-что пообещать?”


“Нет”, - ответил он. “По крайней мере, до тех пор, пока я не услышу, что это такое, и не приму решение”.


“Не покидайте корабль, когда мы приземлимся. Вы должны быть в достаточной безопасности на борту, и я отправлю груз в течение нескольких недель ”.


“Я не буду обещать ничего подобного. Я уйду, когда захочу уйти ”. Джейсон знал, что в ее словах была логика, но он стоял спиной к ее автоматическому превосходству.


Мета завершил настройку прыжка, не сказав больше ни слова. В комнате царило напряжение, которое мешало им обоим разговаривать.


Он увидел ее снова только на следующий день после отправки, тогда это было совершенно случайно. Когда он вошел, она была в астрогационном куполе и смотрела на сверкающую необъятность неба прыжка. Впервые он увидел ее не на дежурстве, одетой во что-то другое, кроме корабельного костюма. Это был свободный, мягкий халат, который подчеркивал ее красоту.


Она улыбнулась ему. “Звезды такие замечательные”, - сказала она. “Иди посмотри”. Джейсон подошел к ней вплотную и бездумным, почти автоматическим движением обнял ее. И она не обиделась на это, потому что накрыла его руку своей. Потом они поцеловались, и все было именно так, как он и предполагал.


VI


После этого они постоянно были вместе. Когда Мета была на дежурстве, он приносил ей еду на мостик, и они разговаривали. Джейсон узнал немного больше о ее мире, поскольку, по негласному соглашению, они не обсуждали это. Он говорил о многих планетах, которые он посетил, и о людях, которых он знал. Она была благодарным слушателем, и время пролетело незаметно. Они наслаждались обществом друг друга, и это была замечательная поездка.


Затем все закончилось.


На борту корабля было четырнадцать человек, но Джейсон никогда не видел больше двух или трех одновременно. Существовала фиксированная ротация обязанностей, которой они следовали при эксплуатации корабля. В свободное от дежурства время пирряне занимались своими делами интенсивно и самодостаточно. Только когда корабль вышел из прыжка и ПА рявкнул "сбор", они все собрались вместе.


Керк отдавал приказы о посадке, и вопросы сыпались туда-сюда. Все это было техническим, и Джейсон не потрудился следовать ему. Его внимание привлекло отношение пиррян. Теперь их разговоры, как и движения, имели тенденцию быть быстрее. Они были похожи на солдат, готовящихся к битве.


Их одинаковость впервые поразила Джейсона. Не то чтобы они были похожи или делали одинаковые вещи. Именно то, как они двигались и реагировали, стало причиной поразительного сходства. Они были похожи на огромных крадущихся кошек. Ходят быстро, напряженные и готовые к прыжку в любое время, их глаза ни на мгновение не останавливаются.


Джейсон пытался поговорить с Метой после собрания, но она была почти незнакомкой. Она отвечала односложно, и ее глаза никогда не встречались с его, просто скользнули по ним и продолжили. Он ничего не мог толком сказать, поэтому она двинулась, чтобы уйти. Он начал протягивать руку, чтобы остановить ее, но потом передумал. Были бы другие времена поговорить.


Керк был единственным, кто обратил на него хоть какое-то внимание — и то только для того, чтобы приказать ему лечь на кушетку для ускорения.


Приземления Меты были бесконечно хуже, чем ее взлеты. По крайней мере, когда она приземлилась на Пиррусе. Были внезапные скачки ускорения во всех направлениях. В какой-то момент было свободное падение, которое казалось бесконечным. Раздались громкие удары по корпусу, которые сотрясли каркас корабля. Это было больше похоже на битву, чем на высадку, и Джейсон задался вопросом, сколько в этом было правды.


Когда корабль, наконец, приземлился, Джейсон даже не знал об этом. Постоянные 2 G ощущались как замедление. Только понижающийся стон двигателей корабля убедил его, что они приземлились. Расстегнуть ремни и сесть было непросто.


Два грамма не кажутся такими уж плохими — на первый взгляд. Ходьба требовала таких же усилий, как если бы он нес на плечах человека его собственного веса. Когда Джейсон поднял руку, чтобы открыть дверцу, она была тяжелой, как две ручки. Он медленно побрел к главному шлюзу.


Все они были там перед ним, двое мужчин катили прозрачные цилиндры из соседней комнаты. По их очевидному весу и тому, как они лязгали при ударе, Джейсон понял, что они сделаны из прозрачного металла. Он не мог представить себе никакого возможного применения для них. Пустые цилиндры диаметром в метр, длиннее человеческого роста. Один конец прочный, другой закреплен на петлях и запечатан. Только после того, как Керк крутанул уплотнительное колесо и открыл один из них, их использование стало очевидным.


“Залезай”, - сказал Керк. “Когда вы будете заперты внутри, вас вынесут с корабля”.


“Спасибо, нет”, - сказал ему Джейсон. “У меня нет особого желания совершить эффектную посадку на вашей планете, запечатанный, как упакованная сосиска”.


“Не будь дураком”, - был отрывистый ответ Керка. “Мы все выходим в этих трубах. Мы отсутствовали слишком долго, чтобы рисковать выйти на поверхность без переориентации ”.


Джейсон действительно почувствовал себя немного глупо, когда увидел, как остальные садятся в тюбики. Он выбрал ближайший, скользнул в него ногами вперед и закрыл крышку. Когда он затянул колесо в центре, оно прижалось к гибкому уплотнителю. В течение минуты содержание CO2 в закрытом цилиндре увеличилось, и регенератор воздуха внизу с жужжанием ожил.


Керк был последним, кто вошел. Сначала он проверил уплотнения на всех остальных пробирках, затем нажал на кнопку блокировки воздушного шлюза. Когда он начал вращаться, он быстро запечатал себя в оставшийся цилиндр. Оба внутренних и внешних замка медленно открылись, и сквозь пелену падающего дождя внутрь просочился тусклый свет.


Для Джейсона все это казалось разочарованием. Вся эта подготовка абсолютно даром. Прошли долгие, томительные минуты, прежде чем появился погрузчик, управляемый пирранцем. Он загрузил баллоны в свой грузовик, как мертвый груз. Джейсону не повезло, его похоронили в самом низу кучи, поэтому он абсолютно ничего не мог видеть, когда они выезжали на улицу.


Только когда цилиндры с людьми были свалены в комнате с металлическими стенами, Джейсон впервые увидел свою пирранскую жизнь.


Водитель погрузчика закрывал толстую наружную дверь, когда что-то влетело через вход и ударилось о дальнюю стену. Взгляд Джейсона привлекло движение, он посмотрел, чтобы увидеть, что это было, когда оно упало прямо к его лицу.


Забыв о металлической стенке цилиндра, он отпрянул. Существо ударилось о прозрачный металл и вцепилось в него. У Джейсона была прекрасная возможность изучить его во всех деталях.


Это было слишком ужасно, чтобы в это можно было поверить. Как будто это был вестник смерти, раздетый до самого необходимого. Рот, разделяющий голову надвое, с рядами зубов, зазубренных и заостренных. Кожистые крылья с когтистыми концами, более длинные когти на конечностях, которые рвали металлическую стену.


Ужас поднялся в Джейсоне, когда он увидел, что когти оставляют борозды в прозрачном металле. Везде, где слюна существа соприкасалась, металл мутнел и раскалывался под натиском зубов.


Логика подсказывала, что это просто царапины на толстой трубке. Они не могли иметь значения. Но слепой, беспричинный страх заставил Джейсона отползти как можно дальше. Сжимающийся внутри себя, ищущий спасения.


Только когда летающее существо начало растворяться, он осознал природу комнаты снаружи. Струи дымящейся жидкости летели со всех сторон, дождем стекая вниз, пока цилиндры не были покрыты. После последнего щелчка челюстей пирранское животное было смыто и унесено прочь. Жидкость вытекла через пол, после чего последовали второй и третий душ.


Пока выкачивались решения, Джейсон боролся за то, чтобы привести свои эмоции в порядок. Он был удивлен самому себе. Каким бы страшным ни было существо, он не мог понять, какой страх оно могло вызывать через стенку герметичной трубки. Его реакция была совершенно несоразмерна делу. Даже когда существо было уничтожено и смыто с глаз долой, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы успокоить нервы и привести дыхание в норму.


* * * *


Мета прошел мимо и понял, что процесс стерилизации закончен. Он открыл свой собственный тюбик и устало выбрался наружу. К этому времени Мета и остальные ушли, и остался только незнакомец с ястребиным лицом, который ждал его.


“Меня зовут Бручко, я возглавляю клинику адаптации. Керк рассказал мне, кто ты такой. Мне жаль, что ты здесь. А теперь пойдем, мне нужны образцы крови ”.


“Теперь я чувствую себя как дома”, - сказал Джейсон. “Старое пирранское гостеприимство”. Бруччо только хмыкнул и вышел. Джейсон последовал за ним по голому коридору в стерильную лабораторию.


Двойная гравитация утомляла, постоянно нагружая больные мышцы. Пока Брукко проводил анализы образца крови, Джейсон отдыхал. Он почти погрузился в болезненный сон, когда вернулся Бручко с подносом, уставленным бутылочками и иглами для подкожных инъекций.


“Потрясающе”, - объявил он. “В вашей сыворотке нет антител, которые были бы полезны на этой планете. У меня здесь порция антигенов, от которых вы будете болеть как зверь, по крайней мере, сутки. Сними свою рубашку”.


“Ты часто это делал?” Спросил Джейсон. “Я имею в виду взбодрить чужеземца, чтобы он мог наслаждаться радостями вашего мира?”


Бруччо застрял в игле, которая, казалось, терлась о кость. “Совсем не часто. Последний раз это было много лет назад. Полдюжины исследователей из какого-то института, готовых хорошо заплатить за возможность изучить местные формы жизни. Мы не сказали "нет". Всегда нужно больше галактической валюты.”


У Джейсона уже начинало кружиться голова от уколов. “Сколько из них выжило?” он что-то невнятно пробормотал.


“Один. Мы вовремя избавились от него. Заставил их заплатить вперед, конечно.”


Сначала Джейсон подумал, что пирранец шутит. Затем он вспомнил, что они очень мало интересовались юмором любого рода. Если хотя бы половина из того, что рассказали ему Мета и Керк, была правдой, шансы шесть к одному были совсем не плохими.


В соседней комнате была кровать, и Бруччо помог ему добраться до нее. Джейсон чувствовал себя под действием наркотиков, и, вероятно, так оно и было. Он погрузился в глубокий сон и в мечту.


Страх и ненависть смешались в равных частях и окатили его раскаленным докрасна потоком. Если это был сон, он никогда больше не хотел спать. Если бы это не было сном, он хотел умереть. Он пытался бороться с этим, но только увяз еще глубже. У страха не было ни начала, ни конца, и не было способа убежать.


Когда сознание вернулось, Джейсон не мог вспомнить никаких подробностей кошмара. Остался только страх. Он был весь мокрый от пота, и у него болел каждый мускул. Должно быть, это была огромная доза уколов, наконец решил он, а также жестокая гравитация. Однако это не избавило его от привкуса страха во рту.


Затем Бруччо просунул голову в дверь и оглядел Джейсона с ног до головы. “Я думал, ты мертв”, - сказал он. “Проспал сутки напролет. Не двигайся, я принесу что-нибудь, чтобы забрать тебя ”.


Звукосниматель был выполнен в виде еще одной иглы и стакана, наполненного зловещего вида жидкостью. Это утолило его жажду, но заставило болезненно ощутить гложущий голод.


“Хочешь есть?” Спросил Бруччо. “Держу пари, что так и есть. Я ускорил твой метаболизм, чтобы ты быстрее наращивал мышцы. Только так вы сможете победить гравитацию. Впрочем, на какое-то время у тебя разыграется аппетит.”


Бруччо поели в то же время, и у Джейсона была возможность задать несколько вопросов. “Когда у меня будет возможность осмотреть вашу очаровательную планету? Пока что эта поездка была примерно такой же интересной, как тюремный срок ”.


“Расслабьтесь и наслаждайтесь едой. Вероятно, пройдут месяцы, прежде чем вы сможете выходить на улицу. Если он вообще есть.”


Джейсон почувствовал, что у него отвисла челюсть, и со щелчком закрыл ее. “Не могли бы вы, возможно, сказать мне, почему?”


“Конечно. Вам придется пройти тот же курс обучения, что и нашим детям. На это у них уходит шесть лет. Конечно, это их первые шесть лет жизни. Итак, вы могли бы подумать, что, став взрослым, могли бы учиться быстрее. С другой стороны, у них есть преимущество наследственности. Все, что я могу сказать, это то, что вы выйдете за пределы этих запечатанных зданий, когда будете готовы ”.


Бруччо закончил есть, пока говорил, и сидел, уставившись на голые руки Джейсона с растущим отвращением. “Первое, что мы хотим вам подарить, - это пистолет”, - сказал он. “Мне становится не по себе, когда я вижу кого-то без него”.


Конечно, Брукко постоянно носил свой собственный пистолет, даже в закрытых зданиях.


“Каждое оружие приспособлено к своему владельцу и было бы бесполезно против кого-либо другого”, - сказал Бручко. “Я покажу тебе, почему”. Он привел Джейсона в оружейный склад, битком набитый смертоносным оружием. “Засунь сюда руку, пока я буду вносить коррективы”.


Это была коробчатая машина с пистолетной рукояткой сбоку. Джейсон сжал рукоятку и оперся локтем на металлическую петлю. Бруччо исправил указатели, которые касались его руки, затем скопировал результаты со счетчиков. Прочитав цифры из своего списка, он выбрал различные компоненты из ящиков и быстро собрал кобуру с электроприводом и пистолет. Джейсон впервые заметил, что кобура пристегнута к его предплечью, а в руке пистолет, и они соединены гибким кабелем. Пистолет идеально сидел в его руке.


“В этом секрет силовой кобуры”, - сказал Бручко, похлопывая по гибкому кабелю. “Он совершенно свободно лежит, когда вы используете оружие. Но когда ты захочешь вернуть его в кобуру—” Бруччо произвел регулировку, и тросик превратился в жесткий стержень, который вырвал пистолет из руки Джейсона и подвесил его в воздухе.


“Затем возвращение”. Стержень-тросик зажужжал и защелкнул пистолет обратно в кобуру. “Действие рисования, конечно, противоположно этому”.


“Отличное устройство, - сказал Джейсон, - но как мне рисовать? Мне свистнуть или что-то в этом роде, чтобы пистолет выскочил?”


“Нет, это не звуковой контроль”, - ответил Бручко с серьезным лицом. “Это намного точнее, чем это. Вот, возьмите левую руку и возьмитесь за воображаемую рукоятку пистолета. Напряги палец на спусковом крючке. Вы заметили рисунок сухожилий на запястье? Чувствительные приводы касаются сухожилий на вашем правом запястье. Они игнорируют все шаблоны, кроме того, который гласит, что рука готова к получению оружия. Через некоторое время механизм становится полностью автоматическим. Когда вы захотите пистолет — он у вас в руке. Если вы этого не сделаете — он в кобуре ”.


Джейсон сделал хватательные движения правой рукой, согнув указательный палец. Его руку пронзила внезапная, сокрушительная боль и раздался громкий рев. Пистолет был у него в руке — половина пальцев онемела — и из ствола поднимался дымок.


“Конечно, в пистолете только холостые заряды, пока вы не научитесь управлять. Оружие всегда заряжено. Нет никакой безопасности. Обратите внимание на отсутствие спусковой скобы. Это позволяет вам немного сильнее сгибать палец на спусковом крючке при натягивании, чтобы пистолет выстрелил в тот момент, когда он коснется вашей руки ”.


Без сомнения, это было самое смертоносное оружие, с которым Джейсону когда-либо приходилось иметь дело, а также самое сложное в обращении. Преодолевая жгучую боль в мышцах от высокой гравитации, он боролся за контроль над дьявольским устройством. У него был приводящий в бешенство способ исчезать в кобуре как раз в тот момент, когда он собирался нажать на спусковой крючок. Еще хуже была тенденция выпрыгивать, прежде чем он был вполне готов. Пистолет встал на то место, где должна была находиться его рука. Если пальцы были расположены неправильно, они были отброшены в сторону. Джейсон прекратил тренировку, только когда вся его рука превратилась в один багровый синяк.


Полное мастерство придет со временем, но он уже мог понять, почему пирряне никогда не убирали оружие. Это было бы все равно, что удалить часть собственного тела. Перемещение пистолета из кобуры в руку было слишком быстрым, чтобы он мог заметить. Это было, безусловно, быстрее, чем нейронный ток, который привел руку в положение, в котором держится пистолет. Для всех очевидных целей это было все равно, что держать молнию в кончике пальца. Ткни пальцем и бамм, раздастся взрыв.


* * * *


Бруччо оставил Джейсона тренироваться одного. Когда его ноющая рука больше не могла этого выносить, он остановился и направился обратно в свою каюту. Поворачивая за угол, он мельком увидел удаляющуюся от него знакомую фигуру.


“Мета! Подожди секунду — я хочу с тобой поговорить ”.


Она нетерпеливо обернулась, когда он зашаркал вверх, двигаясь так быстро, как только мог при удвоенной гравитации. Все в ней казалось непохожим на ту девушку, которую он знал на корабле. Тяжелые ботинки доходили ей до колен, ее фигура терялась в громоздком комбинезоне из какой-то металлизированной ткани. Аккуратная талия подчеркивалась поясом с канистрами. Само выражение ее лица было холодно-отстраненным.


“Я скучал по тебе”, - сказал он. “Я не знал, что вы были в этом здании”. Он потянулся к ее руке, но она убрала ее за пределы его досягаемости.


“Чего ты хочешь?” - спросила она.


“Чего я хочу!” - повторил он с едва скрываемым гневом. “Это Джейсон, помнишь меня? Мы друзья. Друзьям разрешено общаться, ничего не ”желая"."


“То, что произошло на корабле, не имеет ничего общего с тем, что происходит на Пиррусе”. Говоря это, она нетерпеливо подалась вперед. “Я закончил ремонт и должен вернуться к работе. Вы останетесь здесь, в запечатанных зданиях, так что я вас не увижу ”.


“Почему бы тебе не сказать ‘с остальными детьми" — это то, что подразумевает твой тон?" И не пытайся уйти, есть некоторые вещи, которые мы должны решить в первую очередь —”


Джейсон совершил ошибку, протянув руку, чтобы остановить ее. Он действительно не знал, что произошло дальше. Только что он стоял, а в следующее мгновение внезапно растянулся на полу. Его плечо было сильно ушиблено, а Мета исчезла в коридоре.


Хромая обратно в свою комнату, он проклинал женщин в целом и Мету в частности. Падая на свою жесткую кровать, он попытался вспомнить причины, которые привели его сюда в первую очередь. И сопоставил их с вечной пыткой гравитацией, наполненными страхом мечтами, которые она внушала, автоматическим презрением этих людей к любому постороннему. Он быстро подавил растущую тенденцию жалеть себя. По пиррийским стандартам он был мягким и беспомощным. Если он хотел, чтобы они думали о нем лучше, ему пришлось бы многое изменить.


Затем он погрузился в наркотический сон от усталости, который прерывался только воплями страха из его снов.


VII


Утром Джейсон проснулся с сильной головной болью и ощущением, что он никогда не спал. Принимая некоторые из тщательно распределенных по порциям стимуляторов, которые дал ему Бручко, он снова задумался о сочетании факторов, которые наполнили его сон таким ужасом.


“Ешь быстро”, - сказал ему Бруччо, когда они встретились в столовой. “Я больше не могу тратить ваше время на индивидуальное обучение. Вы присоединитесь к регулярным занятиям и пройдете предписанные курсы. Обращайтесь ко мне только в том случае, если возникнет какая-то особая проблема, с которой инструкторы не могут справиться ”.


Классы — как и следовало ожидать Джейсону — состояли из маленьких детей с суровыми лицами. С их компактными телами и деловыми манерами они были узнаваемы как пирряне. Но они все еще были достаточно детьми, чтобы считать очень забавным присутствие взрослого на их занятиях. Зажатый за одним из крошечных столов краснолицый Джейсон не думал, что это была большая шутка.


Все сходство с обычной школой заканчивалось на физической форме классной комнаты. Во-первых, каждый ребенок, каким бы маленьким он ни был, должен иметь при себе пистолет. И все курсы были связаны с выживанием. Единственно возможная оценка в подобной учебной программе была стопроцентной, и студенты продолжали урок, пока не освоили его в совершенстве. Никаких курсов по обычным учебным предметам не предлагалось. Предположительно, их изучали после того, как ребенок окончил школу выживания и мог противостоять миру в одиночку. Это был логичный и хладнокровный взгляд на вещи. На самом деле, логичным и хладнокровным можно описать любое пиррийское действие.


Большая часть утра была потрачена на работу с одной из аптечек, которые крепились вокруг талии. Это был анализатор ядов, который прижимали к колотой ране. Если присутствовали какие-либо токсины, противоядие автоматически вводилось на место. Прост в эксплуатации, но невероятно сложен по конструкции. Поскольку все пирряне обслуживали свое оборудование самостоятельно — тогда вы могли бы винить только себя, если бы оно вышло из строя, — им пришлось изучить конструкцию и ремонт всех устройств. Джейсон справился намного лучше, чем младшие ученики, хотя усилия истощили его.


Во второй половине дня у него был первый опыт работы с тренажером. Его инструктором был двенадцатилетний мальчик, чей холодный голос не скрывал презрения к мягкому инопланетянину.


“Все обучающие машины являются физическими копиями реальной поверхности планеты, которые постоянно корректируются по мере изменения форм жизни. Единственное различие между ними - разная степень смертоносности. Эта первая машина, которой вы будете пользоваться, — это, конечно, та, в которую помещают младенцев ...


“Вы слишком добры”, - пробормотал Джейсон. “Ваша лесть переполняет меня”. Инструктор продолжил, не обращая внимания на прерывание.


“... Младенцев помещают в него, как только они начинают ползать. По сути, он реален, хотя и полностью деактивирован ”.


* * * *


Тренажер - неправильное слово, понял Джейсон, когда они вошли через толстую дверь. Это был фрагмент внешнего мира, дублированный в огромной камере. Ему потребовалось совсем немного отвлечься от реальности, чтобы забыть о расписном потолке и искусственном солнце высоко над головой и наконец представить себя на свежем воздухе. Сцена казалась достаточно мирной. Хотя облака, сгущающиеся на горизонте, угрожали сильным пирранским штормом.


“Ты должен побродить вокруг и изучить вещи”, - сказал инструктор Джейсону. “Всякий раз, когда вы дотрагиваетесь до чего-либо рукой, вам сообщают об этом. Вот так—”


Мальчик наклонился и ткнул пальцем в былинку мягкой травы, покрывавшей землю. Сразу же из скрытых динамиков донесся голос.


“Ядовитая трава. Ботинки, которые нужно носить всегда.”


Джейсон опустился на колени и осмотрел траву. Лезвие было снабжено твердым блестящим крючком. Он с удивлением осознал, что каждая травинка была одинаковой. Мягкая зеленая лужайка была ковром смерти. Когда он выпрямился, он заметил что-то под широколиственным растением. Крадущееся, покрытое чешуей животное, чья заостренная голова заканчивалась длинным шипом.


“Что это в глубине моего сада?” он спросил. “Вы, безусловно, даете малышам приятных товарищей для игр”. Джейсон обернулся и понял, что разговаривает с воздухом, инструктор ушел. Он пожал плечами и погладил чешуйчатое чудовище.


“Рогатый дьявол”, - произнес безличный голос из воздуха. “Одежда и обувь без защиты. Убей его ”.


Резкий треск разорвал тишину, когда пистолет Джейсона выстрелил. Рогатый дьявол упал на бок, настроенный реагировать на холостой заряд.


“Ну…Я учусь”, - сказал Джейсон, и эта мысль понравилась ему. Слова его убить , было использовано Brucco во время обучения ему использовать оружие. Их стимуляция достигла бессознательного уровня. Он осознал, что хочет выстрелить, только после того, как услышал выстрел. Его уважение к пирранским тренировочным техникам возросло.


Джейсон провел крайне неприятный день, бродя по детскому саду ужасов. Смерть была повсюду. В то время как все это время бестелесный голос давал ему строгие советы простым языком. Чтобы он мог делать с собой, а не быть убитым. Он никогда не осознавал, что насильственная смерть может принимать так много отталкивающих форм. Все здесь было смертельно опасно для человека — от мельчайшего насекомого до самого крупного растения.


Такая целеустремленность казалась совершенно неестественной. Почему эта планета была настолько чужда человеческой жизни? Он сделал мысленную пометку спросить Бруччо. Тем временем он пытался найти одну форму жизни, которая не жаждала его крови. У него ничего не получилось. После долгих поисков он нашел единственную вещь, прикосновение к которой не вызывало смертоносных советов. Это был кусок скалы, выступающий из луга с ядовитой травой. Джейсон сел на него с дружеским чувством и подтянул ноги кверху. Оазис спокойствия. Прошло несколько минут, пока он давал отдых своему утомленному гравитацией телу.


“ГНИЛОСТНЫЙ ГРИБОК — НЕ ТРОГАТЬ!”


Голос взорвался вдвое громче обычного, и Джейсон подскочил, как будто в него выстрелили. Пистолет был у него в руке, он выискивал цель. Только когда он наклонился и внимательно посмотрел на камень, на котором он сидел, он понял. На нем были шелушащиеся серые пятна, которых не было, когда он садился.


“Ах вы, хитрые дьяволы!” - крикнул он машине. “Скольких детей ты спугнул с этой скалы после того, как они подумали, что обрели немного покоя!” Он возмущался такой ехидной обусловленностью, но в то же время уважал ее. Пирряне очень рано поняли, что на этой планете нет безопасности — кроме той, которую они обеспечивают сами.


Пока он узнавал о Пиррусе, он также получал новое представление о пирранцах.


VIII


Дни превратились в недели в школе, отрезанной от внешнего мира. Джейсон почти возгордился своей способностью нести смерть. Он узнал всех животных и растения в детской комнате и был повышен до дрессировщика, где звери вяло атаковали его. Его пистолет убивал нападавших с тупой регулярностью. Постоянные, ежедневные занятия тоже начинали ему надоедать.


Хотя гравитация все еще давила на него, его мышцы прилагали огромные усилия, чтобы приспособиться. После ежедневных занятий он больше не падал сразу в постель. Только кошмары стали хуже. Он, наконец, упомянул о них Бручко, который смешал сонное зелье, которое забрало большую часть их эффекта. Сны все еще были там, но Джейсон лишь смутно осознавал их после пробуждения.


К тому времени, когда Джейсон освоил все приспособления, которые поддерживали жизнь пиррян, он превратился в самый реалистичный тренажер, который был всего на волосок от реальной вещи. Разница была только в качестве. Яды насекомых вызывали отек и боль вместо мгновенной смерти. Животные могли наносить синяки и рвать плоть, но останавливались на том, чтобы отрывать конечности. Вы не могли погибнуть в этом трейнере, но, безусловно, могли подойти к этому очень близко.


Джейсон бродил по этим большим и беспорядочным джунглям вместе с остальными пятилетними детьми. В их недетской мрачности было что-то немного юмористическое, но в то же время грустное. Хотя они все еще могли смеяться у себя в каюте, они поняли, что снаружи было не до смеха. Для них выживание было связано с общественным признанием и желанностью. Таким образом, Пиррус был простым черно-белым обществом. Чтобы доказать свою ценность себе и своему миру, вам нужно было всего лишь остаться в живых. Это имело большое значение для выживания расы, но имело очень отупляющие последствия для индивидуальной личности. Детей превратили в убийц с одинаковыми лицами, всегда готовых нести смерть.


Некоторые из детей вышли во внешний мир, а другие заняли их места. Джейсон некоторое время наблюдал за этим процессом, прежде чем понял, что все те, с кем он пришел в первоначальную группу, ушли. В тот же день он встретился с начальником адаптационного центра.


“Бруччо, ” спросил Джейсон, “ как долго ты планируешь держать меня в этом детском тире?”


“Тебя здесь никто не ‘держит’, - сказал ему Бручко своим обычным раздраженным тоном. “Ты будешь здесь до тех пор, пока не пройдешь квалификацию для выхода наружу”.


“Которого, как ни странно, у меня никогда не будет. Теперь я могу разобрать и собрать каждое из ваших проклятых устройств в темноте. Я меткий стрелок из этой пушки. В настоящий момент, если бы мне пришлось, я мог бы написать книгу о полной флоре и фауне Пирруса и о том, как его уничтожить. Возможно, я справляюсь не так хорошо, как мои шестилетние товарищи, но у меня есть предчувствие, что сейчас я справляюсь с работой так же хорошо, как когда-либо буду. Это правда?”


Бруччо извивался, пытаясь уклониться, но у него ничего не получалось. “Я думаю, то есть ты знаешь, что родился не здесь, и —”


“Ну же, ну же”, - сказал Джейсон с ликованием, “такому старому пирранцу с прямым лицом, как у тебя, не стоит пытаться лгать одной из более слабых рас, которые специализируются на такого рода вещах. Само собой разумеется, что я всегда буду вялым с такой гравитацией, а также с другими врожденными недостатками. Я признаю это. Мы сейчас не об этом говорим. Вопрос в том, стану ли я лучше с дальнейшими тренировками, или я уже достиг пика своего собственного развития сейчас?”


Бруччо вспотел. “С течением времени, конечно, будут улучшения —”


“Хитрый дьявол!” Джейсон погрозил ему пальцем. “Да или нет, сейчас. Стану ли я лучше сейчас, продолжая тренироваться сейчас?”


“Нет”, - сказал Бручко, и все еще выглядел обеспокоенным. Джейсон оценил его, как покерную комбинацию.


“Теперь давайте подумаем об этом. Я не буду совершенствоваться - и все же я все еще застрял здесь. Это не случайно. Значит, вам, должно быть, было приказано держать меня здесь. И из того, что я видел на этой планете, по общему признанию, очень мало, я бы сказал, что Керк приказал вам держать меня здесь. Это правда?”


“Он делал это только ради твоего же блага, - объяснил Бручко, - пытаясь сохранить тебе жизнь”.


“Правда вышла наружу, ” сказал Джейсон, “ так что давайте сейчас забудем об этом. Я пришел сюда не для того, чтобы снимать роботов с вашим детищем. Поэтому, пожалуйста, покажите мне выход на улицу. Или сначала будет церемония вручения дипломов? Выступления, раздача школьных значков, сабли над головой —”


“Ничего подобного”, - отрезал Бручко. “Я не понимаю, как такой взрослый мужчина, как ты, может все время нести такую чушь. Разумеется, ничего подобного здесь нет. Только некоторые заключительные работы в камере частичного выживания. Это соединение, которое соединяется с внешним миром — на самом деле это часть внешнего мира, — за исключением самых жестоких форм жизни. И даже некоторым из них удается время от времени проникать внутрь ”.


“Когда я отправляюсь?” Джейсон задал вопрос.


“Завтра утром. Сначала хорошенько выспись. Он тебе понадобится”.


* * * *


Был один эпизод, сопровождающий церемонию вручения дипломов. Когда Джейсон утром зашел в свой офис, Бруччо положил на стол тяжелую обойму для пистолета.


“Это боевые патроны”, - сказал он. “Я уверен, что они вам понадобятся. После этого ваш пистолет всегда будет заряжен ”.


Они подошли к тяжелому воздушному шлюзу, единственной запертой двери, которую Джейсон видел в центре. Пока Бруччо отпирал его и откидывал засовы, к нему, прихрамывая, подошел восьмилетний мальчик с серьезным лицом и забинтованной ногой.


“Это Гриф”, - сказал Бручко. “С этого момента он останется с тобой, куда бы ты ни пошел”.


“Мой личный телохранитель?” Спросил Джейсон, глядя сверху вниз на коренастого ребенка, который едва доставал ему до талии.


“Вы могли бы называть его и так”. Бруччо распахнул дверь. “Гриф сцепился с птицей-пилильщиком, поэтому некоторое время он не сможет выполнять какую-либо реальную работу. Ты сам признал, что никогда не сможешь сравниться с пирранцем, так что ты должен быть рад небольшой защите.”


“Всегда найдется доброе слово, это ты, Бручко”, - сказал Джейсон. Он наклонился и пожал руку мальчику. Даже у восьмилетних детей хватка была сокрушительной.


Они вдвоем вошли в шлюз, и Бручко захлопнул за ними внутреннюю дверь. Как только он был запечатан, внешняя дверь открылась автоматически. Он был открыт лишь частично, когда пистолет Грифа дважды выстрелил. Затем они вышли на поверхность Пирруса, перешагнув через дымящееся тело одного из его животных.


"Очень символично", - подумал Джейсон. Его также беспокоило осознание того, что он не забыл посмотреть, что входит в комплект. И тогда он даже не смог опознать зверя по его обугленным останкам. Он огляделся, надеясь, что в следующий раз сможет выстрелить первым сам.


Это была несбывшаяся надежда. Несколько зверей, которые попадались им на пути, мальчик всегда видел первым. После часа этого Джейсон был настолько раздражен, что уничтожил зловеще выглядящее колючее растение. Он надеялся, что Гриф не будет слишком пристально рассматривать его. Конечно, мальчик так и сделал.


“Тот завод был не близко. Глупо тратить хорошие боеприпасы на растение ”, - сказал Гриф.


В течение дня не было никаких серьезных проблем. Джейсону в конце концов стало скучно, хотя он и промок под частыми ливнями. Если Гриф и был способен поддерживать беседу, он этого не показывал. Все уловки Джейсона провалились. Следующий день прошел таким же образом. На третий день появился Брукко и внимательно оглядел Джейсона с ног до головы.


“Мне не нравится это говорить, но я полагаю, что ты так же готов уйти сейчас, как и когда-либо будешь. Каждый день меняйте затычки для вирусного фильтра. Всегда проверяйте ботинки на наличие разрывов, а подходящую металлическую ткань - на наличие разрывов. Запасы аптечки обновляются раз в неделю.”


“И вытри мне нос и надень мои галоши. Что-нибудь еще?” Спросил Джейсон.


Бруччо начал что-то говорить, затем передумал. “Ничего такого, чего ты не должен был бы уже хорошо знать. Будьте начеку. И... удачи”. Он подкрепил свои слова сокрушительным рукопожатием, что было совершенно неожиданно. Как только онемение покинуло руку Джейсона, он и Гриф вышли через большой входной шлюз.


IX


Какими бы реальными они ни были, тренировочные камеры не подготовили его к выходу на поверхность Пирруса. Конечно, основное сходство было. Ощущение ядовитой травы под ногами и беспорядочный полет стингвинга в последнее мгновение перед тем, как Гриф взорвал его. Но это было едва заметно в бушующей вокруг него стихии.


Шел сильный дождь, больше похожий на толщу воды, чем на отдельные капли. Порывы ветра срывали его, швыряя потоки воды ему в лицо. Он протер глаза и едва смог разглядеть конические очертания двух вулканов на горизонте, извергающих клубы дыма и пламени. Отражением этого ада была угрюмая краснота на облаках, которые полосами проносились над ними.


Его каска загремела, и что-то отскочило, шлепнувшись на землю. Он наклонился и подобрал градину толщиной с его большой палец. Внезапный шквал града больно ударил его по спине и шее, он поспешно выпрямился.


Шторм закончился так же быстро, как и начался. Солнце палило вовсю, расплавляя градины и поднимая клубы пара с мокрой улицы. Джейсон вспотел в своей бронированной одежде. Однако не успели они пройти и квартала, как снова пошел дождь, и он затрясся от озноба.


Гриф уверенно тащился вперед, безразличный к погоде или вулканам, которые грохотали на горизонте и сотрясали землю у них под ногами. Джейсон пытался игнорировать свой дискомфорт и соответствовать темпу мальчика.


Прогулка была удручающей. Тяжелые, приземистые здания вырисовывались серыми силуэтами сквозь дождь, более половины из них в руинах. Они шли по пешеходной дорожке посреди улицы. По обе стороны от них время от времени проезжали бронированные грузовики. Тротуар посреди улицы озадачивал Джейсона, пока Гриф не взорвал что-то, вылетевшее из разрушенного здания в их сторону. Центральное расположение дало им возможность увидеть, что будет дальше. Внезапно Джейсон почувствовал сильную усталость.


“Гриф, этот твой город, несомненно, находится в упадке. Я надеюсь, что остальные в лучшей форме ”.


“Я не понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о каблуках. Но других городов нет. Несколько шахтерских лагерей, которые нельзя разместить внутри периметра. Но никаких других городов.”


Это удивило Джейсона. Он всегда представлял планету с несколькими городами. Было много вещей, которых он не знал о Пиррусе, внезапно осознал он. Все его усилия с момента приземления были направлены на изучение выживания. У него было несколько вопросов, которые он хотел задать. Но спросите их у кого-нибудь другого, а не у его ворчливого восьмилетнего телохранителя. Был один человек, который был бы лучше всех подготовлен, чтобы рассказать ему то, что он хотел знать.


“Ты знаешь Керка?” он спросил мальчика. “Очевидно, он ваш посол во многих местах, но его фамилия —”


“Конечно, все знают Керка. Но он занят, тебе не стоит его видеть ”.


Джейсон погрозил ему пальцем. “Может быть, ты и присматриваешь за моим телом. Но хранителем моей души ты не являешься. Что ты скажешь, если я буду командовать, а ты отправишься вместе отстреливать монстров? В порядке?”


* * * *


Они укрылись от внезапной бури с градинами размером с кулак. Затем, с неохотой, Гриф повел нас к одному из больших центральных зданий. Здесь было больше людей, и некоторые из них даже взглянули на Джейсона на минуту, прежде чем вернуться к своим делам. Джейсон с трудом преодолел два лестничных пролета, прежде чем они достигли двери с надписью "КООРДИНАЦИЯ И СНАБЖЕНИЕ".


“Керк здесь?” Спросил Джейсон.


“Конечно”, - сказал ему мальчик. “Он главный”.


“Отлично. Теперь возьми хороший холодный напиток, или свой ланч, или еще что-нибудь, и встретимся здесь через пару часов. Я полагаю, Керк может позаботиться обо мне так же хорошо, как и ты ”.


Мальчик несколько секунд стоял в сомнении, затем отвернулся. Джейсон вытер еще немного пота и толкнул дверь.


В офисе за дверью была горстка людей. Никто из них не взглянул на Джейсона и не поинтересовался, чем он занимается. На Пиррусе у всего есть цель. Если он пришел туда - у него, должно быть, была веская причина. Никому бы и в голову не пришло спросить его, чего он хотел. Джейсон, привыкший к мелкому официозу тысячи миров, подождал несколько мгновений, прежде чем понял. Была только одна другая дверь. Он подошел и открыл его.


Керк поднял взгляд от стола, заваленного бумагами и бухгалтерскими книгами. “Мне было интересно, когда ты появишься”, - сказал он.


“Намного раньше, если бы ты этому не помешал”, - сказал ему Джейсон, устало опускаясь на стул. “До меня наконец дошло, что я мог бы провести остаток своей жизни в вашем кровожадном детском саду, если бы я ничего с этим не предпринял. И вот я здесь ”.


“Готов вернуться в ‘цивилизованные’ миры, теперь, когда ты достаточно насмотрелся на Пирруса?”


“Я не такой”, - сказал Джейсон. “И я очень устал от того, что все говорят мне уйти. Я начинаю думать, что вы и остальные пирряне пытаетесь что-то скрыть ”.


Керк улыбнулся при этой мысли. “Что нам было бы скрывать? Я сомневаюсь, что на какой-либо планете существует такое простое и однонаправленное существование, как на нашей ”.


“Если это правда, то вы, конечно, не возражали бы ответить на несколько прямых вопросов о Пиррусе?”


Керк начал протестовать, затем рассмеялся. “Отличная работа. Мне следовало бы уже знать, что лучше не спорить с тобой. Что ты хочешь знать?”


Джейсон попытался найти удобное положение на жестком стуле, затем сдался. “Каково население вашей планеты?” он спросил.


На секунду Керк заколебался, затем сказал: “Примерно тридцать тысяч. Это не очень много для планеты, которая была заселена так давно, но причина этого очевидна ”.


“Хорошо, население тридцать тысяч”, - сказал Джейсон. “Теперь как насчет контроля над поверхностью вашей планеты. Я был удивлен, узнав, что этот город внутри своей защитной стены — периметра - единственный на планете. Давайте не будем рассматривать шахтерские лагеря, поскольку они, очевидно, являются просто продолжением города. Не могли бы вы тогда сказать, что вы, люди, контролируете большую или меньшую часть поверхности планеты, чем в прошлом?”


Керк взял со стола отрезок стальной трубы, который он использовал как пресс-папье, и задумчиво поиграл с ним. Толстая сталь прогнулась, как резина, при его прикосновении, когда он сосредоточился на своем ответе.


“Это трудно сказать с ходу. Должны быть записи о подобных вещах, хотя я бы не знал, где их найти. Это зависит от стольких факторов —”


“Тогда давай пока забудем об этом”, - сказал Джейсон. “У меня есть другой вопрос, который действительно более уместен. Не могли бы вы сказать, что население Пирруса неуклонно сокращается год за годом?”


Раздался резкий звон, когда сталь сломалась в пальцах Керка, осколки упали на пол. Он стоял над Джейсоном, его руки были протянуты к мужчине поменьше, его лицо покраснело и было сердитым.


“Никогда не говори так”, - прорычал он. “Чтобы я больше никогда от тебя этого не слышал!”


Джейсон сидел так тихо, как только мог, говорил медленно и тщательно подбирая каждое слово. Его жизнь висела на волоске.


“Не сердись, Керк. Я не хотел причинить вреда. Я на твоей стороне, помнишь? Я могу поговорить с вами, потому что вы видели гораздо больше Вселенной, чем пирряне, которые никогда не покидали планету. Вы привыкли обсуждать разные вещи. Вы знаете, что слова - это всего лишь символы. Мы можем говорить и знать, что тебе не нужно выходить из себя из—за простых слов ...”


Керк медленно опустил руки и отступил. Затем он повернулся и налил себе стакан воды из бутылки, стоявшей на столе. Он пил, повернувшись спиной к Джейсону.


Очень небольшая часть пота, который Джейсон вытер со своего мокрого лица, была вызвана жарой в комнате.


“Мне ... жаль, что я вышел из себя”, - сказал Керк, тяжело опускаясь на свой стул. “Обычно такого не случается. В последнее время я много работал, должно быть, это вывело меня из себя ”. Он не упомянул о том, что сказал Джейсон.


“Случается со всеми нами”, - сказал ему Джейсон. “Я не стану описывать, в каком состоянии были мои нервы, когда я попал на эту планету. Я, наконец, вынужден признать, что все, что вы сказали о Пиррусе, правда. Это самое опасное место в системе. И только коренные пирряне, возможно, смогли бы здесь выжить. Я могу немного потерпеть неудачу после тренировки, но я знаю, что у меня никогда не было бы шансов самостоятельно. Вы, наверное, знаете, что у меня есть восьмилетний телохранитель. Дает хорошее представление о моем настоящем статусе здесь ”.


Подавив гнев, Керк снова взял себя в руки. Его глаза задумчиво сузились. “Меня удивляет, когда ты это говоришь. Никогда не думал, что услышу, как ты признаешь, что кто-то может быть лучше тебя в чем-либо. Разве не за этим ты пришел сюда? Чтобы доказать, что ты был так же хорош, как любой уроженец Пирры?”


“Один гол в твою пользу”, - признал Джейсон. “Я не думал, что это так уж много показывает. И я рад видеть, что твой разум не так скован мышцами, как твое тело. Да, я признаю, что это, вероятно, было моей главной причиной приезда, это и любопытство ”.


Керк следил за ходом своих мыслей и недоумевал, куда они его ведут. “Ты пришел сюда, чтобы доказать, что ты не хуже любого уроженца Пирры. И все же теперь ты признаешь, что любой восьмилетний ребенок может превзойти тебя. Это просто не вяжется с тем, что я знаю о тебе. Если вы даете одной рукой, вы, должно быть, забираете другой. В чем вы все еще чувствуете свое природное превосходство?”


Джейсон долго думал, прежде чем ответить.


“Я скажу тебе”, - наконец произнес он. “Но не сверни мне за это шею. Я ставлю на то, что ваш цивилизованный разум может контролировать ваши рефлексы. Потому что я должен говорить о вещах, которые строго запрещены на Pyrrus.


“В глазах ваших людей я слабак, потому что я родом с другого мира. Однако поймите, что в этом также моя сила. Я могу видеть вещи, которые скрыты от вас долгими ассоциациями. Ты знаешь, старая история с невозможностью увидеть лес из-за деревьев на пути.” Керк согласно кивнул, и Джейсон продолжил.


“Чтобы продолжить аналогию дальше, я приземлился с дирижабля, и сначала все, что я мог увидеть, был лес. Для меня некоторые факты очевидны. Я думаю, что вы, люди, тоже их знаете, только вы тщательно скрываете свои мысли. Это скрытые мысли, которые полностью табуированы. Сейчас я собираюсь произнести одно из них вслух и надеюсь, что ты сможешь контролировать себя достаточно хорошо, чтобы не убить меня ”.


Огромные руки Керка сжались на подлокотниках его кресла - единственный признак того, что он услышал. Джейсон говорил спокойно, гладко и непринужденно, как ланцет, проникающий в мозг.


“Люди проигрывают войну с Пиррусом. У них нет шансов на победу. Они могли бы отправиться на другую планету, но это не было бы победой. И все же, если они останутся и продолжат эту войну, они только продлят особо кровавую форму расового самоубийства. С каждым поколением численность населения сокращается. Пока, в конце концов, планета не победит ”.


Один подлокотник стула Керка из пластика и стали оторвался под сокрушительной хваткой его пальцев. Он этого не заметил. Остальные части его тела были неподвижны, как скала, а глаза устремлены на Джейсона.


Отведя взгляд от сломанного стула, Джейсон подыскивал правильные слова.


“Это не настоящая война, а катастрофическое лечение симптомов. Это как отрезать пораженные раком пальцы один за другим. Единственным результатом может быть окончательная смерть. Кажется, никто из вас этого не осознает. Все, что вы видите, - это деревья. Вам никогда не приходило в голову, что вы могли бы устранить причины этой войны и покончить с ней навсегда ”.


Керк с грохотом уронил подлокотник кресла на пол. Он сел, пораженный. “Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Ты говоришь как грабитель ”.


Джейсон не спросил, что такое grubber, но он указал название.


“Зови меня пирранцем по усыновлению. Я хочу, чтобы эта планета выжила так же сильно, как и вы. Я думаю, что эту войну можно прекратить, найдя причины — и изменив их, какими бы они ни были ”.


“Ты несешь чушь”, - сказал Керк. “Это просто чужой мир, с которым нужно сражаться. Причины - это самоочевидные факты существования.”


“Нет, это не так”, - настаивал Джейсон. “Задумайтесь на секунду. Когда вы надолго покидаете эту планету, вы должны пройти курс повышения квалификации. Чтобы увидеть, как все изменилось к худшему, пока тебя не было. Ну, это линейная прогрессия. Если дела становятся хуже, когда вы расширяетесь в будущее, то они должны стать лучше, если вы расширяетесь в прошлое. Это также хорошая теория — хотя я не знаю, подтвердят ли меня факты — сказать, что если вы распространите ее достаточно далеко в прошлое, вы достигнете времени, когда человечество и Пиррус не были в состоянии войны друг с другом ”.


Керк уже не мог говорить, он был способен только сидеть и слушать, пока Джейсон наносил удары неотвратимой логики.


“Есть доказательства, подтверждающие эту теорию. Даже вы признаете, что я, если и не подхожу для пиррийской жизни, то, несомненно, хорошо в ней разбираюсь. И у всей пирранской флоры и фауны, которую я видел, есть одна общая черта. Они не функционируют. Ни один из их огромного арсенала оружия не используется друг против друга. Их токсины, похоже, не действуют против жизни на Пирре. Они хороши только для того, чтобы нести смерть Homo sapiens. И это физически невозможно. За триста лет, что люди живут на этой планете, формы жизни не могли естественным образом адаптироваться таким образом ”.


“Но они сделали это!” - взревел Керк.


“Ты совершенно прав”, - спокойно сказал ему Джейсон. “И если они это сделали, должно быть, замешано какое-то агентство. Как работает — понятия не имею. Но что-то заставило жизнь на Пиррусе объявить войну, и я хотел бы выяснить, что это за что-то такое. Какая форма жизни была доминирующей здесь, когда ваши предки высадились?”


“Я уверен, что я бы не знал”, - сказал Керк. “Вы же не предполагаете, не так ли, что на Пиррусе есть разумные существа, не имеющие человеческого происхождения? Существа, которые организуют планету, чтобы сражаться с нами?”


“Я не предлагаю это — ты предлагаешь. Это значит, что вы уловили идею. Я понятия не имею, что вызвало это изменение, но я бы обязательно хотел выяснить. Затем посмотрим, можно ли его заменить обратно. Разумеется, ничего не обещано. Тем не менее, вы согласитесь, что это стоит изучить.”


Ударяя кулаком по ладони, от его тяжелых шагов сотрясалось здание, Керк ходил взад-вперед по комнате. Он был в состоянии войны с самим собой. Новые идеи боролись со старыми убеждениями. Это было так неожиданно — и так трудно не поверить.


Не спрашивая разрешения, Джейсон налил себе немного охлажденной воды из бутылки и в изнеможении откинулся на спинку стула. Что-то со свистом влетело в открытое окно, пробив дыру в защитном экране. Керк взорвал его, не меняя шага, даже не подозревая, что он это сделал.


Решение не заняло много времени. Приспособленный к быстрой деятельности, большой пирранец счел невозможным не принимать быстрых решений. Хождение по комнате прекратилось, и чей-то палец ткнул в Джейсона.


“Я не говорю, что вы меня убедили, но я считаю невозможным найти готовый ответ на ваши аргументы. Поэтому, пока я этого не сделаю, нам придется действовать так, как если бы они были правдой. Итак, что ты планируешь делать, что можешь ты сделать?”


Джейсон загибал пальцы, отмечая пункты. “Во-первых, мне понадобится хорошо защищенное место для жизни и работы. Так что вместо того, чтобы тратить свою энергию на то, чтобы просто оставаться в живых, я могу посвятить некоторое время изучению этого проекта. Во-вторых, я хочу, чтобы кто—нибудь помог мне - и в то же время выступил в роли телохранителя. И кто-нибудь, пожалуйста, с чуть большим кругозором интересов, чем мой нынешний сторожевой пес. Я бы предложил Meta для этой работы.”


“Мета?” - спросил я. Керк был удивлен. “Она космический пилот и оператор защитного экрана, какой от нее может быть толк в подобном проекте?”


“Самый хороший из всех возможных. У нее был опыт в других мирах, и она может изменить свою точку зрения — по крайней мере, немного. И она, должно быть, знает об этой планете столько же, сколько любой другой образованный взрослый, и может ответить на любые мои вопросы.” Джейсон улыбнулся. “В дополнение к этому она привлекательная девушка, чьей компанией я наслаждаюсь”.


Керк хмыкнул. “Я хотел спросить, не найдется ли у вас времени упомянуть эту последнюю причину. Остальные, однако, имеют смысл, так что я не собираюсь спорить. Я подберу ей замену и пришлю сюда Meta. Есть множество запечатанных зданий, которые вы можете использовать.”


Поговорив с одним из помощников из внешнего офиса, Керк сделал несколько звонков на экране. Правильные заказы были быстро отданы. Джейсон с интересом наблюдал за всем этим.


“Простите, что спрашиваю”, - наконец сказал он. “Но являетесь ли вы диктатором этой планеты? Ты просто щелкаешь пальцами, и они все прыгают ”.


“Полагаю, это выглядит именно так”, - признал Керк. “Но это всего лишь иллюзия. На Пиррусе никто не несет полной ответственности, и нет ничего похожего на демократическую систему. В конце концов, общая численность нашего населения примерно равна армейской дивизии. Каждый выполняет ту работу, для которой он наиболее квалифицирован. Различные виды деятельности разделены на отделы, за которые отвечает наиболее квалифицированный специалист. Я отвечаю за координацию и снабжение, а это, пожалуй, самая свободная категория. Мы заполняем пробелы между отделами и осуществляем закупки за пределами планеты ”.


Затем пришел Мета и поговорил с Керком. Она полностью игнорировала присутствие Джейсона. “Меня освободили и отправили сюда”, - сказала она. “Что это? Изменения в расписании полетов?”


“Можно назвать это и так”, - сказал Керк. “С этого момента вы уволены со всех ваших старых назначений и назначены в новый отдел: расследований и исследовательской работы. Вон тот усталый парень - глава вашего отдела.”


“Чувство юмора”, - сказал Джейсон. “Единственный уроженец Пирруса. Поздравляю, у планеты еще есть надежда ”.


Мета переводила взгляд с одного на другого. “Я не понимаю. Я не могу в это поверить. Я имею в виду новый отдел — почему?”


“Мне жаль”, - сказал Керк. “Я не хотел быть жестоким. Я подумал, что, возможно, вы могли бы чувствовать себя более непринужденно. То, что я сказал, было правдой. У Джейсона есть способ — или может быть способ — представлять огромную ценность для Пирруса. Ты поможешь ему?”


К Мете вернулось самообладание. И немного гнева. “Должен ли я? Это приказ? Ты знаешь, у меня есть работа, которую нужно сделать. Я уверен, вы поймете, что это важнее, чем может представить себе человек с другой планеты. Он действительно не может понять —”


“Да. Это приказ.” В голосе Керка снова зазвучала язвительность. Мета покраснела от этого тона.


“Возможно, я смогу объяснить”, - вмешался Джейсон. “В конце концов, все это моя идея. Но сначала я хотел бы вашего сотрудничества. Не мог бы ты вытащить обойму из своего пистолета и отдать ее Керку?”


Мета выглядела испуганной, но Керк кивнул в торжественном согласии. “Всего на несколько минут, Мета. У меня есть пистолет, так что здесь ты будешь в безопасности. Думаю, я знаю, что у Джейсона на уме, и, исходя из личного опыта, боюсь, что он прав ”.


Мета неохотно передал обойму и разрядил заряд в патронник пистолета. Только тогда Джейсон объяснил.


“У меня есть теория о жизни на Пиррусе, и, боюсь, мне придется разрушить некоторые иллюзии, когда я объясню. Для начала следует признать тот факт, что ваш народ медленно проигрывает здесь войну и в конечном итоге будет уничтожен —”


Не успел он закончить и половины предложения, как пистолет Меты был направлен ему между глаз, и она дико нажала на спусковой крючок. В выражении ее лица были только ненависть и отвращение. Керк взял ее за плечи и усадил в свое кресло, пока не случилось чего-нибудь похуже. Потребовалось некоторое время, прежде чем она смогла успокоиться настолько, чтобы прислушаться к словам Джейсона. Нелегко разрушить тщательно выстроенную ложь всей жизни. Только тот факт, что она видела что-то из других миров, позволил ей вообще слушать.


Огонек неразумия все еще горел в ее глазах, когда он закончил рассказывать ей о том, что они с Керком обсуждали. Она сидела напряженно, подавшись вперед, навалившись на руки Керка, как будто они были единственной вещью, которая удерживала ее от того, чтобы наброситься на Джейсона.


“Возможно, это слишком много, чтобы усвоить за один присест”, - сказал Джейсон. “Итак, давайте сформулируем это более простыми словами. Я верю, что мы можем найти причину этой неослабевающей ненависти к людям. Возможно, мы неправильно пахнем. Может быть, я найду эссенцию из измельченных жуков Пиррана, которая сделает нас невосприимчивыми, когда мы будем втирать ее в кожу. Я пока не знаю. Но какими бы ни были результаты, мы должны провести расследование. Керк согласен со мной в этом ”.


Мета посмотрела на Керка, и он согласно кивнул. Ее плечи опустились от внезапного поражения. Она прошептала эти слова.


“Я ... не могу сказать, что согласен или даже понимаю все, что вы сказали. Но я помогу тебе. Если Керк считает, что это правильно ”.


“Я верю”, - сказал он. “Итак, ты хочешь получить обратно обойму для своего пистолета? Не планируешь больше стрелять в Джейсона?”


“Это было глупо с моей стороны”, - холодно сказала она, перезаряжая пистолет. “Мне не нужен пистолет. Если бы мне пришлось убить его, я мог бы сделать это голыми руками ”.


“Я тоже тебя люблю”, - улыбнулся ей Джейсон. “Теперь ты готов идти?”


“Конечно”. Она пригладила пушистый локон волос на место. “Сначала мы найдем место, где ты сможешь остановиться. Я позабочусь об этом. После этого работа нового отдела зависит от вас ”.


X


В одном из компьютерных корпусов были пустые комнаты. Они были полностью запечатаны, чтобы не допустить попадания бродячих животных в деликатный механизм. Пока Мета проверяла, нет ли в магазинах постельного белья, Джейсон с трудом притащил письменный стол и стулья из соседнего пустого офиса. Когда она вернулась с пневматической кроватью, он немедленно опустился на нее с благодарным вздохом. Ее губы слегка скривились от его очевидной слабости.


“Привыкайте к этому зрелищу”, - сказал он. “Я намерен выполнять столько своей работы, сколько смогу, сохраняя при этом горизонтальное положение. Ты будешь моей сильной правой рукой. И прямо сейчас, Правая Рука, я бы хотел, чтобы ты приготовила мне что-нибудь поесть. Я также намерен большую часть еды есть в ранее упомянутом состоянии лежа.”


Фыркнув от отвращения, Мета вышел. Пока ее не было, Джейсон задумчиво пожевал кончик стилуса, затем сделал несколько аккуратных записей.


После того, как они покончили с почти безвкусным ужином, он начал поиски.


“Мета, где я могу найти исторические записи о Пиррусе?”


“Я никогда не слышал ни о каком ... Я действительно не знаю”.


“Но должно же быть что—то - где-то”, - настаивал он. “Даже если ваша современная культура посвящает все свое время и энергию выживанию, вы можете быть уверены, что так было не всегда. Все время, пока он разрабатывался, люди вели записи, делали пометки. Теперь, где мы будем искать? У вас здесь есть библиотека?”


“Конечно”, - сказала она. “У нас отличная техническая библиотека. Но я уверен, что там не было бы ничего подобного ”.


Стараясь не застонать, Джейсон встал. “Позвольте мне самому судить об этом. Просто показывай дорогу”.


* * * *


Работа библиотеки была полностью автоматической. Прогнозируемый индекс указывал номер вызова для любого текста, с которым нужно было ознакомиться. Кассета была доставлена на стойку зарядки через тридцать секунд после того, как был набран номер. Возвращенные кассеты были опущены в бункер и автоматически заправлены заново. Механизм сработал безотказно.


“Замечательно”, - сказал Джейсон, отрываясь от указателя. “Дань технологической изобретательности. Только в нем нет ничего ценного для нас. Просто стопки учебников.”


“Что еще должно быть в библиотеке?” Мета казался искренне озадаченным.


Джейсон начал объяснять, затем передумал. “Позже мы вернемся к этому”, - сказал он. “Намного позже. Теперь нам нужно найти зацепку. Возможно ли, что существуют какие-либо кассеты - или даже печатные книги — которые не были загружены через этот аппарат?”


“Это кажется маловероятным, но мы могли бы спросить Поли. Он живет где-то здесь и отвечает за библиотеку — заполняет новыми книгами и следит за оборудованием.”


Единственная дверь в задней части здания была заперта, и никакие удары не могли разбудить смотрителя.


“Если он жив, этого должно хватить”, - сказал Джейсон. Он нажал кнопку неисправности на панели управления. Это произвело желаемый эффект. Не прошло и пяти минут, как дверь открылась, и Поли протиснулся в нее.


Смерть обычно приходила быстро на Пиррусе. Если раны замедляли человека, всегда готовые силы разрушения быстро заканчивали работу. Поли был исключением из этого правила. Что бы ни атаковало его изначально, оно проделало эффективную работу. Большая часть нижней части его лица отсутствовала. Его левая рука была скрючена и бесполезна. Повреждения его тела и ног лишили его возможности передвигаться, спотыкаясь, с одного места на другое.


Тем не менее, у него все еще была одна здоровая рука, а также зрение. Он мог работать в библиотеке и подменять полностью здорового человека. Как долго он таскал бесполезную оболочку тела вокруг здания, никто не знал. Несмотря на боль, которая наполняла его покрасневшие, влажные глаза, он остался жив. Старею, старше любого другого пирранца, насколько Джейсон видел. Он проковылял вперед и выключил сигнализацию, которая его позвала.


Когда Джейсон начал объяснять, старик не обратил на это внимания. Только после того, как библиотекарь достал из-под одежды слуховой аппарат, Джейсон понял, что он тоже глухой. Джейсон снова объяснил, что он искал. Поли кивнул и напечатал свой ответ на планшете.


здесь много старых книг — в кладовых внизу


Большая часть здания была занята роботизированным устройством для подачи и сортировки документов. Они медленно продвигались между рядами механизмов, следуя за искалеченным библиотекарем к зарешеченной двери в задней части. Он указал на него. Пока Джейсон и Мета боролись за то, чтобы открыть инкрустированные возрастом батончики, он написал еще одну заметку на своем планшете.


не открывался много лет, крысы


Пистолеты Джейсона и Меты рефлекторно появились в их руках, когда они прочитали сообщение. Джейсон закончил открывать дверь самостоятельно. Два уроженца Пирры стояли лицом к открытому промежутку. Это было хорошо, что они сделали. Джейсон никогда бы не смог справиться с тем, что пришло через эту дверь.


Он даже не открыл его для себя. Их звуки у двери, должно быть, привлекли всех паразитов в нижней части здания. Джейсон задвинул последний засов и начал дергать за ручку, когда дверь толкнули, открывая с другой стороны.


* * * *


Открой врата в ад и посмотри, что выйдет. Мета и Поли стояли плечом к плечу, стреляя в массу омерзения, которая кипела за дверью. Джейсон отпрыгнул в сторону и пристрелил случайного зверька, который попадался ему на пути. Разрушение, казалось, продолжалось вечно.


Прошли долгие минуты, прежде чем последний когтистый зверь совершил свой смертельный бросок. Мета и Поли с нетерпением ждали продолжения, они были счастливо взволнованы этим шансом нанести ущерб. Джейсона немного подташнивало после безмолвной свирепой атаки. Свирепость, которую отразили пирряне. Он увидел царапину на лице Меты в том месте, где ее поймал один из зверей. Она, казалось, не обращала на это внимания.


Достав свою аптечку, Джейсон обошел груду тел. Что-то зашевелилось среди них, и в него врезался грохочущий выстрел. Затем он подошел к девушке и прижал датчики анализатора к царапине. Аппарат щелкнул, и Мета подпрыгнула, когда игла с антитоксином опустилась. Она впервые осознала, что делал Джейсон.


“Спасибо тебе”, - сказала она.


У Поли была мощная лампа на батарейках, и, по негласному соглашению, Джейсон взял ее с собой. Несмотря на то, что старик был калекой, он все еще оставался пирранцем, когда дело доходило до обращения с оружием. Они медленно спускались по заваленной мусором лестнице.


“Что за вонь”, - поморщился Джейсон.


У подножия лестницы они огляделись. Когда-то там были книги и пластинки. Их систематически пережевывали, съедали и уничтожали десятилетиями.


“Мне нравится, как бережно ты относишься к своим старым книгам”, - с отвращением сказал Джейсон.


“Они могли бы не иметь значения, ” холодно сказала Мета, “ или они были бы правильно подшиты в библиотеке наверху”.


Джейсон мрачно бродил по комнатам. Не осталось ничего ценного. Фрагменты и обрывки записей и печати. Никогда не бывает достаточно в одном месте, чтобы беспокоиться о сборе. Носком бронированного ботинка он сердито пнул кучу мусора, готовый прекратить поиски. Под слоем грязи поблескивал ржавый металл.


“Подержи это!” Он дал свет Мете и начал разгребать обломки. Была обнаружена плоская металлическая коробка со встроенным в нее замком с циферблатом.


“Да это же коробка для журналов!” - удивленно сказала Мета.


“Так я и думал”, - сказал Джейсон.


XI


Запечатав подвал, они отнесли коробку обратно в новый офис Джейсона. Только после распыления обеззараживающего средства они внимательно изучили его. Мета обратила внимание на выгравированные буквы на крышке.


“ПОБЕДА S. T. POLLUX" — должно быть, так называется космический корабль, с которого был взят этот журнал. Но я не узнаю класс, или что там обозначают инициалы S. T. ”.


“Звездный транспорт”, - сказал ей Джейсон, пробуя механизм блокировки. “Я слышал о них, но никогда ни одного не видел. Они были построены во время последней волны галактической экспансии. На самом деле это не что иное, как гигантские металлические контейнеры, собранные вместе в космосе. После того, как они будут загружены людьми, оборудованием и припасами, их отбуксируют к любой выбранной планетной системе. Эти же буксиры и одноразовые ракеты должны были затормозить S.T.A.L.K.E.R. при посадке. Тогда оставь их там. Корпус был готовым источником металла, и колонисты могли сразу приступить к строительству своего нового мира. И они были большими. Все они вмещали по меньшей мере пятьдесят тысяч человек ...”


Только после того, как он это сказал, он осознал значение своих слов. Смертоносный взгляд Меты привел его в чувство. Теперь на Пиррусе было меньше людей, чем в первоначальном поселении.


И человеческая популяция, без жесткого контроля над рождаемостью, обычно увеличивалась в геометрической прогрессии. Джейсон динАльт внезапно вспомнил, как у Меты зачесался палец на спусковом крючке.


“Но мы не можем быть уверены, сколько людей было на борту этого”, - поспешно сказал он. “Или даже если это журнал корабля, который высадился на Пиррусе. Ты можешь найти что-нибудь, чем можно его открыть? Замок проржавел, превратившись в единый комок.”


Мета выместила свой гнев на коробке. Ее пальцам удалось проделать зазор между крышкой и дном. Она дернула его. Ржавый металл заскрипел и разорвался. Крышка слетела у нее в руках, и тяжелая книга с глухим стуком упала на стол.


Легенда обложки уничтожила все сомнения.


ЖУРНАЛ ПОБЕДЫ С. Т. ПОЛЛУКСА. ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПУТЬ Из СЕТАНИ На ПИРРУС. 55 000 ПОСЕЛЕНЦЕВ НА БОРТУ.


Мета не мог сейчас спорить. Она стояла позади Джейсона с крепко сжатыми кулаками и читала через его плечо, пока он переворачивал хрупкие, пожелтевшие страницы. Он быстро просмотрел вступительную часть, в которой рассказывалось о подготовке к отплытию и поездке. Только когда он достиг фактической посадки, он начал медленно читать. Воздействие древних слов обрушилось на него.


“Вот он, ” крикнул Джейсон. “Положительное доказательство того, что мы на правильном пути. Даже вам придется это признать. Прочтите это, прямо здесь.”


…Второй день с тех пор, как ушли буксиры, и теперь мы полностью предоставлены сами себе. Поселенцы все еще не привыкли к этой планете, хотя у нас каждый вечер проводятся ознакомительные беседы. А также агенты по поддержанию морального духа, которые у меня работают по двадцать часов в сутки. Полагаю, я действительно не могу винить людей, все они жили в подземельях Сетани, и я сомневаюсь, что они видели солнце раз в год. На этой планете ужасная погода, хуже, чем все, что я видел на сотне других планет. Был ли я неправ на первоначальных этапах планирования, не настаивая на поселенцах с одного из аграрных миров? Люди, которые могли справиться с работой на свежем воздухе.


Эти городские сетанийцы боятся выходить на улицу под дождем. Но, конечно, они полностью адаптировались к своей родной гравитации в 1,5, так что два g здесь их не сильно беспокоят. Это был фактор, который определил нас. В любом случае — теперь слишком поздно что-либо с этим делать. Или о бесконечном цикле дождя, снега, града, ураганов и тому подобного. Ответом будет запуск шахт, продажа металлов и строительство полностью закрытых городов.


Единственное, что на этой покинутой планете на самом деле не против нас, - это животные. Сначала было несколько крупных хищников, но охранники быстро с ними справились. Остальная дикая жизнь оставляет нас в покое. Рад этому! Они так долго боролись за существование, что я никогда не видел более смертоносно выглядящей коллекции. Даже маленькие грызуны, не больше человеческой ладони, бронированы, как танки…


“Я не верю ни единому слову из этого, ” вмешалась Мета. “Это не может быть Пиррус, о котором он пишет ...” Ее слова замерли, когда Джейсон безмолвно указал на название на обложке.


Он продолжал просматривать страницы, быстро переворачивая их. Предложение привлекло его внимание, и он остановился. Прижав палец к нужному месту, он прочитал вслух.


“‘…И проблемы продолжают накапливаться. Сначала Хар Пало с его теорией о том, что вулканизм настолько близок к поверхности, что земля сохраняет тепло и урожай растет так хорошо. Даже если он прав — что мы можем сделать? Мы должны быть самостоятельными, если хотим выжить. А теперь еще кое-что. Похоже, что лесной пожар привел к появлению множества новых видов на нашем пути. Животные, насекомые и даже птицы нападали на людей. (Примечание для Har: проверьте, может ли возможная сезонная миграция объяснить атаки.) Четырнадцать смертей от ран и отравлений. Нам придется постоянно следить за соблюдением правил в отношении лосьона от насекомых. И я полагаю, построить что-то вроде защиты по периметру, чтобы не подпускать к лагерю более крупных зверей.’


“Это начало”, - сказал Джейсон. “По крайней мере, теперь мы осознаем реальную природу битвы, в которой участвуем. Знание того, что когда-то они были лучше расположены к человечеству, ничуть не облегчает обращение с Пиррусом и не делает формы жизни менее опасными. Все, что он делает, - это указывает путь. Что-то захватило мирные формы жизни, встряхнуло их и превратило эту планету в одну большую смертельную ловушку для человечества. Это нечто - вот что я хочу раскрыть ”.


XII


Дальнейшее чтение журнала не дало никаких новых доказательств. Там было гораздо больше информации о ранних животных и растениях и о том, насколько они были смертоносны, а также о первых средствах защиты от них. Интересный с исторической точки зрения, но совершенно бесполезный для противодействия угрозе. Капитан, по-видимому, никогда не думал, что на Пиррусе изменяются формы жизни, полагая вместо этого, что обнаруживаются опасные звери. Он так и не дожил до того, чтобы изменить свое мнение. Последняя запись в журнале, менее чем через два месяца после первой атаки, была очень короткой. И написан другим почерком.


Капитан Курковски скончался сегодня от отравления после укуса насекомого. Мы глубоко скорбим о его смерти.


“Почему” планетарного отвращения еще предстояло раскрыть.


“Керк должен увидеть эту книгу”, - сказал Джейсон. “Он должен иметь некоторое представление о достигнутом прогрессе. Мы можем воспользоваться транспортом — или пойдем пешком до мэрии?”


“Конечно, пешком”, - сказала Мета.


“Тогда ты приносишь книгу. В two G's мне очень трудно быть джентльменом и нести посылки ”.


Они только что вошли в приемную Керка, когда с экрана телефона донесся пронзительный крик. Джейсону потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это был механический сигнал, а не человеческий голос.


“Что это?” - спросил я. он спросил.


Керк ворвался в дверь и направился к выходу на улицу. Все остальные в офисе шли тем же путем. Мета выглядела смущенной, она наклонилась к двери, затем снова посмотрела на Джейсона.


“Что это значит? Ты не можешь мне сказать?” Он потряс ее за руку.


“Тревога в секторе. Какой-то крупный прорыв на периметре. Отвечать должны все, кроме других охранников периметра ”.


“Ну, тогда иди”, - сказал он. “Не беспокойся обо мне. Со мной все будет в порядке ”.


Его слова подействовали как спусковой крючок. Пистолет Меты был у нее в руке, и она ушла прежде, чем он закончил говорить. Джейсон устало сел в опустевшем офисе.


Неестественная тишина в здании начала действовать ему на нервы. Он подвинул свой стул к экрану телефона и включил его на прием. Экран взорвался цветом и звуком. Сначала Джейсон вообще не мог в этом разобраться. Просто беспорядочная мешанина лиц и голосов. Это был многоканальный набор, предназначенный для использования в военных целях. На экране одновременно появилось несколько изображений - ряды голов или размытый фон там, где пользователь покинул поле зрения. Многие головы говорили одновременно, и в бормотании их голосов не было никакого смысла.


Изучив элементы управления и проведя несколько экспериментов, Джейсон начал понимать принцип работы. Хотя все станции постоянно отображались на экране, их аудиоканалами можно было управлять. Таким образом, две, три или более станций могли быть соединены вместе в соединении. Они поддерживали бы постоянную связь друг с другом, но при этом никогда не теряли бы контакта с другими станциями.


Идентификация голоса и звука происходила автоматически. Всякий раз, когда одно из изображенных изображений начинало говорить, изображение светилось красным. Методом проб и ошибок Джейсон собрал аудио для нужных ему станций и попытался проследить за ходом атаки.


Очень быстро он понял, что это нечто из ряда вон выходящее. Каким-то образом, никто не пояснил, часть периметра была прорвана, и пришлось задействовать экстренную защиту, чтобы изолировать ее. Керк, казалось, был главным, по крайней мере, он был единственным, у кого был дублирующий передатчик. Он использовал его для общих команд. Множество крошечных изображений исчезло, и поверх них появилось его лицо, заполнившее весь экран.


“Все станции периметра отправляют двадцать пять процентов вашего личного состава в Двенадцатую зону”.


Снова появились маленькие изображения, и шум усилился, красные огоньки перескакивали с одного лица на другое.


“... Покиньте первый этаж, кислотные бомбы не могут достать”.


“Если мы удержимся, то будем отрезаны, но "салиент" проходит мимо нас на западном фланге. Прошу поддержки.”


“НЕ MERVV...IT Он бесполезен!”


“... И резервуаров с напалмом почти не осталось. Какие заказы?”


“Грузовик все еще там, доставьте его на склад снабжения, вы найдете замену ...”


* * * *


Из всего сумбура разговоров только последние два фрагмента имели какой-то смысл. Джейсон заметил таблички ниже, когда заходил. Первые два этажа здания под ним были забиты военными припасами. Это был его шанс проявить себя.


Просто сидеть и смотреть было неприятно. Особенно, когда это была отчаянная необходимость. Он не переоценивал его ценности, но был уверен, что всегда найдется место для другого пистолета.


К тому времени, как он дотащился до уровня улицы, грузовик с турбонаддувом резко остановился перед погрузочной платформой. Двое пиррян выкатывали бочки с напалмом, безрассудно пренебрегая собственной безопасностью. Джейсон не осмелился войти в этот водоворот раскатистого металла. Он обнаружил, что может быть полезен, перетаскивая тяжелые барабаны на место в грузовике, пока другие сворачивали их. Они приняли его помощь без подтверждения.


Это была изнурительная, потная работа - перетаскивать свинцовые барабаны на место, преодолевая сильную гравитацию. Через минуту Джейсон работал на ощупь сквозь красную пелену бьющейся крови. Он понял, что дело сделано, только когда грузовик внезапно рванулся вперед, и его швырнуло на пол. Он лежал там, его грудь тяжело вздымалась. Когда водитель швырнул тяжелую машину вперед, все, что мог сделать Джейсон, это подпрыгивать на днище. Он мог видеть достаточно хорошо, но все еще задыхался, когда они затормозили в зоне боевых действий.


Для Джейсона это была сцена невероятного замешательства. Стрельба, языки пламени, мужчины и женщины, бегущие со всех сторон. Бочки с напалмом были выгружены без его помощи, а грузовик исчез за добавкой. Джейсон прислонился к стене полуразрушенного здания и попытался сориентироваться. Это было невозможно. Казалось, там было огромное количество мелких животных: он убил двух, которые напали на него. Кроме этого, он не смог определить характер битвы.


Пирранец с белым от боли и напряжения загорелым лицом, спотыкаясь, поднялся. Его правая рука, мокрая от сырой плоти и капающей крови, безвольно свисала вдоль тела. Он был покрыт только что нанесенной хирургической пеной. В левой руке он держал пистолет, с которого свисал обрывок кабеля управления. Джейсон подумал, что мужчине нужна медицинская помощь. Он не мог ошибаться сильнее.


Зажав пистолет в зубах, пирранец здоровой рукой схватил бочку с напалмом и опрокинул ее набок. Затем, снова держа пистолет в руке, он начал катать барабан по земле ногами. Это была медленная, громоздкая работа, но он все еще был в борьбе.


Джейсон протолкался сквозь спешащую толпу и склонился над барабаном. “Позволь мне сделать это”, - сказал он. “Ты можешь прикрыть нас обоих своим пистолетом”.


Мужчина вытер пот с глаз тыльной стороной руки и, моргнув, посмотрел на Джейсона. Казалось, он узнал его. Когда он улыбался, это была гримаса боли, лишенная юмора. “Сделай это. Я все еще могу стрелять. Две половинки человека — возможно, мы равны одному целому ”. Джейсон слишком усердствовал, чтобы даже заметить оскорбление.


* * * *


В результате взрыва на улице впереди образовалась необработанная яма. Два человека были на дне, копая его лопатами еще глубже. Все это казалось бессмысленным. Как только Джейсон и раненый мужчина закатили барабан, копатели выскочили из котлована и начали стрелять в его глубину. Одна из них обратилась, молодая девушка, едва достигшая подросткового возраста.


“Хвала Периметру!” - выдохнула она. “Они нашли напалм. Один из новых ужасов прорывается к тринадцати, мы только что нашли его ”. Говоря это, она повернула барабан, открутила легко снимаемую пробку и начала выливать желеобразное содержимое в отверстие. Когда половина содержимого выпила, она вставила сам барабан. Ее спутник вытащил из-за пояса сигнальную ракету, зажег ее и бросил вслед барабану.


“Быстро возвращайся. Они не любят жару ”, - сказал он.


Это было сказано очень мягко. Напалм вспыхнул, языки пламени и клубящийся жирный дым поднялись к небу. Земля под ногами Джейсона сдвинулась с места. Что-то черное и длинное шевельнулось в сердце пламени, затем поднялось дугой в небо над их головами. Несмотря на палящую жару, он все еще двигался странными, дергающимися движениями. Он был огромным, толщиной по меньшей мере два метра и без указания длины. Пламя его совсем не остановило, а только разозлило.


Джейсон имел некоторое представление о длине этой штуковины, поскольку улица треснула и прогнулась на протяжении пятидесяти метров с каждой стороны ямы. Огромные петли существа начали появляться из-под земли. Он выстрелил из своего пистолета, как и остальные. Не то чтобы это, казалось, произвело какой-либо эффект. Появлялось все больше и больше людей, вооруженных разнообразным оружием. Огнеметы и гранаты казались наиболее эффективными.


Очистите территорию ... Мы собираемся насытить ее. Отступаем”


Голос был настолько громким, что у Джейсона защемило ухо. Он обернулся и узнал Керка, который прибыл с грузовиками оборудования. На спине у него был мощный динамик, микрофон висел перед его губами. Его усиленный голос вызвал мгновенную реакцию толпы. Они начали двигаться.


Джейсон все еще сомневался, что делать. Очистить территорию? Но в какой области? Он направился к Керку, прежде чем понял, что остальные пирряне движутся в противоположном направлении. Даже при двух гравитациях они двигались.


У Джейсона было неприкрытое чувство одиночества на сцене. Он стоял посреди улицы, а остальные исчезли. Никого не осталось. За исключением раненого, которому помог Джейсон. Он, спотыкаясь, направился к Джейсону, размахивая здоровой рукой. Джейсон не мог понять, что он сказал. Керк снова выкрикивал приказы из одного из грузовиков. Они тоже начали двигаться. Срочность достигла цели, и Джейсон бросился бежать.


Было слишком поздно. Со всех сторон земля прогибалась, потрескивая, по мере того как все больше петель подземной твари пробивалось на свет. Безопасность была впереди. Только перед ним возвышалась арка серого цвета, покрытая коркой грязи.


* * * *


Есть секунды времени, которые кажутся вечностью. Момент субъективного времени, который схвачен и растянут на бесконечное расстояние. Это был один из таких моментов. Джейсон стоял, застыв. Даже дым в небе висел неподвижно. Перед ним была важная петля инопланетной жизни, каждая деталь была пронзительно четкой.


Толстый, как человек, ребристый и серый, как старая кора. Из всех его частей торчали усики, бледные и извивающиеся, которые медленно извивались, как змеи. По форме напоминает растение, но с движениями животного. И трескается, раскалывается. Это было хуже всего.


Появились швы и отверстия. Оскаленные, разинутые пасти, извергавшие орду бледных животных. Джейсон услышал их крики, пронзительные, но далекие. Он увидел похожие на иглы зубы, которые обрамляли их челюсти.


Паралич неизвестности удерживал его там. Он должен был умереть. Керк громыхал в него через громкоговоритель, другие стреляли в атакующее существо. Джейсон ничего не знал.


Затем его швырнуло вперед, толкнув твердым, как камень, плечом. Раненый мужчина все еще был там, пытаясь вытащить Джейсона. Сжав пистолет в челюстях, он тащил Джейсона за собой здоровой рукой. К существу. Остальные прекратили стрельбу. Они увидели его план, и он оказался хорошим.


Петля этой штуковины выгнулась дугой в воздухе, оставляя отверстие между ее телом и землей. Раненый пирранец расставил ноги и напряг мышцы. Одной рукой, одним ударом, он оторвал Джейсона от земли и отправил его под живую арку. Движущиеся усики прошлись огнем по его лицу, затем он прошел, снова и снова катаясь по земле. Раненый пирранец прыгнул за ним.


Было слишком поздно. У одного человека был шанс выбраться. Пирранец мог бы сделать это легко — вместо этого он толкнул Джейсона первым. Существо почувствовало движение, когда Джейсон коснулся его усиков. Он упал и подхватил раненого своим весом. Он исчез из виду, когда щупальца обвились вокруг него, и животные набросились на него. Его спусковой крючок, должно быть, был переведен в режим полного срабатывания, потому что пистолет продолжал стрелять еще долгое время после того, как он должен был быть мертв.


Джейсон пополз. Несколько клыкастых животных побежали к нему, но были застрелены. Он ничего об этом не знал. Затем грубые руки схватили его и потащили вперед. Он врезался в борт грузовика, и перед ним оказалось лицо Керка, раскрасневшееся и сердитое. Один из гигантских кулаков сомкнулся на одежде Джейсона спереди, и его оторвало от земли, встряхнув, как безвольный мешок с тряпьем. Он не протестовал и не смог бы протестовать, даже если бы Керк убил его.


Когда его бросили на землю, кто-то поднял его и засунул в кузов грузовика. Он не потерял сознания, когда грузовик отскочил в сторону, но все же не мог пошевелиться. Через мгновение усталость уходила, и он садился. Это все, чем он был, просто немного устал. Как только он подумал об этом, он потерял сознание.


XIII


“Прямо как в старые добрые времена”, - сказал Джейсон, когда Бруччо вошел в комнату с подносом еды. Не говоря ни слова, Бруччо обслужил Джейсона и раненых на других кроватях, затем ушел. “Спасибо”, - крикнул Джейсон вслед его удаляющейся спине.


Шутка, легкая усмешка, как это было всегда. Конечно. Но даже когда он ухмылялся и его губы складывались в шутку, Джейсон чувствовал, что снаружи они кажутся маской. Нечто, наделенное собственной жизнью. Внутри он был оцепенелым и неподвижным. Его тело одеревенело, а глаза все еще смотрели, как эта арка из инопланетной плоти опускается и душит однорукого пирранца миллионом горящих пальцев.


Он мог чувствовать себя под аркой. В конце концов, разве раненый человек не занял его место? Он покончил с едой, не осознавая, что ест.


С того самого утра, когда он пришел в сознание, все было так. Он знал, что должен был умереть там, на той истерзанной битвой улице. Его жизнь следовало оборвать за то, что он совершил ошибку, подумав, что он действительно может помочь сражающимся пирранцам. Вместо того, чтобы путаться под ногами и путаться под ногами. Если бы не Джейсон, человека с раненой рукой доставили бы сюда, в безопасные здания переориентации. Он знал, что лежит в кровати, которая принадлежала этому человеку.


Человек, который отдал свою жизнь за Джейсона.


Человек, имени которого он даже не знал.


В еде были наркотики, и они усыпили его. Пропитанные лекарствами прокладки смягчали боль и кровоподтеки от ожогов в тех местах, где щупальца опалили его лицо. Когда он проснулся во второй раз, его связь с реальностью была восстановлена.


Человек умер, чтобы он мог жить. Джейсон посмотрел факту в лицо. Он не мог восстановить ту жизнь, как бы сильно ни хотел. Что он мог сделать, так это сделать так, чтобы смерть этого человека стоила того. Если можно сказать, что любая смерть того стоила… Он заставил себя отвлечься от мыслей об этом треке.


Джейсон знал, что он должен был сделать. Теперь его работа стала еще важнее. Если бы он мог разгадать загадку этого смертоносного мира, он мог бы частично погасить свой долг.


От сидения у него закружилась голова, и он держался за край кровати, пока она не замедлилась. Остальные в комнате игнорировали его, пока он медленно и мучительно натягивал свою одежду. Бруччо зашел, увидел, что он делает, и снова ушел, не сказав ни слова.


Оформление заняло много времени, но, наконец, было готово. Когда Джейсон, наконец, вышел из комнаты, он обнаружил, что Керк ждет его.


“Керк ... я хочу сказать тебе...”


“Ничего мне не говори!” Гром голоса Керка отразился от потолка и стен. “Я говорю тебе. Я скажу вам один раз, и на этом все закончится. Ты не нужен на Пиррусе, Джейсон динАльт, ни ты, ни твои драгоценные внеземные планы здесь не нужны. Однажды я позволил тебе убедить меня своим кривым языком. Помог тебе в ущерб более важной работе. Я должен был знать, каким будет результат твоей ‘логики’. Теперь я увидел. Уэлф умер, чтобы ты мог жить. Он был вдвое лучше, чем ты когда-либо будешь ”.


“Хорошо? Так его звали?” Запинаясь, спросил Джейсон. “Я не знал —”


“Ты даже не знал”. Губы Керка растянулись, обнажив зубы, в гримасе отвращения. “Ты даже не знал его имени - и все же он умер, чтобы ты мог продолжать свое жалкое существование”. Керк сплюнул, как будто эти слова придавали его речи мерзкий привкус, и потопал к выходному шлюзу. Почти запоздало он повернулся к Джейсону.


“Вы останетесь здесь, в запечатанных зданиях, пока корабль не вернется через две недели. Тогда вы покинете эту планету и никогда не вернетесь. Если ты это сделаешь, я убью тебя мгновенно. С удовольствием”. Он начал с того, что открыл шлюз.


“Подожди”, - крикнул Джейсон. “Ты не можешь так решать. Вы даже не видели доказательства, которые я обнаружил. Спроси у Мета...” Замок с грохотом захлопнулся, и Керк ушел.


* * * *


Все это было просто слишком глупо. Гнев начал вытеснять бесплодное отчаяние, которое было мгновением ранее. С ним обращались как с безответственным ребенком, важность его открытия журнала полностью игнорировалась.


Джейсон обернулся и впервые увидел, что там стоит Бруччо. “Ты это слышал?” Джейсон спросил его.


“Да. И я полностью согласен. Можешь считать, что тебе повезло”.


“Повезло!” Теперь Джейсон был злым. “Повезло, что со мной обращаются как со слабоумным ребенком, с презрением ко всему, что я делаю —”


“Я сказал ”повезло", - огрызнулся Бручко. “Уэлф был единственным выжившим сыном Керка. Керк возлагал на него большие надежды, готовил его к тому, чтобы он в конечном итоге занял его место ”. Он повернулся, чтобы уйти, но Джейсон окликнул его вслед.


“Подожди. Я сожалею о Уэлфе. Я не могу сожалеть больше, зная, что он был сыном Керка. Но, по крайней мере, это объясняет, почему Керк так быстро вышвыривает меня - а также доказательства, которые я обнаружил. Судовой журнал ...


“Я знаю, я видел это”, - сказал Бручко. “Его принес Мета. Очень интересный исторический документ ”.


“И это все, что вы можете в нем видеть — исторический документ? Значение планетарных изменений ускользает от вас?”


“Это не ускользает от меня, ” коротко ответил Бручко, - но я не вижу, чтобы это имело какое-либо значение сегодня. Прошлое неизменяемо, и мы должны бороться в настоящем. Этого достаточно, чтобы занять все наши силы ”.


Джейсон чувствовал себя слишком измученным, чтобы спорить дальше. Он наткнулся на ту же каменную стену, что и все пирряне. Их выбор был логикой момента. Прошлое и будущее неизменны, непознаваемы — и неинтересны. “Как продвигается битва за периметр?” спросил он, желая сменить тему.


“Закончен. Или, по крайней мере, на последних этапах”, - Бруччо был почти полон энтузиазма, показывая Джейсону несколько стереозаписей атакующих. Он не заметил, как Джейсон сдержал дрожь.


“Это был один из самых серьезных прорывов за последние годы, но мы вовремя его уловили. Мне неприятно думать, что случилось бы, если бы их не обнаружили еще несколько недель ”.


“Что это за штуки?” Спросил Джейсон. “Какие-то гигантские змеи?”


“Не говори глупостей”, - фыркнул Бручко. Он постучал по стереосистеме ногтем большого пальца. “Корни. Вот и все. Сильно модифицированный, но все еще имеющий корни. Они проникли под барьер периметра, гораздо глубже, чем все, что у нас было раньше. Сами по себе они не представляют реальной угрозы, поскольку обладают очень малой мобильностью. Умрет вскоре после разрезания. Опасность исходила от того, что они использовались как туннели доступа. Им наскучили пробежки с животными, и два или три вида животных живут внутри в своего рода симбиозе.


“Теперь мы знаем, что это такое, и можем следить за ними. Опасность заключалась в том, что они могли полностью разрушить периметр и зайти со всех сторон одновременно. Тогда мы мало что могли бы сделать ”.


На грани разрушения. Жизнь на краю вулкана. Пирряне получали удовлетворение от любого дня, который проходил без тотального уничтожения. Казалось, не было способа изменить их отношение. Джейсон позволил разговору на этом закончиться. Он забрал журнал "Победы на Поллуксе" из каюты Бручко и отнес его обратно в свою комнату. Раненые пирряне проигнорировали его, когда он упал на кровать и открыл книгу на первой странице.


В течение двух дней он не покидал своей каюты. Раненые вскоре ушли, и комната была в его полном распоряжении. Страница за страницей он просматривал журнал, пока не узнал каждую деталь о поселении Пиррус. Его заметки и перекрестные ссылки скопились. Он составил точную карту первоначального поселения, наложенную поверх современной. Они совершенно не подходили друг другу.


Это был тупик. Когда одна карта лежала поверх другой, то, что он подозревал, стало до боли ясно. Описания местности и физических особенностей в журнале были достаточно точными. Город, очевидно, был перемещен с момента первой посадки. Какие бы записи ни хранились, они должны были быть в библиотеке — и он исчерпал этот источник. Все остальное было бы оставлено позади и давным-давно уничтожено.


Дождь хлестал по толстому стеклу над его головой, внезапно освещенному вспышкой молнии. Невидимые вулканы снова активизировались, сотрясая землю своим грохотом глубоко под землей.


Тень поражения тяжело навалилась на Джейсона. Округляет плечи и еще больше омрачает пасмурный день.


XIV


Джейсон провел один подавленный день, лежа на своей койке и считая заклепки, заставляя себя признать поражение. Приказ Керка о том, что он не должен покидать запечатанное здание, полностью связал ему руки. Он чувствовал, что близок к ответу, но ему никогда не суждено было его получить.


Один день поражения - это все, что он мог вынести. Отношение Керка было полностью эмоциональным, без малейшего намека на логику. Этот факт не давал покоя до тех пор, пока Джейсон больше не мог его игнорировать. Эмоциональное мышление было тем, чему он рано научился не доверять в жизни. Он ни в малейшей степени не мог согласиться с Керком, что означало, что ему пришлось использовать оставшиеся десять дней для решения проблемы. Если бы это означало неподчинение Керку, это все равно пришлось бы сделать.


Он с новым энтузиазмом схватил свой блокнот. Его первые источники информации были исчерпаны, но должны были быть и другие. Пережевывая scriber и подкалывая свой мозг, он медленно составил список других возможностей. Любая идея, какой бы дикой она ни была, отвергалась. Когда тарелка была наполнена, он стер лонгшоты и невозможные действия — такие, как просмотр исторических записей за пределами мира. Это была пирранская проблема, и ее нужно было решить на этой планете или не решать вообще.


Список сократился до двух вероятных вариантов. Либо старые записи, записные книжки или дневники, которые могли быть у отдельных пиррян, либо устные истории, которые передавались из поколения в поколение из уст в уста. Первый вариант казался наиболее вероятным, и он сразу же им воспользовался. После тщательной проверки своей аптечки и пистолета он отправился навестить Бручко.


“Что нового и смертоносного появилось в мире с тех пор, как я ушел?” - спросил он.


Бруччо впился в него взглядом. “Ты не можешь выйти, Керк запретил это”.


“Он поручил тебе охранять меня, чтобы посмотреть, повинуюсь ли я?” Голос Джейсона был тихим и холодным.


Бруччо потер подбородок и нахмурился в раздумье. В конце концов он просто пожал плечами. “Нет, я не охраняю тебя — и мне не нужна эта работа. Насколько я знаю, это касается только тебя и Керка, и так может остаться. Уходи, когда захочешь. И тихо убей себя где-нибудь, чтобы покончить с неприятностями, которые ты причиняешь, раз и навсегда ”.


“Я тоже тебя люблю”, - сказал Джейсон. “Теперь кратко расскажи мне о дикой природе”.


Единственной новой мутацией, о которой не позаботились обычные меры предосторожности, была ящерица шиферного цвета, которая со смертельной точностью выделяет быстродействующий нервно-паралитический яд. Смерть наступала в считанные секунды, если слюна касалась обнаженной кожи. Ящериц нужно было высматривать и отстреливать до того, как они окажутся в пределах досягаемости. Час уничтожения ящериц в тренировочной камере сделал его опытным в точной процедуре.


* * * *


Джейсон тихо покинул запечатанные здания, и никто не видел, как он уходил. Он следовал карте до ближайшей казармы, устало шаркая по пыльным улицам. Это был жаркий, тихий день, нарушаемый только грохотом издалека и случайным щелчком его пистолета.


Внутри толстостенных казарменных зданий было прохладно, и он рухнул на скамейку, пока пот не высох, а сердце не перестало колотиться. Затем он отправился в ближайшую комнату отдыха, чтобы начать свои поиски.


Не успев начаться, все было закончено. Никто из пиррян не хранил никаких старых артефактов, и вся идея казалась им очень забавной. После двадцатого отрицательного ответа Джейсон был готов признать поражение в этом направлении расследования. Шансов встретить пирранца со старыми документами было столько же, сколько найти пачку дедушкиных писем в солдатской сумке.


Это оставило единственную возможность — устные истории. Джейсон снова задавал вопросы с тем же отсутствием результатов. Пиррянам стало не до веселья, и они начали рычать. Джейсон остановился, когда он был еще цел. В столовой ему подали блюдо, по вкусу напоминающее пластиковую пасту и древесную массу. Он быстро съел его, затем задумчиво сидел над пустым подносом, ненавидя признавать, что зашел в очередной тупик. Кто мог бы снабдить его ответами? Все люди, с которыми он разговаривал, были такими молодыми. У них не было ни интереса, ни терпения рассказывать истории. Это было хобби пожилых людей, а на Пиррусе не было стариков.


За одним исключением, о котором он знал, библиотекарь Поли. Это было возможно. Человек, который работал с пластинками и книгами, мог бы заинтересоваться некоторыми из более старых. Возможно, он даже помнит, как читал тома, которые сейчас уничтожены. Действительно, очень слабая зацепка, но за нее нужно было бороться.


Прогулка в библиотеку чуть не убила Джейсона. Из-за проливных дождей плохо держалась под ногами, и в тусклом свете было трудно разглядеть, что надвигается. Люциан подлетел достаточно близко, чтобы вырвать кусок мяса, прежде чем он смог его разорвать. От антитоксина у него закружилась голова, и он потерял немного крови, прежде чем смог перевязать рану. Он добрался до библиотеки, измученный и злой.


Поли работал над внутренностями одной из машин по каталогу. Он не остановился, пока Джейсон не похлопал его по плечу. Включив свой слуховой аппарат, пирранец тихо стоял, искалеченный и согнутый, ожидая, когда Джейсон заговорит.


“Есть ли у вас какие-нибудь старые бумаги или письма, которые вы сохранили для личного пользования?”


Качаю головой, нет.


“Как насчет историй — вы знаете, о великих событиях, которые произошли в прошлом, которые кто-то мог рассказать вам, когда вы были молоды?” Отрицательный.


Результаты отрицательные. В ответ на каждый вопрос Поли качал головой, и очень скоро старик разозлился и указал на работу, которую он не закончил.


“Да, я знаю, что тебе нужно поработать”, - сказал Джейсон. “Но это важно”. Поли сердито покачал головой в знак нет и потянулся, чтобы отключить свой слуховой аппарат. Джейсон нащупал вопрос, на который мог бы получить более положительный ответ. Что-то не давало ему покоя, какое-то слово, которое он услышал и записал, чтобы разобраться позже. Кое-что, что сказал Керк…


“Вот и все!” Это было прямо там — на кончике его языка. “Подожди секунду, Поли, еще один вопрос. Что такое "граббер’? Вы когда—нибудь видели такой или знаете, что они делают, или где их можно найти ...


Слова были прерваны, когда Поли развернулся и ударил Джейсона тыльной стороной здоровой руки в лицо. Хотя мужчина был в возрасте и искалечен, удар почти сломал челюсть Джейсону, заставив его заскользить по полу. Сквозь оцепенение он увидел, как Поли ковыляет к нему, издавая хриплые булькающие звуки из своего поврежденного горла; то, что осталось от его лица, исказилось и исказилось от гнева.


Сейчас было не время для дипломатии. Двигаясь так быстро, как только мог, с высокой скоростью, шлепая ногами в шарканье, Джейсон направился к запечатанной двери. Он не мог сравниться ни с одним пирранцем в рукопашном бою, ни с молодым и маленьким, ни со старым и искалеченным. Дверь с грохотом распахнулась, когда он вошел, и едва успела закрыться перед лицом Поли.


Снаружи дождь сменился снегом, и Джейсон устало брел по слякоти, потирая ноющую челюсть и обдумывая единственный факт, который у него был. Grubber был ключом — но к чему? И у кого он осмелился попросить больше информации? Керк был человеком, с которым он разговаривал лучше всех, но не больше. Это оставило только Meta в качестве возможного источника. Он хотел увидеть ее немедленно, но внезапная усталость охватила его. Ему потребовались все его силы, чтобы, спотыкаясь, вернуться к школьным зданиям.


* * * *


Утром он поел и рано ушел. Оставалась всего неделя. Спешить было невозможно, и он ругался, пока тащил свое вдвое более тяжелое тело в центр заданий. Мета была на ночном дежурстве по периметру и скоро должна вернуться в свою каюту. Он прошаркал туда и лежал на ее койке, когда она вошла.


“Убирайся”, - сказала она ровным голосом. “Или мне тебя вышвырнуть?”


“Терпение, пожалуйста”, - сказал он, садясь. “Просто отдыхаю здесь, пока ты не вернешься. У меня есть один вопрос, и если вы ответите на него за меня, я уйду и перестану вас беспокоить ”.


“Что это?” - спросила она, нетерпеливо притопывая ногой. Но в ее голосе также чувствовалась нотка любопытства. Джейсон тщательно подумал, прежде чем заговорить.


“Теперь, пожалуйста, не стреляйте в меня. Вы знаете, что я инопланетянин с большим ртом, и вы слышали, как я говорил ужасные вещи, не делая ни единого выстрела в мой адрес. Теперь у меня есть еще один. Не могли бы вы, пожалуйста, продемонстрировать свое превосходство перед другими народами галактики, сдержав свой темперамент и не превращая меня в составные атомы?”


Его единственным ответом был топот ногой, поэтому он сделал глубокий вдох и погрузился в игру.


“Что такое "граббер’?”


Долгое мгновение она была тихой, неподвижной. Затем она снова скривила губы в отвращении. “Ты находишь самые отталкивающие темы”.


“Может быть, это и так, - сказал он, “ но это все равно не отвечает на мой вопрос”.


“Это ... ну, то, о чем люди просто не говорят”.


“Я люблю”, - заверил он ее.


“Ну, я не знаю! Это самая отвратительная вещь в мире, и это все, что я собираюсь сказать. Поговори с Кранноном, но не со мной.” Она держала его за руку, пока говорила, и его почти потащили в зал. Дверь за ним захлопнулась, и он пробормотал “леди-рестлер” себе под нос. Его гнев утих, когда он понял, что она дала ему подсказку помимо своей воли. Следующий шаг - выяснить, кем или чем был Краннон.


Центр назначения зарегистрировал человека по имени Краннон и указал номер его смены и место работы. Это было недалеко, и Джейсон пошел туда пешком. Большое, кубическое здание без окон, с единственным словом "еда" рядом с каждым из запечатанных входов. Небольшой вход, через который он прошел, представлял собой серию автоматических камер, которые циклически обрабатывали его ультразвуком, ультрафиолетом, антибактериальным спреем, вращающимися щетками и тремя заключительными полосканиями. Его наконец впустили в центральную зону, где было влажно, но гораздо чище. Люди и роботы складывали ящики, и он попросил у одного из них Краннона. Мужчина холодно оглядел его с ног до головы и плюнул ему на ботинки, прежде чем ответить.


Краннон работал в большом хранилище в одиночку. Это был коренастый мужчина в заплатанном комбинезоне, единственным выражением лица которого была глубокая мрачность. Когда Джейсон вошел, он перестал таскать тюки и сел на ближайший. Морщины несчастья прорезались на его лице и, казалось, становились глубже, пока Джейсон объяснял, чего он добивается. Все разговоры о древней истории на Пиррусе тоже наскучили ему, и он откровенно зевнул. Когда Джейсон закончил, он снова зевнул и даже не потрудился ответить ему.


Джейсон подождал мгновение, затем спросил снова. “Я спросил, есть ли у вас какие-нибудь старые книги, бумаги, пластинки или что-то в этом роде?”


“Ты определенно выбрал правильного парня, чтобы беспокоить, инопланетянин”, - был его единственный ответ. “После разговора со мной у тебя не будет ничего, кроме проблем”.


“Почему это?” Спросил Джейсон.


“Почему?” Впервые он был воодушевлен чем-то помимо горя. “Я скажу вам, почему! Я допустил одну ошибку, всего одну, и получу пожизненный срок. На всю жизнь — как бы тебе это понравилось? Только я один, все время сам по себе. Даже принимает заказы от грабберов ”.


Джейсон взял себя в руки, не позволив восторгу прозвучать в его голосе. “Грабители? Кто такие грабберы?”


Чудовищность вопроса остановила Краннона, казалось невозможным, что на свете может быть человек, который никогда не слышал о грабберах. Счастье немного рассеяло мрачность с его лица, когда он понял, что у него есть увлеченная аудитория, которая будет слушать о его проблемах.


“Грабберы — предатели, вот кто они такие. Предатели человеческой расы, и они должны быть уничтожены. Жизнь в джунглях. То, что они делают с животными ...


“Ты хочешь сказать, что они люди…Ты нравишься пиррянам?” Вмешался Джейсон.


“Не такой, как я, мистер. Не совершайте эту ошибку снова, если хотите продолжать жить. Может быть, я однажды задремал на страже, поэтому застрял на этой работе. Это не значит, что мне нравится это или нравятся они. Они воняют, действительно воняют, и если бы не еда, которую мы получаем от них, они все были бы мертвы завтра. Это та убийственная работа, в которую я действительно мог бы вложить всю душу ”.


“Если они снабжают вас едой, вы должны дать им что-нибудь взамен?”


“Товары для обмена, бусы, ножи, обычные вещи. Поставщик отправляет их в картонных коробках, и я беру на себя доставку ”.


“Как?” - спросил я. Спросил Джейсон.


“На бронированном грузовике к месту доставки. Потом я возвращаюсь позже, чтобы забрать еду, которую они оставили взамен ”.


“Могу я отправиться с тобой за следующей доставкой?”


Краннон на минуту нахмурился над этой идеей. “Да, я полагаю, все в порядке, если ты достаточно глуп, чтобы прийти. Ты можешь помочь мне загрузить. Сейчас у них перерыв между сборами урожая, так что следующая поездка будет не раньше, чем через восемь дней ...


“Но это после того, как корабль уйдет — будет слишком поздно. Ты не мог бы пойти раньше?”


“Не рассказывайте мне о своих проблемах, мистер”, - проворчал Краннон, поднимаясь на ноги. “Это когда я ухожу, а дата для тебя не меняется”.


Джейсон понял, что вытянул из этого человека столько, сколько было возможно за один сеанс. Он направился к двери, затем обернулся.


“Одна вещь”, - спросил он. “Как выглядят эти дикари—грабберы?”


“Откуда я знаю”, - огрызнулся Краннон. “Я торгую с ними, я не занимаюсь с ними любовью. Если бы я когда-нибудь увидел такого, я бы пристрелил его на месте ”. Он пошевелил пальцами, и пистолет запрыгал у него в руке, когда он это сказал. Джейсон тихо вышел из себя.


Лежа на своей койке, давая отдых своему измученному гравитацией телу, он искал способ заставить Краннона изменить дату доставки. Его миллионы кредитов ничего не стоили в этом мире без валюты. Если человека не удавалось убедить, его приходилось подкупать. С чем? Взгляд Джейсона коснулся шкафчика, где все еще висела его внеземная одежда, и у него появилась идея.


Он смог вернуться на продовольственный склад только утром — и на день ближе к своему крайнему сроку. Краннон даже не потрудился оторвать взгляд от своей работы, когда вошел Джейсон.


“Ты хочешь это?” - Спросил Джейсон, вручая отверженному плоский золотой футляр, украшенный одним крупным бриллиантом. Краннон хмыкнул и повертел его в руках.


“Игрушка”, - сказал он. “Для чего он хорош?”


“Ну, когда вы нажимаете на эту кнопку, вы получаете свет”. Через отверстие в крышке появилось пламя. Краннон начал отдавать его обратно.


“Для чего мне нужно немного огня? Вот, оставь его себе.”


“Подожди секунду, - сказал Джейсон, - это не все, что он делает. Когда нажимаешь на драгоценный камень в центре, один из них выходит наружу ”. Черный шарик размером с его ноготь упал ему на ладонь. “Граната, изготовленная из цельного ульранита. Просто сильно сожми его и брось. Три секунды спустя он взрывается с силой, достаточной, чтобы разнести вдребезги это здание ”.


На этот раз Краннон почти улыбнулся, когда потянулся за футляром. Разрушительное и смертоносное оружие для пирранца все равно что конфета. Пока он смотрел на него, Джейсон сделал свое предложение.


“Кейс и бомбы твои, если ты перенесешь дату следующей доставки на завтра - и позволишь мне пойти с тобой”.


“Будь здесь в 05:00”, - сказал Краннон. “Мы уходим рано”.


XV


Грузовик с грохотом подкатил к воротам периметра и остановился. Краннон помахал охранникам через переднее окно, затем закрыл его металлическим щитом. Когда ворота распахнулись, грузовик — действительно гигантский бронированный танк - медленно двинулся вперед. За первыми воротами были вторые, которые не открывались до тех пор, пока не закрывались внутренние. Джейсон посмотрел в перископ второго водителя, когда внешние ворота поднялись. Автоматические огнеметы полыхнули через отверстие, отключившись только тогда, когда грузовик поравнялся с ними. Ворота окружала выжженная территория, за которой начинались джунгли. Неосознанно Джейсон отпрянул на своем сиденье.


Все растения и животные, которых он видел только в образцах, существовали здесь в изобилии. Ветви и лианы, оплетенные кольцами шипов, сплелись в прочную подстилку, сквозь которую кишела дикая жизнь. На них обрушилась ярость звука, по броне раздавались глухие удары и царапанье. Краннон рассмеялся и повернул выключатель, который электрифицировал внешнюю сеть. Царапанье прекратилось, когда звери завершили обход заземленного корпуса.


Это была работа на медленной скорости с низкой передачей, продирающаяся сквозь джунгли. Краннон уткнулся лицом в маску перископа и молча сражался с управлением. С каждой милей движение, казалось, улучшалось, пока он, наконец, не поднял перископ и не открыл бронированное окно. Джунгли по-прежнему были густыми и смертоносными, но ничего похожего на территорию непосредственно по периметру. Казалось, что большая часть смертоносных сил Пирруса была сосредоточена в единственной области вокруг поселения. Почему? Джейсон спросил себя. Откуда такая сильная и планетарная ненависть?


Моторы заглохли, и Краннон встал, потягиваясь. “Мы на месте”, - сказал он. “Давайте разгружать”.


Вокруг грузовика была голая скала, округлый холм, выступающий из джунглей, слишком гладкий и крутой, чтобы за него могла зацепиться растительность. Краннон открыл грузовые люки, и они выдвинули коробки. Когда они закончили, Джейсон в изнеможении опустился на кучу.


“Залезай обратно, мы уходим”, - сказал Краннон.


“Ты такой, я остаюсь прямо здесь”.


Краннон холодно посмотрел на него. “Залезай в грузовик, или я тебя убью. Здесь никто не остается. Во-первых, ты и часа не смог бы прожить в одиночестве. Но хуже того, грабберы доберутся до тебя. Убить тебя сразу, конечно, но это не важно. Но у вас есть оборудование, которое мы не можем допустить, чтобы оно попало в их руки. Хочешь увидеть грабителя с пистолетом?”


Пока пирранец говорил, мысли Джейсона унеслись далеко вперед. Он надеялся, что у Краннона такая же тупая голова, как и быстрая реакция.


Джейсон посмотрел на деревья, позволил своему взгляду переместиться вверх сквозь толстые ветви. Хотя Краннон все еще говорил, он автоматически почувствовал внимание Джейсона. Когда глаза Джейсона расширились и пистолет прыгнул ему в руку, появился собственный пистолет Краннона, и он повернулся в том же направлении.


“Вот он — на самом верху!” Джейсон закричал и выстрелил в переплетение ветвей. Краннон тоже выстрелил. Как только он это сделал, Джейсон бросился назад, свернулся в клубок и покатился вниз по наклонному камню. Выстрелы заглушили звуки его движений, и, прежде чем Краннон смог обернуться, сила тяжести потащила его вниз по скале в густую листву. Ломающиеся ветки хлестали его, но замедлили падение. Когда он перестал двигаться, он потерялся в клубке. Выстрелы Краннона пришли слишком поздно, чтобы поразить его.


Лежа там, усталый и в синяках, Джейсон слышал, как пирранец проклинал его. Он потоптался по камню, сделал несколько выстрелов, но знал, что лучше не лезть в деревья. Наконец он сдался и вернулся к грузовику. Мотор заработал, гусеницы лязгнули и заскребли по камню обратно в джунгли. Послышались приглушенные раскаты и грохот, которые постепенно затихли.


Затем Джейсон остался один.


До этого момента он не осознавал, насколько одиноким он будет. Грузовик, окруженный ничем, кроме смерти, уже исчез из виду. Ему пришлось подавить непреодолимое желание побежать за ним. Что было сделано, то было сделано.


Это был рискованный шаг, но это был единственный способ связаться с грабберами. Они были дикарями, но все же происходили из человеческого рода. И они не пали так низко, чтобы прекратить торговлю с цивилизованными пирранцами. Он должен был связаться с ними, подружиться с ними. Узнайте, как им удавалось безопасно жить в этом мире сумасшедшего дома.


Если бы существовал другой способ решить проблему, он бы воспользовался им; ему не нравилась роль героя-мученика. Но Керк и его дедлайн заставили его действовать. Контакт должен был состояться быстро, и это был единственный способ.


Никто не знал, где находятся дикари и как скоро они прибудут. Если бы леса не были слишком смертоносными, он мог бы спрятаться там, выбрав время, чтобы подойти к ним. Если бы они нашли его среди припасов, они могли бы проткнуть его на месте с типичным пирранским рефлексом.


Осторожно ступая, он приблизился к линии деревьев. Что-то шевельнулось на ветке, но исчезло, когда он приблизился. Ни одно из растений рядом с толстоствольным деревом не выглядело ядовитым, поэтому он проскользнул за него. В поле зрения не было ничего смертоносного, и это его удивило. Он позволил своему телу немного расслабиться, прислонившись к грубой коре.


Что-то мягкое и удушающее упало ему на голову, его тело было схвачено стальной хваткой. Чем больше он сопротивлялся, тем крепче он его держал, пока кровь не застучала в ушах, а легкие не стали отчаянно нуждаться в воздухе.


Только когда он обмяк, давление ослабло. Его первая паника немного улеглась, когда он понял, что на него напало не животное. Он ничего не знал о грабберах, но они были людьми, так что у него все еще был шанс.


Его руки и ноги были связаны, силовая кобура сорвана с его руки. Без него он чувствовал себя странно голым. Сильные руки снова схватили его, и он был подброшен в воздух, чтобы упасть лицом вниз на что-то теплое и мягкое. Снова навалился страх, это было какое-то большое животное. И все пирранские животные были смертельно опасны.


Когда животное двинулось с места, унося его, паника сменилась чувством нарастающего восторга. Грабберам удалось заключить своего рода перемирие по крайней мере с одной формой животной жизни. Он должен был выяснить, как. Если бы он мог заполучить этот секрет - и вернуть его городу, — это оправдало бы весь его труд и боль. Это могло бы даже оправдать смерть Уэлфа, если бы можно было замедлить или остановить многовековую войну.


Туго связанные конечности Джейсона сначала ужасно болели, но потом онемели из-за отключения кровообращения. Тряская поездка продолжалась бесконечно, у него не было возможности измерить время. Он промок под дождем, затем почувствовал, как от его одежды поднимается пар, когда выглянуло солнце.


Поездка, наконец, закончилась. Его сняли со спины животного и сбросили вниз. Его руки упали, когда кто-то ослабил крепления. Восстанавливающееся кровообращение причиняло ему боль, пока он лежал там, изо всех сил пытаясь пошевелиться. Когда руки, наконец, повиновались ему, он поднес их к лицу и снял покрывало - мешок из толстого меха. Свет ослепил его, когда он вдыхал глоток за глотком чистый воздух.


Моргая от яркого света, он огляделся. Он лежал на полу из грубых досок, заходящее солнце светило ему в глаза через вход в здание без дверей. Снаружи было вспаханное поле, простиравшееся по изгибу холма до края джунглей. Внутри хижины было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.


Что-то загораживало свет в дверном проеме, высокая фигура, похожая на животное. При втором взгляде Джейсон понял, что это был мужчина с длинными волосами и густой бородой. Он был одет в меха, даже его ноги были обернуты меховыми гетрами. Его глаза были прикованы к его пленнику, в то время как одна рука ласкала топор, который висел у него на поясе.


“Кто ты? Чего ты хочешь?” - внезапно спросил бородатый мужчина.


Джейсон медленно подбирал слова, задаваясь вопросом, разделяет ли этот дикарь тот же вспыльчивый нрав, что и городские жители.


“Меня зовут Джейсон. Я пришел с миром. Я хочу быть твоим другом ...”


“Ложь!” мужчина проворчал и вытащил топор из-за пояса. “Трюки старьевщика. Я видел, как ты прячешься. Подожди убивать меня. Сначала убью тебя ”. Он попробовал край лезвия ороговевшим большим пальцем, затем поднял его.


“Подожди!” В отчаянии сказал Джейсон. “Ты не понимаешь”.


Топор опустился.


“Я с другого мира и—”


Сильный удар потряс его, когда топор вонзился в дерево рядом с его головой. В последний момент мужчина отдернул его в сторону. Он схватил Джейсона за одежду спереди и потянул его вверх, пока их лица не соприкоснулись.


“Это правда?” он кричал. “Ты с другого мира?” Его рука разжалась, и Джейсон отступил, прежде чем смог ответить. Дикарь перепрыгнул через него, направляясь к темной задней части хижины.


“Они должны знать об этом”, - сказал он, возясь с чем-то на стене. Вспыхнул свет.


Все, что Джейсон мог делать, это пялиться. Волосатый, покрытый мехом дикарь управлялся с коммуникатором. Мозолистые, покрытые коркой грязи пальцы ловко разомкнули цепи, набрали номер.


XVI


В этом не было никакого смысла. Джейсон пытался примирить современную машину с варваром и не смог. Кому он звонил? Существование одного коммуникатора означало, что был, по крайней мере, еще один. Был ли Он человеком или вещью?


Мысленным усилием он ухватился за свои мысли и остановил их. Здесь было что-то новое, факторы, на которые он не рассчитывал. Он продолжал убеждать себя, что всему есть объяснение, стоит только разобраться с фактами.


Джейсон закрыл глаза, защищаясь от ослепительных лучей солнца, пробивающихся сквозь верхушки деревьев, и переосмыслил свои факты. Они равномерно разделились на два класса: те, за которыми он наблюдал сам, и те, которым он научился у городских жителей. Этот последний класс “фактов” он хотел сохранить, чтобы посмотреть, соответствуют ли они тому, что он узнал. Был хороший шанс, что большинство или все из них окажутся ложными.


“Вставай”, - голос ворвался в его мысли. “Мы уходим”.


Его ноги все еще были онемевшими и едва пригодными для использования. Бородатый мужчина с отвращением фыркнул и поставил его на ноги, прислонив к внешней стене. Джейсон вцепился в шишковатую кору бревен, когда остался один. Он огляделся, впитывая впечатления.


Это был первый раз, когда он был на ферме с тех пор, как сбежал из дома. Другой мир с другой экологией, но для него сходство было достаточно очевидным. Вниз по склону холма перед лачугой тянулось недавно засеянное поле. Вспаханный хорошим фермером. Ровные, хорошо проложенные борозды, повторяющие контур склона. Рядом с этим было другое, более крупное бревенчатое здание, вероятно, сарай.


Позади него послышалось сопение, Джейсон быстро обернулся — и замер. Его рука потянулась к отсутствующему пистолету, и палец напрягся на спусковом крючке, которого там не было.


Он вышел из джунглей и тихо подобрался к нему сзади. У него было шесть толстых ног с когтистыми ступнями, которые зарывались в землю. Двухметровое тело было покрыто спутанным желто-черным мехом, весь, кроме черепа и плеч. Они были покрыты накладывающимися друг на друга роговыми пластинками. Джейсон мог видеть все это, потому что зверь был так близко.


Он ждал смерти.


Открылся рот, похожий на лягушачий отдел безволосого черепа, обнажив двойные ряды зазубренных зубов.


“Вот, Фидо”, - сказал бородатый мужчина, подходя к Джейсону сзади и одновременно щелкая пальцами. Существо прыгнуло вперед, пронеслось мимо ошеломленного Джейсона и потерлось головой о ногу мужчины. “Милая собачка”, - сказал мужчина, его пальцы царапали под краем панциря, где он соединялся с плотью.


Бородатый мужчина вывел из сарая двух верховых животных, оседланных и взнузданных. Джейсон едва обратил внимание на детали гладкой кожи и длинных ног, когда взобрался на один из них. Его ноги быстро привязали к стременам. Когда они начали, зверь с черепоголовым телом последовал за ними.


“Славный песик!” Сказал Джейсон и без причины начал смеяться. Бородатый мужчина повернулся и хмуро смотрел на него, пока тот не затих.


* * * *


К тому времени, как они вошли в джунгли, уже стемнело. Из-за густой листвы ничего не было видно, и они не использовали фонари. Животные, казалось, знали дорогу. Из джунглей вокруг них доносились скребущие звуки и пронзительные крики, но Джейсона это не слишком беспокоило. Возможно, автоматическая манера, с которой другой человек предпринял это путешествие, успокоила его. Или присутствие “собаки”, которое он скорее почувствовал, чем увидел. Поездка была долгой, но не слишком неудобной.


Регулярные движения животного и его усталость одолели Джейсона, и он погрузился в прерывистый сон, вздрагивая каждый раз, когда падал вперед. В конце концов, он уснул, сидя в седле. Так проходили часы, пока он не открыл глаза и не увидел перед собой квадрат света. Путешествие закончилось.


Его ноги затекли и были покрыты язвами от седла. После того, как ему развязали ноги, спускаться было непросто, и он чуть не упал. Открылась дверь, и вошел Джейсон. Его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к свету, пока он не смог различить очертания мужчины на кровати перед ним.


“Подойди сюда и сядь”. Голос был насыщенным и сильным, привыкшим командовать. Тело принадлежало инвалиду. Одеяло укрывало его до пояса, выше которого плоть была болезненно белой, испещренной красными узелками и свободно свисала с костей. Казалось, от человека не осталось ничего, кроме кожи и скелета.


“Не очень приятно, ” сказал мужчина на кровати, “ но я привык к этому”. Его тон резко изменился. “Накса сказала, что ты с другого мира. Это правда?”


Джейсон утвердительно кивнул, и его ответ пробудил живой скелет к жизни. Голова приподнялась с подушки, и покрасневшие глаза искали его с отчаянной настойчивостью.


“Меня зовут Рэс, и я ... грабитель. Ты мне поможешь?”


Джейсон удивился интенсивности вопроса Рхеса, совершенно непропорциональной простому содержанию его значения. И все же он не видел причин давать что-либо, кроме первого и очевидного ответа, который пришел ему на ум.


“Конечно, я помогу тебе всем, чем смогу. При условии, что это не повлечет за собой причинения вреда кому-либо еще. Чего ты хочешь?”


Голова больного человека безвольно откинулась назад, он был измучен, пока Джейсон говорил. Но огонь все еще горел в глазах.


“Будьте уверены…Я не хочу причинять вреда другим ”, - сказал Рес. “Совсем наоборот. Как вы видите, я страдаю от болезни, которую не остановят наши средства. Еще через несколько дней я буду мертв. Теперь я видел ... как горожане ... используя устройство, они прижимают его к ране или укусу животного. У вас есть одна из этих машин?”


“Это звучит как описание аптечки”. Джейсон коснулся кнопки на поясе, и аптечка выпала ему в руку. “У меня здесь есть свой. Он анализирует и лечит большинство ...”


“Ты бы использовал его на мне?” Вмешался Рес, его голос внезапно стал настойчивым.


“Мне жаль”, - сказал Джейсон. “Я должен был догадаться”. Он шагнул вперед и прижал аппарат к одному из воспаленных участков на груди Реса. Загорелся индикатор работы, и тонкий стержень зонда анализатора скользнул вниз. Когда он был извлечен, устройство зажужжало, затем трижды щелкнуло, когда три отдельные иглы для подкожных инъекций вонзились в кожу. Затем свет погас.


“И это все?” - спросил я. Спросил Рэс, наблюдая, как Джейсон засовывает аптечку обратно за пояс.


Джейсон кивнул, затем поднял глаза и заметил мокрые следы слез на лице больного. В то же время Рес осознал это и сердито отмахнулся от них.


“Когда человек болен, ” прорычал он, “ тело и все его чувства становятся предателями. Не думаю, что я плакал с тех пор, как был ребенком, но вы должны понимать, что я плачу не из-за себя. Это бесчисленные тысячи моих людей, которые погибли из-за отсутствия этого маленького устройства, с которым вы так небрежно обращаетесь ”.


“У вас наверняка есть лекарства, ваши собственные врачи?”


“Лекари-травники и знахари”, - сказал Рэс, предавая их всех забвению взмахом руки. “Немногочисленным трудолюбивым и честным людям мешает тот факт, что целители веры обычно могут лечить лучше, чем их сильнейшее зелье”.


Разговоры утомили меня. Он внезапно остановился и закрыл глаза. Воспаленные участки на его груди уже теряли свой зловещий цвет по мере того, как инъекции вступали в силу. Джейсон оглядел комнату, ища ключи к разгадке тайны этих людей.


* * * *


Пол и стены были сделаны из деревянных брусков, подогнанных друг к другу, без краски или декора. Они выглядели простыми и грубыми, пригодными только для дикарей, которых он ожидал встретить. Или они были грубыми? Древесина имела широкую, похожую на пламя текстуру. Когда он наклонился поближе, то увидел, что дерево было натерто воском, чтобы вывести этот рисунок. Был ли это поступок дикарей — или людей искусства, стремящихся максимально использовать простые материалы? Конечный эффект был намного превосходен по сравнению с тусклой краской и заклепанными стальными помещениями городских жителей Пирры. Не правда ли, что на обоих концах художественной шкалы доминировала простота? Необразованный абориген просто выразил ясную идею и создал красоту. С другой стороны, искушенный критик отвергал чрезмерную проработку и декорирование и стремился к правдивой ясности незамутненного искусства. На какую чашу весов он смотрел сейчас?


Эти люди были дикарями, ему так сказали. Они были одеты в меха и говорили на невнятном и ломаном языке, по крайней мере, так говорила Накса. Рэс признался, что предпочитал целителей веры врачам. Но, если бы все это было правдой, как коммуникатор вписывался в общую картину? Или светящийся потолок, который освещал комнату мягким светом?


Рэс открыл глаза и уставился на Джейсона, как будто видел его впервые. “Кто ты?” - спросил он. “И что ты здесь делаешь?”


В его словах была холодная угроза, и Джейсон понимал почему. Городские пирряне ненавидели “грабберов”, и, без сомнения, это чувство было взаимным. Топор Наксы доказал это. Пока они разговаривали, бесшумно вошел Накса и встал, касаясь пальцами рукояти этого самого топора. Джейсон знал, что его жизнь все еще в опасности, пока он не дал ответ, который удовлетворил этих людей.


Он не мог сказать правду. Если бы они хоть раз заподозрили, что он шпионит среди них, чтобы помочь горожанам, это был бы конец. Тем не менее, он должен был свободно говорить о проблеме выживания.


Ответ пришел к нему, как только он изложил проблему. На обдумывание всего этого ушло мгновение, когда он снова повернулся лицом к инвалиду, и тот сразу ответил. Стараясь, чтобы его голос звучал нормально и беззаботно.


“Я Джейсон динАльт, эколог, так что, как видите, у меня есть самые веские причины во вселенной для посещения этой планеты —”


“Что такое эколог?” Вмешался Рэс. В его голосе не было ничего, что указывало бы на то, имел ли он в виду вопрос серьезно или как ловушку. Все следы непринужденности их предыдущего разговора исчезли, в его голосе была смертоносность яда жала. Джейсон тщательно подбирал слова.


“Проще говоря, это та отрасль биологии, которая рассматривает отношения между организмами и окружающей их средой. Как климатические и другие факторы влияют на формы жизни, и как формы жизни, в свою очередь, влияют друг на друга и окружающую среду.” То, что Джейсон знал, было правдой, но на самом деле он знал очень мало об этом предмете, поэтому он быстро перешел к делу.


“Я слышал сообщения об этой планете и, наконец, прибыл сюда, чтобы изучить ее из первых рук. Я сделал все, что мог, в the shelter of the city, но этого было недостаточно. Люди там думают, что я сумасшедший, но они, наконец, согласились позволить мне совершить поездку сюда ”.


“Какие приготовления были сделаны к вашему возвращению?” Накса не выдержал.


“Никаких”, - сказал ему Джейсон. “Они, казалось, были совершенно уверены, что я буду убит мгновенно, и не надеялись, что я вернусь. На самом деле, они отказались меня отпустить, и мне пришлось уйти ”.


Этот ответ, казалось, удовлетворил Реса, и его лицо расплылось в невеселой улыбке. “Они бы так подумали, эти старьевщики. Они и на метр не могут выйти за пределы собственных стен без бронированной машины размером с сарай. Что они рассказали тебе о нас?”


И снова Джейсон знал, что многое зависит от его ответа. На этот раз он тщательно подумал, прежде чем заговорить.


“Что ж ... возможно, я получу топор в затылок за то, что сказал это ... Но я должен быть честным. Вы должны знать, что они думают. Они сказали мне, что вы грязные и невежественные дикари, которые воняют. И ты…ну, у тебя были любопытные обычаи, которые ты практиковал с животными. В обмен на еду они обменяли тебе бусы и ножи...”


При этих словах обоих пиррян разобрал приступ смеха. Рес вскоре остановился от слабости, но Накса от смеха зашелся в приступе кашля, и ему пришлось плеснуть себе на голову водой из тыквенного кувшина.


“В это я верю достаточно хорошо, - сказал Рэс, “ это звучит как глупость, которую они могли бы говорить. Эти люди ничего не знают о мире, в котором они живут. Я надеюсь, что остальное из того, что вы сказали, правда, но даже если это не так, добро пожаловать сюда. Ты с другого мира, это я знаю. Ни один старьевщик и пальцем бы не пошевелил, чтобы спасти мою жизнь. Вы первый инопланетянин, которого когда-либо знал мой народ, и за это мы вдвойне рады вам. Мы поможем вам всем, чем сможем. Моя рука - это твоя рука ”.


Эти последние слова прозвучали как ритуал, и когда Джейсон повторил их, Накса кивнул, подтверждая правильность сказанного. В то же время Джейсон чувствовал, что они были чем-то большим, чем пустой ритуал. Взаимозависимость означала выживание на Пиррусе, и он знал, что эти люди стояли вместе насмерть против смертельных опасностей вокруг них. Он надеялся, что ритуал включит его в эту защитную сферу.


“На сегодня этого достаточно”, - сказал Рес. “Пятнистая болезнь ослабила меня, а ваше лекарство превратило меня в желе. Ты останешься здесь, Джейсон. Одеяло есть, но кровати нет, по крайней мере, пока.”


Энтузиазм увлек Джейсона так далеко, заставив его забыть о нагрузках в два g долгого дня. Теперь усталость нанесла ему физический удар. У него остались смутные воспоминания о том, как он отказывался от еды и кутался в одеяло на полу. После этого - забвение.


XVII


Каждый квадратный дюйм его тела болел там, где удвоенная гравитация прижала его плоть к неподатливому деревянному полу. Его глаза были липкими, а рот наполнился неописуемым вкусом, который отрывался кусочками. Сесть было непросто, и ему пришлось подавить стон, когда хрустнули его суставы.


“Добрый день, Джейсон”, - позвал Рэс с кровати. “Если бы я не верил в медицину так сильно, я бы поддался искушению сказать, что в вашем аппарате есть чудо, которое вылечило меня за одну ночь”.


Не было никаких сомнений в том, что он шел на поправку. Воспаленные участки исчезли, и жгучий свет из его глаз исчез. Он сидел, облокотившись на кровать, наблюдая, как утреннее солнце растапливает ночной град на полях.


“Там, в шкафчике, есть мясо, - сказал он, - и либо вода, либо виски для питья”.


Виск оказался дистиллированным напитком необычайной крепости, который мгновенно рассеял туман в мозгу Джейсона, хотя и оставил легкий звон в ушах. А мясо представляло собой косяк нежного копчения, лучшее блюдо, которое он пробовал с тех пор, как покинул Дархан. Все вместе они восстановили его веру в жизнь и будущее. Он опустил свой стакан с расслабленным вздохом и огляделся.


Когда напряжение от необходимости немедленно выжить и истощения исчезло, его мысли автоматически вернулись к его проблеме. Какими на самом деле были эти люди - и как им удалось выжить в смертельно опасной дикой местности? В городе ему сказали, что они дикари. И все же на стене висел тщательно ухоженный и отремонтированный коммуникатор. А у двери — арбалет, который стрелял обработанными металлическими болтами, он мог видеть следы инструмента, все еще видимые на их хвостовиках. Единственное, что ему было нужно, - это больше информации. Он мог бы начать с того, что избавился от части своей дезинформации.


“Рэс, ты смеялся, когда я рассказал тебе, что говорили горожане о том, чтобы обменять твои безделушки на еду. Чем они на самом деле тебе торгуют?”


“Все, что угодно, в определенных пределах”, - сказал Рес. “Изделия небольшого производства, такие как электронные компоненты для наших коммуникаторов. Нержавеющие сплавы, которые мы не можем изготовить в наших кузницах, режущие инструменты, атомные электрические преобразователи, которые вырабатывают энергию из любого радиоактивного элемента. Что-то в этом роде. В разумных пределах они обменяют все, что мы попросим, если этого нет в запрещенном списке. Им позарез нужна еда ”.


“А предметы из запрещенного списка?”


“Оружие, конечно, или все, что может быть превращено в мощное оружие. Они знают, что мы производим порох, поэтому мы не можем получить ничего похожего на крупные отливки или бесшовные трубки, из которых мы могли бы изготовить тяжелые стволы для оружия. Мы сами сверлим стволы наших винтовок вручную, хотя в джунглях арбалет работает бесшумно и быстрее. Тогда им не нравится, что мы слишком много знаем, поэтому единственное чтиво, которое нам достается, - это руководства по техническому обслуживанию, лишенные базовой теории.


“Последняя запрещенная категория, о которой вы знаете, - медицина. Это единственное, чего я не могу понять, что заставляет меня сгорать от ненависти к каждой смерти, которую они могли бы предотвратить ”.


“Я знаю их причины”, - сказал Джейсон.


“Тогда скажи мне, потому что я не могу вспомнить ни одного”.


“Выживание — это так просто. Сомневаюсь, осознаете ли вы это, но у них сокращается население. Это всего лишь вопрос нескольких лет, прежде чем они исчезнут. В то время как у вашего народа, по крайней мере, должно быть стабильное, если не слегка растущее население, чтобы существовать без их механических защит. Итак, в городе тебя ненавидят и в то же время тебе завидуют. Если бы они дали вам лекарство и вы процветали, вы бы выиграли битву, которую они проиграли. Я полагаю, они терпят вас как необходимое зло, чтобы вы снабжали их едой, в противном случае они желают, чтобы вы все умерли ”.


“В этом есть смысл”, - прорычал Рэс, стукнув кулаком по кровати. “Та извращенная логика, которую вы ожидаете от старьевщиков. Они используют нас, чтобы накормить себя, взамен дают нам абсолютный минимум и в то же время лишают нас знаний, которые помогут нам избавиться от существования впроголодь. Хуже, гораздо хуже, они отрезали нас от звезд и остального человечества ”. Ненависть на его лице была настолько сильной, что Джейсон бессознательно отступил.


“Ты думаешь, мы здесь дикари, Джейсон? Мы ведем себя и выглядим как животные, потому что нам приходится бороться за существование на животном уровне. И все же мы знаем о звездах. Вон в том сундуке, запечатанном в металл, более тридцати книг, все, что у нас есть. Большинство из них - художественная литература, с добавлением истории и общей науки. Этого достаточно, чтобы сохранить истории о поселении здесь и остальной вселенной за его пределами. Мы видим, как корабли приземляются в городе, и мы знаем, что там, наверху, есть миры, о которых мы можем только мечтать, но никогда не увидим. Вас удивляет, что мы ненавидим этих тварей, которые называют себя людьми, и уничтожили бы их в одно мгновение, если бы могли? Они правы, что скрывают от нас оружие — наверняка, когда утром взойдет солнце, мы перебили бы их всех до единого, если бы могли, и завладели тем, что они от нас утаили ”.


Это было суровое осуждение, но, по сути, правдивое. По крайней мере, с точки зрения посторонних. Джейсон не пытался объяснить разгневанному мужчине, что городские пирряне считают свою позицию единственно возможной и логичной. “Как вообще возникла эта битва между вашими двумя группами?” он спросил.


“Я не знаю, ” сказал Рэс, “ я думал об этом много раз, но записей того периода нет. Мы знаем, что все мы произошли от колонистов, прибывших в одно и то же время. Где-то, в какой-то момент, две группы разделились. Возможно, это была война, я читал о них в книгах. У меня есть частичная теория, хотя я не могу ее доказать, что это было местоположение города ”.


“Местоположение — я не понимаю”.


“Ну, ты знаешь старьевщиков, и ты видел, где находится их город. Им удалось разместить его прямо посреди самого дикого места на этой планете. Вы знаете, что их не волнует ни одно живое существо, кроме самих себя, стрелять и убивать - их единственная логика. Таким образом, они не задумывались, где построить свой город, и умудрились построить его в самом глупом месте, какое только можно вообразить. Я уверен, что мои предки понимали, насколько это было глупо, и пытались сказать им об этом. Это было бы достаточной причиной для войны, не так ли?”


“Это могло быть — если это действительно то, что произошло”, - сказал Джейсон. “Но я думаю, что вы повернули проблему вспять. Это война между коренными жителями Пирры и людьми, каждый из которых борется за уничтожение другого. Формы жизни постоянно меняются, стремясь к окончательному уничтожению захватчика ”.


“Ваша теория еще более дикая, чем моя”, - сказал Рэс. “Это совсем не так. Я признаю, что жизнь на этой планете не слишком легка ... Если то, что я читал в книгах о других планетах, правда ... но это не меняется. Ты должен быть быстрым на ногах и держать ухо востро на случай, если кто-то больше тебя, но ты сможешь выжить. В любом случае, на самом деле не имеет значения, почему. Старьевщики всегда ищут неприятностей, и я рад видеть, что у них их предостаточно ”.


Джейсон не пытался настаивать на сути. Попытка заставить Реса изменить свои базовые установки не стоила того — даже если это было возможно. Ему не удалось убедить никого в городе в смертельных мутациях, даже когда они могли наблюдать все факты. Тем не менее, Rhes все еще мог бы предоставить информацию.


“Я полагаю, не важно, кто начал битву”, - сказал Джейсон за другого человека, не имея в виду ни слова из этого, “но вам придется согласиться, что городские жители постоянно находятся в состоянии войны со всей местной жизнью. Однако вашему народу удалось подружиться по крайней мере с двумя видами, которые я видел. У вас есть какие-нибудь идеи, как это было сделано?”


“Накса будет здесь через минуту”, - сказал Рес, указывая на дверь, - “как только он позаботится о животных. Спроси его. Он лучший оратор, который у нас есть ”.


“Болтун?” Спросил Джейсон. “У меня было противоположное представление о нем. Он мало говорил, а то, что он говорил, было, ну ... временами немного трудновато для понимания ”.


“Не такого рода разговоры”. Рэс нетерпеливо прервал его. “Говорящие присматривают за животными. Они тренируют собак и доримов, и лучшие из них, такие как Накса, всегда пытаются работать с другими животными. Они одеваются грубо, но они должны. Я слышал, как они говорили, что животным не нравятся химикаты, металл или дубленая кожа, поэтому они по большей части носят недубленый мех. Но не позволяйте грязи одурачить вас, это не имеет ничего общего с его интеллектом ”.


“Доримс? Это ваши животные—перевозчики - те, на которых мы ехали, направляясь сюда?”


Рес кивнул. “Доримы - это больше, чем вьючные животные, в них действительно всего понемногу. Крупные самцы тянут плуги и другие машины, в то время как молодые животные используются на мясо. Если хочешь узнать больше, спроси Наксу, ты найдешь его в сарае ”.


“Я бы хотел это сделать”, - сказал Джейсон, вставая. “Только я чувствую себя раздетым без моего пистолета —”


“Возьми его, во что бы то ни стало, он в том сундуке у двери. Только смотри, что ты снимаешь здесь ”.


* * * *


Накса была в задней части сарая, подпиливая один из похожих на лопату ногтей на ногах дорима. Это была странная сцена. Одетый в меха человек с огромным зверем - и контраст бериллиево-медного напильника и электролюминесцентных пластин, освещающих работу.


Дорим открыл ноздри и отстранился, когда вошел Джейсон; Накса похлопала его по шее и тихо заговорила, пока он не успокоился и не замер, слегка дрожа.


Что-то шевельнулось в голове Джейсона, с ощущением напряжения давно неиспользованных мышц. Навязчиво знакомое ощущение.


“Доброе утро”, - сказал Джейсон. Накса что-то проворчал и вернулся к своей картотеке. Наблюдая за ним в течение нескольких минут, Джейсон попытался проанализировать это новое чувство. Он зачесался и соскользнул в сторону, когда он потянулся за ним, ускользнув от него. Что бы это ни было, это началось, когда Накса поговорила с доримом.


“Не могла бы ты позвать сюда одну из собак, Накса? Я бы хотел взглянуть на него поближе ”.


Не поднимая головы от своей работы, Накса тихо присвистнул. Джейсон был уверен, что его не могли услышать за пределами сарая. Однако через минуту одна из пирранских собак тихо проскользнула внутрь. Говорящий погладил зверя по голове, что-то бормоча ему, в то время как животное пристально смотрело ему в глаза.


Собака забеспокоилась, когда Накса вернулась к работе над доримом. Он бродил по сараю, принюхиваясь, затем быстро двинулся к открытой двери. Джейсон отозвал его.


По крайней мере, он хотел его так назвать. В последний момент он ничего не сказал. Ничего вслух. Повинуясь внезапному импульсу, он держал рот закрытым - только мысленно позвал собаку. Мысленно произнося слова иди сюда, направляя импульс на животное со всей силой и направленностью, которые он когда-либо использовал для манипулирования кубиками. Делая это, он понял, что прошло много времени с тех пор, как он даже рассматривал возможность использования своих пси-способностей.


Собака остановилась и повернулась к нему.


Он поколебался, глядя на Наксу, затем подошел к Джейсону.


При ближайшем рассмотрении зверь был кошмарной гончей. Безволосые защитные пластины, крошечные покрасневшие глаза и бесчисленные зубы, с которых капала слюна, мало внушали доверия. И все же Джейсон не испытывал страха. Между человеком и животным существовало взаимопонимание, которое было понято. Неосознанно он протянул руку и почесал собаку по спине, где, как он знал, у нее чесался.


“Не знал, что ты болтун”, - сказал Накса. Когда он наблюдал за ними, в его голосе впервые прозвучала дружба.


“Я тоже не знал — до этого момента”, - сказал Джейсон. Он посмотрел в глаза животного перед собой, почесал ребристую и уродливую спину и начал понимать.


Говорящие, должно быть, обладают хорошо развитыми пси-способностями, теперь это было очевидно. Нет никаких расовых барьеров или инопланетной формы, когда два существа разделяют эмоции друг друга. Сначала сопереживание, чтобы не было ненависти или страха. После этого прямого общения. Говорящие, возможно, были теми, кто первыми преодолели барьер ненависти на Пиррусе и научились жить с местной жизнью. Другие могли бы последовать их примеру — это могло бы объяснить, как сформировалось сообщество “грабберов”.


Теперь, когда он сосредоточился на нем, Джейсон осознал мягкий поток мыслей вокруг него. Сознанию дорима соответствовали другие подобные образцы из задней части сарая. Он знал, даже не выходя на улицу, что там, в поле, еще больше крупных зверей.


“Для меня все это ново”, - сказал Джейсон. “Ты когда-нибудь думала об этом, Накса? Каково это - быть оратором? Я имею в виду, знаетели вы, почему вам удается заставить животных слушаться вас, в то время как другим людям совсем не везет?”


Мысль об этом обеспокоила Наксу. Он запустил пальцы в свои густые волосы и нахмурился, отвечая. “Никогда не думал об этом. Просто сделай это. Просто узнай зверя по-настоящему хорошо, тогда ты сможешь догадаться, что они собираются делать. Вот и все.”


Было очевидно, что Накса никогда не задумывался о происхождении своей способности управлять животными. И если бы он этого не сделал — вероятно, никто другой этого не сделал. У них не было причин для этого. Они просто приняли способности говорящих как один из фактов жизни.


Идеи проскальзывали друг к другу в его голове, как кусочки головоломки, соединяющиеся вместе. Он сказал Керку, что коренная жизнь Пирруса вступила в битву против человечества, он не знал почему. Что ж, он все еще не знал почему, но у него появилась идея “как”.


“Примерно как далеко мы находимся от города?” Спросил Джейсон. “У вас есть представление, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда на dorym?”


“Полдня туда — полдня обратно. Почему? Ты хочешь пойти?”


“Я не хочу попадать в город, пока нет. Но я хотел бы подобраться к нему поближе ”, - сказал ему Джейсон.


“Посмотрим, что они скажут”, - был ответ Наксы.


* * * *


Rhes предоставил мгновенное разрешение, не задавая никаких вопросов. Они оседлали лошадей и сразу же отправились в путь, чтобы завершить путешествие туда и обратно до наступления темноты.


Они ехали меньше часа, прежде чем Джейсон узнал, что они направляются в сторону города. С каждой минутой это чувство становилось все сильнее. Накса тоже знал об этом, ерзая в седле с невысказанными чувствами. Им приходилось постоянно трогать и успокаивать своих лошадей, которые становились все более пугливыми и беспокойными.


“Это достаточно далеко”, - сказал Джейсон. Накса с благодарностью остановилась.


Бессловесная мысль билась в голове Джейсона, заполняя ее. Он чувствовал это со всех сторон — только гораздо сильнее впереди, в направлении невидимого города. Накса и доримы отреагировали одинаково, испытывая беспокойство и не зная причины.


Теперь одна вещь была очевидна. Пирранские животные были чувствительны к пси-излучению - вероятно, также растения и низшие формы жизни. Возможно, они общались с помощью него, поскольку подчинялись людям, которые имели сильный контроль над ним. И в этой области был выброс пси-излучения, подобного которому он никогда раньше не испытывал. Хотя его личные таланты специализировались на психокинезе — ментальном контроле неодушевленной материи — он все еще был чувствителен к большинству ментальных явлений. Наблюдая за спортивным мероприятием, он много раз ощущал единодушное согласие многих умов, выражающих одну и ту же мысль. То, что он чувствовал сейчас, было похоже на это.


Только ужасно другой. Толпа ликовала от какого-то успеха на поле или стонала от неудачи. Ощущения менялись по ходу игры. Здесь поток мыслей был бесконечным, сильным и пугающим. Это не очень хорошо передавалось словами. Это была отчасти ненависть, отчасти страх — и сплошное разрушение.


“УБЕЙ ВРАГА” было настолько близко, насколько Джейсон мог это выразить. Но это было нечто большее. Бесконечная река психического негодования и смерти.


“Давай вернемся сейчас”, - сказал он, внезапно почувствовав себя разбитым и измученным чувствами, которые он позволил захлестнуть себя. Когда они отправились в обратный путь, он начал понимать многие вещи.


Его внезапный невыразимый страх, когда пирранское животное напало на него в тот первый день на планете. И его повторяющиеся кошмары, которые никогда полностью не прекращались, даже с наркотиками. Оба они были его реакцией на ненависть, направленную на город. Хотя по какой-то причине он до сих пор не чувствовал этого напрямую, до него дошло достаточно, чтобы вызвать сильную эмоциональную реакцию.


Рес спал, когда они вернулись, и Джейсон не мог поговорить с ним до утра. Несмотря на усталость от поездки, он не спал до поздней ночи, перебирая в уме открытия дня. Мог ли он рассказать Рэсу о том, что он узнал? Не очень хорошо. Если бы он это сделал, ему пришлось бы объяснить важность своего открытия и для чего он собирался его использовать. Ничто из того, что помогло бы городским жителям, не понравилось бы Rhes ни в малейшей степени. Лучше ничего не говорить, пока все это дело не закончится.


XVIII


После завтрака он сказал Ресу, что хочет вернуться в город.


“Тогда ты достаточно насмотрелся на наш варварский мир и хочешь вернуться к своим друзьям. Возможно, чтобы помочь им стереть нас с лица земли?” Рэс сказал это легко, но за его словами чувствовался оттенок холодной злобы.


“Я надеюсь, ты на самом деле так не думаешь”, - сказал ему Джейсон. “Вы должны понимать, что верно обратное. Я хотел бы, чтобы эта гражданская война закончилась и ваш народ получил все преимущества науки и медицины, в которых ему отказывали. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться этого ”.


“Они никогда не изменятся”, - мрачно сказал Рэс, - “так что не тратьте свое время. Но есть одна вещь, которую вы должны сделать, для вашей и нашей защиты. Не признавайся и даже не намекай, что ты разговаривал с кем-либо из грабберов!”


“Почему бы и нет?”


“Почему бы и нет! Страдающий от смерти - ты настолько прост! Они сделают все, чтобы мы не поднялись слишком высоко, и предпочли бы видеть нас всех мертвыми. Ты думаешь, они не решились бы убить тебя, если бы хотя бы подозревали, что ты связался с нами? Они понимают — даже если вы этого не понимаете, — что вы можете в одиночку изменить всю структуру власти на этой планете. Обычный мусорщик может считать нас всего на одну ступень выше животных, но лидеры этого не делают. Они знают, что нам нужно и чего мы хотим. Они, вероятно, могли бы догадаться, о чем я собираюсь вас спросить.


“Помоги нам, Джейсон динАльт. Возвращайся к этим человеческим свиньям и лги. Скажи, что ты никогда не разговаривал с нами, что ты прятался в лесу, и мы напали на тебя, и тебе пришлось стрелять, чтобы спастись. Мы предоставим несколько недавних трупов, чтобы эта часть вашей истории звучала убедительно. Заставьте их поверить вам, и даже после того, как вам покажется, что вы их убедили, продолжайте играть роль, потому что они будут наблюдать за вами. Затем скажите им, что вы закончили свою работу и готовы уйти. Благополучно уберитесь с Пирруса на другую планету, и я обещаю вам все, что угодно во Вселенной. Все, что ты захочешь, ты получишь. Власть, деньги — что угодно.


“Это богатая планета. Старьевщики добывают и продают металл, но мы могли бы сделать это намного лучше. Верните сюда космический корабль и приземлитесь в любом месте на этом континенте. У нас нет городов, но у наших людей повсюду фермы, они найдут вас. Тогда у нас будет коммерция, торговля — по нашему усмотрению. Это то, чего мы все хотим, и мы будем усердно работать для этого. И вы обязательно это сделаете. Мы дадим все, что ты захочешь. Это обещание, а мы своих обещаний не нарушаем ”.


Интенсивность и масштаб того, что он описал, потряс Джейсона. Он знал, что Рес говорит правду и все ресурсы планеты будут принадлежать ему, если он сделает так, как его просят. На секунду он поддался искушению, смакуя мысль о том, на что это будет похоже. Затем пришло осознание, что это был бы половинчатый ответ, и притом плохой. Если бы у этих людей была сила, которую они хотели, их первым действием была бы попытка уничтожения людей из сити. Результатом стала бы кровавая гражданская война, которая, вероятно, уничтожила бы их обоих. Ответ Рэса был хорошим, но это была только половина ответа.


Джейсону пришлось найти решение получше. Тот, который остановит все боевые действия на этой планете и позволит двум группам людей жить в мире.


“Я не сделаю ничего, что могло бы навредить твоим людям, Рэс, и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь им”, - сказал Джейсон.


Этот половинчатый ответ удовлетворил Реса, который мог видеть только одну интерпретацию этого. Остаток утра он провел за коммуникатором, договариваясь о поставках продуктов, которые доставляли на торговую площадку.


“Припасы готовы, и мы послали сигнал”, - сказал он. “Грузовик будет там завтра, и вы будете его ждать. Все устроено так, как я вам говорил. Сейчас ты уйдешь с Наксой. Вы должны прибыть на место встречи раньше грузовиков ”.


XIX


“Грузовики почти приехали. Ты знаешь, что делать?” - Спросил Накса.


Джейсон кивнул и снова посмотрел на мертвеца. Какой-то зверь оторвал ему руку, и он истек кровью до смерти. Отрезанная рука была вложена в рукав рубашки, так что издалека все выглядело нормально. Увиденная вблизи эта безвольная рука, белая кожа и шокированное выражение лица вызвали у Джейсона неприятное ощущение. Ему нравилось видеть, как его трупы надежно похоронены. Однако он мог понять его важность сегодня.


“Вот они. Подожди, пока он не повернется к нам спиной, ” прошептала Накса.


На этот раз бронированный грузовик тащили на буксире с тремя прицепами. Поезд заскрежетал по скалистому склону и со скрежетом остановился. Краннон выбрался из кабины и внимательно осмотрелся вокруг, прежде чем открыть трейлеры. С ним был робот-подъемник, который помогал ему с погрузкой.


“Сейчас!” Накса зашипела.


Джейсон выбежал на поляну, бегом выкрикивая имя Краннона. Позади него раздался треск, когда двое из спрятавшихся мужчин швырнули труп через листву вслед за ним. Он повернулся и выстрелил без остановки, поджигая эту штуку в воздухе.


Раздался щелчок другого пистолета, когда Краннон выстрелил, его выстрел потряс дважды мертвое тело, прежде чем оно упало на землю. Затем он лежал ничком, стреляя в деревья позади бегущего Джейсона.


Как только Джейсон добрался до грузовика, в воздухе раздалось жужжание, и горячая боль пронзила его спину, швырнув на землю. Он оглянулся, когда Краннон тащил его через дверь, и увидел металлическое древко арбалетной стрелы, торчащее у него из плеча.


“Повезло”, - сказал пирранец. “Еще дюйм ниже, и твое сердце было бы поражено. Я предупреждал тебя об этих грабителях. Тебе повезло, что ты отделался только этим ”. Он лежал рядом с дверью и делал снимки в теперь уже тихий лес.


Вытаскивать болт было гораздо больнее, чем вставлять. Джейсон проклинал боль, пока Краннон накладывал повязку, и восхищался целеустремленностью людей, которые в него стреляли. Они рисковали его жизнью, чтобы его побег выглядел реальным. А также рисковал тем, что он может обернуться против них после того, как его застрелят. Они выполнили работу полностью и основательно, и он проклял их за их эффективность.


Краннон осторожно выбрался из грузовика после того, как Джейсона перевязали. Быстро закончив погрузку, он направил вереницу трейлеров обратно в город. Джейсону сделали обезболивающий укол, и он задремал, как только они начали.


* * * *


Пока он спал, Краннон, должно быть, заранее связался по рации, потому что Керк ждал, когда они прибыли. Как только грузовик въехал за периметр, он распахнул дверь и вытащил Джейсона наружу. Повязка натянулась, и Джейсон почувствовал, как открылась рана. Он стиснул зубы; Керк не испытал бы удовольствия, услышав его крик.


“Я сказал вам оставаться в зданиях, пока корабль не улетит. Почему ты ушел? Почему ты вышел на улицу? Ты разговаривал с грабберами - не так ли?” С каждым вопросом он снова тряс Джейсона.


“Я ни с кем не разговаривал”. Джейсону удалось выдавить из себя эти слова. “Они пытались схватить меня, я застрелил двоих — прятался, пока не вернулись грузовики”.


“Тогда у меня есть еще один”, - сказал Краннон. “Я видел это. Хорошая стрельба. Думаю, у меня тоже есть немного. Отпусти его, черт возьми, они выстрелили ему в спину, прежде чем он смог добраться до грузовика ”.


Достаточно объяснений, подумал Джейсон про себя. Не переусердствуйте. Пусть он примет решение позже. Сейчас самое время сменить тему. Есть одна вещь, которая отвлечет его от мыслей о грабителях.


“Я сражался в твоей войне за тебя, Керк, пока ты оставался в безопасности внутри периметра”. Джейсон прислонился спиной к борту грузовика, когда другой ослабил хватку. “Я узнал, в чем на самом деле заключается ваша битва с этой планетой - и как вы можете ее выиграть. Теперь позвольте мне сесть, и я расскажу вам.”


Пока они разговаривали, подошло еще больше пиррян. Теперь никто из них не пошевелился. Как и Керк, они застыли, глядя на Джейсона. Когда Керк говорил, он говорил за всех них.


“Что ты имеешь в виду?”


“Только то, что я сказал. Пиррус сражается с вами — активно и сознательно. Отъедьте достаточно далеко от этого города, и вы сможете почувствовать волны ненависти, которые направлены на него. Нет, это неправильно — ты не можешь, потому что ты вырос с этим. Но я могу, как и любой другой, обладающий какой-либо пси-чувствительностью. Против вас постоянно излучается послание войны. Формы жизни на этой планете пси-чувствительны и откликаются на этот приказ. Они атакуют, меняются и мутируют для вашего уничтожения. И они будут продолжать делать это, пока вы все не умрете. Если только вы не сможете остановить войну ”.


“Как?” - спросил я. Керк выкрикнул это слово, и все лица повторили вопрос.


“Найдя того, кто или что отправляет это сообщение. Формы жизни, которые нападают на вас, не обладают разумным мышлением. Им приказано это сделать. Думаю, я знаю, как найти источник этих заказов. После этого нужно будет передать сообщение с просьбой о перемирии и окончательном прекращении всех военных действий ”.


За его словами последовала мертвая тишина, пока пирряне пытались осмыслить идеи. Керк двинулся первым, отмахиваясь от них всех.


“Возвращайся к своей работе. Это моя ответственность, и я позабочусь об этом. Как только я узнаю, какая здесь правда — если таковая имеется — я составлю полный отчет ”. Люди молча расходились, оглядываясь на ходу.


XX


“Теперь с самого начала”, - сказал Керк. “И ничего не упускайте”.


“Я мало что могу добавить к физическим фактам. Я увидел животных, понял послание. Я даже экспериментировал с некоторыми из них, и они реагировали на мои мысленные команды. Что я должен сделать сейчас, так это отследить источник приказов, которые поддерживают эту войну.


“Я расскажу вам кое-что, чего я никогда никому другому не рассказывал. Мне везет не только в азартных играх. У меня достаточно пси-способностей, чтобы изменять вероятность в свою пользу. Это непредсказуемая способность, которую я пытался улучшить по очевидным причинам. За последние десять лет мне удалось обучиться во всех центрах, которые занимаются пси-исследованиями. По сравнению с другими областями знаний удивительно, как мало они знают. Базовые пси-способности могут быть улучшены практикой, и были разработаны некоторые машины, которые действуют как псионические усилители. Один из них, при правильном использовании, является очень хорошим указателем направления.”


“Вы хотите построить эту машину?” - Спросил Керк.


“Именно. Соберите его и вывезите за пределы города на корабле. Любой сигнал, достаточно сильный для продолжения этой многовековой битвы, должен быть достаточно сильным, чтобы его можно было отследить. Я прослежу за ним, свяжусь с существами, которые его отправляют, и попытаюсь выяснить, почему они это делают. Я полагаю, вы согласитесь с любым разумным планом, который положит конец этой войне?”


“Что-нибудь разумное”, - холодно сказал Керк. “Сколько времени вам потребуется, чтобы собрать эту машину?”


“Всего на несколько дней, если у тебя здесь есть все запчасти”, - сказал ему Джейсон.


“Тогда сделай это. Я отменяю рейс, который вылетает сейчас, и я оставлю корабль здесь, готовым к вылету. Когда машина будет собрана, я хочу, чтобы вы отслеживали сигнал и докладывали мне ”.


“Согласен”, - сказал Джейсон, вставая. “Как только я осмотрю эту дыру в спине, я составлю список необходимых вещей”.


Мрачный, неулыбчивый мужчина по имени Скоп был приставлен к Джейсону в качестве гида и охранника одновременно. Он очень серьезно относился к своей работе, и Джейсону не потребовалось много времени, чтобы понять, что он был заключенным на свободе. Керк принял его историю, но это не было гарантией того, что он в нее поверил. По одному его слову охранник мог превратиться в палача.


Джейсона пронзила холодная мысль о том, что, несомненно, именно это и произойдет. Принял Керк эту историю или нет — он не мог позволить себе рисковать. Пока существовала малейшая вероятность, что Джейсон связался с грабберами, ему нельзя было позволить покинуть планету живым. Люди из Вудса были просты, если думали, что такой очевидный план может увенчаться успехом. Или они просто сделали ставку на очень большой шанс, что это может сработать? Они определенно ничего не теряли от этого.


Только половина разума Джейсона была занята работой, когда он составлял список материалов, которые ему понадобятся для псионического пеленгатора. Его мысли блуждали по замкнутому кругу в поисках выхода, которого не существовало. Он был слишком глубоко вовлечен сейчас, чтобы просто уйти. Керк бы позаботился об этом. Если он не найдет способ закончить войну и решить вопрос с добычей продовольствия, его оставят на Пиррусе на всю жизнь. Очень короткая жизнь.


Когда список был готов, он позвонил в отдел снабжения. С несколькими заменами все, что ему могло понадобиться, было на складе и будет отправлено. Скоп погрузился в кажущуюся дремоту в своем кресле, а Джейсон, подперев голову одной рукой, чтобы противостоять силе тяжести, начал рабочий набросок своей машины.


Джейсон внезапно поднял глаза, осознав тишину. Он мог слышать работу механизмов в здании и голоса в коридоре снаружи. Что за тишина тогда?—


Мысленная тишина. Он был так поглощен своими мыслями с момента возвращения в город, что не заметил полного отсутствия каких-либо пси-ощущений. Постоянное воспроизведение реакций животных отсутствовало, как и смутное тактильное восприятие его ПК. Внезапно осознав, он вспомнил, что в городе всегда было так.


Он попытался слушать своим разумом — и остановился, почти не начав. О нем постоянно думали, и он осознал это, когда обратился к нам. Это было похоже на пребывание в сосуде, находящемся далеко под океаном, с твоей рукой на дверце, которая сдерживала пугающее давление. Прикоснувшись к двери, не открывая ее, вы могли почувствовать напряжение, силу, которая врывается внутрь и ждет, чтобы сокрушить вас. Так было с пси-давлением на город. Беззвучные, полные ненависти крики Пирруса мгновенно уничтожили бы любой разум, который их воспринял. Какая-то функция его мозга действовала как пси-выключатель, отключая осознание до того, как его разум мог быть взорван. Утечки было ровно столько, чтобы он знал о давлении — и снабжал сырьем для его постоянных кошмаров.


Был только один дополнительный бонус. Отсутствие мыслительного давления облегчило ему концентрацию. Несмотря на его усталость, схема быстро развивалась.


* * * *


Мета прибыл поздно вечером того же дня, привезя заказанные им запчасти. Она поставила длинную коробку на верстак, начала что-то говорить, но передумала и промолчала. Джейсон посмотрел на нее и улыбнулся.


“Смущен?” он спросил.


“Я не знаю, что ты имеешь в виду, ” сказала она, “ я не сбита с толку. Просто раздражен. Обычная поездка была отменена, и наш график поставок будет нарушен на ближайшие месяцы. И вместо пилотирования или задания по периметру все, что я могу делать, это стоять и ждать тебя. Затем совершите какой-нибудь дурацкий полет, следуя вашим указаниям. Тебя удивляет, что я раздражен?”


Джейсон тщательно разложил детали на шасси, прежде чем заговорить. “Как я уже сказал, вы в замешательстве. Я могу указать на то, что вы в замешательстве, что приведет вас в еще большее замешательство. Искушение, перед которым мне, честно говоря, трудно устоять ”.


Она посмотрела на него через скамейку, нахмурившись. Один палец бессознательно завивает и распускает короткую прядь волос. Джейсону она нравилась такой. Как Пирранка, работающая на полную мощность, она обладала такой же индивидуальностью, как шестеренка в машине. Выбившись из этого стереотипа, она еще больше напомнила ему девушку, которую он знал во время того первого полета на Пиррус. Он задавался вопросом, возможно ли действительно донести до нее, что он имел в виду.


“Я не оскорбляю, когда говорю "запутался", Мета. С твоим прошлым ты не мог быть другим. У тебя замкнутая личность. По общему признанию, Пиррус - необычный остров с множеством мощных проблем, в решении которых вы являетесь экспертом. Это не делает его менее похожим на остров. Когда вы сталкиваетесь с космополитической проблемой, вы в замешательстве. Или еще хуже, когда ваши проблемы на острове рассматриваются в более широком контексте. Это как играть в свою собственную игру, только правила постоянно меняются по ходу игры ”.


“Ты несешь чушь”, - огрызнулась она на него. “Пиррус - это не остров, и борьба за выживание определенно не игра”.


“Мне жаль”, - улыбнулся он. “Я использовал фигуру речи, причем неудачно выбранную. Давайте сформулируем проблему в более конкретных терминах. Возьмем пример. Предположим, я должен был бы сказать вам, что вон там, свисая с дверного косяка, был стингвинг —”


Пистолет Меты был направлен на дверь еще до того, как он закончил последнее слово. Раздался грохот, когда стул охранника перевернулся. Он мгновенно перешел от полудремы к полной боевой готовности, его пистолет также шарил по дверному косяку.


“Это был просто пример”, - сказал Джейсон. “Там действительно ничего нет”. Пистолет охранника исчез, и он бросил полный презрения взгляд на Джейсона, когда тот поправил стул и плюхнулся в него.


“Вы оба доказали, что способны справиться с проблемой Пиррана”. Джейсон продолжил. “Но что, если я скажу, что с дверного косяка свисает нечто, выглядящее как жало, но на самом деле являющееся разновидностью крупного насекомого, которое прядет тонкий шелк, который можно использовать для ткания одежды?”


Охранник посмотрел из-под своих густых бровей на пустой дверной проем, его пистолет, частично выдвинувшись, затем защелкнулся обратно в кобуру. Он прорычал что-то невнятное Джейсону, затем протопал в соседнюю комнату, захлопнув за собой дверь. Мета сосредоточенно нахмурился и выглядел озадаченным.


“Это не могло быть ничем, кроме стингвинга”, - наконец сказала она. “Ничто другое не могло бы выглядеть так. И даже если бы он не ткал шелк, он бы укусил, если бы вы приблизились, так что вам пришлось бы убить его.” Она удовлетворенно улыбнулась нерушимой логике своего ответа.


“Опять неправильно”, - сказал Джейсон. “Я только что описал прядильщика-мимика, который живет на планете Стовера. Он имитирует самые жестокие формы жизни там, делает это настолько хорошо, что ему не нужны другие средства защиты. Он будет спокойно сидеть у вас на руке и крутиться для вас во дворе. Если бы я сбросил их на корабль здесь, на Пиррусе, вы никогда не были бы уверены, когда стрелять, не так ли?”


“Но сейчас их здесь нет”, - настаивала Мета.


“И все же они могли бы быть довольно легко. И если бы это было так, все правила вашей игры изменились бы. Теперь улавливаешь идею? В галактике есть несколько незыблемых законов и правил, но это не те, по которым вы живете. Ваше правление - это бесконечная война с местной жизнью. Я хочу выйти за рамки ваших правил и положить конец этой войне. Разве тебе бы это не понравилось? Разве вам не хотелось бы существования, которое было бы чем-то большим, чем просто бесконечная битва за выживание? Жизнь, в которой есть шанс на счастье, любовь, музыку, искусство — на все те приятные вещи, на которые у вас никогда не было времени ”.


Вся пирранская суровость исчезла с ее лица, когда она слушала, что он говорил, позволяя себе следовать этим чуждым концепциям. Говоря это, он машинально протянул руку и взял ее. Он был теплым, и ее пульс участился от его прикосновения.


Мета внезапно почувствовала его руку и отдернула свою, одновременно поднимаясь на ноги. Когда она вслепую направилась к двери, голос Джейсона раздался ей вслед.


“Охранник, Скоп, выбежал, потому что не хотел терять свою драгоценную логику с двумя значениями. Это все, что у него есть. Но ты видел другие части галактики, Мета, ты знаешь, что жизнь на Пиррусе - это гораздо больше, чем убивать и быть убитым. Ты чувствуешь, что это правда, даже если не хочешь этого признавать ”.


Она повернулась и выбежала за дверь.


Джейсон смотрел ей вслед, задумчиво поскребывая щетину на подбородке. “Мета, у меня есть слабая надежда, что женщина одерживает победу над пирранцами. Я думаю, что я увидел — возможно, впервые в истории этого разрушенного войной города — слезу в глазах одного из его жителей ”.


XXI


“Брось это оборудование, и Керк, несомненно, оторвет тебе обе руки”, - сказал Джейсон. “Он сейчас там, и выглядит настолько сожалеющим, насколько это возможно, что я вообще уговорил его на это”.


Скоп выругался под громоздкой массой пси-детектора, передавая его Мете, которая ждала в открытом люке космического корабля. Джейсон наблюдал за погрузкой и взорвал всю местную жизнь, которая пришла на расследование. Этим утром рогатых дьяволов было много, и он застрелил четырех из них. Он последним поднялся на борт и закрыл за собой шлюз.


“Где ты собираешься его установить?” - Спросил Мета.


“Это ты мне скажи”, - сказал Джейсон. “Мне нужно место для антенны, где перед чашей не будет плотного металла, который мог бы помешать приему сигнала. Подойдет тонкий пластик, или, на худой конец, я могу установить его снаружи корпуса с помощью дистанционного привода ”.


“Возможно, тебе придется это сделать”, - сказала она. “Корпус представляет собой цельное целое, мы проводим все наблюдения с помощью экрана и приборов. Я не думаю ... подождите ... что есть одно место, которое могло бы подойти ”.


Она направилась к выпуклости в корпусе, которая обозначала одну из спасательных шлюпок. Они вошли через всегда открытый шлюз, Скоп с трудом тащил за ними аппарат.


“Эти спасательные шлюпки наполовину погружены в корабль”, - объяснила Мета. “У них прозрачные передние порты, закрытые фрикционными щитками, которые автоматически закрываются при спуске лодки на воду”.


“Можем ли мы сейчас убрать щиты?”


“Думаю, да”, - сказала она. Она проследила пусковые цепи до распределительной коробки и открыла крышку. Когда она вручную закрыла реле защиты, тяжелые пластины соскользнули обратно в корпус. Обзор был четким, поскольку большая часть иллюминатора выступала за пределы родительского корабля.


“Идеально”, - сказал Джейсон. “Я устроюсь здесь. Теперь, как мне поговорить с тобой на корабле?”


“Прямо здесь”, - сказала она. “В этом коммуникаторе есть предварительно настроенные настройки. Больше ни к чему не прикасайтесь, и особенно к этому переключателю ”. Она указала на большую выдвижную ручку, расположенную прямо в центре панели управления. “Экстренный запуск. Через две секунды после того, как он вытащен, спасательная шлюпка освобождается. И так случилось, что у этой лодки нет топлива ”.


“Руки точно уберите”, - сказал Джейсон. “Теперь пусть Хаски подключит меня к сети с корабельной мощностью, и я настрою это оборудование”.


Детектор был простым, хотя настройка должна была быть точной. Антенна в форме тарелки собирала сигнал для тонко сбалансированного детектора. По обе стороны от входа произошел резкий спад, поэтому направление можно было точно определить. Результирующий сигнал подавался на каскад усилителя. В отличие от электронных компонентов первой ступени, этот был нарисован символами на белой бумаге. К нему вели тщательно приклеенные входные и выходные провода.


Когда все было готово и разложено по местам, Джейсон кивнул изображению Меты на экране. “Подними ее — и полегче, пожалуйста. Ни один из твоих фирменных девятиграммовых. Медленно двигайтесь по кругу по периметру, пока я не скажу вам иначе ”.


* * * *


При постоянной мощности корабль поднялся и набрал высоту, затем лег на круговой курс. Они сделали пять кругов по городу, прежде чем Джейсон покачал головой.


“Кажется, что все работает нормально, но мы получаем слишком много шума от всей местной жизни. Отъедьте на тридцать километров от города и начните новую трассу.”


На этот раз результаты были лучше. Со стороны города пришел мощный сигнал, ограниченный менее чем градусом дуги. Благодаря антенне, установленной под прямым углом к направлению полета корабля, сигнал был довольно постоянным. Мета поворачивал корабль вокруг его главной оси, пока спасательная шлюпка Джейсона не оказалась прямо под ним.


“Сейчас все идет хорошо”, - сказал он. “Просто держите рычаги управления такими, какие они есть, и не допускайте дрейфа носа”.


Сделав аккуратную пометку на установочном круге, Джейсон повернул приемную антенну на сто восемьдесят градусов по дуге. Пока корабль продолжал свой круг, он медленно просматривал все сигналы, передаваемые в город. Они прошли половину пути, прежде чем он получил новый сигнал.


Он был в полном порядке, узкий, но прочный. На всякий случай он позволил кораблю совершить еще два пролета, и каждый раз отмечал направление по гирокомпасу. Они совпали. В третий раз он позвонил Мете.


“Приготовьтесь к полному правому повороту, или как вы там это называете. Думаю, я уловил наше отношение. Приготовься — сейчас”.


Поворот был медленным, и Джейсон ни разу не потерял сигнал. Несколько раз он колебался, но он вернул его на место. Когда компас успокоился, Мета прибавила мощности.


Они взяли курс на коренных пиррян.


Часовой полет на скорости, близкой к максимальной атмосферной, не принес никаких изменений. Мета жаловалась, но Джейсон удерживал ее на курсе. Сигнал никогда не менялся и постепенно набирал силу. Они пересекли цепь вулканов, обозначавших границы континента, корабль раскачивало от сильных температур. Как только берег остался позади, и они оказались над водой, Скоп присоединился к ворчанию Меты. Он продолжал вращать свою башню, но стрелять было почти не в кого так далеко от земли.


Когда острова показались из-за горизонта, сигнал начал падать.


“Теперь помедленнее”, - крикнул Джейсон. “Эти острова впереди похожи на наш источник!”


Когда-то здесь был континент, плавающий в жидком ядре Пирруса. Изменилось давление, сдвинулись массы суши, и континент погрузился под океан. Все, что осталось сейчас от бурлящей жизни этого массива суши, было ограничено цепью островов, которые когда-то были горными вершинами высочайшего горного хребта. На этих островах, чьи отвесные склоны поднимались прямо из воды, жили последние обитатели затерянного континента. Отсеянные потомки победителей бесчисленных жестоких состязаний. Здесь жили старейшие коренные пирряне.


“Опускайся ниже”, - подал сигнал Джейсон. “К этому большому пику. Сигналы, похоже, исходят оттуда.”


Они пролетели низко над горой, но ничего не было видно, кроме деревьев и выжженной солнцем скалы.


От боли Джейсону чуть не оторвало голову. Взрыв ненависти, который прошел через усилитель и проник в его череп. Он оторвал телефоны и сжал свой череп между ладонями. Сквозь слезящиеся глаза он увидел, как черная туча летающих тварей взлетела с деревьев внизу. Он успел мельком увидеть склон холма за ним, прежде чем Мета подала мощность на двигатели, и корабль рванулся прочь.


“Мы нашли их!” Ее яростное ликование угасло, когда она увидела Джейсона через коммуникатор. “С тобой все в порядке? Что случилось?”


“Чувствую себя... выжженным… Я и раньше ощущал пси-взрыв, но ничего подобного! Я мельком увидел отверстие, похожее на вход в пещеру, как раз перед тем, как прогремел взрыв. Казалось, что он пришел оттуда ”.


“Ложись”, - сказала Мета. “Я верну тебя так быстро, как только смогу. Я заранее звоню Керку, он должен знать, что произошло ”.


* * * *


Группа мужчин ждала на посадочной станции, когда они спустились. Они выбежали, как только корабль коснулся земли, прикрывая лица от все еще горячих труб. Керк ворвался внутрь, как только был взломан порт, оглядываясь по сторонам, пока не заметил Джейсона, растянувшегося на кушетке для ускорения.


“Это правда?” он залаял. “Вы выследили инопланетных преступников, которые начали эту войну?”


“Медленно, чувак, медленно”, - сказал Джейсон. “Я отследил источник пси-послания, которое поддерживает вашу войну. Я не нашел никаких доказательств того, кто начал эту войну, и, конечно, не зашел бы так далеко, чтобы назвать их преступниками —”


“Я устал от твоей игры слов”, - вмешался Керк. “Вы нашли этих существ, и их местоположение было отмечено”.


“Судя по карте, - сказала Мета, - я могла бы долететь туда с завязанными глазами”.


“Отлично, отлично”, - сказал Керк, потирая руки друг о друга с такой силой, что они могли слышать резкий скрежет мозолей. “Требуется настоящее усилие, чтобы осознать идею о том, что после всех этих столетий война, возможно, подходит к концу. Но теперь это возможно. Вместо того, чтобы просто убивать эти самообновляющиеся легионы проклятых, которые нападают на нас, мы можем добраться до лидеров. Найдите их, для разнообразия принесите им войну — и сотрите их пятно с лица этой планеты!”


“Ничего подобного!” Сказал Джейсон, с усилием садясь. “Ничего не поделаешь! С тех пор, как я прибыл на эту планету, меня повсюду сбивали с толку, и я десять раз рисковал своей жизнью. Ты думаешь, я сделал это только для того, чтобы удовлетворить твои кровожадные амбиции? Я стремлюсь к миру, а не к разрушению. Вы обещали связаться с этими существами, попытаться договориться с ними. Разве ты не человек чести, который держит свое слово?”


“Я проигнорирую оскорбление, хотя в любое другое время я бы убил тебя за это”, - сказал Керк. “Вы оказали огромную услугу нашему народу, мы не стыдимся признать честный долг. В то же время — не обвиняйте меня в нарушении обещаний, которых я никогда не давал. Я вспоминаю свои точные слова. Я обещал согласиться с любым разумным планом, который положит конец этой войне. Это именно то, что я намерен сделать. Ваш план вести переговоры о мире не является разумным. Поэтому мы собираемся уничтожить врага ”.


“Сначала подумай”, - крикнул Джейсон вслед Керку, который повернулся, чтобы уйти. “Что плохого в попытке переговоров или перемирия? Тогда, если это не удастся, ты можешь попробовать свой способ ”.


В купе становилось тесно, по мере того как в него втискивались другие пирряне. Керк, почти дойдя до двери, повернулся лицом к Джейсону.


“Я скажу вам, что не так с перемирием”, - сказал он. “Это выход для труса, вот что это такое. Это нормально, что ты предлагаешь это, ты с другого мира и не знаешь ничего лучшего. Но ты действительно думаешь, что я мог бы хоть на мгновение допустить такую пораженческую мысль? Когда я выступаю, я говорю не только за себя, но и за всех нас здесь. Мы не против сражаться, и мы знаем, как это делать. Мы знаем, что если бы эта война закончилась, мы могли бы построить здесь лучший мир. В то же время, если у нас есть выбор между продолжением войны или трусливым миром — мы голосуем за войну. Эта война закончится только тогда, когда враг будет полностью уничтожен!”


Слушавшие пирряне закричали в знак согласия, и когда Керк протиснулся сквозь толпу, некоторые из них похлопали его по плечу, когда он проходил мимо. Джейсон откинулся на спинку дивана, измученный своими усилиями и измученный попытками склонить жестоких пиррян к мирной точке зрения.


Когда он поднял глаза, они исчезли — все, кроме Меты. На ее лице было то же выражение кровожадного восторга, что и у остальных, но оно исчезло, когда она взглянула на него.


“Что на счет этого, Мета?” - с горечью спросил он. “Сомнений нет? Вы думаете, что уничтожение - единственный способ закончить эту войну?”


“Я не знаю”, - сказала она. “Я не могу быть уверен. Впервые в жизни у меня есть более одного ответа на один и тот же вопрос ”.


“Поздравляю”, - сказал он. “Это признак взросления”.


XXII


Джейсон стоял в стороне и наблюдал, как смертоносный груз загружают в трюм корабля. Пирряне были в хорошем настроении, когда складывали оружие для беспорядков, гранаты и газовые бомбы. Когда на борт погрузили атомную бомбу, один из них разразился маршевой песней, и остальные подхватили ее. Возможно, они были счастливы, но приближающаяся бойня только наполнила Джейсона глубоким унынием. Он чувствовал, что каким-то образом он был предателем жизни. Возможно, найденная им форма жизни нуждалась в уничтожении — и, возможно, этого не произошло. Без малейшей попытки примирения разрушение было бы простым убийством.


Керк вышел из операционного здания, и было слышно, как внутри корабля завывают стартовые насосы. Они должны были уехать через несколько минут. Джейсон заставил себя бежать, волоча ноги, и встретил Керка на полпути к кораблю.


“Я иду с тобой, Керк. Ты должен мне по крайней мере столько за то, что я их нашел ”.


Керк колебался, ему не нравилась эта идея. “Это оперативная миссия”, - сказал он. “Нет места для наблюдателей и дополнительный вес — И слишком поздно останавливать нас, Джейсон, ты это знаешь”.


“Вы, пирряне, худшие лжецы во вселенной”, - сказал Джейсон. “Мы оба знаем, что этот корабль может поднять в десять раз больше груза, чем он перевозит сегодня. Теперь…ты разрешаешь мне кончать или запрещаешь мне вообще без причины?”


“Поднимайтесь на борт”, - сказал Керк. “Но держись подальше от дороги, иначе тебя растопчут”.


На этот раз, когда впереди был определенный пункт назначения, полет был намного быстрее. Мета поднял корабль в стратосферу по высокой баллистической дуге, которая закончилась у островов. Керк сидел в кресле второго пилота, Джейсон сидел позади них, откуда он мог наблюдать за экранами. Десантная группа, двадцать пять добровольцев, находилась в трюме внизу с оружием. Все экраны на корабле были переключены на передний просмотр. Они наблюдали, как зеленый остров появился и увеличился, а затем исчез за пламенем тормозных ракет. Осторожно управляя кораблем, Мета опустила его на плоскую полку возле входа в пещеру.


На этот раз Джейсон был готов к взрыву ментальной ненависти - но это все равно причиняло боль. Артиллеристы смеялись и радостно убивали, когда все животные на острове приблизились к кораблю. Их убивали тысячами, и приходили все новые.


“Тебе обязательно это делать?” Спросил Джейсон. “Это убийство—резня, просто разделывать этих тварей вот так”.


“Самооборона”, - сказал Керк. “Они нападают на нас и их убивают. Что может быть проще? А теперь заткнись, или я вышвырну тебя туда вместе с ними ”.


Прошло полчаса, прежде чем стрельба стихла. Животные все еще нападали на них, но массовые нападения, казалось, закончились. Керк заговорил в интерком.


“Десантная группа отправляется — и смотрите под ноги. Они знают, что мы здесь, и сделают все, чтобы было как можно жарче. Отнеси бомбу в ту пещеру и посмотри, как далеко она уходит назад. Мы всегда можем взорвать их с воздуха, но это не принесет пользы, если они будут врыты в твердую породу. Держите экран открытым, оставьте бомбу и немедленно отступайте, если я скажу вам. А теперь двигайся”.


* * * *


Мужчины спустились по лестницам и построились в открытый боевой порядок. Вскоре они подверглись нападению, но звери были убиты до того, как они смогли приблизиться. Мужчине из пойнта не потребовалось много времени, чтобы добраться до пещеры. Его пикап был натренирован перед ним, и наблюдатели на корабле следили за его продвижением.


“Большая пещера”, - проворчал Керк. “Наклоняется назад и вниз. Чего я боялся. Бомба, сброшенная на него, просто закрыла бы его. Без гарантии, что что-либо запечатанное в нем, в конечном итоге не сможет выбраться. Посмотрим, как далеко это зайдет”.


Теперь в пещере было достаточно тепло, чтобы использовать инфракрасные фильтры. Каменные стены резко выделялись черно-белым цветом по мере продолжения наступления.


“Никаких признаков жизни с момента входа в пещеру”, - доложил офицер. “Обглоданные кости у входа и немного помета летучих мышей. Пока что это выглядит как естественная пещера ”.


Шаг за шагом продвижение продолжалось, замедляясь по мере продвижения. Какими бы нечувствительными ни были пирряне к пси-давлению, даже они осознавали, что на них постоянно обрушивается волна ненависти. У Джейсона, вернувшегося на корабль, была головная боль, которая постепенно усиливалась, а не проходила.


“Берегись!” Керк закричал, с ужасом глядя на экран.


Пещера от стены до стены была заполнена бледными, безглазыми животными. Они выливались из крошечных боковых проходов и, казалось, буквально возникали из-под земли. Их передние ряды растворились в пламени, но другие продолжали наступать. На экране наблюдатели на корабле увидели, как пещера закружилась, когда оператор упал. Бледные тела вымыло водой и скрыло объектив.


“Сомкнуть ряды — огнеметы и газ!” Керк проревел в микрофон.


Менее половины людей были живы после той первой атаки. Выжившие, защищенные огнеметами, привели в действие газовые гранаты. Их герметичная боевая броня защищала их, пока секция пещеры заполнялась газом. Кто-то покопался в телах нападавших и нашел пикап.


“Оставьте бомбу там и отступайте”, - приказал Керк. “У нас и так было достаточно потерь”.


С экрана смотрел другой человек. Офицер был мертв. “Извините, сэр, ” сказал он, - но продвигаться вперед будет так же легко, как и отступать, пока выдерживают газовые гранаты. Мы уже слишком близко, чтобы отступать ”.


“Это приказ”, - крикнул Керк, но человек исчез с экрана, и наступление продолжилось.


У Джейсона болят пальцы в тех местах, где он прижимал их к подлокотнику кресла. Он вытащил их и помассировал. На экране черно-белая пещера неуклонно приближалась к ним. Так проходила минута за минутой. Каждый раз, когда животные нападали снова, расходовалось еще несколько газовых гранат.


“Что—то впереди... выглядит по-другому”, - раздался из динамика задыхающийся голос. Узкая пещера медленно открылась в гигантскую камеру, такую большую, что потолок и дальние стены терялись вдали.


“Что это такое?” - спросил я. - Спросил Керк. “Поставьте прожектор вон там, справа”.


Изображение на экране было нечетким, и теперь его было трудно разглядеть из-за слоев породы между ними. Детали невозможно было четко разглядеть, но было очевидно, что это что-то необычное.


“Никогда раньше не видел ... ничего подобного им”, - сказал диктор. “Выглядят как какие-то большие растения, высотой не менее десяти метров — и все же они движутся. Эти ветви, щупальца или чем бы они ни были, продолжают указывать на нас, и у меня в голове возникает самое мрачное чувство ... ”


“Взорвите один, посмотрите, что получится”, - сказал Керк.


Пистолет выстрелил, и в то же мгновение усиленная волна ментальной ненависти накрыла мужчин, повалив их на землю. Они катались от боли, потеряв сознание и не в состоянии думать или сражаться с подземными тварями, которые обрушились на них в новой атаке.


На корабле, высоко наверху, Джейсон почувствовал потрясение в своем разуме и задался вопросом, как люди внизу могли пережить это. Остальные в диспетчерской тоже пострадали от него. Керк постучал по рамке экрана и крикнул ничего не слышащим людям внизу.


“Отступи, вернись...”


Было слишком поздно. Люди лишь слегка пошевелились, когда победоносные пирранские звери пронеслись над ними, цепляясь когтями за стыки в их броне. Только один человек двигался, вставая и отбиваясь от тварей голыми руками. Он, спотыкаясь, прошел несколько футов и склонился над корчащейся массой под ним. Движением плеч он поднял другого мужчину. Мужчина был мертв, но его рюкзак все еще был пристегнут к спине. Окровавленные пальцы нащупали рюкзак, затем обоих мужчин смыло обратно волной смерти.


“Это была бомба!” - крикнул Керк Мете. “Если он не изменил настройку, она по-прежнему длится не менее десяти секунд. Убирайся отсюда!”


* * * *


Джейсон едва успел откинуться на спинку кресла для разгона, прежде чем взорвались ракеты. Давление на него продолжало расти. В глазах потемнело, но он не потерял сознания. Воздух со свистом пробежал по корпусу, затем звук прекратился, когда они оставили атмосферу позади.


Как только Meta отключила питание, на экранах вспыхнул яркий белый свет. Они мгновенно почернели, когда сгорели датчики корпуса. Она установила фильтры на место, затем нажала кнопку, которая повернула новые звукосниматели в нужное положение.


Далеко внизу, в кипящем море, поднимающееся облако грибовидного пламени заполнило то место, где секундой раньше был остров. Они втроем смотрели на него, молча и неподвижно. Керк пришел в себя первым.


“Отправляйся домой, Мета, и выводи операции на экран. Двадцать пять человек погибли, но они выполнили свою работу. Они уничтожили этих тварей — кем бы они ни были — и положили конец войне. Я не могу придумать лучшего способа для человека умереть ”.


Meta установил орбиту, затем вызвал operations.


“Проблемы с прохождением”, - сказала она. “У меня есть ответ робота на посадочный луч, но никто не отвечает на вызов”.


На пустом экране появился мужчина. Он был весь в бисеринках пота, и в его глазах было измученное выражение. “Керк, ” сказал он, “ это ты? Немедленно верните корабль сюда. Нам нужна его огневая мощь по периметру. Минуту назад все вспыхнуло, общая атака со всех сторон, хуже, чем я когда-либо видел ”.


“Что ты имеешь в виду?” Керк запнулся, не веря своим ушам. “Война окончена — мы взорвали их, полностью разрушили их штаб”.


“Война идет так, как никогда не шла раньше”, - огрызнулся другой в ответ. “Я не знаю, что ты сделал, но это разворошило здесь адский котел. А теперь прекрати болтать и верни корабль обратно!”


Керк медленно повернулся лицом к Джейсону, его лицо исказилось в выражении грубой животной дикости.


“Ты—! Ты сделал это! Я должен был убить тебя, когда увидел в первый раз. Я хотел, теперь я знаю, что был прав. Ты был как чума с тех пор, как попал сюда, сея смерть во всех направлениях. Я знал, что ты ошибаешься, но позволил твоим извращенным словам убедить меня. И посмотрите, что получилось. Сначала ты убил Уэлфа. Затем ты убил тех людей в пещере. Теперь эта атака по периметру — вы убьете всех, кто там умрет!”


Керк медленно, шаг за шагом приближался к Джейсону, ненависть искажала его черты. Джейсон отступал до тех пор, пока отступать дальше было нельзя, упираясь плечами в футляр с картами. Рука Керка взметнулась, но это был не боевой удар, а открытая пощечина. Хотя Джейсон и покатился с ним, он все равно избил его и растянулся во весь рост на полу. Его рука лежала на картотеке, пальцы были рядом с запечатанными пробирками, в которых хранились матрицы прыжков.


Джейсон схватил одну из тяжелых трубок обеими руками и вытащил ее. Он со всей силы ударил им Керка по лицу. У него лопнула кожа на скуле и лбу, и из порезов потекла кровь. Но это ни в малейшей степени не замедлило и не остановило большого человека. В его улыбке не было жалости, когда он наклонился и поднял Джейсона на ноги.


“Сопротивляйся, - сказал он, - я получу гораздо больше удовольствия, когда убью тебя”. Он отвел гранитный кулак, который должен был снести голову Джейсона с плеч.


“Продолжай”, - сказал Джейсон и перестал сопротивляться. “Убей меня. Вы можете сделать это легко. Только не называйте это правосудием. Уэлф умер, чтобы спасти меня. Но люди на острове погибли из-за твоей глупости. Я хотел мира, а ты хотел войны. Теперь он у вас есть. Убей меня, чтобы успокоить свою совесть, потому что правда - это то, с чем ты не можешь встретиться лицом к лицу ”.


С ревом ярости Керк опустил кулак забивателя свай вниз.


Мета схватила руку обеими руками и повисла, отводя ее в сторону до того, как мог быть нанесен удар. Они втроем упали вместе, наполовину придавив Джейсона.


“Не делай этого”, - закричала она. “Джейсон не хотел, чтобы эти люди спускались туда. Это была твоя идея. Ты не можешь убить его за это!”


Керка, взрывающегося от ярости, было не услышать. Он переключил свое внимание на Мету, оторвав ее от себя. Она была женщиной, и ее гибкая сила была ничтожной по сравнению с его великолепными мышцами. Но она была пиррянкой и сделала то, чего не смог бы ни один инопланетянин. Она на мгновение замедлила его, остановила ярость его атаки, пока он не смог оторвать ее руки и отбросить в сторону. Ему не потребовалось много времени, чтобы сделать это, но Джейсону этого времени как раз хватило, чтобы добраться до двери.


Он, спотыкаясь, прошел внутрь и захлопнул за собой замок. Через долю секунды после того, как он отодвинул засов, Керк всем весом навалился на дверь. Металл заскрипел и прогнулся, уступая дорогу. Одна петля оторвалась, а другая держалась только на кусочке металла. Он рухнул бы при следующем ударе.


Джейсон не ждал этого. Он остался не для того, чтобы посмотреть, остановит ли дверь разъяренного пиррана. Ни одна дверь на корабле не смогла бы его остановить. Джейсон как можно быстрее спустился по трапу. На корабле не было никакой безопасности, что означало, что ему пришлось покинуть его. Палуба спасательной шлюпки была прямо по курсу.


С тех пор, как он впервые увидел их, он много думал о спасательных шлюпках. Хотя он не предвидел заранее эту ситуацию, он знал, что может наступить время, когда ему понадобится собственный транспорт. Спасательные шлюпки казались лучшим выбором, за исключением того, что Мета сказала ему, что у них нет топлива. Она была права в одном — у лодки, на которой он был, были пустые баки, он проверил. Однако было еще пять лодок, которые он не осмотрел. Он задумался об идее бесполезных спасательных шлюпок и пришел к тому, что, как он надеялся, было правильным выводом.


Этот космический корабль был единственным, который был у пиррян. Мета однажды сказала ему, что они всегда планировали купить еще один корабль, но так и не сделали этого. Некоторые другие необходимые военные расходы удалось покрыть первыми. Одного корабля было действительно достаточно для их использования. Единственная трудность заключалась в том, что они должны были поддерживать этот корабль в рабочем состоянии, иначе пирранский город был бы мертв. Без припасов они были бы уничтожены через несколько месяцев. Поэтому экипаж корабля не мог и помыслить о том, чтобы покинуть свой корабль. В какие бы неприятности она ни попадала, они не могли ее бросить. Когда погиб корабль, погиб и их мир.


При таком мышлении не было необходимости заправлять спасательные шлюпки. По крайней мере, не все из них. Хотя само собой разумеется, что по крайней мере в одном из них было топливо для коротких полетов, которые были бы расточительными для родительского корабля. В этот момент логическая цепочка Джейсона ослабла. Слишком много “если”. Если они вообще использовали спасательные шлюпки, одна из них должна быть заправлена. Если бы они это сделали, он был бы заправлен сейчас. И если бы он был заправлен — какой из шести это был бы? У Джейсона не было времени на поиски. Он должен был оказаться прав с первого раза.


Его рассуждения дали ему ответ, последний из длинной череды предположений. Если лодка заправлялась топливом, то она должна быть ближайшей к кабине управления. Тот, к которому он сейчас нырял. Его жизнь зависела от этой цепочки догадок.


За его спиной с грохотом опустилась дверь. Керк взревел и прыгнул. Джейсон бросился через люк спасательной шлюпки со скоростью, максимально приближенной к бегу, на который он был способен при удвоенной гравитации. Обеими руками он схватился за рукоятку аварийного спуска и потянул вниз.


Прозвенел тревожный звонок, и порт захлопнулся буквально перед лицом Керка. Только его пиррян рефлексы спасли его от того, чтобы быть раздавленным им.


Твердотопливные пусковые установки взорвались и отбросили спасательную шлюпку подальше от корабля-носителя. Их короткое ускорение швырнуло Джейсона на палубу, затем он поплыл, когда лодка перешла в свободное падение. Ракеты с основным двигателем не сработали.


В этот момент Джейсон узнал, каково это - знать, что он мертв. Без топлива лодка упала бы в джунгли внизу, падая как камень и разлетаясь на части при ударе. Выхода не было.


Затем ракеты с ревом загорелись, и он упал на палубу, разбив нос. Он сел, потирая его и ухмыляясь. В баках было топливо — задержка запуска была лишь частью цикла спуска на воду, давая спасательной шлюпке время оторваться от корабля. Теперь нужно взять все под контроль. Он уселся в кресло пилота.


Высотомер передал информацию автопилоту, выровняв лодку параллельно земле. Как и все средства управления спасательной шлюпкой, они были по-детски простыми и предназначались для использования новичками в чрезвычайной ситуации. Автопилот нельзя было отключить, он работал вместе с ручным управлением, смягчая глупое пилотирование. Джейсон резко повернул штурвал, и автопилот плавно изменил направление.


Через иллюминатор он мог видеть, как большой корабль, извергающий огонь, делает гораздо более крутой поворот. Джейсон не знал, кто летал на нем или что они имели в виду — он не стал рисковать. Заклинив руль вперед в пикировании, он выругался, когда они вошли в мягкое падение. На более крупном корабле таких ограничений не было. Он изменил курс с помощью резкого маневра и спикировал на него. Выстрелила носовая турель, и взрыв на корме потряс маленькую лодку. Это либо вывело из строя автопилот, либо заставило его подчиниться. Медленное падение превратилось в мощное погружение, и джунгли вздымались ввысь.


Джейсон потянул руль назад, и у него как раз было время закрыть руками лицо, прежде чем они ударятся.


Грохочущие ракеты и трескающиеся деревья закончились большим всплеском. Последовала тишина, и дым рассеялся. Высоко вверху нерешительно кружил космический корабль. Немного опускается, как будто хочет спуститься и разобраться. Затем снова поднялся, когда из города пришло срочное сообщение о помощи. Преданность победила, и она развернулась и изрыгнула огонь в сторону дома.


XXIII


Ветви деревьев предотвратили падение спасательной шлюпки, носовые ракеты сгорели при аварийном взрыве, а болото немного смягчило приземление. Все равно это был крах. Потрепанный цилиндр медленно погружался в стоячую воду и жидкую грязь болота. Носовая часть была уже далеко под водой, прежде чем Джейсону удалось пинком открыть аварийный люк на поясе.


Не было никакого способа узнать, сколько времени потребуется лодке, чтобы пойти ко дну, а Джейсон был не в том состоянии, чтобы обдумывать ситуацию. Контуженный и окровавленный, у него едва хватило энергии, чтобы выбраться самому. Пробираясь вброд и падая, он выбрался на более твердую почву и тяжело сел, как только нашел что-нибудь, что могло бы его поддержать.


Позади него спасательная шлюпка заурчала и погрузилась под воду. Пузырьки захваченного воздуха продолжали подниматься некоторое время, затем прекратились. Вода успокоилась, и, за исключением сломанных веток и деревьев, не было никаких признаков того, что корабль когда-либо проходил этим путем.


Над болотом жужжали насекомые, и единственным звуком, нарушавшим тишину леса за его пределами, был жестокий крик животного, расправляющегося со своим ужином. Когда это эхом разнеслось вдали крошечными волнами звука, все стихло.


Джейсон с усилием вывел себя из полутранса. Его тело словно пропустили через мясорубку, и было почти невозможно думать из-за тумана в голове. После нескольких минут размышлений он понял, что аптечка - это то, что ему нужно. Легко снять его было очень сложно, и кнопка разблокировки не сработала. Наконец он повернул руку так, что она оказалась под отверстием, и надавил на весь блок. Он усердно жужжал, хотя он не чувствовал иголок, он догадался, что это сработало. В глазах у него закружилась голова на некоторое время, затем прояснилось. Обезболивающие начали действовать, и он медленно вышел из темного облака, которое окутало его мозг после аварии.


Разум вернулся, а вместе с ним и одиночество. Он был без еды, без друзей, окруженный враждебными силами чужой планеты. Глубоко внутри него зародилась нарастающая паника, для сдерживания которой требовались сосредоточенные усилия.


“Думай, Джейсон, без эмоций”, - он сказал это вслух, чтобы подбодрить себя, но тут же пожалел, потому что его голос прозвучал в пустоте слабо, с неровными нотками истерики. Что-то застряло у него в горле, и он закашлялся, чтобы прочистить горло, выплевывая кровь. Глядя на красное пятно, он внезапно разозлился. Ненависть к этой смертоносной планете и невероятной глупости людей, которые на ней жили. Ругаться вслух было лучше, и его голос теперь звучал не так слабо. В итоге он кричал и грозил кулаком по пустякам, но это помогло. Гнев смыл страх и вернул его к реальности.


Теперь сидеть на земле было приятно. Солнце было теплым, и когда он откинулся назад, то почти забыл о бесконечном бремени удвоенной гравитации. Гнев прогнал страх, отдых стер усталость. Откуда-то из глубины его сознания всплыла старая банальность. Где есть жизнь, там есть и надежда. Он поморщился от банальности слов, в то же время понимая, что в них скрывается основная правда.


Подсчитайте его активы. Сильно потрепанный, но все еще живой. Ни один из синяков не казался очень серьезным, и ни одна кость не была сломана. Его пистолет все еще работал, он опускался в кобуру питания и вынимался из нее, пока он думал об этом. Пирряне создали надежное оборудование. Аптечка тоже работала. Если он сохранит рассудок, сможет ходить по достаточно прямой линии и сможет жить за счет земли, у него будет неплохой шанс вернуться в город. Какой прием ожидал бы его там, было совершенно другим вопросом. Он узнает это после того, как приедет. Добраться туда было первоочередной задачей.


На оборотной стороне была изображена планета Пиррус. Подтачивающая силу гравитация, убийственная погода и жестокие животные. Сможет ли он выжить? Словно для того, чтобы подчеркнуть его мысли, небо потемнело, и дождь с шипением хлынул в лес, направляясь к нему. Джейсон вскочил на ноги и определил направление, прежде чем дождь закрыл видимость. Зубчатая цепь гор смутно вырисовывалась на горизонте, он помнил, как пересекал их во время полета. Они бы подошли в качестве первого гола. После того, как он доберется до них, он будет беспокоиться о следующем этапе путешествия.


* * * *


Листья и грязь быстрыми порывами несло ветром, затем его окатил дождь. Промокший, продрогший, уже смертельно уставший, он противопоставил слабеющим ногам планету смерти.


Когда наступила ночь, все еще шел дождь. Не было никакого способа быть уверенным в направлении, и не было смысла продолжать. Если этого было недостаточно, Джейсон был на грани истощения. Ночь обещала быть дождливой. Все деревья были толстыми и скользкими, он не смог бы взобраться на них в мире с одним G. Защищенные места, которые он исследовал, под поваленными деревьями и под густыми кустами, были такими же влажными, как и весь остальной лес. В конце концов он свернулся калачиком с подветренной стороны дерева и заснул, дрожа, с него капала вода.


Дождь прекратился около полуночи, и температура резко упала. Джейсон медленно очнулся от сна, в котором он был заморожен до смерти, и обнаружил, что это было почти правдой. Мелкий снег просеивался сквозь деревья, припорошивая землю и оседая на него. Холод впился в его плоть, и когда он чихнул, у него заболела грудь. Его ноющее и онемевшее тело хотело только отдыха, но искра разума, которая оставалась в нем, заставила его подняться на ноги. Если он сейчас ляжет, то умрет. Держась одной рукой за дерево, чтобы не упасть, он начал тащиться вокруг него. Шаркающий шаг за шагом, круг за кругом, пока ужасный холод немного не отступил и он не смог перестать дрожать. Усталость окутала его, как укрывающее серое одеяло. Он продолжал идти, половину времени с закрытыми глазами. Открыл их только тогда, когда он упал и ему пришлось с трудом подниматься на ноги снова.


На рассвете солнце разогнало снежные тучи. Джейсон прислонился к своему дереву и уставился в небо воспаленными глазами. Земля была белой во всех направлениях, кроме как вокруг дерева, где его спотыкающиеся ноги оставили круг черной грязи. Прислонившись спиной к гладкому стволу, Джейсон медленно опустился на землю, позволяя солнцу впитаться в него.


От истощения у него кружилась голова, а губы потрескались от жажды. Почти непрерывный кашель разрывал его грудь огненными пальцами. Хотя солнце стояло еще низко, оно уже припекало, насухо обжигая кожу. Сухой и горячий.


Это было неправильно. Эта мысль продолжала терзать его мозг, пока он не признал это. Переворачивал его снова и снова и рассматривал со всех сторон. Что было не так? То, что он чувствовал.


Пневмония. У него были все симптомы.


Его сухие губы потрескались, и кровь увлажнила их, когда он улыбнулся. Он избежал всех опасностей, связанных с животными Пирруса, всех крупных плотоядных и ядовитых рептилий, только для того, чтобы быть поверженным самым маленьким зверем из всех. Что ж, у него было средство и для этого случая. Закатав рукав дрожащими пальцами, он прижал горловину аптечки к своей обнаженной руке. Он щелкнул и начал сердито подвывать. Он знал, что это что-то значило, но он просто не мог вспомнить, что. Подняв его, он увидел, что один из шприцев наполовину выступает из гнезда. Конечно. В нем не было антибиотиков, которые были указаны анализатором. Его нужно было пополнить.


Джейсон с проклятием отшвырнул эту штуковину, она шлепнулась в бассейн и исчезла. Конец медицине, конец аптечке, конец Джейсону Динальту. Сражайтесь в одиночку с опасностями мира смерти. Сильный сердцем незнакомец, который мог бы справиться не хуже местных. Ему потребовался всего один день в одиночку, чтобы подписать свой смертный приговор.


* * * *


Позади него раздалось сдавленное рычание. Он повернулся, опустился и выстрелил тем же движением. Все было кончено прежде, чем его сознание осознало, что это произошло. Пирранские тренировки выработали у него рефлексы на докортикальном уровне. Джейсон уставился на уродливое чудовище, умирающее менее чем в метре от него, и понял, что его хорошо обучили.


Его первой реакцией было огорчение из-за того, что он убил одну из собак-грабберов. Приглядевшись, он понял, что это животное немного отличается по окраске, размеру и характеру. Хотя большая часть его передней части была оторвана, кровь вытекала предсмертными струями, он продолжал пытаться добраться до Джейсона. Прежде чем глаза остекленели от смерти, он с трудом пробился почти к его ногам.


Это была не совсем добытая собака, хотя, скорее всего, это был ее дикий родственник. Имеющий такое же отношение, как собака к волку. Он задавался вопросом, есть ли какие-либо другие сходства между волками и этим мертвым зверем. Они тоже охотились стаями?


Как только эта мысль пришла ему в голову, он поднял глаза — ни секундой раньше. Огромные фигуры дрейфовали между деревьями, приближаясь к нему. Когда он застрелил двоих, остальные зарычали от ярости и отступили в лес. Они не ушли. Вместо того, чтобы испугаться смертей, они пришли в еще большую ярость.


Джейсон сел спиной к дереву и подождал, пока они подойдут поближе, прежде чем снять их. С каждым выстрелом и предсмертным криком возмущенные выжившие выли все громче. Некоторые из них дрались при встрече, выплескивая свою ярость. Один стоял на задних лапах и сдирал большие полосы коры с дерева. Джейсон прицелился в него, но был слишком далеко, чтобы попасть.


Он понял, что в том, чтобы страдать от лихорадки, были свои преимущества. Логически он знал, что доживет только до заката, или пока его пистолет не разрядится. Однако этот факт его не сильно беспокоил. На самом деле ничто не имело значения. Он осел, полностью расслабился, только поднял руку, чтобы выстрелить, затем снова опустил ее. Каждые несколько минут ему приходилось двигаться, чтобы заглянуть за дерево, и убивать любого из них, кто преследовал его в слепой зоне. Он смутно пожалел, что не прислонился к дереву поменьше, но это не стоило усилий, чтобы подойти к нему.


Где-то во второй половине дня он сделал свой последний выстрел. Он убил животное, которому он позволил приблизиться. Он заметил, что ему не хватает более длинных снимков. Зверь зарычал и упал, остальные, которые были ближе, отступили и завыли в знак сочувствия. Один из них раскрыл себя, и Джейсон нажал на спусковой крючок.


Раздался лишь легкий щелчок. Он попробовал еще раз, на случай, если это была просто осечка, но по-прежнему был только щелчок. Пистолет был пуст, как и запасная обойма на его поясе. У него были смутные воспоминания о перезарядке, хотя он не мог вспомнить, сколько раз он это делал.


Итак, это был конец. Все они были правы, Пиррус был ему под стать. Хотя они не должны говорить. В конце концов, это тоже убило бы их всех. Пирряне никогда не умирали в постели. Старые пирряне никогда не умирали, они просто получили траву.


Теперь, когда ему не нужно было заставлять себя оставаться начеку и держать пистолет, лихорадка взяла верх. Он хотел спать, и он знал, что это будет долгий сон. Его глаза были почти закрыты, когда он наблюдал, как осторожные хищники приближаются к нему. Первый подобрался достаточно близко, чтобы прыгнуть, он мог видеть, как напряглись мышцы на его ноге.


Он прыгнул. Крутящийся в воздухе и падающий, прежде чем он достиг его. Из его разинутой пасти текла кровь, а из головы сбоку торчал короткий металлический стержень.


Двое мужчин вышли из кустов и посмотрели на него сверху вниз. Плотоядным, казалось, было достаточно одного их присутствия, потому что все они исчезли.


Грабители. Он так спешил добраться до города, что забыл о грабберах. Хорошо, что они были здесь, и Джейсон был очень рад, что они пришли. Он не очень хорошо умел говорить, поэтому улыбнулся, чтобы поблагодарить их. Но от этого у него слишком сильно болели губы, поэтому он пошел спать.


XXIV


В течение странного периода времени после этого в памяти Джейсона оставались лишь смутные фрагменты воспоминаний, которые запечатлелись сами собой. Ощущение движения и больших зверей вокруг него. Стены, древесный дым, гул голосов. Все это не имело особого значения, и он слишком устал, чтобы беспокоиться. Было проще и намного лучше просто отпустить.


* * * *


“Как раз вовремя”, - сказал Рес. “Еще пара дней лежания вот так, и мы бы похоронили тебя, даже если бы ты все еще дышал”.


Джейсон моргнул, глядя на него, пытаясь сфокусировать взгляд на лице, которое проплывало над ним. Он, наконец, узнал Рэса и хотел ответить ему. Но разговоры вызывали только приступ сотрясающего тело кашля. Кто-то поднес чашку к его губам, и сладкая жидкость потекла ему в горло. Он отдохнул, затем попробовал снова.


“Как долго я здесь нахожусь?” Голос был тонким и звучал издалека. Джейсону было трудно распознать в нем свой собственный.


“Восемь дней. И почему ты не слушал, когда я говорил с тобой?” Сказал Рэс.


“Тебе следовало остаться рядом с кораблем, когда ты потерпел крушение. Разве ты не помнишь, что я говорил о приземлении где-нибудь на этом континенте? Неважно, слишком поздно беспокоиться об этом. В следующий раз слушай, что я скажу. Наши люди действовали быстро и достигли места крушения до наступления темноты. Они нашли сломанные деревья и место, где затонул корабль, и сначала подумали, что тот, кто был в нем, утонул. Затем одна из собак нашла ваш след, но ночью снова потеряла его в болотах. Они прекрасно провели время в грязи и снегу, и им совсем не повезло снова найти след. К следующему полудню они были готовы послать за дополнительной помощью, когда услышали вашу стрельбу. Только что сделал это, судя по тому, что я слышал. Повезло, что один из них оказался разговорчивым и смог приказать диким собакам убираться восвояси. В противном случае пришлось бы убить их всех, а это нездорово ”.


“Спасибо, что спас мою шкуру”, - сказал Джейсон. “Это было ближе, чем я хотел бы подойти. Что произошло после? Я был уверен, что мне конец, я это хорошо помню. Диагностировал все симптомы пневмонии. Гарантированный летальный исход в моем состоянии без лечения. Похоже, вы ошибались, когда говорили, что большинство ваших средств бесполезны — на мне они, похоже, хорошо подействовали.”


Его голос затих, когда Рэс медленно покачал головой в знак нет, морщины беспокойства прорезали его лицо. Джейсон огляделся и увидел Наксу и еще одного мужчину. У них были те же глубоко несчастные выражения, что и у Реса.


“Что это?” - спросил я. Спросил Джейсон, чувствуя проблему. “Если ваши средства не подействовали — что же подействовало? Это не моя аптечка. Он был пуст. Я помню, как потерял его или выбросил.”


“Ты умирал”, - медленно произнес Рэс. “Мы не смогли тебя вылечить. Это могла сделать только аптечная машина Junkman. Мы получили его от водителя грузовика с едой ”.


“Но как?” - спросил я. Ошеломленный Джейсон спросил. “Ты сказал мне, что город запрещает тебе принимать лекарства. Он не мог дать тебе свою собственную аптечку. Нет, если только он не был...


Рэс кивнул и закончил предложение. “Мертв. Конечно, он был мертв. Я убил его собственноручно, с огромным удовольствием ”.


Это сильно ударило по Джейсону. Он откинулся на подушки и подумал обо всех тех, кто умер с тех пор, как он прибыл на Пиррус. Люди, которые умерли, чтобы спасти его, умерли, чтобы он мог жить, умерли из-за его идей. Это было бремя вины, о котором он не мог даже думать. Остановится ли это на Кранноне — или горожане попытаются отомстить за его смерть?


“Неужели ты не понимаешь, что это значит!” - он выдыхал слова. “Смерть Краннона настроит город против вас. Припасов больше не будет. Они нападут на вас, когда смогут, убьют ваших людей —”


“Конечно, мы это знаем!” Рес наклонился вперед, его голос был хриплым и напряженным. “Принять это решение было нелегко. У нас всегда было торговое соглашение с the junkmen. Торговые грузовики были неприкосновенны. Это была наша последняя и единственная связь с галактикой за ее пределами и возможная надежда связаться с ними ”.


“И все же ты разорвал эту связь, чтобы спасти меня — почему?”


“Только ты можешь полностью ответить на этот вопрос. На город была совершена мощная атака, и мы увидели, что их стены разрушены, их пришлось перенести обратно в одно место. В то же время космический корабль находился над океаном, сбрасывая какие—то бомбы - сообщалось о вспышке. Затем корабль вернулся, и вы оставили его на корабле меньшего размера. Они стреляли в тебя, но не убили. Маленький корабль тоже не был уничтожен, мы начинаем поднимать его прямо сейчас. Что все это значит? У нас не было возможности сказать наверняка. Мы только знали, что это что-то жизненно важное. Ты был жив, но, очевидно, умер бы прежде, чем смог бы заговорить. Маленький корабль можно было бы отремонтировать для полета, возможно, это был ваш план, и именно поэтому вы украли его для нас. Мы не могли позволить тебе умереть, даже если это означало тотальную войну с городом. Ситуация была объяснена всем нашим сотрудникам, с которыми можно было связаться по экрану, и они проголосовали за то, чтобы спасти вас. Я убил старьевщика ради его лекарства, затем загнал двух доримов до смерти, чтобы добраться сюда вовремя.


“Теперь расскажите нам — что это значит? Каков твой план? Как это поможет нам?”


Чувство вины навалилось на Джейсона и зажало ему рот. Фрагмент древней легенды врезался в его сознание, о Джоне, который разбил космический корабль, так что все в нем погибло, но он жил. Это был он? Разрушил ли он мир? Мог ли он осмелиться признаться этим людям, что взял спасательную шлюпку только для того, чтобы спасти свою собственную жизнь?


Трое пиррян наклонились вперед, ожидая его слов. Джейсон закрыл глаза, чтобы не видеть их лиц. Что он мог им сказать? Если бы он признал правду, они, несомненно, убили бы его на месте, считая это единственно справедливым. Он больше не боялся за свою собственную жизнь, но если бы он умер, все остальные смерти были бы напрасны. И все еще был способ положить конец этой планетарной войне. Теперь все факты были доступны, оставалось только свести их воедино. Если бы только он не был таким уставшим, он мог бы найти решение. Это было прямо там, притаилось за углом в его мозгу, ожидая, когда его вытащат.


Что бы он ни сделал, он не мог признать правду сейчас. Если бы он умер, умерла бы вся надежда. Ему пришлось солгать, чтобы выиграть время, а затем найти истинное решение, как только он смог. Это было все, что он мог сделать.


“Ты был прав”, - запинаясь, сказал Джейсон. “В маленьком корабле установлен межзвездный двигатель. Возможно, его еще можно спасти. Даже если это невозможно, есть другой способ. Я не могу объяснить сейчас, но расскажу вам, когда отдохну. Не волнуйся. Бой почти закончен ”.


Они смеялись и хлопали друг друга по спине. Когда они подошли, чтобы тоже пожать ему руку, он закрыл глаза и притворился, что спит. Очень трудно быть лицемером, если ты не обучен этому.


На следующее утро Рэс разбудил его рано. “Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы путешествовать?” он спросил.


“Зависит от того, что ты подразумеваешь под путешествием”, - сказал ему Джейсон. “Если ты имеешь в виду, своими силами, я сомневаюсь, что смог бы дойти до этой двери”.


“Тебя понесут”, - вмешался Рес. “У нас есть помет, который раскачивается между двумя доримами. Не слишком удобный, но вы добьетесь своего. Но только если вы считаете, что достаточно здоровы, чтобы двигаться. Мы созвали всех людей в радиусе пешей досягаемости, и они начинают собираться. К полудню у нас будет достаточно людей и доримов, чтобы вытащить корабль из болота ”.


“Я приду”, - сказал Джейсон, принимая сидячее положение. Усилие истощило его, вызвав волну тошноты. Только опираясь всем весом на стену, он мог удержаться от падения назад. Он сидел, опираясь на него, пока не услышал крики и топот тяжелых ног снаружи, и они пришли, чтобы вынести его.


Поездка истощила его небольшой запас энергии, и он провалился в утомленный сон. Когда он открыл глаза, доримы стояли по колено в болоте, и операция по спасению началась. Веревки исчезли из виду в воде, в то время как вереницы борющихся животных и людей тянули их. Звери ревели, люди ругались, поскользнувшись и упав. Все пирряне, дергавшие за веревки, не были мужчинами, там были и женщины. В среднем ниже мужчин, они были такими же мускулистыми. Их одежда была разнообразной и разноцветной, первое украшение, которое Джейсон увидел на этой планете.


Поднять корабль было душераздирающей работой. Грязь засосала его, и подводные корни зацепились за лопасти. Водолазы снова и снова погружались в коричневую воду, чтобы освободить их. Прогресс был невероятно медленным, но работа никогда не останавливалась. Мозг Джейсона работал еще медленнее. Корабль в конце концов поднимут на поверхность — что он будет делать тогда? К тому времени у него должен был быть новый план, но думать было невозможно. Его мысли путались, и ему приходилось бороться с нарастающим чувством паники.


Солнце стояло низко, когда нос корабля, наконец, показался над водой. При первом взгляде на этот потрепанный металлический конус раздались нестройные возгласы, и они двинулись вперед с новой энергией.


Джейсон был первым, кто заметил приближающегося к ним дорима. Собаки, конечно, увидели это, выбежали и понюхали. Всадник прикрикнул на собак и сердито пнул бока своего скакуна. Даже на таком расстоянии Джейсон мог видеть вздымающиеся бока зверя и желтую шкуру в пятнах пены. Теперь он едва мог пошатываться, и мужчина спрыгнул вниз, побежав вперед пешком. На бегу он что-то кричал, но из-за шума его не было слышно.


Был один момент, когда звуки немного стихли и можно было услышать голос бегущего человека. Он произносил одно и то же слово снова и снова. Это звучало как "подождите", но Джейсон не был уверен. Однако его услышали другие, и результат был мгновенным. Они остановились, не двигаясь, там, где были. Многие из тех, кто держал веревки, отпустили их. Только быстрые действия людей с якоря не позволили кораблю соскользнуть обратно под воду, увлекая за собой запряженных доримов. Волна тишины прокатилась по болоту вслед за криками бегущего человека. Теперь их можно было отчетливо слышать.


“Землетрясение! Землетрясение в пути! На юг — единственный безопасный путь - это юг!”


Один за другим веревки упали обратно в воду, и пирряне повернулись, чтобы перейти вброд твердую землю. Прежде чем они как следует начали, у Реса сорвался голос.


“Оставайся на работе! Поднимайте корабль, сейчас это наша единственная надежда. Я поговорю с Хананасом, выясню, сколько времени у нас есть ”.


Эти одинокие люди не привыкли к приказам. Они остановились и принялись расхаживать, разум боролся с настоятельным желанием убежать. Один за другим они отступили к канатам, пытаясь осознать смысл слов Реса. Как только стало ясно, что работа будет продолжена, он отвернулся.


“Что это? Что происходит?” Джейсон окликнул его, когда он пробегал мимо.


“Это Хананас”, - сказал Рес, останавливаясь у носилок, ожидая, когда новоприбывший подойдет к нему. “Он квакер. Они знают, когда грядут землетрясения, еще до того, как они произойдут ”.


Хананас подбежал, запыхавшийся и уставший. Он был невысоким мужчиной, сложенным как бочка, на коротких ногах, с большой белой бородой, покрывавшей его шею и верхнюю часть груди. В другое время Джейсон, возможно, посмеялся бы над его неуместной походкой вразвалку, но не сейчас. С тех пор, как появился маленький человечек, в воздухе ощущалась разная напряженность.


“Почему ... у тебя никого не было рядом с тарелкой? Я звонил по всему этому району, но никто не ответил. В конце концов ... пришлось прийти самому — ”


“Сколько у нас времени?” Вмешался Рэз. “Мы должны поднять этот корабль, прежде чем отчалим”.


“Время! Кто знает о времени!” - выругался седобородый. “Убирайся, или ты труп”.


“Успокойся, Хан”, - сказал Рэс более тихим голосом, взяв руки старика в обе свои руки. “Вы знаете, что мы здесь делаем — и как много зависит от подъема корабля. Ну и каково это на ощупь? Это будет быстрый или медленный?”


“Быстрый. Быстрее, чем что-либо, что я чувствовал за долгое время. Она начинается издалека, хотя, если бы у вас была здесь табличка, я держу пари, что Мах или кто-то еще поблизости от огненных земель сообщал бы о новых извержениях. Он уже в пути, и, если мы не выйдем в ближайшее время, мы не выйдем все ”.


* * * *


Послышалось журчание воды, когда корабль оттащили немного дальше. Теперь никто не разговаривал, и в их движениях чувствовалась яростная настойчивость. Джейсон все еще не был уверен, что именно произошло.


“Не принимайте меня за иностранца, - сказал он, - но что именно не так? Вы ожидаете здесь землетрясений, вы уверены?”


“Конечно!” Хананас завизжал. “Конечно, я уверен. Если бы я не был уверен, я бы не был квакером. Он уже в пути ”.


“В этом нет никаких сомнений”, - добавил Рхес. “Я не знаю, как вы можете определить на своей планете, когда начнутся землетрясения или вулканизм, может быть, машины. У нас нет ничего подобного. Но квакеры, как здесь Хананас, всегда знают о них до того, как они случаются. Если удастся передать сообщение достаточно быстро, мы уйдем. Землетрясение приближается, все в порядке, единственное, что вызывает сомнение, это то, сколько времени у нас есть ”.


Работа продолжалась, и был хороший шанс, что они умрут задолго до того, как она будет закончена. И все впустую. Единственный способ, которым Джейсон мог заставить их остановиться, - это признать, что корабль бесполезен. Тогда он был бы убит, и шансы грабберов умерли бы вместе с ним. Он закусил губу, когда солнце село и работа продолжилась при свете факелов.


Хананас расхаживал по комнате, ворча себе под нос, останавливаясь только для того, чтобы бросить взгляд на северный горизонт. Люди почувствовали его беспокойство и передали его животным. Начались воздушные бои, и доримы неохотно потянули за упряжь. С каждой секундой их шансы становились все меньше, и Джейсон отчаянно искал выход из ловушки, которую сам же и сконструировал.


“Смотрите...” — сказал кто-то, и все они обернулись. Небо на севере озарилось красным светом. В земле раздался гул, который скорее чувствовался, чем слышался. Поверхность воды расплылась, затем распалась на узоры из крошечных волн. Джейсон отвернулся от света, глядя на воду и корабль. Теперь он был выше, верхняя часть кормы была открыта. Здесь зияла дыра, пробитая в металле пушками космического корабля.


“Рэс”, - позвал он, его слова заплетались в спешке, чтобы их произнести. “Посмотрите на корабль, на пробоину, проделанную взрывом в его корме. Я приземлился на ракетах и не знал, насколько сильно она пострадала. Но пушки попали в звездный двигатель!”


Рэс недоверчиво уставился на него, когда он продолжил. Импровизирую, играю на слух, пытаюсь выдать ложь за правду.


“Я наблюдал, как они устанавливали привод — это вспомогательный элемент к другим двигателям. Он был прикреплен болтами к корпусу прямо там. Теперь его нет, он взорван. Корабль никогда не покинет эту планету, не говоря уже о том, чтобы отправиться к другой звезде ”.


После этого он не мог смотреть Рэсу в глаза. Он откинулся на меха, которые были постелены у него за спиной, чувствуя слабость еще больше. Рэс молчал, и Джейсон не мог сказать, поверили ли его истории. Только когда пирранец согнулся и перерезал ближайшую веревку, он понял, что победил.


Слово передавалось от человека к человеку, и веревки были перерезаны бесшумно. Позади них корабль, над которым они так усердно трудились, снова погрузился в воду. Никто из них не смотрел. Каждый был заперт в своем собственном мире мыслей, когда они собирались уходить. Как только доримы были оседланы и упакованы, они отправились в путь, Хананас шел впереди. Через несколько минут все они двинулись в путь, единой цепочкой, которая растворилась в темноте.


Носилки Джейсона пришлось оставить, их бы разнесло на куски во время ночного марша. Рес усадил его в седло перед собой, удерживая его тело на месте твердой, как сталь, рукой. Поход продолжался.


Когда они покинули болото, они резко изменили направление. Чуть позже Джейсон понял почему, когда небо на юге взорвалось. Пламя ярко осветило сцену, пепел осыпался вниз, а горячие куски камня врезались в деревья. От них шел пар, когда они падали, и если бы не прошедший ранее дождь, они также столкнулись бы с лесным пожаром.


Что-то большое вырисовывалось рядом с линией марша, и когда они пересекали открытое пространство, Джейсон посмотрел на это в отраженном свете с неба.


“Рэс...” — он поперхнулся, указывая. Рес посмотрел на огромного зверя, двигавшегося рядом с ними, с косматым телом и изогнутыми рогами высотой до плеч, затем отвел взгляд. Он не был напуган или явно заинтересован. Джейсон огляделся вокруг и начал понимать.


Все убегающие животные не издавали ни звука, вот почему он не заметил их раньше. Но с обеих сторон между деревьями пробегали темные фигуры. Некоторые он узнал, большинство - нет. В течение нескольких минут стая диких собак пробегала рядом с ними, даже смешиваясь с домашними собаками. Уведомление не было принято. Летающие предметы захлопали над головой. Из-за большей угрозы вулканов все остальные сражения были забыты. Жизнь уважала жизнь. Стадо жирных, похожих на свиней животных с загнутыми бивнями, пробилось сквозь строй. Доримы замедлили шаг, осторожно выбирая шаги, чтобы не наступить на них. Маленькие животные иногда цеплялись за спины больших, некоторое время оставаясь нетронутыми, прежде чем спрыгнуть.


Безжалостно колотясь о седло, Джейсон устало погрузился в легкий сон. Он был пронизан мечтами о мчащихся животных, вечно спешащих в тишине. С открытыми или закрытыми глазами он видел тот же бесконечный поток зверей.


Все это что-то значило, и он нахмурился, пытаясь сообразить, что. Бегущие животные, пирранские животные.


Внезапно он резко выпрямился, полностью проснувшись, глядя вниз с пониманием.


“Что это?” - спросил я. Спросил Рэс.


“Продолжай”, - сказал Джейсон. “Вытащи нас из этого, и вытащи нас целыми. Я говорил вам, что спасательная шлюпка была не единственным решением. Я знаю, как ваши люди могут получить то, что они хотят — закончить войну сейчас. Есть способ, и я знаю, как это можно сделать ”.


XXV


Связных воспоминаний о поездке осталось немного. Некоторые предметы резко выделялись, например, кусок горящей шлака размером с космический корабль, который упал в озеро неподалеку от них, обдав линию горячими каплями воды. Но в основном это была просто кажущаяся бесконечной поездка, а Джейсон все еще был слишком слаб, чтобы сильно беспокоиться об этом. К рассвету опасная зона осталась позади, и марш замедлился до шага. Животные исчезли, когда землетрясение осталось позади, и пошли своими путями, все еще соблюдая молчаливое перемирие.


Мир, полный взаимной опасности, закончился, Джейсон понял это, когда они остановились, чтобы отдохнуть и перекусить. Они с Ресом пошли посидеть на мягкой траве, рядом с поваленным деревом. Первой туда добралась дикая собака. Он лежал под бревном, мускулы его были напряжены, красноватый утренний свет бросал красный отблеск в его глаза. Рес стоял перед ним на расстоянии менее трех метров, не шевельнув ни единым мускулом. Он не предпринял попытки дотянуться до своего оружия или позвать на помощь. Джейсон тоже стоял неподвижно, надеясь, что пирранец знает, что делает.


Без всякого предупреждения собака прыгнула прямо на них. Джейсон упал навзничь, когда Рес оттолкнул его в сторону. Пирранец упал в тот же момент — только теперь его рука сжимала длинный нож, выдернутый из ножен, прикрепленных к бедру. С невиданной скоростью нож взметнулся вверх, собака изогнулась в воздухе, пытаясь укусить его. Вместо этого он провалился под передними лапами собаки, собственный вес зверя нанес смертельную зияющую рану по всей длине его тела. Он был еще жив, когда упал на землю, но Рес уже сидел на нем верхом, оттягивая покрытую костями голову, чтобы перерезать мягкое горло под ней.


Пирранец тщательно вытер свой нож о мех мертвого животного, затем вернул его в ножны. “Обычно с ними не бывает проблем, ” тихо сказал он, “ но это было волнующе. Вероятно, потерял остальную часть рюкзака во время землетрясения ”. Его действия были прямой противоположностью действиям городских пиррян. Он не искал неприятностей и не затевал драку. Вместо этого он избегал этого так долго, как мог. Но когда зверь бросился в атаку, он был аккуратно и эффективно уничтожен. Теперь, вместо того, чтобы злорадствовать по поводу своей победы, он, казалось, был обеспокоен ненужной смертью.


В этом был смысл. Все в Pyrrus имело смысл. Теперь он знал, как началась смертельная планетарная битва — и он знал, как ее можно закончить. Все смерти не были напрасными. Каждый из них еще немного помог ему на пути к конечному пункту назначения. Оставалось сделать только одну последнюю вещь.


Сейчас Рэс наблюдал за ним, и он знал, что они разделяют одни и те же мысли. “Объяснись”, - сказал Рэс. “Что ты имел в виду, когда сказал, что мы могли бы уничтожить старьевщиков и получить нашу свободу?”


Джейсон не потрудился исправить неверную цитату, было бы лучше, если бы они считали, что он на сто процентов на их стороне.


“Соберите остальных вместе, и я расскажу вам. Я особенно хочу увидеть Наксу и любых других ораторов, которые здесь присутствуют ”.


* * * *


Они быстро собрались, когда было передано сообщение. Все они знали, что старьевщик был убит, чтобы спасти этого инопланетянина, что их надежда на спасение была с ним. Джейсон посмотрел на толпу лиц, повернутых к нему, и подыскал нужные слова, чтобы сказать им, что нужно было сделать. Не помогло осознание того, что многие из них будут убиты, делая это.


“Маленький звездный корабль использовать нельзя”, - сказал он. “Вы все видели, что он был разрушен без возможности восстановления. Но это был самый простой выход. Трудный путь все еще впереди. Хотя некоторые из вас могут умереть, в долгосрочной перспективе это будет лучшим решением.


“Мы собираемся вторгнуться в город, прорваться через периметр. Я знаю, как это можно сделать ...”


По толпе пронесся невнятный звук. Некоторые из них выглядели взволнованными, счастливыми при мысли об убийстве своих наследственных врагов. Другие смотрели на Джейсона как на сумасшедшего. Некоторые были ошеломлены масштабностью идеи, этим переносом битвы в цитадель хорошо вооруженного врага. Они затихли, когда Джейсон поднял руку.


“Я знаю, это звучит невероятно”, - сказал он. “Но позвольте мне объяснить. Что-то должно быть сделано — и сейчас самое время это сделать. С этого момента ситуация может стать только хуже. Городской Пирр ... старьевщики могут обойтись без вашей еды, их концентраты ужасны на вкус, но они поддерживают жизнь. Но они собираются обернуться против вас всеми возможными способами. Больше никаких металлов для ваших инструментов или замен для вашего электронного оборудования. Их ненависть, вероятно, заставит их искать ваши фермы и уничтожать их с корабля. Все это будет неудобно - и впереди будет еще хуже. В городе они проигрывают свою войну против этой планеты. С каждым годом их становится все меньше, и когда-нибудь они все будут мертвы. Зная, что они чувствуют, я уверен, что сначала они уничтожат свой корабль, а также всю планету, если это будет возможно ”.


“Как мы можем остановить их?” - выкрикнул кто-то.


“Нажав сейчас”, - ответил Джейсон. “Я знаю все детали города, и я знаю, как организована оборона. Их периметр спроектирован так, чтобы защищать их от животных, но мы могли бы прорваться через него, если бы были действительно полны решимости ”.


“Что хорошего это дало бы?” Рэз не выдержал. “Мы прорываем периметр, и они отступают — затем контратакуем в полную силу. Как мы можем противостоять их оружию?”


“Нам не придется. Их космопорт примыкает к периметру, и я знаю точное место, где стоит корабль. Это то место, где мы совершим прорыв. На корабле нет официальной охраны, и в округе всего несколько человек. Мы захватим корабль. Можем ли мы летать на нем или нет, не имеет значения. Кто управляет кораблем, тот управляет Пиррусом. Оказавшись там, мы угрожаем уничтожить его, если они не выполнят наши условия. У них есть выбор между массовым самоубийством или сотрудничеством. Я надеюсь, у них хватит ума сотрудничать ”.


Его слова на мгновение заставили их замолчать, а затем они превратились в волну звука. Согласия не было, только волнение, и Рэс наконец-то принес их на заказ.


“Тихо!” - крикнул он. “Подождите, пока Джейсон закончит, прежде чем принимать решение. Мы все еще не слышали, как это предполагаемое вторжение должно быть осуществлено ”.


“Мой план зависит от тех, кто говорит”. Сказал Джейсон. “Накса там?” - спросил я. Он подождал, пока мужчина в меховой куртке не вышел вперед. “Я хочу узнать больше о the talkers, Накса. Я знаю, что вы можете поговорить здесь с доримами и собаками, но как насчет диких животных? Ты можешь заставить их делать то, что ты хочешь?”


“Они животные ... Конечно, мы можем поговорить с ними. Чем больше говорящих, тем больше власти. Заставь их делать именно то, что мы хотим ”.


“Тогда атака сработает”, - взволнованно сказал Джейсон. “Не могли бы вы собрать всех своих ораторов на одной стороне города — противоположной стороне от космопорта — и расшевелить животных? Заставить их атаковать периметр?”


“Могли бы мы!” - Воскликнула Накса, увлеченная идеей. “Мы бы собрали животных со всего мира, начали самую масштабную атаку, которую они когда-либо видели!”


“Тогда это все. Ваши говорящие начнут атаку на дальней стороне периметра. Если вы будете держаться подальше от посторонних глаз, охранники и понятия не будут, что это нечто большее, чем нападение животного. Я видел, как они работают. По мере усиления атаки они призывают резервы внутри города и отводят людей с других частей периметра. В разгар битвы, когда они соберут все свои силы по всему городу, я возглавлю атаку, которая прорвется и захватит корабль. Таков план, и он сработает ”.


Затем Джейсон сел, наполовину упал, выбившись из сил. Он лежал и слушал, как дебаты шли взад и вперед, Рес отдавал им приказы и поддерживал их. Трудности были подняты и устранены. Никто не смог найти основной недостаток в плане. В нем было много недостатков, вещей, которые могли пойти не так, но Джейсон не упомянул о них. Эти люди хотели, чтобы его идея сработала, и они собирались воплотить ее в жизнь.


В конце концов они распались, и они уехали. Рэс подошел к Джейсону.


“Основы улажены”, - сказал он. “Все присутствующие согласны. Они распространяют информацию через курьера среди всех говорящих. Болтуны - сердце атаки, и чем больше у нас их будет, тем лучше все пройдет. Мы не осмеливаемся использовать экраны, чтобы позвонить им, есть хороший шанс, что мусорщики могут перехватить наши сообщения. Пройдет пять дней, прежде чем мы будем готовы приступить к работе ”.


“Мне понадобится все это время, если я хочу быть хоть сколько-нибудь хорошим”, - сказал Джейсон. “А теперь давайте немного отдохнем”.


XXVI


“Это странное чувство”, - сказал Джейсон. “Я никогда раньше по-настоящему не видел периметр с этой стороны. ”Уродливый" - пожалуй, единственное подходящее для этого слово ".


Он лежал на животе рядом с Ресом, глядя сквозь завесу листьев вниз по склону к периметру. Несмотря на полуденную жару, они оба были закутаны в тяжелые меха, толстые леггинсы и кожаные перчатки для защиты рук. От тяжести и жары у Джейсона уже кружилась голова, но он заставил себя не обращать на это внимания.


Впереди, на дальней стороне сгоревшего коридора, находился периметр. Высокая стена разной высоты и текстуры, казалось бы, сделанная из всего, что есть в мире. Было невозможно сказать, из чего он изначально был сконструирован. Поколения злоумышленников избивали, ломали и подрывали его. Ремонт был произведен быстро, заплатки были грубо вставлены на место и закреплены там. Грубая каменная кладка осыпалась и уступила место крысиному гнезду из плетеных досок. Он перекрывал отрезок металла с косточками, большие пластины, склепанные вместе. Даже этот металл был проеден насквозь, и из неровной дыры вываливались лопнувшие мешки с песком. По поверхности стены вились и свисали провода детектора и заряженные кабели. Через нечетные промежутки времени автоматические огнеметы высовывали свои сопла над стеной наверху и очищали основание стены от любой жизни, которая могла бы приблизиться.


“Эти огненные штуки могут доставить нам неприятности”, - сказал Рхес. “Этот охватывает область, в которую вы хотите проникнуть”.


“Это не будет проблемой”, - заверил его Джейсон. “Может показаться, что он запускает случайный паттерн, но на самом деле это не так. Он варьирует простой взмах, достаточный для того, чтобы обмануть животное, но никогда не предназначался для того, чтобы держать людей подальше. Посмотрите сами. Он срабатывает с регулярными интервалами в две, четыре, три и одну минуту.”


Они поползли обратно в лощину, где их ждали Накса и остальные. В группе было всего тридцать человек. То, что они должны были сделать, могло быть сделано только быстрыми, легкими силами. Их самым сильным оружием была внезапность. Как только это исчезнет, их другое оружие не продержится и секунды против городских пушек. Все выглядели неуютно в меховых и кожаных накидках, а некоторые мужчины ослабили их, чтобы остыть.


“Сворачивайся”, - приказал Джейсон. “Никто из вас раньше не был так близко к периметру и вы не понимаете, насколько это смертельно опасно. Naxa держит крупных животных подальше, и вы все можете справиться с маленькими. Опасность не в этом. Каждая колючка отравлена, и даже травинки несут смертельное жало. Следите за насекомыми любого вида, и как только мы начнем двигаться, дышите только через влажную ткань ”.


“Он прав”, - фыркнула Накса. “Я никогда не был ближе, чем сейчас. Смерть, смерть у той стены. Делай, как он говорит ”.


* * * *


Тогда им оставалось только ждать, оттачивая и без того острые как иглы арбалетные болты и поглядывая на медленно заходящее солнце. Только Накса не разделяла волнений. Он сидел с расфокусированным взглядом, ощущая движение животной жизни в джунглях вокруг них.


“В пути”, - сказал он. “Самая большая вещь, которую я когда-либо слышал. Между этим местом и горами нет ни одного зверя, который бы не выл изо всех сил, убегая в сторону города ”.


Джейсон был в курсе части этого. Напряжение в воздухе и волна усилившегося гнева и ненависти. Он знал, что это сработало бы, если бы они только могли ограничить атаку небольшим участком. The talkers, казалось, были уверены в этом. Они тихо вышли тем утром, тонкая шеренга оборванцев, двигаясь в мысленном порыве, который должен был остановить пирранскую жизнь и направить ее в атаку на город.


“Они попали!” Внезапно сказала Накса.


Мужчины были уже на ногах, глядя в направлении города. Джейсон почувствовал поворот, когда атака была доведена до конца, и знал, что это все. Вдали послышались звуки выстрелов и тяжелый грохот. Над верхушками деревьев начали подниматься тонкие струйки дыма.


“Давайте займем позицию”, - сказал Рес.


Джунгли вокруг них выли эхом ненависти. Полуразумные растения извивались, а воздух был полон маленьких летающих существ. Накса потел и что-то бормотал, когда отгонял животных, которые неслись на них. К тому времени, когда они достигли последнего укрытия из листвы перед сгоревшей зоной, они потеряли четырех человек. Одного из них ужалило насекомое, Джейсон вовремя оказал ему медицинскую помощь, но ему было так плохо, что ему пришлось повернуть назад. Трое других были укушены или поцарапаны, и лечение пришло слишком поздно. Их распухшие, скрюченные тела остались позади на тропе.


“Чертовы твари повредили мне голову”, - пробормотала Накса. “Когда мы войдем внутрь?”


“Пока нет”, - сказал Рес. “Мы ждем сигнала”.


Один из мужчин нес рацию. Он аккуратно установил его, затем перебросил антенну через ветку. Набор был экранирован, так что никакая радиация не просочилась наружу и не выдала их. Он был включен, но из динамика доносилось только шипение атмосферных помех.


“Мы могли бы засечь время”, — сказал Рес.


“Нет, мы не могли”, - сказал ему Джейсон. “Не совсем так. Мы хотим пробить эту стену в разгар атаки, когда наши шансы максимальны. Даже если они услышат сообщение, оно ничего не будет значить для них внутри. А через несколько минут это уже не будет иметь значения ”.


Звук из динамика изменился. Голос произнес короткую фразу, затем прервался.


“Принеси мне три бочки муки”.


“Поехали”, - настаивал Рэс, направляясь вперед.


“Подожди”, - сказал Джейсон, беря его за руку. “Я подбираю время для огнемета. Он должен появиться ... там!” Взрыв огня окатил землю, затем погас. “У нас есть четыре минуты до следующего матча — мы начинаем длинный период!”


* * * *


Они побежали, спотыкаясь в мягком пепле, спотыкаясь об обугленные кости и ржавый металл. Двое мужчин схватили Джейсона под мышки и почти пронесли его по земле. Это не было запланировано таким образом, но это сэкономило драгоценные секунды. Они прижали его к стене, и он нащупал бомбы, которые он сделал. Заряды из пистолета Краннона, изъятые при его убийстве, были соединены вместе с запальной цепью. Все движения были тщательно отрепетированы, и теперь они прошли гладко.


Джейсон выбрал металлическую стену как лучшее место для взлома. Он оказывал наибольшее сопротивление местным обитателям, поэтому были шансы, что его не укрепят мешками с песком или насыпью, как это было с другими частями стены. Если он ошибался, они все были мертвы.


Первые люди шлепали комками липкого застывшего сока о стену. Джейсон вдавил в них заряды, и они застряли, образовав примерно прямоугольный рисунок высотой в человеческий рост. Пока он это делал, детонирующий провод был вытянут на всю длину, и налетчики прижались спиной к основанию стены. Джейсон, спотыкаясь, пробрался сквозь пепел к детонатору, упал на него и одновременно нажал на выключатель.


Позади него раздался оглушительный хлопок, сотрясший стену, и вспыхнуло красное пламя. Рэс был там первым, потянув за искореженный и дымящийся металл руками в перчатках. Другие хватались за неровные куски и отогибали их в сторону. Отверстие было заполнено дымом, и через него ничего не было видно. Джейсон нырнул в отверстие, прокатился по куче щебня и врезался во что-то твердое. Когда он сморгнул дым с глаз, он огляделся вокруг.


Он был внутри города.


Теперь в него вливались остальные, подхватывая его на ходу, чтобы он не был растоптан ногами. Кто-то заметил космический корабль, и они побежали в ту сторону.


Из-за угла здания к ним выбежал мужчина. Его пирранские рефлексы заставили его прыгнуть в безопасный дверной проем в тот же момент, когда он увидел захватчиков. Но они тоже были пиррянами. Мужчина медленно осел обратно на улицу, из его тела торчали три металлических болта. Они бежали без остановки, пробегая между низкими складами. Корабль стоял впереди.


Кто-то добрался до него раньше них, они могли видеть, как внешний люк медленно закрывается. Град болтов с луков врезался в него без какого-либо эффекта.


“Продолжай идти!” Джейсон закричал. “Доберись до корпуса, пока он не добрался до орудий”.


На этот раз трое мужчин не справились. Остальные находились под брюхом корабля, когда все орудия одновременно открыли огонь. Большинство из них были нацелены в сторону от корабля, тем не менее, свист снарядов и электрические разряды оглушали. Трое мужчин, все еще находившихся на открытом месте, растворились под огнем. Кто бы ни был внутри корабля, он нажал на все спусковые крючки одновременно, чтобы вырубить нападавших и вызвать помощь. Сейчас он был бы на экране и звал бы на помощь. Их время было на исходе.


Джейсон протянул руку и попытался открыть люк, в то время как остальные наблюдали. Он был заперт изнутри. Один из мужчин оттолкнул его в сторону и потянул за вставную ручку. Он сломался у него в руке, но люк остался закрытым.


Теперь большие пушки прекратились, и они снова могли слышать.


“Кто-нибудь забрал пистолет у того мертвеца?” он спросил. “Это разнесло бы эту штуку в клочья”.


“Нет, - сказал Рэс, “ мы не останавливались”.


Прежде чем слова слетели с его губ, двое мужчин побежали обратно к зданиям, удаляясь друг от друга. Орудия корабля снова взревели, череда взрывов задела одного человека. Прежде чем они смогли изменить направление и найти другого человека, он достиг зданий.


Он быстро вернулся, выбежав на открытое место, чтобы бросить им пистолет. Прежде чем он смог нырнуть обратно в безопасное место, снаряды настигли его.


* * * *


Джейсон схватил пистолет, когда тот скользнул почти к его ногам. Они услышали звук широко открытых турбин грузовика, ревущих в их сторону, когда он взорвал замок. Механизм вздохнул, и люк открылся. Они все прошли через воздушный шлюз, прежде чем появился первый грузовик. Накса остался с пистолетом, чтобы удерживать шлюз, пока они не смогут захватить диспетчерскую.


Все взбирались быстрее Джейсона, как только он указывал им путь, так что битва закончилась, когда он добрался туда. Единственный город Пирран выглядел как подушечка для булавок. Один из техников нашел рычаги управления оружием и вел бешеную стрельбу, само количество его огня отбрасывало грузовики назад.


“Кто-нибудь, свяжитесь по радио и скажите дикторам, чтобы они отменили атаку”, - сказал Джейсон. Он нашел коммуникационный экран и включил его. С экрана на него уставилось широко раскрытое лицо Керка.


“Ты!” - сказал Керк, выдыхая это слово как проклятие.


“Да, это я”, - ответил Джейсон. Он говорил, не поднимая глаз, в то время как его руки были заняты панелью управления. “Послушай меня, Керк, и не сомневайся ни в чем из того, что я говорю. Возможно, я не знаю, как управлять одним из этих кораблей, но я знаю, как их взорвать. Ты слышишь этот звук?” Он щелкнул выключателем, и вдали послышался слабый гул насоса. “Это главный топливный насос. Если я позволю ему работать — чего я сейчас делать не буду, — он может быстро заполнить камеру двигателя неочищенным топливом. Налейте столько, чтобы жидкость вытекла из кормовых трубок. Тогда, как ты думаешь, что случилось бы с твоим единственным спейсером, если бы я нажал кнопку запуска? Я не спрашиваю вас, что было бы со мной, поскольку вам все равно, но вам нужен этот корабль так же, как вам нужна сама жизнь ”.


Теперь в каюте царила тишина, люди, выигравшие корабль, повернулись к нему лицом. Голос Керка громко проскрежетал по комнате.


“Чего ты хочешь, Джейсон - что ты пытаешься сделать? Зачем ты привел сюда этих животных ...” Его голос надломился, когда гнев душил его и выплескивался наружу.


“Следи за своим языком, Керк”, - сказал Джейсон с мягкой угрозой. “Эти люди, о которых вы говорите, единственные на Пиррусе, у кого есть космический корабль. Если вы хотите, чтобы они поделились этим с вами, вам лучше научиться говорить красиво. А теперь немедленно иди сюда — и принеси Бруччо и Мета.” Джейсон посмотрел на красное и опухшее лицо пожилого мужчины и почувствовал некоторую симпатию. “Не выгляди таким несчастным, это не конец света. На самом деле, это может быть началом одного из них. И еще одно, оставьте этот канал открытым, когда будете уходить. Подключи его к каждому экрану в городе, чтобы каждый мог видеть, что здесь происходит. Убедитесь, что это тоже записано на пленку для воспроизведения ”.


Керк начал что-то говорить, но передумал, прежде чем сделал это. Он ушел с экрана, но декорации остались живыми. Перенос сцены из диспетчерской на весь город.


XXVII


Бой был окончен. Все закончилось так быстро, что этот факт еще толком не осознался. Рес провел рукой по блестящему металлу консоли управления, позволяя реальности прикосновения убедить его. Остальные мужчины слонялись вокруг, глядя через обзорные экраны или впитывая механическую странность комнаты.


Джейсон был физически истощен, но он не мог показать этого. Он открыл аптечку пилота и рылся в ней, пока не нашел стимуляторы. Три маленькие золотые таблетки смыли усталость с его тела, и он снова мог ясно мыслить.


“Послушай меня”, - крикнул он. “Бой еще не закончен. Они пойдут на все, чтобы вернуть этот корабль, и мы должны быть готовы. Я хочу, чтобы один из техников проверил эти платы, пока не найдет элементы управления замком. Убедитесь, что все воздушные шлюзы и порты запечатаны. Пошлите людей проверить их, если необходимо. Включите все экраны для сканирования во всех направлениях, чтобы никто не мог приблизиться к кораблю. Нам понадобится охрана в машинном отделении, мой контроль может быть отключен, если они ворвутся туда. И лучше бы провести обыск корабля по комнатам, на случай, если кто-то еще заперт с нами ”.


Теперь мужчинам было чем заняться, и они почувствовали облегчение. Мы разделили их на группы и заставили их работать. Джейсон остался за пультом управления, его рука была рядом с переключателем насоса. Битва еще не закончилась.


“Приближается грузовик”, - крикнул Рэс, - “едет медленно”.


“Должен ли я взорвать его?” - спросил человек за пультом управления оружием.


“Не открывайте огонь, ” сказал Джейсон, “ пока мы не увидим, кто это. Если это те люди, за которыми я посылал, пропустите их ”.


Поскольку грузовик медленно приближался, стрелок отслеживал его прицелом. В машине находились водитель и трое пассажиров. Джейсон подождал, пока не был уверен, кто они такие.


“Это те самые”, - сказал он. “Останови их у шлюза, Рэс, заставь их входить по одному. Заберите у них оружие, когда они войдут, затем снимите с них все снаряжение. Невозможно определить, что может быть скрытым оружием. Будьте особенно осторожны с Брюкко — он худощавый, с лицом, похожим на лезвие топора, — обязательно разденьте его дочиста. Он специалист по оружию и выживанию. И приведи водителя тоже, мы не хотим, чтобы он докладывал о сломанном воздушном шлюзе или состоянии нашего оружия ”.


Ждать было тяжело. Его рука оставалась рядом с выключателем насоса, хотя он знал, что никогда не сможет им воспользоваться. Ровно столько, сколько другие думали, что он будет.


* * * *


В коридоре послышались топот и приглушенные проклятия; заключенных втолкнули внутрь. Джейсону хватило одного взгляда на их смертельные выражения лиц и сжатые кулаки, прежде чем он позвал Реса.


“Прижмите их к стене и наблюдайте за ними. Лучники, держите оружие наготове ”. Он посмотрел на людей, которые когда-то были его друзьями, а теперь купались в ненависти к нему. Мета, Керк, Бруччо. Водителем был Скоп, человек, которого Керк когда-то назначил охранять его. Он выглядел готовым взорваться теперь, когда роли поменялись местами.


“Будьте внимательны, - сказал Джейсон, - потому что от этого зависят ваши жизни. Прижмитесь спиной к стене и не пытайтесь подойти ко мне ближе, чем вы сейчас. Если вы это сделаете, вас немедленно застрелят. Если бы мы были одни, любой из вас, несомненно, мог бы связаться со мной до того, как я нажму на этот переключатель. Но это не так. У вас пирровские рефлексы и мускулы — но и у лучников тоже. Не играйте в азартные игры. Потому что это не будет азартной игрой. Это будет равносильно самоубийству. Я говорю вам это для вашей же безопасности. Чтобы мы могли спокойно поговорить без того, чтобы кто-нибудь из вас не вышел из себя и внезапно не получил пулю. Из этого нет выхода. Вы будете вынуждены слушать все, что я говорю. Ты не можешь сбежать или убить меня. Война окончена ”.


“И мы проиграли — и все из-за тебя…ты предатель!” Мета зарычал.


“Неправильно по обоим пунктам”, - вежливо сказал Джейсон. “Я не предатель, потому что я обязан быть преданным всем людям на этой планете, как внутри периметра, так и за его пределами. Я никогда не притворялся другим. Что касается проигрыша — почему вы ничего не потеряли. На самом деле ты выиграл. Выиграй свою войну против этой планеты, если ты только выслушаешь меня ”. Он повернулся к Ресу, который хмурился в сердитом недоумении. “Конечно, твои люди тоже победили, Рес. Больше никаких войн с городом, вы получите лекарства, контакты с другими планетами - все, что пожелаете ”.


“Простите меня за цинизм, ” сказал Рэс, “ но вы обещаете лучший из всех возможных миров для всех. Это будет немного сложно сделать, когда наши интересы настолько противоположны ”.


“Вы проникаете в самую суть вопроса”, - сказал Джейсон. “Спасибо тебе. Этот беспорядок будет улажен, если мы убедимся, что интересы каждого не противоречат друг другу. Мир между городом и фермами, положивший конец бесполезной войне, которую вы вели. Мир между человечеством и пирранскими формами жизни — потому что именно эта война лежит в основе всех ваших проблем ”.


“Этот человек сумасшедший”, - сказал Керк.


“Возможно. Ты поймешь это после того, как выслушаешь меня. Я собираюсь рассказать вам историю этой планеты, потому что именно в этом кроются и проблема, и решение.


“Когда поселенцы высадились на Пиррусе триста лет назад, они упустили одну важную особенность этой планеты, фактор, который отличает ее от любой другой планеты в галактике. Их нельзя винить за оплошность, у них было достаточно других причин для беспокойства. Гравитация была, пожалуй, единственной знакомой вещью для них, остальная окружающая среда была шокирующей переменой по сравнению с индустриальным миром с климат-контролем, который они покинули. Штормы, вулканизм, наводнения, землетрясения — этого было достаточно, чтобы свести их с ума, и я уверен, что многие из них действительно сошли с ума. Жизнь животных и насекомых была постоянным раздражением, совсем не похожим на те немногие безобидные и охраняемые виды, которые они знали. Я уверен, они никогда не понимали, что пирранская жизнь тоже была телепатической —”


“Опять это!” Бруччо не выдержал. “Правда это или нет, не имеет значения. У меня был соблазн согласиться с вашей теорией о псионически контролируемой атаке на нас, но устроенное вами смертельное фиаско доказало ошибочность этой теории.”


“Я согласен”, - ответил Джейсон. “Я полностью ошибался, когда думал, что какая-то внешняя организация направила атаку на город с помощью псионического контроля. В то время это казалось логичной теорией, и доказательства указывали именно на это. Экспедиция на остров была смертельным фиаско - только не забывайте, что атака была прямой противоположностью тому, что я хотел сделать. Если бы я сам отправился в пещеру, ни одна из смертей не была бы необходимой. Я думаю, было бы обнаружено, что растительные существа были не чем иным, как развитой формой жизни с необычными пси-способностями. Они просто сильно отреагировали на псионическую атаку на город. У меня была идея задним числом, думая, что они спровоцировали битву. Однако мы никогда не узнаем правды, потому что они уничтожены. Но их смерти действительно доказали одну вещь. Это позволяет нам найти настоящих преступников, существ, которые ведут, направляют и вдохновляют войну против города ”.


“Кто?” Керк скорее выдохнул вопрос, чем произнес его вслух.


“Почему ты, конечно”, - сказал ему Джейсон. “Не ты один, а все твои люди в городе. Возможно, вам не нравится эта война. Однако вы несете за это ответственность, и продолжайте в том же духе ”.


Джейсону пришлось сдержать улыбку, когда он посмотрел на их ошеломленные выражения. Он должен был быстро доказать свою точку зрения, пока даже его союзники не начали считать его сумасшедшим.


“Вот как это работает. Я сказал, что пирранская жизнь была телепатической — и я имел в виду всю жизнь. Каждое насекомое, растение и животное. Однажды в жестокой истории этой планеты эти псионические мутации оказались типами выживания. Они существовали, когда другие виды умирали, и в конце концов, я уверен, они сотрудничали в уничтожении последних выживших представителей не-пси-штаммов. Ключевым словом здесь является сотрудничество. Потому что, хотя они все еще соревновались друг с другом в обычных условиях, они работали вместе против всего, что угрожало им как единому целому. Когда им угрожал природный катаклизм или приливная волна, они бежали от этого в гармонии.


“Вы можете увидеть более мягкую форму такого же поведения на любой планете, подверженной лесным пожарам. Но здесь взаимное выживание было доведено до крайности из-за жестоких условий. Возможно, некоторые формы жизни даже развили предвидение, как люди-квакеры. Получив это предварительное предупреждение, более крупные звери разбежались. У тех, что поменьше, появились семена, или репейники, или яйца, которые могли быть унесены в безопасное место ветром или в шерсти животных, обеспечивая таким образом выживание расы. Я знаю, что это правда, потому что я сам наблюдал за этим, когда мы спасались от землетрясения ”.


“Принято — все ваши пункты приняты”, - прокричал Бручко. “Но какое это имеет отношение к нам? Итак, все животные убегают вместе, какое это имеет отношение к войне?”


“Они делают больше, чем просто убегают вместе”, - сказал ему Джейсон. “Они работают вместе против любого стихийного бедствия, которое угрожает им всем. Я уверен, что когда-нибудь экологи придут в восторг от сложных изменений, которые происходят здесь с приходом снежных бурь, наводнений, пожаров и других бедствий. Однако сейчас нас действительно волнует только одна реакция. Он адресован горожанам. Неужели вы еще не поняли — они относятся ко всем вам как к очередному стихийному бедствию!


“Мы никогда точно не узнаем, как это получилось, хотя в дневнике, который я нашел, есть подсказка, относящаяся к первым дням на этой планете. В нем говорилось, что лесной пожар, по-видимому, привел к появлению новых видов к поселенцам. Это были вовсе не новые звери — просто старые, с новым отношением. Разве вы не можете просто представить, как вели себя эти защищенные, сверхцивилизованные поселенцы, столкнувшись с лесным пожаром? Они, конечно, запаниковали. Если поселенцы оказались на пути огня, животные, должно быть, пронеслись прямо через их лагерь. Их реакцией, несомненно, было бы расстреливать убегающих существ.


“Когда они это сделали, они классифицировали себя как стихийное бедствие. Бедствия принимают любую форму. Двуногих с оружием можно было бы легко включить в эту категорию. Пирранские животные напали, были застрелены, и началась война. Выжившие продолжали атаковать и сообщили всем формам жизни, из-за чего была битва. Радиоактивность этой планеты, должно быть, вызывает множество мутаций — и благоприятная мутация для выживания теперь была смертельной для человека. Рискну предположить, что пси-функция даже провоцирует мутации, некоторые из более смертоносных типов просто слишком односторонни, чтобы появиться естественным путем за короткие триста лет.


“Поселенцы, конечно, дали отпор и сохранили свой статус стихийного бедствия в неприкосновенности. На протяжении веков они совершенствовали свои методы убийства, не то чтобы это приносило хоть малейшую пользу, как вы знаете. Вы, горожане, их потомки, являетесь наследниками этого наследия ненависти. Ты сражаешься и медленно терпишь поражение. Как вы можете победить биологические резервы планеты, которая может каждый раз воссоздавать себя для отражения любой новой атаки?”


За словами Джейсона последовала тишина. Керк и Мета стояли с побелевшими лицами, когда до них дошел эффект от разоблачения. Бруччо что-то бормотал и загибал пальцы, проверяя точки, ища слабые места в цепи разума. Четвертый городской пирранец, Скоп, проигнорировал все эти глупые слова, которые он не мог понять — или не хотел понимать — и убил бы Джейсона в одно мгновение, если бы был хоть малейший шанс на успех.


Именно Рэс нарушил молчание. Его быстрый ум учел все факторы и рассортировал их. “Есть одна ошибка”, - сказал он. “А как насчет нас? Мы живем на поверхности Пирруса без периметров и оружия. Почему на нас тоже не нападают? Мы люди, произошли от того же народа, что и старьевщики ”.


“На тебя не нападают, - сказал ему Джейсон, - потому что ты не считаешь себя стихийным бедствием. Животные могут жить на склонах бездействующего вулкана, сражаясь и погибая в естественной конкуренции. Но они сбегут вместе, когда начнется извержение вулкана. Это извержение делает гору стихийным бедствием. В случае с человеческими существами именно их мысли идентифицируют их как форму жизни или катастрофу. Гора или вулкан. В городе каждый излучает подозрительность и смерть. Им нравится убивать, думать об убийстве и планировать убийство. Это тоже естественный отбор, вы понимаете. Это те качества выживания, которые лучше всего работают в городе. За пределами города мужчины думают по-другому. Если им угрожают по отдельности, они сражаются, как и любое другое существо. При более общих угрозах выживания они полностью сотрудничают с правилами всеобщего выживания, которые нарушают горожане ”.


“Как это началось — это разделение, я имею в виду, между двумя группами?” Спросил Рэс.


“Мы, вероятно, никогда этого не узнаем”, - сказал Джейсон. “Я думаю, что ваши люди, должно быть, изначально были фермерами или псионическими сенситив, которых не было с другими во время какого-то стихийного бедствия. Они, конечно, будут действовать правильно по пирранским стандартам и выживут. Это вызвало бы разногласия с горожанами, которые видели в убийстве ответ. Очевидно, какова бы ни была причина, что два отдельных сообщества были созданы рано и вскоре разделились, за исключением ограниченного объема бартера, который был выгоден обоим ”.


“Я все еще не могу в это поверить”, - пробормотал Керк. “Это ужасная правда на каждом шагу, но мне все еще трудно это принять. Должно быть другое объяснение ”.


Джейсон медленно покачал головой. “Ни одного. Это единственный, который работает. Мы исключили другие, помнишь? Я не могу винить вас за то, что вам трудно в это поверить, поскольку это прямо противоречит всему, что вы считали правдой в прошлом. Это все равно что изменить закон природы. Как будто я дал вам доказательство того, что гравитации на самом деле не существует, что это сила, совершенно отличная от той неизменной, которую мы знаем, которую вы могли бы обойти, когда поняли как. Вам понадобилось бы больше доказательств, чем слов. Наверное, хочется увидеть, как кто-то выходит в эфир ”.


“Что не такая уж плохая идея”, - добавил он, поворачиваясь к Наксе. “Слышите ли вы сейчас каких-нибудь животных вокруг корабля? Не те, к которым вы привыкли, а мутировавшие, жестокие, которые живут только для того, чтобы нападать на город ”.


“Место просто кишит ими”, - сказала Накса, - “просто ищу, кого бы убить”.


“Не могли бы вы захватить один?” Спросил Джейсон. “Я имею в виду, без того, чтобы тебя убили”.


Накса презрительно фыркнул и повернулся, чтобы уйти. “Зверь еще не родился, это причинит мне боль”.


Они стояли тихо, каждый был погружен в свои собственные мысли, пока ждали возвращения Наксы. Джейсону больше нечего было сказать. Он сделал бы еще одну вещь, чтобы попытаться убедить их в фактах, после чего каждый из них должен был прийти к какому-либо выводу.


* * * *


Говорящий быстро вернулся со стингвингом, привязанным за одну ногу к куску кожи. Он хлопал и визжал, когда он вносил его.


“В центре комнаты, подальше от всех”, - сказал ему Джейсон. “Ты можешь заставить это чудовище сесть на что-нибудь, а не махать руками?”


“Моя рука достаточно хороша?” спросил он, подбрасывая существо так, чтобы оно прилипло к тыльной стороне его перчатки. “Вот как я его поймал”.


“Кто-нибудь сомневается, что это настоящий stingwing?” Спросил Джейсон. “Я хочу убедиться, что вы все верите, что здесь нет никакого обмана”.


“Эта штука настоящая”, - сказал Бручко. “Я даже отсюда чувствую запах яда в когтях крыльев”. Он указал на темные следы на коже, куда капала жидкость. “Если это разъест перчатки, он покойник”.


“Тогда мы согласны, что это реально”, - сказал Джейсон. “Настоящий и смертоносный, и единственной проверкой теории будет то, сможете ли вы, люди из города, подойти к этому так, как Накса здесь”.


Они автоматически отступили назад, когда он это сказал. Потому что они знали, что stingwing был синонимом смерти. Прошлое, настоящее и будущее. Вы не можете изменить закон природы. Мета говорил за всех них.


“Мы...неможем. Этот человек живет в джунглях, сам как животное. Каким-то образом он научился подбираться к ним поближе. Но вы не можете ожидать от нас этого ”.


Джейсон быстро заговорил, прежде чем собеседник смог отреагировать на оскорбление. “Конечно, я ожидаю, что ты это сделаешь. В этом вся идея. Если вы не ненавидите зверя и не ожидаете, что он нападет на вас — почему он этого не сделает. Думайте об этом как о существе с другой планеты, о чем-то безвредном ”.


“Я не могу”, - сказала она. “Это стингвин!”


Пока они разговаривали, Бруччо выступил вперед, его глаза неотрывно смотрели на существо, сидящее на перчатке. Джейсон подал знак лучникам прекратить огонь. Бруччо остановился на безопасном расстоянии и продолжал пристально смотреть на стингвинга. Он беспокойно зашуршал кожистыми крыльями и зашипел. На кончике каждого большого ядовитого когтя на его крыльях образовалась капля яда. В диспетчерской воцарилась гробовая тишина.


Он медленно поднял руку. Аккуратно раскладываю его поверх животного. Рука немного опустилась, один раз потерла голову стингвинга, затем снова упала на бок. Животное ничего не сделало, только слегка пошевелилось от прикосновения.


Раздался дружный вздох, когда те, кто бессознательно задерживал дыхание, снова вздохнули.


“Как ты это сделал?” Спросила Мета приглушенным голосом.


“Хм-м-м, что?” Сказал Бруччо, по-видимому, выходя из оцепенения. “О, трогательная вещь. На самом деле все просто. Я просто притворился, что это одно из учебных пособий, которыми я пользуюсь, реалистичная и безвредная копия. Я сосредоточился на этой единственной мысли, и это сработало ”. Он посмотрел вниз на свою руку, затем снова на стингвинга. Его голос стал тише, как будто он говорил на расстоянии. “Это не учебное пособие, ты же знаешь. Это реально. Смертельно опасный. Инопланетянин прав. Он прав во всем, что сказал ”.


Примером может служить успех Brucco, благодаря которому Керк приблизился к животному. Он шел скованно, как будто направлялся на казнь, и ручейки пота стекали по его застывшему лицу. Но он верил и держал свои мысли подальше от stingwing, и он мог прикоснуться к нему невредимым.


Мета пыталась, но не смогла побороть ужас, который он вызывал, когда она подходила близко. “Я пытаюсь, ” сказала она, “ и теперь я действительно верю тебе, но я просто не могу этого сделать”.


Скоп закричал, когда они все посмотрели на него, кричал, что все это было уловкой, и его пришлось избить дубинками до потери сознания, когда он напал на лучников.


К Пиррусу пришло понимание.


XXVIII


“Что нам теперь делать?” - Спросил Мета. Ее голос был обеспокоенным, вопрошающим. Она озвучила мысли всех пиррян в зале и тысяч людей, которые смотрели на свои экраны.


“Что мы будем делать?” Они повернулись к Джейсону, ожидая ответа. На мгновение их разногласия были забыты. Люди из города выжидающе смотрели на него, как и арбалетчики с наполовину опущенным оружием. Этот незнакомец запутал и изменил старый мир, который они знали, и представил им новый и незнакомый мир с инопланетными проблемами.


“Подожди”, - сказал он, поднимая руку. “Я не врач по социальным болезням. Я не собираюсь пытаться вылечить эту планету, полную мускулистых снайперов. До сих пор я только протискивался, и по закону средних чисел я должен быть десять раз мертв ”.


“Даже если все, что ты говоришь, правда, Джейсон, - сказала Мета, - ты все равно единственный человек, который может нам помочь. Каким будет будущее?”


Внезапно почувствовав усталость, Джейсон тяжело опустился в кресло пилота. Он обвел взглядом круг людей. Они казались искренними. Казалось, никто из них даже не заметил, что он больше не держал руку на переключателе насоса. По крайней мере, на данный момент война между городом и фермой была забыта.


“Я поделюсь с вами своими выводами”, - сказал Джейсон, поворачиваясь в кресле, пытаясь найти удобное положение для своих ноющих костей. “Последние день или два я много думал в поисках ответа. Самое первое, что я понял, это то, что идеальное и логичное решение вообще не подойдет. Боюсь, что старый идеал льва, лежащего рядом с ягненком, на практике не срабатывает. Практически все, что он делает, - это готовит быстрый обед для льва. В идеале, теперь, когда вы все знаете истинные причины своих проблем, вы должны снести периметр и позволить жителям города и леса соединиться в братской любви. Получается такая же красивая картинка, как на картинке со львом и ягненком. И, несомненно, имел бы тот же результат. Кто-нибудь вспомнил бы, насколько на самом деле грязны грабберы или какими тупыми могут быть старьевщики, и был бы свежий остывающий труп. Битва распространилась бы, и победители были бы съедены дикой природой, которая кишела по незащищенному периметру. Нет, ответ не так прост.”


Слушая его, пирряне осознали, где они находятся, и беспокойно огляделись. Охранники снова подняли свои арбалеты, и заключенные отступили к стене с угрюмым видом.


“Понимаете, что я имею в виду?” Спросил Джейсон. “Это не заняло много времени, не так ли?” Все они выглядели немного смущенными из-за своей бездумной реакции.


“Если мы собираемся разработать достойный план на будущее, нам придется учитывать инерцию. Во-первых, ментальная инертность. То, что вы знаете, что что-то верно в теории, не делает это правдой на самом деле. Варварские религии примитивных миров не содержат ни малейшего научного факта, хотя они утверждают, что объясняют все. И все же, если у одного из этих дикарей отнять все логические основания для его убеждений — он не перестанет верить. Затем он называет свои ошибочные убеждения ‘верой’, потому что знает, что они верны. И он знает, что они правы, потому что у него есть вера. Это неразрывный круг ложной логики, к которому нельзя прикоснуться. На самом деле, это обычная ментальная инерция. Пример мышления ‘то, что всегда было", также "всегда будет’. И нежелание выбивать шаблоны мышления из старой колеи.


“Ментальная инерция сама по себе не вызовет проблем — существует также культурная инерция. Некоторые из вас в этой комнате верят моим выводам и хотели бы измениться. Но изменятся ли все ваши люди? Бездумные, одержимые привычками, сформированные рефлексами люди, которые знают, что есть сейчас, всегда будут. Они будут тормозить любые ваши планы, какие бы попытки вы ни предпринимали для продвижения с помощью новых знаний, которыми вы обладаете ”.


“Тогда это бесполезно — для нашего мира нет надежды?” Спросил Рэс.


“Я этого не говорил”, - ответил Джейсон. “Я просто имею в виду, что ваши проблемы не закончатся от какого-то ментального переключения. Я вижу, что на будущее открыты три курса, и есть вероятность, что все три будут проходить в одно и то же время.


“Первым — и лучшим — будет воссоединение городских и фермерских пиррян в единую человеческую группу, из которой они произошли. Каждый из них сейчас неполон, и в нем есть то, что нужно другому. В этом городе у вас есть наука и контакты с остальной галактикой. У вас также есть смертельная война. Там, в джунглях, ваши двоюродные братья и сестры живут в мире со всем миром, но им не хватает медицины и других преимуществ научных знаний, а также каких-либо культурных контактов с остальным человечеством. Вам обоим придется объединиться и извлечь выгоду из обмена. В то же время вам придется забыть о суеверной ненависти, которую вы испытываете друг к другу. Это будет сделано только за пределами города, вдали от войны. Каждый из вас, кто способен, должен добровольно уйти, принеся с собой какую-то долю знаний, которыми нужно поделиться. Вам не причинят вреда, если вы будете действовать добросовестно. И вы узнаете, как жить с этой планетой, а не против нее. В конечном итоге у вас будут цивилизованные сообщества, в которых не будет ни "грабителей", ни "мусорщиков’. Они будут пирранскими ”.


“Но как насчет нашего города здесь?” - Спросил Керк.


“Он останется прямо здесь - и, вероятно, ни в малейшей степени не изменится. Вначале вам понадобится ваш периметр и защитные сооружения, чтобы остаться в живых, пока люди уходят. И после этого это будет продолжаться, потому что здесь будет сколько угодно людей, которых вы не убедите. Они останутся, будут сражаться и в конце концов умрут. Возможно, вы сможете лучше справляться с обучением своих детей. Каким в конечном итоге будет конец города, я понятия не имею ”.


Они молчали, размышляя о будущем. Лежащий на полу Скоп застонал, но не пошевелился. “Есть два пути”, - сказала Мета. “Какой третий?” - спросил я.


“Третья возможность - это моя собственная любимая схема”, - улыбнулся Джейсон. “И я надеюсь, что смогу найти достаточно людей, которые согласятся со мной. Я собираюсь взять свои деньги и потратить их все на оснащение самого лучшего и современного космического корабля любым оружием и научным оборудованием, какое только смогу достать. Тогда я собираюсь попросить добровольцев из Пирры отправиться со мной ”.


“Ради всего святого, для чего?” Мета нахмурилась.


“Не ради благотворительности, я рассчитываю вернуть свои инвестиции, и даже больше. Видите ли, после этих последних нескольких месяцев я, возможно, не смогу вернуться к своему старому занятию. Сейчас у меня не только достаточно денег, чтобы превратить это в пустую трату времени, но и, я думаю, это было бы бесконечной скукой. Одна особенность Pyrrus — если вы выживете — это то, что она привлекает вас к более тихим местам. Итак, я хотел бы сесть на корабль, о котором я упоминал, и заняться бизнесом по открытию новых миров. Существуют тысячи планет, на которых люди хотели бы поселиться, вот только закрепиться на них слишком сложно для обычных поселенцев. Можете ли вы представить планету, которую пирранец не смог бы облизать после обучения, которое вы прошли здесь? И тебе нравится это делать?


“Однако это было бы нечто большее, чем удовольствие. В городе ваши жизни были приспособлены для непрерывной смертельной войны. Теперь вы стоите перед выбором: относительно мирное будущее или остаться в городе и вести ненужную и глупую войну. Я предлагаю третий вариант занятия, который вы знаете лучше всего, который позволил бы вам одновременно выполнять что-то конструктивное.


“Это выбор. Что бы вы ни решили, это зависит от каждого из вас лично ”.


Прежде чем кто-либо смог ответить, горло Джейсона пронзила жгучая боль. Скоп пришел в сознание и поднялся с пола. Он одним движением стащил Джейсона со стула, держа его за шею и душа его.


“Черт возьми! Мета!” Скоп хрипло крикнул. “Хватайте оружие! Откройте замки — наши люди будут здесь, уничтожьте грабителей и их ложь!”


Джейсон разорвал пальцы, которые душили его, но это было все равно, что тянуть за изогнутые стальные прутья. Он не мог говорить, и кровь стучала у него в ушах.


Мета рванулся вперед, как раскрученная пружина, и арбалеты зазвенели. Одна стрела попала ей в ногу, другая пронзила предплечье. Но в нее выстрелили, когда она прыгала, и ее инерция пронесла ее через комнату, к ее товарищу пирранцу и умирающему инопланетянину.


Она подняла здоровую руку и рубанула ребром ладони.


Он нанес Скопу сильный удар по бицепсу, и его рука судорожно дернулась, отпрыгнув от горла Джейсона.


“Что ты делаешь?” он в странном ужасе закричал раненой девушке, которая упала на него. Он оттолкнул ее, все еще сжимая Джейсона другой рукой. Она не ответила. Вместо этого она снова рубанула, сильно и верно, ребром ладони зацепив Скопа поперек трахеи, раздробив его. Он выронил Джейсона и упал на пол, его рвало и он задыхался.


Джейсон наблюдал за концовкой как в тумане, едва приходя в сознание.


Скоп с трудом поднялся на ноги, обратил полные боли глаза к своим друзьям.


“Ты ошибаешься”, - сказал Керк. “Не делай этого”.


Звук, который издал раненый, был скорее животным, чем человеческим. Когда он нырнул к оружию в дальнем конце комнаты, арбалеты зазвенели, как арфы смерти.


Когда Бруччо подошел, чтобы помочь Мете, никто не вмешался. Джейсон втянул воздух обратно в легкие, вдыхая жизнь. Стеклянный глаз зрителя донес эту сцену до каждого жителя города.


“Спасибо, Мета... за understanding...as а также помощь ”. Джейсону пришлось выдавливать из себя слова.


“Скоп был неправ, а ты был прав, Джейсон”, - сказала она. Ее голос на секунду прервался, когда Бруччо пальцами отломил оперенный конец стального болта и вытащил древко из ее руки. “Я не могу оставаться в городе, только люди, которые чувствуют то же, что и Скоп, смогут это сделать. И я боюсь, что не смогу пойти в лес — вы видели, как мне повезло со стингвингом. Если все в порядке, я бы хотел пойти с тобой. Я бы очень хотел ”.


Когда он говорил, Джейсону было больно, поэтому он мог только улыбаться, но она знала, что он имел в виду.


Керк с несчастным видом посмотрел вниз на тело мертвеца. “Он был неправ, но я знаю, что он чувствовал. Я не могу покинуть город, пока нет. Кому-то придется держать ситуацию под контролем, пока происходят изменения. Твой корабль - хорошая идея, Джейсон, у тебя не будет недостатка в добровольцах. Хотя я сомневаюсь, что ты возьмешь Brucco с собой ”.


“Конечно, нет”, - отрезал Бруччо, не отрывая взгляда от компрессионной повязки, которую он завязывал. “Здесь, на Пиррусе, есть чем заняться. ”Жизнь животных" - это серьезное исследование, которое предстоит провести, и, вероятно, сюда приедет каждый эколог в галактике ".


Керк медленно подошел к экрану с видом на город. Никто не пытался его остановить. Он посмотрел на здания, по периметру которых все еще клубился дым, и на бескрайние зеленые джунгли за ними.


“Ты все изменил, Джейсон”, - сказал он. “Мы не можем видеть это сейчас, но Pyrrus никогда не будет таким, каким он был до вашего прихода. К лучшему или к худшему.”


“Лучше”, - прохрипел Джейсон и потер свое ноющее горло. “А теперь соберитесь вместе и покончите с этой войной, чтобы люди действительно в это поверили”.


Рес повернулся и после секундного колебания протянул Керку руку. Седовласый пирранец сам испытывал такое же отвращение, прикасаясь к харчевне.


Тогда они пожали друг другу руки, потому что оба были сильными мужчинами.


ИНЖЕНЕР ПО ЭТИКЕ


Примечание: это оригинальная журнальная версия Deathworld 2, которая несколько отличается от более позднего текста в мягкой обложке.


Вся природа - всего лишь искусство, неведомое тебе;


Все случайно, направление, которого ты не можешь видеть;


Весь диссонанс, гармония не понята;


Все частичное зло, вселенское добро:


И, несмотря на гордость, по ошибочным причинам, несмотря,


Одна истина очевидна, что бы ни было, это правильно.


—Александр Поуп

Эссе о человеке


Я


Джейсон динАльт с несчастным видом смотрел на два носилки, когда их проносили мимо. “Они опять за свое?” - спросил он.


Бруччо кивнул, хмурое выражение навсегда запечатлелось на его ястребином лице. “У нас есть только одна вещь, за которую мы должны быть благодарны. То есть — по крайней мере, пока — они не использовали друг против друга никакого оружия ”.


Джейсон недоверчиво посмотрел вниз на изорванную одежду, раздавленную плоть и сломанные кости. “Отсутствие оружия, похоже, не имеет большого значения, когда двое пиррян начинают сражаться. Кажется невозможным, что такой урон можно нанести голыми руками ”.


“Ну, так оно и было. Даже вы должны были бы уже знать об этом Pyrrus. Мы очень серьезно относимся к нашим боям. Но они никогда не задумываются, насколько больше работы это дает мне. Теперь я должен залатать этих двух идиотов и попытаться найти для них место в отделении ”. Он ушел, раздраженный, как всегда. Джейсон обычно смеялся над раздражительным состоянием доктора, но не сегодня.


Сегодня и в течение нескольких прошедших дней он обнаружил, что живет с постоянным чувством раздражения, которое появилось одновременно с его открытием, что вести войну гораздо легче, чем устанавливать мир. Битва на периметре все еще продолжалась, поскольку массированная злоба пирранских форм жизни не собиралась объявлять перемирие просто потому, что это сделали две враждующие группы людей. По периметру шло сражение, и в городе постоянно чувствовалось беспокойство. До сих пор между городскими пиррянами и теми, кто жил за стенами, было очень мало движения, и те контакты, которые там происходили, обычно приводили к насилию, свидетелем которого он только что стал. Единственной незначительной ноткой надежды в этом концерте раздора был тот факт, что никто не погиб — пока что — ни в одном из этих устрашающих рукопашных боев. Несмотря на кажущуюся смертоносность столкновений, все пирряне, казалось, понимали, что, несмотря на прошлую ненависть, все они на самом деле были на одной стороне. Отдаленный гул с затянутого тучами неба прервал его размышления.


“На радаре есть корабль”, - сказала Мета, выходя из офиса наземного управления и щурясь на облачность. “Интересно, это экологическая экспедиция, которую организовал Бручко, или грузовое судно с Ондиона?”


“Мы узнаем через несколько минут”, - сказал Джейсон, счастливый тем, что на мгновение забыл о своих проблемах в искреннем восхищении, поскольку одного взгляда на Meta было достаточно, чтобы придать золотистый оттенок этому мрачному дню. Стоя там, запрокинув голову и глядя в небо, она умудрялась быть красивой даже в бесформенном пирранском комбинезоне. Джейсон обнял ее за талию и получил огромное удовольствие, целуя золотистую длину ее вытянутой шеи.


“О, Джейсон... не сейчас”, - раздраженно сказала она. Пиррианские умы, по необходимости, движутся по одному пути за раз, и в данный момент она думала о спускающемся космическом корабле. Быстрым движением, едва отдавая себе отчет в своих действиях, она убрала его руки от себя и оттолкнула, что было достаточно просто для пирранской девушки. Но при этом она наполовину сломала одно из его запястий, онемело другое и сбила Джейсона с ног.


“Дорогая…Прости, ” выдохнула она, внезапно осознав, что натворила, и быстро наклонилась, чтобы помочь ему подняться.


“Убирайся, ты, леди-штангистка”, - прорычал он, отталкивая протянутую руку и с трудом поднимаясь на ноги. “Когда ты поймешь, что я всего лишь человек, а не сделан из хромированных стальных прутьев, как остальные ваши люди ....” Он подавил остальные слова от отвращения к самому себе, своему характеру, этой смертоносной планете и придирчивости ее граждан, которая действовала ему на нервы. Он повернулся и потопал прочь, злясь на себя за то, что вымещает свое мерзкое настроение на Мете, но все еще слишком раздраженный, чтобы помириться.


Мета смотрела, как он уходит, пытаясь сказать что-нибудь, что положило бы конец этой глупой ссоре, но не смогла. Самым большим пробелом в личности Пирран было почти полное отсутствие знаний о человеческой природе, и ее борьба за заполнение пробелов — пробелов, о существовании которых она только начинала осознавать, — была трудной. Более сильные эмоции ненависти и страха были ей не чужды; но впервые она обнаружила, насколько трудным и запутанным было это необычное чувство любви. Она отпустила Джейсона, потому что была неспособна ни на какие другие действия. Конечно, она могла остановить его силой, но если она чему-то и научилась за последние несколько недель, так это открытию, что это была одна из областей, где он был очень чувствителен. Не было сомнений, что она была намного сильнее его — физически, — и ему не нравилось, когда ему об этом напоминали. Она вернулась в наземную диспетчерскую, почти горя желанием иметь дело с безличными гранями циферблатов и прицелов, материальными и неизменными объектами, которые не создавали конфликтующих проблем.


* * * *


Джейсон стоял на краю поля и наблюдал, как корабль заходит на посадку, его гнев был временно забыт из-за этого нарушения распорядка. Возможно, это был корабль, полный научных яйцеголовых, которого ожидал Бручко; он надеялся на это. Было бы приятно побеседовать с кем-нибудь на тему более универсальную, чем размеры стволов пистолетов. Опытным глазом он наблюдал за посадкой, которая была немного неаккуратной, либо новым пилотом, либо старым, которому было все равно. Это был маленький корабль, поэтому на борту могло находиться не так много людей. Затем спейсер на мгновение развернулся для коррекции посадки, и он мельком увидел серийный номер и мучительно знакомую эмблему на его корме — где он видел это раньше?


Корабль коснулся земли, и горящие ракеты погасли. С корабля доносился только щелчок остывающего металла: никто не вышел, и никто из пиррян, казалось, не проявил достаточного интереса к новоприбывшему, чтобы приблизиться к нему. Это должно означать, что никому не было до него никакого дела, и, конечно же, никакого любопытства тоже, поскольку это, наряду с воображением, было в большом дефиците на истерзанной войной планете. Поскольку больше никто ничего не предпринимал, Джейсон пошел вперед, чтобы разобраться самому.


Стингвинг, ускользнувший от охраны периметра, спикировал к нему, и он автоматически выстрелил в него из своего пистолета. Труп с глухим стуком упал на землю, и почва вокруг него взметнулась, когда насекомоподобные падальщики дрались за плоть; к тому времени, как он сделал два шага, остались только голые кости.


Приглушенный вой двигателей сообщил ему, что нижний люк открывается, и Джейсон увидел, как в толстом металле появилась тонкая трещина, которая затем расширилась, когда тяжелая дверь со скрипом выдвинулась наружу. Через отверстие он мельком увидел фигуру, закутанную в сверхпрочный скафандр. Это, должно быть, работа Меты, она связалась бы с кораблем по радио, пока он был на пути к посадке, и объяснила постоянный приказ о том, что инопланетянам не разрешается покидать свои корабли, если они не носят самую тяжелую броню. Со времени вооруженного перемирия между человеческими обитателями произошло ослабление безжалостной войны, которую пирранские формы жизни вели против города, но лишь в незначительной степени. Смертоносных зверей по-прежнему было предостаточно, а воздух был насыщен токсичными болезнями. Незнакомец, беззащитный, заболеет через пять минут, умрет в течение десяти — или намного раньше, если за это время до него доберется рогатый дьявол или другой зверь.


Джейсон почувствовал оправданную гордость за то, что он может ходить по этой планете своим ходом. Местные жители, с рождения приспособленные к смертоносности и большой гравитации, по-прежнему были его начальниками, но он был единственным инопланетянином, который мог противостоять опасностям Пирруса. Его пистолет, взвыв, перекочевал из силовой кобуры в ожидающую его руку, пока он искал какую-нибудь цель, на которой можно было бы применить свои таланты. Бронированный кусок гадости со множеством ног заползал в укрытие под скалой, и он аккуратно разнес его одним выстрелом. Пистолет защелкнулся обратно в кобуру, и он повернулся к открытой двери спейсера, его моральный дух значительно улучшился.


* * * *


“Добро пожаловать на Пиррус”, - сказал он неуклюжей фигуре, вышедшей из корабля. В бронированных перчатках был зажат здоровенный мазер-проектор, и кто бы ни был внутри скафандра, лицо которого было невидимо за толстой и тонированной лицевой панелью, казалось, чрезвычайно нервничал, поворачиваясь во все стороны.


“Не волнуйся”, - сказал Джейсон, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало самодовольства, “Я позабочусь обо всем для тебя. Я не знаю, какие ужасные истории вы, возможно, слышали о Пиррусе, но все они правдивы. У вас там симпатичный тепловой луч, но я сомневаюсь, что вы сможете двигаться достаточно быстро, чтобы им воспользоваться ”.


Фигура опустила пистолет и нащупала выключатель на передней части космической брони, он щелкнул, и зашуршала диафрагма динамика.


“Я ищу человека по имени Джейсон динАльт. Можете ли вы сказать мне, находится ли он на этой планете или покинул ее?”


Было невозможно отличить тон говорящего от скрипящей диафрагмы, и не было видно лица, которое могло бы выдать эмоцию. Это был момент, когда Джейсону следовало проявить осторожность и вспомнить, что по всей галактике разбросаны тысячи полицейских, которые с радостью взяли бы его под арест. И все же он не мог представить, чтобы кто-нибудь из них взял на себя труд последовать за ним сюда. И, конечно, человек в скафандре и с винтовкой мог представлять очень небольшую опасность для человека, который научился принимать Пиррус на его собственных условиях и остался в живых.


“Я Джейсон Динальт”, - представился он. “Для чего я тебе нужен?”


“Я проделал долгий путь, чтобы найти тебя”, - прохрипел динамик. “Итак”, — указала рука в перчатке, — “что ЭТО?”


Реакции Джейсона были мгновенными, он был приучен действовать не задумываясь. Он развернулся, присел, пистолет в его руке слегка дрожал, палец на спусковом крючке был направлен в указанном направлении. Не было видно ничего необычного, просто пустое поле и здание управления на краю.


“О чем бы ты ни говорил ...” Спросил Джейсон, затем остановился, поскольку стало совершенно очевидно, о чем говорил незнакомец. Большое, с фланцами, жерло мазерного проектора врезалось ему в поясницу. Его собственный пистолет наполовину выскочил из кобуры, коротко звякнул, затем скользнул обратно, когда он осознал свое положение.


“Так намного лучше”, - сказал незнакомец. “Если ты попытаешься пошевелиться, повернуться, опустить пистолет или сделать что-нибудь, что мне не понравится, я нажму на курок и ....”


“Я знаю”, - вздохнул Джейсон, стараясь стоять так, чтобы каждый мускул застыл. “Ты нажмешь на спусковой крючок и прожжешь хорошую круглую дыру в моем позвоночнике и кишечнике. Но я просто хотел бы знать, почему? Кто это так заинтересовался моей никчемной старой тушей, что был готов заплатить за межзвездную перевозку, чтобы отправить тебя и этот огромный тостер сюда, чтобы угрожать им?”


Джейсон говорил только для того, чтобы убить время, поскольку он знал, что эта ситуация не будет оставаться неизменной долго, не на Пиррусе. Он был абсолютно прав, потому что, прежде чем он закончил, дверь наземного управления распахнулась, и Мета выбежала, поворачивая налево. В тот же момент Керк появился из-за здания, его пирранские рефлексы мгновенно оценили ситуацию и без заметной задержки он побежал в противоположном направлении. Оба пирранца держали оружие наготове и приближались с беспощадной точностью обученных хищников.


“Скажи им, чтобы прекратили”, - рявкнул Джейсону динамик скафандра. “Я пристрелю тебя, если они попытаются что-нибудь предпринять”.


“Держи его!” Джейсон крикнул, и бегущие пирряне мгновенно остановились. “Не подходи ближе и, что бы ты ни делал, не стреляй”. Он полуобернул голову и заговорил более тихим голосом с фигурой в костюме позади него. “Теперь ты видишь, на чем ты стоишь. Опустите пистолет и возвращайтесь на свой корабль, я гарантирую, что вы останетесь в живых, если сделаете это немедленно ”.


“Не пытайся надуть меня, Динальт”, - ствол мазера сильнее уперся ему в спину. “Ты мой пленник, и твои друзья не могут тебя спасти. Начинай пятиться прямо сейчас — я останусь прямо за тобой ”.


“Смотри”, - спокойно сказал Джейсон, не позволяя себе злиться. “Там пирряне. Любой из них может убить вас так быстро, что вы, возможно, не успеете нажать на курок. Я спасаю твою жизнь — хотя и не знаю, почему я беспокоюсь, — так что будь хорошим мальчиком, возвращайся на свой корабль и отправляйся домой, и мы поставим тебе тройку за попытку ”.


“Можно мне его, пожалуйста, Керк?” Крикнула Мета, смертельное допущение ее замечания подчеркивало логику Джейсона. “В конце концов, Джейсон значит для меня больше, чем ты. Должен ли я уже убить его, Джейсон?”


“Просто отстрели ему руку с пистолетом, Мета”, - сказал ей Керк тем же бесстрастным тоном. “Я хочу знать, кто это, зачем он пришел сюда, прежде чем он умрет”.


“Возвращайся на свой корабль, дурак”, - прошипел Джейсон. “Тебе осталось жить всего несколько секунд”.


“Начинай пятиться”, - сказал его похититель. “Вы арестованы. Я досчитаю до трех, затем выстрелю. Раз... два....”


Джейсон сделал осторожный шаг назад, и в тот же миг пирранские пистолеты вскинулись, вытянувшись на расстояние вытянутой руки. Джейсон был так близко к человеку в скафандре, что оружие могло быть направлено на него, глаза внимательно прицеливались поверх темных дул.


“Не стреляйте!” Джейсон крикнул своим друзьям.


“Не волнуйся”, - отозвался Керк. “Мы тебя не ударим”.


“Я знаю это — вот об этом идиоте я беспокоюсь. Вы просто не можете застрелить его за то, что он пытается делать свою работу. На самом деле, я удивлен, узнав, что в любом из мест, где я был, остался хоть один честный полицейский ”.


“Не говори так безумно”, - сказала Мета с сводящей с ума нежностью. “Мы убьем его, Джейсон. Мы позаботимся о тебе ”.


Его охватил гнев. “Ты не будешь заботиться обо мне, потому что я могу позаботиться о себе сам. Кто-нибудь из вас убьет его, и, да поможет мне это сделать, я убью вас.” Джейсон попятился назад быстрее, пока его ноги не коснулись нижнего края люка. Он забрался в него и расхохотался’ увидев ошеломленные выражения лиц своих друзей. Смех оборвался, когда что-то укололо его сзади в шею. Давление пистолета исчезло, и он развернулся, с удивлением увидев, что пол стремительно приближается к нему, но прежде чем это поразило его, опустилась темнота.


Сознание вернулось, сопровождаемое глухой головной болью, которая заставляла Джейсона морщиться при движении, а когда он открыл глаза, боль от света заставила его снова их закрыть. Каким бы ни был препарат, который вырубил его, он быстро действовал и, казалось, так же быстро окислялся. Головная боль сменилась тупой пульсацией, и он смог открыть глаза, не чувствуя, как в них вонзаются иглы. Он сидел в стандартном космическом кресле, которое было оборудовано замками для запястий и лодыжек, теперь надежно закрепленными. В кресле рядом с ним сидел человек, сосредоточенный на управлении космическим кораблем; корабль был в полете и находился далеко в космосе. Незнакомец работал за компьютером, нарезая ленту, чтобы управлять их полетом в прыжковом пространстве.


Джейсон воспользовался возможностью, чтобы изучить этого человека. Он казался немного староватым для полицейского, хотя, поразмыслив, было действительно трудно определить его возраст. Его волосы были седыми и подстрижены коротко, как шапочка, но морщины на его жесткой коже, казалось, были вызваны скорее воздействием солнца, чем преклонным возрастом. Высокий и крепко сложенный, он на первый взгляд казался полноватым, пока Джейсон не понял, что этот эффект был вызван полным отсутствием какой-либо лишней плоти. Это было так, как будто его поджарило солнце и высосало дождем, пока от него не остались только кости, сухожилия и мышцы. Когда он поворачивал голову, мышцы выступали, как кабели, под кожей его шеи, а руки на пульте управления были похожи на коричневые когти какой-то птицы. Твердый палец нажал на переключатель, который приводил в действие управление прыжком, и он отвернулся от доски, чтобы посмотреть Джейсону в лицо.


“Я вижу, ты проснулся. Это был слабый наркотик. Мне не нравилось им пользоваться, но это был самый безопасный способ ”.


Когда он говорил, его челюсть открывалась и закрывалась с серьезностью банковского сейфа. Глубоко посаженные холодные голубые глаза пристально смотрели из-под темных бровей. Джейсон так же пристально посмотрел в ответ и усмехнулся.


“Полагаю, тебе тоже не понравилось пользоваться мазер-проектором или угрожать проделать во мне дырки. Для полицейского ты кажешься очень мягкосердечным ”.


“Я сделал это только для того, чтобы спасти твоих друзей. Я не хотел, чтобы они пострадали ”.


“Пострадай!” Джейсон покатился со смеху. “Космический коп, ты что, не имеешь ни малейшего представления, на что похожи пирряне, или в какую переделку ты попал? Неужели ты не понимаешь, что я спас тебе жизнь, хотя я действительно не знаю почему. Называйте меня прирожденным гуманитарием. У тебя может быть распухшая голова и палец, готовый нажать на спусковой крючок, но ты был настолько далек от своего класса, что просто не участвовал в гонке. Они могли разнести тебя на куски, а затем расстрелять эти куски на более мелкие кусочки, пока ты все еще думал о том, чтобы нажать на курок. Ты должен просто поблагодарить меня за то, что я твой спаситель ”.


“Значит, ты не только вор, но и лжец”, - ответил похититель Джейсона, не меняя выражения лица. “Ты пытаешься сыграть на моих симпатиях, чтобы обрести свободу. Почему я должен верить в эту историю? Я пришел арестовать тебя, угрожая убить, если ты не подчинишься, и твои друзья были там, готовые защитить тебя. Почему ты должен пытаться спасти мою жизнь? В этом нет смысла ”. Он снова повернулся к панели управления, чтобы произвести регулировку.


Это не имело смысла, Джейсон полностью согласился. Почему он спас этого болвана, который ничего для него не значил? Ответить на этот вопрос было нелегко, хотя в то время он казался таким правильным. Если бы только Мета не сказала, что они позаботятся о нем; он знал, что они могут, и устал от этого. Он мог позаботиться о себе: он почувствовал, как гнев снова поднимается при воспоминании о словах. Это была единственная причина, по которой он позволил этому копу схватить его? Чтобы показать пиррянам, что он способен контролировать свою судьбу? Было ли человеческое эго такой жалкой вещью, что оно должно было продолжать убеждать себя в собственной независимости или лечь на спину и поджать пальцы ног?


По-видимому, так оно и было. По крайней мере, его был. Годы научили его определенному пониманию собственной личности, и он понял, что его маленькое жадное подсознание собрало все подсказки и сигналы от встречи в космопорту и подтолкнуло его к действию, которое неприятно смахивало на самоубийство. Прибытие незнакомца, угроза самому себе, автоматическое предположение пирранцев, что они позаботятся о нем. Очевидно, его эго и подсознание чувствовали, что о нем слишком долго заботились. Им удалось завести его в такое положение, из которого он мог выбраться только благодаря своим собственным талантам, вдали от Пирруса и давления, которое так долго давило на него.


Он глубоко вздохнул и улыбнулся. В конце концов, это была не такая уж плохая идея. Оглядываясь назад, глупо, но глупость, можно надеяться, останется в прошлом. Теперь он должен был доказать, что в его подсознательном бегстве с Пирруса было что-то еще, кроме желания умереть, и он должен найти способ поменяться позициями с этим полицейским, кем бы он ни был. Это означало, что он должен был узнать немного больше об этом человеке, прежде чем строить какие-либо планы.


“Боюсь, у вас передо мной преимущество, офицер. Как насчет того, чтобы рассказать мне, кто вы такой, и показать мне ордер или что-то в этом роде, на основании которого вы совершаете этот акт межзвездного правосудия.”


“Я Майка Самон. Я возвращаю вас на Кассилию для суда и вынесения приговора ”.


“Ах, да”, - вздохнул Джейсон. “Я не удивлен, услышав, что они все еще заинтересованы в том, чтобы найти меня. Но я должен предупредить вас, что от трех миллиардов семнадцати миллионов кредитов, которые я выиграл в вашем казино, осталось совсем немного.”


“Кассилия не хочет возвращать деньги”, - сказал Мика, заблокировав управление и развернувшись в своем кресле. “Они тоже не хотят, чтобы ты возвращался. Теперь ты их планетарный герой. Когда ты сбежал со своими неправедно нажитыми деньгами, они поняли, что никогда больше не увидят этих денег. Итак, они запустили свои пропагандистские фабрики в работу, и теперь вы известны во всех соседних звездных системах как ‘Джейсон 3-Миллиард’, живое доказательство честности их нечестных игр и приманка для всех слабых духом. Вы соблазняете их играть на деньги, вместо того чтобы честно работать ради этого ”.


“Простите меня за то, что я сегодня был тупым”, - сказал Джейсон, быстро тряхнув головой, чтобы разогнать застрявшие синапсы. “У меня возникли небольшие трудности с тем, чтобы следить за вами. Что вы за полицейский, чтобы арестовывать меня для суда после того, как обвинения были сняты?”


“Я не полицейский”, - строго сказал Михай, его длинные пальцы были крепко сплетены перед собой, глаза широко раскрыты и проницательны. “Я верю в Истину — и ничего более. Коррумпированные политики, которые контролируют Кассилию, возвели вас на пьедестал чести. Отдавая дань уважения вам, другому - и, если возможно, — более коррумпированному человеку, и за вашим имиджем они навощили жир. Но я собираюсь использовать Правду, чтобы разрушить этот образ, и когда я уничтожу образ, я уничтожу зло, которое его породило ”.


“Это сложная задача для одного человека”, - спокойно сказал Джейсон — гораздо спокойнее, чем он чувствовал на самом деле. “У тебя есть сигарета?”


“На этом корабле, разумеется, нет табака или спиртных напитков. И я больше, чем один человек. У меня есть подписчики. Партия правды уже является силой, с которой нужно считаться. Мы потратили много времени и энергии, чтобы разыскать вас, но оно того стоило. Мы проследили ваш нечестный след в прошлое, на планету Махоут, в казино "Небула" на Галипто, через серию отвратительных преступлений, от которых у честного человека выворачивает живот. У нас есть ордера на ваш арест из каждого из этих мест, в некоторых случаях даже результаты судебных процессов и ваш смертный приговор ”.


“Я полагаю, ваше чувство законности не беспокоит, что все эти судебные процессы проводились в мое отсутствие”, - спросил Джейсон. “Или что у меня есть только ободранные казино и игроки, которые зарабатывают на жизнь обиранием лохов?”


Майка Самон отмел это соображение взмахом руки. “Ваша вина была доказана в ряде преступлений. Никакое извивание на крючке не может этого изменить. Вы должны быть благодарны, что ваша пластинка revolting в конце концов найдет достойное применение. Это будет рычаг, с помощью которого мы свергнем правительство Кассилии, проводящее политику взяточничества ”.


“Я начинаю сожалеть, что помешал Керку и Мете застрелить тебя”, - сказал Джейсон, удивленно качая головой. “У меня есть очень сильное подозрение, что вы собираетесь доставить себе — и множеству других людей — немало неприятностей, прежде чем все это закончится. Посмотри на меня, например— ” он потряс запястьями в удерживающих их ремнях. Сервомоторы слегка заскулили, когда блок детектора ожил и усилил захват наручников, ограничивая его движения. “Некоторое время назад я наслаждался своим здоровьем и свободой, и я отказался от всего этого в порыве спасти твою жизнь. Мне придется научиться бороться с этими импульсами ”.


“Если это должно быть мольбой о пощаде, то это отвратительно”, - сказал Мика. “Я никогда не принимал одолжений и ничего не должен мужчинам вашего типа. И я никогда этого не сделаю ”.


“Когда-нибудь, как никогда, - это долго”, - очень тихо сказал Джейсон. “Хотел бы я обладать твоей безмятежностью ума в отношении непреложного порядка вещей”.


“Ваше замечание показывает, что для вас еще может быть надежда. Возможно, вы сможете узнать Правду перед смертью. Я помогу тебе, поговорю с тобой и объясню ”.


“Исполнение лучше”, - выдавил Джейсон.


II


“Ты собираешься кормить меня с рук или разомкнешь мне запястья, пока я ем?” Спросил Джейсон. Майка стоял над ним с подносом в нерешительности. Джейсон слегка словесно подтолкнул, очень мягко, потому что, кем бы он ни был, Майка не был глупым. “Я бы предпочел, чтобы ты меня покормил, конечно, из тебя получился бы отличный телохранитель”.


“Ты способен поесть сам”, - мгновенно отреагировал Михай, вставляя поднос в прорези стула Джейсона. “Но тебе придется делать это только одной рукой. Если бы тебя освободили, ты бы только доставил неприятности ”. Он коснулся кнопки на спинке кресла, и замок на правом запястье открылся. Джейсон размял сведенные судорогой пальцы и взял вилку.


Пока он ел, глаза Джейсона были заняты. Не очевидно, поскольку внимание игрока никогда не бывает очевидным, но многие вещи можно увидеть, если держать глаза открытыми и обращать внимание явно в другое место. Внезапный взгляд на чьи-то карты, небольшое изменение выражения лица, которое показывает силу игрока. Предмет за предметом его, казалось бы, случайный взгляд касался предметов в каюте: консоли управления, экранов, компьютера, экрана с диаграммами, футляра для карт управления прыжками, книжной полки. Все было замечено, запомнено и учтено. Какая-то их комбинация вписалась бы в план.


Пока все, что у него было, - это начало и конец идеи. Начало: Он был пленником на этом корабле, возвращаясь на Кассилию. Конец: Он не собирался ни оставаться пленником, ни возвращаться на Кассилию. Теперь не хватало только жизненно важной середины. В тот момент это казалось невозможным, но Джейсон никогда не думал, что это невозможно сделать. Он действовал по принципу, что ты сам создаешь свою удачу. Ты держал ухо востро по мере развития событий и в нужный момент начал действовать. Если ты действовал достаточно быстро, это была удача. Если вы беспокоились о возможностях до тех пор, пока не прошел момент, это была неудача.


Он отодвинул пустую тарелку и размешал сахар в своей чашке. Михай ел скудно и теперь приступал ко второй чашке чая. Его глаза были неподвижны, расфокусированы на мысли, пока он пил. Он слегка вздрогнул, когда Джейсон окликнул его.


“Поскольку на этом корабле у вас нет запаса сигарет, как насчет того, чтобы позволить мне закурить мои собственные? Тебе придется откопать их для меня, так как я не могу дотянуться до кармана, пока прикован к этому стулу ”.


“Я не могу тебе помочь”, - сказал Михай, не двигаясь. “Табак - это раздражитель, наркотик и канцероген. Если бы я дал тебе сигарету, я бы подарил тебе рак ”.


“Не будь лицемером!” Огрызнулся Джейсон, внутренне довольный румянцем на шее собеседника. “Они веками удаляли из табака вещества, вызывающие рак. И даже если бы они этого не сделали — как это влияет на ситуацию. Ты везешь меня на Кассилию, на верную смерть. Так почему вы должны беспокоиться о состоянии моих легких в будущем?”


“Я не рассматривал это в таком ключе. Просто есть определенные правила жизни ....”


“А есть ли он?” Джейсон ворвался внутрь, сохранив инициативу и преимущество. “Не так много, как тебе нравится думать. И вы, люди, которые всегда придумываете правила, никогда не заходите в своих размышлениях достаточно далеко. Ты против наркотиков. Какие наркотики? Как насчет дубильной кислоты в чае, который вы пьете? Или содержащийся в нем кофеин? В нем содержится кофеин — наркотик, который является одновременно сильным стимулятором и мочегонным средством. Вот почему вы не найдете чай во флягах для скафандров. Это случай с препаратом, запрещенным по уважительной причине. Можете ли вы таким же образом обосновать свой запрет на сигареты?”


Михай начал говорить, затем на мгновение задумался. “Возможно, вы правы. Я устал, и это не важно ”. Он осторожно достал портсигар из кармана Джейсона и бросил его на поднос. Джейсон не пытался вмешиваться. Михай налил себе третью чашку чая со слегка извиняющимся видом.


“Ты должен извинить меня, Джейсон, за попытку заставить тебя соответствовать моим собственным стандартам. Когда вы в погоне за большими Истинами, вы иногда позволяете маленьким истинам ускользнуть. Я не нетерпим, но я склонен ожидать, что все остальные будут соответствовать определенным критериям, которые я установил для себя. Смирение - это то, о чем мы никогда не должны забывать, и я благодарю вас за напоминание мне об этом. Поиск истины - это тяжело ”.


“Здесь нет правды”, - сказал ему Джейсон, гнев и оскорбление исчезли из его голоса, так как он хотел, чтобы его похититель продолжал участвовать в разговоре. Достаточно сложный, чтобы на время забыть о бесплатном запястье. Он поднес чашку к губам и позволил чаю коснуться его губ, не отпивая ни капли. Наполовину полная чашка послужила необдуманной причиной для его свободной руки.


“Нет правды?” Майка взвесил эту мысль. “Ты не можешь иметь это в виду. Галактика наполнена Правдой, это пробный камень самой жизни. Это то, что отличает человечество от животных ”.


“Нет ни Правды, ни жизни, ни человечества. По крайней мере, не так, как вы их пишете — с заглавных букв. Их не существует ”.


Натянутая кожа Мика сморщилась от сосредоточенности. “Тебе придется объясниться”, - сказал он. “Ты не совсем ясно выражаешься”.


“Боюсь, это ты не совсем ясно выражаешься. Вы создаете реальность, которой не существует. Правда — с маленькой Т - это описание, взаимосвязь. Способ описать утверждение. Семантический инструмент. Но истина с заглавной T - это воображаемое слово, шум без смысла. Оно притворяется существительным, но у него нет референта. Это ничего не значит. Это ничего не значит. Когда вы говорите ‘Я верю в Истину’, вы на самом деле говорите ‘я ни во что не верю ”."


“Ты ошибаешься, ты ошибаешься”, - сказал Михай, наклоняясь вперед и тыча пальцем. “Истина - это философская абстракция, один из инструментов, которые использовал человеческий разум, чтобы возвыситься над животными — доказательство того, что мы сами не звери, а творение более высокого порядка. Звери могут быть правдивыми - но они не могут знать Правду. Звери могут видеть, но они не могут видеть красоту ”.


“Аааа!” Джейсон зарычал. “С вами невозможно разговаривать, а тем более наслаждаться каким-либо понятным обменом идеями. Мы даже не говорим на одном языке. Помимо того, кто прав, а кто нет, на данный момент нам следует вернуться к основам и, по крайней мере, договориться о значении терминов, которые мы используем. Для начала — можете ли вы определить разницу между этикой и этосом?”


“Конечно”, - огрызнулся Михай, и в его глазах вспыхнуло удовольствие при мысли о хорошем возбуждающем раунде расщепления волос. “Этика - это дисциплина, имеющая дело с тем, что хорошо или плохо, правильно или нет — или с моральным долгом и обязатель-ностью. Этос означает руководящие убеждения, стандарты или идеалы, которые характеризуют группу или сообщество.”


“Очень хорошо, я вижу, что ты проводил долгие космические ночи, уткнувшись носом в книги. Теперь убедитесь, что разница между этими двумя терминами предельно ясна, потому что это суть небольшой проблемы с коммуникациями, с которой мы здесь столкнулись. Этос неразрывно связан с единым обществом и не может быть отделен от него, иначе он теряет всякий смысл. Ты согласен?”


“Что ж....”


“Ну же, ну же — вы должны согласиться с условиями вашего собственного определения. Дух группы - это просто универсальный термин, обозначающий способы, которыми члены группы взаимодействуют друг с другом. Верно?”


Михай неохотно кивнул в знак согласия.


“Теперь, когда мы договорились об этом, мы можем продвинуться еще на один шаг. Этика, опять же по вашему определению, должна иметь дело с любым количеством обществ или групп. Если существуют какие-либо абсолютные законы этики, они должны быть настолько всеобъемлющими, чтобы их можно было применить к любому обществу. Закон этики должен быть таким же универсальным в применении, как и закон всемирного тяготения ”.


“Я тебя не понимаю...?”


“Я не думал, что ты поймешь, когда я дошел до этого момента. Вы, люди, которые болтаете о ваших Универсальных законах, никогда на самом деле не задумываетесь о точном значении этого термина. Мои знания об истории науки очень смутны, но я готов поспорить, что первый Закон всемирного тяготения, когда-либо придуманный, гласил, что предметы падают с такой-то скоростью и ускоряются с такой-то скоростью. Это не закон, а наблюдение, которое даже не является полным, пока вы не добавите ‘на этой планете’. На планете с другой массой будут проводиться другие наблюдения. Закон всемирного тяготения - это формула


мМ

F = --

d2


и это может быть использовано для вычисления силы тяжести между любыми двумя телами в любом месте. Это способ выразить фундаментальные и неизменные принципы, которые применимы при любых обстоятельствах. Если вы собираетесь установить какие-либо реальные этические законы, они должны обладать такой же универсальностью. Им придется работать на Кассилии или Пиррусе, или на любой планете, или в любом обществе, которое вы сможете найти. Что возвращает нас к вам. То, что вы так высокопарно называете — с большой буквы и под звуки труб — ‘Законами этики’, на самом деле вовсе не законы, а простые маленькие кусочки племенного этоса, наблюдения аборигенов изготовлен бандой пустынных пастухов для поддержания порядка в доме или палатке. Эти правила не могут быть универсально применены, даже вы должны это понимать. Просто подумайте о разных планетах, на которых вы побывали, и о количестве странных и замечательных способов, которыми люди реагируют друг на друга, — затем попытайтесь представить себе десять правил поведения, которые были бы применимы во всех этих обществах. Невыполнимая задача. И все же я готов поспорить, что у вас есть десять правил, которым вы хотите, чтобы я подчинялся, и если одно из них будет потрачено впустую на запрет произносить молитвы резным идолам, я могу представить, насколько универсальны остальные девять. Вы поступаете неэтично, если пытаетесь применять их везде, куда идете — вы просто находите особенно причудливый способ совершить самоубийство!”


“Ты ведешь себя оскорбительно!”


“Я надеюсь на это. Если я не смогу достучаться до вас каким-либо другим способом, возможно, оскорбление выведет вас из состояния морального самодовольства. Как ты смеешь даже думать о том, чтобы судить меня за кражу денег из казино Cassylia, когда все, что я делал, соответствовало их собственному кодексу этики! Они проводят нечестные азартные игры, поэтому закон в соответствии с их местным духом должен гласить, что нечестные азартные игры являются нормой. Итак, я обманул их, соответствуя их нормам. Если они также приняли закон, который гласит, что мошенничество в азартных играх является незаконным, неэтичным является закон, а не само мошенничество. Если вы возвращаете меня, чтобы судить по этому закону, вы поступаете неэтично, и я беспомощная жертва злого человека ”.


“Конечность сатаны!” Закричал Михай, вскакивая на ноги и расхаживая взад-вперед перед Джейсоном, в волнении сжимая и разжимая руки. “Вы пытаетесь сбить меня с толку своей семантикой и так называемой этикой, которые являются просто оппортунизмом и жадностью. Существует Высший закон, который невозможно оспорить —”


“Это невозможное утверждение - и я могу это доказать”. Джейсон указал на книги на стене. “Я могу доказать это с помощью ваших собственных книг, некоторых из того легкого чтения на полке. Не Аквинский — слишком толстый. Но маленький томик с затишьем на корешке. Это ”Книга Ордена справедливости" Рамона Лалла?"


Глаза Мика расширились. “Ты знаешь эту книгу? Вы знакомы с творчеством Лалла?”


“Конечно”, - сказал Джейсон с небрежностью, которой он не чувствовал, поскольку это была единственная книга в коллекции, которую он мог вспомнить, читая, странное название застряло у него в голове. “Теперь покажите мне это, и я докажу вам, что я имею в виду”. По неизменной естественности его слов невозможно было сказать, что это был момент, к которому он тщательно готовился. Он отхлебнул чаю. Ни капли его напряженности.


* * * *


Мика Самон достал книгу и передал ее ему.


Джейсон листал страницы, пока говорил. “Да ... да, это идеально. Почти идеальный пример вашего типа мышления. Тебе нравится читать ”Затишье"?"


“Вдохновляющий!” Ответил Михай, его глаза сияли. “В каждой строке есть красота и истины, о которых мы забыли в суете современной жизни. Примирение и доказательство взаимосвязи между мистическим и конкретным. Манипулируя символами, он объясняет все с помощью абсолютной логики ”.


“Он ничего не доказывает ни о чем”, - решительно заявил Джейсон. “Он играет в словесные игры. Он берет слово, придает ему абстрактное и нереальное значение, затем доказывает это значение, соотнося его с другими словами с такими же туманными предпосылками. Его факты — это не факты, а просто бессмысленные звуки. Это ключевой момент, в котором ваша вселенная отличается от моей. Вы живете в этом мире бессмысленных фактов, которые не имеют существования. Мой мир содержит факты, которые можно взвесить, проверить, доказать, что они логически связаны с другими фактами. Мои факты непоколебимы и неоспоримы. Они существуют.”


“Покажите мне один из ваших неопровержимых фактов”, - сказал Мика, его голос теперь был спокойнее, чем у Джейсона.


“Вон там”, - сказал Джейсон. “Большая зеленая книга над консолью. В нем содержатся факты, с правдивостью которых согласитесь даже вы — я съем каждую страницу, если вы этого не сделаете. Отдай это мне ”. Он звучал сердито, делая чрезмерно смелые заявления, и Мика попал прямо в ловушку. Он передал том Джейсону, используя обе руки, поскольку он был очень толстым, в металлическом переплете и тяжелым.


“Теперь слушайте внимательно и попытайтесь понять, даже если это трудно для вас”, - сказал Джейсон, открывая книгу. Михай криво улыбнулся этому предположению о своем невежестве. “Это звездная эфемерида, столь же насыщенная фактами, как яйцо мясом. В некотором смысле это история человечества. Теперь взгляните на экран перехода на консоли управления, и вы поймете, что я имею в виду. Видишь горизонтальную зеленую линию? Что ж, это наш курс ”.


“Поскольку это мой корабль, и я управляю им, я осознаю это”, - сказал Мика. “Продолжайте с вашим доказательством”.


“Потерпи меня”, - сказал ему Джейсон. “Я постараюсь, чтобы все было просто. Теперь красная точка на зеленой линии - это местоположение нашего корабля. Цифра над экраном - наша следующая навигационная точка, место, где гравитационное поле звезды достаточно сильное, чтобы его можно было обнаружить в пространстве прыжка. Номер - это кодовое обозначение звезды. DB89-046-229. Я посмотрю это в книге, — он быстро пролистал страницы, — и найду ее список. Названия нет. Однако ряд кодовых символов многое говорит об этом. Этот маленький символ означает, что существует планета или планеты, пригодные для жизни человека. Правда, не сказано, есть ли там вообще люди.”


“К чему все это ведет?” Майка прервал.


“Терпение — скоро ты все поймешь. Теперь посмотри на экран. Приближающаяся зеленая точка на линии курса - это PMP. Точка максимальной близости. Когда красная точка и зеленая точка совпадают ....”


“Дай мне эту книгу”, - приказал Михай, делая шаг вперед. Внезапно осознав, что что-то не так. Он опоздал всего на мгновение.


“Вот твое доказательство”, - сказал Джейсон и швырнул тяжелую книгу через экран перехода в тонкие схемы позади. Прежде чем он попал в цель, он бросил вторую книгу. Раздался звенящий треск, вспышка света и треск замкнутых цепей.


Пол сильно вздыбился, когда реле разомкнулись, выводя корабль в нормальное пространство.


Михай застонал от боли, пригвожденный к полу дубинкой из-за внезапности перехода. Вжавшись в кресло, Джейсон боролся с тяжестью в животе и чернотой перед глазами. Когда Михай с трудом поднялся на ноги, Джейсон тщательно прицелился и отправил поднос с посудой в дымящиеся руины прыжкового компьютера.


“Вот тебе и факт”, - сказал он с веселым триумфом. “Ваш неопровержимый, позолоченный, с урановой сердцевиной факт.


“Мы больше не собираемся на Кассилию!”


III


“Ты убил нас обоих”, - сказал Михай с напряженным и белым лицом, но его голос был под контролем.


“Не совсем”, - весело сказал ему Джейсон. “Но я отключил управление прыжком, поэтому мы не можем добраться до другой звезды. Однако с нашим космическим двигателем все в порядке, поэтому мы можем совершить посадку на одной из планет — вы сами видели, что есть по крайней мере одна пригодная для обитания ”.


“Там я починю привод для прыжка и продолжу путешествие на Кассилию. Вы ничего не выиграете ”.


“Возможно”, - ответил Джейсон своим самым уклончивым голосом, поскольку у него не было ни малейшего намерения продолжать путешествие, независимо от того, что думал Михай Самон.


Его похититель пришел к такому же выводу. “Положите руку обратно на подлокотник кресла”, - приказал он и снова застегнул наручник. Он споткнулся, когда двигатель включился, и корабль изменил направление. “Что это было?” - спросил он.


“Аварийный контроль. Корабельный компьютер знает, что происходит что-то серьезное, поэтому он взял управление на себя. Вы можете переопределить его с помощью руководств, но пока не утруждайте себя. Корабль может справиться с работой лучше любого из нас, используя свои органы чувств и сохраненные данные. Он найдет планету, которую мы ищем, проложит курс и доставит нас туда с максимальной экономией времени и топлива. Когда мы войдем в атмосферу, ты сможешь взять управление на себя и поискать место для посадки ”.


“Я не верю ни единому твоему слову сейчас”, - мрачно сказал Михай. “Я собираюсь взять управление на себя и вызвать группу экстренной помощи. Кто-нибудь это услышит ”. Когда он двинулся вперед, корабль снова накренился, и все огни погасли. В темноте можно было разглядеть языки пламени, мерцающие внутри элементов управления. Раздалось шипение пены, и они исчезли. Со слабым мерцанием включилась цепь аварийного освещения.


“Не следовало выбрасывать книгу о Рамоне Лалле”, - сказал Джейсон. “Корабль может переварить это не больше, чем я смог бы”.


“Ты непочтителен и нечестив”, - сказал Михай сквозь стиснутые зубы, подходя к пульту управления. “Ты пытаешься убить нас обоих. Ты не уважаешь ни свою собственную жизнь, ни мою. Ты человек, который заслуживает самого сурового наказания, которое допускает закон ”.


“Я игрок”, - рассмеялся Джейсон. “Совсем не так плохо, как ты говоришь. Я рискую, но я рискую только тогда, когда шансы хорошие. Ты нес меня обратно на верную смерть. Худшее, что может сделать мое разрушение элементов управления, - это добиться того же результата. Итак, я рискнул. Конечно, для вас существует больший фактор риска, но, боюсь, я этого не учел. В конце концов, все это дело - твоя идея. Тебе просто придется принять последствия своих собственных действий и не ругать меня за них ”.


“Ты совершенно прав”, - тихо сказал Михай. “Мне следовало быть более бдительным. Теперь, может быть, ты скажешь мне, что делать, чтобы спасти обе наши жизни. Ни один из элементов управления не работает.”


“Ни одного! Ты пробовал отключить аварийный режим? Большой красный выключатель под защитным кожухом.”


“Я сделал. Он тоже мертв ”.


Джейсон откинулся на спинку сиденья. Прошло мгновение, прежде чем он смог заговорить. “Прочти одну из своих книг, Майка”, - сказал он наконец. “Ищите утешения в своей философии. Мы ничего не можем сделать. Теперь все зависит от компьютера и того, что осталось от микросхем ”.


“Разве мы не можем помочь — починить что-нибудь?”


“Вы корабельный техник? Я не такой. Мы, вероятно, причинили бы больше вреда, чем пользы ”.


* * * *


Потребовалось два корабельных дня очень неустойчивого полета, чтобы достичь планеты. Атмосфера была затянута дымкой облаков. Они приближались с ночной стороны, и никаких деталей видно не было. Или огни.


“Если бы существовали города, мы должны были бы видеть их огни — не так ли?” Спросил Михай.


“Не обязательно. Могут быть штормы. Это могут быть закрытые города. В этом полушарии может быть только океан”.


“Или, может быть, там внизу вообще нет людей. Даже если корабль доставит нас на землю в целости и сохранности — какое это будет иметь значение? Мы будем заперты на всю оставшуюся жизнь на этой затерянной планете в конце Вселенной ”.


“Не будь таким жизнерадостным”, - перебил Джейсон. “Как насчет того, чтобы снять эти наручники, пока мы спускаемся. Вероятно, это будет жесткая посадка, и я хотел бы иметь хоть какой-то шанс ”.


Майка нахмурился, глядя на него. “Вы дадите мне слово чести, что не попытаетесь сбежать во время приземления?”


“Нет. И если бы я дал это — ты бы поверил в это? Если ты позволишь мне уйти, ты воспользуешься своим шансом. Пусть никто из нас не думает, что будет по-другому ”.


“Я должен выполнить свой долг”, - сказал Мика. Джейсон оставался прикованным к креслу.


Они были в атмосфере, легкое вздыхание у корпуса быстро поднялось по шкале до пронзительного крика. Диск отключился, и они оказались в свободном падении. Трение воздуха раскалило внешний корпус до белого каления, и температура внутри быстро повысилась, несмотря на охлаждающий блок.


“Что происходит?” Спросил Михай. “Кажется, ты знаешь об этом больше. Мы закончили — собираемся потерпеть крах?”


“Может быть. Это может быть только одно из двух. Либо все работы были свернуты — в этом случае мы будем разбросаны очень маленькими кусочками по всему ландшафту, либо компьютер экономит себя для последнего усилия. Я надеюсь, что это все. В наши дни они создают умные компьютеры, всевозможные схемы для решения проблем. Корпус и двигатели в хорошем состоянии, но управление неровное и ненадежное. В подобном случае хороший пилот-человек позволил бы кораблю снизиться как можно дальше и быстрее, прежде чем включать двигатель. Затем включите его на полную —тринадцать g или больше, все, что, по его мнению, пассажиры могли взять с собой на диванах. Корпус выдержал бы удар, но кого это волнует. Схемы управления будут использоваться в кратчайшие сроки самым простым способом ”.


“Ты думаешь, это то, что происходит?” Спросил Михай, садясь в свое кресло для ускорения.


“Это то, что, я надеюсь, происходит. Собираешься снять наручники перед тем, как ляжешь спать? Это может быть неудачная посадка, и нам, возможно, захочется побывать кое-где в спешке ”.


Михай подумал, затем достал свой пистолет. “Я разблокирую тебя, но я намерен стрелять, если ты попытаешься что-нибудь предпринять. Как только мы выйдем из строя, вы снова будете заперты ”.


“Спасибо за небольшие благословения”, - сказал Джейсон, потирая запястья.


Замедление набросилось на них, вышибло воздух из их легких в неконтролируемых вздохах, погрузило их глубоко в податливые диваны. Пистолет Мика был прижат к его груди, слишком тяжелый, чтобы поднять его. Это не имело значения, Джейсон не мог ни стоять, ни двигаться. Он парил на границе сознания, его зрение мерцало за черно-красной пеленой.


Так же внезапно давление исчезло.


Они все еще падали.


На корме корабля застонал двигатель и защелкали реле. Но это не началось снова. Двое мужчин смотрели друг на друга, не двигаясь, в течение неизмеримой единицы времени, в течение которого корабль падал.


Когда корабль падал, он развернулся и ударился под углом. Конец пришел для Джейсона в виде всепоглощающей волны грома, шока и боли. Внезапный удар отбросил его к удерживающим ремням, разорвал их инерцией его тела, швырнул его через комнату управления. Его последней сознательной мыслью было защитить голову. Он поднимал руку, когда ударился о стену.


* * * *


Есть холод, который настолько леденящий, что это боль, а не температура. Холод, который проникает в плоть, прежде чем она немеет и убивает.


Джейсон пришел в себя от звука собственного голоса, хрипло плача. Холод был таким сильным, что заполнил всю вселенную. Он понял, что холодная вода хлынула изо рта и носа, когда он кашлял. Что-то было вокруг него, и потребовалось усилие, чтобы узнать в этом руку Мики; он держал лицо Джейсона над поверхностью, пока тот плыл. Отступающая чернота в воде могла быть только кораблем, испускающим пузыри и стонущим, когда он умирал. Холодная вода уже не причиняла боли, и Джейсон просто расслаблялся, когда почувствовал что-то твердое под ногами.


“Встань и иди, будь ты проклят”, - хрипло выдохнул Михай. “Я не могу ... нести тебя... не могу нести себя ...”


Они выбрались из воды бок о бок, четвероногие ползучие твари, которые не могли стоять прямо. Во всем была какая-то нереальность, и Джейсону было трудно думать. Он не должен был останавливаться, в этом он был уверен, но что еще он мог сделать? В темноте что-то замерцало, к ним приближался колеблющийся свет. Джейсон ничего не мог сказать, но он услышал, как Мика зовет на помощь.


Ближе появился свет, что-то вроде сигнальной ракеты или факела, высоко поднятого. Михай вскочил на ноги, когда пламя приблизилось.


Это был кошмар. Это был не человек, а вещь, которая держала сигнальную ракету. Это нечто из углов, с острыми углами, с клыкастым лицом и ужасное. У него была загнутая конечность, которую он использовал, чтобы сразить Майка. Высокий мужчина безмолвно упал, и существо повернулось к Джейсону. У него не было сил бороться, хотя он с трудом поднялся на ноги. Его пальцы царапали замерзший песок, но он не мог подняться и, обессиленный этим последним усилием, упал лицом вниз. Бессознательное давило на его мозг, но он не подчинялся. Мерцающий свет факела приблизился и шарканье тяжелых ног по песку; он не мог оставить этот ужас позади. Из последних сил он подтянулся и лег на спину, уставившись на то, что возвышалось над ним, с темнотой истощения, застилавшей его глаза.


IV


Это не убило его сразу, он стоял, глядя на него сверху вниз, и по мере того, как медленно тянулись секунды, а Джейсон все еще был жив, он заставил себя рассмотреть эту угрозу, появившуюся из темноты.


“К'е ви стас эл...?” - сказало существо, и Джейсон впервые понял, что это человек. Смысл вопроса зародился на краю его измученного мозга, он чувствовал, что почти понимает его, хотя никогда раньше не слышал этого языка. Он попытался ответить, но из его горла вырвался только хриплый хрип.


“Вэн к'н торкой—р'пиду!”


Из темноты вглубь материка вырвалось еще больше огней, а вместе с ними и звук бегущих ног. Когда они подошли ближе, Джейсон яснее рассмотрел человека над собой и смог понять, почему он принял его за какое-то нечеловеческое существо. Его конечности были полностью обернуты кусками окрашенной кожи, грудь и туловище защищали толстые кожаные пластины, накладывающиеся друг на друга и покрытые кроваво-красными узорами. На его голове была надета раковина какого-то животного в форме улитки, закручивающаяся спиралью к точке спереди: в ней были просверлены два маленьких отверстия для глаз. По нижнему краю панциря были вделаны огромные, с палец длиной, зубы, чтобы усилить и без того устрашающий вид. Единственное, что вообще было человеческого в этом существе, - это спутанная и грязная борода, которая сочилась из панциря под зубами. Джейсон не мог так внезапно осознать слишком много других деталей; что-то громоздкое висело за плечом, темные предметы на поясе, тяжелая дубинка ткнула Джейсона в ребра, но он был слишком близок к потере сознания, чтобы сопротивляться.


Гортанная команда остановила факелоносцев в пяти метрах от того места, где лежал Джейсон. Он смутно задавался вопросом, почему человек в доспехах не позволил им подойти ближе, поскольку свет от их факелов едва достигал этого расстояния: все на этой планете казалось необъяснимым. На несколько мгновений Джейсон, должно быть, потерял сознание, потому что, когда он посмотрел снова, факел был воткнут в песок рядом с ним, а человек в доспехах снял с Джейсона один ботинок и стягивал другой. Джейсон мог только слабо корчиться, но не предотвратить кражу, по какой-то причине он не мог заставить свое тело следовать его воле. Его чувство времени, казалось, тоже изменилось, и хотя каждая секунда была заполнена событиями, происходившими с поразительной быстротой.


Ботинок уже не было, и мужчина возился с одеждой Джейсона, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы взглянуть на ряд факелоносцев. Магнитные уплотнения были ему чужды, острые зубы, вшитые в кожу на костяшках пальцев, впивались в плоть Джейсона, когда он пытался открыть уплотнения или разорвать прочную металлическую ткань. Он рычал от нетерпения, когда случайно коснулся кнопки разблокировки на аптечке, и она выпала ему в руку. Блестящее устройство, казалось, понравилось ему, но когда одна из острых игл проскользнула сквозь толстые перчатки на руках и вонзилась в него, он взвыл от ярости, бросил устройство и превратил его в расколотые на песке обломки. Потеря этого незаменимого устройства заставила Джейсона двигаться, он сел и пытался дотянуться до аптечки, когда на него нахлынула волна беспамятства.


* * * *


Незадолго до рассвета боль в голове неохотно привела его в сознание. На нем были накинуты какие-то дурно пахнущие шкуры, которые сохранили немного тепла его тела. Он откинул удушающую складку, закрывавшую его лицо, и уставился на звезды, холодные точки света, которые мерцали в холодной ночи. Воздух был стимулятором, и он втягивал его глубокими глотками, которые обжигали его горло, но, казалось, проясняли его мысли. Впервые он осознал, что его дезориентация была вызвана той трещиной на голове, которую он получил при крушении корабля; его исследующие пальцы обнаружили опухшую рану на черепе. У него, должно быть, сотрясение мозга, что объясняет его раннюю неспособность двигаться или ясно мыслить. От холодного воздуха у него онемело лицо, и он охотно натянул волосатую шкуру обратно на голову.


Он задавался вопросом, что случилось с Микой Самоном после того, как местный головорез в костюме ужасов ударил его дубинкой. Это был грязный и неожиданный конец для мужчины после того, как ему удалось выжить при крушении корабля. Джейсон не испытывал особой привязанности к недоедающему фанатику, но он был обязан ему жизнью. Мика спас его после аварии, только для того, чтобы самому быть убитым этим местным убийцей. Джейсон сделал мысленную заметку убить этого человека, как только будет физически готов к этому, в то же время он был немного удивлен его рефлекторным принятием необходимости этого кровожадного искупления жизнью за жизнь. Очевидно, его долгое пребывание на Пиррусе подавило его обычную неприязнь к убийствам, за исключением случаев самообороны, и, судя по тому, что он до сих пор видел в этом мире, пирранская подготовка, безусловно, была бы наиболее полезной. Сквозь дыру в шкуре было видно серое небо, и он отодвинул его, чтобы посмотреть на рассвет.


Михай Самон лежал рядом с ним, его голова торчала из покрывающего ее меха. Его волосы были спутаны и запеклись от темной крови, но он все еще дышал.


“Убить сложнее, чем я думал”, - проворчал Джейсон, с трудом приподнимаясь на локте и внимательно рассматривая этот мир, куда их привела диверсия на его космическом корабле.


Это была мрачная пустыня, усеянная скорчившимися телами, как после битвы на краю света. Некоторые из них с трудом поднимались на ноги, кутаясь в шкуры, - единственные признаки жизни в этой огромной пустыне из песчаного песка. С одной стороны гребень дюн закрывал вид на море, но он мог слышать глухой рокот волн о берег. Землю покрывал белый иней, а холодный ветер заставлял его глаза моргать и слезиться. На вершине дюн внезапно появилась знакомая фигура, человек в доспехах, делающий что-то, похожее на отрезки веревки; раздался металлический звон, внезапно оборвавшийся. Майка Самон застонал и пошевелился.


“Как ты себя чувствуешь”, - спросил Джейсон. “Это два самых прекрасных налитых кровью глазных яблока, которые я когда-либо видел”.


“Где я?” - спрашиваю я.


“Это яркий и оригинальный вопрос — я выбрал вас не из тех, кто смотрит историческую космическую оперу по телевизору. Я понятия не имею, где мы находимся, но я могу дать вам краткий обзор того, как мы сюда попали, если вы готовы к этому ”.


“Я помню, как мы выплыли на берег, затем что-то злое появилось из темноты, как демон из ада. Мы сражались....”


“И он ударил тебя по голове, одним быстрым ударом, и на этом, пожалуй, вся драка была. Я получше рассмотрел твоего демона, хотя был не в лучшей форме для борьбы с ним, чем ты. Он мужчина, одетый в странный костюм из кошмара наркомана, и, похоже, является боссом этой команды суровых отдыхающих. В остальном я мало что понимаю в происходящем — за исключением того, что он украл мои ботинки, и я собираюсь вернуть их, даже если мне придется убить его за них ”.


“Не испытывай вожделения к материальным вещам”, - серьезно произнес Майка. “И не говорите об убийстве человека ради материальной выгоды. Ты злой, Джейсон, и.…Мои ботинки исчезли — и моя одежда тоже!”


Михай откинул покрывавшие его шкуры и сделал это поразительное открытие. “Велиал!” - взревел он. “Асмодей, Абаддон, Аполлион и Баал-зебуб!”


“Очень мило”, - восхищенно сказал Джейсон, - “ты действительно изучал свою демонологию. Вы просто перечисляли их — или взывали к ним о помощи?”


“Замолчи, богохульник! Меня ограбили!” Он поднялся на ноги, и ветер, свистевший вокруг его почти обнаженного тела, быстро придал его коже легкий оттенок голубизны. “Я собираюсь найти злое существо, которое сделало это, и заставить его вернуть то, что принадлежит мне”.


Михай повернулся, чтобы уйти, но Джейсон протянул руку и схватил его за лодыжку борцовским захватом, вывернул ее и повалил мужчину на землю. Падение ошеломило его, и Джейсон натянул шкуры обратно на форму с необработанными костями.


“Мы квиты”, - сказал Джейсон. “Прошлой ночью ты спас мне жизнь, только что я спас твою. Ты с голыми руками и ранен - в то время как "старик горы" наверху — ходячий арсенал, и любой, у кого хватит индивидуальности надеть такое снаряжение, убьет тебя так же легко, как ковыряет в зубах. Так что успокойтесь и постарайтесь избежать неприятностей. Из этого бардака есть выход — из любого бардака есть выход, если вы его ищете, — и я собираюсь его найти. На самом деле, я собираюсь прогуляться прямо сейчас и начать свое исследование. Согласен?”


Стон был его единственным ответом, так как Михай снова был без сознания, свежая кровь сочилась из его поврежденного черепа. Джейсон встал и завернулся в шкуры, чтобы хоть как-то защититься от ветра, связав свободные концы вместе. Затем он пинал песок, пока не нашел гладкий камень, который поместился бы в его кулаке с торчащим только концом, и таким образом вооруженный выбрался наружу сквозь шевелящиеся фигуры спящих.


* * * *


Майка снова был в сознании, когда Джейсон вернулся, и солнце было уже далеко над горизонтом. Теперь все люди проснулись, шаркающее, почесывающееся стадо примерно из тридцати мужчин, женщин и детей. Они были идентичны в своей грязи и грубой кожаной обертке, беспорядочно передвигаясь или безучастно сидя на земле. Они не проявили никакого интереса к двум незнакомцам. Джейсон вручил Михаю чашку из просмоленной кожи и присел на корточки рядом с ним.


“Выпей это. Это вода, единственное, что кто-либо здесь должен был пить. Я не нашел никакой еды.” Камень все еще был у него в руке, и, говоря, он тер его о песок: кончик был влажным и красным, и в нем застряло несколько длинных волосков.


“Я внимательно осмотрел этот лагерь, и там немногим больше, чем вы можете увидеть отсюда. Просто эта толпа разбитых типов, несколько свертков, завернутых в шкуры, и некоторые из них несут кожаные бутылки с водой. У них простая иерархия "я сильнее", так что я немного клюнул, и мы можем выпить. На очереди еда.”


“Кто они? Что мы делаем?” Спросил Михай, что-то невнятно бормоча, очевидно, все еще страдая от последствий удара. Джейсон посмотрел на разбитый череп и решил не прикасаться к нему. Из раны обильно текла кровь и образовался комок. Смывание его водой с очень сомнительным содержанием воды мало что даст и может добавить инфекции к другим их проблемам.


“Я уверен только в одном”, - сказал Джейсон. “Они рабы. Я не знаю, почему они здесь, что они делают или куда они направляются, но их статус до боли ясен — и наш тоже. Старый мерзавец там, на холме, - главный. Остальные из нас - рабы ”.


“Рабы!” Михай фыркнул, это слово пробилось сквозь боль в его голове. “Это отвратительно. Рабы должны быть освобождены ”.


“Пожалуйста, без лекций, и постарайся быть реалистом, даже если это причиняет боль. Здесь есть только два раба, которых нужно освободить, вы и я. Эти люди, похоже, прекрасно приспособились к статус-кво, и я не вижу причин его менять. Я не начинаю никаких аболиционистских кампаний, пока не увижу ясный выход из этой передряги, и, вероятно, тогда я тоже ничего не начну. Эта планета долгое время обходилась без меня и, вероятно, продолжит обходиться, когда меня не станет ”.


“Трус! Вы должны бороться за правду, и Правда сделает вас свободными ”.


“Я снова слышу эти заглавные буквы”, - простонал Джейсон. “Единственное, что прямо сейчас может сделать меня свободным, - это я сам. Может быть, это плохая поэзия, но все равно это правда. Ситуация здесь непростая, но не непобедимая — так что слушайте и учитесь. Босс, его зовут Чака, на случай, если вас это волнует, похоже, отправился на какую-то охоту. Он недалеко и скоро вернется, поэтому я постараюсь быстро предоставить вам всю настройку.


“Я думал, что узнал язык, и я был прав. Это искаженная форма эсперанто, языка, на котором говорят во всех мирах теридо. Этот измененный язык плюс тот факт, что эти люди живут примерно на ступеньку выше культуры каменного века, являются довольно несомненным доказательством того, что они отрезаны от любых контактов с остальной галактикой, хотя я надеюсь, что это не так. Где-то на планете может быть торговая база, и если она есть, мы найдем ее позже. У нас сейчас достаточно других забот, но, по крайней мере, мы можем говорить на этом языке. Эти люди сократили и утратили множество звуков и даже ввели гортанную остановку, в чем нет необходимости в языке, но с небольшим усилием смысл все еще можно разобрать ”.


“Я не говорю на эсперанто”.


“Тогда выучи это. Это достаточно просто даже в таком беспорядочном виде. И заткнись и слушай. Эти местные жители рождены и воспитаны рабами, и это все, что они знают. В рядах происходит небольшая размолвка, когда более крупные игроки перекладывают работу на слабых, когда Чака не смотрит, но я хорошо контролирую эту ситуацию. Чака - наша большая проблема, и мы должны выяснить гораздо больше вещей, прежде чем сможем заняться им. Он босс, боец, отец, кормилец и судьба для этой мафии, и он, кажется, знает свою работу. Так что постарайся какое-то время побыть хорошим рабом ....”


“Раб! Я?” Михай выгнул спину и попытался подняться. Джейсон толкнул его обратно на землю — сильнее, чем было необходимо.


“Да, ты — и я тоже. Это единственный способ выжить при таком раскладе. Делай то, что делают все остальные, подчиняйся приказам, и у тебя будет хороший шанс остаться в живых, пока мы не найдем выход из этого запутанного положения ”.


Ответ Михая потонул в реве из дюн, когда вернулся Чака. Рабы быстро поднялись на ноги, подхватили свои свертки и начали выстраиваться в одну шеренгу с широким размахом. Джейсон помог Мике встать и обернуть полоски кожи вокруг его ног, затем поддерживал большую часть его веса, пока они, спотыкаясь, добирались до места в открытом строю. Как только все они заняли позиции, Чака пнул ближайшего, и они медленно пошли вперед, внимательно глядя на землю по пути. Джейсон понятия не имел о значении акции, но пока они с Микой не беспокоились, это не имело значения: у него было достаточно работы, чтобы просто удержать раненого на ногах. Каким-то образом Мике удалось собрать достаточно сил, чтобы продолжать.


Один из рабов указал вниз и крикнул, и очередь остановилась. Он был слишком далеко, чтобы Джейсон мог разглядеть причину волнения, но мужчина наклонился и проковырял дыру короткой заостренной деревянной палочкой. Через несколько секунд он откопал что-то круглое и размером не совсем с его ладонь. Он поднял его над головой и неуклюжим бегом поднес к Чаке. Работорговец взял его и откусил кусок, а когда человек, нашедший его, отвернулся, он сильно пнул его. Очередь снова двинулась вперед.


Были найдены еще два загадочных предмета, оба из которых Чака также съел. Только когда его непосредственный голод был утолен, он предпринял какую-либо попытку стать хорошим добытчиком. Когда был найден следующий, он подозвал раба и бросил предмет в грубо сплетенную корзину, которую нес на спине. После этого раб с корзиной прошел прямо перед Чакой, который тщательно следил за тем, чтобы все до единой выкопанные вещи попадали в корзину. Джейсону стало интересно, что это такое — и они тоже были съедобными, сердитое урчание в животе напомнило ему.


Раб, следующий в очереди за Джейсоном, закричал и указал на песок. Джейсон позволил Мике опуститься в сидячее положение, когда они остановились, и с интересом наблюдал, как раб ковыряет землю своим куском дерева, царапая крошечную зеленую веточку, торчащую из песка пустыни. Во время раскопок он обнаружил сморщенный серый предмет, из которого росли зеленые листья, какой-то корень или клубень. Джейсону он показался съедобным, как кусок камня, но, очевидно, не рабу, который обильно пускал слюни и имел наглость понюхать корень. Чака взвыл от гнева, услышав это, и когда раб бросил корень в корзину с остальными, он получил такой сильный удар ногой, что ему пришлось, болезненно прихрамывая, вернуться на свое место в шеренге.


Вскоре после этого Чака объявил привал, и оборванные рабы столпились вокруг, пока он рылся в корзине. Он вызывал их по одному и давал им один или несколько корешков в соответствии с какой-то собственной системой заслуг. Корзина была почти пуста, когда он ткнул клюшкой в Джейсона.


“К'э нам был ви?” - спросил он.


“Mia namo estas Jason, mia amiko estas Mikah.”


Джейсон ответил на правильном эсперанто, которое Чака, казалось, понимал достаточно хорошо, потому что он хмыкнул и порылся в содержимом корзины. Его лицо в маске уставилось на них, и Джейсон мог почувствовать воздействие невидимых наблюдающих глаз. Дубинка снова указала на цель.


“Откуда ты родом? Что ты отправляешь, что сгорает, тонет?”


“Это был наш корабль. Мы пришли издалека”.


“С другой стороны океана?” По-видимому, это было самое большое расстояние, которое работорговец мог себе представить.


“С другой стороны океана, правильно”. Джейсон был не в настроении читать лекцию по астрономии. “Когда мы будем есть?”


“Ты богатый человек в своей стране, у тебя есть корабль, есть обувь. Теперь у меня есть твои туфли. Ты здесь рабыня. Мой раб. Вы оба мои рабы ”.


“Я твой раб, я твой раб”, - покорно сказал Джейсон. “Но даже рабам нужно есть. Где еда?”


Чака порылся в корзинке, пока не нашел крошечный и засохший корень, который он разломил пополам и бросил на песок перед Джейсоном.


“Усердно трудись, и ты получишь больше”.


Джейсон собрал осколки и смахнул столько грязи, сколько смог. Он протянул один Мике и осторожно откусил от другого: в нем было много песка, а на вкус он напоминал слегка прогорклый воск. Потребовалось явное усилие, чтобы съесть это отвратительное блюдо, но он это сделал. Без сомнения, это была еда, какой бы нездоровой она ни была, и сойдет, пока не подвернется что-нибудь получше.


“О чем вы говорили?” Спросил Михай, перемалывая свою порцию зубами.


“Просто обмениваемся ложью. Он думает, что мы его рабы, и я согласился. Но это только временно, — добавил Джейсон, когда лицо Мики окрасилось от гнева, и он начал подниматься на ноги. Джейсон потянул его обратно вниз. “Это странная планета, вы ранены, у нас нет ни еды, ни воды, и мы совершенно не представляем, как выжить в этом месте. Единственное, что мы можем сделать, чтобы остаться в живых, - это согласиться с тем, что говорит Old Ugly. Если он хочет называть нас рабами, прекрасно — мы рабы ”.


“Лучше умереть свободным, чем жить в цепях!”


“Может быть, ты прекратишь нести чушь? Лучше жить в цепях и научиться от них избавляться. Таким образом, вы в конечном итоге останетесь живыми, а не безжизненными, и это гораздо более привлекательное состояние. А теперь заткнись и ешь. Мы ничего не сможем сделать, пока ты не выйдешь из класса ходячих раненых ”.


* * * *


Остаток дня вереница пешеходов брела по песку, и в дополнение к помощи Михаю Джейсон нашел два креноджа, съедобных корня. Они остановились перед наступлением сумерек и с благодарностью опустились на песок. Когда еда была разделена, они получили немного большую порцию, возможно, в качестве доказательства внимания Джейсона к работе. Оба мужчины были измотаны и уснули, как только стемнело.


На следующее утро у них был первый перерыв в обычной прогулке. Их поиск продуктов всегда проходил параллельно невидимому морю, и один раб шел по гребню дюн, которые скрывали воду из виду. Должно быть, он увидел что-то интересное, потому что спрыгнул с насыпи и дико замахал обеими руками. Чака тяжело побежал к дюнам и поговорил со скаутом, затем выгнал мужчину из своего присутствия.


Джейсон с растущим интересом наблюдал, как он разворачивает объемистый сверток, висевший у него за спиной, и обнаруживает эффективный на вид арбалет, взводящий курок с помощью встроенной рукоятки. Этот сложный и смертоносный механизм казался совершенно неуместным в примитивном рабовладельческом обществе, и Джейсону захотелось получше рассмотреть устройство. Чака нащупал "ссору" из другого мешка и прикрепил ее к луку. Рабы молча сидели на песке, пока их хозяин крался вдоль подножия дюн, затем пробрался через них и скрылся из виду, бесшумно ползая на животе. Несколько минут спустя из-за дюн раздался крик боли, и все рабы вскочили на ноги и побежали посмотреть. Джейсон оставил Мику там, где он лежал, и был в первой шеренге наблюдателей, которые перебрались через холмы на берег.


Они остановились на обычном расстоянии и выкрикивали комплименты по поводу качества выстрела и того, каким могучим охотником был Чака. Джейсону пришлось признать, что в заявлениях была определенная доля правды. Большая, покрытая шерстью амфибия лежала у кромки воды, оперенный конец арбалетной стрелы торчал из ее толстой шеи, и тонкая струйка крови стекала вниз, смешиваясь с набегающими волнами.


“Мясо! Сегодня мясо!”


“Чака убивает росмаро! Чака - это замечательно!”


“Привет, Чака, великий поставщик”, - крикнул Джейсон, чтобы войти в курс дела. “Когда мы будем есть?”


Хозяин проигнорировал своих рабов, тяжело сидя на дюне, пока не восстановил дыхание после удара. Затем, снова взвел курок арбалета, он подошел к зверю и своим ножом вырезал стрелу, сделав надрез на тетиве, с которой все еще капала кровь.


“Принеси дров для костра”, - скомандовал он. “Ты, Описвени, будешь пользоваться ножом”.


Пятясь назад, Чака сел на пригорок и направил арбалет на раба, который приблизился к жертве. Чака оставил свой нож в животном, и Описвени вытащил его и начал методично сдирать кожу и разделывать животное. Все время, пока он работал, он старательно держался спиной к Чаке и нацеленному луку.


“Доверчивая душа, наш надсмотрщик за рабами”, - пробормотал Джейсон себе под нос, присоединяясь к остальным в поисках плавника на берегу. У Чаки было все оружие, а также постоянный страх покушения. Если Описвени попытается использовать нож для чего-либо, кроме намеченной цели, он получит стрелой из арбалета по затылку. Очень эффективный.


Было найдено достаточно плавника, чтобы развести большой костер, и когда Джейсон вернулся со своим вкладом, rosmaro был изрублен на большие куски. Чака пинками отогнал своих рабов от кучи дров и достал небольшое устройство из другого своего мешка. Заинтересованный, Джейсон протиснулся так близко, как только осмелился, в первый ряд круга зрителей. Хотя он никогда раньше не видел ни одного из них, принцип действия firemaker был для него очевиден. Подпружиненный рычаг прижимал обломок камня к куску стали, вылетали искры, которые попадали в чашу с трутом, где Чака дул на них, пока они не вспыхивали пламенем.


Откуда взялись растопка и арбалет? Они были свидетельством более высокого уровня культуры, чем тот, которым обладали эти кочевники-рабовладельцы. Это было первое свидетельство того, что Джейсон увидел, что в культурной жизни этой планеты может быть нечто большее, чем они видели с момента своего приземления. Позже, когда они уплетали обжаренное мясо, он отвел Михая в сторону и указал на это.


“Надежда еще есть. Эти неграмотные головорезы никогда не производили этот арбалет или зажигалку. Мы должны выяснить, откуда они взялись, и постараться добраться туда самим. Я мельком взглянул на ссору, когда Чака вытащил его, и могу поклясться, что он был сделан из стали ”.


“Это имеет значение?” Озадаченно спросил Михай.


“Это означает индустриальное общество и возможный межзвездный контакт”.


“Тогда мы должны спросить Чаку, где он их раздобыл, и немедленно уходить. Там будут власти, мы свяжемся с ними, объясним ситуацию, добьемся транспортировки на Кассилию. Я не буду снова сажать вас под арест до этого времени ”.


“Как это тактично с вашей стороны”, - сказал Джейсон, приподняв одну бровь. Майка был абсолютно невыносим, и Джейсон прощупал его моральную броню, чтобы увидеть, есть ли какие-нибудь слабые места. “Ты не будешь чувствовать себя виноватым за то, что привел меня обратно, чтобы меня убили? В конце концов, мы товарищи в беде — и я действительно спас тебе жизнь ”.


“Я буду скорбеть, Джейсон. Я вижу, что, хотя вы и злой, вы не совсем злой, и при правильном обучении могли бы занять полезное место в обществе. Но нельзя допустить, чтобы мое личное горе повлияло на ход событий: вы забываете, что совершили преступление и должны понести наказание ”.


Чака громко рыгнул внутри своего панцирного шлема и завыл на своих рабов.


“Хватит жрать, свиньи. Ты толстеешь. Заверните мясо и несите его, у нас еще есть свет, чтобы поискать креной. Двигайся!”


Снова выстроилась очередь и начала свой медленный путь через пустыню. Было найдено еще больше съедобных кореньев, и однажды они ненадолго остановились, чтобы наполнить мешки водой у источника, который бил из песка. Солнце клонилось к горизонту, и то немногое тепло, которым оно обладало, было поглощено грядой облаков. Джейсон огляделся и вздрогнул — затем заметил линию точек, движущуюся на горизонте. Он толкнул Михая, который все еще тяжело опирался на него.


“Похоже, собирается компания. Интересно, как они вписываются в программу?”


Боль затуманила внимание Михая, и он не обратил на это внимания, и, что достаточно удивительно, ни другие рабы, ни Чака этого не заметили. Точки расширились и превратились в еще один ряд участников марша, очевидно, поглощенных той же задачей, что и группа Джейсона. Они брели вперед, медленно исследуя песок, за ними следовала одинокая фигура их хозяина. Две линии медленно приближались друг к другу, идя параллельно берегу.


Рядом с дюнами была груда грубых камней, и вереница шагающих рабов остановилась, как только они достигли ее, опустившись с удовлетворенным ворчанием на песок. Пирамида из камней, очевидно, была пограничным знаком, и Чака подошел к ней и поставил ногу на один из камней, наблюдая, как приближается другая очередь рабов. Они тоже остановились у пирамиды и уселись на землю: обе группы смотрели тусклыми глазами без всякого интереса, и только хозяева рабов проявляли какое-либо оживление. Другой мастер остановился за добрых десять шагов до Чаки и взмахнул над его головой зловещего вида каменным молотком.


“Ненавижу тебя, Чака!” - взревел он.


“Ненавижу тебя, Фасимба!” - прогремел ответ.


Обмен был таким же формальным, как па-де-де, и почти таким же воинственным. Оба мужчины потрясли оружием и выкрикнули несколько оскорблений, затем перешли к тихой беседе. Фасимба был одет в тот же тип отвратительного и внушающего страх наряда, что и Чака, отличаясь лишь незначительными деталями. Вместо раковины его голова была заключена в череп одного из земноводных розмарожа, украшенный дополнительными клыками и рогами. Различия между двумя мужчинами были незначительными и в основном касались оформления или вариаций дизайна оружия. Они, очевидно, были рабовладельцами и равными.


“Сегодня убил росмаро, второй раз за десять дней”, - сказал Чака.


“Тебе достался отличный кусок побережья. Изобилие розмаринов. Где два раба, которых ты мне должен?”


“Я должен тебе двух рабов?”


“Ты должен мне двух рабов, не прикидывайся дурачком. Я достал для тебя железные стрелы у дзертаноя, один раб, которым ты заплатил, умер. Ты все еще должен другому ”.


“У меня есть для тебя два раба. У меня есть еще два раба, которых я вытащил из океана ”.


“Тебе достался отличный кусок побережья”.


Чака шел вдоль своей шеренги рабов, пока не дошел до чересчур смелого, которого он наполовину покалечил пинком накануне. Подняв его на ноги, он пнул его в сторону другой толпы.


“Вот хороший”, - сказал он, доставляя товар последним прощальным пинком.


“Выгляди худым. Не слишком хорош.”


“Нет, одни мускулы. Работает усердно. Не съедает много.”


“Ты лжец!”


“Ненавижу тебя, Фасимба!”


“Ненавижу тебя, Чака! Где другой?”


“Попался хороший. Незнакомец из океана. Он может рассказывать вам забавные истории, усердно работать ”.


Джейсон вовремя повернулся, чтобы избежать удара в полную силу, но он все равно был достаточно сильным, чтобы сбить его с ног. Прежде чем он смог подняться, Чака схватил Михая Самона за руку и потащил его через невидимую линию к другой группе рабов. Фасимба подошел, чтобы осмотреть его, и ткнул в него носком ботинка с шипами.


“Не очень хорошо выглядишь. Большая дыра в голове”.


“Он усердно работает”, - сказал Чака. “Дыра почти зажила. Он очень сильный”.


“Ты дашь мне новый, если он умрет?” С сомнением спросил Фасимба.


“Я дам тебе. Ненавижу тебя, Фасимба!”


“Ненавижу тебя, Чака”.


Стада рабов были подняты на ноги и двинулись обратно тем путем, которым они пришли, и Джейсон крикнул вслед Чаке.


“Подожди! Не продавайте моего друга. Вместе мы работаем лучше, ты можешь избавиться от кого-то другого ....”


Рабы разинули рты от этой внезапной вспышки гнева, и Чака развернулся, поднимая свою дубинку.


“Ты заткнись. Ты раб. Скажешь мне еще раз, что делать, и я убью тебя ”.


Джейсон заткнулся, поскольку было совершенно очевидно, что это единственное, что он мог сделать. У него были некоторые сомнения по поводу возможной судьбы Мика: если он выжил после ранения, он определенно был не из тех, кто склоняется перед неизбежностью рабовладельческой жизни. И все же Джейсон сделал все возможное, чтобы спасти его, и на этом все закончилось. Теперь Джейсону хотелось бы немного подумать о Джейсоне.


* * * *


Они совершили короткий переход до наступления темноты, очевидно, только до тех пор, пока другие рабы не скрылись из виду, затем остановились на ночь. Джейсон устроился с подветренной стороны холма, который немного смягчал силу ветра, и развернул кусок подгоревшего мяса, который он сохранил с предыдущего пиршества. Он был жестким и маслянистым, но намного превосходил едва съедобный креной, который составлял большую часть местного рациона. Он шумно пережевывал кость и наблюдал, как один из других рабов бочком подошел к нему.


“Дай мне немного своего мяса?” - спросила рабыня плаксивым голосом, и только когда она заговорила, Джейсон понял, что это девушка; все рабы были похожи своими спутанными волосами и кожаной оберткой. Он оторвал кусок мяса.


“Вот. Садись и съешь это. Как тебя зовут?” В обмен на свою щедрость он намеревался получить некоторую информацию от своей захваченной аудитории.


“Айджейл”. Она вгрызлась в мясо, крепко зажав его в кулаке, в то время как указательным пальцем свободной руки искала врагов в своих спутанных волосах.


“Откуда ты родом? Ты всегда жил здесь — вот так?” Как спросить рабыню, всегда ли она была рабыней?


“Не здесь. Сначала я родом из Бульваджо, затем из Фасимбы, теперь я принадлежу Чаке ”.


“Что или кто такой Булваджо? Кто-то вроде нашего босса Чака?” Она кивнула, вгрызаясь в мясо. “А дзертанодж, от которого Фасимба получает свои стрелы — кто они?”


“Ты многого не знаешь”, - сказала она, доедая мясо и слизывая жир с пальцев.


“Я знаю достаточно, чтобы приготовить мясо, когда у вас его нет, так что не злоупотребляйте моим гостеприимством. Кто такие Д'Зертанодж?”


“Все знают, кто они такие”. Она непонимающе пожала плечами и поискала на песке мягкое местечко, чтобы присесть. “Они живут в пустыне. Они ходят повсюду в кароде. Они воняют. В них много хороших вещей. Один из них подарил мне мою лучшую вещь. Если я тебе его покажу, ты его не возьмешь?”


“Нет, я к нему не притронусь. Но я хотел бы увидеть все, что они сделали. Вот, здесь еще немного мяса. А теперь покажи мне свою лучшую вещь ”.


Айджейл порылась в своих шкурах в поисках потайного кармана и вытащила что-то, что она прятала в сжатом кулаке. Она с гордостью протянула его и открыла, и Джейсону хватило света, чтобы разглядеть грубую форму красной стеклянной бусины.


“Разве это не очень мило?” спросила она.


“Очень мило”, - согласился Джейсон и на мгновение почувствовал прилив настоящей печали, когда посмотрел на жалкую безделушку. Предки этой девушки прибыли на эту планету на космических кораблях со знанием самых передовых наук. Отрезанные, их дети выродились в этих едва осознающих себя рабов, которые могли гордиться никчемным куском стекла превыше всего.


“Ты мне нравишься. Я снова покажу вам свою лучшую вещь ”.


“Ты мне тоже нравишься. Спокойной ночи.”


V


Айджейл осталась рядом с Джейсоном на следующий день и заняла следующую станцию в очереди, когда началась бесконечная охота на креноджа. При любой возможности он расспрашивал ее и к полудню извлек все ее скудные знания о делах за пределами бесплодной прибрежной равнины, где они жили. Океан был загадкой, которая производила съедобных животных, рыбу и иногда человеческие трупы. Время от времени в море можно было видеть корабли, но о них ничего не было известно. С другой стороны территория была ограничена пустыней, еще более негостеприимной, чем та, в которой они влачили свое существование, безжизненной песчаной пустошью, пригодной для обитания только дзертаноджами и их таинственным кароджем. Это могли быть животные — или какой-то механический транспорт, судя по туманному описанию Айджейл, возможно и то, и другое. Океан, побережье и пустыня составляли весь ее мир, и она не могла представить себе ничего, что могло бы существовать за его пределами.


Джейсон знал, что это еще не все, арбалет был достаточным тому доказательством, и он твердо намеревался выяснить, откуда он взялся. Чтобы сделать это, ему нужно было изменить свой статус раба, когда придет подходящее время. Он развивал определенную ловкость в уклонении от тяжелого ботинка Чаки, работа никогда не была тяжелой, и еды было вдоволь. То, что он был рабом, не оставляло ему никаких обязанностей, кроме подчинения приказам, и у него было достаточно возможностей узнать все, что он мог, об этой планете, так что, когда он, наконец, покинет ее, он будет настолько хорошо подготовлен, насколько это возможно.


Позже в тот же день вдалеке была замечена другая колонна марширующих рабов, следовавшая курсом, параллельным их собственному, и Джейсон ожидал повторения вчерашней встречи. Он был приятно удивлен, что это не так. Вид остальных немедленно привел Чаку в ярость, которая заставила его рабов разбежаться в поисках безопасности во всех направлениях. Подпрыгивая в воздух, воя от гнева и колотя дубинкой по своим толстым кожаным доспехам, он сумел привести себя в приличное состояние, прежде чем пуститься в тяжелый бег. Джейсон, следовавший вплотную за ним, был чрезвычайно заинтересован этим новым поворотом дела. Впереди них другие рабы бросились врассыпную, и из их среды вырвалась еще одна вооруженная фигура в доспехах. Они неслись навстречу друг другу на максимальной скорости, и Джейсон надеялся на сокрушительный удар, когда они встретятся. Однако они замедлились перед столкновением и начали кружить друг вокруг друга, изрыгая проклятия.


“Ненавижу тебя, М'шика!”


“Ненавижу тебя, Чака!”


Слова были те же, но выкрикивались с яростным значением, на этот раз без намека на формальность.


“Убью тебя, М'шика! Ты снова приходишь на мою часть земли со своими рабами-падальщиками!”


“Ты лжешь, Чака — это заземленная мина из далекого прошлого”.


“Я убью тебя на обратном пути!”


Чака прыгнул вперед, выкрикивая эти слова, и нанес удар своей дубинкой с разворота, который разорвал бы противника надвое, если бы она попала в цель. Но М'Шика ожидал этого и отступил, замахнувшись на встречный удар своей собственной дубинкой, от которого Чака легко уклонился. Последовал быстрый обмен дубинками, который лишь немного разрядил обстановку, пока внезапно оба мужчины не оказались сцепленными друг с другом и драка не началась всерьез. Они вместе катались по земле, яростно рыча, разрывая друг друга. Тяжелые дубинки были бесполезны так близко, и от них отказались в пользу ножей и колен: Джейсон теперь мог понять, почему к коленным чашечкам Чаки были привязаны длинные клыки. Это был бой без ограничений, и каждый из бойцов изо всех сил старался убить своего противника. Кожаная броня затрудняла это, и борьба продолжалась, усеивая песок обломками зубов животных, выброшенным оружием и другим мусором. Казалось, что это можно было бы назвать ничьей, когда оба мужчины разошлись для передышки, но они тут же вернулись обратно.


* * * *


Именно Чака вышел из тупика, когда вонзил свой кинжал в землю и при следующем броске зажал рукоятку зубами. Держа руки противника обеими руками, он пригнул его голову и сумел найти слабое место в броне противника: М'шика взвыл и вырвался, а когда он поднялся на ноги, кровь стекала по его руке и капала с кончиков пальцев. Чака прыгнул за ним, но раненый вовремя схватил свою дубинку, чтобы отразить нападение. Пятясь назад, он сумел раненой рукой подобрать большую часть своего брошенного оружия и поспешно ретироваться. Чака пробежал за ним небольшое расстояние, выкрикивая похвалы своей собственной силе и способностям и трусости своего противника. Джейсон увидел короткий, острый рог какого-то морского животного, лежащий на взбитом песке, и быстро подобрал его, прежде чем Чака повернул назад.


Как только его враг был изгнан из поля зрения, Чака тщательно обыскал поле битвы и подобрал все, что имело военную ценность. Хотя оставалось еще несколько часов дневного света, он подал сигнал к привалу и раздал вечернюю порцию креноя. Джейсон сидел и задумчиво пережевывал свою порцию, в то время как Айджейл прислонилась к его боку, ее плечо ритмично двигалось, когда она почесывала какого-то скрытого клеща. Вши были неизбежны, они прятались в щелях плохо выделанных шкур и появлялись, щелкая челюстями, всякий раз, когда приближалось тепло человеческой плоти. Джейсон получил свою порцию вредителей и обнаружил, что его почесывание совпадает с ее. Эта синкопа scratch вызвала гнев, который медленно и незаметно нарастал в нем.


“Я подаю уведомление”, - сказал он, вскакивая на ноги. “Я покончил с этим рабским бизнесом. В какой стороне ближайшее место в пустыне, где я могу найти Д'зертаноджа?”


“Вон там, двухдневный пеший переход. Как ты собираешься убить Чаку?”


“Я не собираюсь убивать Чаку, я просто ухожу. Я достаточно долго наслаждался его гостеприимством и его поддержкой и чувствую желание попробовать что-то новое для себя ”.


“Ты не можешь этого сделать”, - выдохнула она. “Ты будешь убит”.


“Чака не сможет убить меня, если меня здесь не будет”.


“Все тебя убьют. Таков закон. Беглых рабов всегда убивают ”.


Джейсон снова сел, отломил еще кусочек от своего креноя и задумался над ним. “Ты уговорил меня остаться на некоторое время. Но сейчас у меня нет особого желания убивать Чаку, хотя он и украл мои ботинки. И я не вижу, как его убийство мне хоть как-то поможет ”.


“Ты глупый. После того, как ты убьешь Чаку, ты станешь новым Чакой. Тогда ты сможешь делать все, что захочешь ”.


Конечно. Теперь, когда ему рассказали, социальная установка казалась очевидной. Поскольку Джейсон видел рабов и рабовладельцев, у него сложилось ошибочное представление о том, что это разные классы общества, тогда как на самом деле существовал только один класс, который можно было бы назвать классом "собака ест собаку". Он должен был знать об этом, когда увидел, насколько осторожен был Чака, никогда не подпуская никого к себе на расстояние удара, и как он исчезал каждую ночь в каком-нибудь укромном месте. Это было свободное предприятие с жаждой мести, доведенное до абсолютной крайности, когда каждый человек был сам за себя, рука каждого другого человека оборачивалась против него, а ваше положение в жизни определялось силой вашей руки и скоростью ваших рефлексов. Любой, кто оставался один, ставил себя вне этого общества и, следовательно, был его врагом и наверняка был убит на месте. Все это привело к тому, что ему пришлось убить Чаку, если он хотел вырваться вперед. У него все еще не было желания делать это, но он должен был.


* * * *


Той ночью он наблюдал за Чакой, когда тот ускользнул от остальных, и Джейсон тщательно отметил направление, которое он выбрал. Конечно, рабовладелец будет кружить вокруг, прежде чем спрятаться, но если повезет, Джейсон найдет его. И убей его. У него не было особой любви к убийствам в полночь, и до высадки на эту планету он всегда считал, что убийство спящего человека было трусливым способом прекратить существование другого. Но особые условия требуют особых решений, и он не мог сравниться с человеком в тяжелой броне в открытом бою, следовательно, с ножом убийцы. Или, скорее, заточенный рог. Ему удалось урывками подремать до полуночи, затем он бесшумно выскользнул из-под своих кожаных одеяний. Он бесшумно обошел спящих и прокрался в темноту между дюнами.


Найти Чаку в ночной пустыне было нелегко, но Джейсон не сдавался. Он осторожно описывал все более широкие дуги, прокладывая себе путь от спящих рабов. Там были овраги и тенистые лощины, и все их приходилось обыскивать с особой тщательностью. В одном из них спал хозяин раба и был бы настороже при любом звуке. Тот факт, что он также предпринял особые меры предосторожности для защиты от покушения, стал очевиден Джейсону только после того, как он услышал звонок. Это был тихий звук, едва различимый, но он мгновенно замер . К его руке прижималась тонкая нить, и когда он осторожно отодвинулся, колокольчик зазвонил снова. Он мысленно выругался за свою глупость, только сейчас вспомнив о звонках, которые он слышал с места ночлега Чаки. Работорговец должен каждую ночь окружать себя сетью из веревок, которая подаст сигнал тревоги, если кто-нибудь попытается приблизиться в темноте. Медленно и беззвучно Джейсон отступал все глубже в овраг.


С глухим стуком торопливых ног появился Чака, размахивая дубинкой над головой, направляясь прямо к Джейсону. Джейсон отчаянно откатился в сторону, и клюшка врезалась в землю, затем он вскочил и на максимальной скорости помчался вниз по оврагу. Камни хрустели у него под ногами, и он знал, что если он споткнется, то умрет, но у него не было другого выбора, кроме бегства. Тяжело бронированный Чака не мог угнаться за ним, и Джейсону удалось удержаться на ногах, пока другой не остался позади. Чака кричал от ярости и осыпал его проклятиями, но не мог поймать его. Джейсон, тяжело дыша, исчез в темноте и медленно сделал круг назад, к спящему лагерю. Шум разбудил бы их, и он отсутствовал примерно час, дрожа в предрассветном холоде, прежде чем скользнул обратно в свои ожидающие шкуры. Небо начало сереть, и он лежал без сна, гадая, узнали ли его: он не думал, что узнали.


Когда красное солнце поднялось над горизонтом, на вершине дюн появился Чака, трясущийся от ярости.


“Кто это сделал?” - закричал он. “Который пришел ночью”. Он расхаживал среди них, бросая свирепые взгляды направо и налево, и никто не шевелился, разве что шарахался от его топающих ног. “Кто это сделал?” - снова крикнул он, подходя к тому месту, где лежал Джейсон.


Пятеро рабов молча указали на Джейсона.


Проклиная их предательство, Джейсон вскочил и убежал из "свистящего клуба". В руке у него был заостренный рог, но он знал, что лучше не пытаться противостоять Чаке в открытом бою; должен был быть другой способ. Он быстро оглянулся, чтобы увидеть, что его враг все еще следует за ним, и едва не споткнулся о вытянутую ногу раба. Они все были против него! Все они были друг против друга, и ни один человек не был в безопасности от чужой руки. Он освободился от рабов и вскарабкался на вершину движущейся дюны, подтягиваясь по крутому склону, цепляясь за жесткую траву на вершине. Он развернулся наверху и швырнул песок в лицо Чаки, пытаясь ослепить его, но был вынужден бежать, когда работорговец опустил свой арбалет и выпустил стальную стрелу. Чака снова погнался за ним, тяжело дыша.


Джейсон уже начал уставать, и он знал, что сейчас самое подходящее время для контратаки. Рабы скрылись из виду, и это будет битва только между ними двумя. Карабкаясь вверх по склону из битого камня, он внезапно развернулся и спрыгнул обратно вниз. Чака был застигнут врасплох, и его дубинка была поднята только наполовину, когда Джейсон оказался рядом с ним, и он сильно замахнулся. Джейсон поднырнул под удар и, воспользовавшись инерцией Чаки, помог бросить его, схватив за рукоятку клюшки и потянув. Человек в доспехах рухнул лицом вниз на камни, а Джейсон оседлал его спину, даже когда он падал, схватившись за подбородок. Он поранил пальцы об ожерелье из зазубренных зубов, затем схватил мужчину за густую бороду и потянул назад. На одно долгое мгновение, прежде чем он смог освободиться и перевернуться, голова Чаки откинулась назад, и в это мгновение Джейсон глубоко вонзил острый рог в мягкую плоть горла. Горячая кровь брызнула на его руку, и Чака ужасно содрогнулся под ним и умер.


Джейсон устало поднялся на ноги, внезапно почувствовав себя обессиленным. Он был наедине со своей жертвой. Холодный ветер пронесся вокруг них, неся шуршащие песчинки, охлаждая пот на его теле. Вздохнув, он вытер окровавленные руки о песок и начал раздевать труп. Толстые ремни удерживали шлем-ракушку на голове мертвеца, и когда он развязал их и стянул его, он увидел, что Чака был далеко за пределами среднего возраста. В его бороде было немного седины, но его жидкие волосы были полностью седыми, его лицо и лысеющая голова казались бледно-белыми из-за того, что он был скрыт под шлемом. Потребовалось много времени, чтобы снять обертку и доспехи и снова натянуть их на себя, но в конце концов это было сделано. Под обмотками из кожи и когтей на ногах Чаки были ботинки Джейсона, грязные, но неповрежденные, и Джейсон с удовольствием натянул их. Когда, наконец, очистив его от песка, он надел шлем, Чака возродился. Труп на песке был просто еще одним мертвым рабом. Джейсон вырыл неглубокую могилу, похоронил и засыпал ее. Затем, обвешанный оружием, сумками и арбалетом, с дубинкой в руке, он гордо направился обратно к ожидающим рабам. Как только он появился, они вскочили на ноги и выстроились в линию. Джейсон увидел, что Айджейл смотрит на него с беспокойством, пытаясь понять, кто выиграл битву.


“Один гол в пользу команды гостей”, - крикнул он, и она слегка испуганно улыбнулась ему и отвернулась. “О том, чтобы посмотреть правде в глаза и вернуться тем же путем, которым мы пришли. Для вас, рабов, наступает новый день. Я знаю, вы еще не верите в это, но впереди нас ждут большие перемены ”.


Он насвистывал, прогуливаясь после очереди, и с удовольствием жевал первый попавшийся креной.


VI


В тот вечер они развели костер на пляже, и Джейсон сидел спиной к безопасному морю. Он снял шлем, от которого у него разболелась голова, и подозвал к себе Айджейл.


“Я слышу Чаку. Я повинуюсь”.


Она поспешно подбежала к нему и плюхнулась на песок.


“Я хочу поговорить с тобой”, - сказал Джейсон. “И меня зовут Джейсон, а не Чака”.


“Да, Чака”, - сказала она, бросив быстрый взгляд на его открытое лицо, затем отворачиваясь. Он проворчал что-то и подтолкнул к ней корзинку с креной.


“Я вижу, что изменить эту социальную установку будет нелегко. Скажи мне, у тебя или у кого-нибудь еще когда-нибудь было желание стать свободным?”


“Что такое бесплатно?”


“Ну…Полагаю, это ответ на мой вопрос. Свободный - это то, кем ты являешься, когда ты не раб или рабовладелец, волен идти, куда хочешь, и делать то, что хочешь ”.


“Мне бы это не понравилось”. Она вздрогнула. “Кто бы позаботился обо мне? Как я мог бы найти какого-нибудь креноя? Чтобы найти креноя, нужно собрать много людей вместе, один бы умер с голоду ”.


“Если вы свободны, вы можете объединиться с другими свободными людьми и искать креноя вместе”.


“Это глупо. Тот, кто найдет, съест и не поделится, если только его не заставит хозяин. Я люблю поесть ”.


Джейсон поскреб свою отрастающую бороду. “Мы все любим поесть, но это не значит, что мы должны быть рабами. Но я вижу, что, если в этой обстановке не произойдут какие-то радикальные изменения, мне вряд ли повезет в освобождении кого-либо, и мне лучше принять все меры предосторожности, присущие чаке, чтобы убедиться, что я смогу остаться в живых ”.


Он взял свою дубинку и ушел в темноту, бесшумно обходя лагерь, пока не нашел приличных размеров холм с гладкими склонами. Работая на ощупь, он вытащил маленькие колышки из сумки и расставил их рядами, аккуратно уложив кожаные нитки на их раздвоенных верхушках. Концы струн были прикреплены к изящно сбалансированным стальным колокольчикам, которые позвякивали при малейшем прикосновении. Защищенный таким образом, он улегся в центре своей предупреждающей паутины и провел беспокойную ночь в полудреме, напряженно ожидая, когда зазвонят колокола.


* * * *


Утром марш продолжился, и они подошли к заградительной пирамиде, и когда рабы остановились, Джейсон заставил их пройти мимо нее. Они сделали это с радостью, предвкушая хорошую драку за обладание нарушенной территорией. Их надежды оправдались, когда позже в тот же день вдали справа был замечен другой ряд рабов, и от них отделилась фигура и побежала к ним.


“Ненавижу тебя, Чака!” Фасимба кричал, подбегая, только на этот раз он имел в виду то, что сказал. “Если ты появишься на моей земле, я убью тебя!”


“Еще нет”, - крикнул Джейсон. “И ненавижу тебя, Фасимба, прости, что я забыл о формальностях. Я не хочу ничего из вашей земли, и старый договор или что там еще действует. Я просто хочу с тобой поговорить ”.


Фасимба остановился, но держал свой каменный молоток наготове, очень подозрительный. “У тебя новый голос, Чака”.


“У меня новая чака, старая чака теперь расцветает маргаритками. Я хочу обменять у тебя раба, и тогда мы отправимся ”.


“Чака сражайся изо всех сил. Ты, должно быть, хороший боец, Чака ”. Он сердито потряс молотком. “Не так хорош, как я, Чака!”


“Ты лучший, Фасимба, девять рабов из десяти хотят, чтобы ты был хозяином. Послушайте, не могли бы мы перейти к сути, тогда я уведу отсюда свою толпу ”. Он посмотрел на ряд приближающихся рабов, пытаясь выделить Майка. “Я хочу вернуть раба, у которого была дыра в голове. Я дам тебе двух рабов в обмен, на твой выбор. Что ты на это скажешь?”


“Хорошая сделка, Чака. Выбери один из моих, возьми лучший, я возьму два твоих. Но дырка в голове исчезла. Слишком много проблем. Говорите все время. У меня заболела нога от того, что я его пнул. Избавился от него ”.


“Ты убил его?”


“Не тратьте раба впустую. Обменял его на Д'Зертаноджа. Получил стрелы. Хочешь стрелы?”


“Не в этот раз, Фасимба, но спасибо за информацию”. Он порылся в сумке и вытащил креной. “Вот, возьми что-нибудь перекусить”.


“Где тебя отравили креной?” Фасимба спросил с интересом. “Мне бы не помешал отравленный креной”.


“Это не отравлено, это вполне съедобно, или, по крайней мере, настолько съедобно, насколько это вообще возможно”.


Фасимба рассмеялся. “Ты довольно забавный, Чака. Я даю тебе одну стрелу за отравленный креной ”.


“Ты в деле”, - сказал Джейсон, бросая кренодж на землю между ними. “Но я говорю вам, что это совершенно вкусно”.


“Это то, что я говорю человеку, которому я это даю. Я нашел хорошее применение отравленному креноджу.” Он бросил стрелу в песок подальше от них и, уходя, прихватил овощ.


Когда Джейсон поднял стрелу, она погнулась, и он увидел, что она почти полностью проржавела надвое, а разлом был искусно замазан глиной. “Все в порядке”, - крикнул он вслед удаляющемуся работорговцу, - “Просто подожди, пока твой друг не съест креноя”.


* * * *


Марш продолжался, сначала обратно к пограничной пирамиде, а подозрительный Фасимба следовал за ними по пятам. Только после того, как Джейсон и его группа пересекли границу, остальные вернулись к своему обычному добыванию пищи. Затем начался долгий путь к границам внутренней пустыни. Поскольку по пути им пришлось искать креноя, им потребовалось почти три дня, чтобы добраться до места назначения. Джейсон просто повел колонну в правильном направлении, но как только море скрылось из виду, у него появилось лишь приблизительное представление о правильном курсе, однако он не поделился своим невежеством с рабами, и они уверенно двинулись дальше по тому, что, очевидно, было для них хорошо известным маршрутом. По пути они собрали и съели большое количество креноя, нашли два колодца, из которых наполнили мешки из кожи, и указали на съежившееся животное, сидящее у ямы, в которую Джейсон, к их невысказанному отвращению, умудрился не попасть стрелой из арбалета.


Утром третьего дня Джейсон увидел демаркационную линию на выровненном горизонте, и перед полуденной трапезой они подошли к морю вздымающегося голубовато-серого песка. Конец того, что он привык называть пустыней, был поразительным. Под ногами у них были желтые песок и гравий, в то время как редкие кустарники вели жалкое существование, как и трава и животворящий креной. Здесь жили не только люди, но и животные, и, каким бы безжалостным ни было выживание, они, по крайней мере, были живы. В пустошах впереди не было никакой жизни, хотя, казалось, не было никаких сомнений в том, что там жили дзертаноджи. Это должно означать, что, хотя он выглядел безграничным — как и полагала Айджейл, — на другой стороне, вероятно, были пахотные земли. Горы тоже, если бы они не были просто облаками, поскольку линию серых вершин можно было бы просто разглядеть на далеком горизонте.


“Где нам найти дзертаноя?” - спросил он ближайшего раба, который лишь нахмурился и отвел взгляд. У Джейсона были проблемы с дисциплиной. Рабы не делали ничего из того, о чем он просил, пока он не пинал их. Их подготовка была настолько тщательной, что приказ, не сопровождаемый пинком, просто не был приказом, а его продолжающееся нежелание применять физическое принуждение с помощью устной команды было просто воспринято как признак слабости. Некоторые из более крепких рабов уже облизывали губы и оценивали его. Его усилия улучшить жизнь рабов были полностью заблокированы самими рабами. Пробормотав проклятие в адрес продолжающегося упрямства человеческой расы, Джейсон погрузил носок своего ботинка в мужчину.


“Найди их там, у большой скалы”, - последовал немедленный ответ.


На краю пустыни в указанном направлении было темное пятно, и когда они приблизились, Джейсон увидел, что это было обнажение скалы, которое было возведено стеной из кирпичей или валунов одинаковой высоты. За этой стеной могло скрываться большое количество людей, и он не собирался рисковать своими драгоценными рабами или еще более драгоценной шкурой где-либо поблизости от нее. По его крику очередь остановилась и улеглась на песок, в то время как он прошел в нескольких метрах впереди, держа дубинку в руке, и подозрительно осмотрел сооружение.


То, что там были невидимые наблюдатели, было доказано, когда из-за угла появился мужчина и медленно направился к Джейсону. Он был одет в свободную мантию и нес корзину в одной руке, и когда он достиг точки примерно на полпути между Джейсоном и скалой, которую он только что покинул, он остановился и сел, скрестив ноги, на песок, корзина рядом с ним. Джейсон внимательно осмотрелся во всех направлениях и решил, что позиция достаточно безопасная. Не было никаких мест, где могли бы прятаться вооруженные люди, и он не боялся одинокого человека. Клуб готов он вышел и остановился в трех шагах от другого.


“Добро пожаловать, Чака”, - сказал мужчина. “Я боялся, что мы больше не увидимся с тобой после той небольшой ... трудности, которая у нас была”.


Он продолжал сидеть во время разговора, поглаживая несколько прядей своей жидкой бороды. Его голова была гладко выбрита и была такой же загорелой и кожисто-коричневой, как и все остальное лицо, наиболее заметной чертой которого был великолепный нос, заканчивающийся расширяющимися ноздрями и служивший надежной опорой для солнцезащитных очков ручной работы. Они, казалось, были полностью вырезаны из кости и плотно прилегали к лицу, их плоские твердые передние части были вырезаны тонкими поперечными разрезами. Эта защита для глаз могла быть предназначена только для слабых глаз, а сеть морщин указывала на то, что мужчина был довольно стар и не представлял опасности для Джейсона.


“Я хочу кое-что”, - сказал Джейсон в прямолинейной, чакайской манере.


“Новый голос и новая чака - приветствую вас. Старый был собакой, и я надеюсь, что он умер в страшных муках, когда вы убили его. А теперь садись, друг Чака, и выпей со мной.” Он осторожно открыл корзину и достал каменный кувшин и две глиняные кружки.


“Где ты достаешь отравленный напиток?” - Спросил Джейсон, вспомнив местные манеры. Этот Д'Зертано был умным человеком и по голосу Джейсона сразу понял, что в рядах рабов произошли изменения. “А как тебя зовут?” - спросил я.


“Эдипон”, - сказал древний, когда, не получив ответа, положил прибор для питья обратно в корзину. “Чего ты хочешь — в разумных пределах, то есть? Нам всегда нужны рабы, и мы всегда готовы торговать ”.


“Я хочу раба, который у тебя есть. Я обмениваю вас двоих на одного ”.


Сидящий мужчина холодно улыбнулся из-под прикрытия своего носа. “Не обязательно говорить так неграмотно, как прибрежные варвары, поскольку по вашему акценту я могу сказать, что вы образованный человек. Какого раба ты хочешь?”


“Тот, который вы только что получили от Фасимбы. Он принадлежит мне ”. Джейсон отказался от своей лингвистической уловки и стал еще более настороже, бросив быстрый взгляд на пустынные пески. Эта высохшая старая птица была намного умнее, чем выглядела, и ему приходилось быть настороже.


“Это все, что ты хочешь?” Эдипон спросил.


“Все, о чем я могу думать в этот момент. Ты покажешь этого раба, и, возможно, мы сможем поговорить о более серьезных делах ”.


“У меня есть идея еще лучше, чем эта”.


Смех Эдипона имел очень непристойный подтекст, и Джейсон отпрянул назад, когда старик засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул между ними. Послышался шорох осыпающегося песка, и Джейсон, обернувшись, увидел людей, которые, по-видимому, выбирались из пустой пустыни, откидывая деревянные крышки, которыми был посыпан песок. Их было шестеро, со щитами и дубинками, и Джейсон проклял свою глупость, встретившись с Эдипоном в месте, выбранном другим. Он замахнулся дубинкой позади себя, но старик уже убегал в безопасное место за скалой. Джейсон взвыл от гнева и бросился на ближайшего мужчину, который все еще был только наполовину в своем укрытии. Мужчина принял удар Джейсона на свой поднятый щит и был отброшен обратно в яму силой удара. Джейсон побежал дальше, но другой был впереди него, размахивая своей боевой дубинкой наготове. Обойти его было невозможно, поэтому Джейсон врезался в него на полной скорости, скрежеща всеми своими подвесными зубами и рогами. Мужчина отступил под атакой, и Джейсон расколол его щит своей дубинкой и нанес бы дополнительный урон, если бы в этот момент не подоспели другие мужчины, и ему пришлось встретиться с ними лицом к лицу.


Это была короткая и жестокая битва, в которой Джейсон отдал чуть больше, чем получил. Двое из нападавших были повержены, а третий держался за разбитую голову, когда вес чисел повалил Джейсона на землю. Он позвал на помощь своих рабов, затем проклял их, когда они только остались сидеть, в то время как его руки были связаны веревкой, а оружие снято с тела. Один из победителей помахал рабам, которые теперь встали и послушно отправились в пустыню. Джейсона, рычащего от ярости, потащили в том же направлении.


* * * *


В стене, обращенной к пустыне, было широкое отверстие, и, как только Джейсон прошел через него, гнев его мгновенно испарился. Это был один из кароджей, о котором ему рассказала Айджейл: в этом не могло быть никаких сомнений. Теперь он мог понять, как, на ее необразованный взгляд, могла существовать неопределенность относительно того, была ли эта вещь животным или нет. Транспортное средство было добрых десяти метров в длину, по форме напоминало лодку, и имело спереди большую и явно фальшивую голову животного, покрытую мехом и блистающую рядами резных зубов и блестящими хрустальными глазами. На нем были накидки из шкур и не слишком реалистичные ноги, свисающие с него, - явно недостаточный камуфляж, чтобы обмануть искушенного шестилетнего ребенка.


Такого рода маскировка могла бы быть достаточно хороша, чтобы привлечь внимание невежественных дикарей, но тот же самый цивилизованный ребенок распознал бы в этом транспортное средство, как только увидел шесть больших колес внизу. Они были вырезаны с глубокими протекторами и сделаны из какого-то эластичного на вид материала. Движущей силы видно не было, но Джейсон чуть не заулюлюкал от радости, почувствовав заметный запах сгоревшего топлива. Это грубое на вид приспособление имело какой-то искусственный источник энергии, который мог быть продуктом местной промышленной революции или был куплен у инопланетных торговцев. Любая из возможностей давала шанс в конечном итоге сбежать с этой безымянной планеты.


Рабов, некоторые из которых съежились от ужаса перед неизвестностью, пинками подняли по сходням в кародж. Четверо хаски, которые усмирили и связали Джейсона, отнесли его наверх и бросили на палубу, где он спокойно лежал и рассматривал то, что можно было разглядеть в механизме транспортного средства пустыни. Из передней части палубы выступал столб, и один из матросов прикрепил к его квадратной верхней части то, что могло быть только рукояткой румпеля. Если это монолитное устройство управлялось передней парой колес, то оно должно приводиться в движение задней, поэтому Джейсон плюхнулся на палубу, пока не смог посмотреть в сторону кормы. Здесь располагалась каюта шириной с палубу, без окон и с единственной встроенной дверью, оснащенной большим выбором замков и засовов. Любые сомнения в том, что это было машинное отделение, были рассеяны черной металлической дымовой трубой, которая поднималась через крышу кабины.


“Мы уходим”, - завизжал Эдипон и замахал в воздухе своими тонкими руками. “Принесите в прихожую. Нарсиси выходят вперед, чтобы указать путь к кароджу. Теперь, когда я иду в святилище, все молятся, чтобы побудить священные силы перенести нас к Путлко.” Он направился к хижине, затем остановился, чтобы указать на одного из носителей дубинки. “Эребо, ты, ленивый ублюдок, ты не забыл налить воды в кубок богов на этот раз, потому что они хотят пить?”


“Я наполнил его, я наполнил его”, - пробормотал Эребо, жуя награбленный креной.


* * * *


Закончив приготовления, Эдипон вошел в дверной проем и задернул за ним скрывающую занавеску. Было много лязга и дребезжания, когда замки и засовы были открыты, и он вошел внутрь. В течение нескольких минут черное облако жирного дыма выкатилось из трубы и было унесено ветром. Прошел почти час, прежде чем священные силы были готовы выступить, и они объявили о своей готовности продолжать, крича и выпуская в воздух свое белое дыхание. Четверо рабов закричали вразнобой и упали в обморок, в то время как остальные выглядели так, как будто они были бы счастливее, если бы умерли. Джейсон уже имел некоторый опыт работы с примитивными машинами, поэтому предохранительный клапан на бойлере не стал для него большой неожиданностью. Он также был готов, когда транспортное средство вздрогнуло и начало медленно съезжать в пустыню. Судя по количеству дыма и пара, вырывающегося из-под кормы, он не думал, что двигатель был очень эффективным, но, каким бы примитивным он ни был, он передвигал caroj и его груз пассажиров по песку в медленном, но устойчивом темпе.


Раздались новые крики рабов, и несколько человек попытались перепрыгнуть через борт, но были сбиты с ног дубинками. Закутанные в мантии дзертанои уверенно прокладывали себе путь сквозь ряды пленников, вливая им в глотки полные ковши темной жидкости. Первые, кто его получил, уже были без сознания или мертвы, хотя шансы на то, что они были без сознания, были выше, поскольку у их похитителей не было причин убивать их после того, как они зашли так далеко, чтобы заполучить их в первую очередь. Джейсон верил в это, но у перепуганных рабов не было утешения в его философии, поэтому они продолжали бороться, думая, что сражаются за свои жизни. Когда подошла очередь Джейсона, он не подчинился безропотно, несмотря на свои убеждения, и умудрился укусить несколько пальцев и пнуть одного человека в живот, прежде чем они сели на него, зажали ему нос и влили ему в горло порцию обжигающей жидкости. Было больно, у него кружилась голова, и он попытался заставить себя вырвать, но это было последнее, что он помнил.


VII


“Выпей еще немного этого”, - сказал голос, и холодная вода плеснула Джейсону в лицо, и часть ее попала в горло, заставив его закашляться. Что-то твердое упиралось ему в спину, и у него болели запястья. Медленно возвращались воспоминания о драке, пленении и зелье, которое ему навязали. Когда он открыл глаза, то увидел над головой мерцающую желтую лампу, подвешенную на цепочке. Он моргнул, глядя на это, и попытался собрать достаточно энергии, чтобы сесть. Знакомое лицо проплыло перед светом, и Джейсон, прищурившись, посмотрел на него и застонал.


“Это ты, Майка, или ты просто часть кошмара?”


“От правосудия никуда не деться, Джейсон. Это я, и у меня есть к вам несколько серьезных вопросов ”.


Джейсон снова застонал. “Ты настоящий, все верно. Даже в кошмарном сне я бы не осмелился придумать ничего подобного. Но прежде чем задавать вопросы, как насчет того, чтобы рассказать мне пару вещей о местных порядках, ты должен кое-что знать, поскольку ты был рабом Д'зертаноджа дольше, чем я. Джейсон понял, что боль в запястьях вызвана тяжелыми железными кандалами. Сквозь них проходила цепь, прикрепленная скобой к толстому деревянному брусу, на котором покоилась его голова. “Почему цепи — и на что похоже местное гостеприимство?”


Михай отклонил приглашение поделиться любой важной информацией и неудержимо вернулся к своей собственной теме.


“Когда я видел тебя в последний раз, ты был рабом Чаки, а сегодня вечером тебя привели вместе с другими рабами Чаки и приковали к стойке, пока ты был без сознания. Рядом со мной было пустое место, и я сказал им, что позабочусь о тебе, если они поместят тебя туда, что они и сделали. Теперь есть кое-что, что я должен знать. Прежде чем они раздели тебя, я увидел, что на тебе были доспехи и шлем Чака. Где этот человек — что с ним случилось?”


“Я чака”, - прохрипел Джейсон и закашлялся от сухости в горле. Он сделал большой глоток воды из миски. “Ты кажешься очень мстительным, Михай, ты старый мошенник. Где сейчас все эти штучки с "подставь-другую-щеку"? Только не говори мне, что ты можешь ненавидеть этого человека только за то, что он ударил тебя по голове, проломил тебе череп и продал тебя вниз по реке как отвергнутого раба? Если вы размышляли над этой несправедливостью, то теперь можете порадоваться, потому что злого Чака больше нет. Он похоронен в непроходимых пустошах, и после того, как все кандидаты были отсеяны, я получил работу ”.


“Ты убил его?”


“Одним словом — да. И не думайте, что это было легко, поскольку у него были все преимущества, а я обладал только своей врожденной изобретательностью, которой, к счастью, оказалось достаточно. Какое-то время это было легко, потому что, когда я попытался убить его во сне ...


“Ты что?” Майка Самон зашипел.


“Добрался до него ночью. Ты же не думаешь, что кто-то в здравом уме стал бы сражаться с подобным монстром лицом к лицу, не так ли? Хотя именно так все и закончилось, поскольку у него было несколько удобных приспособлений для слежки за людьми в темноте. Короче говоря, мы сражались, я победил, я стал Чака, хотя мое правление не было ни долгим, ни благородным. Я последовал за тобой до самой пустыни, где был аккуратно пойман в ловушку хитрой старой птицей по имени Эдипон, которая понизила меня обратно в звании и забрала всех моих рабов. Теперь это моя история. Итак, расскажи мне о своем, где мы находимся, что здесь происходит?”


“Убийца! Рабовладелец!” Михай отступил назад, насколько это было возможно под натягом цепи, и указал осуждающим перстом на Джейсона. “К твоей позорной роли следует добавить еще два обвинения. Меня тошнит от самого себя, Джейсон, от того, что я мог когда-либо испытывать к тебе сочувствие и пытаться помочь тебе. Я все равно помогу тебе, но только для того, чтобы остаться в живых, чтобы тебя могли доставить обратно на Кассилию для суда и казни ”.


“Мне нравится этот пример справедливого правосудия — суд и казнь”. Джейсон снова закашлялся и осушил миску с водой. “Вы когда-нибудь слышали о презумпции невиновности, пока не доказана вина? Это всего лишь основа всей юриспруденции. И как вы могли бы оправдать то, что судили меня на Кассилии за действия, которые произошли на этой планете — которые здесь не являются преступлениями? Это все равно что забрать каннибала из его племени и казнить его за антропофагию ”.


“Что в этом было бы плохого? Поедание человеческой плоти - преступление настолько отвратительное, что я содрогаюсь при мысли об этом. Конечно, человек, который делает это, должен быть казнен ”.


“Если он проскользнет через заднюю дверь и съест одного из ваших родственников, у вас, безусловно, есть основания для действий. Но не в том случае, если он присоединится к остальным членам своего веселого племени ради хорошего жаркого из мяса врага. Разве вы не видите очевидный момент здесь — что о поведении человека можно судить только по отношению к его окружению? Поведение относительно. Каннибал в своем обществе такой же нравственный, как прихожанин в вашем ”.


“Богохульник! Преступление есть преступление! Существуют моральные законы, которые стоят выше всего человеческого общества ”.


“О, нет, это не так, это просто момент, когда ваша средневековая мораль рушится. Все законы и идеи являются историческими и относительными, а не абсолютными. Они актуальны для своего конкретного времени и места и, вырванные из контекста, теряют свою значимость. В контексте этого грязного общества я действовал самым прямым и честным образом. Я пытался убить своего учителя — это единственный способ, которым амбициозный мальчик может продвинуться в этом суровом мире, и, несомненно, именно так сам Чака получил эту работу в первую очередь. Убийство не сработало, но бой сработал, и результаты были теми же. Придя к власти, я хорошо заботился о своих рабах, хотя, конечно, они этого не ценили, поскольку не хотели хорошего ухода, им нужна была только моя работа, таков закон страны. Единственное, что я действительно сделал неправильно, это не выполнил свои обязательства рабовладельца и заставил их вечно маршировать взад и вперед по пляжам. Вместо этого я пришел искать тебя и был пойман в ловушку и отправлен обратно в рабство, где мне самое место, за то, что выкинул такой глупый трюк ”.


Дверь с грохотом распахнулась, и резкий солнечный свет хлынул в здание без окон. “Встать на ноги, рабы!” - крикнул Д'Зертано через отверстие.


Раздался хор шарканья и стонов, когда мужчины пришли в себя. Теперь Джейсон мог видеть, что он был одним из двадцати рабов, прикованных к длинной перекладине, по-видимому, представляющей собой целый ствол большого дерева. Человек, прикованный в дальнем конце, казался своего рода лидером, потому что он проклинал и подстрекал других к жизни. Когда все они встали, он отрывисто отдавал команды раздражающим тоном.


“Давай, давай, сначала приготовь самую вкусную еду. И не забудьте свои миски, уберите их, чтобы они не могли выпасть, не забывайте ничего есть или пить весь день, если у вас нет миски. И давайте сегодня работать вместе, каждый приложит все усилия, это единственный способ добиться успеха. Это касается всех вас, мужчин, особенно вас, новичков. Дайте им здесь день работы, и они дадут вам дневной запас еды ....”


“О, заткнись!” - крикнул кто-то.


“... И ты не можешь жаловаться на это”, - невозмутимо продолжал ныть соломенный босс. “Теперь все вместе ... раз ... наклонитесь и обхватите руками перекладину, хорошенько ухватитесь и ... два ... оторвите ее от земли, вот так. И ... три... Встаем и выходим за дверь, мы идем ”.


Они вышли на солнечный свет, и холодный рассветный ветер пробирался сквозь его пирранский комбинезон и остатки кожаных принадлежностей Чаки, которые Джейсону разрешили оставить. Его похитители оторвали ноги, усеянные когтями, но не потревожили обертки под ними, поэтому они не нашли его ботинки. Это было единственное светлое пятно в безграничной перспективе самого черного мрака. Джейсон пытался быть благодарным за небольшие благословения, но только еще больше задрожал. Как можно скорее эту ситуацию нужно было изменить, поскольку он уже отсидел свой срок рабства на этой захолустной планете и был создан для лучших дел.


По приказу рабы выстроились вдоль стен двора. Протягивая свои миски, как потрепанные кающиеся грешники, они принимали ковши с тепловатым супом от другого раба, который толкал бадью с этим напитком на колесиках: он был прикован к бадье. У Джейсона пропал аппетит, когда он попробовал этот осадок. Это был суп креной, а десертные клубни оказались еще вкуснее — он не думал, что такое возможно, — когда их подали в бульоне. Но выживание было важнее привередливости, поэтому он проглотил злую дрянь.


* * * *


Завтрак закончился, они вышли за ворота в другой комплекс, и восхищенный интерес вытеснил все опасения Джейсона. В центре двора находился большой стержень, в который первая группа рабов уже вставляла конец своего бруса. Группа Джейсона и двое других переместились на позицию и установили свои штанги, соорудив из стержня колесо с четырьмя спицами. Надсмотрщик крикнул, и рабы застонали и навалились всем весом на прутья, пока те не задрожали и не начали поворачиваться, затем, медленно тащась, они заставили колесо двигаться. Как только началась эта тяжелая работа, Джейсон обратил свое внимание на грубый механизм, который они приводили в действие.


Вертикальный стержень от стержня поворачивал скрипящее деревянное колесо, которое приводило в движение серию кожаных ремней. Некоторые из них исчезли через отверстия в большом каменном здании, в то время как самый прочный ремень из всех повернул коромысло того, что могло быть только уравновешенным насосом. Все это казалось крайне неэффективным способом откачки воды, поскольку где-то поблизости наверняка должны быть природные источники и озера. Резкий запах, наполнивший двор, был навязчиво знакомым, и Джейсон только что пришел к выводу, что вода не могла быть объектом их трудов, когда из стояка насоса донеслось гортанное бульканье и наружу хлынула густая черная струя.


“Нефть—конечно!” Джейсон громко восторгался, затем переключил свое внимание на толкание, когда надсмотрщик бросил на него уродливый взгляд и угрожающе щелкнул кнутом.


В этом был секрет Д'зертаноджей и источник их силы. Неподалеку были видны горы и холмы, возвышающиеся над окружающими стенами. Захваченных рабов накачали наркотиками, чтобы они даже не знали, в каком направлении их привезли в это скрытое место или как долго длилось путешествие. Здесь, в этой охраняемой долине, они трудились над перекачкой сырой нефти, которую их хозяева использовали для питания своих больших пустынных фургонов. Или они использовали для этого сырую нефть? Теперь нефть вытекала сплошным потоком и стекала по открытому желобу , который исчезал за стеной в том же здании, что и поворотные ленты. И что за варварская дьявольщина творилась там? Толстая труба венчала здание и выпускала клубы черного дыма, в то время как из различных отверстий в стене исходила ужасная вонь, от которой у него чуть макушка не сорвалась с головы.


В тот самый момент, когда он понял, что происходит в здании, охраняемая дверь открылась, и Эдипон вышел, сморкая свой внушительный нос в обрывок тряпки. Скрипящее колесо повернулось, и когда его вращение снова привело Джейсона в чувство, он позвал его.


“Эй, Эдипон, иди сюда. Я хочу поговорить с тобой. Я бывший Чака, на случай, если вы не узнаете меня без формы ”.


Эдипон бросил на него один взгляд, затем отвернулся, вытирая нос. Было очевидно, что рабы его не интересовали, независимо от того, в каком положении они находились до своего падения. Надсмотрщик за рабами с ревом подбежал, подняв кнут, в то время как медленное вращение колеса уносило Джейсона прочь. Крикнул он в ответ через плечо.


“Послушай меня — я многое знаю и могу тебе помочь”. Только я обернулся за ответом, а кнут уже со свистом опускался вниз. Пришло время для жесткой продажи. “Тебе лучше выслушать меня, потому что я знаю, что то, что выходит первым, лучше всего. Ага!” Это последнее было непроизвольным, когда хлыст приземлился.


Слова Джейсона не имели значения ни для рабов, ни для надсмотрщика, который занес свой кнут для следующего удара, но их воздействие на Эдипона было таким же драматичным, как если бы он наступил на раскаленный уголь. Он вздрогнул, остановился и развернулся, и даже с такого расстояния Джейсон мог видеть, что болезненный серый оттенок заменил его обычный коричневатый цвет кожи.


“Останови колесо!” - крикнул он.


Эта неожиданная команда привлекла всеобщее изумленное внимание. Разинувший рот надсмотрщик опустил свой кнут, в то время как рабы споткнулись и остановились, а колесо со стоном остановилось. Во внезапной тишине шаги Эдипона громким эхом отдавались, когда он подбежал к Джейсону, остановившись на расстоянии вытянутой руки, его губы от напряжения обнажили зубы, как будто он был готов укусить.


“Что это ты сказал?” Он швырнул эти слова в Джейсона, в то время как его пальцы наполовину вытащили нож из-за пояса.


Джейсон улыбнулся, выглядя и ведя себя спокойнее, чем чувствовал. Его колючка попала в цель, но если он не будет действовать осторожно, то и нож Эдипона попадет ему в живот. Очевидно, что это была очень чувствительная тема.


“Вы слышали, что я сказал, и я не думаю, что вы хотите, чтобы я повторял это перед всеми этими незнакомцами. Я знаю, что здесь происходит, потому что я родом из далекого места, где мы постоянно занимаемся подобными вещами. Я могу тебе помочь. Я могу показать вам, как получить больше лучшего и как сделать так, чтобы ваш caroj работал лучше. Просто испытайте меня. Только сначала освободи меня от цепи в этом баре и давай перейдем в какое-нибудь уединенное место, где мы сможем мило поболтать ”.


Мысли Эдипона были очевидны. Он закусил губу и с жаром посмотрел на Джейсона, теребя пальцами лезвие своего ножа. Джейсон лишь невинно улыбнулся в ответ и радостно забарабанил пальцами по барной стойке, просто топчась на месте в ожидании освобождения. И все же, несмотря на холод, по его спине стекала струйка пота. Он поставил все на интеллект Эдипона, на то, что любопытство мужчины преодолеет немедленное желание заставить замолчать раба, который так много знал о таких секретных вещах, надеясь, что он вспомнит, что рабов всегда можно убить, и что не помешает сначала задать несколько вопросов. Любопытство победило, и нож вернулся в ножны, в то время как Джейсон облегченно выдохнул. Это было слишком близко даже для профессионального игрока; его собственная жизнь на доске была поставлена на несколько более высокие ставки, чем ему нравилось играть.


“Выпустите его из бара и приведите ко мне”, - приказал Эдипон, затем взволнованно зашагал прочь. Другие рабы смотрели широко раскрытыми глазами, как кузнеца выбежали, и с большим смятением и выкрикиваемыми приказами цепь Джейсона была отсечена от перекладины, где она соединялась с тяжелой скобой.


“Что ты делаешь?” Спросил Михай, и один из охранников тыльной стороной ладони повалил его на землю. Джейсон просто улыбнулся и прикоснулся пальцем к губам, когда с него сняли цепь и его увели. Он был свободен от рабства и остался бы таким, если бы смог убедить Edipon, что ему будет лучше в каком-то другом качестве, а не в тупой работе.


* * * *


Комната, в которую они привели его, содержала первые штрихи декора или потакания своим желаниям, которые он видел на этой планете. Мебель была тщательно изготовлена, с редкими элементами резьбы для придания ей яркости, а на кровати было тканое покрывало. Эдипон стоял у стола, нервно постукивая пальцами по темной полированной поверхности. “Заприте его”, - приказал он охране, и Джейсона привязали к прочному кольцевому засову, который выступал из стены. Как только охранники ушли, он встал перед Джейсоном и вытащил свой нож. “Скажи мне, что ты знаешь, или я убью тебя сразу”.


“Мое прошлое - открытая книга для тебя, Эдипон. Я родом из страны, где мы знаем все секреты природы —”


“Как называется эта земля? Ты шпион из Аппсалы?”


“Я не мог бы быть одним из них, поскольку никогда не слышал об этом месте”. Джейсон прикусил нижнюю губу, задаваясь вопросом, насколько умен Эдипон и насколько откровенным он может быть с ним. Сейчас было не время запутываться во лжи о планетарной географии: возможно, было бы лучше попробовать его на небольшой дозе правды. “Если бы я сказал вам, что я прибыл с другой планеты, из другого мира в небе, среди звезд, вы бы мне поверили?”


“Возможно. Существует множество старых легенд о том, что наши предки пришли из мира за пределами неба, но я всегда отвергал это как религиозный бред, подходящий только для женщин ”.


“В этом случае девочки оказались правы. Ваша планета была заселена людьми, чьи корабли пересекли пустоту космоса, когда ваш кародж пролетал над пустыней. Ваш народ забыл об этом и утратил науку и знания, которыми вы когда-то обладали, но в других мирах эти знания все еще хранятся ”.


“Безумие!”


“Вовсе нет, это наука, хотя ее часто путают, считая, что это одно и то же. Я докажу свою точку зрения. Вы знаете, что я никогда не смог бы побывать внутри вашего таинственного здания, и я полагаю, вы можете быть уверены, что никто не раскрыл мне его секретов. И все же я готов поспорить с вами, что могу довольно точно описать, что там находится — не потому, что вижу оборудование, а потому, что знаю, что нужно сделать с маслом, чтобы получить нужные вам продукты. Хочешь послушать?”


“Продолжайте”, - сказал Эдипон, присаживаясь на угол стола и свободно балансируя ножом в ладони.


“Я не знаю, как вы это называете, устройство, но в торговле это емкость, которая все еще используется для фракционной перегонки. Ваша сырая нефть стекает в какой-нибудь резервуар, и вы направляете ее оттуда в реторту, какой-нибудь большой сосуд, который вы можете герметично закупорить. Как только он закрыт, вы разжигаете огонь под ним и пытаетесь разогреть все масло до равномерной температуры. Из масла выделяется газ, вы отводите его по трубе и пропускаете через конденсатор, возможно, еще одну трубу, по которой течет вода. Затем вы подставляете ведро под открытый конец трубы, и из него вытекает сок, который вы сжигаете в своем caroj, чтобы заставить их двигаться ”.


Глаза Эдипона открывались все шире и шире, пока Джейсон говорил, пока они не вылезли у него из орбит, как вареные яйца. “Демон!” - завизжал он и, пошатываясь, направился к Джейсону с вытянутым ножом. “Вы не могли видеть, не через каменные стены, но только моя семья видела, больше никто — я клянусь в этом!”


“Сохраняй хладнокровие, Эдипон, я говорил тебе, что мы годами занимались этим в моей стране”. Он балансировал на одной ноге, готовый нанести удар по ножу на случай, если нервы старика не успокоятся. “Я не собираюсь красть ваши секреты, на самом деле там, откуда я родом, это довольно мелкая сошка, поскольку у каждого фермера есть печь для приготовления собственного пюре и экономии на налогах. Бьюсь об заклад, я даже смогу внести некоторые улучшения для вас, незаметно для глаз. Как вы контролируете температуру готовящегося напитка? У вас есть термометры?”


“Что такое термометры?” Спросил Эдипон, на мгновение забыв о ноже, увлеченный радостями технической дискуссии.


“Именно так я и думал. Я вижу, как сильно повысится качество вашего бутлегированного joyjuice, если у вас здесь есть кто-нибудь, кто умеет выдувать стекло. Хотя, возможно, было бы проще изготовить свернутую в рулон биметаллическую ленту. Вы пытаетесь уварить различные фракции, и если вы не будете поддерживать равномерную и контролируемую температуру, у вас получится смешанный напиток. То, что вам нужно для ваших двигателей, - это самые летучие фракции, жидкости, которые сначала выкипают, такие как бензин и бензол. После этого вы повышаете температуру и собираете керосин для своих ламп и так далее по конвейеру, пока у вас не останется приличной массы смолы для мощения ваших дорог. Как тебе это звучит?”


* * * *


Эдипон заставил себя успокоиться, хотя дергающийся мускул на его щеке выдавал его внутреннее напряжение. “То, что вы описали, является правдой, хотя вы ошибались в некоторых мелочах. Но меня не интересует ни ваш термометр, ни улучшение нашей энергетической воды, она была достаточно хороша для моей семьи на протяжении нескольких поколений, и она достаточно хороша для меня ....”


“Держу пари, ты считаешь эту строчку оригинальной?”


“...Есть кое-что, что вы могли бы сделать, что принесло бы вам богатые награды. Мы можем быть щедрыми, когда это необходимо. Вы видели наш автомобиль и катались на нем, и видели, как я вошел в святилище, чтобы ходатайствовать перед священными силами, чтобы они заставили нас двигаться. Можете ли вы сказать мне, какая сила движет кароджем?”


“Я надеюсь, что это заключительный экзамен, Эдипон, потому что ты расширяешь мои возможности экстраполяции. Убирая все святыни и священные силы, я бы сказал, что вы идете в машинное отделение, чтобы выполнить часть работы, почти не требующую молитвы. Может быть несколько способов перемещения этих амбаров, но давайте подумаем о самом простом. Сейчас это лучший вариант, так что никаких штрафных санкций, если я пропущу какой-либо из моментов.


“Внутреннее сгорание отключено, я сомневаюсь, что у вас есть технология, чтобы справиться с этим, плюс тот факт, что нужно было многое сделать с резервуаром для воды, и вам потребовался почти час, чтобы начать. Звучит так, как будто вы собирались выпустить пар — предохранительный клапан! Я забыл об этом. Итак, это steam. Вы заходите, разумеется, запираете дверь, затем открываете пару клапанов, пока топливо не потечет в топку, затем разжигаете ее. Может быть, у вас есть манометр, или, может быть, вы просто ждете, пока сработает предохранительный клапан, чтобы сообщить, есть ли у вас напор пара. Что может быть опасно, поскольку заклинивающий клапан может унести весь завод прямо в гору.


“Как только у вас будет пар, вы открываете клапан, чтобы впустить его в цилиндры, и приводите устройство в движение. После этого вы просто наслаждаетесь поездкой, конечно, следя за тем, чтобы вода правильно подавалась в ваш котел, давление оставалось на высоком уровне, огонь был достаточно горячим, все подшипники смазаны и все остальное ....”


Джейсон с изумлением наблюдал, как Эдипон выплясывает небольшую джигу по комнате, придерживая мантию выше костлявых колен. Подпрыгивая от возбуждения, он воткнул нож в крышку стола, бросился к Джейсону и, схватив его за плечи, тряс так, что его цепь зазвенела.


“Ты понимаешь, что ты наделал?” он спросил. “Ты понимаешь, что ты сказал?”


“Я достаточно хорошо знаю. Означает ли это, что я сдал экзамен? Был ли я прав?”


“Я не знаю, правы вы или нет. Я никогда не видел внутренности ни одной из дьявольских коробок Appsalan ”. Он снова затанцевал по комнате. “Ты знаешь больше об их…как вы это называете, движок ... чем я. Я всего лишь провел свою жизнь, ухаживая за ними и проклиная жителей Аппсалы, которые хранят от нас секрет. Но ты откроешь его нам! Мы будем создавать наши собственные двигатели, и если им нужна энергия на воде, им придется дорого за это заплатить ”.


“Не могли бы вы выражаться немного яснее”, - взмолился Джейсон. “Я никогда в жизни не слышал ничего более запутанного”.


“Я покажу тебе, человек из далекого мира, а ты раскроешь нам секреты Appsalan. Я вижу, как наступает рассвет нового дня для Путлко ”. Он открыл дверь и крикнул охранникам и своему сыну Нарсиси, который прибыл, когда они отпирали Джейсона, который узнал в нем того самого Д'Зертано с опущенными глазами и сонным видом, который помогал Эдипону вести их неуклюжий автомобиль.


“Возьми эту цепь, сын мой, и держи свою дубинку наготове, чтобы убить этого раба, если он попытается сбежать. В противном случае не причиняйте ему вреда, поскольку он очень ценен. Приходи.”


Он потянул за цепочку, но Джейсон только уперся пятками и не двигался. Они посмотрели на него с изумлением.


“Всего несколько вещей, прежде чем мы уйдем. Человек, который должен принести новый день в Путлько, не раб, давайте проясним это, прежде чем эта операция пойдет дальше. Мы придумаем что-нибудь с цепями или охраной, чтобы я не мог сбежать, но тема рабства исключена ”.


“Но — ты не один из нас, следовательно, ты должен быть рабом”.


“Я только что добавил третью категорию в ваш социальный заказ. Сотрудник. Несмотря на нежелание, я все еще наемный работник, квалифицированная рабочая сила, и я намерен, чтобы со мной обращались именно так. Разберитесь в этом сами. Убей раба, и что ты теряешь? Очень мало, если в загонах есть другой раб, который может толкать в том же месте. Но убей меня, и что ты получишь? Мозги в твоем клубе — и они тебе там совсем не помогут ”.


“Послушай, папа, он имеет в виду, что я не могу его убить?” Нарсиси выглядел озадаченным, а также сонным.


“Нет, он не это имел в виду. Он имеет в виду, что если мы убьем его, то больше никто не сможет выполнить ту работу, которую он должен сделать для нас. Я могу понять его, и мне это не нравится. Есть только рабы и работорговцы, все остальное противоречит естественному порядку. Но он загнал нас в ловушку между сатано и песчаной бурей, поэтому мы должны позволить ему некоторые свободы. Приведи раба сейчас…Я имею в виду сотрудника ... и мы посмотрим, сможет ли он выполнить то, что обещал. Если он этого не сделает, я буду иметь удовольствие убить его, потому что мне не нравятся его революционные идеи ”.


* * * *


Они прошли гуськом к запертому и охраняемому зданию с огромными дверями, которые были распахнуты, чтобы показать массивные формы семи кароджей.


“Посмотри на них”, - прошипел Эдипон и потянул себя за нос. “Лучшая и прекраснейшая из конструкций, вселяющая страх в сердца наших врагов, быстро переносящая нас через пески, несущая на своих спинах огромные грузы, и только три из них способны двигаться”.


“Неполадки в двигателе?” Беспечно спросил Джейсон.


Эдипон ворчал, ругался и кипел от злости себе под нос и повел нас во внутренний двор, где стояли четыре огромных черных ящика, разрисованных мертвыми головами, расколотыми костями, фонтанами крови и кабалистическими символами, имеющими зловещий вид.


“Эти свиньи в Аппсале забирают нашу энергетическую воду и ничего не дают взамен. О да, они разрешают нам пользоваться их двигателями, но после нескольких месяцев эксплуатации проклятые штуковины останавливаются и больше не ездят, тогда мы должны вернуть их в город, чтобы обменять на новые, и платить снова и снова ”.


“Хорошая ракетка”, - сказал Джейсон, глядя на герметичную обшивку двигателей. “Почему бы вам просто не взломать их и не починить самостоятельно, они не могут быть очень сложными”.


“Это смерть!” Эдипон ахнул, и оба дзертаноя отшатнулись от коробок при этой мысли. “Мы пробовали это во времена отца моего отца, поскольку мы не суеверны, как рабы, и знаем, что они созданы человеком, а не богом. Однако хитрые змеи Аппсалы скрывают свои секреты с огромной хитростью. При любой попытке взломать обложку ужасная смерть просачивается наружу и наполняет воздух. Люди, которые дышат этим воздухом, умирают, и даже у тех, кого он коснулся, появляются огромные волдыри, и они умирают от боли. Человек из Аппсалы смеялся, когда это случилось с нашими людьми, и после этого поднял цену еще выше ”.


Джейсон обошел одну из коробок, с интересом разглядывая ее, ведя Нарсиси за собой в конце цепочки. Эта штука была выше его головы и почти в два раза длиннее. Тяжелый вал выходил через отверстия на противоположных сторонах, вероятно, для отбора мощности колес. Через отверстие в боку он мог видеть встроенные ручки и два маленьких цветных диска, а над ними были три отверстия в форме воронки, выполненные и раскрашенные в виде ртов. Встав на цыпочки, Джейсон заглянул наверх, но там было только закопченное отверстие с фланцами, которое, должно быть, предназначалось для крепления дымовой трубы. В ярком контейнере было только еще одно отверстие, маленькое сзади, и никаких других элементов управления.


“Я начинаю понимать картину, но тебе придется рассказать мне, как ты управляешься с элементами управления”.


“Смерть до этого”, - крикнул Нарсиси. “Только моя семья —”


“Может, ты заткнешься?” Джейсон крикнул в ответ. “Помнишь? Вам больше не разрешается запугивать прислугу. Здесь нет никаких секретов. Не только это, но я, вероятно, знаю об этой вещи больше, чем вы, просто взглянув на нее. Масло, вода и топливо поступают в эти три отверстия, вы зажигаете лампочку где-нибудь, возможно, в том дымном отверстии под панелью управления, открываете один из этих клапанов для подачи топлива, другой - для того, чтобы двигатель работал медленнее и быстрее, а третий - для подачи воды. Диски являются своего рода индикаторами.” Нарсиси побледнел и отступил назад. “Так что помалкивай, пока я поговорю с твоим отцом”.


“Все так, как ты говоришь”, - указал Эдипон. “Рты всегда должны быть наполнены, и очень жаль, если они опустеют, потому что силы прекратятся или того хуже. Как вы догадались, огонь подается сюда, и когда зеленый палец выдвигается вперед, этот рычаг можно повернуть для приведения в движение. Следующий предназначен для большой скорости или медленного хода. Самый последний находится под знаком красного пальца, который, когда указывает, указывает на необходимость, и ручку нужно повернуть и удерживать, пока палец не уберется. Белое дыхание исходит из отверстия сзади. Это все, что там есть ”.


“Примерно то, что я ожидал”, - пробормотал Джейсон и осмотрел стенку контейнера, постукивая по ней костяшками пальцев, пока она не загудела. “Они предоставляют вам минимум элементов управления для запуска этой штуковины, так что вы ничего не узнаете о задействованных базовых принципах. Без теории вы бы никогда не узнали, что контролируют ручки, или что зеленый индикатор загорается, когда у вас есть рабочее давление, или красный, когда уровень воды в бойлере низкий. Очень аккуратный. И все это запечатано в банку и заминировано на случай, если у вас возникнут какие-либо идеи заняться бизнесом самостоятельно.


“Судя по обложке, у нее двойные стенки, и, судя по вашему описанию, я бы сказал, что внутри в жидкой форме запечатан один из ядовитых боевых газов, вроде иприта. Любой, кто попытается пробиться внутрь, быстро забудет о своих амбициях после такой дозы. Тем не менее, должен быть способ проникнуть внутрь корпуса и обслужить двигатель, они не собираются просто выбрасывать их после нескольких месяцев использования. И, учитывая уровень технологий, демонстрируемый этим чудовищем, я должен быть в состоянии найти хитрости и обойти любые другие встроенные ловушки. Думаю, я соглашусь на эту работу ”.


“Очень хорошо, начинайте”.


“Подождите минутку, босс, вам еще предстоит кое-что узнать о наемном труде. Всегда существуют определенные условия работы и соглашения, все из которых я буду рад перечислить для вас ”.


VIII


“Чего я не понимаю, так это почему у вас должен быть другой раб?” Нарсиси заскулила. “Иметь женщину, конечно, естественно, так же как иметь собственное жилье, мой отец дал свое разрешение. Но он также сказал, что я и мои братья должны помочь вам, что секреты двигателя не должны быть раскрыты никому другому ”.


“Тогда беги прямо к нему и получи разрешение для раба Михая присоединиться ко мне в работе. Вы можете объяснить, что он родом из той же страны, что и я, и что ваши секреты для него просто детские игрушки. И если папа спросит по каким-либо другим причинам, скажи ему, что мне нужна квалифицированная помощь, кто-то, кто знает, как обращаться с инструментами, и кому можно доверять, чтобы он точно следовал инструкциям, как указано. У тебя и твоих братьев слишком много собственных идей о том, как все должно быть сделано, и склонность оставлять детали на усмотрение богов и хорошенько врезать молотком, если что-то работает не так, как следовало бы ”.


Нарсиси удалился, кипя от злости и бормоча что-то себе под нос, пока Джейсон склонился над масляной плитой, планируя следующий шаг. Большая часть дня ушла на то, чтобы уложить бревна для катков и вытолкнуть герметичный двигатель в песчаную долину, подальше от места скважины; для любых экспериментов требовалось открытое пространство, где ошибка могла вызвать выброс боевого газа. Даже Эдипон, наконец, понял смысл этого, хотя все его стремления заключались в том, чтобы проводить эксперименты в большой секретности за закрытыми дверями. Он дал разрешение только после того, как были возведены стены из кожи , чтобы образовать ограждение, которое можно было охранять; лишь случайно они послужили столь ценной защитой от ветра.


И после долгих споров с рук Джейсона были сняты болтающиеся цепи и кандалы и заменены легкими кандалами для ног. Ему приходилось переваливаться при ходьбе, но его руки были полностью свободны, что было большим улучшением по сравнению с цепями, хотя один из братьев стоял на страже со взведенным арбалетом, пока Джейсон не был пристегнут. Теперь ему нужно было раздобыть кое-какие инструменты и получить некоторое представление о технических знаниях этих людей, прежде чем он сможет продолжить, что неизбежно повлекло бы за собой еще одну битву за их драгоценные секреты.


“Давай, ” крикнул он своему охраннику, “ найдем Эдипона и дадим еще один укол его язвам”.


После своего первого энтузиазма лидер D'zertanoj получал очень мало удовольствия от своего нового проекта.


“У тебя есть собственное помещение, ” проворчал он, “ и рабыня, которая будет готовить для тебя, и я только что дал разрешение другому рабу помогать тебе. Теперь еще запросы — вы хотите выпустить всю кровь из моего тела?”


“Давайте не будем слишком драматизировать. Мне просто нужны инструменты, чтобы продолжить свою работу, и заглянуть в ваш механический цех или где бы вы ни занимались своими механическими работами. Я должен иметь некоторое представление о том, как вы, ребята, решаете механические проблемы, прежде чем я смогу приступить к работе над этим набором трюков там, в пустыне ”.


“Вход воспрещен—”


“Правила сегодня ломаются, как соломинки, так что мы вполне можем пойти дальше и доработать еще несколько. Ты будешь показывать дорогу?”


Охранники неохотно открывали Джейсону ворота здания нефтеперерабатывающего завода, и было много звяканья ключами и обеспокоенных взглядов. Пара пожилых дзертаноев, воняющих нефтяными парами, появилась из салона и вступила в громкий спор с Эдипоном, чья воля, наконец, возобладала. Снова закованный в цепи и охраняемый как убийца, Джейсон был неохотно отведен в темный салон, содержимое которого было удручающе разочаровывающим.


“Действительно из Рубевилля”, - усмехнулся Джейсон и пнул коробку, полную кованых вручную и неуклюжих инструментов. Работа была самой грубой, продукт своего рода машинного века неолита. Дистиллирующая реторта была кропотливо изготовлена из листовой меди и неуклюже склепана вместе. Он сильно протекал, как и паяные швы на трубе ручной формовки. Большинство инструментов представляли собой кузнечные щипцы и молотки для нагрева и выбивания форм на наковальне. Единственными вещами, которые радовали сердце Джейсона, были массивный сверлильный станок и токарный станок, которые обрабатывали приводные ремни с ведомым приводом. В держателе инструмента токарного станка был зажат обломок какого-то твердого минерала, который достаточно хорошо справлялся с резкой кованого железа и низкоуглеродистой стали. Еще большее восхищение вызвало усовершенствование резьбы на режущей головке, которая использовалась для изготовления массивных гаек и болтов, крепивших колеса caroj к их валам. Могло быть и хуже. Джейсон отобрал самые маленькие и удобные инструменты и отложил их в сторону для собственного использования утром. Свет почти погас, и в этот день работы больше не будет.


* * * *


Они ушли вооруженной процессией, как и пришли, и пара братьев проводила его в похожую на псарню комнату, которая должна была стать его личными покоями. Тяжелый засов с глухим стуком захлопнул дверь за ним, и он поморщился от густых паров наполовину сгоревшего керосина, сквозь которые едва проникал свет лампы с одним фитилем. Айджейл склонилась над маленькой масляной плитой, готовя что-то в глиняной миске. Она подняла глаза и нерешительно улыбнулась Джейсону, затем повернулась обратно к плите. Джейсон подошел, понюхал и содрогнулся.


“Какой праздник! Креной-суп, и, я полагаю, за ним последуют свежая креной и креной салат. Завтра я подумаю о том, чтобы внести немного разнообразия в рацион.”


“Чака великолепен”, - прошептала она, не поднимая глаз. “Чака могущественен....”


“Меня зовут Джейсон, я потерял работу в ”Чака", когда у меня отобрали форму".


“... Джейсон силен, чтобы накладывать чары на Д'зертаноджей и заставлять их делать то, что он пожелает. Его раб благодарит тебя”.


Он приподнял ее подбородок, и тупая покорность в ее глазах заставила его вздрогнуть. “Разве мы не можем забыть о рабстве? Мы вместе вляпались в это дело и вместе из него выберемся ”.


“Мы сбежим, я знал это. Ты убьешь всех дзертаноджей, освободишь своих рабов и снова отведешь нас домой, где мы сможем отправиться в поход и найти креноя вдали от этого ужасного места ”.


“Некоторым девушкам, несомненно, легко угодить. Это примерно то, что я имел в виду, за исключением того, что, когда мы выберемся отсюда, мы пойдем в другом направлении, как можно дальше от вашей толпы крэноджей ”.


Айджейл внимательно слушала, помешивая суп одной рукой и копаясь в кожаной обертке другой. Джейсон обнаружил, что тоже чешется, и по воспаленным местам на своей шкуре понял, что он делал это ужасно часто с тех пор, как его вытащили из океана этой негостеприимной планеты.


“Хватит!” - взорвался он, подошел и забарабанил в дверь. “Это место настолько далеко от цивилизации, насколько я его знаю, но это не причина, по которой мы не можем чувствовать себя максимально комфортно”. За дверью загремели цепи и засовы, и Нарсиси просунул свое мрачное лицо внутрь.


“Почему ты кричишь? Что не так?”


“Мне нужно немного воды, много воды”.


“Но у вас есть вода”, - озадаченно сказал Нарсиси и указал на каменный кувшин в углу. “Воды там хватит на несколько дней”.


“По твоим стандартам, старина Нарс, не по моим. Я хочу, по крайней мере, в десять раз больше, и я хочу это сейчас. И немного мыла, если в этом варварском месте есть что-нибудь подобное ”.


Было много споров, но Джейсон наконец добился своего с водой, объяснив, что она нужна для религиозных обрядов, чтобы быть уверенным, что он не провалит работу завтра. Он поставляется в различных упаковках вместе с неглубокой миской, наполненной мощным мягким мылом.


“Мы в деле”, - усмехнулся он. “Раздевайся, у меня для тебя сюрприз”.


“Да, Джейсон”, - сказала Айджейл, счастливо улыбаясь.


“Ты собираешься принять ванну. Ты знаешь, что такое ванна?”


“Нет”, - сказала она и вздрогнула. “Это звучит зловеще”.


“Иди сюда и снимай одежду”, - приказал он, тыча пальцем в дыру в полу. “Это должно послужить сливным отверстием, по крайней мере, вода ушла, когда я налил в него немного”.


Вода из печи была теплой, но Айджейл все еще сидела на корточках у стены и вздрагивала, когда он выливал ее на нее. Она закричала, когда он втирал скользкое мыло в ее волосы, а он продолжал зажимать ей рот рукой, чтобы она не привела охранников. Он также втер мыло в свою голову, и оно восхитительно защекотало, когда впиталось в кожу головы. Что-то из этого было в его ушах, заглушая их, поэтому первым признаком того, что дверь была открыта, был звук хриплого крика Мики. Он стоял в дверном проеме, указывая пальцем и дрожа от гнева. Нарсиси стоял позади него, зачарованно заглядывая через его плечо на этот странный религиозный обряд.


“Деградация!” Майка прогремел. “Вы заставляете это бедное создание подчиняться вашей воле, унижаете ее, срываете с нее одежду и смотрите на нее, хотя вы не состоите в законном браке”. Он прикрыл глаза от постороннего взгляда поднятой рукой. “Ты - зло, Джейсон, демон зла и должен быть привлечен к ответственности —”


“Вон!” Джейсон взревел, развернул Михая и запустил его в дверь одним из своих отработанных ударов чака. “Единственное зло здесь - в твоем разуме, ты, шпионящий мусор. Я даю девушке первую в ее жизни чистку, и вы должны вручить мне медаль за то, что я обеспечиваю санитарию местным жителям, вместо того, чтобы так выть. ” Он вытолкал их обоих за дверь и накричал на Нарсиси. “Я хотел этого раба, но не сейчас! Заприте его до утра, а затем приведите обратно ”. Он захлопнул дверь и сделал мысленную пометку запереться на засов и с этой стороны.


* * * *


На завтрак было еще креной, но Джейсон чувствовал себя слишком хорошо физически, чтобы возражать. Он был вымыт до блеска, и зуд исчез даже из его отросшей бороды. Металлическая ткань его пирранского комбинезона высохла почти сразу после стирки, поэтому на нем тоже была чистая одежда. Айджейл все еще приходила в себя после травматического воздействия ванны, но она выглядела определенно привлекательно с очищенной кожей и вымытыми и немного причесанными волосами. Ему придется найти для нее немного местной ткани, поскольку было бы обидно испортить хорошую работу, позволив ей снова надеть плохо выделанные шкуры, которые она привыкла носить . Это было с ощущением позитивного хорошего настроения, когда он крикнул, чтобы открыли дверь, и протопал сквозь прохладное утро к месту своей работы. Михай уже был там, выглядя потрепанным и сердитым, гремя цепями; Джейсон одарил его самой дружелюбной из улыбок, которая только добавила соли на моральные раны другого.


“На него тоже наденьте ножные кандалы”, - приказал Джейсон, - “И сделай это быстро. Сегодня нам предстоит проделать большую работу ”. Он повернулся обратно к герметичному двигателю, потирая руки в предвкушении.


Закрывающий капюшон был сделан из тонкого металла, который не мог скрыть много секретов. Он осторожно соскреб немного краски и обнаружил гофрированное и спаянное соединение там, где сходились стороны, но никаких других заметных следов. После часа, проведенного за простукиванием, прижав ухо к металлу, он убедился, что капот был именно тем, что он подумал, когда впервые осмотрел эту штуковину, — металлическим контейнером с двойными стенками, наполненным жидкостью. Проткни его, и ты был бы мертв. Он был там только для того, чтобы скрыть секреты двигателя, и не выполнял никакой другой функции. И все же его пришлось передать для обслуживания паровой машины — или передали? Конструкция была примерно кубической, и капот закрывал только пять сторон. А как насчет шестого, базового?


“Теперь ты задумался, Джейсон”, - усмехнулся он про себя и опустился на колени, чтобы осмотреть его. Широкий фланец, по-видимому, из чугуна, выступал со всех сторон и был прорезан четырьмя большими отверстиями для болтов. Защитный кожух, казалось, был припаян к основанию, но, должно быть, там были более прочные скрытые крепления, потому что он не сдвинулся бы даже после того, как он аккуратно соскреб немного припоя с основания. Следовательно, ответ просто обязан был быть на шестой стороне.


“Сюда, Майка”, - позвал он, и мужчина неохотно оторвался от тепла плиты и, шаркая, подошел. “Подойдите поближе и посмотрите на эту средневековую движущую силу, пока мы разговариваем, как будто обсуждаем бизнес. Ты собираешься сотрудничать со мной?”


“Я не хочу этого, Джейсон. Я боюсь, что ты испачкаешь меня своим прикосновением, как и других ”.


“Ну, теперь ты не такой чистый —”


“Я не имею в виду физически”.


“Ну, я знаю. Вам, безусловно, не помешали бы ванна и шампунь для глубокого очищения. Я не беспокоюсь о состоянии твоей души, ты можешь разобраться с этим в свое свободное время. Но если вы будете работать со мной, я найду способ вытащить нас из этого места в город, который создал этот двигатель, потому что, если есть способ покинуть эту планету, мы найдем его только в городе ”.


“Я знаю это, но я все еще сомневаюсь —”


“Небольшие жертвы сейчас ради большего блага позже. Разве цель этой поездки не в том, чтобы вернуть меня к справедливости? Ты не добьешься этого, проведя остаток своей жизни в рабстве ”.


“Вы адвокат дьявола, поскольку извращаете мою совесть - и все же то, что вы говорите, правда. Я помогу тебе здесь, чтобы мы могли сбежать ”.


“Отлично. А теперь приступайте к работе. Возьми Нарсиси и попроси его собрать по крайней мере три здоровенных шеста, к которым нас приковывали в банде качков. Принесите их сюда вместе с парой лопат.”


* * * *


Рабы несли шесты только до внешней стороны стен из кожи, поскольку Эдипон не допускал их внутрь, и Джейсону и Мике пришлось с трудом тащить их на место. Д'Зертанодж, которые никогда не занимались физическим трудом, подумали, что это было очень забавно, когда Джейсон предложил им помочь. Оказавшись на месте у двигателя, Джейсон вырыл каналы под ним и загнал решетки. Когда это было сделано, он по очереди с Михой раскапывал песок под ним, пока двигатель не встал над ямой, поддерживаемый только решетками. Джейсон спустился вниз и осмотрел нижнюю часть устройства. Он был гладким и невыразительным.


Он еще раз тщательно соскреб краску, пока она не очистилась по краям. Здесь твердый металл уступил место припою, и он ковырялся в этом, пока не обнаружил, что кусок листового металла был припаян по краям и прикреплен к станине. “Очень хитрые, эти Аппсаланоджи”, - усмехнулся он и атаковал припой лезвием ножа. Когда один конец освободился, он медленно потянул лист металла в сторону, убедившись, что к нему ничего не прикреплено и что он каким-либо образом заминирован. Он достаточно легко отделился и со звоном упал в яму. Обнаруженная поверхность была из гладкого металла, невыразительного и твердого.


“Хватит на один день”, - сказал Джейсон, выбираясь из ямы и отряхивая руки. Было почти темно. “На данный момент мы достигли достаточно, и я хочу немного подумать, прежде чем двигаться дальше. До сих пор удача была на нашей стороне, но я не думаю, что это должно быть так просто. Я надеюсь, ты захватил с собой свой чемодан, Майка, потому что ты переезжаешь ко мне ”.


“Никогда! Вместилище греха, порочности—”


Джейсон холодно смотрел ему в глаза и с каждым произнесенным словом тыкал его пальцем в грудь, чтобы довести дело до конца. “Ты переезжаешь ко мне, потому что это важно для наших планов. И если ты перестанешь ссылаться на мои моральные недостатки, я перестану говорить о твоих. А теперь давай.”


Жить с Микой Самоном было непросто, но едва ли возможно. Он заставил Айджейл и Джейсона отойти к дальней стене, повернуться спиной и пообещать не смотреть, пока он будет мыться за ширмой из шкур. Джейсон сделал это, но в качестве маленькой мести рассказал шутки Айджале, чтобы они хихикали вместе, и Мика был уверен, что они смеются над ним. Ширма из шкур, оставшаяся после ванны, была укреплена, и Михай укрылся за ней, чтобы поспать. Их еда по-прежнему состояла только из креноя, и Джейсон вздрогнул, когда признал, что на самом деле начинает к ним привыкать.


На следующее утро, под испуганными взглядами своих охранников, Джейсон взялся за нижнюю часть опорной плиты. Он думал об этом добрую часть ночи и сразу же проверил свои теории. Сильно нажимая на нож, он мог сделать хорошую бороздку в металле. Он был не таким мягким, как припой, но казался каким-то простым сплавом, содержащим хороший процент свинца. Что бы это могло скрывать? Осторожно прощупывая кончиком ножа, он покрыл дно ровным рисунком. Глубина металла была равномерно большой, за исключением двух мест, где он обнаружил неровности, они находились на средней линии прямоугольного основания и на равном расстоянии от концов и боковых сторон. Поковырявшись, он обнаружил две знакомые формы, каждая размером с его голову.


“Майка. Спустись в эту дыру и посмотри на эти вещи. Скажи мне, что ты думаешь о них ”.


Михай почесал бороду. “Они все еще покрыты этим металлом, я не могу быть уверен —”


“Я не прошу тебя быть в чем—то уверенным - просто скажи мне, о чем они заставляют тебя думать”.


“Ну ... большие орешки, конечно. С резьбой на концах болтов. Но они такие большие ...


“Они должны быть такими, если на них надет весь металлический корпус. Я думаю, что сейчас мы очень близки к разгадке тайны того, как открыть двигатель — и сейчас самое время быть осторожными. Я все еще не могу поверить, что разгадать секрет так просто. Я собираюсь вырезать деревянный шаблон гайки, затем сделать гаечный ключ. Пока меня не будет, ты останешься здесь и снимешь весь металл с болта и с резьбы винта. Я могу отложить это, пока мы все обдумаем, но рано или поздно мне придется попробовать раскрутить один из этих орешков. И мне очень трудно забыть об этом горчичном газе ”.


Изготовление гаечного ключа привело к небольшой нагрузке на местную технологию, и все старики, носившие звание Мастеров Стилла, проконсультировались по этому поводу. Один из них был хорошим кузнецом, и после ритуального жертвоприношения и ряда молитв он сунул кусок железа в угли, а Джейсон накачал мехи, пока они не раскалились добела. С большим количеством ударов молотком и ругани из него был кропотливо сформирован прочный гаечный ключ со смещенной головкой, чтобы достать до гаек с потайной головкой. Джейсон убедился, что отверстие было немного меньше, затем отнес нетронутый гаечный ключ на рабочее место и подогнал губки под точную посадку. После повторного нагрева и закалки в масле у него был инструмент, который, как он надеялся, справится с задачей.


* * * *


Эдипон, должно быть, следил за ходом работ, потому что он ждал возле двигателя, когда Джейсон вернулся с готовым гаечным ключом.


“Я был под водой, - объявил он, - и видел орехи, которые дьявольские Аппсаланоджи спрятали в твердом металле. Кто бы мог подумать! Мне все еще кажется невозможным, чтобы один металл мог быть спрятан внутри другого, как это можно было сделать?”


“Достаточно просто. Основание собранного двигателя поместили в форму и залили в нее расплавленный покрывающий металл. Температура плавления у него должна быть намного ниже, чем у стали двигателя, чтобы не было повреждений. Они просто лучше разбираются в металлических технологиях в городе и рассчитывали на ваше невежество ”.


“Невежество! Ты оскорбляешь—”


“Я беру свои слова обратно. Я просто имел в виду, что они думали, что им сойдет с рук этот трюк, и поскольку они этого не сделали, они глупцы. Это тебя удовлетворяет?”


“Что ты делаешь дальше?”


“Я снимаю гайки, и когда я это делаю, есть хороший шанс, что ядовитый колпак освободится и его можно будет просто снять”.


“Это слишком опасно для тебя, у злодеев могут быть наготове другие ловушки, когда гайка будет повернута. Я пошлю сильного раба, чтобы он обратил их, пока мы будем наблюдать на расстоянии, его смерть не будет иметь значения ”.


“Я тронут вашей заботой о моем здоровье, но как бы мне ни хотелось воспользоваться этим предложением, я не могу. Я прошел через то же самое и неохотно пришел к выводу, что это единственная работа, которую я должен выполнить сам. Снять эти орешки выглядит слишком просто, и это то, что вызывает у меня подозрения. Я собираюсь сделать это и в то же время остерегаться новых уловок - и это то, что могу сделать только я. Теперь я предлагаю вам отойти с войсками в более безопасное место ”.


Не было никаких колебаний по поводу ухода, шаги быстро зашуршали по песку, и Джейсон остался один. Кожаные стенки слабо хлопали на ветру, и больше не было слышно ни звука. Джейсон поплевал на ладони, подавил легкую дрожь и скользнул в яму. Гаечный ключ аккуратно прилегал к гайке, он обхватил его обеими руками и, упершись ногой в стенку ямы, начал тянуть.


И остановился. Три витка резьбы на болте, выступающем под гайкой, очищены от металла трудолюбивым Микой. Что-то в них выглядело очень неправильным, но он не совсем понимал, что именно.


“Майка”, - крикнул он, и ему пришлось громко позвать еще два раза, прежде чем его помощник осторожно высунул голову из-за экрана. “Заскочи на нефтяной завод и достань мне один из их болтов с гайкой, любого размера, это не имеет значения”.


Джейсон грел руки у плиты, пока Михай не вернулся с маслянистым рулетом, затем махнул ему, чтобы он возвращался к остальным. Вернувшись в яму, он поднес его к выступающей части аппсаланского болта и захохотал от радости. Резьба на угловом болте была наклонена под несколько иным углом: там, где одна шла вверх, другая шла вниз. Аппсаланские нити были вырезаны наоборот, левой нитью.


По всей галактике существовало столько технических и культурных различий, сколько планет, но одна из немногих общих черт, унаследованных всеми ними от их земных предков, заключалась в однородности нитей. Джейсон никогда не думал об этом раньше, но когда он мысленно пробежался по своему опыту на разных планетах, он понял, что все они были одинаковыми. Шурупы входили в дерево, болты - в резьбовые отверстия, а гайки - все они вставлялись в болты, когда вы поворачивали их по часовой стрелке. Их удалили, повернув против часовой стрелки. В его руке была грубая гайка и болт D'zertano, и когда он попробовал их, они двигались таким же образом. Но болт двигателя не работал таким образом — его нужно было повернуть по часовой стрелке, чтобы снять его.


* * * *


Отбросив гайку и болт, он поместил гаечный ключ на массивный болт двигателя и медленно надавил в том, что казалось совершенно неправильным направлением, как будто он затягивал, а не ослаблял. Он медленно поворачивался, сначала на четверть, затем на половину оборота. И постепенно выступающие нити исчезали, пока не оказались на одном уровне с поверхностью гайки. Теперь он легко поворачивался и через минуту упал в яму — он бросил за ним гаечный ключ и выбрался наружу. Стоя на краю, он осторожно нюхал воздух, готовый броситься бежать при малейшем запахе газа. Там ничего не было.


Вторая гайка открутилась так же легко, как и первая, и без каких-либо побочных эффектов. Джейсон просунул острую стамеску между верхним корпусом и опорной плитой, где он удалил припой, и когда он оперся на нее, корпус слегка сдвинулся, удерживаемый только собственным весом.


От входа в вольер он крикнул группе, сгрудившейся вдалеке. “Возвращайся — эта работа почти закончена”.


Все они по очереди соскальзывали в яму и смотрели на выступающие болты, издавая одобрительные звуки, когда Джейсон оперся на долото и показал, как можно освободить футляр.


“Все еще остается небольшая проблема с его снятием, - сказал он им, - и я уверен, что хватать и поднимать его - неправильный способ. Это тоже была моя первая идея, но у людей, которые собирали эту штуку, были серьезные неприятности для любого, кто затянет эти гайки вместо того, чтобы их ослабить. Пока мы не выясним, что это такое, мы будем действовать очень осторожно. У тебя здесь есть какие-нибудь большие глыбы льда, Эдипон? Сейчас зима, не так ли?”


“Лед? Зима?” Эдипон, застигнутый врасплох сменой направления, пробормотал, рассеянно потирая покрасневший кончик своего выдающегося носа. “Конечно, сейчас зима. Лед, на более высоких озерах в горах должен быть лед, они всегда замерзают в это время года. Но для чего тебе нужен лед?”


“Ты получишь это, и я покажу тебе. Нарежьте его на красивые плоские кубики, которые я смогу складывать. Я не собираюсь поднимать капот — я собираюсь вытащить двигатель из-под него!”


К тому времени, когда рабы доставили лед с отдаленных озер, Джейсон соорудил прочную деревянную раму на земле вокруг двигателя и просунул под капот заточенные металлические клинья, затем закрепил клинья на раме. Теперь, если бы двигатель был опущен в яму, капот остался бы наверху, поддерживаемый клиньями. Лед позаботился бы об этом. Джейсон соорудил ледяной фундамент под двигателем, затем выдвинул поддерживающие брусья. Теперь, когда лед медленно растает, двигатель осторожно опустят в яму.


Погода оставалась холодной, и лед отказывался таять, пока Джейсон не окружил яму дымящимися масляными плитами. Вода начала стекать в яму, и Михай принялся вычерпывать ее, в то время как зазор между капотом и опорной плитой увеличился. Таяние продолжалось остаток дня и почти всю ночь. Покрасневшие и измученные Джейсон и Мика наблюдали за погружением в воду, и когда дзертанодж вернулся на рассвете, двигатель благополучно покоился в луже грязи на дне ямы: капот был снят.


“Там, в Аппсале, хитрые дьяволы, но Джейсон динАльт не вчера родился”, - ликовал он. “Вы видите этот кувшин, стоящий там, на двигателе”, - он указал на герметичный контейнер из толстого стекла размером с небольшой бочонок, наполненный маслянистой зеленоватой жидкостью; он был плотно прижат мягкими подставками. “Это мина-ловушка. Гайки, которые я снял, были на резьбовых концах двух стержней, на которых крепился колпак, но вместо того, чтобы крепиться непосредственно к колпаку, они были соединены перекладиной, которая опиралась на крышку кувшина. Если бы одна из гаек была затянута, а не ослаблена, стержень погнулся бы и разбил стекло. Я дам вам ровно одно предположение относительно того, что произошло бы тогда ”.


“Ядовитая жидкость!”


“Никто иной. И капот с двойными стенками тоже наполнен им. Я предлагаю, как только мы выроем глубокую яму в пустыне, закопать капюшон и контейнер и забыть о них. Я сомневаюсь, что у движка припасено много других сюрпризов, но я буду осторожен при работе над ним ”.


“Ты можешь это починить? Знаешь, что с ним не так?” Edipon вибрировал от радости.


“Пока нет, я едва взглянул на эту штуку. На самом деле одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что задание будет таким же простым, как украсть креной у слепого. Двигатель такой же неэффективный и неуклюжий по конструкции, как и ваш бензиновый по-прежнему. Если бы вы, люди, вкладывали хотя бы десятую часть энергии в исследования и совершенствование своего продукта, как вы делаете, скрывая его от конкурентов, вы все летали бы на реактивных самолетах ”.


“Я прощаю ваше оскорбление, потому что вы оказали нам услугу. Теперь вам предстоит починить этот движок и другие движки. Для нас наступает новый день!”


“Прямо сейчас для меня наступает новая ночь”, - Джейсон зевнул. “Мне нужно поспать два дня, чтобы наверстать упущенное. Посмотри, сможешь ли ты уговорить своих сыновей смыть воду с этого двигателя, пока он не заржавел, а когда я вернусь, я посмотрю, что можно сделать, чтобы привести его в рабочее состояние ”.


IX


Хорошее настроение Edipon сохранилось, и Джейсон воспользовался этим, добившись как можно большего количества уступок. Намекнув, что в движке может быть больше ловушек, было легко получено разрешение выполнять всю работу на исходном сайте, а не внутри закрытых и охраняемых зданий. Крытый навес обеспечивал им защиту от непогоды, и был построен испытательный стенд для размещения двигателей, когда Джейсон работал над ними. Он был уникального дизайна и построен в соответствии со строгими требованиями Джейсона, и поскольку никто, включая Мику, никогда не слышал и не видел тестовый стенд, пока Джейсон не добился своего.


Оказалось, что в первом двигателе сгорел подшипник, и Джейсон восстановил его, расплавив оригинальный металл подшипника и установив его на место. Когда он открутил головку массивного одноцилиндрового двигателя, он вздрогнул от зазора вокруг поршня; он мог просунуть пальцы в отверстие между поршнем и стенкой цилиндра; введя кольца в цилиндр, он удвоил компрессию и выходную мощность. Когда Эдипон увидел, как прибавил скорости восстановленный движок, он дал своему кароджу, он прижал Джейсона к груди и пообещал ему высшую награду. Оказалось, что это небольшой кусочек мяса каждый день, чтобы скрасить однообразие кренойских блюд, и удвоенная охрана, чтобы убедиться, что его ценное имущество не сбежало.


У Джейсона были свои планы, и он был занят изготовлением ряда единиц оборудования, которые не имели никакого отношения к его бизнесу по ремонту двигателей. Пока они собирались, он занялся подбором небольшого вспомогательного оборудования.


“Что бы ты сделал, если бы я дал тебе клюшку?” он спросил дородного раба, которому помогал тащить бревно в его мастерскую. Нарсиси и один из его братьев бездельничали вне пределов слышимости, им наскучила рутина несения караульной службы.


“Что я делаю с дубинкой?” - проворчал раб, наморщив лоб и открыв рот от напряжения мысли.


“Это то, о чем я спрашивал. И продолжай тянуть, пока думаешь, я не хочу, чтобы охрана что-нибудь заметила ”.


“Если у меня есть дубинка, я убиваю!” - взволнованно объявил раб, нетерпеливо хватаясь пальцами за желанное оружие.


“Ты бы убил меня?”


“У меня есть дубинка, я убью тебя, ты не такой большой”.


“Но если бы я отдал тебе клюшку, разве я не был бы твоим другом? Тогда разве ты не хотел бы убить кого-нибудь еще?”


Новизна этой инопланетной мысли остановила раба насмерть, и он озадаченно почесывал затылок, пока Нарсиси не заставил его вернуться к работе. Джейсон вздохнул и нашел другого раба, чтобы опробовать на нем свою программу продаж.


Это заняло некоторое время, но идея в конечном итоге проникла в ряды рабов. Все, чего они могли ожидать от D'zertanoj, - это непосильного труда и ранней смерти. Джейсон предложил им кое-что другое, оружие, шанс убить своих хозяев и еще больше убийств позже, когда они двинулись маршем на Аппсалу. Им было трудно осознать идею, что они должны работать вместе, чтобы достичь этого, а не убивать Джейсона и друг друга, как только они получат оружие.


В лучшем случае это был рискованный план, и, вероятно, он сорвался бы задолго до того, как можно было бы посетить город. Но восстания должно быть достаточно, чтобы освободить их от рабства, даже если рабы впоследствии сбежали. На этой станции было меньше пятидесяти дзертаноев, все мужчины, с их женщинами и детьми в каком-то другом поселении дальше в горах. Было бы не слишком сложно убить их или прогнать, и задолго до того, как они смогли бы привести подкрепление, Джейсон и его беглые рабы ушли бы. В его планах не хватало только одного фактора, и новый набор рабов решил для него даже эту проблему.


“Счастливые дни”, - засмеялся он, открывая дверь в свою каюту и радостно потирая руки. Охранник втолкнул Михая вслед за ним и запер дверь. Джейсон запер его на свой собственный внутренний засов, затем махнул двум другим в угол, самый дальний от двери и крошечного оконного проема.


* * * *


“Сегодня новые рабы, ” сказал он им, “ и один из них из Аппсалы, наемник или солдат какого-то вида, которого они захватили в плен во время перестрелки. Он знает, что они никогда не позволят ему прожить достаточно долго, чтобы уехать отсюда, поэтому он был благодарен за любые мои предложения ”.


“Это мужская болтовня, которую я не понимаю”, - сказала Айджейл, отворачиваясь и направляясь к огню для приготовления пищи.


“Ты это поймешь”, - сказал Джейсон, беря ее за плечо. “Солдат знает, где находится Аппсала, и может привести нас туда. Пришло время подумать о том, чтобы покинуть это место ”.


Теперь он завладел всем ее вниманием, а также вниманием Мики: “Как это?” - ахнула она.


“Я строил свои планы, теперь у меня достаточно папок и отмычек, чтобы взломать каждую комнату в этом месте, несколько единиц оружия, ключ от оружейной и каждый трудоспособный раб на моей стороне”.


“Что ты планируешь делать?” Спросил Михай.


“Разыграйте рабский бунт в лучшем стиле. Рабы сражаются с дзертаноджами, и мы уходим, возможно, с помощью армии, но, по крайней мере, мы уходим ”.


“Вы говорите о революции!” Майка взревел, и Джейсон прыгнул на него и повалил на пол. Айджейл держала его ноги опущенными, в то время как Джейсон присел ему на грудь и закрыл рот.


“Что с тобой такое? Хотите провести остаток своей жизни, восстанавливая украденные двигатели? Они охраняют нас слишком хорошо, чтобы у нас было много шансов вырваться самостоятельно, поэтому нам нужны союзники. У нас они уже готовы, все рабы ”.


“Бревилушун...” - пробормотал Михай сквозь сжимающие его пальцы.


“Конечно, это революция. Это также единственный возможный шанс на выживание, который когда-либо будет у этих бедняг. Теперь они - человеческий скот, избитый и убитый по прихоти. Вы не можете испытывать жалость к Д'зертаноджам — каждый из них десятикратный убийца. Вы видели, как они забивали людей до смерти. Вы считаете, что они слишком милые, чтобы страдать от революции?”


Михай расслабился, и Джейсон слегка убрал руку, готовый прижать его, если голос собеседника повысится выше шепота.


“Конечно, они некрасивы, " звери в человеческом обличье" более правдивы. Я не чувствую к ним жалости, и они должны быть уничтожены и стерты с лица земли, как это было с Содомом и Гоморрой. Но это не может быть сделано революцией, революция - это зло, зло по своей сути ”.


Джейсон подавил стон. “Попробуйте рассказать это двум третям существующих сейчас правительств, поскольку примерно столько было основано революцией. Хорошие, либерально-демократические правительства, которые были созданы группой парней с оружием и огромным желанием управлять делами более выгодным для себя образом. Как еще вы можете избавиться от полномочий на своей шее, если нет возможности законно проголосовать за их отмену? Если вы не можете проголосовать за них — застрелите их ”.


“Кровавая революция, этого не может быть!”


“Ладно, никакой революции”, - сказал Джейсон, вставая и с отвращением вытирая руки. “Мы изменим название. Как насчет того, чтобы назвать это побегом из тюрьмы? Нет, тебе бы это тоже не понравилось. У меня есть это — освобождение! Мы собираемся сбросить цепи с этих бедных людей и вернуть их на земли, с которых они были украдены. Тот крошечный факт, что рабовладельцы рассматривают их как собственность и не придадут большого значения этой идее, поэтому могут пострадать в процессе, не должен вас беспокоить. Итак, присоединишься ли ты ко мне в этом Освободительном движении?”


“Это все еще революция”.


“Это то, как я решу это назвать!” Джейсон был в ярости. “Ты пойдешь со мной в разработке планов, или ты останешься позади, когда мы уйдем. Даю тебе слово ”. Он подошел, положил себе немного супа и подождал, пока его гнев остынет.


“Я не могу этого сделать…Я не могу этого сделать”, - размышлял Михай, уставившись в свой быстро остывающий суп, как в хрустальный шар оракула, ища там руководства. Джейсон с отвращением отвернулся.


* * * *


“Не стань таким, как он”, - предупредил он Айджейл, указывая ложкой назад через плечо. “Не то чтобы у вас было много шансов, что вы когда-нибудь придете таким, какой вы есть, из общества, твердо стоящего ногами на земле, или, точнее, на могиле. Ваши люди видят только конкретные факты, и только самые очевидные, и такая простая абстракция, как ‘доверие’, кажется вам неподвластной. Пока этот длиннолицый клоун может мыслить только абстракциями абстракций, и чем они нереальнее, тем лучше. Бьюсь об заклад, он даже беспокоится о том, сколько ангелов может танцевать на булавочной головке ”.


“Я не беспокоюсь об этом”, - вмешался Михай, услышав замечание. “Но я время от времени думаю об этом, это проблема, от которой нельзя так просто отмахнуться”.


“Ты видишь?”


Айджейл кивнула. “Если он неправ, и я неправ — тогда ты, должно быть, единственный, кто прав”. Она удовлетворенно кивнула при этой мысли.


“Очень мило с твоей стороны так сказать”, - улыбнулся Джейсон. “И это тоже правда. Я не претендую на непогрешимость, но я уверен, что могу видеть разницу между абстракциями и фактами намного лучше, чем любой из вас, и я, безусловно, более искусен в обращении с ними. Заседание фан-клуба Джейсона Динальта объявляется закрытым ”. Он протянул руку через плечо и похлопал себя по спине.


“Монстр высокомерия”, - проревел Майка.


“О, заткнись”.


“Гордость предшествует падению! Ты злобный и идолопоклоннический антипиетист....”


“Очень хороший”.


“...И я сожалею, что мог хотя бы на секунду подумать о том, чтобы помочь вам или остаться рядом, когда вы грешите, и боюсь за слабость моей собственной души, что я не смог противостоять искушению так, как должен был. Это огорчает меня, но я должен выполнить свой долг ”. Он громко постучал в дверь. “Стража! Стража!”


Джейсон уронил миску и начал подниматься на ноги, но поскользнулся в разлитом супе и упал. Когда он снова встал, на двери загремели замки, и она открылась. Если бы он мог добраться до Майки до того, как этот идиот откроет рот, он бы закрыл его навсегда или, по крайней мере, вырубил его, пока не стало слишком поздно.


Было слишком поздно. Нарсиси просунул голову внутрь и сонно моргнул; Михай принял свою самую драматичную позу и указал на Джейсона. “Схватите и арестуйте этого человека, я обвиняю его в попытке переворота, в планировании убийства красными!”


Джейсон резко остановился и пошел назад, нырнув в сумку со своими личными вещами, которая лежала у стены. Он порылся в нем, затем пнул содержимое и, наконец, достал молоток для формовки металла с увесистой свинцовой головкой.


“Ты еще один предатель”, - крикнул Джейсон Мике, подбегая к Нарсиси, который молча наблюдал за представлением и обдумывал слова Микы. Каким бы медленным он ни казался, с его рефлексами все было в порядке, и его щит поднялся и принял удар Джейсона, в то время как его дубинка аккуратно развернулась и ударила Джейсона по тыльной стороне ладони: онемевшие пальцы разжались, и молоток упал на пол.


“Я думаю, вам двоим лучше пойти со мной, мой отец знает, что делать”, - сказал он, подталкивая Джейсона и Мику впереди себя к двери. Он запер его и позвал одного из своих братьев, чтобы тот стоял на страже, затем повел своих пленников по коридору. Они ковыляли в своих ножных кандалах, Михай благородно, как мученик, а Джейсон кипел и скрежетал зубами.


Эдипон был совсем не глуп, когда дело доходило до восстаний рабов, и оценил ситуацию даже быстрее, чем Нарсиси мог рассказать об этом.


“Я ожидал этого, так что в этом нет ничего удивительного”. В его глазах появился злобный блеск, когда он перевел их на Джейсона. “Я знал, что придет время, когда ты попытаешься свергнуть меня, и именно поэтому я позволил этому другому помогать тебе и учиться твоим навыкам. Как я и ожидал, он предал тебя, чтобы получить твое положение, которым я награждаю его сейчас ”.


“Предать? Я сделал это без какой-либо личной выгоды ”, - запротестовал Мика.


“Только из самых чистых побуждений”, - холодно рассмеялся Джейсон. “Не верь ни единому слову, которое говорит тебе этот набожный мошенник, Эдипон. Я не планирую никаких революций, он просто сказал это, чтобы получить мою работу ”.


“Ты клевещешь на меня, Джейсон! Я никогда не лгу — вы планируете восстание. Ты сказал мне...


“Замолчите вы оба, или я прикажу забить вас до смерти. Это мое суждение. Раб Майка предал раба Джейсона, и планирует ли раб Джейсон восстание или нет, совершенно неважно. Его помощник не стал бы доносить на него, если бы не был уверен, что сможет так же хорошо выполнять свою работу, и это единственный факт, который имеет для меня какое-то значение. Твои идеи о рабочем классе обеспокоили меня, Джейсон. Я буду рад убить их и тебя одновременно. Закуйте его в цепи вместе с рабами. Майка, я награждаю тебя четвертаком Джейсона и женщиной, и пока ты хорошо выполняешь свою работу, я не убью тебя. Делайте это долго, и вы будете жить долго.


“Только из самых чистых побуждений, это то, что ты сказал, Майка?” Джейсон прокричал в ответ, когда его вышвырнули из комнаты.


* * * *


Спуск с вершины власти был быстрым и плавным. В течение получаса на запястьях Джейсона были новые кандалы, и он был прикован к стене в темной комнате, заполненной другими рабами. Его ножные кандалы были оставлены на нем в качестве дополнительного напоминания о его новом статусе. Он погремел цепями и осмотрел их в тусклом свете далекой лампы, как только дверь закрылась.


“Как происходит революция?” раб, прикованный рядом с ним, наклонился и спросил хриплым шепотом.


“Очень забавно, ха-ха”, - проворчал Джейсон, затем подошел ближе, чтобы получше рассмотреть мужчину, у которого был отличный случай косоглазия, его глаза смотрели в разных направлениях. “Ты выглядишь знакомо ... Ты тот новый раб, с которым я разговаривал сегодня?”


“Это я, Снарби, отличный солдат, копейщик, проверен на дубинке и кинжале, на моем счету семь убийств и два возможных, вы можете проверить это сами в зале гильдии”.


“Я все это прекрасно помню, включая тот факт, что ты знаешь дорогу обратно в Аппсалу”.


“Я был рядом”.


“Тогда революция все еще продолжается, фактически она начинается прямо сейчас, но я хочу, чтобы она была небольшой. Вместо того, чтобы освободить всех этих рабов, что вы скажете о том, что мы двое сбежим сами?”


“Лучшая идея, которую я слышал с тех пор, как изобрели пытки, - нам не нужны все эти глупые люди. Они просто мешают. Делайте операцию небольшой и быстрой, вот что я всегда говорю ”.


“Я тоже всегда это говорю”, - согласился Джейсон, копаясь в своем ботинке кончиком пальца. Ему удалось спрятать там свой лучший файл и отмычку, пока Мика предавал его в их комнате. Нападение на Нарсиси с молотком было просто прикрытием.


Джейсон сам изготовил напильник после многих попыток изготовления и закалки стали, и эксперименты оказались успешными. Он достал глину, которой был покрыт порез, сделанный им на манжетах, и энергично взялся за мягкое железо; через три минуты они лежали на полу.


“Ты волшебник?” Прошептал Снарби, вздрагивая в ответ.


“Механик. На этой планете это одно и то же ”. Он огляделся, но все измученные рабы спали и ничего не слышали. Обернув его куском кожи, чтобы приглушить звук, он начал подпиливать звено в цепи, которая закрепляла кандалы на его запястьях. “Снарби, ” спросил он, “ мы в одной цепочке?”


“Да, цепь проходит через эти железные наручники и удерживает весь ряд рабов вместе, другой конец выходит через отверстие в стене”.


“Лучше и быть не может. Я отправляю одну из этих ссылок, и когда она появится, мы оба будем свободны. Посмотрите, не сможете ли вы просунуть цепь через отверстия в своих кандалах и положить ее так, чтобы следующий раб не узнал, что происходит. Мы пока наденем эти железные наручники, у нас нет времени с ними возиться, и они не должны нас слишком беспокоить. Охранники вообще заходят сюда ночью, чтобы проверить, как там рабы?”


“С тех пор, как я здесь, нет, просто разбуди нас утром, дернув за цепочку”.


“Тогда давайте надеяться, что именно это повторится сегодня вечером, потому что нам понадобится много времени — там!” В файле была вырезана ссылка. “Посмотри, сможешь ли ты достаточно крепко ухватиться за другой конец этой веревки, пока я буду держать этот конец, мы попробуем немного отогнуть его”. Они молча напрягались до тех пор, пока отверстие не стало широким и следующее звено не вошло в разрез.


Они сняли цепочку и бесшумно положили его на землю, затем бесшумно направились к двери.


“Снаружи есть охрана?” Спросил Джейсон.


“Насколько я знаю, нет. Я не думаю, что у них здесь достаточно людей, чтобы охранять всех рабов ”.


Дверь не поддалась, когда они надавили на нее, и света было ровно столько, чтобы разглядеть большую замочную скважину массивного врезного замка. Джейсон слегка поковырял киркой и презрительно скривил губы.


“Эти идиоты оставили ключ в замке”. Он снял самую жесткую из своих кожаных упаковок и, расправив ее, затолкал под плохо прилегающий нижний край двери, оставив совсем немного, чтобы за него можно было держаться. Затем он легонько просунул ключ в замочную скважину и услышал, как он с глухим стуком упал на землю снаружи. Когда он вытащил кожаный чехол обратно, ключ лежал в центре. Дверь бесшумно открылась, и мгновение спустя они были снаружи, напряженно вглядываясь в темноту.


“Поехали! Беги, убирайся отсюда”, - сказал Снарби, и Джейсон схватил его за горло и оттащил назад.


“Неужели на этой планете нет ни капли конструктивного разума? Как ты собираешься добраться до Аппсалы без еды или воды, и если ты их найдешь — как ты сможешь унести достаточно? Хочешь остаться в живых, следуй моим инструкциям. Сначала я собираюсь запереть эту дверь, чтобы никто случайно не наткнулся на наш побег. Затем мы собираемся взять какой-нибудь транспорт и уехать отсюда с шиком. Согласен?”


Ответом был только сдавленный хрип, пока Джейсон немного не разжал пальцы и не впустил немного воздуха в легкие мужчины. Сдавленный стон, должно быть, означал согласие, потому что Снарби, пошатываясь, последовал за ним, когда он пробирался по темным переулкам между зданиями.


Выбраться из окруженного стеной нефтеперерабатывающего городка не представляло проблем, поскольку несколько часовых искали неприятностей только снаружи. Так же легко было подойти к рабочему месту Джейсона с кожаными стенами сзади и проскользнуть через него в том месте, где Джейсон разрезал кожу и зашил отверстие тонкой бечевкой.


“Сиди здесь и ни к чему не прикасайся, или ты будешь проклят на всю жизнь”, - приказал он дрожащему Снарби, затем проскользнул к главному входу с маленьким кувалдой, зажатой в кулаке. Он был рад видеть одного из других сыновей Эдипона на посту охраны, прислонившегося к столбу и дремлющего. Джейсон осторожно поднял свой кожаный шлем свободной рукой и постучал один раз молотком: охранник спал еще крепче.


“Теперь мы можем приступить к работе”, - сказал Джейсон, вернувшись внутрь, и поднес зажигалку к фитилю фонаря.


“Что ты делаешь? Они увидят нас, убьют нас — беглых рабов”.


“Держись меня, Снарби, и ты будешь в туфлях. Часовые не могут видеть здешние огни, я позаботился об этом, когда определял местоположение места. И перед отъездом нам нужно кое—что сделать - нам нужно собрать caroj ”.


Им не нужно было создавать его с нуля, но в заявлении было достаточно правды, чтобы оправдать это. Его недавно восстановленный и самый мощный двигатель все еще был привинчен к испытательному стенду, что оправдывало все ночные риски. Три автомобильных колеса лежали среди прочего мусора в лагере, и два из них должны были быть привинчены к двигателю, пока он все еще был на стенде. Когда концы ведущей оси отделились от краев подставки, Джейсон вставил на место крепежные колесные болты и с помощью Snarbi затянул их.


На другом конце стенда находилась прочная поворотная стойка, служившая опорой для его тестовых инструментов и казавшаяся странно большой для такой небольшой задачи. Так и было. Когда инструменты были сняты, осталась единственная планка, выступающая назад, как рукоятка румпеля. Когда третье колесо было оснащено промежуточной осью и вставлено на место в раздвоенном нижнем конце стойки, испытательный стенд выглядел удивительно похожим на трехколесную, управляемую платформу с паровым двигателем, которая была установлена на ножках. Это именно то, чем он был, каким Джейсон спроектировал его с самого начала, и опорные ножки отошли с той же легкостью, с какой были прикреплены остальные детали. Побег всегда занимал первое место в его планах.


Снарби подтащил глиняные банки с маслом, водой и топливом, пока Джейсон наполнял баки. Он развел огонь под котлом и погрузил на борт инструменты и небольшой запас креноя, который ему удалось выделить из их пайков. Все это заняло время, но недостаточно. Скоро наступит рассвет, и им придется уехать до этого, и он больше не мог уклоняться от принятия решения. Он не мог оставить Айджейл здесь, и если бы он пошел за ней, он не мог отказаться взять с собой и Майку. Этот человек спас ему жизнь, независимо от того, какие убийственные идиотизмы он успел совершить с тех пор. Джейсон считал, что ты чем-то обязан человеку, который продлил твое существование, но он также задавался вопросом, сколько он все еще должен. В случае с Микой он почувствовал, что остаток долга был очень мал, если не превышен. Возможно, это в последний раз.


“Присматривай за двигателем, а я вернусь, как только смогу”, - сказал он, спрыгивая на землю и загружая оборудование.


“Ты хочешь, чтобы я сделал что? Остаться здесь с этой дьявольской машиной? Я не могу! Он сожжет и поглотит меня —”


“Веди себя как подобает возрасту, Снарби, своему физическому возрасту, если не возрасту ума. Эта катящаяся груда хлама была сделана людьми, а отремонтирована и улучшена мной без участия демонов. Он сжигает масло, выделяя тепло, которое образует пар, который поступает в эту трубку, чтобы толкать этот стержень, чтобы заставить эти колеса вращаться, чтобы мы могли двигаться, и это все, что вы можете узнать из теории паровой машины от меня. Может быть, ты сможешь понять это лучше — только я могу безопасно увести тебя отсюда. Поэтому ты останешься и будешь делать, как я говорю, или я вышибу тебе мозги. Понятно?”


Снарби тупо кивнул.


“Отлично. Все, что вам нужно сделать, это сесть здесь и посмотреть на этот маленький зеленый диск, видите его? Если он выскочит до того, как я вернусь, поверните эту ручку в этом направлении. Достаточно понятно? Таким образом, предохранительный клапан не взорвется и не разбудит всю страну, и у нас по-прежнему будет напор пара ”.


Джейсон вышел мимо все еще молчащего часового и направился обратно к нефтеперерабатывающей станции. Вместо дубинки или кинжала он был вооружен хорошо закаленным палашом, который ему удалось изготовить под носом у охранников. Они изучили все, что он принес с места работы, поскольку он работал по вечерам в своей комнате, но проигнорировали все, что он изготовил, как находящееся за пределами их понимания. Этот изначальный ментальный настрой имел огромную ценность, поскольку в дополнение к мечу он нес мешок с молотаками, простым оружием нападения, происхождение которого было утеряно в доисторические времена. Небольшие кувшины были наполнены наиболее горючей фракцией из производимых на заводе и обернуты снаружи тканью, которую он смочил в той же жидкости. От вони у него закружилась голова, и он надеялся, что они вознаградят его за усилия, когда придет время, поскольку они были совершенно неопробованными. При использовании один из них поджег внешнюю обшивку и разбросал их. Посуда лопнула при ударе, и фитиль воспламенил содержимое. Теоретически.


Вернуться оказалось так же просто, как и выйти, и Джейсон почувствовал безошибочный укол сожаления. Его подсознание, очевидно, надеялось, что начнутся беспорядки, и ему придется отступить, чтобы спасти себя, его подсознание, очевидно, было очень мало заинтересовано в спасении рабыни и его заклятого врага, особенно с риском для собственной шкуры. Его подсознание было разочаровано. Он был в здании, где находились его апартаменты, пытаясь выглянуть из-за угла, чтобы увидеть, был ли охранник у двери. Был, и он, казалось, дремал, но что-то резко разбудило его. Он ничего не слышал, но понюхал воздух и сморщил нос; сильный запах воды силы от молотайлов Джейсона разбудил его, и он заметил Джейсона прежде, чем тот смог отступить.


“Кто там?” - спросил я. он закричал и неуклюже побежал вперед.


Из этого не было тихого выхода, поэтому Джейсон выскочил с гулким криком и сделал выпад. Лезвие прошло прямо под щитком мужчины — должно быть, он никогда раньше не видел меча — и острие вошло ему прямо в горло. Он испустил булькающий вопль, который вызвал голоса в глубине здания. Джейсон перепрыгнул через труп и сорвал многочисленные засовы и замки, которыми была заперта дверь. Вдалеке послышались удаляющиеся шаги, когда он, наконец, распахнул дверь и вбежал внутрь.


“Убирайтесь, и быстро, мы убегаем!” - крикнул он им и подтолкнул ошеломленного Айджейла к двери, получив огромное удовольствие от мощного удара ногой, который буквально вынес Михая через проем, где он столкнулся с Эдипоном, который только что подбежал, размахивая дубинкой. Джейсон перепрыгнул через упавшие тела, ударил Эдипона за ухом рукоятью своего меча и рывком поднял Михая на ноги.


“Отправляйся к двигателю”, - приказал он своим все еще ничего не понимающим товарищам. “У меня там есть автомобиль, на котором мы можем уехать.” Он проклял их, и они, наконец, начали неуклюже двигаться. Позади него раздались крики, и в поле зрения появилась вооруженная толпа Д'зертаноджей. Джейсон выключил светильник в прихожей, обжег руку о раскаленное основание и поднес открытое пламя к одному из своих молотейлов. Фитиль вспыхнул с ревом пламени, и он бросил его в приближающихся солдат, прежде чем тот успел обжечь ему руку. Он полетел к ним, ударился о стену и разбился, горючее брызнуло во все стороны, и пламя погасло.


Джейсон выругался и схватился за другой молотайл, потому что, если бы они не сработали, он был бы мертв. Дзертанодж на мгновение замешкался, вместо того чтобы пройти по луже разлитой воды силы, и в это мгновение он метнул вторую огненную бомбу. Этот тоже красиво взорвался и оправдал ожидания своего производителя, когда от него также воспламенился первый молотилка, а проход наполнился огненной завесой. Придерживая рукой пламя лампы, чтобы оно не погасло, Джейсон побежал за остальными.


Пока что тревога не распространилась за пределы здания, и Джейсон запер дверь снаружи. К тому времени, когда это вскроют и разберутся с неразберихой, они будут свободны от зданий. Теперь в лампе не было необходимости, она только выдала бы его. Он задул в него, и из пустыни донесся непрерывный и пронзительный крик.


“Он сделал это”, - простонал Джейсон. “Это предохранительный клапан на паровой машине!”


Он столкнулся с Айджейл и Микой, которые смущенно слонялись в темноте, снова пнул Мику из чистой злобы и ненависти ко всему человечеству и повел их к месту работ сломя голову.


* * * *


Они остались невредимыми в основном из-за неразберихи со всех сторон. Дзертанои, казалось, никогда раньше не подвергались ночному нападению, которым они, по-видимому, считали это, и совершали невероятное количество метаний и криков. Делу не помогли ни горящее здание, ни бессознательное состояние Эдипона, которого вынесли из огня. Весь дзертаной был разбужен визгом предохранительного клапана, который все еще выпускал незаменимый пар в ночной воздух, и вокруг было много народу.


В суматохе бегущих рабов никто не заметил, и Джейсон повел их вокруг поста охраны на стенах прямо к месту работ. Их заметили, когда они пересекали пустую площадку, и после некоторого колебания охранник бросился в погоню. Джейсон вел врага прямо к своему драгоценному паровому фургону, но у него не было выбора. В любом случае эта штука определенно давала знать о своем присутствии, и если он не доберется до нее немедленно, поток пара исчезнет, и они окажутся в ловушке. Он перепрыгнул через все еще лежащего охранника у входа и побежал к своей машине. Снарби съежился за одним из колес, но времени уделять ему какое-либо внимание не было. Когда Джейсон запрыгнул на платформу, предохранительный клапан закрылся, и внезапная тишина была пугающей. Пара уже не было.


Судорожными движениями он провернул клапаны и бросил один взгляд на индикатор: пара осталось недостаточно, чтобы прокрутить счетчики. В нем булькала вода, а бойлер шипел и лязгал, в то время как со стороны дзертаноджей доносились крики гнева, когда они вбежали в помещение и увидели контрабандный кародж. Джейсон сунул конец молотка в топку; он загорелся, и он повернулся и швырнул его в них. Сердитые крики превратились в вопли страха, когда языки пламени лизнули преследователей, и они в беспорядке отступили. Джейсон побежал за ними и ускорил их отъезд еще одним молотком. Они, казалось, отступали до самых стен нефтеперерабатывающего завода, но он не мог быть уверен в темноте, не расползались ли некоторые из них в стороны.


Он поспешил обратно к машине, нажал на все еще неподвижный индикатор давления и широко открыл подачу топлива. В качестве запоздалой мысли он подключил предохранительный клапан, поскольку его усиленный котел должен выдерживать большее давление, чем клапан был рассчитан изначально. Как только с этим было покончено, он принялся грызть свои промасленные ногти, поскольку больше ничего нельзя было сделать, пока давление снова не возрастет. Д'Зертаноджи сплотились бы, кто-то взял бы на себя ответственность, и они напали бы на стройплощадку. Если бы у них было достаточно сил до того, как это произошло, они бы сбежали. Если нет—


“Майка, и ты тоже, ты, съежившийся неряха, Снарби, ты, становись за эту штуку и толкай”, - сказал Джейсон.


“Что случилось”, - спросил Михай. “Вы начали эту революцию? Если это так, я не буду оказывать никакой помощи ....”


“Мы сбегаем, если ты не против. Только я, Айджейл и гид, который укажет нам путь. Тебе не обязательно приходить—”


“Я присоединюсь к вам. В побеге от этих варваров нет ничего преступного ”.


“Очень мило с твоей стороны так сказать. Теперь тужься. Я хочу, чтобы этот паромобиль находился в центре, вдали от всех стен, и был направлен в сторону пустыни. Я полагаю, в долине, это верно, Снарби?”


“Вниз по долине, конечно, это путь”. Джейсону было приятно заметить, что его голос все еще был хриплым из-за того, что ранее он задушил звук.


“Прекратите это здесь и все на борту. Держись за те перекладины, которые я привинтил по бокам, чтобы тебя не отбросило, если мы когда-нибудь начнем двигаться, то есть.”


Джейсон быстро осмотрел свою мастерскую, чтобы убедиться, что все, что им может понадобиться, уже загружено, затем неохотно забрался на борт сам. Он задул фонарь, и они сидели в темноте, их лица были освещены снизу мерцающим светом из топки, в то время как напряжение нарастало. Не было способа измерить время, поскольку каждая секунда тянулась целую вечность.


Стены рабочей площадки отрезали любой обзор снаружи, и в течение нескольких мгновений воображение населило ночь безмолвными ордами, ползущими к ним, сгрудившимися вокруг тонкого кожаного барьера, готовыми обрушиться и сокрушить их в одно мгновение.


“Давай сбежим”, - булькнул Снарби и попытался спрыгнуть с платформы. “Мы здесь в ловушке, нам никогда не выбраться....”


Джейсон подставил ему подножку и сбил с ног, затем несколько раз ударил его головой о доски пола, пока он не затих.


“Я могу посочувствовать этому бедняге”, - сурово сказал Михай. “Ты скотина, Джейсон, раз наказываешь его за его естественные чувства. Прекрати свою садистскую атаку и присоединяйся ко мне в молитве ”.


“Если бы этот бедняга, за которого вам так жаль, просто выполнил свой долг и присмотрел за котлом, мы все сейчас были бы в безопасности далеко отсюда. И если у вас достаточно дыхания для молитвы, используйте его с большей пользой, подув в топку. Это не будут пожелания или молитвы, которые помогут нам выбраться отсюда, просто выброс пара ”.


* * * *


Раздался боевой клич, которому вторили многочисленные голоса, и отделение Д'зертаноджей ворвалось через вход, и в то же мгновение задняя часть кожаной стены рухнула, и через нее хлынуло еще больше вооруженных людей. Неподвижный кародж оказался зажатым между двумя группами нападавших, которые радостно смеялись, бросаясь в атаку. Джейсон выругался, зажег четыре молотка одновременно и швырнул их попарно в противоположных направлениях. Прежде чем они ударились, он подскочил к паровому клапану и открыл его; с шипящим лязгом карой содрогнулся и тронулся с места.


На какое-то время стены пламени сдержали нападавших, и они завопили еще громче, когда машина под прямым углом отъехала от двух их групп. В воздухе засвистели арбалетные болты, но большинство из них были плохо нацелены, и лишь несколько с глухим стуком попали в багаж. С каждым оборотом колес их скорость возрастала, и когда они ударялись о стены, шкуры со скрипом раздвигались. Полоски кожи хлестнули по ним, затем они прошли.


Крики и огни становились все тише позади них, когда они мчались вниз по долине с самоубийственной скоростью, шипя, грохоча и разбиваясь о кочки. Джейсон вцепился в румпель и крикнул Михаю, чтобы тот пришел ему на смену, потому что, если бы он отпустил эту штуковину, они бы перевернулись и разбились в одно мгновение, и пока он держал ее, он не мог сбросить скорость. Кое-что из этого, наконец, дошло до Мика, потому что он пополз вперед, отчаянно хватаясь за каждую опору, пока не присел на корточки рядом с Джейсоном.


“Возьмите этот румпель, держите его прямо и объезжайте все, что достаточно большое, чтобы видеть”.


Как только управление было передано Джейсону, он вернулся к двигателю и сбавил обороты; они замедлились до лязгающей ходьбы, а затем полностью остановились. Айджейл застонала, и Джейсону показалось, что по каждому дюйму его тела били молотками. Не было никаких признаков преследования, поскольку пройдет по меньшей мере час, прежде чем они смогут развить скорость в caroj, и никто пешком не смог бы сравниться с их бешеным темпом. Фонарь, которым он пользовался ранее, исчез во время дикой прогулки, поэтому Джейсон достал другой, собственной конструкции.


“На ноги, Снарби”, - приказал он. “Я избавил всех нас от рабства, так что теперь пришло время для вас сделать некоторые из руководств, о которых вы мне рассказывали. Идите вперед с этим фонарем и выбирайте красивую ровную дорожку, ведущую в правильном направлении. У меня никогда не было возможности собрать фары для этой машины, так что вам придется сделать это вместо этого ”.


Снарби нетвердо спустился вниз и вышел вперед. Джейсон немного приоткрыл клапан, и они с грохотом покатили вперед по его следу, когда Михай повернул румпель, чтобы последовать за ним. Айджейл подползла и устроилась рядом с Джейсоном, дрожа от холода и страха. Он похлопал ее по плечу.


“Расслабься, ” сказал он, “ с этого момента это просто увеселительная поездка”.


X


Они шесть дней отсутствовали в Путлько, и их запасы были почти исчерпаны. Как только они оказались вдали от гор, местность стала более плодородной, превратившись в холмистую пампу с травой, достаточным количеством ручьев и стадами животных, чтобы гарантировать, что они не умрут с голоду. Это было топливо, которое имело значение, и в тот день Джейсон открыл их последнюю банку. Они остановились за несколько часов до наступления темноты, так как у них кончилось свежее мясо, и Снарби взял арбалет и вышел пострелять чего-нибудь для котелка. Поскольку он был единственным, кто мог обращаться с неуклюжим оружием с каким-либо умением, несмотря на свои недостатки со зрением, и кто знал о местной игре, эта задача была возложена на него. С более длительным контактом его страх перед кароджем уменьшился, и его самооценка возросла из-за его признанных способностей охотника. Он высокомерно вышел в траву высотой по колено, с арбалетом за плечом, беззвучно насвистывая сквозь зубы. Джейсон смотрел ему вслед и снова почувствовал растущее беспокойство.


“Я не доверяю этому наемнику с выпученными глазами, я не доверяю ему ни на секунду”, - пробормотал он.


“Ты со мной разговариваешь?” Спросил Михай.


“Я не был, но вполне мог бы сейчас. Заметили ли вы что-нибудь интересное в стране, через которую мы проезжали, что-нибудь необычное?”


“Ничего. Это дикая местность, к которой не прикасалась рука человека ”.


“Тогда ты, должно быть, слепой, потому что последние два дня мне мерещатся разные вещи, и я знаю о работе по дереву так же мало, как и ты. Айджейл, - позвал он, и она подняла взгляд от котла, над которым разогревала жидкое рагу из их последнего креноя. “Оставьте это, на вкус оно все равно отвратительное, что бы с ним ни делали, и, если Снарби повезет, у нас все равно будет жаркое. Скажи мне, ты видел что-нибудь странное или непохожее на землю, через которую мы проезжали сегодня.”


“Ничего странного, просто следы людей. Дважды мы проезжали места, где трава была плоской, а ветки сломанными, как будто кародж прошел два или три дня назад, а может и больше. И когда-то здесь было место, где кто-то развел костер для приготовления пищи, но это было очень старо ”.


“Ничего не видно, Майка?” Спросил Джейсон, подняв брови. “Посмотрите, что может сделать целая жизнь, посвященная охоте на кренойя, с точки зрения наблюдательности и рельефа местности”.


“Я не дикарь. Вы не можете ожидать, что я буду обращать внимание на такого рода вещи ”.


“Я не знаю. Я научился ожидать от тебя очень немногого, кроме неприятностей. Только теперь мне понадобится ваша помощь. Это последняя ночь свободы Снарби, знает он об этом или нет, и я не хочу, чтобы он стоял сегодня на страже, поэтому мы с тобой разделим смену ”.


Майка был поражен. “Я не понимаю. Что вы имеете в виду, это его последняя ночь на свободе?”


“К настоящему времени это должно быть очевидно — даже для вас — после того, как вы увидели, как работает социальная этика на этой планете. Что, по-вашему, мы собирались делать, когда приехали в Аппсалу — следовать за Снарби, как овцы на бойню? Я понятия не имею, что он планирует. Я просто знаю, что он, должно быть, что-то планирует. Когда я спрашиваю его о городе, он отвечает только в общих чертах. Конечно, он наемник, который не стал бы разбираться в деталях, но он должен знать намного больше, чем рассказывает нам. Он говорит, что мы все еще в четырех днях пути от города. Я предполагаю, что нас не более одного или двух. Утром я намерен схватить его и связать, затем отправиться вон к тем холмам и найти место, где можно спрятаться. Я починю несколько цепей для Снарби, чтобы он не смог сбежать, затем я проведу разведку города ....”


“Ты собираешься заковать этого беднягу в цепи, сделать из него раба без всякой причины!”


“Я не собираюсь делать из него раба, просто закую его в цепи, чтобы убедиться, что он не заведет нас в какую-нибудь ловушку, которая пойдет ему на пользу. Этот усиленный кародж достаточно ценен, чтобы соблазнить любого местного жителя, и если он сможет продать меня в качестве раба-механика, его состояние сколотится ”.


* * * *


“Я не хочу этого слышать!” Майка бушевал. “Вы осуждаете этого человека вообще без каких-либо доказательств, только из-за ваших мерзких подозрений. Не судите, чтобы вас самих не осудили! И ты еще разыгрываешь лицемера, потому что я хорошо помню, как ты говорил мне, что человек невиновен, пока его вина не доказана ”.


“Что ж, этот человек виновен, если вы хотите так выразиться, виновен в том, что он член этого разрушенного общества, а это значит, что он всегда будет действовать определенным образом в определенное время. Ты еще ничего не узнал об этих людях? Я в восторге!” Она оторвалась от довольного жевания креноя, явно не слушая спор. “Скажи мне, каково твое мнение? Скоро мы приедем в место, где у Снарби есть друзья или люди, которые помогут ему. Как ты думаешь, что он будет делать?”


“Поздороваться с людьми, которых он знает? Может быть, они дадут ему креной ”. Она удовлетворенно улыбнулась своему ответу и откусила еще кусочек.


“Это не совсем то, что я имел в виду”, - терпеливо сказал Джейсон. “Что, если мы трое будем с ним, когда придем к людям, и люди увидят нас и кароджа ....”


Она села, встревоженная. “Мы не можем пойти с ним! Если у него там есть люди, они будут сражаться с нами, сделают нас рабами, захватят кародж. Ты должен немедленно убить Снарби ”.


“Кровожадный язычник....” Михай начал своим лучшим обвинительным тоном, но замолчал, когда увидел, что Джейсон взял тяжелый молоток.


“Ты уже понял?” Спросил Джейсон. “Завязывая Snarbi, я всего лишь соблюдаю местный этический кодекс, например, отдаю честь в армии или не ем пальцами в приличном обществе. На самом деле я веду себя немного небрежно, поскольку по местному обычаю я должен убить его, прежде чем он сможет причинить нам неприятности ”.


“Этого не может быть, я не могу в это поверить. Вы не можете судить человека на основании таких неубедительных доказательств ”.


“Я не осуждаю его, ” сказал Джейсон с растущим раздражением, “ просто хочу убедиться, что он не сможет причинить мне никаких неприятностей. Тебе не обязательно соглашаться со мной, чтобы помочь мне, просто не становись у меня на пути. И раздели со мной охрану сегодня вечером. Что бы я ни делал утром, это будет лежать на моих плечах, и тебя это не касается ”.


“Он возвращается”, - прошипела Айджейл, и мгновение спустя Снарби вышел из высокой травы.


“Получил cervo”, - гордо объявил он и опустил животное перед ними. “Разрежьте его, из него получаются отличные отбивные и жаркое. Мы ужинаем сегодня вечером”.


Он был совершенно невинен и не лукавил, и единственным, что в нем было виновным, был его бегающий взгляд, который можно было полностью списать на его косоглазие. Джейсон на секунду задумался, верна ли его оценка опасности, затем вспомнил, где он находится, и отбросил все сомнения. Снарби не совершил бы никакого преступления, если бы попытался убить или поработить их, просто делая то, что сделал бы на его месте любой обычный, порядочный варвар-рабовладелец. Джейсон порылся в своем ящике с инструментами в поисках каких-нибудь заклепок, с помощью которых можно было бы закрепить на мужчине ножные кандалы.


Они сытно поужинали, а остальные легли спать в сумерках и быстро уснули. Джейсон, уставший от трудов путешествия и объевшийся еды, заставил себя бодрствовать, пытаясь быть готовым к неприятностям как изнутри, так и извне. Когда ему хотелось спать, он ходил по лагерю, пока холод не загонял его обратно под укрытие все еще теплого котла. Над ним медленно вращались звезды, и когда одна из них достигла зенита, он прикинул, что была полночь или чуть позже. Он потряс Майку, чтобы разбудить.


“Теперь ты в деле. Держите глаза и уши открытыми на случай чего-нибудь интересного и не забывайте внимательно следить за этим, ” он указал большим пальцем на безмолвную фигуру Снарби. “Разбуди меня немедленно, если будет что-нибудь подозрительное”.


* * * *


Сон опустился, как тяжелый занавес, и Джейсон едва пошевелился, пока первые лучи рассвета не коснулись неба. На восточном горизонте были видны только более яркие звезды, и он мог видеть, как от травы вокруг них поднимается туман. Рядом с ним были скрюченные фигуры двух спящих, а самый дальний пошевелился во сне, и он понял, что это Михай.


Сон мгновенно исчез, и он выпрыгнул из своих кожаных чехлов и схватил другого мужчину за плечи. “Что это ты делаешь, спишь?” он был в ярости. “Ты должен был быть начеку”.


Михай открыл глаза и моргнул. “Я был начеку, но ближе к утру Снарби проснулся и предложил занять его очередь. Я не мог отказать ему....”


“Ты не смог ЧТО? После того, что я сказал ...


“Вот почему. Я не мог признать невиновного виновным и быть участником вашего несправедливого действия. Поэтому я оставил его на страже ”.


“Ты сделал, не так ли?” Джейсон заскрипел от ярости и вырвал нечувствительную прядь волос из своей недавно отросшей бороды. “Тогда где он? Ты видишь кого-нибудь на страже?”


Михай осторожно огляделся по кругу и увидел только их двоих и пробуждающуюся Айджейл. “Кажется, он ушел. Он доказал свою ненадежность, и в будущем мы не позволим ему стоять на страже ”.


Джейсон пришел в ярость, занес ногу для удара по местному рефлексу, затем понял, что у него нет времени на подобные поблажки, и нырнул за steamobile. Разжигатель сработал с первого выстрела, что было редкостью, и он зажег котел. Он весело ревел, но когда он нажал на индикатор, он увидел, что топливо почти закончилось. В последнем кувшине должно было остаться достаточно, чтобы доставить их в безопасное место до того, как возникнут неприятности, которые планировал Снарби. Но кувшин исчез.


“Это разрывает дело”, - покорно сказал Джейсон после лихорадочных поисков в кародже и окружающей равнине. Энергетическая вода исчезла вместе со Снарби, который, как ни боялся паровой машины, по-видимому, достаточно знал, наблюдая за Джейсоном, заправляющим эту штуковину, что она не сможет двигаться без жизненно важной жидкости. Чувство пустоты и смирения сменило первую ярость Джейсона: он должен был знать лучше, чем доверять Мике что-либо, особенно когда это касалось этических вопросов. Он уставился на мужчину, который теперь спокойно ел кусочек холодного жаркого, и поразился его невозмутимому спокойствию. “Тебя не беспокоит тот факт, что ты снова обрек нас всех на рабство?”


“Я поступил правильно, у меня не было другого выбора. Мы должны жить как моральные существа или опуститься до уровня животных ”.


“Но когда ты живешь с людьми, которые ведут себя как животные — как ты выживаешь?


“Ты живешь так же, как они, — как и ты, Джейсон, ” сказал он с величественным суждением, - извиваясь от страха и не в силах избежать своей судьбы, как бы ты ни извивался. Или вы живете так, как жил я, как человек убежденный, знающий, что правильно, и не позволяющий мелочным потребностям дня вскружить вам голову. И если кто-то живет таким образом, он может умереть счастливым ”.


“Тогда умри счастливым!” Джейсон зарычал и потянулся за своим мечом, но мрачно откинулся назад, прежде чем поднять его. “Подумать только, что я когда-либо думал, что смогу научить вас чему-либо о реальности существования здесь, когда вы никогда раньше не испытывали реальности и никогда не будете испытывать до дня своей смерти. Вы постоянно носите с собой свои собственные установки, которые являются вашей реальностью, и они для вас более прочны, чем та почва, на которой мы сидим ”.


“На этот раз мы пришли к согласию, Джейсон. Я пытался открыть вам глаза на истинный свет, но вы отворачиваетесь и не хотите видеть. Вы игнорируете Вечный закон ради сиюминутной необходимости и, следовательно, прокляты ”.


Индикатор давления на котле зашипел и выскочил, но уровень топлива был на абсолютном минимуме.


“Возьми что-нибудь на завтрак, Айджейл”, - сказал Джейсон, “и отойди от этой машины. Топливо закончилось, и все закончилось ”.


“Я сделаю сверток, чтобы нести его, мы убежим пешком”.


“Нет, об этом не может быть и речи. Снарби знает эту страну, и он знал, что мы обнаружим, что он пропал на рассвете. Какие бы неприятности он ни принес, они уже в пути, и мы не смогли бы убежать пешком. Так что мы могли бы также сэкономить нашу энергию. Но они не получат мой самодельный паровой автомобиль с суперзарядкой!” добавил он с внезапной горячностью, хватая арбалет. “Отодвиньте вас обоих, далеко назад. Они сделают из меня раба за мои таланты, но к ним не прилагаются бесплатные сэмплы. Если они хотят один из этих паровых фургонов с хот-родом, им придется за это заплатить! ”


Джейсон лег плашмя на максимальной дистанции стрельбы из арбалета, и его третья пуля попала в котел. Он взлетел на воздух с самым удовлетворительным грохотом, и мелкие кусочки металла и дерева дождем посыпались со всех сторон. Вдалеке он услышал крики и лай собак.


* * * *


Когда он встал, он мог видеть отдаленную линию людей, продвигающихся через высокую траву, а когда они подошли ближе, также были видны большие собаки, дергающие за поводки. Хотя они, должно быть, далеко продвинулись за несколько часов, они приближались ровной рысью, опытные бегуны, в тонкой кожаной одежде, у каждого в руках был короткий слоистый лук и полный колчан стрел. Они выстроились полукругом, их огромные псы пускали слюни, чтобы их выпустили, и остановились, когда трое незнакомцев оказались на расстоянии выстрела из лука. Они приготовили стрелы и ждали с настороженным терпением, держась подальше от дымящихся руин кароджа, пока Снарби, наконец, не поднялся, шатаясь, наполовину поддерживаемый двумя другими бегунами.


“Теперь вы принадлежите ... Хертугу Перссону ... и являетесь его рабами.…Что случилось с caroj?”Это последнее, что он закричал, когда увидел дымящиеся обломки, и упал бы, если бы не поддерживающие руки. Очевидно, что новые рабы упали в цене с потерей машины. Он, спотыкаясь, подошел к нему и, когда никто из солдат не захотел ему помочь, собрал все, что смог найти из артефактов и инструментов Джейсона. Когда он упаковал их, и пехотинцы увидели, что он не пострадал от контакта, они неохотно согласились нести их. Один из солдат, идентичный по одежде остальным, казалось, был главным, и когда он подал сигнал к возвращению, они приблизились к трем пленникам и подняли их на ноги, натянув луки.


“Я иду, я иду”, - сказал Джейсон, обгладывая косточку, “но сначала я собираюсь доесть свой завтрак. Я вижу бесконечную панораму креноя, простирающуюся передо мной, и намерен насладиться этим последним ужином перед тем, как отправиться в рабство ”.


Ведущие солдаты выглядели смущенными и повернулись к своему офицеру за приказами. “Кто это?” - спросил он Снарби, указывая на все еще сидящего Джейсона. “Есть ли какая-нибудь причина, по которой я не должен его убивать”.


“Ты не можешь!” - Снарби поперхнулся и стал грязно-белого цвета. “Он тот, кто построил дьявольский фургон и знает все его секреты. Хертуг Перссон будет пытать его, чтобы собрать еще один ”.


Джейсон вытер пальцы о траву и неохотно встал. “Ладно, джентльмены, поехали. И по пути, возможно, кто-нибудь сможет рассказать мне, кто такой Хертуг Перссон и что будет дальше ”.


“Я тебе скажу”, - похвастался Снарби, когда они начали шествие. “Он Хертуг из рода Перссоной. Я сражался за Perssonoj, и они знали меня, и я видел самого Хертуга, и он поверил мне. Персоно очень могущественны в Аппсале и владеют многими могущественными секретами, но не такими могущественными, как Трозеллигой, которые владеют секретом кароджа и джетило. Я знал, что могу запросить любую цену за Perssonoj, если я открою им секрет caroj. И я так и сделаю”. Он приближает свое лицо к лицу Джейсона со свирепой гримасой. “Ты расскажешь им секрет. Я помогу им пытать тебя, пока ты не расскажешь ”.


Джейсон выставил палец ноги, когда они шли, и Снарби споткнулся об него, и когда предатель упал, он прошелся во всю длину своего тела. Никто из солдат не обратил никакого внимания на этот обмен репликами, и когда они прошли, Снарби, пошатываясь, поднялся на ноги и побрел за ними, выкрикивая проклятия. Джейсон их не слышал, у него и так было достаточно проблем.


XI


С окружающих холмов Аппсала выглядела как горящий город, который медленно смывало в море. Только когда они подошли ближе, стало ясно, что дым шел из множества труб, больших и маленьких, которыми были усеяны здания, и что город начинался на берегу и занимал несколько островов в том, что, должно быть, было мелководной лагуной. Большие морские суда были пришвартованы со стороны города, обращенной к морю, а ближе к материку суда поменьше направлялись шестами по каналам. Джейсон с тревогой искал космопорт или какие-либо признаки межзвездной культуры, но ничего не увидел. Затем холмы вмешались, когда тропа срезала одну сторону и приблизилась к морю на некотором расстоянии от города.


Довольно большое парусное судно было пришвартовано в конце каменной пристани, очевидно, ожидая их, а пленников связали по рукам и ногам и бросили в трюм. Джейсону удалось извернуться, пока он не смог заглянуть в щель между двумя плохо пригнанными досками, и продекламировал отрывок из путешествия о круизе, по-видимому, в назидание своим спутникам, но на самом деле для собственной выгоды, поскольку звук собственного голоса всегда подбадривал его.


“Наше путешествие подходит к концу, и перед нами открывается романтический и древний город Аппсала, известный своими отвратительными обычаями, кровожадными туземцами и архаичными санитарными сооружениями, главной клоакой которых, похоже, является этот водный канал, в который сейчас входит это судно. С обеих сторон есть острова, меньшие из которых покрыты лачугами, настолько ветхими, что по сравнению с ними норы в земле самых скромных животных кажутся дворцами, в то время как большие острова кажутся фортами, каждый из которых обнесен стенами и барбикенами и являет миру воинственный облик. . В городе такого размера не могло быть так много фортов, поэтому я склонен полагать, что каждый из них, несомненно, является охраняемой цитаделью одного из племен, групп или кланов, о которых рассказывал нам наш друг Иуда. Посмотрите на эти памятники крайнему эгоизму и будьте осторожны: это конечный продукт системы, которая началась с рабовладельцев, таких как бывший чака с их племенами кренодж взломанный, он выстраивается по знакомым иерархиям, таким как D'zertanoj, и достигает зенита разврата за этими прочными стенами. Это по-прежнему абсолютная власть, которая правит абсолютно, каждый человек стремится ко всему, что он может получить, и единственный способ подняться - перелезть через тела других, а все физические открытия и изобретения рассматриваются как частные секреты, которые следует скрывать и использовать только для личной выгоды. Я никогда не видел, чтобы человеческая жадность и эгоизм доходили до таких крайностей, и я восхищаюсь способностью Homo sapiens доводить идею до конца, как бы больно это ни было ”.


Корабль сбился с курса, когда поднимал паруса, и Джейсон упал со своего ненадежного места в вонючий трюм. “Происхождение человека”, - пробормотал он и медленно двинулся к выходу.


Сваи заскрежетали вдоль бортов, и после множества криков и проклятий корабль остановился. Верхний люк откинулся, и трое пленников были выброшены на палубу. Корабль был пришвартован к причалу в бассейне с водой, окруженном зданиями и высокими стенами. Позади них как раз закрывались большие морские ворота, через которые судно вошло из канала. Они больше ничего не могли видеть, потому что их втолкнули в дверной проем, а затем через коридоры и мимо охраны, пока они не оказались в большой центральной комнате. В нем не было мебели, за исключением помоста в дальнем конце , на котором стоял большой ржавый железный трон. Человек на троне, несомненно, Хертуг Перссон, щеголял великолепной белой бородой и волосами до плеч, его нос был круглым и красным, а глаза голубыми и водянистыми. Он откусил от креноя, аккуратно насаженного на железную вилку с двумя зубьями.


* * * *


“Скажи мне, ” внезапно закричал Хертуг, “ почему тебя не следует убить сразу?”


“Мы твои рабы, Хертуг, мы твои рабы”, - закричали все в комнате в унисон, одновременно размахивая руками в воздухе. Джейсон пропустил первый припев, но пришел на второй. Только Михай не присоединился к скандированию и маханию руками, вместо этого заговорив в одиночестве после того, как клятва верности была завершена.


“Я ничей не раб”.


Командир солдат описал своим толстым луком короткую дугу, которая закончилась на макушке головы Михая: он, оглушенный, рухнул на пол.


“У тебя новый раб, о Хертуг”, - сказал командир.


“Который тот, кто знает секреты кароджа?” - спросил Хертуг, и Снарби указал на Джейсона.


“Он там, о могущество. Он может сделать кародж, и он может создать монстра, который сжигает и двигает ими, я знаю, потому что я наблюдал, как он это делает. Он также делал огненные шары, которые сжигали дзертанодж и многое другое. Я привел его, чтобы он стал твоим рабом, чтобы он мог готовить кародж для Perssonoj. Вот фрагменты автомобиля, в котором мы путешествовали, после того, как его поглотил собственный огонь ”. Снарби вытряхнул инструменты и обгоревшие фрагменты на пол, и Хертуг скривил губы, глядя на них.


“Какое это доказательство?” - спросил он и повернулся к Джейсону. “Эти вещи ничего не значат. Как ты можешь доказать мне, раб, что ты можешь делать то, что он говорит?”


Джейсону на мгновение пришла в голову идея отрицать все, что ему известно об этом, что было бы аккуратной местью Снарби, которого наверняка ждал неприятный конец за то, что он напрасно доставил все эти неприятности, но он отбросил эту мысль так же быстро, как она пришла. Отчасти по гуманитарным соображениям Снарби не мог не быть тем, кем он был, но главным образом потому, что у него не было особого желания подвергаться допросу. Он ничего не знал о местных методах пыток и хотел, чтобы так и оставалось.


“Доказать легко, черт возьми, из всех Персоний, потому что я знаю все обо всем. Я могу создавать машины, которые ходят, разговаривают, бегают, летают, плавают, лают по-собачьи и переворачиваются на спину ”.


“Ты построишь для меня кародж?”


“Это можно было бы организовать, если бы у вас были подходящие инструменты, которые я мог бы использовать. Но сначала я должен узнать, в чем особенность вашего клана, если вы понимаете, что я имею в виду. Например, из Trozelligoj делают кародж, а из D'zertanoj перекачивают масло. Чем занимаются ваши люди?”


“Вы не можете знать столько, сколько говорите, если не знаете о славе Perssonoj!”


“Я родом из далекой страны, и, как вы знаете, новости в этих краях распространяются медленно”.


“Только не рядом с Перссоной”, - презрительно сказал Хертуг и ударил себя кулаком в грудь. “Мы можем говорить по всей стране и всегда знать, где находятся наши враги. Мы можем посылать магию по проводам, чтобы убивать, или магию, чтобы зажечь свет в стеклянном шаре, или магию, которая вырвет меч из руки врага и вселит ужас в его сердце ”.


“Звучит так, будто ваша банда обладает монополией на электричество, что приятно слышать. Если у вас есть какое-нибудь тяжелое кузнечное оборудование....”


“Остановись!” - приказал Хертуг. “Уходи! Вышли все, кроме sciuloj. Не новый раб, он остается здесь ”, - крикнул он, когда солдаты схватили Джейсона.


* * * *


Комната опустела, и горстка оставшихся мужчин была немного длинновата в зубах, и у каждого на груди красовалось бронзовое украшение в виде солнечных лучей. Они, несомненно, были знатоками тайных электрических искусств, и они теребили свое оружие и ворчали с нескрываемым гневом из-за запретных знаний Джейсона. Хертуг подал ему знак продолжать.


“Ты использовал священное слово. Кто рассказал тебе об этом? Говори быстро, или тебя убьют ”.


“Разве я не говорил тебе, что знаю все? Я могу собрать автомобиль и, если дать мне немного времени, я смогу улучшить ваши электрические работы, если ваша технология находится на том же уровне, что и остальная часть этой планеты ”.


“Ты знаешь, что находится за запретным порталом?” - спросил Хертуг, указывая на зарешеченную, запертую и охраняемую дверь в другом конце комнаты. “Ты никак не мог видеть, что там, но если ты сможешь сказать мне, что лежит за этим, я буду знать, что ты волшебник, которым ты себя называешь”.


“У меня очень странное чувство, что я уже однажды проходил через это”, - вздохнул Джейсон. “Ладно, вот и все. Вы, здешние люди, производите электричество, возможно, химическим путем, хотя я сомневаюсь, что таким образом вы получили бы достаточно энергии, поэтому у вас должен быть какой-нибудь генератор. Это будет большой магнит, кусок специального железа, который может притягивать к себе другое железо, и вы быстро вращаете его рядом с несколькими мотками проволоки, и получается электричество. Вы подключаете это по медному проводу к любым имеющимся у вас устройствам, а их не может быть очень много. Вы говорите, что говорите по всей стране. Держу пари, вы вообще не разговариваете, а посылаете небольшие щелчки, точки и тире.... Я прав, не так ли?” Шарканье ног и нарастающий гул адептов были верным признаком того, что он был близок к успеху. “У меня есть для вас идея, я думаю, что изобрею телефон. Вместо старого кликушества, как бы вы хотели по-настоящему поговорить по всей стране? Говорите в это устройство, и ваш голос раздастся на другом конце провода?”


Маленькие поросячьи глазки Хертуга жадно заморгали. “Говорят, что в старые времена это можно было сделать, но мы пытались и потерпели неудачу. Ты можешь это сделать?”


“Я могу — если мы сможем сначала прийти к соглашению. Но прежде чем я дам какие-либо обещания, я должен увидеть ваше оборудование ”.


Это вызвало обычные стоны недовольства секретностью, но в конце концов алчность победила табу, и дверь в святая святых была открыта для Джейсона, в то время как двое скулоджей с обнаженными кинжалами наготове стояли по бокам от него. Почти в тот же момент, когда Джейсон заглянул в дверь, он услышал звук.


Реакция человеческого организма, хотя и удивительно быстрая, требует определенных конечных мер времени и измерялась снова и снова с большой точностью. Команды мозга, какими бы быстрыми они ни были, должны передаваться вялыми нервами и приводиться в действие инертными кусками мышц. Поэтому сказать, что реакция Джейсона была мгновенной, значит солгать или, по крайней мере, преувеличить. Только наблюдателям казалось, что его действия происходят так быстро; они были старше и менее бдительны, и у них не было преимуществ пирранской тренировки по выживанию. Итак, с их точки зрения, священный портал был открыт, и Джейсон исчез в суматохе активности. Два молниеносных удара заставили его стражей крутануться, и прежде чем они упали на пол, их предполагаемый пленник проскочил в дверь, и она захлопнулась у них перед носом. Прежде чем первый ошарашенный Перссон смог прыгнуть вперед, засов со скрежетом вошел внутрь, и дверь была запечатана.


Для Джейсона все было немного сложнее, чем это. Когда дверь открылась, ему был хорошо виден интерьер комнаты, раб, поворачивающий ручку на грубой куче хлама, которая могла быть только генератором. Толстые провода тянулись через всю комнату от устройства к человеку, который стоял перед несколькими медными лезвиями, толкая в них деревянной палкой, в то время как над его головой в промежутке между двумя латунными сферами проскакивали жирные искры. Как бы в довершение этой иллюстрации к изданию книги бронзового века “Первые шаги в электричестве” еще один кабель скрутился от разрядника и исчез в маленьком окне. Все это можно было бы озаглавить “Как генерировать радиосигнал самым примитивным способом”. Когда Джейсон пришел к этому выводу за мельчайшую долю секунды и почти в то же самое мгновение, он услышал звук.


То, что он услышал, могло быть отдаленным раскатом грома, землетрясением, извержением вулкана или каким-то гигантским взрывом. Он грохотал и перекатывался, приглушенный расстоянием, но все еще четкий. Джейсону это не напоминало ничего из вышеперечисленного, но заставляло его думать только о высотной ракете или реактивном самолете, рассекающем атмосферу.


Должно быть, это было сопоставление этих двух вещей, произошедшее одновременно, вид радиопередатчика, каким бы примитивным он ни был, и мысль о том, что там, наверху, может быть цивилизованное судно или что-то в этом роде, содержащее людей, которые пришли бы к нему на помощь, если бы он только мог связаться с ними. Идея была безумной, но как только он осознал этот факт, он уже вошел в дверь и запер ее за собой. Возможно, он сделал это, потому что на него слишком часто давили, и ему захотелось подтолкнуть кого-нибудь другого для разнообразия. В любом случае, это было сделано, безумно или нет, и он вполне мог довести дело до конца.


Рабочий генератора испуганно поднял глаза, но когда Джейсон взглянул на него, он опустил глаза и продолжил крутить. Человек, который работал с передатчиком, резко обернулся, пораженный хлопком двери и приглушенным стуком и криками, которые немедленно последовали с другой стороны. Он нащупал свой кинжал, когда увидел незнакомца, но прежде, чем тот успел выхватить ножны, Джейсон оказался на нем, и после нескольких быстрых ударов пирранца в борьбе мужчина потерял всякий интерес к происходящему и сполз на пол. Джейсон оседлал его тело, поднял джойстик, кивнул ведомому, который начал вращать быстрее, и начал отстукивать сообщение.


S-O-S ... S-O-S ... сначала он отправил сообщение, затем, когда к нему вернулись фрагменты кода, он написал J-A-S-O-N D-A-L-T H-R-E ....N-E-E-D A-I-D ....R-I-C-H....R-E-W-A-R-D... F-O-R... H-E-L-P.…


Он немного изменил это, часто повторял свое имя и пробовал другие темы, призывающие к внеземной помощи. Был ничтожный шанс, что он услышал звук ракеты, и еще меньший шанс, что они выделили бы его сообщение из помех, если бы случайно слушали. У него не было доказательств, что какие-либо инопланетяне контактировали с этой планетой, только надежда. Он постучал по нему, и раб усердно отшлифовал. Его рука начала уставать к тому времени, когда старый охранник в соседней комнате нашел что-то достаточно тяжелое, чтобы размахнуться, и выломал дверь. Джейсон перестал стучать и повернулся лицом к апоплексическому удару, потирая уставшее запястье.


“Ваше оборудование работает отлично, хотя его следовало бы значительно усовершенствовать”.


“Убей его.... Убей!” - пробормотал Хертуг.


“Убей меня, и пропадет твой автомобиль, а также твоя телефонная система и твой единственный шанс собрать все промышленные секреты в один большой сверток”, - сказал Джейсон, оглядываясь в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы размахнуться.


* * * *


В комнате прогремел гигантский взрыв; в одной из стен появилась трещина, с потолка посыпалась пыль. Вдалеке послышались хлопки стрелкового оружия.


“Это сработало!” Джейсон закричал от безудержного ликования и швырнул тяжелый моток проволоки в ошеломленных мужчин в дверном проеме и немедленно последовал за ним в стремительном прыжке. Последовал шквал действий, большая часть урона была нанесена его ботинками, затем он закончил и выбежал из тронного зала, преследуемый ревущими мужчинами.


Казалось, что впереди бушует маленькая война, резкие взрывы перестрелки смешивались с более тяжелым грохотом бомб и гранат. Стены были разрушены, двери распахнуты, в то время как растерянные солдаты в панике мчались сквозь облака пыли. Один из них попытался остановить Джейсона, который продолжал идти, неся с собой дубинку мужчины. Впереди засиял солнечный свет, и он нырнул сквозь расколотую стену и приземлился, перекатившись по открытой площадке рядом с причалом. Там стояла спасательная шлюпка космического корабля, все еще раскаленная от скорости снижения, а рядом с ней стояла Мета, ведя непрерывный огонь из своего пистолета, счастливо жонглируя микрогранатами свободной рукой.


“Чего ты ждал”, - огрызнулась она. “Я уже месяц нахожусь на орбите этой планеты, ожидая от вас каких-нибудь вестей. На этом континенте десятки радиопередатчиков, и я отслеживал их все ”. Она выпустила длинную очередь по верхнему этажу, где несколько лучников имели глупость появиться, затем подбежала к Джейсону с мокрыми от слез глазами. “О, дорогая, я так волновался”.


Она обняла его — своей рукой, способной метать гранаты, — и страстно поцеловала. Она держала глаза открытыми, пока делала это, но выстрелить пришлось только один раз.


“Джейсон!” - позвал голос, и появилась Айджейл, наполовину поддерживая все еще ошеломленного Михая.


“Кто это?” - спросил я. Огрызнулась Мета, холод вернулся в ее голос.


“Почему — просто кое-кто, кого я знаю”, - ответил Джейсон, неискренне улыбаясь. “Вы должны узнать этого человека, это тот, кто меня арестовал”.


“Вот пистолет, ты захочешь убить его сам”.


Джейсон взял пистолет, но использовал его, чтобы очистить крышу ближайшего дома, мощный удар автоматического пистолета Пиррана был подобен ласке на тыльной стороне его руки.


“Я не думаю, что хочу его убивать. Однажды он спас мне жизнь, хотя с тех пор пытался лишить меня ее дюжину раз. Давайте поднимемся наверх, на корабль, и я расскажу вам об этом. Есть более полезные места для беседы, чем это ”.


XII


Вымытый, побритый, вычищенный, набитый хорошей едой и слегка обданный алкогольным напитком, Джейсон рухнул на кушетку для разгона и твердо поклялся, что жизнь, в конце концов, того стоит.


“Вы не сможете оценить простые вещи в жизни, пока не поживете без них некоторое время. Или что-нибудь получше”. Он протянул руку и взял Мету за руку. Она вытащила его и ввела в компьютер еще несколько цифр.


“Как ты меня нашел?” спросил он, пытаясь найти тему, которая могла бы ей понравиться.


“Это должно быть очевидно. Мы увидели маркировку на корабле, который увез вас, и нанесли на карту траекторию движения, прежде чем он ушел в прыжковое пространство. Мы определили маркировку, и я отправился на Кассилию, но корабль так и не прибыл туда. Я отследил прямой курс и обнаружил три возможные планеты достаточно близко, чтобы они были зарегистрированы на корабле во время прыжкового космического полета. Два из них высокоорганизованны с современными космодромами и знали бы, приземлился ли корабль. Этого не произошло. Следовательно, вы, должно быть, вынудили корабль сесть на планету, которую мы только что покинули. И как только вы окажетесь там, вы найдете одно из радиоприемников, чтобы отправить сообщение. Что ты и сделал. Это очевидно. Кто она?” Последние слова были произнесены явно более холодным тоном, и это могла быть только она, Айджейл, которая скорчилась в другом конце комнаты, явно несчастная, с широко раскрытыми от страха глазами из-за этого путешествия на космическом корабле, не понимающая языка, на котором говорили другие.


“Я уже говорил тебе раньше — просто друг. Она тоже была с нами и помогала нам. Я не мог позволить ей вернуться к жизни в пустыне, это более жестоко, чем вы можете себе представить. Там, сзади, целая планета, полная рабов, и, конечно, я не могу спасти их всех. Но я могу сделать вот что: убрать единственного человека, который предпочел бы видеть меня живым, чем умереть ”.


“Что ты собираешься с ней делать?” Минусовая температура голоса Меты не оставляла сомнений в том, что она хотела с ней сделать. Джейсон уже много думал об этом, и, если Айджейл собиралась прожить намного дольше, ее нужно было как можно скорее отделить от смертельной угрозы женской пирранской ревности.


“Мы останавливаемся на следующей цивилизованной планете и высаживаем ее. У меня достаточно денег, чтобы оставить депозит в банке, которого ей хватит на годы. Позаботьтесь о том, чтобы он выплачивался понемногу за раз, чтобы, как бы ее ни обманывали, ей все равно было достаточно. Я не собираюсь беспокоиться о ней, если она смогла выжить в кренойском легионе, она может хорошо поладить в любом населенном мире ”.


Он мог слышать жалобы, когда сообщал новости Айджейл, но это было ради ее собственного выживания.


“Я буду заботиться о ней и вести ее по праведным путям”, - донесся из дверного проема знакомый голос. Михай стоял там, вцепившись в косяк, с тюрбаном из бинтов на голове.


“Это замечательная идея”, - с энтузиазмом согласился Джейсон. Он повернулся к Айджейл и заговорил на ее родном языке. “Ты это слышал? Майка собирается забрать тебя к себе домой и позаботиться о тебе. Я позабочусь о том, чтобы вам выплатили немного денег на все ваши нужды, он объяснит вам, что такое деньги. Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали его, точно запомнили, что он говорит, а затем поступили с точностью до наоборот. Ты должен пообещать мне, что сделаешь это и никогда не нарушишь своего слова. Таким образом, вы можете допустить некоторые ошибки и будете иногда ошибаться, но в остальное время все будет идти очень гладко ”.


“Я не могу оставить тебя! Возьми меня с собой — я всегда буду твоей рабыней!” - причитала она.


“Что она сказала?” Мета осекся, уловив часть смысла.


“Ты - зло, Джейсон”, - провозгласил Михай, возвращая иглу в знакомое русло. “Она будет слушаться тебя, я это знаю, поэтому, как бы я ни старался, она всегда будет делать то, что ты говоришь”.


“Я искренне надеюсь на это”, - горячо сказал Джейсон. “Нужно родиться в своем особом стиле нелогичности, чтобы получать от этого хоть какое-то удовольствие. Остальные из нас счастливее, немного сгибаясь под воздействием существования и требуя немного больше удовольствия от физической жизни вокруг нас ”.


“Зло, которое я говорю, и ты не останешься безнаказанным”. Его рука появилась из-за дверного косяка, и в ней был пистолет, который он нашел внизу. “Я принимаю командование этим кораблем. Вы обеспечите безопасность двух женщин, чтобы они не могли причинить никаких неприятностей, затем мы отправимся на Кассилию для вашего суда. ”


Мета была повернута спиной к Михаю и сидела в кресле управления в добрых пяти метрах от него, ее руки были заполнены навигационными заметками. Она медленно подняла голову и посмотрела на Джейсона, и на ее лице появилась улыбка.


“Однажды ты сказал, что не хочешь, чтобы его убили”.


“Я все еще не хочу, чтобы его убили, но у меня также нет намерения отправляться на Кассилию”. Он повторил ее улыбку и отвернулся.


Он счастливо вздохнул, и внезапно за его спиной раздался топот ног. Выстрелов не последовало, но хриплый крик, глухой удар и резкий треск подсказали ему, что Мика проиграл свой последний аргумент.


ПОТЕРЯННЫЙ ЛИНКОР


Когда дело доходит до вскрытия замков и взлома сейфов, я не признаю никакого мастера. У двери в личные покои Инскиппа был старомодный барабан, в котором ковырять было легче, чем в моих зубах. Должно быть, я прошел через эту дверь, не сбившись с шага. Каким бы тихим я ни был, Инскипп все равно услышал меня. Зажегся свет, и вот он сидит на кровати, направляя безоткатку 75-го калибра мне в грудь.


“Тебе следовало бы иметь побольше мозгов, чем это, Ди Гриз”, - прорычал он. “Прокрадываешься ночью в мою комнату! Тебя могли застрелить”.


“Нет, я не мог”, - сказал я ему, когда он убрал пушку обратно под подушку. “Человек с такой большой склонностью к любопытству, как у вас, всегда сначала заговорит, а потом выстрелит. И, кроме того, не было бы необходимости в этих беготнях в темноте, если бы ваш экран был открыт, и я мог бы дозвониться ”.


Инскипп зевнул и налил себе стакан воды из диспенсера над кроватью. “Только потому, что я возглавляю Специальный корпус, не означает, что я являюсь Специальным корпусом”, - сказал он влажным голосом, осушая стакан. “Я должен когда-нибудь поспать. Мой экран открыт только для экстренных вызовов, а не для каждого агента, которого нужно держать за руку.”


“Это значит, что я отношусь к категории тех, кто держится за руки?” Спросила я так любезно, как только могла.


“Отнеси себя к любой категории, какой тебе заблагорассудится”, - проворчал он, плюхаясь на кровать. “А также выйди в холл и приходи ко мне завтра в рабочее время”.


Он был в моей власти, на самом деле. Он так сильно хотел спать. И он собирался очень скоро окончательно проснуться.


“Ты знаешь, что это такое?” Спросил я его, тыча большой глянцевой фотографией под его длинным сломанным носом. Один глаз медленно открылся.


“Какой-то большой военный корабль, похожий на Empire lines. А теперь в последний раз — уходи! ” - сказал он.


“Очень хорошая догадка для такой поздней ночи”, - весело сказал я ему. “Это линкор поздней империи класса "Военачальник". Несомненно, одна из самых по-настоящему эффективных машин разрушения, когда-либо созданных. Более полумили защитных экранов и вооружения, которые, вероятно, могли бы превратить любой существующий сегодня флот в мелкий радиоактивный пепел ...


“За исключением того факта, что последний был разобран на металлолом более тысячи лет назад”, - пробормотал он.


Я наклонился и приблизил губы к его уху. Так что не было бы никаких шансов на недопонимание. Говорю тихо, но внятно.


“Верно, верно”, - сказал я. “Но разве вам не было бы немного интересно, если бы я сказал вам, что один из них создается сегодня?”


О, на это было прекрасно смотреть. Обложки пошли в одну сторону, а Инскипп пошел в другую. Одним движением, развернувшись, согласованным движением он покинул горизонтальное положение и лежа встал вертикально, прислонившись к стене. Рассматриваю изображение линкора при свете. Он, по-видимому, не верил в пижамные штаны, и мне было больно видеть, как по его тонким голенищам пробегают мурашки. Но если ноги были тонкими, голос был более чем достаточно полным, чтобы компенсировать разницу.


“Говори, черт бы тебя побрал, диГриз—говори!” - взревел он. “Что это за чушь насчет линкора? Кто его создает?”


Я достала пилочку для ногтей и подправляла кутикулу, протягивая ее для осмотра, прежде чем что-то сказать. Краем глаза я видел, как его лицо стало багровым, но он промолчал. Я наслаждался своим маленьким моментом власти.


“Вы сказали, что на некоторое время назначили Дигриза ответственным за комнату звукозаписи, чтобы он мог освоиться. Копаться в пыльных файлах столетней давности - как раз то, что нужно для такого свободного духа, как Скользкий Джим диГриз. Научи его дисциплине. Покажи ему, чего стоит Корпус. В то же время это придаст форму записям. Они уже довольно давно нуждаются в реорганизации ”.


Инскипп открыл рот, издал сдавленный звук, затем закрыл его. Он, несомненно, понимал, что любое прерывание только удлинит мое объяснение, а не сократит его. Я улыбнулся и кивнул его решению, затем продолжил.


“Итак, ты думал, что благополучно убрал меня с дороги. Сломить мой дух под предлогом ‘дать мне немного информации о деятельности Корпуса’. В этом смысле ваш план провалился. Вместо этого произошло кое-что еще. Я просмотрел файлы и нашел их наиболее интересными. В частности, настройка C & M - категоризатор и память. Это здание, полное механизмов, которое принимает и переваривает новости и репортажи со всех планет галактики, индексирует их по каждой категории, к которой они могут быть отнесены, а затем хранит в файлах. Отличная машина для работы. Я попросил его раздобыть для меня информацию о космических кораблях, то, что меня всегда интересовало —”


“Ты должен быть таким”, - грубо прервал его Инскипп. “Ты украл достаточно из них в свое время”.


Я бросил на него обиженный взгляд и продолжил — медленно. “Я не буду утомлять вас всеми подробностями, поскольку вы кажетесь нетерпеливым, но в конце концов я разработал этот план”. Он вырвал его у меня из рук, прежде чем он очистил мой кошелек.


“К чему ты клонишь?” - пробормотал он, пробегая глазами чертежи. “Это обычная работа с тяжелыми грузами и пассажирами. Это такой же линкор ”Уорлорд", как и я ".


Трудно презрительно скривить губы и одновременно говорить, но мне это удалось. “Конечно. Вы же не ожидаете, что они внесут планы боевых кораблей в реестр Лиги, не так ли? Но, как я уже сказал, я знаю о кораблях больше, чем просто немного. Мне показалось, что эта штука была слишком большой для использования по назначению. Достаточно старые корабли расходуют топливо, для этого не обязательно строить новые. Это заставило меня задуматься, и я набрал полный список кораблей такого размера, которые были построены в прошлом. Можете представить мое удивление, когда после трех минут стонов C & M выпустили только шесть. Один был построен для попытки создания самоподдерживающейся колонии во второй галактике. Насколько нам известно, она все еще в пути. Остальные пять были колонизаторами класса D, построенными во время экспансии, когда было перемещено большое население. Слишком большой, чтобы быть практичным сейчас.


“Меня все еще дразнили, поскольку я понятия не имел, для чего можно использовать такой большой корабль. Итак, я убрал временную блокировку на C & M и позволил ему просмотреть всю историю космоса, чтобы посмотреть, сможет ли он найти сравнение. Это, конечно, помогло. Прямо в золотой век расширения империи, гигантские линкоры "Военачальник". Машина даже нашла для меня чертеж ”.


Инскипп снова схватил его и начал сравнивать два отпечатка. Я перегнулся через его плечо и указал на интересные части.


“Обратите внимание — если немного изменить характеристики машинного отделения, включив в него этот грузовой отсек, там останется достаточно места для необходимых животных. Эта надстройка — очевидно, просто прикрепленная к чертежам — выбрасывается, и ее место занимают турели. Корпуса идентичны. Изменение здесь, сдвиг там, и тяжеловесное грузовое судно превращается в быстрый боевой фургон. Эти изменения могли быть внесены во время строительства, а затем планы были представлены. К тому времени, когда кто-нибудь в Лиге узнает, что строится, корабль будет закончен и спущен на воду. Конечно, все это могло быть совпадением — планы недавно построенного корабля совпадают с планами корабля, построенного тысячу лет назад, в шести местах. Но если вы так думаете, я дам вам шансы сто к одному, что вы ошибаетесь, ставку любого размера, которую вы назовете.”


В тот вечер я не выиграл ни одного пари на лоха. Инскипп был таким же нечестным юношей, как и я, и не нуждался в помощи, чтобы почуять подозрительную сделку. Пока он одевался, он засыпал меня вопросами.


“И как называется миролюбивая планета, которая создает эту плохую память из прошлого?”


“Читтануво. Вторая планета звезды В в Северной Короне. Других колонизированных планет в системе нет.”


“Никогда не слышал о таком”, - сказал Инскипп, когда мы поднимались по частному спускному желобу в его офис. “Что может быть хорошим или плохим знаком. Это не первый случай, когда неприятности приходят из какого-то отдаленного места, о существовании которого я даже не подозревал ”.


С автоматическим пренебрежением к другим по-настоящему преданным он нажал кнопку scramble на своем столе. Очень быстро клерки и помощники с сонными глазами начали приносить папки и записи. Мы прошли через них вместе.


Скромность помешала мне заговорить первым, но мне пришлось очень недолго ждать, прежде чем Инскипп пришел к тому же выводу, что и я. Он швырнул папку через всю комнату и хмуро уставился на резкий рассветный свет.


“Чем больше я смотрю на эту штуку, - сказал он, - тем интереснее она становится. Кажется, что у этой планеты нет возможного мотива или применения для линкора. Но они строят один — в этом я готов поклясться на пачке в тысячу кредиток высотой с это здание. И все же, что они будут с ним делать, когда он будет собран? У них развивающаяся культура, нет безработицы, избыток тяжелых металлов и готовые рынки для всего, что они производят. Никаких наследственных врагов, междоусобиц или чего-то подобного. Если бы не эта история с линкорами, я бы назвал их идеальной планетой Лиги. Я должен узнать о них больше ”.


“Я уже позвонил в космопорт — от вашего имени, конечно”, - сказал я ему. “Заказал быстрый курьерский корабль. Я уеду в течение часа ”.


“Не забегаешь ли ты немного вперед, диГриз”, - сказал он. Голос холодный, как ледяная шапка. “Я по-прежнему отдаю приказы и скажу тебе, когда ты будешь готов к самостоятельному командованию”.


Я был милым и легким, потому что многое зависело от его решения. “Просто пытаюсь помочь, шеф, подготовить все на случай, если вам понадобится дополнительная информация. На самом деле это не операция, а просто разведка. Я могу сделать это так же хорошо, как любой из опытных операторов. И это может дать мне опыт, в котором я нуждаюсь, так что однажды я тоже буду квалифицирован, чтобы пополнить ряды ....”


“Хорошо”, - сказал он. “Прекрати выкладывать это, пока я еще могу дышать. Отправляйся туда. Узнайте, что происходит. Тогда возвращайся. Больше ничего — и это приказ ”.


По тому, как он это сказал, я понял, что он думал, что было мало шансов, что это произойдет таким образом. С момента моего принудительного вступления в Корпус шестью месяцами ранее я застрял на этом сверхсекретном планетоиде, который был его штаб-квартирой и главной базой. В любом случае, у меня было очень мало терпения сидеть, и оно уже давно истощилось.


* * * *


Поначалу это было интересно. Особенно потому, что до того момента, как меня призвали в Специальный корпус, я даже не был уверен, что он действительно существует. Это было слишком похоже на кошмар мошенника, чтобы быть реальным. Тайное беспокойство. После нескольких счастливых лет успешного криминала начинаешь задаваться вопросом, как долго это продлится. Планетарная полиция - это все мелочи, и вы начинаете чувствовать, что можете продолжать вечно, если они ваши единственные конкуренты. Но как насчет Лиги? Неужели они совсем не интересуются преступностью? Примерно в то же время до вас впервые доходят слухи об Особом корпусе, и это соответствует дурным снам. Таинственная, могущественная группа, которая бесшумно скользит между звездами, готовая низвергнуть межзвездного нарушителя закона. Звучит как телевизионная драма. Я был весьма удивлен, обнаружив, что они действительно существуют.


Я был еще более удивлен, когда присоединился к ним. Конечно, в то время было небольшое давление. У меня был альтернативный выбор - мгновенная смерть. Но я все еще думаю, что это был мудрый ход. Под девизом “Поручи вору поймать одного” Корпус, предположительно, хорошо использовал таких людей, как я, чтобы избавиться от наиболее антисоциальных типов, которые наводняют вселенную.


Для меня это все еще было слухами. Меня вызвали в штаб-квартиру и поручили рутинную административную работу для обучения. Шесть месяцев этого дела слегка выбили меня из колеи, и я захотел уйти. Поскольку никто, казалось, не спешил давать мне задание, я нашел его для себя. Я понятия не имел, что из этого выйдет, но у меня также не было намерения возвращаться, пока работа не будет выполнена.


Быстрая остановка в отделах снабжения и записей дала мне все, что мне было нужно. Солнце едва показалось из-за горизонта, когда серебряная игла моего корабля поднялась в сером поле, а затем устремилась в космос.


Поездка заняла всего несколько дней, более чем достаточно времени, чтобы запомнить все, что мне нужно было знать о Читтануво. И чем больше я узнавал, тем меньше мог понять их потребность в линкоре. Он не подошел. Читтануво был второстепенным поселением вне системы Челлини, и я уже сталкивался с подобными поселениями раньше. Все они были объединены в слабый альянс и много препирались между собой, но никогда не доходили до драки. Если уж на то пошло, они разделяли всеобщее отвращение к войне.


Тем не менее, они тайно строили линкор.


Поскольку я всего лишь гнался за своим хвостом с таким ходом мыслей, я выбросил это из головы и поработал над несколькими шахматными задачами три-ди. Это заняло время, пока Читтануво не появился на носовом экране.


Одним из моих самых эффективных девизов всегда было: “Секретность может быть очевидностью”. То, что фокусники называют наведением на ложный путь. Пусть люди совершенно очевидно видят то, что вы хотите, чтобы они увидели, тогда они никогда не заметят того, что скрыто. Вот почему я приземлился в полдень на самом большом поле на планете после очень эффектного захода на посадку. Я уже был одет для своей роли и покинул корабль до того, как посадочные скобы перестали вибрировать. Застегнув меховую накидку на плечах платиновой застежкой, я спустился по трапу. Крепкий маленький робот М-3 с грохотом увязался за мной с моими сумками. Направляясь прямо к главным воротам, я проигнорировал суматошную суету вокруг здания таможни. Только когда ко мне подбежал какой-то младший чиновник в форме, я обратил на поле какое-то внимание.


Прежде чем он смог заговорить, я сделал это, вошел в дверь и остался на вершине.


“У вас здесь прекрасная планета. Восхитительный климат! Идеальное место для загородного дома. Дружелюбные люди, всегда готовые помочь незнакомцам и все, что я себе представляю. Это то, что мне нравится. Заставляет меня чувствовать благодарность. Очень рад с вами познакомиться. Я великий герцог Сант-Анджело ”. В этот момент я с энтузиазмом пожал ему руку и позволил банкноте в сто кредиток скользнуть ему в ладонь.


“Теперь, ” добавил я, - я хотел бы спросить, не могли бы вы попросить агентов таможни взглянуть на мои сумки здесь. Не хотим терять время, не так ли? Корабль открыт, они могут проверить это, когда им заблагорассудится ”.


Мои манеры, одежда, украшения, то, как легко я передавал деньги, и роскошный блеск моих сумок могли означать только одно. В Читтануво было мало того, что стоило провозить контрабандой в Читтануво или из него. Конечно, ничего такого, что могло бы заинтересовать богатого человека. Чиновник что-то пробормотал с улыбкой, произнес несколько слов в свой телефон, и работа была выполнена.


Небольшая волна таможенников наклеила наклейки на мой багаж, заглянула в одну или две из соображений соответствия и махнула мне, чтобы я проходил. Я пожал руки всем присутствующим — разумеется, шуршащим рукопожатием, — после чего отправился в путь. Вызвали такси, предложили отель. Я согласно кивнул и откинулся назад, пока робот загружал сумки вокруг меня.


* * * *


Корабль был абсолютно чистым. Все, что мне могло понадобиться для работы, было в моем багаже. Кое-что из этого довольно смертоносное и взрывоопасное, и очень неловко, если бы это обнаружили в моих сумках. В безопасности моего гостиничного номера я сменил одежду и личность. После того, как робот проверил комнаты на наличие жучков.


И еще очень приятные гаджеты, эти корпусные роботы. Он все время выглядел и действовал как идиотский M-3. Это было совсем не так. Мозг был не хуже любого другого мозга робота, которого я знал, плюс тот факт, что коренастое тело было напичкано устройствами и машинами различного назначения. Он медленно передвигался по комнате, передвигая мои сумки и раскладывая мое снаряжение. И все это время мы следовали тщательному маршруту, который охватывал каждый дюйм люкса. Когда он закончил, он остановился и объявил, что все чисто.


“Все комнаты проверены. Результаты отрицательные, за исключением одного оптического дефекта в этой стене.”


“Ты должен указывать вот так?” Я спросил робота. “Знаешь, это может вызвать у людей подозрения”.


“Невозможно”, - сказал робот с механической уверенностью. “Я задел его, и теперь он непригоден для использования”.


С этими словами я снял свою кричащую одежду и облачился в темно-черную парадную форму адмирала Гранд Флита Лиги. В комплекте к нему прилагались украшения, золотые слитки и все необходимые документы. Мне самому это показалось немного эффектным, но это было как раз то, что должно было произвести нужное впечатление на Читтануво. Как и многие другие планеты, эта была ориентирована на единообразие. Курьеры, дворники, клерки — у всех должна была быть характерная униформа. Они пользуются большим авторитетом, и мое черное платье должно оцениваться так же высоко, как любая униформа в галактике.


Длинный плащ скрыл бы форму, когда я выходил из отеля, но инкрустированный золотом шлем и портфель с документами были проблемой. Я никогда не исследовал все возможности псевдо-робота М-3, возможно, это могло бы помочь.


“Ты там, невысокий и коренастый”, - позвал я. “Есть ли у вас какие-нибудь скрытые отделения или выдвижные ящики, встроенные в вашу стальную шкуру? Если это так, давайте посмотрим ”.


На секунду я подумал, что робот взорвался. В нем было больше выдвижных ящиков, чем в батарее кассовых аппаратов. Большие, маленькие, плоские, тонкие, они разлетались во все стороны. В одном был пистолет, а еще два были набиты гранатами; остальные были пусты. Я положил шляпу в один, портфель в другой и щелкнул пальцами. Выдвижные ящики задвинулись, и его металлическая обшивка была такой же гладкой, как всегда.


Я надел модную спортивную кепку, туго застегнул плащ и был готов отправиться в путь. Весь багаж был заминирован и мог защитить себя. Оружие, газ, ядовитые иглы, обычные вещи. В крайнем случае он взорвал бы сам себя. М-3 спустился на грузовом лифте. Я воспользовался задней лестницей, и мы встретились на улице.


Поскольку было еще светло, я не стал брать вертолет, а вместо этого арендовал наземный автомобиль. Мы неспешно выехали за город и добрались до дома президента Ферраро уже затемно.


Как и подобает высшему должностному лицу богатой планеты, это был особняк. Но меры безопасности были, мягко говоря, смехотворными. Я провел себя и трехсотпятидесятикилограммового робота через охрану и сигнализацию, не вызвав ни малейшего переполоха. Президент Ферраро, холостяк, ужинал. Это дало мне достаточно времени, чтобы спокойно обыскать его кабинет.


Там не было абсолютно ничего. Ничего общего с войнами или линкорами, которые есть. Если бы я был заинтересован в шантаже, у меня на руках было бы достаточно доказательств, чтобы поддерживать себя всю жизнь. Однако я искал нечто большее, чем политическая коррупция.


Когда Ферраро после ужина вкатился в свой кабинет, в комнате было темно. Я услышал, как он пробормотал что-то о слугах и нащупал выключатель. Прежде чем он нашел его, робот закрыл дверь и включил свет. Я сидел за его столом, передо мной лежали все его личные бумаги, отягощенные пистолетом, и на моем лице было написано самое свирепое хмурое выражение, какое я только мог изобразить. Прежде чем он оправился от шока, я отдал ему приказ.


“Подойди сюда и сядь, быстро!”


Робот одновременно толкнул его через комнату, так что у него не было выбора, кроме как подчиниться. Когда он увидел бумаги на столе, его глаза выпучились, и он просто слегка булькнул. Прежде чем он смог прийти в себя, я бросил перед ним толстую папку.


“Я адмирал Тар, Гранд Флит Лиги. Это мои верительные грамоты. Вам лучше их проверить ”. Поскольку они были так же хороши, как у любого настоящего адмирала, я ни в малейшей степени не волновался. Ферраро просмотрел их так тщательно, как только мог в своем взволнованном состоянии, даже проверил печати под ультрафиолетовым излучением. Это дало ему время немного восстановить контроль, и он использовал это для буйства.


“Что вы имеете в виду, говоря о проникновении в мои личные апартаменты и взломе —”


“У тебя очень серьезные неприятности”, - сказал я настолько мрачным голосом, насколько смог изобразить.


Загорелое лицо Ферраро стало грязно-серым при моих словах. Я воспользовался преимуществом.


“Я арестовываю вас за сговор, вымогательство, кражу и любые другие обвинения, выдвинутые после тщательного изучения этих документов. Схватите его ”. Этот последний приказ был адресован роботу, который был хорошо проинструктирован о своей роли. Он с грохотом двинулся вперед и сомкнул руку на запястье Ферраро, как наручник. Он едва заметил.


“Я могу объяснить”, - сказал он в отчаянии. “Все можно объяснить. Нет необходимости предъявлять такие обвинения. Я не знаю, какие документы у вас там, поэтому я бы не пытался утверждать, что все они подделки. У меня много врагов, ты знаешь. Если бы Лига знала, с какими трудностями приходится сталкиваться на такой отсталой планете, как эта ....”


“Этого будет вполне достаточно”, - отрезал я, обрывая его взмахом руки. “На все эти вопросы ответит суд в надлежащее время. Есть только один вопрос, на который я хочу получить ответ сейчас. Зачем вы строите этот линкор?”


Этот человек был великим актером. Его глаза широко раскрылись, челюсть отвисла, он откинулся на спинку стула, как будто по нему легонько стукнули молотком. Когда ему удалось заговорить, слова были совершенно излишни; он уже зарегистрировал все доказательства оскорбленной невиновности.


“Какой линкор!” - выдохнул он.


“Линкор класса "Военачальник", который строится на космодромах Сенерентолы. Замаскированный под эти чертежи ”. Я бросил их ему через стол и указал на один угол. “Здесь ваши инициалы, разрешающие строительство”.


Ферраро все еще изображал недоумение, когда возился с бумагами, изучал инициалы и тому подобное. Я дал ему достаточно времени. Он, наконец, отложил их, качая головой.


“Я ничего не знаю ни о каком линкоре. Это планы нового грузового лайнера. Это мои инициалы, я помню, как ставил их там ”.


Я тщательно сформулировал свой вопрос, поскольку сейчас он был именно там, где я хотел. “Вы отрицаете какие-либо сведения о линкоре "Уорлорд”, который строится по этим измененным планам".


“Это чертежи обычного пассажирско-грузового судна, это все, что я знаю”.


В его словах была простая невинность маленького ребенка. Был ли он когда-нибудь пойман. Я откинулся на спинку стула с расслабленным вздохом и закурил сигару.


“Разве тебе не было бы интересно узнать кое-что об этом роботе, который держит тебя”, - сказал я. Он посмотрел вниз, как будто впервые осознал, что робот держал его за запястье во время интервью. “Это не обычный робот. В его кончиках пальцев встроен ряд интересных устройств. Термопары, гальванометры и тому подобное. Пока вы говорили, он регистрировал температуру вашей кожи, кровяное давление, количество пота и тому подобное. Другими словами, это эффективный и быстро работающий детектор лжи. Сейчас мы услышим все о вашей лжи ”.


Ферраро вырвался из рук робота, как будто это была ядовитая змея. Я расслабленно выпустил колечко дыма. “Докладывай”, - сказал я роботу. “Говорил ли этот человек какую-нибудь ложь?”


“Много”, - сказал робот. “Ровно семьдесят четыре процента всех сделанных им заявлений были фальшивкой”.


“Очень хорошо”, - кивнул я, защелкивая последний замок на своей ловушке. “Это означает, что он знает все об этом линкоре”.


“Объект ничего не знает о линкоре”, - холодно сказал робот. “Все его заявления относительно конструкции этого корабля были правдой”.


Теперь настала моя очередь разевать рот и сногсшибательно выступать, пока Ферраро брал себя в руки. Он понятия не имел, что меня не заинтересовали его другие шалости, но мог сказать, что я получил удар ниже пояса. Это потребовало усилий, но мне удалось привести свой разум в порядок и рассмотреть доказательства.


Если президент Ферраро не знал о линкоре, он, должно быть, был обманут работой по сокрытию. Но если он не был ответственен — кто был? Какая-то милитаристская клика, которая намеревалась свергнуть его и захватить власть? Я недостаточно знал об этой планете, поэтому привлек Ферраро на свою сторону.


Это было легко — даже без угрозы обнародования документов, которые я нашел в его файлах. Используя их разоблачение как стимул, я мог бы заставить его прыгать через обручи. В этом не было необходимости. Как только я показал ему различные чертежи и объяснил возможности, он все понял. Если уж на то пошло, он больше, чем я, стремился выяснить, кто использовал его администрацию в качестве козыря. По молчаливому согласию документы были забыты.


Мы согласились, что следующим логичным шагом будет космодром Сенерентола. У него была идея сначала потихоньку разнюхать все вокруг, пытаясь достучаться до своих политических оппонентов. Я дал ему понять, что Лига, и флот Лиги в частности, хотели остановить строительство линкора. После этого он мог заниматься своей политикой. Поняв этот момент, он вызвал свою машину и эскадрон охраны, и мы устроили парад на верфях. Это была четырехчасовая поездка, и по пути мы строили планы.


* * * *


Менеджера spaceyard звали Рокка, и он счастливо спал, когда мы прибыли. Но ненадолго. Парад униформы и оружия посреди ночи напугал его до такого состояния, что он едва мог ходить. Я полагаю, что он был так же полон мелкого воровства, как и Ферраро. Ни один невинный человек не мог бы выглядеть таким охваченным ужасом. Воспользовавшись ситуацией, я прикрепил к нему свой моторизованный детектор лжи и начал задавать вопросы.


Еще до того, как у меня были ответы на все вопросы, я начал понимать суть вещей. Они тоже были немного пугающими. Менеджер космической верфи, которая строила корабль, понятия не имел о его истинной природе.


Любой человек с меньшей самооценкой, чем у меня, или тот, кто вел более честную раннюю жизнь, мог бы усомниться в собственных рассуждениях в тот момент. Я этого не делал. Корабль на путях все еще в шести местах напоминал военный корабль. И, зная человеческую природу так, как я, это было слишком большим совпадением, чтобы ожидать. Бритва Оккама всегда указывает путь. Если есть два варианта, выбирайте более простой. В данном случае я выбрал естественный человеческий инстинкт приобретения в противовес слепой случайности. Тем не менее, я проверил теорию на практике.


Просматривая оригинальные чертежи еще раз, мое внимание привлекла большая надстройка. Для того, чтобы превратить корабль в военный корабль, это должно быть одним из первых, что нужно сделать.


“Rocca!” Я залаял, как я надеялся, в аутентичной манере старого космического пса. “Взгляните на эти планы, на это просторное переднее крыльцо. Он все еще встроен в корабль?”


Он сразу же покачал головой и сказал: “Нет, планы изменились. Нам нужно было установить какое-то новое метеоритное снаряжение для работы в поясе планетарных обломков ”.


Я порылся в своем кейсе и нарисовал план. “Выглядит ли ваше новое снаряжение как-нибудь так?” - Спросил я, бросая ему его через стол.


Он потер подбородок, глядя на него. “Ну, ” нерешительно сказал он, “ я не хочу говорить наверняка. В конце концов, все эти детали находятся не в моем отделе, я просто отвечаю за окончательную сборку, а не за работу с единицами. Но это, безусловно, похоже на то, что они установили. Важная вещь. Множество мощных проводов —”


Это был настоящий линкор, теперь в этом нет сомнений. Я мысленно потянулся, чтобы похлопать себя по спине, когда до меня дошел смысл его слов.


“Установлен!” Я закричал. “Вы сказали, установлен?”


Рокка упал в обморок от моего рева и грыз ногти. “Да, - сказал он, “ не так давно. Я помню, что были некоторые проблемы ....”


“И что еще!” Я прервал его. Холодная влага начала собираться вдоль моего позвоночника. “Приводы, элементы управления — они тоже внутри?”


“Ну, да”, - сказал он. “Как ты узнал? Обычное расписание было изменено, что вызвало массу ненужных проблем ”.


Холодный пот превратился в текущую реку страха. У меня начало появляться чувство, что я скучал по лодке на протяжении всего пути. До первоначальной предполагаемой даты завершения работы оставался почти год. Но не было никакой реальной причины, по которой это тоже нельзя было бы изменить.


“Машины! Оружие!” Я взревел. “На космодром. Если этот корабль хоть немного близок к завершению, у нас большие, большие неприятности!”


* * * *


Все скучающие охранники отлично провели время с сиренами, огнями, акселераторами на полу и тому подобными вещами. Мы проделали кричащую дыру в ночи прямо на космодроме и через ворота.


Это не имело никакого значения, мы все равно опоздали. Охранник в форме отчаянно замахал нам, и вся колонна резко остановилась.


Корабль исчез.


Рокка не мог в это поверить, как и президент. Они бродили взад и вперед по пустым дорожкам, где он был построен. Я просто развалился на заднем сиденье машины, разжевывая свою сигару на кусочки и проклиная себя за то, что был дураком.


Я упустил очевидный факт, увлекшись мыслью о том, что планетарное правительство строит военный корабль. Правительство наверняка было вовлечено — но только в качестве пешки. Ни один политический умишко, привязанный к маленькой планете, не смог бы придумать такой грандиозный план, как этот. Я почуял неладное — крыса из нержавеющей стали. Кто-то, кто действовал так же, как я, до моего обращения.


Теперь, когда грызун был извлечен из пакета, я точно знал, где искать, и имел довольно хорошее представление о том, что я найду. Рокка, менеджер spaceyard, отшатнулся и дергал себя за волосы, ругаясь и плача одновременно. Президент Ферраро вытащил пистолет и мрачно уставился на него. Было трудно сказать, думал ли он об убийстве или самоубийстве. Мне было все равно, какой. Все, о чем ему нужно было беспокоиться, это о следующих выборах, когда избиратели и политическая конкуренция разделают его за потерю корабля. Мои проблемы были немного больше.


Я должен был найти линкор до того, как он разнесет свой путь по галактике.


“Rocca!” Я закричал. “Садись в машину. Я хочу увидеть ваши записи — все ваши записи - и я хочу увидеть их прямо сейчас ”.


Он устало забрался внутрь и дал указания водителю, прежде чем тот полностью осознал, что происходит. Моргание в болезненном свете рассвета медленно вернуло его к реальности.


“Но... адмирал... Настал час! Все будут спать ....”


Я просто зарычал, но этого было достаточно. Рокка уловил идею по выражению моего лица и схватил автомобильный телефон. Двери офиса были открыты, когда мы туда добрались.


Обычно я проклинаю бумажные путаницы бюрократии, но это был тот случай, когда я благословил их всех. У этих людей это было похоже на тонкую науку. Не упала ни одна заклепка, но было отмечено, что ее падение произошло в пяти экземплярах. А позже последовала памятка, заклепки, отходы, запрос. Все нужные мне факты были аккуратно спрятаны в их бумажных катакомбах. Все, что мне нужно было сделать, это вынюхать их. Я не пытался искать первопричины, это заняло бы слишком много времени. Вместо этого я сосредоточил свое внимание на последних модификациях, таких как орудийная башня, которая быстро выведет меня на след виновных.


Как только клерки поняли, что я имел в виду, они с головой окунулись в свою работу, подстегиваемые пламенем патриотизма и пылкими голосами своих начальников. Все, что мне нужно было сделать, это предложить строку поиска, и соответствующие документы начали бы появляться сразу.


* * * *


Постепенно начала вырисовываться закономерность. Тонкая паутина подлогов, взяточничества, махинаций и лжи. Это могло быть задумано только таким блестяще извращенным умом, как мой собственный. Я закусила губу от ревности. Как и все великие идеи, эта была в основе своей простой.


Неизвестная сторона или стороны аккуратно исказили программу строительства корабля в своих целях. Несомненно, они запустили программу для гигантского транспорта, это нужно будет проверить позже. И как только программа была запущена, ею руководили с мастерством, граничащим с гениальностью. Заказы исходили из многих мест, передавались дальше, изменялись и перетасовывались. Я мучительно прослеживал каждое из них до его источника. Много раз источник был подделкой. Некоторые изменения казались необъяснимыми, пока я не заметил, что у рассматриваемых офицеров был временный секретарь, пока их обычные помощники были больны. У всех девочек было пищевое отравление, похоже, обычная эпидемия. Каждого из них, в свою очередь, заменила одна и та же девушка. Она оставалась на каждой позиции достаточно долго, чтобы увидеть, что план линкора продвинулся еще на одну ступень.


Эта девушка, очевидно, была помощницей Вдохновителя, который придумал схему. Он сидел в центре сюжета, как паук в своей паутине, дергая за ниточки, которые приводили события в движение. Моя первая мысль о том, что в этом замешана банда, оказалась неверной. Все мои второстепенные подозреваемые оказались простыми подделками, а не отдельными лицами. В тех немногих случаях, когда подделка была недостаточной, мой таинственный X, по-видимому, нанял самого себя для выполнения этой работы. У X самого была постоянная работа помощника конструктора. Одна за другой распутанные нити вели в этот офис. У него также была секретарша, чьи “болезни” совпали с ее работой в других офисах.


Когда я выпрямился из-за стола, боль в спине пронзила, как раскаленный провод. Я проглотил болеутоляющее и оглядел своих поникших ассистентов с мешковатыми глазами, которые разделили с нами бессонную семидесятидвухчасовую работу. Они сидели или привалились к мебели, ожидая моих выводов. Там был даже президент Ферраро, его волосы выглядели растрепанными там, где он вырывал их пригоршнями.


“Вы нашли их, преступную группировку?” спросил он, его пальцы ощупывали кожу головы в поисках новой хватки.


“Да, я нашел их”, - хрипло сказал я. “Но не преступная группировка. Вдохновенный мастер-преступник, у которого, по-видимому, в одной мочке уха больше управленческих способностей, чем у всех ваших раздутых взятками бюрократов, и его помощница. Они выполнили всю работу самостоятельно. Его имя, или, несомненно, псевдоним, Пепе Неро. Девушку зовут Анджелина....”


“Немедленно арестуйте их! Охрана... Охрана— ” Голос Ферраро затих, когда он выбежал из комнаты. Я поговорил с его исчезающей спиной.


“Это именно то, что мы намерены сделать, но в данный момент это немного сложно, поскольку именно они не только построили линкор, но и, несомненно, украли его. Он был полностью автоматизирован, так что экипаж не нужен ”.


“Что вы планируете делать?” - спросил один из продавцов.


“Я ничего не буду делать”, - сказал я ему с резкой точностью старого космического пса. “Флот Лиги уже приближается к отступникам, и вы будете проинформированы о захвате. Спасибо вам за вашу помощь ”.


Я отдал им честь настолько отрывисто, насколько мог, и они вышли гуськом. Мрачно глядя им в спины, я на мгновение позавидовал их простой вере в флот Лиги. Когда на самом деле флот возмездия был таким же воображаемым, как и мой адмиральский рейтинг. Это все еще была работа для Корпуса. Инскиппу нужно было бы немедленно предоставить самую свежую информацию. Я отправил ему псиграмму о краже, но ответа пока не было. Возможно, личность воров вызвала бы у него какой-то отклик.


Мое сообщение было зашифровано, но его можно было быстро взломать, если бы кто-то захотел приложить достаточно усилий. Я сам отнес его в центр обмена сообщениями. Псимен был в своей прозрачной кабинке, и я заперся с ним. Его глаза были расфокусированы, когда он тихо говорил в микрофон, передавая сообщение откуда-то со всей галактики. Снаружи суетящиеся расшифровщики копировали, кодировали и складывали сообщения, но ни один звук не проникал через изолированную стену. Я подождал, пока его внимание снова переключится на комнату, и протянул ему листы бумаги.


“Центральная лига 14—раш”, - сказал я ему.


Он поднял брови, но не задал никаких вопросов. Установление контакта заняло всего несколько секунд, поскольку у них была целая батарея псименов для связи. Он внимательно прочитал кодовые слова, произнося их губами, но не произнося вслух, сила его мыслей неслась через световые годы расстояния. Как только он закончил, я забрал листок, разорвал его и положил клочки в карман.


Я получил ответ достаточно быстро, Инскипп, должно быть, крутился поблизости, ожидая моего сообщения. Микрофон был отключен для расшифровщиков снаружи, и я сам записал кодовые группы для стенографии.


“... xybb dfil fdno, и если ты этого не сделаешь — не возвращайся!”


В конце сообщение стало понятным, и псимен улыбнулся, произнося эти слова. Я отломил кончик от своего стилуса и зарычал на него, чтобы он не повторял ничего из этого сообщения, поскольку оно было засекречено, и я лично увижу, как его застрелят, если он это сделает. Это избавило меня от улыбки, но не заставило чувствовать себя лучше.


Расшифрованное сообщение оказалось не таким плохим, как я себе представлял. До дальнейшего уведомления я отвечал за отслеживание и захват украденного линкора. Я мог обратиться в Лигу за любой помощью, в которой нуждался. Я бы сохранил свою личность адмирала до конца работы. Я должен был держать его в курсе прогресса. Только эти зловещие последние слова на чистом языке не позволили моему счастью быть полным.


Мне вручили долгожданное задание. Но в переводе на простые термины моим приказом было захватить линкор, иначе это была бы моя шея. Ни слова о моих усилиях по раскрытию сюжета в первую очередь. Мы живем в бессердечном мире.


Этот момент жалости к себе расслабил меня, и я немедленно отправился спать. Поскольку моей основной работой теперь было ожидание, я мог ждать с таким же успехом и во сне.


И ждать было всем, что я мог делать. Конечно, были второстепенные задачи, такие как заказ военно-морского крейсера для собственного использования и поиск дополнительной информации о ворах, но они действительно были второстепенными по отношению к моей главной цели. Который ждал плохих новостей. Я не мог найти места, которое было бы лучше расположено для погони, чем Читтануво. Пропавший корабль мог отправиться в любом направлении. С каждой минутой сфера вероятных местоположений увеличивалась на величину квадратного куба. Я оставил вахтенный экипаж крейсера на местах службы, а остальных ограничил радиусом в сто ярдов от корабля.


О Пепе и Анджелине было немного больше информации, они хорошо замели свои следы. Их происхождение было неизвестно, хотя тот факт, что они оба говорили с легким акцентом, наводил на мысль о внеземном происхождении. Там была одна тусклая фотография Пепе, пухлого, но выглядевшего слишком мрачным, чтобы быть счастливым толстяком. Там не было фотографии девушки. Я перетасовал скудные находки, сдержал свое нетерпение и заставил корабельного псимена быть занятым, собирая все сообщения о любых проблемах в космосе. Мы со штурманом нанесли на карту их местоположение в его резервуаре, сравнив положения по отношению к растущей сфере, которая охватывала все возможные местоположения украденного корабля. Некоторые катастрофы и очевидные несчастные случаи произошли в этом районе, но дальнейшее расследование показало, что все они имели естественные причины.


Я оставил постоянный приказ о том, что все сообщения, попадающие в опасную зону, должны быть доставлены мне в любое время. Посыльный пробудил меня от глубокого сна, включил свет и вручил мне листок бумаги. Я заставил себя проснуться, прочитал первые две строчки и нажал на сигнализацию action station над моей койкой. Я скажу так, парни из военно-морского флота знают свое дело. Когда завыли сирены, команда захватила корабль и отчалила, прежде чем я закончил читать отчет. Как только мои глаза снова сфокусировались, я прочитал его до конца, затем еще раз, внимательно, с самого начала.


Он выглядел так, как мы и ждали. Свидетелей трагедии не было, но несколько станций мониторинга зафиксировали статические разряды от выстрела большого энергетического оружия. Триангуляция привела исследователей к месту, где они обнаружили грузовое судно, Мечту Оггета, с пробитой в нем дырой размером с железнодорожный туннель. Груз плутония, находившийся на грузовом судне, исчез.


Я читаю Пепе в каждой строчке этого послания. Поскольку он летал на линкоре с недостаточным количеством людей, он использовал его самым эффективным из возможных способов. Если бы он попытался вступить в переговоры или угрожать другому кораблю, был бы введен элемент случайности. Итак, он просто с ревом подлетел к ничего не подозревающему грузовому судну и обстрелял его из чудовищных орудий, которыми был оснащен его линкор. Все восемнадцать человек на борту погибли мгновенно. Воры теперь были убийцами.


Теперь я был вынужден действовать. И под большим давлением, чтобы не совершать ошибок. Неваляшка Пепе показал себя безжалостным убийцей. Он знал, чего хочет, — затем протянул руку и взял это. Уничтожающий любого, кто встанет у него на пути. До того, как все это закончится, погибло бы еще больше людей, и я должен был сократить это число настолько, насколько это возможно.


В идеале я должен был броситься на флот с оружием наперевес и привлечь его к ответственности. Очень мило, и я хотел бы, чтобы это можно было сделать таким образом. Вот только где он был? Линкор может быть гигантским по некоторым параметрам, но в необъятности галактики он микроскопически бесконечно мал. Пока он остается вне обычных торговых путей, вдали от детекторных станций и планет, его никогда не найдут.


Тогда как я мог это найти - и, найдя, поймать? Когда адская штука была более чем достойна любого корабля, с которым могла встретиться. Это была моя проблема. Это не давало мне спать ночами и разговаривать с самим собой днями, поскольку простого ответа не было.


Мне пришлось создавать решение, медленно и осторожно. Поскольку я не мог быть уверен, где Пепе будет следующим, мне пришлось заставить его пойти туда, куда я хотел.


Кое-что говорило в мою пользу. Самым важным был тот факт, что я заставил его сыграть до того, как он был абсолютно готов. Не случайно, что он уехал в тот же день, когда я прибыл в Читтануво. Любой план, столь тщательно разработанный, как его, безусловно, включал предупреждение о приближающейся опасности. Привод на линкоре, а также элементы управления и основное вооружение были установлены за несколько недель до моего появления. После отплытия корабля оставалось выполнить большую часть вспомогательных работ. Один свидетель кражи наглядно описал линии электропередачи и кабели, свисавшие со шлюзов корабля, когда он поднимался.


Мое появление вывело Пепе из равновесия. Теперь мне пришлось продолжать толкать, пока он не упал. Это означало, что я должен был думать так же, как он, следовать его плану, думать наперед — а затем заманить его в ловушку. Заставь вора поймать вора. Отличная теория, только я почувствовал себя неловко на месте, когда попытался применить ее на практике.


Напиток помог, как и сигара. Попыхивая им, глядя на гладкую переборку, я немного расслабился. В конце концов, не так уж много вещей можно сделать с линкором. С его помощью нельзя провернуть крупную аферу, взламывать сейфы или зарабатывать на бирже. Это настоящий ад для космического пиратства, но не более того.


“Отлично, отлично - но почему линкор?”


Я разговаривал сам с собой, обычно это плохой знак, но прямо сейчас мне было все равно. Настроение космического пиратства овладело мной, и все шло прекрасно. Пока это вопиющее несоответствие не выскочило наружу и не бросилось мне прямо в глаза.


Почему именно линкор? К чему все эти хлопоты и годы работы, чтобы получить корабль, которым едва могли управлять два человека? Приложив десятую часть усилий, Пепе мог бы получить крейсер, который так же хорошо подходил бы для его целей.


Точно так же хорош для космического пиратства, но не для его целей. Он хотел линкор, и он получил себе линкор. Что означало, что он имел в виду нечто большее, чем простое пиратство. Что? Было очевидно, что Пепе был мономаньяком, эгоистом и таким же психопатом, как закороченный компьютер. Когда-нибудь тайна того, как он проскользнул через сито официального тестирования, должна была быть расследована. Сейчас это не было моей заботой. Его все еще нужно было поймать.


* * * *


В моей голове начал формироваться план, но я не торопил его. Сначала я должен был убедиться, что хорошо его знаю. Любой человек, который может обманом заставить целый мир построить для себя линкор, а затем украсть его у них, на этом не остановится. Кораблю понадобился бы экипаж, база для дозаправки и миссия.


В первую очередь позаботились о топливе, выпотрошенный корпус Ogget's Dream был молчаливым свидетелем этого. Существовало бесчисленное множество планет, которые можно было использовать в качестве базы. В эти мирные времена набрать команду было бы сложнее, хотя я мог бы придумать несколько ответов и на этот вопрос. Совершайте набеги на психиатрические больницы и тюрьмы. Делайте это достаточно часто, и у вас будет команда, которой мог бы гордиться любой пиратский вождь. Хотя пиратство было, конечно, слишком низменным стремлением, чтобы приписывать его этому мальчику. Хотел ли он править целой планетой — или, может быть, целой системой? Или больше? Я слегка вздрогнул, когда эта мысль поразила меня. Было ли действительно что-нибудь, что могло остановить подобный план, как только он начал осуществляться? Во время Королевских войн любое количество типов с парой кораблей и меньшим количеством мозгов, чем у Пепе, создало именно такую империю. В конце концов все они были сняты, поскольку их успех зависел от единоличного правления. Но цена, которую нужно было заплатить в первую очередь!


Таков был план, и я всем своим существом чувствовал, что я прав. Я мог ошибаться в некоторых незначительных деталях, они не были важны. Я знал общий план идеи, точно так же, как когда я наткнулся на марка, я знал, за что его можно принять и как это сделать. В преступности, как и в любой другой области человеческой деятельности, действуют естественные законы. Я знал, что это все.


“Немедленно вызовите сюда офицера связи”, - крикнул я в интерком. “Также пара клерков с переводчиками. И быстро — это вопрос жизни и смерти!” У последнего было пустое кольцо, и я понял, что мой энтузиазм вывел меня из образа. Я застегнула воротник, поправила ленты и расправила плечи. К тому времени, когда они постучали в дверь, я снова был настоящим адмиралом.


Действуя по моему приказу, корабль вышел из режима варп-драйва, чтобы наш псимен мог связаться с другими операторами. Капитан Стенг ворчал, когда мы плыли там с беззвучными двигателями, тратя драгоценные дни, в то время как половина его команды была вовлечена в раздачу инструкций, которые казались безумными. Мой план был за пределами его понимания. Конечно, именно поэтому он капитан, а я адмирал, пусть и временный.


Следуя моим указаниям, штурман снова сконструировал сферу предположений в своем резервуаре. Поверхность сферы связалась со всеми звездными системами за сутки до максимального полета украденного линкора. Поначалу их было не так уж много, и псимен мог справиться со всеми, обзванивая каждого по очереди и отправляя пресс-релизы тамошним офицерам по связям с общественностью ВМС. По мере того, как сфера продолжала расти, он начал отставать, неуклонно теряя позиции. К этому времени у меня был подготовлен общий релиз вместе с инструкциями по использованию и последующим действиям, которые он отправил в Central 14. Батарея пси-людей там связалась с отдельными планетами, и все, что нам нужно было делать, это продолжать добавлять их в список планет.


Релиз и последующие издания были посвящены одной теме. Я расширил это, проявил энтузиазм, осудил это и переработал в интервью. Я написал столько вариантов, сколько смог, чтобы его можно было перевести в как можно большее количество различных форматов. В той или иной форме я хотел, чтобы основная информация была в каждом журнале, газете и светской хронике в этой расширяющейся сфере.


“Что, черт возьми, означает эта бессмыслица?” Раздраженно спросил капитан Стенг. Он уже давно отказался от всей операции как от бесполезной и проводил большую часть времени в своей каюте, беспокоясь о том, как это отразится на его послужном списке. Скука или любопытство выгнали его, и он с ужасом читал один из моих релизов.


“Миллиардер, основавший собственный мир ... космическая яхта, наполненная предметами роскоши, которых хватит на сто лет”, - лицо капитана покраснело, когда он пролистал стопку заметок. “Какое отношение имеет эта требуха к поимке тех убийц?”


Когда мы были одни, он был со мной далеко не вежлив, убедившись с помощью не слишком тонких расспросов, что я фальшивый адмирал. Без сомнения, я все еще был главным, но наши отношения были какими угодно, только не формальными.


“Эта чушь, - сказал я ему, - это наживка, на которую клюнет наша рыба. Ловушка для Пепе и его сообщника по преступлению ”.


“Кто этот таинственный миллиардер?”


“Я”, - сказал я. “Я всегда хотел быть богатым”.


“Но этот корабль, космическая яхта, где он?”


“В настоящее время строится на военно-морской верфи в Удридде. Мы почти готовы приступить к нему сейчас, как только выйдет эта порция инструкций ”.


Капитан Стенг бросил релизы на стол, затем тщательно вытер руки, чтобы удалить любую возможную инфекцию. Он пытался быть справедливым и внимательным к моим взглядам, но ни в малейшей степени в этом не преуспел.


“Это не имеет смысла”, - прорычал он. “Как вы можете быть уверены, что этот убийца когда-нибудь прочтет одну из этих вещей. И если да, то почему его это должно интересовать? Мне кажется, вы впустую тратите время, в то время как он ускользает у вас из рук. Должна быть объявлена тревога и оповещен каждый корабль. Флот поднят по тревоге, и патрули установлены на всех космических линиях —”


“Которого он мог бы легко избежать, обойдя его стороной, или, еще лучше, даже не беспокоиться об этом, поскольку он может обыграть любой наш корабль. Это не ответ”, - сказал я ему. “Этот Пепе умен и хитер, как стационарный игровой автомат. В этом его сила — и в то же время его слабость. Такие персонажи никогда не думают, что кто-то другой может их перехитрить. Что я и собираюсь сделать ”.


“Скромный, не правда ли”, - сказал Стенг.


“Я стараюсь не быть таким”, - сказал я ему. “Ложная скромность - прибежище некомпетентных. Я собираюсь поймать этого бандита и я расскажу вам, как я это сделаю. Скоро он снова выйдет в свет, и где бы он ни появился, там будет какое-нибудь периодическое издание с моим растением. Что бы еще ему ни понадобилось, он собирается взять все журналы и газеты, которые сможет найти. Отчасти для удовлетворения собственного эго, но в основном для того, чтобы следить за тем, что его интересует. Например, плавание на корабле.”


“Ты просто предполагаешь — ты всего этого не знаешь”.


Его автоматическое предположение о моей некомпетентности начинало меня раздражать. Я обуздал свой темперамент и попробовал в последний раз.


“Да, я предполагаю — обоснованное предположение, — но я также знаю некоторые факты. Из "Мечты Оггета" были удалены все материалы для чтения, это было одной из первых вещей, которые я проверил. Мы не можем остановить линкор от повторной атаки, но мы можем позаботиться о том, чтобы в следующий раз он попал в ловушку ”.


“Я не знаю, ” сказал капитан, - по-моему, это звучит как ....”


Я никогда не слышал, как это звучит, и это нормально, поскольку он действовал мне на нервы и, возможно, испытывал искушение повысить мой псевдо-ранг. Сирены тревоги оборвали его фразу, и мы опрометью бросились в комнату связи.


Капитан Стенг одержал уверенную победу, это был его корабль, и он знал все короткие пути. Псимен протягивал транскрипцию, но он суммировал ее в одном предложении. Он смотрел на меня, пока говорил, и его лицо было жестким и холодным.


“Они нанесли еще один удар, вывели из строя спутник снабжения ВМС, тридцать четыре человека погибли”.


“Если ваш план не сработает, адмирал, ” хрипло прошептал капитан мне на ухо, - я лично прослежу, чтобы с вас заживо содрали кожу!”


“Если мой план не сработает, капитан, от моей кожи не останется и кусочка, который можно было бы поднять пинцетом. Теперь, если вы не возражаете, я хотел бы добраться до Удридда и забрать свой корабль как можно скорее ”.


Непринужденная ненависть и презрение всех моих коллег раздражали меня, выводили из равновесия. Теперь я думал со злостью, а не логически. Заставив себя немного контролировать, я привел в порядок свои мысли, проверяя мысленный список.


“Отставить последнюю команду”, - крикнул я, возвращаясь к своему прежнему настроению космического пса. “Сначала позвоните и узнайте, не было ли захвачено какое-либо из наших растений во время рейда”.


Пока псимен расфокусировал взгляд и что-то бормотал себе под нос, я перебрал несколько бумаг, расслабленный и невозмутимый. Рядовой состав и офицеры напряженно ждали и предприняли небольшую попытку скрыть свою ненависть ко мне. Потребовалось около десяти минут, чтобы получить ответ.


“Подтверждаю”, - сказал псимен. “Корабль-склад пришвартовался там за двадцать часов до нападения. Среди прочего, он оставил газеты, содержащие статью ”.


“Очень хорошо”, - спокойно сказал я. “Отправьте общий приказ приостановить всю будущую деятельность с размещенными релизами. Отправьте это только с помощью псимена, никаких упоминаний о каком-либо другом военно-морском сигнальном оборудовании, теперь есть хороший шанс, что это может быть ‘подслушано ”.


Я медленно вышел, владея ситуацией. Я отворачивал лицо, чтобы они не могли видеть холодный пот.


* * * *


Это была быстрая поездка в Удридд, где меня ждала яхта миллиардера "Эльдорадо". Начальник верфи показал мне корабль и приложил благородные усилия, чтобы обуздать свое любопытство. Я садистски отомстил флоту, не сказав ему ни слова о своей миссии. После проверки управления и специального оборудования с техниками я очистил корабль. В автоматическом навигаторе была кассета, которая выводила меня на курс, упомянутый во всех статьях, достаточно было нажать кнопку, и я был бы в пути. Я нажал на кнопку.


Это был красивый корабль, а верфь отличалась особым вниманием к деталям. От носа до задних трубок он был покрыт чистым золотом. Существуют другие металлы с более высоким альбедо, но ни один из них не дает более насыщенного эффекта. Вся фурнитура, внутри и снаружи, была либо обработана на станке, либо покрыта металлом. Вся эта работа не могла быть выполнена за отведенное время, военно-морской флот, должно быть, приспособил роскошную яхту к моим потребностям.


Все было готово. Либо Пепе сделает свой ход, либо я отправлюсь на свою райскую планету миллиардера. Если бы это случилось, было бы лучше, если бы я остался там.


Теперь, когда я был в космосе, пройдя точку невозврата, все сомнения, которые я отбросил, боролись за внимание. План, который казался таким ясным и логичным, теперь стал выглядеть как исправленная и безумная самоделка.


“Держись, моряк”, - сказал я себе. Использую свой лучший адмиральский голос. “Ничего не изменилось. Это по-прежнему лучший и единственный план, возможный в данных обстоятельствах ”.


Так ли это было? Мог ли я быть уверен, что Пепе, летающий на своем огромном корабле и питающийся морскими пайками, будет заинтересован в некоторых удобствах и роскоши жизни? Или, если бы роскошь не привлекала его внимания, заинтересовался бы он планетарным снаряжением для дома? Я загрузил карточки всем, что могло ему понадобиться, и разместил информацию там, где он мог ее получить. Теперь у него была наживка — но схватит ли он крючок?


Я не мог сказать. И я мог бы довести себя до невротического состояния, если бы продолжал проходить через цикл беспокойства. Потребовалось усилие, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, но это должно было быть сделано. Следующие четыре дня пролетели очень медленно.


Когда сработал будильник, все, что я почувствовал, было сильное чувство облегчения. Я мог быть мертв и превратиться в пыль в ближайшие несколько минут, но, похоже, это не имело большого значения.


Пепе заглотил наживку. В галактике был только один корабль, который мог отбросить вспышку такой величины с такого расстояния. Он быстро приближался, используя необработанную энергию двигателей линкора для стремительного сближения. Мой корабль немного дернулся, когда буксирные лучи сомкнулись на максимальной дистанции. В то же время радио просигналило мне, требуя внимания. Я ждал столько, сколько осмелился, затем включил его. Прогремел голос.


“... Что вы находитесь под пушками военного корабля! Не пытайтесь бежать, подавать сигналы, предпринимать действия по уклонению или любым другим способом ....”


“Кто ты такой - и какого дьявола тебе нужно?” Я выпалил что-то невнятное в микрофон. У меня был включен сканер, чтобы они могли меня видеть, но мой собственный экран оставался темным. Они не отправляли никаких фотографий. В некотором смысле это облегчило мое выступление, я просто играл перед невидимой аудиторией. Они могли видеть богатый покрой моей одежды, роскошный салон позади меня. Конечно, они не могли видеть мои руки.


“Не имеет значения, кто мы такие”, - снова прогремело радио. “Просто подчиняйся приказам, если хочешь жить. Держись подальше от пульта управления, пока мы не закрепимся, затем делай в точности, как я говорю ”.


Раздались два отдаленных лязга, когда магнитные захваты ударились о корпус. Чуть позже корабль накренился, прижатый к линкору. Я в страхе закатываю глаза, оглядываясь в поисках способа сбежать — и бросаю взгляд на внешние сканеры. Яхта стояла вплотную к заполняющей пространство громаде другого судна. Я нажал кнопку, которая отправила робота с факелом в путь.


* * * *


“Теперь позволь мне сказать тебе кое-что”, - рявкнул я в микрофон, стирая выражение обеспокоенного миллиардера. “Сначала я повторю твое собственное предупреждение — подчиняйся приказам, если хочешь жить. Я покажу тебе, почему ...”


Когда я щелкнул большим переключателем, произошла тщательно проработанная последовательность. Сначала, конечно, корпус был намагничен, а бомбы расплавлены. Мигнул индикатор, когда сканер в каюте выключился, и загорелся тот, что в генераторном отсеке. Я проверил экран монитора, чтобы убедиться, затем начал надевать скафандр. Это нужно было сделать быстро, в то же время необходимо было говорить естественно. Они, должно быть, все еще думают обо мне как о сидящем в диспетчерской.


“Вы смотрите на корабельные генераторы”, - сказал я. “Девяносто восемь процентов их продукции сейчас поступает в катушки, которые образуют электромагнит корпуса этого корабля. Вам будет очень трудно разлучить нас. И я бы посоветовал вам не пытаться.”


Скафандр был надет, и я продолжал поддерживать непрерывный разговор через микрофон в шлеме, передаваемый на корабельный передатчик. Сцена в приемнике монитора изменилась.


“Сейчас вы смотрите на водородную бомбу, которая заряжена и осознает магнитное поле, удерживающее наши корабли вместе. Он, конечно, сработает, если вы попытаетесь отстраниться ”.


Я схватил приемник монитора и побежал к воздушному шлюзу.


“Теперь это другая бомба”, - сказал я, не сводя одного глаза с экрана, а другого - с медленно открывающейся внешней двери. “У этого есть рецепторы на корпусе. Попытайтесь уничтожить любую часть этого корабля или даже проникнуть на него, и этот взорвется.”


Теперь я был в космосе, перепрыгивая через гигантскую стену другого корабля.


“Чего ты хочешь?” Это были первые слова, сказанные Пепе после его первых угроз.


“Я хочу поговорить с тобой, договориться о сделке. То, что было бы выгодно для нас обоих. Но позвольте мне сначала показать вам остальные бомбы, чтобы у вас не возникло никаких странных идей о сотрудничестве ”.


Конечно, мне пришлось показать ему остальные бомбы, от этого никуда не деться. Сканеры на корабле работали по запланированной программе. Я беззаботно рассказывал обо всем моем огромном вооружении, которое приведет нас обоих к гибели, пока я пролезал через дыру в корпусе линкора. В этом месте не было никакой брони или сигнальных устройств, оно было тщательно выбрано по чертежам.


“Да, да…Я верю тебе на слово, ты - летающая бомба. Так что прекрати эти репортерские штучки и расскажи мне, что у тебя на уме ”.


На этот раз я не ответил ему, потому что бежал, задыхаясь, как собака, и выключил микрофон. Прямо впереди, если чертежи были верны, находилась дверь в диспетчерскую. Пепе должен быть там.


Я шагнул вперед, вынимая пистолет, и направил его ему в затылок. Анджелина стояла рядом с ним, глядя на экран.


“Игра окончена”, - сказал я. “Медленно встаньте и держите руки на виду”.


“Что вы имеете в виду”, - сердито сказал он, глядя на экран перед собой. Девочка первой поймала Вайза. Она развернулась и указала.


“Он здесь!”


Они оба уставились на меня, разинув рты, застигнутые врасплох и совершенно неподготовленные.


“Ты арестован, король преступности”, - сказал я ему. “И твоя подружка”.


Анджелина закатила глаза и медленно сползла на пол. Настоящий или поддельный, мне было все равно. Я держал пистолет на пухлом теле Пепе, пока он поднимал ее и нес к кушетке для ускорения у стены.


“Что…что теперь будет?” Он задрожал от вопроса. Его пухлые челюсти затряслись, и я клянусь, в его глазах стояли слезы. Я не был впечатлен его игрой, поскольку отчетливо помнил мертвецов, плавающих в космосе. Он, спотыкаясь, подошел к стулу, наполовину упав в него.


“Они что-нибудь со мной сделают?” Спросила Анджелина. Теперь ее глаза были открыты.


“Я понятия не имею, что с тобой будет”, - честно сказал я ей. “Это решать судам”.


“Но он заставлял меня делать все эти вещи”, - причитала она. Она была молодой, темноволосой и красивой, слезы ничего не могли испортить.


Пепе уронил лицо в ладони, и его плечи затряслись. Я направил пистолет в его сторону и огрызнулся на него.


“Сядь, Пепе. Мне очень трудно поверить, что ты плачешь. Сейчас в пути находятся несколько военных кораблей, автоматическая тревога сработала около минуты назад. Я уверен, они будут рады видеть человека, который ....”


“Не дай им забрать меня, пожалуйста!” Анджелина была уже на ногах, ее спина прижалась к стене. “Они посадят меня в тюрьму, сотворят что-нибудь с моим разумом!” Она отпрянула, когда говорила, спотыкаясь о стену. Я оглянулся на Пепе, не желая отводить от него глаз ни на мгновение.


“Я ничего не могу поделать”, - сказал я ей. Я взглянул в ее сторону, маленькая дверца распахнулась, и она исчезла.


“Не пытайся убежать, ” крикнул я ей вслед, “ это ни к чему хорошему не приведет!”


Пепе издал сдавленный звук, и я быстро обернулся к нему. Теперь он сидел, и на его лице не было слез. На самом деле он смеялся, а не плакал.


“Значит, она и тебя поймала, мистер Мудрый полицейский, бедная маленькая Анджелина с нежными глазами”. Он снова не выдержал, сотрясаясь от смеха.


“Что ты имеешь в виду”, - прорычал я.


“Ты еще не понял? История, которую она рассказала вам, была правдой, за исключением того, что она немного исказила ее. Весь план - построить линкор, а затем украсть его - был ее. Она втянула меня в это, играла на мне, как на аккордеоне. Я влюбился в нее, ненавидя себя и одновременно радуясь. Что ж, я рад, что теперь все закончилось. По крайней мере, я дал ей шанс сбежать, я многим ей обязан. Хотя я думал, что взорвусь, когда она начала изображать невинность!”


Ощущение холода превратилось в ледяной шар, который угрожал парализовать меня. “Ты лжешь”, - сказал я хрипло, и даже я сам в это не поверил.


“Извини. Так оно и есть. Твои умники разнесут мой череп на куски и все равно докопаются до правды. Сейчас нет смысла лгать ”.


“Мы обыщем корабль, он не сможет долго прятаться”.


“Ей и не придется этого делать”, - сказал Пепе. “Мы подобрали "быстрый скаут", который хранится в одном из трюмов. Должно быть, сейчас он уходит.” Мы могли чувствовать вибрацию на расстоянии, через пол.


“Флот получит ее”, - сказал я ему с гораздо большей убежденностью, чем чувствовал.


“Может быть”, - сказал он, внезапно осунувшись и устав, больше не смеясь. “Может быть, они так и сделают. Но я дал ей шанс. Теперь для меня все кончено, но она знает, что я любил ее до конца ”. Он оскалил зубы от внезапной боли. “Не то, чтобы ее это хоть в малейшей степени волновало”.


Я держал его на мушке, и никто из нас не пошевелился, пока подъезжали корабли ВМС и снаружи топали их сапоги. Я захватил свой линкор, и налеты закончились. И меня нельзя было бы винить, если бы девушка ускользнула. Если она ускользнула от кораблей ВМС, это была их вина, не моя.


Я заслужил свою победу, все в порядке.


Тогда почему у меня во рту был привкус пепла?


Это большая галактика, но она не собиралась быть достаточно большой, чтобы спрятать Анджелину сейчас. Меня можно обмануть один раз — но только один. Когда мы встретились в следующий раз, все должно было быть совсем по-другому.


К-ФАКТОР


“Мы теряем планету, Нил. Боюсь, что я не могу ... этого понять ”.


Лысая и морщинистая голова слегка покачивалась на тонкой шее, а глаза были влажными. Абраванель был очень старым человеком. Глядя на него, Нил впервые осознал, насколько он стар и близок к смерти. Это была глубоко шокирующая мысль.


“Прошу прощения, сэр”, - вмешался Нил, - “но возможно ли это? Я имею в виду, потерять планету. Если показания выполнены правильно, и уравнения с к-фактором выполнены с точностью до десятого знака после запятой, то на самом деле это просто вопрос настройки, внесения указанных исправлений. В конце концов, Социология — это точная наука ...


“Точный? Точно! Конечно, это не так! Неужели я научил тебя так мало, что ты осмеливаешься говорить мне это?” Гнев оживил старика, отогнав тень смерти на шаг или два назад.


Нил колебался, чувствуя, как слегка дрожат его руки, подбирая правильные слова. Социетика была его верой, а его учитель Абраванель - ее единственным пророком. Этот человек перед ним, бережно сохраняемый замедляющими старение препаратами, был уникален в галактике. Живой анахронизм, беженец из учебников истории. Абраванель в одиночку вывел уравнения, изложил свою науку о социетике. Затем он обучил семь поколений студентов его основам. Услышав, как его создатель порочит символ его веры, Нил вызвал у себя такую сильную отрицательную обратную связь, что его руки завибрировали в унисон с ней. Потребовалось невероятное усилие, чтобы вырваться из цикла.


“Законы, управляющие Социетикой, постулированные ... вами, столь же точны, как и любые другие во вселенной теории единого поля”.


“Нет, это не так. И, если хоть один человек, которого я учил, верит в эту чушь, я завтра ухожу на пенсию, а послезавтра умираю. Моя наука — и на самом деле нелогично называть это наукой — основана на наблюдениях, экспериментах, контрольных группах и скорректированных наблюдениях. И хотя мы провели наблюдения за миллионами, мы имеем дело с единицами из миллиардов, и взаимодействие этих единиц кратно этому. И давайте никогда не забывать, что наши подразделения - это люди, которые, действуя по отдельности, делают это совершенно по-другому. Таким образом, вы не можете правдиво назвать мои теории точными. Они достаточно хорошо соответствуют фактам и дают результаты на практике, что было доказано эмпирически. Пока что. Я уверен, что однажды мы столкнемся с культурой, которая не соответствует моим правилам. К тому времени правила придется пересмотреть. Возможно, у нас сейчас такая ситуация на Химмеле. Там есть проблемы с приготовлением.”


“У них всегда был высокий показатель активности, сэр”, - с надеждой вставил Нил.


“Высокий - да, но всегда отрицательный. До сих пор. Теперь это немного позитивно, и, похоже, мы ничего не можем сделать, чтобы это изменить. Вот почему я позвал тебя. Я хочу, чтобы вы провели новый базовый опрос, игнорируя старый, который все еще работает, чтобы пересмотреть контрольные точки на наших графиках. Проблема может заключаться именно в этом ”.


Нил подумал, прежде чем ответить, тщательно подбирая слова. “Не было бы это немного ... неэтично, сэр? В конце концов, Хенгли, который сейчас там работает оператором, мой друг. Действовать за его спиной, ты знаешь ”.


“Я ничего подобного не знаю”. Абраванель фыркнул. “Мы не играем на покерные фишки и не смотрим, кто сможет опубликовать статью первым. Ты забыл, что такое Societics?”


Нил ответил наизусть. “Прикладное исследование взаимодействия индивидов в культуре, взаимодействия группы, созданной этими индивидами, выведенных на их основе уравнений и применения этих уравнений для управления одним или несколькими факторами этой же культуры”.


“И каков тот единственный фактор, который мы пытались контролировать, чтобы сделать возможным существование всех остальных факторов?”


“Война”. - сказал Нил очень тихим голосом.


“Тогда очень хорошо, нет сомнений, о чем именно мы говорим. Вы тихо приземлитесь на Химмеле, проведете обследование как можно быстрее и передадите данные обратно сюда. Нет причин думать об этом как о тайной игре за спиной Хенгли, но как о чем-то, что помогает ему исправить положение. Это понятно?”


“Да, сэр”, - на этот раз твердо сказал Нил, выпрямляя спину и успокаивающе положив правую руку на компьютер, висящий у него на поясе.


“Превосходно. Тогда пришло время познакомиться с твоим помощником ”. Абраванель нажал кнопку на своем столе.


Это было неожиданное развитие событий, и Нил с интересом ждал, когда откроется дверь. Но он резко отвернулся, его глаза сузились, а лицо побелело от гнева. Абраванель представил их друг другу.


“Нил Сидорак, это —”


“Коста. Я его знаю. Он был в моем классе шесть месяцев ”. Теперь в голосе Нила не было ни малейшего намека на дружелюбие. Абраванель либо проигнорировал это, либо не услышал. Он продолжал, как будто двое холодных, отстраненных молодых людей были лучшими друзьями.


“Одноклассники. Очень хорошо — тогда нет необходимости знакомиться. Хотя, возможно, было бы лучше четко разграничить ваши отдельные области контроля. Это твой проект, Нил, и Адао Коста будет твоим помощником, выполняя твои приказы и делая все, что в его силах, чтобы помочь. Вы знаете, что он не дипломированный социолог, но он проделал для нас большую полевую работу и может вам в этом очень помочь. И, конечно, он будет действовать в качестве наблюдателя от ООН и делать свои собственные отчеты в этой связи ”.


Гнев Нила был горячим и очевидным. “Итак, он теперь наблюдатель ООН. Интересно, сохранил ли он при этом свою старую работу? Я думаю, будет справедливо, сэр, если вы узнаете. Он работает на Интерпол.”


Древние и усталые глаза Абраванеля посмотрели на обоих мужчин, и он вздохнул. “Подожди возле Коста”, - сказал он, - “Нил будет с тобой через минуту”.


Коста ушел, не сказав ни слова, и Абраванель махнул Нилу, чтобы тот возвращался на свой стул. “Послушай меня сейчас, - сказал он, “ и прекрати проигрывать мелодии на этом адском зуммере”. Нил отдернул руку от компьютера на поясе, как будто он внезапно стал горячим. Нерешительный палец потянулся, чтобы убрать цифры, которые он нервно устанавливал, затем передумал. Абраванель затянулся своей древней трубкой и, прищурившись, посмотрел на молодого человека.


“Послушай”, - сказал он. “Вы вели очень замкнутую жизнь здесь, в университете, и это, вероятно, моя вина. Нет, не смотри сердито, я не имею в виду девушек. В этом вопросе студенты были одинаковыми на протяжении веков. Я говорю о людях в группах, отдельных личностях, политике и всей той сложной путанице, из которой состоит человеческая жизнь. Это была ваша область изучения, и программа тщательно спланирована, чтобы вы могли изучить ее из вторых рук. Важно развивать абстрактную точку зрения, поскольку любая попытка предвосхитить результаты может означать только катастрофу. И было доказано много раз, что человек с определенным интересом совершит много невольных ошибок, чтобы сформировать наблюдение или эксперимент в пользу своего интереса. Нет, ничего подобного у нас здесь быть не могло.


“Мы следим за надлежащим изучением человечества, и мы должны делать это, оставаясь лично на стороне, чтобы сохранить нашу точку зрения. Когда вы понимаете это, вы понимаете многие мелочи об университете. Почему мы предоставляем стипендии только студентам-резидентам в молодом возрасте и почему это отдаленное место здесь, в Доломитовых Альпах. Вы также увидите причину, по которой в книжном магазине кампуса продаются все опубликованные книги, но никогда не бывает достаточного количества газет. Согласованная политика заключалась в том, чтобы все вы созрели с перспективой. Тогда, надеюсь, вы будете невосприимчивы к краткосрочным политическим интересам после того, как уйдете.


“Эта политика хорошо сработала, позволив выпускать людей с правильным отношением к своей работе. В нем также оказалось изрядное количество эгоцентричных ужасов ”.


Нил покраснел. “Ты хочешь сказать, что я —”


“Нет, я не имею в виду тебя. Если бы я знал, я бы так и сказал. Ваша худшая ошибка — если это можно назвать ошибкой, поскольку это именно то, чего мы пытались добиться, — это то, что у вас очень провинциальное отношение ко Вселенной. Сейчас самое время пересмотреть некоторые из этих идей. Во-первых, как вы думаете, каково отношение ООН к обществу?”


Простого ответа не было, Нил видел ловушки, готовые ко всему, что он скажет. Его слова были неуверенными. “Не могу сказать, что я действительно когда-либо думал об этом. Я полагаю, что ООН поддержала бы это, поскольку мы делаем их работу мирового правительства намного проще — ”


“Ничего подобного”, - сказал Абраванель, смягчая резкость своих слов улыбкой. “Выражаясь самым простым языком, они ненавидят нас до глубины души. Они хотели бы, чтобы я никогда не формулировал Societics, и в то же время они очень рады, что я это сделал. Они находятся в положении человека, который поймал тигра за хвост. Мужчина наслаждается, наблюдая, как тигр пожирает всех его врагов, но по мере того, как каждый из них съедается, его беспокойство растет. Что произойдет, когда закончится последний? Повернется ли тигр затем и съест его?


“Что ж— мы - тигр ООН. Социетика появилась как раз в то время, когда в ней была острая необходимость. Земля заселила несколько планет и управляла ими. Сначала как аванпосты, затем как колонии. Самые развитые планеты очень быстро переросли стадию колоний и наработали свои независимые мускулы. У ООН не было особого желания править империей, но в то же время они должны были обеспечить безопасность Земли. Я полагаю, они рассматривали всевозможные схемы, включая прямой военный контроль, когда пришли ко мне.


“Даже в своей ранней, грубой форме Societics обеспечивала временную остановку, которая дала бы им некоторое время передышки. Они позаботились о том, чтобы моя работа была хорошо обеспечена, и помогли мне — неофициально, конечно — в проведении первых контрольных экспериментов на разных планетах. У нас были результаты, некоторые очень хорошие, а другие не настолько плохие, чтобы местная полиция через некоторое время не смогла вернуть ситуацию под контроль. Я был, конечно, счастлив усовершенствовать свои теории на практике. Спустя сто лет я сгладил все шероховатости, и мы были в деле. ООН так и не предложила действенный альтернативный план, поэтому они ограничились неудобным занятием - держать тигра за хвост. Они беспокоятся и тратят огромные суммы денег, следя за нашей работой ”.


“Но почему?” Вмешался Нил.


“Почему?” Абраванель быстро улыбнулся. “Спасибо за прекрасную оценку персонажа. Я полагаю, для вас непостижимо, что я мог бы хотеть быть Императором Вселенной. Я мог бы быть, ты знаешь. Те же силы, которые удерживают крышки на планетах, могут с такой же легкостью сорвать их ”.


Нил потерял дар речи от ужасающей чудовищности этой мысли. Абраванель с усилием поднялся из-за своего стола и, прихрамывая, подошел, чтобы положить тонкую и легкую, как перышко, руку на плечи молодого человека. “Таковы факты жизни, мой мальчик. И поскольку мы не можем избежать их, мы должны жить с ними. Коста - просто человек, выполняющий свой долг. Так что постарайся смириться с ним. Если не ради тебя, то ради меня ”.


“Конечно”, - быстро согласился Нил. “Ко всему этому нужно немного привыкнуть, но я думаю, что справлюсь. Мы сделаем над Himmel настолько хорошую работу, насколько это возможно. Не беспокойтесь за меня, сэр ”.


* * * *


Коста ждал в соседней комнате, спокойно попыхивая длинной сигаретой. Они ушли вместе, молча пройдя по коридору. Нил искоса взглянул на жилистого темнокожего бразильца и задумался, что бы он мог сказать, чтобы сгладить ситуацию. У него все еще были сомнения по поводу Costa, но теперь он держал их при себе. Абраванель приказал заключить мир между ними, и то, что сказал старик, было законом.


Первым заговорил Коста. “Не могли бы вы вкратце рассказать мне о Химмеле — что мы там найдем и что от нас ожидают?”


“Конечно, сначала проведите базовый опрос”, - сказал ему Нил. “Есть вероятность, что этого будет достаточно, чтобы все исправить. С момента завершения в прошлом году уточняющих уравнений постулата Дебира, все точки графиков сигма-110 и альфа-142 являются подозрительными —”


“Просто остановитесь здесь, пожалуйста, и водрузите флаг обратно на шест”. Коста прервал. “Семь лет назад я проводил шестимесячный обзор социальных сетей, чтобы получить общее представление об этой области. С тех пор я работал с исследовательскими группами, но у меня есть лишь смутное представление о применении полученной нами информации. Не могли бы вы снова покрыть землю — только немного медленнее?”


Нил успешно справился со своим гневом и начал снова, в своей лучшей манере в классе.


“Ну, я уверен, вы понимаете, что хороший опрос - это половина проблемы. Он должен быть беспристрастным и точным. Если все сделано точно, применение уравнений с к-фактором становится почти механическим.”


“Ты снова меня потерял. Все всегда говорят о к-факторе, но никто никогда не объяснял, что это такое ”.


Теперь Нил увлекся своей темой. “Это термин, заимствованный из нуклеоники, и его лучше всего понимать в этом контексте. Послушайте, вы знаете, как работает атомный реактор — по сути, так же, как атомная бомба. Разница заключается всего лишь в степени и контроле. В обоих из них у вас есть нейтроны, которые разлетаются повсюду, некоторые из них ударяются о ядра и запускают новые нейтроны. Они, в свою очередь, поражают и запускают другие. Это продолжается все быстрее и быстрее, и бац, через несколько миллисекунд у вас есть атомная бомба. Вот что происходит, если вы не пытаетесь контролировать реакцию.


“Однако, если у вас есть что-то вроде тяжелой воды или графита, которые замедляют нейтроны, и поглотитель, такой как кадмий, вы можете изменить скорость реакции. Слишком много демпфирующего материала поглотит слишком много нейтронов, и реакция остановится. Этого недостаточно, и реакция перерастет во взрыв. Ни одна из этих крайностей не нужна в атомном котле. Что необходимо, так это удачный баланс, при котором вы поглощаете ровно столько нейтронов, сколько генерируется постоянно. Это обеспечит постоянную температуру внутри реактора. Тогда константа размножения нейтронов равна 1. Этот баланс генерации и поглощения нейтронов является k-фактором реактора. В идеале за 1.0000000.


“Однако это идеал, которого невозможно достичь в такой динамичной системе, как реактор. Все, что вам нужно, это еще несколько нейтронов вокруг, что дает вам k-фактор 1,00000001, и вы направляетесь к неприятностям. Каждый дополнительный нейтрон производит два, и скорость вашего производства геометрически возрастает в направлении взрыва. С другой стороны, k-фактор 0,999999999 так же плох. Ваша реакция разворачивается по спирали в другом направлении. Чтобы контролировать стопку, нужно следить за своим k-фактором и постоянно вносить коррективы.”


“Я слежу за всем этим, ” сказал Коста, “ но где связь с Societics?”


“Мы вернемся к этому — как только вы поймете и признаете, что незначительная разница в степени может привести к заметной разнице в роде. Вы могли бы сказать, что единственный, невероятно крошечный нейтрон - это разница между атомной бомбой и медленно остывающей кучей инертных изотопов урана. Есть ли в этом смысл?”


“Я пошатываюсь, но все еще с тобой”.


“Хорошо. Тогда попытайтесь согласиться с аналогией, согласно которой человеческое общество похоже на атомный реактор. С одной стороны, вы столкнетесь с умирающей, декадентской культурой — остатками высоко механизированного общества, живущего за счет своего капитала, расходующего ресурсы, которые оно не может заменить из-за утраченной технологии. Когда сломается последняя машина и выйдет из строя последний синтезатор пищи, люди умрут. Это остывший атомный реактор. Другая крайность - полная и насильственная анархия. Каждый человек думает только о себе, убивая и уничтожая все, что встает у него на пути — атомный взрыв. На полпути между этими двумя находится живое, активное, производящее общество.


“Это обобщение — и вы должны смотреть на это именно так. На самом деле общество бесконечно сложно, а его последствия и возможности безграничны. Он может сделать гораздо больше, чем просто выдохнуться или взорваться. Демографическое давление, войны или преследования могут вызвать волны иммиграции. Виды растений и животных могут быть уничтожены сиюминутными потребностями или модой. Вспомните судьбу странствующего голубя и американского бизона.


“Все давления, взаимные связи, голод, потребности, ненависть, желания людей отражаются в их взаимоотношениях. Один человек, стоящий сам по себе, ничего нам не говорит. Но как только он что—то говорит, передает информацию в измененной форме или просто выражает отношение - он становится точкой отсчета. Его можно пометить, измерить и занести на график. Его действия могут быть сгруппированы с другими, и действия группы могут быть измерены. Человек — и его общество — тогда становится системной проблемой, которую можно загрузить в компьютер. Мы разрубили гордиев узел из трех букв "Л" и находимся на пути к решению ”.


“Остановись!” Сказал Коста, поднимая руку. “Я был с тобой до 3-х лет. Что это такое? Личный код?”


“Это не кодовая аббревиатура. Язык линейной логики, ловушка всех старых исследователей. Все они, историки, социологи, политические аналитики, антропологи, были побеждены еще до того, как начали. Они должны были знать все об A и B, прежде чем смогли найти C. Факты для них всегда выстраивались в ряд. Тогда как на самом деле их нужно было анализировать как сложную схему, дополненную такими элементами, как положительная и отрицательная обратная связь и перекрестное переключение. Поскольку все это постоянно подогревается постоянной коррекцией гомеостаза. Неудивительно, что у них все получилось плохо ”.


“Ты не можешь на самом деле так говорить”, - запротестовал Адао Коста. “Я признаю, что Societics продвинула искусство невероятно далеко вперед. Но было много основ, которые уже были открыты ”.


“Если вы постулируете линейную прогрессию старых социальных наук — забудьте об этом”, - сказал Нил. “Здесь прослеживается та же взаимосвязь, что и в алхимии с физикой. Старые парни с их лягушачьими потрохами и ужасными отбросами немного разбирались в таких вещах, как дистилляция и плавка. Но в их знаниях не было настоящего порядка, и все это было необдуманным побочным продуктом их единственной цели, всей бессмыслицы трансмутации ”.


Они прошли гостиную, и Адао махнул Нилу, чтобы тот заходил за ним, и опустился в кресло. Он порылся в карманах в поисках сигареты, приводя в порядок свои мысли. “Я все еще с тобой”, - сказал он. “Но как нам вернуться к к-фактору?”


“Все просто”, - сказал ему Нил. “Как только вы избавитесь от 3L и их ложных выводов. Помните, что политика в старые времена была всем, что Мы ангелы, а они дьяволы. В это буквально верили. В истории человечества еще не было войны, которую не поддерживало официальное духовенство с каждой стороны. И каждый заявил, что Бог на их стороне. Что оставляет сами знаете Кого главным сторонником the enemy. Эта теория не более верна, чем та, что один человек может привести страну к войне, за которой следует вывод, что своевременное убийство может спасти мир ”.


“Это не звучит слишком необоснованно”, - сказал Коста.


“Конечно, нет. Все старые идеи звучат неплохо. В них есть бесхитростная простота, которую может понять каждый. Это не делает их правдой. Убейте воинственно настроенного диктатора, и ничего не изменится. Общество, ориентированное на насилие, факторы, которые его породили, военная партия, которая его представляет, — ничто из этого не изменилось. к-фактор остается тем же самым ”.


“Опять это слово. Я уже получил определение?”


Нил улыбнулся. “Конечно. к-фактор - это один из многих факторов, которые взаимосвязаны в обществе. Абстрактно это не более важно, чем другие нечетные тысячи, с которыми мы работаем. Но на практике это единственное, что мы пытаемся изменить ”.


“К-фактор - это фактор войны”, - сказал Адао Коста. Теперь от всего юмора не осталось и следа.


“Это достаточно хорошее название для этого”, - сказал Нил, затушив наполовину выкуренную сигарету. “Если в обществе есть положительный k-фактор, даже незначительный, который остается положительным, тогда у вас будет война. У наших планетарных операторов две работы. Первый для сбора и интерпретации данных. Во-вторых, чтобы сохранить k-фактор отрицательным ”.


Теперь они оба были на ногах, движимые одними и теми же эмоциями.


“И у Химмеля есть положительный, который остается положительным”, - сказал Коста. Нил Сидорак кивнул в знак согласия. “Тогда давайте заберемся на корабль и отправимся в путь”, - сказал он.


* * * *


Это был быстрый полет и еще более быстрая посадка. Крейсер ООН заглушил двигатели и упал, как камень в свободном падении. Ночной дождь промыл порты, и компьютер отключил максимально допустимый уровень шума на минимальное время, которое снизило бы их скорость до нуля на нулевой высоте. Замедление давило им на грудь и превращало их кости в резину. Что-то сильно хрустнуло под их кормой в тот самый момент, когда двигатель отключился. Коста распоясался и вышел за дверь, в то время как Нил все еще чувствовал, как его внутренности дрожью возвращаются в форму.


Разгрузка проходила в организованном ритме, который не понравился Нилу. Он, наконец, понял, что может помочь лучше всего, если отойдет в сторону, пока члены экипажа поднимают тяжелые ящики на гравитационном погрузчике через грузовой люк в черноту залитого дождем леса. Адао Коста руководил этим процессом и, казалось, знал, что делает. Сигнальщик в наушниках стоял сбоку от замка, выкрикивая цифры, которые звучали как исправления детектора. Очевидно, было достаточно времени, чтобы выгрузить все, но ни одного лишнего. Ближе к концу все стало совсем близко.


Внезапно Нила вынесло под дождь, и последние два ящика были буквально выброшены вслед за ним. Он пробрался по грязи к краю поляны, и у него было достаточно времени, чтобы прикрыть лицо, прежде чем взрывная волна озарила его, как новое солнце.


“Сядь и расслабься”, - сказал ему Коста. “Пока все в плюсе. Корабль не был замечен по пути вниз. Теперь все, что нам нужно сделать, это дождаться транспортировки ”.


По крайней мере, теоретически, Адао Коста был ассистентом Нила. На практике он взял на себя полную ответственность за перемещение их оборудования и размещение его в укрытии в столице страны граде Китеже. Люди и грузовики появились, чтобы помочь им, и исчезли, как только их работа была выполнена. В течение двадцати часов они были установлены на большом чердаке, все машины были расклассифицированы и подключены. Нил не выспался и начал настраивать все схемы, радуясь, что есть чем заняться. Коста запер тяжелую дверь за их последним молчаливым помощником, затем с благодарностью опустился на один из рулонов постельного белья.


“Как держались гаджеты?” он спросил.


“Теперь я узнаю. Они созданы для того, чтобы выдерживать наказание, но то, что их сбрасывают с высоты двенадцати футов в грязевой суп, а затем поджаривают ракетами, не входит в первоначальные спецификации.”


“В наши дни они хорошо упаковывают продукты”, - невозмутимо сказал Коста, посасывая бутылку знаменитого химмелийского пива. “Когда ты идешь на работу?”


“Мы работаем прямо сейчас”, - сказал ему Нил, вытаскивая папку с документами из папки. “Перед нашим отъездом я составил список актуальных журналов и газет, которые мне понадобятся. Можешь начать с них. К тому времени, как ты вернешься, у меня будет запланирована программа сэмплирования ”.


Коста глухо застонал и потянулся за бумагами.


* * * *


Как только исследование было запущено, оно пошло с опережением собственного импульса. Оба мужчины захватили столько еды и сна, сколько смогли. Компьютеры проглотили цифры Нила и выплюнули кассеты с ответами, которые требовали еще большего количества фактов. Коста и его невидимые помощники были заняты поставкой материала.


Только одна вещь нарушила упорядоченные планы на неделю. Нил дважды моргнул, глядя на Косту, прежде чем его затуманенный уравнениями мозг усвоил непосредственный и личный фактор.


“У тебя на голове повязка”, - сказал он. “Бинт, запачканный кровью”!


“Небольшая проблема на улицах. Толпы. И это невероятный подвиг наблюдательности ”, - восхитился Коста. “У меня было чувство, что если бы я пришел сюда совершенно голым, вы бы этого не заметили”.


“Я... я принимаю участие”, - сказал Нил. Бросает бумаги на стол и разминает усталую морщинку между глаз. “Погрузитесь в вычисления. Извините. Я склонен забывать о людях ”.


“Не сочувствуй мне”, - сказал Коста. “Ты прав. Делаю свое дело. Предполагается, что я помогу вам, а не позирую для фотографии "перед" в рекламе домашней больницы. В любом случае — как у нас дела? Будет ли война? Определенно, кажется, что он готовится снаружи. Я видел, как линчевали двух человек, которых подозревали только в том, что они земляне ”.


“Внешность ничего не значит”, - сказал Нил, открывая два пива. “Вспомните аналогию со стопкой. Он кипятит жидкий металл и выделяет энергию от инфракрасного излучения до жесткого излучения. Тем не менее, он продолжает вырабатывать энергию с хорошей, стабильной скоростью. Но ваша атомная бомба в ноль минус одна секунда выглядит так же безобидно, как упавшее бревно. Важен к-фактор, а не внешний вид. Эта планета может выглядеть как мечта диктатора о славе, но пока мы читаем в негативе, все в порядке ”.


“И как обстоят дела? Как там наш маленький к-фактор?”


“Скоро выходит”, - сказал Нил, указывая на гудящий компьютер. “Пока не могу рассказать об этом. Вы никогда не сможете этого сделать, пока не завершите вычисления. Есть соблазн попытаться угадать по первым цифрам, но они бессмысленны. Это все равно что пытаться предсказать победителя на скачках, глядя на стартующих, выстроившихся у ворот ”.


“Многие люди думают, что могут”.


“Позволь им. В этой жизни мало удовольствий, которые не избавили бы нас от всех заблуждений ”.


Позади них компьютер загремел и внезапно затих.


“Это оно”, - сказал Нил и вытащил кассету. Он быстро пропустил его сквозь пальцы, что-то бормоча себе под нос. Всего один раз он остановился и ввел несколько цифр в свой ручной компьютер. Результат высветился в окне, и он уставился на него, не двигаясь.


“Хорош? Плохой? Что это?”


Нил поднял голову, и его глаза стали на десять лет старше.


“Положительно. Плохой. Намного хуже, чем было, когда мы покидали Землю ”.


“Сколько у нас времени?”


“Не знаю наверняка”, - пожал плечами Нил. “Я могу настроить его и получить приблизительное представление. Но на шкале нет определенной точки, в которой должна разразиться война. Просто идти и идти, пока, где—то на этом пути...”


“Я знаю. Пропал.” Сказал Коста, потянувшись за своим пистолетом. Он сунул его в боковой карман. “Теперь пришло время перестать смотреть и начать делать. Что мне делать?”


“Собираешься убить военного маршала Ломмерда?” С отвращением спросил Нил. “Я думал, мы договорились, что вы не можете остановить войну, убив главного человека”.


“Мы также решили, что что-то можно сделать, чтобы изменить k-фактор. Пистолет предназначен для моей собственной защиты. Пока вы передаете результаты по радио на Землю, и они чувствуют себя плохо из-за этого, я собираюсь кое-что сделать. А теперь ты скажи мне, что это за нечто такое ”.


Этот человек отличался от расслабленного и деловитого Адао Косты прошлой недели. Все его мышцы напряглись от сдерживаемой энергии животного, приготовившегося к прыжку. Пистолет, лежащий наготове в его кармане, внезапно приобрел новое значение. Нил отвел взгляд, подыскивая слова. Все это было для него очень чуждым и внезапно немного пугающим. Одно дело решать k-задачу в классе и обсуждать теорию коррекции.


Руководить операцией было чем-то совершенно другим.


“Ну?” - спросил я. Голос Косты словно ножом ворвался в его мысли.


“Ты can...well...it можно изменить одну из пиковых кривых численности населения. Изолируйте отдельных людей и группы, затем измените статус и местоположение — ”


“Ты имеешь в виду, заставить много парней устроиться на работу в других городах через коммерческих агентов?”


Нил кивнул.


“Слишком медленно”. Коста пресек эту идею своим голосом. “Хорош в долгосрочной перспективе, но абсолютно бесполезен в чрезвычайной ситуации”. Он начал ходить взад-вперед. Слишком быстро. Это было скорее возбуждение, чем расслабление. “Не могли бы вы выделить некоторые недавние ключевые события, которые можно обратить вспять?”


“Это возможно”. Нил быстро подумал об этом. “Это был бы не окончательный ответ, а просто отсрочка действий”.


“Этого достаточно. Скажи мне, что делать ”.


Нил пролистал свои тетради с заметками, отмечая бета-версию 13. Это были подкрепители, отдельные люди и группы, которые были усилителями k-фактора. Это был длинный список, который он быстро сократил, вычеркнув дополнения с низким шагом и несколько групп. Даже несмотря на то, что список был неполным, Нил начал замечать закономерность. Это было маловероятно, но это было там. Он изолировал мотиватор и проверил частоту. Затем откинулся на спинку стула и тихо присвистнул.


“У нас здесь мощный центр”, - сказал он, перебрасывая газету через стол. “Вычеркните эту организацию из уравнений, и вы, возможно, даже сведете нас в минус”.


“Общество защиты коренных народов”, - прочитал Коста. “Звучит не так уж и важно. Кто или что они такое?”


“Положительное доказательство закона средних. В раздаче карт возможно получить флеш-рояль, но это не очень распространено. С таким же успехом кучка простаков может создать организацию для одной цели, и в результате она превратится в высокочастотный усилитель с к-фактором с наддувом. Вот что случилось с этим адским S.P.N.B. Захудалым маленьким социальным клубом, предназначенным для ура-патриотов с низким уровнем интеллекта. Из-за военной паники им удалось раздобыть несколько кредитов. Они, вероятно, годами рассказывали одни и те же раздутые истории о дискриминации в отношении уроженцев этой прекрасной планеты, но на самом деле никого это не волновало. Теперь у них есть шанс выпустить свои выпуски новостей и подделанные фотографии в большом количестве. Как раз в то время, когда публика созрела для их фирменной бессмыслицы. Вывести эту компанию из бизнеса будет хорошей работой на сегодня ”.


“Не будет ли последствий?” - Спросил Коста. “Если они настолько важны и придают всему такой вес — не будет ли выглядеть подозрительно, если их внезапно заткнут. Нравится очевидный ход противника?”


“Вовсе нет. Это могло бы быть правдой, если бы, например, вы взорвали штаб-квартиру Партии войны. Это, безусловно, было бы воспринято как агрессивный ход. Но никто на самом деле не знает и не заботится об этом Обществе недоделанных туземцев. Если бы на них обратили внимание, могла бы возникнуть реакция и интерес. Но если какой-то несчастный случай или стихийное бедствие выведет их из бизнеса, на этом все закончится ”.


Коста включал и выключал зажигалку, слушая Нила и глядя на пламя. Он закрыл его и поднял вверх. “Я верю в случайности. Я верю, что даже в наш огнеупорный век пожары все еще случаются. Здания все еще горят дотла. И если бы сгоревшее здание просто оказалось занято S.P.N.B. — всего лишь одним арендатором из многих — и их офисы и записи были уничтожены; это было бы очень мало интересно никому, кроме пожарной команды ”.


“Ты прирожденный преступник”, - сказал ему Нил. “Я рад, что мы на одной стороне. Это по вашей части, и я оставляю это на ваше усмотрение. Я просто буду следить за новостями. А пока мне нужно выполнить одно маленькое поручение.”


Эти слова остановили Косту, который был уже почти за дверью. Он напряженно повернулся, чтобы посмотреть, как Нил складывает бумаги в конверт. И все же Коста говорил естественно, не выдавая своих чувств в голосе.


“Куда ты направляешься?”


“Чтобы увидеть Хенгли, здешнего планетарного оператора. Абраванель сказал мне держаться от него подальше, провести совершенно новое базовое исследование. Что ж, мы сделали это сейчас, а также выявили некоторые проблемные зоны. Я могу перестать чувствовать вину за вторжение на чужую территорию и сообщить ему, что происходит ”.


“Нет. Держись подальше от Хенгли ”, - сказал Коста. “Меньше всего на свете мы хотим, чтобы нас видели рядом с ним. Есть шанс, что он ... ну ... может быть скомпрометирован ”.


“Что ты имеешь в виду!” Нил не выдержал. “Хенгли - мой друг, выпускник —”


“Он также может быть окружен тайной полицией в десять рядов. Ты останавливался, чтобы подумать об этом?”


Нил не думал об этом, и его гнев исчез, когда он это сделал. Коста довел дело до конца.


“Социетика была хорошо хранимым секретом более двух столетий. Возможно, это все еще секрет — или его фрагменты могли просочиться наружу. И даже если химмелианцы ничего не знают о социетике, они, безусловно, слышали о шпионаже. Они знают, что у ООН есть агенты в их мире, они могут подумать, что Хенгли - один из них. Конечно, это все домыслы, но у нас есть один факт — это Общество туземных сисек, которое мы нашли. У нас не было проблем с их поиском. Если у Хенгли были надежные оперативники, он тоже должен был знать о них. Единственная причина, по которой он этого не сделал, заключается в том, что он не получает информацию. Что означает, что он скомпрометирован ”.


Потянувшись за стулом, Нил тяжело опустился на него. “Ты прав ... конечно! Я никогда не осознавал.”


“Хорошо”, - сказал Коста. “Мы сделаем что-нибудь, чтобы помочь Хенгли завтра, но эта операция на первом месте. Сиди смирно. Отдохни немного. И не открывай дверь никому, кроме меня ”.


* * * *


Это была долгая работа — и утомительная, — но она почти закончилась. Нил позволил себе роскошь длинного зевка, затем подошел к ящику с пайками, который они принесли. Он снял упаковку с чего-то с оптимистичной надписью "КУРИНЫЙ УЖИН" — на вкус оно было точно таким же, как водоросли, из которых оно было приготовлено, — и сварил немного кофе, пока оно нагревалось.


И все время, пока он выполнял эти прозаические задачи, его разум снова и снова прокручивал в голове неудобоваримый факт. Это не был сознательный процесс, но, тем не менее, он продолжался. Автоматический механизм его мозга прокручивал его взад и вперед, как наполовину услышанную мелодию, в поисках ее названия. Нил устал, иначе он отреагировал бы раньше. Идея, наконец, проникла в суть. Один факт, который он принимал как должное, был очевидной невозможностью.


Кофе выплеснулся на пол, когда он вскочил на ноги.


“Это wrong...it должно быть неправильно!” - сказал он вслух, хватая бумаги. Вычисления и графики упали и были втоптаны в разлитый кофе. Когда он наконец нашел то, что хотел, его руки дрожали, когда он листал его. Краткий обзор отчетов Хенгли за последние пять лет. Постепенный рост и падение k-фактора из месяца в месяц. В кривой не было резких изломов или пробелов в вспомогательных уравнениях.


Социология - это не точная наука. Но он достаточно точен, чтобы знать, когда он работает с неполной или ложной информацией. Если бы Хенгли держали в неведении о S.P.N.B., он также был бы дезинформирован о других факторах. Такого рода изменения в обзоре должны быть отражены в уравнениях.


Этого не произошло.


Время истекало, и Нилу нужно было действовать. Но что делать? Он должен предупредить Адао Косту. И записи здесь должны были быть защищены. Или, еще лучше, уничтоженный. В этих машинах и графиках была сила, которой нельзя было позволить попасть в руки националистов. Но что можно было с этим поделать?


Среди всего этого нагромождения оборудования и контейнеров была одна солидная, тяжелая коробка, которую он никогда не открывал. Он принадлежал Косте, и сотрудник ООН никогда не открывал его в его присутствии. Нил посмотрел на тяжелые застежки на нем и почувствовал поражение. Но когда он потянул за крышку, раздумывая, что делать дальше, она открылась. Он не был запечатан. Коста был не из тех людей, которые все делают случайно. Он с нетерпением ждал того времени, когда Нилу может понадобиться то, что было в этой коробке, и держал ее наготове.


Внутри оказалось именно то, что ожидал Нил. Гранаты, пистолеты, какие-то гладко отполированные устройства, от которых веяло аурой насилия. Глядя на них, Нил испытал ошеломляющее ощущение поражения. Его жизнь была посвящена миру и продвижению мира. Он ненавидел насилие, которое, казалось, было врожденным в человеке, и ненавидел все лицемерные объяснения, такие как цель, оправдывающая средства. Все его тренировки и личные склонности были против этого.


И он протянул руку и достал тупой черный пистолет.


В компактном арсенале была еще одна вещь, которую он узнал, — бомба замедленного действия. В школе читали лекции об этом механизме, поскольку был четко осознан тот факт, что может наступить время, когда оборудование придется уничтожить, чтобы оно не попало в чужие руки. С тех пор он ни разу не видел ничего подобного, но хорошо усвоил урок. Нил придвинул открытый сундук поближе к своим приборам и установил шкалу бомбы на пятнадцать минут. Он сунул пистолет в карман, взвел предохранитель и тщательно запер дверь, когда уходил.


Мосты были сожжены. Теперь ему нужно было найти Адао Косту.


Вся эта операция была за пределами его опыта и знаний. Он не мог придумать никакого плана, который мог бы сделать все проще или безопаснее. Все, что он мог сделать, это направиться в офисы Общества защиты коренных народов и надеяться, что он сможет поймать Адао, прежде чем тот попадет в беду.


* * * *


В двух кварталах от адреса он услышал вой сирен. Пытаясь вести себя так же естественно, как и другие пешеходы, он повернулся, чтобы посмотреть, как мимо проносятся бронированные автомобили и грузовики. Битком набитый вооруженными полицейскими, их сирены и вращающиеся фары расчищали путь по темным улицам. Нил продолжал идти, теперь следуя за машинами.


Улица, на которую он хотел выйти, была оцеплена.


Проявление большего, чем обычный интерес, было бы выдачей. Он позволил протащить себя мимо, всего лишь бросив взгляд вдоль квартала, вместе с другими пешеходами. Машины и люди столпились у подъезда, который, Нил был уверен, был номером 265, его пунктом назначения. Что-то было очень не так.


Коста попал в ловушку — или сработала сигнализация? На самом деле не имело значения, в какую сторону, в любом случае воздушный шар поднялся. Нил медленно шел дальше, болезненно осознавая собственную неадекватность в обращении с ситуацией. Это было время действий — но каких действий? Он не имел ни малейшего представления, где находится Коста и чем он может ему помочь.


На полпути вниз по кварталу был темный вход в переулок — неохраняемый. Не задумываясь, Нил обратился к нему. Это приблизило бы его к зданию. Возможно, Коста все еще был заперт там. Он мог бы войти, помоги ему.


В задней части 265 было тихо, без намека на активность с другой стороны здания. Нил тщательно пересчитал и был уверен, что у него правильный. В неосвещенном переулке было совершенно темно, но он на ощупь нашел утопленную дверь. Скорее всего, он был заперт, но он переместился в нишу и навалился на нее всем своим весом, потянув за ручку, на всякий случай. Ничто не двигалось.


В дюйме за его спиной аллея наполнилась светом, омытая им, глаза горели и были сильными. Его глаза резко закрылись, но он заставил их открыться снова, моргая от боли. В каждом конце переулка стояли прожекторы, перекрывая его. Он не мог выбраться.


За мгновение до того, как его охватил страх, он увидел пятна крови на земле. Их было три, больших и влажно поблескивающих красным. Они тянулись по прямой линии от него, указывая на зияющий вход в подвал.


Когда погас свет, Нил стремглав бросился к потрескавшемуся и грязному тротуару. Темнота означала, что полиция медленно приближалась к нему с обоих концов переулка, зажимая его между ними. Не было ничего сомнительного в судьбе вооруженного землянина, пойманного здесь. Ему было все равно. Страх Нила не исчез — у него просто не было времени подумать об этом. Его дальний бросок оправдался, и все еще был шанс, что он сможет вытащить Косту из ловушки, в которую он позволил ему попасть.


Свет выжег остаточное изображение на его сетчатке. Прежде чем он исчез, он протянул руку и почувствовал, как его пальцы скользнули по пыльной земле во влажное пятно. Он потер его рукавом, впитывая кровь, яростно вытирая пятно. Другой рукой он собрал кучу пыли и грязи, распределяя ее по пятну. Как только он убедился, что пятно замазано, он скользнул вперед, нащупывая второй предательский всплеск.


Время было его врагом, и у него не было способа измерить его. Он мог бы лежать в развалинах того переулка час — или секунду. То, что должно было быть сделано, должно было быть сделано немедленно, без единого звука. К нему из темноты приближались молчаливые, смертоносные люди.


После того, как был покрыт второй мазок, наступил затянувшийся момент страха, когда он не смог найти третий и последний. Наконец его пальцы коснулись его, гораздо дальше, чем он ожидал. Время, безусловно, истекало. И все же он заставил себя проделать здесь работу так же хорошо, как и с двумя другими. Только когда он был высушен и накрыт, он позволил себе скользнуть вперед, к входу в подвал.


Все происходило слишком быстро. У него было время на единственный глубокий вдох, прежде чем пронзительный свист снова парализовал его. К нему приближались шаги, и один из прожекторов загорелся ярким светом. Шаги ускорились, и мужчина пробежал мимо, достаточно близко, чтобы Нил мог дотронуться до него, если бы протянул руку. Его одежда была бесформенной и рваной, голова и лицо заросли густыми волосами. Это было все, что успел увидеть Нил, прежде чем взревели пушки и лишили беглеца жизни.


Какой-то бродяга, спящий в переулке, который поплатился жизнью за то, что оказался не в том месте не в то время. Но его смерть дала Нилу немного больше времени. Он повернулся и посмотрел в дуло пистолета.


Шок за шоком уничтожали его способность испытывать страх. Не осталось ничего, что могло бы тронуть его, даже его собственная смерть. Он спокойно — тупо — смотрел на дуло пистолета. С медленной решимостью его разум перевернулся, и он, наконец, понял, что на этот раз бояться нечего.


“Это я, Адао”, - прошептал он. “Теперь с тобой все будет в порядке”.


“Ах, это ты —” голос мягко донесся из темноты, ствол пистолета дрогнул и опустился. “Подними меня, чтобы я мог добраться до этой двери. Кажется, я больше не могу слишком хорошо стоять ”.


Нил наклонился, нащупал плечи Косты и медленно поднял его на ноги. Теперь его глаза привыкали к яркому свету над ними, и он мог различить отблеск отраженного света на металле в пальцах Косты. Другая рука сотрудника ООН была крепко прижата к его талии. Пистолет исчез. Металлическое устройство не было ключом, но Коста использовал его как ключ. Он повернулся в замке, и дверь распахнулась под их весом. Нил наполовину нес, наполовину протащил через него мертвый вес другого человека, уронив его на пол внутри. Прежде чем закрыть дверь, он протянул руку и почувствовал, что снаружи большая лужа крови.


Времени на идеальную работу не было, приближались тяжелые шаги, всего в нескольких ярдах от нас. Его рукава намокли от крови, когда он промокал, а затем засыпал в пятно щебень. Он вернулся внутрь, и дверь закрылась с едва заметным щелчком.


“Я не знаю, как тебе это удалось, но я рад, что ты нашел меня”, - сказал Коста. В его шепоте чувствовались слабость и безмолвие.


“Это была единственная случайность, что я нашел тебя”, - с горечью сказал Нил. “Но преступная глупость с моей стороны, которая позволила тебе попасть в эту ловушку”.


“Не беспокойся об этом, я знал, во что ввязываюсь. Но мне все равно нужно было идти. Раскройте ловушку, чтобы увидеть, была ли это ловушка.”


“Тогда вы подозревали, что Хенгли был —” Нил не смог закончить предложение. Он знал, что хотел сказать, но идея была слишком невыносимой, чтобы выразить ее словами. Коста не испытывал подобных угрызений совести.


“Да. Дорогой Хенгли, выпускник университета и практикующий социолог. Предатель. Поджигатель войны, хуже любого из своих предшественников, потому что он точно знал, что продавать и как это продавать. Такого раньше никогда не случалось ... но всегда был шанс ... груз ответственности был слишком велик…он сдался— ” Голос Косты замер почти до шепота. Затем внезапно снова стало громко, не громче, чем обычно, но звучало как крик в секретном подвале.


“Нил!”


“Все в порядке. Успокойся—”


“Ничто не в порядке — неужели ты этого не понимаешь. Я отправлял свои отчеты обратно, чтобы ООН и ваши люди из Societics знали, как исправить этот беспорядок. Но Хенгли могут перевернуть этот мир с ног на голову и, возможно, даже развязать перестрелку, прежде чем они доберутся сюда. Я не в курсе, но я могу сказать вам, к кому обратиться, к людям, которые помогут. Удерживай k-фактор на низком уровне—”


“Это не принесло бы никакой пользы”, - тихо сказал Нил. “Все это уже прошло стадию патчей и полировки. Кроме того, я взорвал все работы. Мои машины и записи, твои...


“Ты дурак!” Впервые в голосе Косты прозвучала боль.


“Нет. Я был таким раньше - но не больше. Пока я думал, что это обычная проблема, меня перехитряли на каждом шагу. Вы должны понимать последствия социетики. Для хорошего оператора нет взаимосвязей, которые нельзя было бы раскрыть. Хенгли наверняка будет держать ухо востро для еще одной проверки на месте. Наш вид деятельности очень легко обнаружить, если вы знаете, где и как искать. Акт получения информации подразумевает какой-либо контакт, который может быть обнаружен. Он отметил наше местоположение и сидел тихо, выигрывая время. Но наше время истекло, когда вы показали им, что мы готовы дать отпор. Вот почему я разрушил нашу установку и сократил наш след ”.


“Но ... тогда мы беззащитны! Что мы вообще можем сделать?”


Нил знал ответ, но не решался выразить его словами. Тогда это было бы окончательно. Он внезапно понял, что забыл о ране Косты.


“Мне жаль…Я забыл о том, что тебе было больно. Что я могу сделать?”


“Ничего”, - отрезал Коста. “Я надел походную повязку, этого будет достаточно. Ответь на мой вопрос. Что там осталось? Что можно сделать сейчас?”


“Мне придется убить Хенгли. Это все исправит, пока команда не приедет сюда ”.


“Но чего хорошего это даст?” Спросил Коста, пытаясь разглядеть другого мужчину в темноте подвала. “Ты сам сказал мне, что войну нельзя предотвратить убийством. Ни один человек не значит так много ”.


“Только в обычной ситуации”, - объяснил Нил. “Вы должны смотреть на борьбу за власть между планетами как на своего рода игру в небесные шахматы. В нем есть свои правила. Когда я говорил об отдельных людях ранее, я говорил о фигурах на этой шахматной доске. То, что я предлагаю сейчас, немного более драматично. Я собираюсь выиграть шахматную партию немного более неортодоксальным способом. Я собираюсь застрелить другого шахматиста ”.


На долгое мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только тихим вздохом их дыхания. Затем Коста пошевелился, и послышался легкий металлический звон об пол.


“Это действительно моя работа, ” сказал Коста, “ но я для этого не гожусь. Ты прав, тебе придется уйти. Но я могу помочь тебе, спланировать это так, чтобы ты смог добраться до Хенгли. Возможно, у тебя даже больше шансов, чем у меня, потому что ты, очевидно, любитель. Теперь слушайте внимательно, потому что у нас не так много времени ”.


Нил не стал спорить. Он знал, что нужно делать, но Коста мог подсказать ему, как лучше всего это сделать. Инструкции было легко запомнить, и он убрал оружие, как ему сказали.


“Как только вы покинете это здание, вам придется привести себя в порядок”, - сказал Коста. “Но это единственное, ради чего тебе стоит остановиться. Доберитесь до Хенгли, пока он все еще напуган, застигните его врасплох, насколько это возможно. Затем — после того, как вы закончите с ним — займитесь собой. Оставайтесь скрытыми по крайней мере три дня, прежде чем пытаться установить какие-либо контакты. К тому времени все должно было немного успокоиться ”.


“Мне не нравится оставлять тебя здесь”, - сказал Нил.


“Это лучший способ, а также единственный способ. Я буду в достаточной безопасности. У меня во мне небольшой прокол, но лекарств достаточно, чтобы я выздоровел ”.


“Если я собираюсь отсиживаться, я отсижусь здесь. Я вернусь, чтобы позаботиться о тебе ”.


Коста не ответил ему. Больше сказать было нечего. Они пожали друг другу руки в темноте, и Нил уполз прочь.


* * * *


Найти входную дверь здания не составило особого труда, но Нил поколебался, прежде чем открыть ее. Коста был уверен, что Нил сможет уйти незамеченным, но сам он не был так уверен. На улицах наверняка было бы много полиции, даже здесь. Только открыв дверь, он понял, почему Коста был так уверен в этом.


Где-то позади него прогремели выстрелы; ему ответили другие орудия. У Косты, должно быть, был другой пистолет. Он спланировал это таким образом, и лучшее, что мог сделать Нил, это не думать об этом и следовать плану. По проезжей части с воем проехала машина. Как только он проехал, Нил выскользнул из машины и пересек пустую улицу к ближайшему входу в моносуб. На большинстве станций были установлены автоматы парковщика.


Прошло меньше часа, когда он добрался до квартиры Хенгли. Вымытый, побритый — и с почищенной одеждой - Нил почувствовал себя немного увереннее в себе. Никто не остановил его и даже не заметил. Вестибюль был пуст, и автоматический лифт высадил его на нужном этаже, когда он назвал его именем Хенгли. Теперь, перед невыразительной дверью, у него был острый нож страха. Это было слишком просто. Он медленно протянул руку и попробовал ручку. Дверь была не заперта. Сделав глубокий вдох, он открыл его и шагнул внутрь.


Это была большая комната, но неосвещенная. Через открытую дверь в другом конце пробивался тусклый свет. Нил начал таким образом, и боль взорвалась в его голове, повернув его лицом вперед.


Он никогда полностью не терял сознания, но детали были смутными в его памяти. Когда к нему вернулось полное сознание, он понял, что в комнате горит свет. Он лежал на спине, глядя на них снизу вверх. Двое мужчин стояли рядом с ним, глядя на него сверху вниз, поверх перспективных колонн своих ног. Один из них держал короткий металлический прут, которым он постоянно подбрасывал его на открытой ладони.


Другим мужчиной был Хенгли.


“Не очень дружелюбно для старого одноклассника”, - сказал он, протягивая пистолет Нила. “А теперь заходи внутрь, я хочу с тобой поговорить”.


Нил, превозмогая боль, перевернулся и с трудом поднялся на ноги. Его голова раскалывалась от боли, но он пытался не обращать на это внимания. Когда он вставал, его рука коснулась его лодыжки. Крошечный пистолет, который дал ему Коста, все еще был в голенище его ботинка. Возможно, Хенгли был не так умен, как следовало бы.


“Я могу позаботиться о нем”, - сказал Хенгли человеку с металлическим прутом. “Теперь он единственный, кто остался, так что ты можешь немного поспать. Впрочем, увидимся рано утром”. Мужчина кивнул в знак согласия и ушел.


Развалившись в кресле, Нил предвкушал определенное удовольствие от убийства Хенгли. Коста был мертв, и этот человек был ответственен за его смерть. Это даже не было бы похоже на убийство друга, Хенгли сильно отличался от человека, которого он знал. Он сильно прибавил в весе и отрастил густую бороду и ниспадающие усы. В нем было что—то веселое и отеческое - пока вы не посмотрели ему в глаза. Измученный Нил наклонился вперед, позволив своим пальцам естественным образом упасть рядом с пистолетом в ботинке. Хенгли не мог видеть свою руку, ему мешал стол. Все, что нужно было сделать Нилу, это выхватить и выстрелить.


“Ты можешь вытащить пистолет, ” сказал Хенгли с мрачной улыбкой, “ но не пытайся стрелять”. Теперь у него был свой пистолет, нацеленный прямо на Нила. Наклонившись вперед, он наблюдал, как Нил осторожно вытащил крошечное оружие и бросил его через комнату. “Так-то лучше”, - сказал он, кладя свой пистолет на стол, где до него было легко дотянуться. “Теперь мы можем поговорить”.


“Мне нечего тебе сказать, Хенгли”. Нил в изнеможении откинулся на спинку стула. “Ты предатель!”


Хенгли во внезапном гневе ударил кулаком по столу и закричал. “Не говори мне о предательстве, мой маленький миролюбивый человек. Подкрадывающийся с пистолетом, чтобы убить друга. Это мирно? Где сейчас идеалы гуманизма, которые вам очень нравились, когда мы учились в университете!”


Нил не хотел слушать слова, вместо этого он думал о том, насколько прав был Коста. Он был мертв, но это все еще была его операция. Все шло по плану.


“Иди прямо туда”, - сказал Коста. “Он не убьет тебя. По крайней мере, не поначалу. Он самый одинокий человек во Вселенной, потому что он отказался от одного мира ради другого, который он еще не приобрел. Не будет никого, кому он мог бы довериться. Он будет знать, что вы пришли убить его, но он не сможет удержаться, чтобы не заговорить с вами первым. Особенно если вы облегчите ему победу над вами. Не слишком легко — он, должно быть, чувствует, что перехитрил тебя. У тебя будет пистолет, который он сможет отобрать, но это будет слишком очевидно. Этот маленький пистолет тоже будет спрятан, и когда он найдет это тоже, он должен быть настороже. Немного, но достаточно, чтобы ты убил его. Не ждите. Сделай это при первой возможности ”.


* * * *


Краем глаза Нил заметил радиофон, прикрепленный спереди к его куртке. Он был слегка потускневшим и выглядел как любой из десяти тысяч, которыми ежедневно пользовались, — почти копия того, что носил Хенгли. Универсальный символ эпохи, как ключи и мелочь в его карманах.


Только телефон Нила был смертоносным оружием. Результат исследования внезапной смерти, о котором он никогда раньше не знал. Все, что ему нужно было сделать, это поднести его к Хенгли, механизм был включен, когда он его надевал. Радиус действия составлял два фута. Как только он оказывался на таком расстоянии от любой части его тела, он приводился в действие.


“Могу я задать тебе вопрос, Хенгли?” Его слова громко прорвались сквозь поток речи другого человека.


Хенгли нахмурился из-за того, что его прервали, затем разрешающе кивнул. “Продолжай”, - сказал он. “Что бы ты хотел узнать?”


“Очевидное. Почему ты это сделал? Я имею в виду сменить сторону. Откажись от позитивной работы ради этой... этой негативной коррупции....”


“Вот как много ты об этом знаешь”. Теперь Хенгли кричал. “Положительный, отрицательный. Война, мир. Это всего лишь слова, и мне потребовались годы, чтобы понять это. Что может быть более позитивным, чем сделать что-то в своей жизни — и на этой планете одновременно. В моих силах сделать это, и я это сделал ”.


“Сила, возможно, это ключевое слово”, - сказал Нил, внезапно почувствовав сильную усталость. “Теперь у нас есть звезды, но мы унесли с собой наши маленькие личные пристрастия и эмоции. Я полагаю, в этом нет ничего плохого, пока мы сохраняем их личными. Проблемы начинаются, когда мы начинаем причинять их другим. Что ж, теперь все кончено. По крайней мере, на этот раз.”


Одним легким движением он отстегнул радиофон и перебросил его через стол к Хенгли.


“Прощай”, - сказал он.


Крошечный механизм с грохотом упал на стол, и Хенгли с хриплым криком отскочил назад. Он поднял пистолет и попытался прицелиться в радиофон и в Нила одновременно. Было слишком поздно делать ни то, ни другое. В трубке послышалось короткое жужжание.


Нил дернулся на своем стуле. Он почувствовал, как будто через него прошел легкий электрический разряд. Он почувствовал лишь микроскопический процент радиации.


Хенгли получил все это. Активированное поле устройства просканировало его нервную систему, точно измерило и протестировало ее. Затем настроился на точную микрочастоту, которая передавала сообщения в его эфферентную нервную систему. Как только настройка была произведена, заряженные конденсаторы выпустили полный заряд энергии на этой частоте.


Результаты были ужасно драматичными. Каждый эфферентный нейрон в его системе передавал сообщение на полную мощность. Каждая мышца в его теле ответила сокращением полной интенсивности.


Нил закрыл глаза, прикрыл их, отвернулся, задыхаясь. Это невозможно было посмотреть. Эпилептик в припадке может сломать кости в ноге или руке путем одновременного сокращения противостоящих мышц. Когда все противостоящие мышцы тела Хенгли проделали это, результаты были ужасны за гранью воображения.


* * * *


Когда к Нилу в некоторой степени вернулось здравомыслие, он был на улице и бежал. Он перешел на шаг и огляделся. Только что рассвело, и улицы были пусты. Впереди был светящийся вход в монотрубу, и он направился к нему. Опасность миновала, главное, чтобы он был осторожен.


Остановившись на верхней ступеньке, он вдохнул свежий воздух нового утра. Внизу послышался вздох, когда ранний поезд подъехал к станции. Освещенное рассветом небо было цвета крови.


“Кровь”, - сказал он вслух. Затем: “Должны ли мы продолжать убивать? Разве нет другого способа?”


Он виновато вздрогнул, когда его голос эхом разнесся по пустой улице, но никто его не услышал.


Быстро, перепрыгивая через двоих за раз, он сбежал вниз по ступенькам.


ДЕНЬ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА


Генерал Уингроув смотрел на ряды лиц, не видя их. Его видение простиралось за пределы Конгресса Соединенных Штатов, мимо теплого июньского дня к другому дню, который приближался. День, когда армия займет предназначенное ей место власти.


Он глубоко вздохнул и произнес, возможно, самую короткую речь, которую когда-либо слышали в священных залах Конгресса:


“Генеральный штаб армии США просит Конгресс упразднить архаичный род вооруженных сил, известный как Военно-морской флот США”.


Стареющий сенатор от Джорджии проверил свой слуховой аппарат, чтобы убедиться, что он в рабочем состоянии, в то время как ложа для прессы опустела в едином согласованном порыве и под топот бегущих ног, который затих в направлении телефонной комнаты. По гигантскому залу пробежал гул возбужденных комментариев. Одна за другой головы повернулись лицом к военно-морской секции, где ряды синих фигур шевелились и жужжали, как выкуренные пчелы. Группа людей вокруг пузатой фигуры, увешанной золотой тесьмой, распалась, и адмирал Фицджеймс медленно поднялся на ноги.


Меньшие люди трепетали перед этим пронзительным взглядом, но генерал Уингроув никогда не был меньшим человеком. Адмирал с отвращением тряхнул головой, каждая линия его тела выражала оскорбленное достоинство. Он повернулся к своей аудитории, на его лбу бился слабый пульс.


“Я не могу понять позицию генерала, равно как и не могу понять, почему он напал на Военно-морской флот таким неоправданным образом. Военно-морской флот существовал и всегда будет существовать как первый барьер американской обороны. Я прошу вас, джентльмены, проигнорировать эту просьбу, как вы проигнорировали бы заявления любого person...er слегка ненормальный. Я хотел бы предложить рекомендацию провести расследование вменяемости генерала и провести расследование относительно психического здоровья любого другого лица, связанного с этим абсурдным предложением!”


Генерал спокойно улыбнулся. “Я понимаю, адмирал, и действительно не виню вас за то, что вы слегка раздражены. Но, пожалуйста, давайте не будем сводить этот вопрос государственной важности к мелкому личному уровню. У армии есть факты, подтверждающие этот запрос, — факты, которые будут продемонстрированы завтра утром ”.


Повернувшись спиной к разъяренному адмиралу, генерал Уингроув одним широким жестом включил всех собравшихся солонов.


“Приберегите свое суждение до этого времени, джентльмены, не делайте поспешных выводов, пока вы не убедитесь в силе аргументов, которыми мы подкрепляем нашу просьбу. Это конец целой эпохи. Утром военно-морской флот присоединяется к своим собратьям по окаменелостям, дронту и бронтозавру.”


Кровяное давление адмирала поднялось до нового рекорда, и мягкий глухой удар его бессознательного тела об пол был единственным звуком, нарушившим потрясенную тишину гигантского зала.


* * * *


Раннее утреннее солнце согрело белый мрамор мемориала Джефферсона и поблескивало на шлемах солдат и крышах битком набитых автомобилей, которые медленно двигались вперед. Все джентльмены из Конгресса были там, проезд их автомобилям был расчищен воющими сиренами полицейских на мотоциклах. Вокруг и под колесами официальных автомобилей теснилась солидная волна государственных служащих и простых граждан столицы. Грузовики радио- и телевизионных служб придвинулись вплотную, микрофоны и камеры выдвинулись вперед.


Сцена была подготовлена для великого дня. Аккуратные ряды автомобилей оливково-серого цвета изогнулись вдоль кромки воды. Джипы и полугусеничные автомобили теснились плечом к плечу с бронетранспортерами и шестибайками, все они казались незначительными рядом с надвигающимися танками Patton. Платформа для выступающих была установлена в центре очереди, рядом с аудиторией.


Ровно в 10 часов утра генерал Уингроув выступил вперед и хмуро смотрел на толпу, пока они не погрузились в неловкое молчание. Его речь была короткой и состояла не более чем из дополнений к его вступительному заявлению о том, что действия говорят громче слов. Он указал на первый грузовик в очереди, двухсоттонный, заполненный подразделением пехоты, застывшим по стойке "смирно".


Водитель уловил сигнал и запустил двигатель; со скрежетом передач он двинулся вперед, к кромке реки. Толпа затаила дыхание, когда передние колеса задели мраморный парапет, а затем грузовик понесся вниз, к мутным водам Потомака.


Колеса коснулись воды, и поверхность, казалось, погрузилась, приобретая при этом странный стеклянный вид. Грузовик взревел на высокой скорости и поехал вперед по поверхности воды, окруженной углублением в форме блюдца. Он припарковался в двухстах ярдах от берега, и солдаты, подстрекаемые лаем сержанта, выскочили и выстроились с эффектным настоящим оружием в руках.


Генерал отдал честь в ответ и помахал оставшимся машинам. Они продвинулись вперед в серии маневров, которые указывали на большое количество репетиционных часов на каком-то скрытом пруду. Цистерны медленно грохотали над водой, в то время как джипы срезали туда-сюда свои линии, образуя замысловатые узоры. Грузовики давали задний ход и разворачивались, как пыхтящие балерины.


Аудитория погрузилась в гробовое молчание, их глаза вылезли из орбит. Они продолжали наблюдать за потрясающим зрелищем, когда генерал Уингроув снова заговорил:


“Вы видите перед собой типичный пример армейской изобретательности, разработанный в армейских лабораториях. Эти моторные блоки удерживаются на поверхности воды за счет усиления поверхностного натяжения в непосредственной близости от них. Их вес равномерно распределяется по поверхности, образуя неглубокие углубления, которые вы видите вокруг них.


“Этот замечательный подвиг был достигнут благодаря использованию дорнификатора. Замечательное изобретение, названное в честь этого блестящего ученого, полковника Роберта А. Дорна, командира экспериментальной лаборатории в Брук-Пойнте. Именно там один из гражданских сотрудников обнаружил эффект Дорна — разумеется, под постоянным руководством полковника.


“Используя это изобретение, армия теперь становится хозяином как на суше, так и на море. Армейские колонны грузовиков и танков могут покрыть весь мир. Поверхность воды — это наше шоссе, наш автопарк, наше поле битвы - аэродром и взлетно-посадочная полоса для наших самолетов ”.


Механики сталкивали падающую звезду на воду. Они отошли в сторону, когда из выхлопной трубы вырвалось пламя; со знакомым свистящим рокотом он пронесся по Потомаку и взмыл в воздух.


“Когда этот дешевый и простой метод пересечения океанов будет принят, это, конечно, будет означать конец этого фантастического средневекового анахронизма - военно-морского флота. Нет необходимости в авианосцах стоимостью в миллиард долларов, линкорах, сухих доках и прочем громоздком хламе, который удерживает эти лодки и прочее на плаву. Верните налогоплательщику его с трудом заработанный доллар!”


В военно-морской секции заскрежетали зубами, когда авианосцы и линкоры были названы “лодками”, а остальная часть американского моря могла быть отнесена к небрежному разделу “вещи”. Губы скривились от прозрачного обращения к кошельку налогоплательщика. Но со свинцовыми сердцами они знали, что весь этот оправданный гнев и презрение им ничего не дадут. Это был День армии с удвоенной силой, и гибель военно-морского флота казалась неизбежной.


Армия разработала тщательно продуманные планы того, что они назвали “операцией Грузило”. Даже когда генерал говорил, рекламные мельницы заработали на полную мощность. От побережья до побережья горожане впитывали новости вместе со своим утренним рационом.


“... Агнес, ты слышала, что сказали по радио! Армия собирается совершить кругосветное путешествие на B-36 в качестве первого приза в этом конкурсе лимериков. Все, что вам нужно сделать, это заполнить последнюю строку и отправить один экземпляр в Пентагон, а другой - в Военно-морской флот ... ”


В почтовом отделении военно-морского флота был постоянный приказ сжигать все лимерики, когда они поступали, но некоторые из новичков, похоже, думали, что все это было большой шуткой. Коммандер Буллман нашел такой в столовой:


Армия всегда будет рядом,


На суше, на море, в воздухе.


Так почему военно-морской флот должен


Возьмите всю подливку…


к которому морской писец добавил:


И не отдавать нам, энсинам, нашу долю?


Газеты ежедневно были заполнены фотографиями высадки могучего B-36 на озере Эри и ухмыляющимися солдатами, совершающими имитацию атаки на плацдарм на Кони-Айленде. Каждый мужчина носил на поясе жужжащую черную коробочку и шел по лону ныне спокойной Атлантики, как библейский пророк.


Радио и телевидение также транслировали тысячи выпусков новостей, которые нескончаемым потоком лились из здания Пентагона. Открытки, письма, телеграммы и посылки обрушились на Вашингтон непреодолимым потоком. Военно-морской департамент был недовольным получателем писем с осуждением и огромного количества маленьких картонных линкоров.


Люди говорили, а их представители внимательно слушали. Это был год выборов. Казалось, что не было особых сомнений относительно этого решения, особенно когда рассматривалось сокращение бюджета.


Конгрессу потребовалось всего два месяца, чтобы принять коллективное решение. Все люди были сторонниками армии. Новизна идеи воспламенила их воображение.


Они собирались провести окончательное голосование в нижней палате. Если поправка будет принята, она поступит в штаты для ратификации, и их голоса наверняка последуют за голосованием Конгресса. Военно-морской флот вел отчаянную битву, но безрезультатно. Голосование должно было быть в значительной степени уверенным — военно-морской флот на мокрой воде скоро станет древней историей.


По какой-то причине адмиралы не выглядели такими несчастными, как следовало бы.


* * * *


Военно-морское министерство запросило последнюю возможность выступить перед Конгрессом. Конгресс покровительственно дал разрешение, ибо даже обреченному человеку разрешается произнести последнюю речь. Адмирал Фицджеймс, оправившийся от приступа холерии, был назначен докладчиком.


“Джентльмены из Конгресса Соединенных Штатов. У нас на флоте есть боевые традиции. Мы ‘проклинаем торпеды’ и плывем прямо вперед, под огонь противника, если это необходимо. Нам нанесли удар в спину — мы подверглись второму внезапному нападению на Перл-Харбор! Армия отказалась от своих прав на справедливое обращение с этим нападением. Поэтому мы переходим в контратаку!” Утомленный его атакующими и смешанными метафорами, адмирал вытер лоб.


“Наши лаборатории работали день и ночь над усовершенствованием устройства, которое, как мы надеялись, нам никогда не придется использовать. В настоящее время он запущен в эксплуатацию, пройдя заключительные испытания несколько дней назад.


“Значение этого устройства нельзя недооценивать. Мы настолько уверены в его важности, что требуем упразднения армии!”


Он махнул рукой в сторону окна и проревел одно слово.


“СМОТРИ!”


Все посмотрели. Они моргнули и посмотрели снова. Они протерли глаза и продолжали смотреть.


Посреди Конститьюшн-авеню величественно плыл линкор "Миссури".


Голос адмирала разнесся по залу, как победный глас трубы.


“Как вы видите, разбавитель Mark-1 временно уменьшает энергии связи, которые удерживают молекулы твердого вещества вместе. Твердые вещества превращаются в жидкости, и судно, оснащенное этим устройством, может плавать в любой точке мира — по морю или суше. Отдайте свой голос, джентльмены; мир ждет вашего решения ”.


ПЛАНЕТА ПРОКЛЯТЫХ


ПОСВЯЩЕНИЕ


Для моих мамы и папы—


РИА И ЛЕО ХАРРИСОН


Я


Человек сказал вселенной:


“Сэр, я существую!”


“Однако”, - ответила вселенная,


“Этот факт не создал во мне


Чувство долга”.


—СТИВЕН КРЕЙН


Пот покрывал тело Брайона, стекая под обтягивающую набедренную повязку, которая была единственной одеждой, которую он носил. Легкая фехтовальная рапира в его руке казалась тяжелой, как свинцовый брусок, для его измученных мышц, изношенных месяцем непрерывных упражнений. Эти вещи не имели никакого значения. Порез на его груди, из которого все еще капала кровь, боль в перенапряженных глазах — даже парящая арена вокруг него с тысячами зрителей - были мелочами, о которых не стоило думать. В его вселенной была только одна вещь: кусок блестящей стали с пуговицей на конце, который парил перед ним, приводя в действие его собственное оружие. Он чувствовал дрожь и скрежет его жизни, знал, когда он двигался, и двигался сам, чтобы противодействовать этому. И когда он атаковал, он всегда был рядом, чтобы отбить его в сторону.


Внезапное движение. Он отреагировал — но его лезвие просто встретилось с воздухом. За мгновенной паникой последовал небольшой резкий удар высоко в грудь.


“Трогай!” Потрясший мир голос прокричал это слово в миллион ожидающих громкоговорителей, и аплодисменты аудитории отозвались звуковой волной.


“Одна минута”, - произнес голос, и прозвучал сигнал таймера.


Брайон тщательно выработал в себе этот рефлекс. Минута - не очень большой отрезок времени, и его организму требовалась каждая ее частичка. Жужжание зуммера привело к полному расслаблению его мышц. Только его сердце и легкие работали с высокой, размеренной скоростью. Его глаза закрылись, и он лишь отдаленно осознавал, что его помощники подхватили его, когда он падал, и понесли к скамейке запасных. Пока они массировали его обмякшее тело и промывали рану, все его внимание было обращено внутрь. Он был в задумчивости, скользя вдоль границ сознания. Затем всплыло неотвязное воспоминание о предыдущей ночи, и он снова и снова прокручивал его в уме, рассматривая со всех сторон.


Это была сама неожиданность события, которое было таким необычным. Конкурсанты двадцатых годов нуждались в безмятежном отдыхе, поэтому ночи в общежитиях были тихими, как смерть. В течение первых нескольких дней, конечно, правило соблюдалось не слишком тщательно. Сами мужчины были слишком взвинчены, чтобы спокойно отдыхать. Но как только количество набранных очков начало расти, а количество выбывших сократилось, с наступлением темноты воцарилась полная тишина. Особенно в эту последнюю ночь, когда были заняты только две из маленьких кабинок, а тысячи других стояли с темными, пустыми дверями.


Сердитые слова вырвали Брайона из глубокого и измученного сна. Слова были произнесены шепотом, но отчетливо — двумя голосами, прямо за тонким металлом его двери. Кто-то произнес его имя.


“... Брайон Брэндд. Конечно, нет. Тот, кто сказал, что ты сможешь, совершил большую ошибку, и у нас будут проблемы —”


“Не говори как идиот!” Другой голос рявкнул с резкой настойчивостью, явно привыкший командовать. “Я здесь, потому что дело чрезвычайной важности, и Брэндд - тот, кого я должен увидеть. А теперь отойди в сторону!”


“Двадцатые годы—”


“Мне наплевать на ваши игры, сердечные приветствия и физические упражнения. Это важно, иначе меня бы здесь не было!”


Другой ничего не сказал — он, несомненно, был одним из официальных лиц — и Брайон почувствовал его неистовый гнев. Должно быть, он вытащил пистолет, потому что злоумышленник быстро сказал: “Убери это. Ты ведешь себя как дурак!”


“Вон!” - было единственным прорычанным словом в ответ. Затем наступила тишина, и, все еще недоумевая, Брайон снова уснул.


“Десять секунд”.


Голос прервал воспоминания Брайона, и он позволил осознанию просочиться обратно в его тело. Он, к сожалению, осознавал свое полное истощение. Месяц непрерывной умственной и физической борьбы взял свое. Ему было бы трудно удержаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы собрать силы и мастерство, чтобы сражаться и выиграть касание.


“Как мы держимся?” - спросил он проводника, который разминал его ноющие мышцы.


“Четыре-четыре. Все, что вам нужно, - это прикосновение, чтобы выиграть!”


“Это все, что ему тоже нужно”, - проворчал Брайон, открывая глаза, чтобы посмотреть на жилистого мужчину на другом конце длинного коврика. Никто из тех, кто доходил до финала в двадцатые годы, не мог быть слабым соперником, но этот, Айролг, был лучшим выбором из всех. Рыжеволосый мужчина-гора, с явно неисчерпаемым запасом энергии. Это было действительно все, что сейчас имело значение. В этом последнем раунде фехтования могло быть мало искусства. Просто наноси удар и парируй, и победа за более сильным.


Брайан снова закрыл глаза и понял, что момент, которого он надеялся избежать, настал.


У каждого мужчины, вступившего в двадцатые годы, были свои собственные тренировочные приемы. У Бриона было несколько индивидуальных наборов, которые помогали ему до сих пор. Он был умеренно сильным шахматистом, но добился быстрой победы в шахматных раундах, играя в невероятно неортодоксальные партии. Это была не случайность, а результат многолетней работы. У него был постоянный заказ у инопланетных агентов на архаичные шахматные книги, чем старше, тем лучше. Он запомнил тысячи этих древних игр и дебютов. Это было разрешено. Было разрешено все, что не касалось наркотиков или машин. Самогипноз был общепринятым инструментом.


Брайону потребовалось более двух лет, чтобы найти способ задействовать источники истерической силы. Каким бы распространенным ни казалось это явление в учебниках, его оказалось невозможно воспроизвести. По-видимому, возникла непосредственная ассоциация со смертью-травмой, как будто эти два события были неразрывно связаны в одно. Берсеркеры и хураментэдос продолжают сражаться и убивать, несмотря на множество смертельных ран. Люди с пулями в сердце или мозгу продолжают сражаться, хотя уже клинически мертвы. Смерть казалась неизбежной частью такого рода силы. Но был и другой тип, который можно было легко вызвать в любом глубоком трансе — гипнотическая ригидность. Сила, которая позволяет человеку в трансе удерживать свое тело неподвижным и без поддержки, за исключением двух точек, головы и пяток. В сознании это физически невозможно. Используя это как подсказку, Брайон разработал технику самовнушения, которая позволила ему задействовать этот резервуар неизвестной силы — источник “второго дыхания”, силы выживания, которая определяла разницу между жизнью и смертью.


Он также может убить — истощить организм без надежды на выздоровление, особенно в таком ослабленном состоянии, как у него сейчас. Но это было не важно. Другие умирали раньше, в двадцатые годы, и смерть во время последнего раунда была в некотором смысле легче, чем поражение.


Глубоко дыша, Брайон тихо произнес автогипнотические фразы, которые запустили процесс. Усталость мягко спала с него, как и все ощущения тепла, холода и боли. Он мог чувствовать с обостренной чувствительностью, слышать и ясно видеть, когда открывал глаза.


С каждой секундой сила истощала основные запасы жизни, высасывая ее из его тела.


Когда прозвучал звонок, он вырвал рапиру из испуганной хватки своего секунданта и побежал вперед. Айролг едва успел схватить свое оружие и парировать первый выпад Брайона. Сила его натиска была настолько велика, что охранники схватились за оружие, и их тела столкнулись. Айролг выглядел пораженным внезапной яростью атаки — затем улыбнулся. Он думал, что это был последний всплеск энергии, он знал, как близки они оба были к истощению. Это, должно быть, конец для Брайона.


Они отступили, и Irolg выставил надежную защиту. Он не пытался атаковать, просто позволил Брайону измотать себя, наткнувшись на прочный щит его защиты.


Брион увидел что-то близкое к панике на лице своего противника, когда тот наконец осознал свою ошибку. Брайон не был утомительным. Если уж на то пошло, он настаивал на атаке. Волна отчаяния прокатилась от Айролга — Брион почувствовал это и понял, что пятая точка принадлежит ему.


Выпад—выпад - и с каждым разом парирующий меч возвращается чуть медленнее. Затем мощный поворот, который отбросил его в сторону. В нем и под охраной. Шлепок кнопки по плоти и стальная дуга, которая протянулась и закончилась на груди Айролга над его сердцем.


Волны звуков — приветствий и криков — захлестывали личный мир Брайона, но он лишь отдаленно осознавал их существование. Айролг уронил рапиру и попытался пожать Брайону руку, но у него внезапно подкосились ноги. Брайон обнял его одной рукой, поддерживая, направляясь к спешащим обработчикам. Затем Айролг ушел, и он отмахнулся от своих людей, медленно прогуливаясь сам по себе.


За исключением того, что что-то было не так, и это было похоже на хождение по теплому клею. Ходьба на коленях. Нет, не ходьба, падение. Наконец-то. Он смог отпустить руку и упасть.


II


Айджел дал врачам ровно один день, прежде чем отправиться в больницу. Брайон не был мертв, хотя прошлой ночью в этом были некоторые сомнения. Теперь, спустя целый день, он шел на поправку, и это было все, что Айджел хотел знать. Он с издевательствами и силой пробрался в комнату нового Победителя, встретив первое жесткое сопротивление у двери.


“Ты не в порядке, победитель Айджел”, - сказал доктор. “И если ты продолжишь навязываться сюда, где тебя не ждут, независимо от ранга, я буду вынужден проломить тебе голову”.


Айель только начал рассказывать ему, в некоторых деталях, насколько ничтожны его шансы на это, когда Брайон прервал их обоих. Он узнал голос новичка с последней ночи в казармах.


“Впустите его, доктор Колри”, - сказал он. “Я хочу встретить человека, который думает, что есть что-то более важное, чем двадцатые”.


Пока доктор стоял в нерешительности, Айджел быстро обошел его и закрыл дверь перед его раскрасневшимся лицом. Он посмотрел вниз на Победителя в постели. В каждую руку Брайона было подключено по капельнице. Его глаза смотрели из закопченных впадин; глазные яблоки представляли собой сеть красных вен. Безмолвная битва, которую он вел со смертью, оставила свой след. Его квадратная, выступающая челюсть теперь казалась сплошной костью, как и его длинный нос и высокие скулы. Они были заметными ориентирами, выделяющимися на фоне вялой серости его кожи. Неизменной осталась только торчащая щетина его коротко подстриженных волос. У него был вид человека, перенесшего долгую и изнуряющую болезнь.


“Ты выглядишь как грех”, - сказал Айджел. “Но поздравляю с твоей победой”.


“Ты и сам выглядишь не очень хорошо - для победителя”, - огрызнулся Брайон в ответ. Его истощение и внезапный раздражительный гнев на этого человека позволили вырваться оскорбительным словам. Айджел проигнорировал их.


Но это было правдой; Победитель Айджел очень мало походил на Победителя или даже на анварца. У него был подходящий рост и телосложение, но он был задрапирован волнами округлой мягкой ткани, которая свободно свисала с его конечностей и образовывала небольшие вялые складки на шее и под глазами. На Анваре не было толстяков, и было невероятно, что такой толстый человек мог когда-либо стать Победителем. Если под жиром и были мышцы, то их было не видно. Казалось, что только в его глазах все еще сохранилась сила, которая когда-то побеждала каждого человека на планете в ежегодных играх. Брайон отвернулся от их горящих взглядов, сожалея, что оскорбил человека без веской причины. Однако он был слишком болен, чтобы беспокоиться об извинениях.


Айджелу тоже было все равно. Брайон снова посмотрел на него и почувствовал впечатление от вещей настолько важных, что он сам, его оскорбления, даже Двадцатые представляли не больше интереса, чем пылинки в воздухе. Брайан знал, что это была всего лишь фантазия больного разума, и он попытался избавиться от этого чувства. Двое мужчин уставились друг на друга, разделяя общие эмоции.


Дверь за спиной Айджела беззвучно открылась, и он развернулся, двигаясь так, как может двигаться только спортсмен из Анвара. Доктор Колри был на полпути к двери, потеряв равновесие. Двое мужчин в форме подошли вплотную к нему сзади. Тело Айджела толкнуло их, его скорость и огромная масса его плоти отбросили их назад, превратив в клубок рук и ног. Он захлопнул дверь и запер ее у них перед носом.


“Мне нужно с тобой поговорить”, - сказал он, поворачиваясь обратно к Брайону. “Наедине”, - добавил он, наклоняясь и вырывая коммуникатор одним движением руки.


“Убирайся”, - сказал ему Брайон. “Если бы я был в состоянии —”


“Ну, это не так, так что тебе просто придется лежать и слушать. Я думаю, у нас есть около пяти минут, прежде чем они решат выломать дверь, и я не хочу больше тратить их впустую. Ты полетишь со мной за пределы планеты? Есть работа, которую нужно выполнить; это моя работа, но мне понадобится помощь. Ты единственный, кто может оказать мне такую помощь.


“Теперь откажись”, - добавил он, когда Брайон начал отвечать.


“Конечно, я отказываюсь”, - сказал Брайон, чувствуя себя немного глупо и слегка сердито, как будто другой человек вложил эти слова в его уста. “Анвар - моя планета, почему я должен уезжать? Моя жизнь здесь, как и моя работа. Я также мог бы добавить, что я только что выиграл двадцатки. Я несу ответственность за то, чтобы остаться ”.


“Чушь. Я победитель, и я ушел. На самом деле ты имеешь в виду, что хотел бы немного насладиться раздуванием своего эго, над которым ты так усердно работал. У берегов Анвара никто даже не знает, что такое победитель, и уж тем более не уважает его. Вам придется столкнуться с огромной вселенной, и я не виню вас за то, что вы немного напуганы ”.


Кто-то громко стучал в дверь.


“У меня нет сил злиться”, - хрипло сказал Брайон. “И я не могу заставить себя восхищаться вашими идеями, когда они позволяют вам оскорблять человека, слишком больного, чтобы защищаться”.


“Я прошу прощения”, - сказал Айджел без намека на извинение или сочувствие в голосе. “Но здесь замешаны более серьезные проблемы, чем ваши оскорбленные чувства. У нас сейчас не так много времени, поэтому я хочу поразить вас идеей ”.


“Идея, которая убедит меня отправиться с тобой за пределы планеты? От этого многого ожидаешь ”.


“Нет, эта идея вас не убедит, но размышления об этом убедят. Если вы действительно подумаете об этом, вы обнаружите, что многие ваши иллюзии разрушены. Как и все остальные на Анваре, вы научный гуманист, ваша вера прочно укоренилась в двадцатых годах. Вы принимаете оба этих благородных учреждения, не задумываясь ни на мгновение. У всех вас нет ни единой мысли о прошлом, о бесчисленных миллиардах людей, которые вели плохую жизнь, в то время как человечество медленно выстраивало хорошую жизнь для вас. Вы когда-нибудь думали обо всех людях, которые страдали и умерли в нищете и суевериях, в то время как цивилизация продвигалась вперед еще на одну медленную ступеньку?”


“Конечно, я о них не думаю”, - парировал Брайон. “Почему я должен? Я не могу изменить прошлое ”.


“Но ты можешь изменить будущее!” Айель сказал. “Вы чем-то обязаны страдающим предкам, которые привели вас туда, где вы находитесь сегодня. Если научный гуманизм значит для вас что-то большее, чем просто слова, вы должны обладать чувством ответственности. Разве ты не хочешь попытаться хоть немного погасить этот долг, помогая другим, которые сегодня такие же отсталые и больные, каким когда-то был прадедушка Троглодит?”


Стук в дверь стал громче. Это и вызванное наркотиками жужжание в ухе Брайона затрудняли мышление. “Абстрактно, я, конечно, согласен с вами”, - запинаясь, сказал он. “Но вы знаете, что лично я ничего не могу сделать, не будучи эмоционально вовлеченным. Логичное решение не имеет ценности для действия без личного смысла ”.


“Тогда мы добрались до сути вопроса”, - мягко сказал Айджел. Он прислонился спиной к двери, принимая на себя глухие удары какого-то тяжелого предмета снаружи. “Они стучатся, так что мне скоро нужно уходить. У меня нет времени вдаваться в подробности, но я могу заверить вас своим честным словом Победителя, что есть кое-что, что вы можете сделать. Только ты. Если вы поможете мне, мы могли бы спасти семь миллионов человеческих жизней. Это факт ”.


Замок сломался, и дверь начала открываться. Айджел вернул его в кадр на последнее мгновение.


“Вот идея, которую я хочу, чтобы вы обдумали. Почему так получается, что жители Анвара, в галактике, полной враждующих, исполненных ненависти, отсталых планет, должны быть единственными, кто основывает все свое существование на сложной серии игр? ”


III


На этот раз не было никакой возможности придержать дверь. Айель и не пытался. Он отступил в сторону, и в комнату ввалились двое мужчин. Он вышел за их спинами, не сказав ни слова.


“Что случилось? Что он сделал?” - спросил доктор, врываясь в разрушенную дверь. Он бросил взгляд на циферблаты непрерывной записи в ногах кровати Брайона. Дыхание, температура, сердце, кровяное давление — все было в норме. Пациент лежал тихо и не отвечал ему.


Остаток того дня Брайону было о чем подумать. Это было сложно. Усталость, смешанная с транквилизаторами и другими наркотиками, ослабила его контакт с реальностью. Его мысли продолжали эхом отдаваться в голове, не в силах вырваться. Что имел в виду Айджел? Что это была за чушь насчет Анвара? Анвар был таким, потому что — ну, это просто было. Это произошло само собой. Или он был?


У планеты была очень простая история. С самого начала на Anvhar никогда не было ничего, представляющего реальный коммерческий интерес. Вдали от межзвездных торговых путей не было полезных ископаемых, которые стоило бы добывать и перевозить на огромные расстояния к ближайшим обитаемым мирам. Охота на зимних зверей ради их шкурок была прибыльным, но очень незначительным предприятием, которого никогда не хватало для массового сбыта. Следовательно, никогда не предпринималось никаких организованных попыток колонизировать планету. В конце концов, это было решено совершенно случайно. Ряд внеземных научных групп создали наблюдательные и исследовательские станции, собрав неограниченное количество данных для наблюдений и записей в течение необычного годового цикла Анвара. Длительные наблюдения побудили научных работников привезти свои семьи, и медленно, но неуклонно выросли небольшие поселения. Многие охотники за пушниной также поселились там, пополнив небольшую популяцию. Это было началом.


О тех ранних днях сохранилось мало записей, и первые шесть столетий истории Анвари были скорее предположениями, чем фактом. Примерно в то же время произошел сбой, и в результате разрушения всей галактики Anvhar пришлось вести собственную внутреннюю битву. Когда Империя Земли рухнула, это был конец не просто эпохи. Оказалось, что многие наблюдательные станции представляют учреждения, которых больше не существовало. У профессиональных охотников больше не было рынков сбыта их мехов, поскольку у Анвара не было собственных межзвездных кораблей. Никаких реальных физических трудностей, связанных с Поломкой, поскольку она затронула Анвар, не было, поскольку планета была полностью самодостаточной. Как только они мысленно свыклись с фактом, что теперь они суверенный мир, а не сборище случайных посетителей с различными привязанностями, жизнь продолжилась без изменений. Нелегко — жизнь на Анваре никогда не бывает легкой - но, по крайней мере, внешне ничего не меняется.


Однако мысли и отношения людей претерпевали большие изменения. Было предпринято много попыток создать какую-то форму стабильного общества и социальных отношений. Опять же, существует мало записей об этих ранних испытаниях, кроме факта их кульминации в двадцатые годы.


Чтобы понять двадцатые годы, вы должны понять необычную орбиту, по которой Анвар обращается вокруг своего солнца, 70 Змееносцев. В этой системе есть другие планеты, все они более или менее соответствуют плоскости эклиптики. Очевидно, что Анвар - изгой, возможно, захваченная планета другого солнца. Большую часть своего 780-дневного года он проходит по дуге, удаленной от своей первичной орбиты, по наклонной кометной орбите. Когда он возвращается, наступает короткое жаркое лето продолжительностью примерно в восемьдесят дней, прежде чем снова наступает долгая зима. Это серьезное различие в сезонных изменениях вызвало глубокую адаптацию местных форм жизни. Зимой большинство животных впадает в спячку, растительная жизнь находится в состоянии покоя в виде спор или семян. Некоторые теплокровные травоядные животные остаются активными в заснеженных тропиках, на которых охотятся плотоядные животные, утепленные мехом. Несмотря на невероятно холодную зиму, зима - это спокойное время года по сравнению с летом.


Лето - это время безумного роста. Растения пробуждаются к жизни с силой, которая раскалывает камни, и растут достаточно быстро, чтобы движение было видно. Снежные поля превращаются в грязь, и через несколько дней джунгли простираются высоко в воздух. Все растет, раздувается, размножается. Растения взбираются на растения, борясь за жизненную энергию солнца. Все есть и быть съеденным, расти и процветать в этот короткий сезон. Потому что, когда снова выпадет первый снег зимы, девяносто процентов года должно пройти до следующего прихода тепла.


Человечеству пришлось адаптироваться к анварскому циклу, чтобы остаться в живых. Необходимо собирать и хранить продукты, которых хватит на долгую зиму. Поколение за поколением приспосабливались, пока не стали смотреть на безумный сезонный дисбаланс как на нечто совершенно обычное. Первая оттепель почти несуществующей весны вызывает широкомасштабные метаболические изменения в организме человека. Слои подкожного жира исчезают, и оживают наполовину бездействующие потовые железы. Другие изменения более незаметны, чем регулировка температуры, но не менее важны. Центр сна мозга находится в депрессии. Достаточно короткого сна или ночного отдыха каждые третий или четвертый день. Жизнь приобретает суматошный и истеричный характер, который идеально соответствует окружающей среде. Ко времени первых заморозков быстрорастущий урожай выращен и собран, мясные гарниры либо консервированы, либо заморожены в шкафчиках mammoth. Обладая таким непревзойденным талантом к адаптации, человечество стало частью экологии и гарантировало себе выживание в течение долгой зимы.


Физическое выживание было гарантировано. Но как насчет умственного выживания? Первобытные земные эскимосы могут впадать в долгую дремоту полубессознательной спячки. Цивилизованные люди могли бы это сделать, но только в течение нескольких холодных месяцев земной зимы. Это было бы невозможно сделать зимой, которая длиннее земного года. Когда все физические потребности были удовлетворены, скука стала врагом любого жителя Анвара, который не был охотником. И даже охотники не могли оставаться в одиночных походах всю зиму. Выпивка была одним ответом, а насилие - другим. Алкоголизм и убийство были двумя ужасами холодного сезона, после срыва.


Всему этому положил конец двадцатый год. Когда они стали частью обычной жизни, лето считалось просто перерывом между играми. Двадцатые годы были больше, чем просто соревнованием — они стали образом жизни, который удовлетворял все физические, соревновательные и интеллектуальные потребности этой необычной планеты. Это было десятиборье — скорее двойное десятиборье — доведенное до высшей степени, где соревнования по шахматам и поэтическому сочинению занимали такое же место, как соревнования по прыжкам с трамплина и стрельбе из лука. Каждый год проводились два общепланетных конкурса, один для мужчин и один для женщин. Это была не попытка сексуальной дискриминации, а логическое сопоставление фактов. Врожденные различия препятствовали честному соревнованию — например, женщине невозможно выиграть крупный шахматный турнир - и этот факт был признан. Любой желающий мог участвовать в течение любого количества лет. Гандикапов при подсчете очков не было.


Когда победил лучший, он действительно был лучшим. Сложная серия плей-офф и выбываний занимала участников и наблюдателей половину зимы. Они были лишь предварительными к финальному поединку, который длился месяц и определил единственного победителя. Это был титул, которым он был награжден. Победитель. Мужчина и женщина, которые превзошли всех остальных участников на всей планете и которым не было равных до следующего года.


Победитель. Этим названием можно было гордиться. Брайон слабо пошевелился на своей кровати и сумел повернуться, чтобы посмотреть в окно. Победитель Anvhar. Его имя уже было включено в учебники истории, он был одним из немногих планетарных героев. Сейчас школьники изучали бы его так же, как он читал о победителях прошлого. Сплетая мечты и воображаемые приключения вокруг побед Бриона, надеясь однажды сравняться с ними и сражаясь за них. Стать победителем было величайшей честью во вселенной.


Снаружи на темном небе слабо мерцало послеполуденное солнце. Бесконечные ледяные поля поглощали тусклый свет, отражая его обратно в виде более холодного и резкого освещения. Одинокая фигура на лыжах прочертила линию по пустой равнине; больше ничего не двигалось. Депрессия от предельной усталости навалилась на Брайона, и все изменилось, как будто он посмотрел в зеркало на ранее скрытую сторону.


Он внезапно увидел — с ужасающей ясностью, — что быть победителем - значит не иметь абсолютно ничего. Нравится быть лучшей блохой среди всех блох на одной собаке.


В конце концов, кем был Анвар? Покрытая льдом планета, населенная несколькими миллионами человеческих блох, неизвестная и не принимаемая во внимание остальной галактикой. Здесь не было ничего, за что стоило бы бороться; войны после распада оставили их нетронутыми. Анварцы всегда гордились этим — как будто то, что ты настолько неважен, что никто другой даже не хотел приближаться к тебе, может быть источником гордости. Все другие миры человека росли, сражались, побеждали, проигрывали, менялись. Только на Anvhar жизнь бесконечно повторяла свое однообразие, как прокручивание ленты в проигрывателе.…


Глаза Брайона увлажнились; он моргнул. Слезы! Осознание этого невероятного факта стерло слезливую жалость из его сознания и заменило ее страхом. Неужели у него что-то сорвалось в голове в напряжении последнего матча? Эти мысли были не его. Жалость к себе не сделала его победителем — почему он чувствует это сейчас? Анвар был его вселенной — как он мог даже вообразить ее как планету на задворках мироздания? Что нашло на него и побудило к такому обратному мышлению?


Пока он обдумывал вопрос, ответ появился в тот же момент. Победитель Ihjel. Толстяк со странными заявлениями и наводящими вопросами. Произнес ли он заклинание, как какой—нибудь колдун - или дьявол из Фауста? Нет, это была чистейшая чушь. Но он что-то сделал. Возможно, он сделал предложение, когда сопротивление Брайона было низким. Или использовал подсознательную озвучку, как злодей в Cerebrus Chained. Брайон не мог найти адекватной причины, на которой основывались бы его подозрения. Но он с уверенностью знал, что Айджел несет за это ответственность.


Он свистнул в сторону переключателя звука рядом со своей подушкой, и отремонтированный коммуникатор ожил. На маленьком экране появилась дежурная медсестра.


“Человек, который был здесь сегодня, ” сказал Брайон, “ победитель Айджел. Ты знаешь, где он? Я должен связаться с ним ”.


По какой-то причине это нарушило ее профессиональное спокойствие. Медсестра начала отвечать, извинилась и выключила экран. Когда он снова зажегся, ее место занял мужчина в форме охранника.


“Вы навели справки, ” сказал охранник, “ о победителе Айджеле. Мы удерживаем его здесь, в больнице, после того, как он позорным образом вломился в вашу палату ”.


“Я не собираюсь предъявлять никаких обвинений. Не могли бы вы попросить его приехать и повидаться со мной немедленно?”


Охранник справился со своим шоком. “Прости, Победитель, я не понимаю, как мы можем. Доктор Колри оставил особые указания, чтобы ты не был —”


“Доктор не имеет никакого контроля над моей личной жизнью”. Брайон прервал. “Я не заразен и ничем не болен, кроме крайней усталости. Я хочу увидеть этого человека. Немедленно.”


Охранник глубоко вздохнул и быстро принял решение. “Он уже в пути”, - сказал он и повесил трубку.


“Что ты со мной сделал?” Спросил Брайон, как только Айджел вошел и они остались одни. “Вы не будете отрицать, что вложили в мою голову инопланетные мысли?”


“Нет, я не буду этого отрицать. Потому что весь смысл моего пребывания здесь в том, чтобы донести до вас эти "чуждые" мысли ”.


“Расскажи мне, как ты это сделал”, - настаивал Брайон. “Я должен знать”.


“Я скажу тебе — но есть много вещей, которые ты должен сначала понять, прежде чем решишь покинуть Анвар. Вы должны не только услышать их, вам придется им поверить. Главное, ключ ко всему остальному - это истинная природа вашей жизни здесь. Как, по-вашему, возникли двадцатые?”


Прежде чем ответить, Брайон осторожно принял двойную дозу разрешенного ему слабого стимулятора. “Я не думаю, - сказал он, “ я знаю. Это исторический факт. Основателем игр был Джирольди, первый конкурс был проведен в 378 году н.э. С тех пор Двадцатые проводятся каждый год. Вначале они были сугубо местными мероприятиями, но вскоре получили широкое распространение в масштабах всей планеты ”.


“Совершенно верно”, - сказал Айджел. “Но ты описываешь, что произошло. Я спросил вас, как возникли двадцатые. Как мог какой-то одинокий человек взять варварскую планету, слегка населенную полубезумными охотниками и фермерами-алкоголиками, и превратить ее в отлаженную социальную машину, построенную вокруг искусственной структуры двадцатых? Это просто невозможно было сделать ”.


“Но это было сделано!” Брайон настаивал. “Ты не можешь этого отрицать. И в двадцатых годах нет ничего искусственного. Это логичный способ жить на такой планете, как эта ”.


Айджел рассмеялся коротким ироничным лаем. “Очень логично, - сказал он, “ но как часто логика имеет какое-либо отношение к организации социальных групп и правительств?" Ты не думаешь. Поставьте себя на место основателя Giroldi. Представьте, что вы мельком увидели великую идею двадцатых годов и хотите убедить в этом других. Итак, вы подходите к ближайшему вшивому, драчливому, суеверному, набальзамированному выпивкой охотнику и доходчиво объясняете. Как программа занятий его любимыми видами спорта — такими вещами, как поэзия, стрельба из лука и шахматы, — может сделать его жизнь намного интереснее и добродетельнее. Ты сделаешь это. Но в то же время держите ухо востро и будьте готовы к быстрому розыгрышу.”


Даже Брайону пришлось улыбнуться абсурдности этого предложения. Конечно, это не могло произойти таким образом. И все же, поскольку это произошло, должно быть простое объяснение.


“Мы можем гонять это туда-сюда весь день”, - сказал ему Айджел, - “и вы не поймете правильную идею, если только—” Он внезапно замолчал, уставившись на коммуникатор. Загорелся индикатор работы, хотя экран оставался темным. Айджел протянул мясистую руку и отсоединил недавно подсоединенные провода. “Этот ваш доктор очень любопытный — и он собирается остаться таким. Правда о двадцатых годах - не его дело. Но он будет твоим. Вы должны осознать, что жизнь, которую вы ведете здесь, - это законченная искусственная конструкция, разработанная экспертами в области социологии и применяемая квалифицированными полевыми работниками ”.


“Чепуха!” Брайон вмешался. “Системы общества нельзя выдумать и навязать людям подобным образом. Не обошлось без кровопролития и насилия ”.


“Сам ты чепуха”, - сказал ему Айджел. “Возможно, это было правдой на заре истории, но не сейчас. Вы читали слишком много классики старой Земли; вы воображаете, что мы все еще живем в эпоху суеверий. Только потому, что фашизм и коммунизм когда-то были навязаны сопротивляющимся народам, вы думаете, что это справедливо на все времена. Возвращайтесь к своим книгам. Точно в ту же эпоху демократия и самоуправление были адаптированы бывшими колониальными государствами, такими как Индия и Североафриканский союз, и насилие было только между местными религиозными группами. Перемены - это жизненная сила человечества. Все, что мы сегодня принимаем как норму, когда-то было инновацией. И одно из самых последних нововведений - это попытка направить общества человечества к чему-то более совместимому с личным счастьем отдельных людей ”.


“Комплекс Бога”, - сказал Брайон, - “загоняющий человеческие жизни в форму, хотят они того или нет”.


“Общества могут быть такими”, - согласился Айджел. “Это было в самом начале, и попытки загнать население в политический климат, которому оно не принадлежало, привели к некоторым катастрофическим результатам. Не все они были неудачными — Анвар здесь является ярким примером того, насколько хорошей может быть техника при правильном применении. Однако так больше не делается. Как и во всех других науках, мы выяснили, что чем больше мы знаем, тем больше нам предстоит узнать. Мы больше не пытаемся направлять культуры к тому, что считаем полезной целью. Слишком много целей, и с нашей ограниченной точки зрения трудно отличить хорошие от плохих. Все, что мы делаем сейчас, это пытаемся защитить растущие культуры, дать небольшой толчок застойным культурам — и похоронить мертвые. Когда работа была впервые выполнена здесь, на Анваре, теория не продвинулась так далеко. Понятные сложные уравнения, которые определяют, где именно на шкале от типа I до типа V находится культура, еще не были завершены. Тогда технология заключалась в том, чтобы создать искусственную культуру, которая была бы наиболее полезной для планеты, а затем придать ей форму ”.


“Как это можно сделать?” - Что это? - спросил Брайон. “Как это было сделано здесь?”


“Мы добились некоторого прогресса — вы, наконец, спрашиваете ‘как’. Для разработки этой технологии потребовалось большое количество агентов и много денег. Подчеркивалась личная честь, чтобы поощрять дуэли, и это привело к повышенному интересу к технике личного боя. Когда все это было хорошо продумано, был приглашен Джирольди, и он показал, как организованные соревнования могут быть интереснее случайных встреч. Связать интеллектуальные аспекты с рамками спортивных соревнований было немного сложнее, но не в подавляющем большинстве случаев. Детали не важны; все, что мы рассматриваем сейчас, - это конечный продукт. Который и есть ты. Ты очень нужен”.


“Почему я?” - Что это? - спросил Брайон. “Почему я особенный? Потому что я выиграл двадцатки? Я не могу в это поверить. Если смотреть объективно, то между мной и десятью занявшими второе место нет такой уж большой разницы. Почему бы тебе не спросить кого-нибудь из них? Они могли бы выполнять вашу работу так же хорошо, как и я ”.


“Нет, они не могли. Я расскажу тебе позже, почему ты единственный мужчина, которого я могу использовать. Наше время на исходе, и сначала я должен убедить вас в некоторых других вещах ”. Айель взглянул на свои часы. “У нас осталось меньше трех часов до истечения крайнего срока. До этого времени я должен рассказать вам достаточно о нашей работе, чтобы вы могли добровольно принять решение присоединиться к нам ”.


“Это очень сложная задача”, - сказал Брайон. “Вы могли бы начать с того, что сказали бы мне, кто эти таинственные ‘мы", на которые вы все время ссылаетесь”.


“Фонд культурных связей. Неправительственная организация, финансируемая частными лицами, существующая для содействия миру и обеспечения суверенного благосостояния независимых планет, чтобы все процветали благодаря доброй воле и возникшей таким образом торговле ”.


“Звучит так, как будто ты цитируешь”, - сказал ему Брайон. “Никто не смог бы сочинить что-то подобное под влиянием момента”.


“Я цитировал из устава нашей организации. Все это очень хорошо в общем смысле, но сейчас я говорю конкретно. О тебе. Вы являетесь продуктом сплоченного и очень развитого общества. Ваша индивидуальность поощрялась тем, что вы росли в обществе с такой малой численностью населения, что необходима мягкая форма государственного контроля. Обычное анварское образование является превосходным, и участие в двадцатых годах дало вам общее и продвинутое образование, равного которому нет в галактике. Было бы пустой тратой всей вашей жизни, если бы вы сейчас прошли все эти тренировки и потратили их впустую на какой-нибудь деревенской ферме.”


“Ты мне очень мало доверяешь. Я планирую преподавать —”


“Забудь об Анваре!” Айджел отсек его одним взмахом руки. “Этот мир будет развиваться довольно успешно, независимо от того, здесь вы или нет. Вы должны забыть об этом, подумать о его относительной незначительности в галактическом масштабе и вместо этого рассмотреть существующие, страдающие орды человечества. Ты должен подумать, что ты можешь сделать, чтобы помочь им ”.


“Но что я могу сделать — как личность? Давно прошли те времена, когда один человек, такой как Цезарь или Александр, мог вызвать потрясающие мир перемены ”.


“Верно, но это неправда”, - сказал Айджел. “В каждом конфликте сил есть ключевые люди, люди, которые действуют как катализаторы, применяемые в нужный момент для запуска химической реакции. Возможно, вы один из этих людей, но я должен быть честен и сказать, что пока не могу этого доказать. Итак, чтобы сэкономить время и нескончаемые дискуссии, я думаю, мне придется пробудить в вас личное чувство долга ”.


“Обязательства перед кем?”


“Человечеству, конечно, бесчисленным миллиардам погибших, которые поддерживали работу всей машины, которая обеспечивает вам полноценную, долгую и счастливую жизнь, которой вы наслаждаетесь сегодня. То, что они дали тебе, ты должен передать другим. Это краеугольный камень гуманистической морали”.


“Согласен. И очень хороший аргумент в долгосрочной перспективе. Но не тот, который заставит меня встать с этой кровати в течение следующих трех часов ”.


“Точка успеха”, - сказал Айджел. “Вы согласны с общим аргументом. Теперь я применяю его специально к вам. Вот утверждение, которое я намерен доказать. Существует планета с населением в семь миллионов человек. Если я не смогу предотвратить это, эта планета будет полностью уничтожена. Остановить это разрушение - моя работа, так что именно к этому я сейчас и направляюсь. Я не смогу выполнить эту работу в одиночку. В дополнение к другим, мне нужен ты. Не кто—нибудь, подобный тебе, а ты, и только ты ”.


“У тебя осталось очень мало времени, чтобы убедить меня во всем этом, - сказал ему Брайон, “ поэтому позволь мне облегчить тебе задачу. Работа, которую вы делаете, эта планета, неминуемая опасность для людей на ней — все это факты, которые вы, несомненно, можете предоставить. Я рискну, что все это не является колоссальным блефом, и признаю, что со временем вы могли бы проверить их все. Это снова возвращает меня к спору. Как ты можешь доказать, что я единственный человек в галактике, который может тебе помочь?”


“Я могу доказать это твоей уникальной способностью, за которой я и пришел сюда”.


“Способность? Я ничем не отличаюсь от других мужчин на моей планете ”.


“Ты ошибаешься”, - сказал Айджел. “Вы - воплощенное доказательство эволюции. Редкие особи со специфическими талантами постоянно встречаются у любого вида, включая человека. Прошло два поколения с тех пор, как на Анваре в последний раз рождался эмпатик, и большую часть этого времени я внимательно наблюдал ”.


“Что, черт возьми, такое эмпатия — и как вы распознаете это, когда находите?” Брайон усмехнулся, этот разговор становился абсурдным.


“Я могу распознать одного из них, потому что я сам им являюсь — другого пути нет. Что касается того, как работает проективная эмпатия, у вас была демонстрация этого немного ранее, когда вы почувствовали те странные мысли об Анваре. Пройдет много времени, прежде чем вы сможете освоить это, но восприимчивое сопереживание - ваша естественная черта. Это мысленное вхождение в чувство, или то, что можно назвать духом другого человека. Эмпатия - это не восприятие мыслей; ее лучше было бы описать как восприятие эмоционального состава, чувств и установок другого человека. Вы не сможете солгать опытному эмпату, потому что он может почувствовать истинное отношение за словесной ложью. Даже ваш неразвитый талант оказался чрезвычайно полезным в двадцатые годы. Вы можете перехитрить своего противника, потому что знаете его движения, даже когда его тело напрягается, чтобы их выполнить. Ты принимаешь это, даже не подвергая сомнению ”.


“Откуда ты знаешь?” Это был понятный, но никогда не озвучиваемый Брайоном секрет.


Айель улыбнулся. “Просто догадываюсь. Но, помните, я тоже выиграл двадцатки, тоже ничего не зная в то время об эмпатии. В дополнение к нашим обычным тренировкам, это замечательная черта характера. Что подводит меня к доказательству, о котором мы упоминали минуту назад. Когда ты сказал, что был бы убежден, если бы я смог доказать, что ты единственный человек, который может мне помочь. Я верю, что ты — и это единственное, о чем я не могу лгать. Можно лгать о вере устно, иметь ложно основанное убеждение или изменить убеждение. Но ты не можешь лгать об этом самому себе.


“Не менее важно — вы не можете лгать о своих убеждениях сопереживающему. Хотите узнать, что я думаю по этому поводу? ‘Видеть’ — плохое слово - для такого рода вещей пока нет словарного запаса. Лучше, ты бы присоединился ко мне в моих чувствах? Ощутите мое отношение, воспоминания и эмоции так же, как я?”


Брайон попытался протестовать, но было слишком поздно. Двери его чувств распахнулись настежь, и он был ошеломлен.


“Это...” Айель сказал вслух. “Семь миллионов человек... водородные бомбы ... Брион Брандд”. Это были просто ключевые слова, ориентиры для ассоциаций. С каждым из них Брайон чувствовал стремительную волну эмоций другого человека.


Здесь не могло быть лжи — в этом Айджел был прав. Это был сырой материал, из которого состоят чувства, основные реакции на вещи и символы памяти.


DIS...DIS...DIS...it было слово, это была планета, и слово гремело


как барабан, звук барабана,

его раскаты окружали и

были пустошью, планетой

смерти, планетой, где

жизнь умирала, и

умирать было очень

лучше, чем

жить


грубая, варварская,

отсталая, жалкая,

не заслуживающая

внимания

планета


горячая, обжигающая

пустошь песков

, и пески, и пески, и

пески, которые горели,

горели и будут гореть вечно

, люди этой планеты такие

грубые, грязные, жалкие, варварские,

недочеловеки в человеке,

меньше, чем люди.


ЭТО


но

они


собирались


быть


МЕРТВЫЕ

и МЕРТВЫЕ, это были бы семь миллионов почерневших трупов,

которые очернили бы ваши мечты, все мечты, сны

навсегда, потому что те

ВОДОРОДНЫЕ БОМБЫ

ждали, чтобы

убить

их, если ... если ... если ...

ты, Йель, не остановил это, ты, Йель (СМЕРТЬ), ты (СМЕРТЬ),

ты (СМЕРТЬ) один не смог бы этого сделать, у тебя (СМЕРТИ),

должно быть

, есть БРИОН БРАНДД, мокрый-за-ушами-необученный-

Брион-Брандд, чтобы-помочь-тебе, он был единственным в

галактике, кто мог бы закончить работу………


Когда поток ощущений затих, Брайан понял, что он безвольно откинулся на подушки, весь мокрый от пота, омытый воспоминаниями о пережитых эмоциях. Напротив него сидел Айджел, закрыв лицо руками. Когда он поднял голову, Брайон увидел в его глазах тень черноты, которую он только что пережил.


“Смерть”, - сказал Брайон. “Это ужасное чувство смерти. Погибнут не только люди из Dis. Это было нечто более личное ”.


“Я”, - сказал Айджел, и за этим простым словом стояли повторяющиеся отголоски ночи, о которых Брайон узнал благодаря своей недавно признанной способности. “Моя собственная смерть не за горами. Это удивительно ужасная цена, которую вы должны заплатить за свой талант. Тоска - неотъемлемая часть сопереживания. Это часть целой неизвестной области пси-феноменов, которая, кажется, не зависит от времени. Смерть настолько травматична и окончательна, что отдается эхом во времени. Чем ближе я подхожу, тем больше осознаю это. Нет точного ощущения даты, только приблизительное местоположение во времени. В этом весь ужас. Я знаю, что умру вскоре после того, как доберусь до Dis - и задолго до того, как работа там будет закончена. Я знаю, какую работу там предстоит выполнить, и я знаю людей, которые уже потерпели неудачу в этом. Я также знаю, что вы единственный человек, который, возможно, может завершить работу, которую я начал. Теперь ты согласен? Ты пойдешь со мной?”


“Да, конечно”, - сказал Брайон. “Я пойду с тобой”.


IV


“Я никогда не видел никого настолько злого, как этот доктор”, - сказал Брайон.


“Не могу его винить”. Айджел переместил свой огромный вес и что-то проворчал из-за консоли, где он вел кодированный разговор с мозгом корабля. Он быстро нажал на клавиши и прочитал ответ с экрана. “Вы лишили его медицинского момента славы. Сколько раз в своей жизни у него будет шанс вернуть крепкое улыбающееся здоровье триумфально истощенному Победителю двадцатых годов?”


“Думаю, не так уж много. Самое удивительное, как вам удалось убедить его, что вы и здешний корабль могли бы позаботиться обо мне так же хорошо, как и его больница ”.


“Я никогда не мог убедить его в этом”, - сказал Айджел. “Но у меня и Фонда культурных связей есть несколько влиятельных друзей на Анваре. Я вынужден признать, что на меня оказали небольшое давление ”. Он откинулся назад и прочитал ленту курса, которая вытекала из принтера. “У нас есть немного свободного времени, но я бы предпочел потратить его на ожидание на другом конце. Мы взорвемся, как только я свяжу тебя стазисным полем ”.


Завершенность поля стазиса не оставляет отпечатков на теле или разуме. В нем нет ни веса, ни давления, ни боли — никаких ощущений любого рода. За исключением очень длительного застоя, нет ощущения времени. В сознании Брайона Айджел щелкнул выключателем, продолжая тем же движением, которым включил его. Корабль не изменился, только за пределами порта была выделенная красным пустота пространства для прыжков.


“Как ты себя чувствуешь?” - Спросил Айджел.


Очевидно, корабль задавался тем же вопросом. Его детектор, нетерпеливо зависший за пределами стазис-поля Брайона, метнулся вниз и остановился на его обнаженном предплечье. Доктор на Анваре провел полный инструктаж в медицинском отделе головного мозга корабля. Быстрая проверка дюжины факторов метаболизма Брайона была сопоставлена с ожидаемой нормой. По-видимому, все шло хорошо, потому что единственной реакцией была ожидаемая инъекция витаминов и глюкозы.


“Я не могу сказать, что пока чувствую себя замечательно”, - ответил Брайон, приподнимаясь повыше на подушках. “Но с каждым днем это становится немного лучше — устойчивый прогресс”.


“Я надеюсь на это, потому что у нас есть около двух недель, прежде чем мы доберемся до Dis. Как ты думаешь, ты вернешься в форму к тому времени?”


“Ничего не обещаю”, - сказал Брайон, предварительно сжимая один бицепс. “Впрочем, времени должно хватить. Завтра я приступаю к легким упражнениям, и это снова подтянет меня. Теперь — расскажи мне больше о Dis и о том, что ты должен там делать ”.


“Я не собираюсь повторять это дважды, так что просто приберегите свое любопытство на некоторое время. Сейчас мы направляемся к месту встречи, чтобы забрать другого оператора. Это будет команда из трех человек: ты, я и экзобиолог. Как только он окажется на борту, я проведу полный инструктаж для вас обоих одновременно. Что вы можете сделать сейчас, так это погрузиться в языковой блок и начать работать над своим Disan. К моменту приземления ты захочешь говорить на нем идеально ”.


Благодаря автогипнозу для полного запоминания Брайон без труда освоил грамматику и словарный запас дисанского языка. Произношение было совершенно другим делом. Почти все окончания слов были проглочены, приглушены или прополосканы. Язык был богат глотательными остановками, щелчками и гортанными придушающими звуками. Айджел находился в другой части корабля, когда Брайон воспользовался голосовым зеркалом и аналитическим прицелом, утверждая, что ужасные звуки мешают его пищеварению.


Их корабль двигался под углом к прыжковому пространству по рассчитанному курсу. Он согревал хрупкий человеческий груз, кормил их и снабжал воздухом, пригодным для дыхания. У него был приказ беспокоиться о здоровье Брайона, что он и делал, постоянно сверяясь с записанными инструкциями и отмечая его устойчивый прогресс. Другая часть корабельного мозга с идиотской фиксацией отсчитывала микросекунды, наконец отключив реле, когда в его сердце истекло заданное число. Вспыхнул свет и мягко, но настойчиво зажужжал зуммер.


Айджел зевнул, отложил отчет, который он читал, и направился в диспетчерскую. Он вздрогнул, когда проходил мимо комнаты, где Брайон слушал запись своих усилий в Disan.


“Выключи этого умирающего бронтозавра и пристегнись”, - крикнул он через тонкую дверь. “Мы приближаемся к точке оптимальной возможности и скоро вернемся в обычный космос”.


Человеческий разум может размышлять о невероятных расстояниях между звездами, но, возможно, не может вместить в себя их реальное понимание. Нанесенный на руку человека дюйм - это большая единица измерения. В межзвездном пространстве кубическая область со сторонами в сто тысяч миль длиной представляет собой микроскопически тонкое деление. Свет преодолевает это расстояние за долю секунды. Для корабля, движущегося с относительной скоростью, намного превышающей скорость света, эта единица измерения еще меньше. Теоретически, кажется невозможным найти конкретную область такого размера. С технологической точки зрения это было повторяемое чудо, которое происходило слишком часто, чтобы быть интересным.


Брион и Айджел были пристегнуты, когда прыжковый двигатель внезапно отключился, отбросив их обратно в нормальное пространство и время. Они не расстегивали ремни, а просто сидели и смотрели на смутно различимый вдали узор звезд. Единственное солнце, по-видимому пятой величины, было их единственным соседом в этом затерянном уголке Вселенной. Они подождали, пока компьютер снимет достаточно звездных изображений, чтобы произвести триангуляцию положения в трех измерениях, бормоча что-то себе под нос в электронном виде, пока производил бесчисленные вычисления, чтобы определить их местоположение. Прозвенел предупреждающий звонок, и диск включился и выключился так быстро, что два действия казались одновременными. Это повторилось дважды, прежде чем мозг убедился, что исправил все как можно лучше, и включил индикатор ОТКЛЮЧЕНИЯ ПИТАНИЯ НАВИГАЦИИ. Айджел расстегнул ремни, потянулся и приготовил им еду.


Айджел рассчитал время их прохождения с точными допущениями. Менее чем через десять часов после их прибытия мощный сигнал ударил в ожидающий их приемник. Они снова пристегнулись, когда настойчиво замигал сигнал включения НАВИГАЦИИ.


Корабль приостановился в полете где-то относительно недалеко в огромном объеме космоса. Он вошел в нормальное пространство ровно на столько, чтобы передать сигнал радиозапроса на заданной длине волны. Корабль Айджела обнаружил это и немедленно отреагировал подтверждающим сигналом. Пассажир-космонавт принял это заверение и изящно отложил десятифутовое металлическое яйцо в космосе. Как только он покинул поле прыжка, родительский корабль исчез по направлению к месту назначения, в световых годах от нас.


Корабль Айджела поднялся вверх по принятому сигналу. Этот сигнал был записан и тщательно изучен. Угол, сила и доплеровское движение были рассчитаны для определения курса и расстояния. Нескольких минут полета было достаточно, чтобы оказаться в пределах досягаемости гораздо более слабого передатчика в десантной капсуле. Самонаведение по этому сигналу было настолько простым, что пилот-человек мог бы сделать это сам. Сияющая сфера вырисовалась, затем исчезла из поля зрения обзорных иллюминаторов, когда корабль развернулся, чтобы привести в соответствие космический шлюз. Магнитные зажимы врезаются при соприкосновении.


“Спустись и впусти доктора-жука”, - сказал Айджел. “Я останусь и буду следить за доской в случае проблем”.


“Что я должен сделать?”


“Надень скафандр и открой внешний шлюз. Большая часть сферы-капли сделана из надувной металлической фольги, так что не утруждайте себя поиском входа. Просто проделайте в нем отверстие с помощью открывалки для консервов большого размера, которую вы найдете в ящике для инструментов. После того, как доктор Морис поднимется на борт, выбросьте эту штуку за борт. Только сначала извлеките радио и локатор — они снова будут использованы ”.


Инструмент действительно выглядел как гигантский консервный нож. Брайан осторожно ощупал упругую металлическую обшивку, закрывавшую вход в шлюз, пока не убедился, что с другой стороны ничего нет. Затем он проткнул острие насквозь и продел неровную дырку в тонкой фольге. Доктор Морис вырвался из сферы, отбросив Брайона в сторону.


“В чем дело?” - Что это? - спросил Брайон.


На костюме другого не было рации; он не мог ответить. Но он сердито потряс кулаком. Порты шлема были непрозрачными, поэтому не было возможности определить, какие выражения сопровождали жест. Брайон пожал плечами и вернулся к сбору снаряжения, вытаскивая проколотый баллон и запечатывая замок. Когда давление вернулось к нормальному для корабля, он открыл свой шлем и жестом приказал другому сделать то же самое.


“Вы - свора грязных лживых собак!” - сказал доктор Морис, когда шлем был снят. Брайон был совершенно сбит с толку. У доктора Леа Мори были длинные темные волосы, большие глаза и рот изящной формы, сейчас сжатый от гнева. Доктор Мори была женщиной.


“Вы грязная свинья, ответственная за это злодеяние?” - угрожающе спросил доктор Морис.


“В рубке управления”, - быстро ответил Брайон, зная, когда трусость предпочтительнее доблести. “Человек по имени Айджел. В нем много того, что можно ненавидеть, ты можешь хорошо провести время, занимаясь этим. Я сам только что присоединился ....” Он разговаривал с ней в ответ, когда она выбежала из комнаты. Брайон поспешил за ней, не желая пропустить первую человеческую искру интереса к поездке на сегодняшний день.


“Похищен! Мне лгали и заставляли против моей воли! В галактике нет суда, который не приговорил бы тебя к максимальному сроку, и я буду кричать от удовольствия, когда они отправят твое жирное тело в одиночную камеру ...


“Им не следовало посылать женщину”, - сказал Айджел, полностью игнорируя ее слова. “Я попросил высококвалифицированного экзобиолога для выполнения сложного задания. Кто-то молодой и достаточно выносливый, чтобы выполнять полевые работы в суровых условиях. Итак, вербовочный пункт присылает мне самую маленькую женщину, которую они могут найти, ту, которая растает при первом же дожде ”.


“Я не буду!” Леа закричала. “Женская упругость - это хорошо известный факт, и я нахожусь в гораздо лучшем состоянии, чем среднестатистическая женщина. Который не имеет ничего общего с тем, что я вам рассказываю. Я был принят на работу в университет на Планете Моллера и подписал соответствующий контракт. Затем этот хулиган-агент сообщает мне, что контракт был изменен — прочитайте подпункт 189-C или какую-то подобную чушь — и я отправлю товар повторно. Он засунул меня в этот удушающий баскетбольный мяч без вашего разрешения, и они выбросили меня за борт. Если это не является нарушением личной неприкосновенности — ”


“Проложи новый курс, Брайон”, - вмешался Айджел. “Найдите ближайшую населенную планету и направьте нас туда. Мы должны бросить эту женщину и найти мужчину для этой работы. Мы отправляемся на, несомненно, самую интересную планету, о которой когда-либо задумывался экзобиолог, но нам нужен человек, который может выполнять приказы и не падать в обморок, когда становится слишком жарко ”.


Брион был потерян. Айджел выполнил всю навигацию, и Брайон понятия не имел, как начать подобный поиск.


“О, нет, ты не понимаешь”, - сказала Леа. “Ты так легко от меня не избавишься. Я занял первое место в своем классе, и большинство из пятисот других студентов были мужчинами. Это всего лишь мужская вселенная, потому что мужчины так говорят. Как называется эта планета-сад, куда мы направляемся?”


“Дис. Я проведу для вас брифинг, как только проложу курс этого корабля.” Он повернулся к пульту управления, и Леа выскользнула из своего костюма и пошла в туалет, чтобы причесаться. Брайан закрыл рот, внезапно осознав, что он был открыт долгое время. “Это то, что вы называете прикладной психологией?” он спросил.


“Не совсем. В конце концов, она собиралась согласиться на эту работу — поскольку она подписала контракт, даже если не читала мелкий шрифт, — но не раньше, чем исчерпает свои чувства. Я просто сократил процесс, переключив ее на ненависть к мужскому превосходству. Большинство женщин, которые преуспевают в обычно мужских областях, испытывают к этому рефлексивную антипатию; их так часто били этим по голове ”.


Он вставил кассету с курсом в консоль и нахмурился. “Но в том, что я сказал, была большая доля правды. Мне нужен был молодой, подтянутый и высококвалифицированный биолог из отдела рекрутинга. Я никогда не думал, что они найдут женщину — и теперь слишком поздно отправлять ее обратно. Это не место для женщины ”.


“Почему?” Спросил Брайон, когда Леа появилась в дверях.


“Заходите внутрь, и я покажу вам оба”, - сказал Айджел.


V


“Это, - сказал Айджел, сверяясь с толстым файлом, - третья планета, отделившаяся от своей основной, Эпсилон Эридана. Четвертая планета — Ньюйорд - помните об этом, потому что это будет очень важно. Это место, для посещения которого нужна веская причина, и совсем не причина покидать его. Слишком жарко, слишком сухо; температура в зонах умеренного климата редко опускается ниже ста градусов по Фаренгейту. Планета - это не что иное, как выжженный камень и горящий песок. Большая часть воды находится под землей и обычно недоступна. Вся поверхностная вода представляет собой соленые, химически насыщенные болота, которые непригодны для питья без тщательной обработки. Все факты и цифры находятся здесь, в папке, и вы сможете изучить их позже. Прямо сейчас я хочу, чтобы вы просто поняли, что эта планета настолько отвратительна и негостеприимна, насколько это возможно. Как и люди. Это солидный дискант ”.


Леа ахнула, увидев трехмерное изображение на экране. Не на физические аспекты человека; как биолог, обученный по специальности инопланетной жизни, она видела много более странных зрелищ. Это была поза мужчины, выражение его лица — напряженное для прыжка, его губы растянуты, чтобы показать все эти зубы.


“Он выглядит так, как будто хотел убить фотографа”, - сказала она.


“Он почти сделал это - сразу после того, как был сделан снимок. Как и все дисанцы, он испытывает непреодолимую ненависть к инопланетянам. Впрочем, не без веской причины. Его планета была заселена совершенно случайно во время Распада. Я не уверен в деталях, но общая картина ясна, поскольку история их дезертирства составляет основу всех мифов и анимистических религий на Dis.


“По-видимому, когда-то там велись крупномасштабные работы по добыче полезных ископаемых; мир достаточно богат полезными ископаемыми, и добывать их очень просто. Но вода получалась только в результате дорогостоящих процессов экстракции, и я предполагаю, что большая часть еды поступала с другого мира. Который был достаточно хорош, пока о поселении не забыли, как и о многих других планетах во время Распада. Все записи были уничтожены в ходе боевых действий, и рудовозы были вынуждены поступить на военную службу. Dis был создан сам по себе. То, что случилось с тамошними людьми, - дань уважения адаптационным возможностям homo sapiens. Отдельные люди умирали, обычно в ужасных муках, но раса жила. Сильно изменился, но все еще человек. Когда закончились вода и еда, а оборудование для извлечения сломалось, они, должно быть, предприняли героические усилия, чтобы выжить. Они не могли сделать это механически, но к тому времени, когда сломалась последняя машина, достаточное количество людей приспособилось к окружающей среде, чтобы гонка продолжалась.


“Их потомки все еще там, полностью адаптированные к окружающей среде. Температура их тела составляет около ста тридцати градусов. В ягодичной области у них есть специальная ткань для хранения воды. Это незначительные изменения по сравнению с основными, которые они сделали, чтобы приспособиться к жизни на этой планете. Я не знаю точных деталей, но в отчетах с большим энтузиазмом рассказывается о симбиотических отношениях. Они уверяют нас, что это первый случай, когда homo sapiens был активной частью комменсализма или инквилинизма, кроме как в роли хозяина ”.


“Замечательно!” Леа воскликнула.


“Неужели это?” Айджел нахмурился. “Возможно, с абстрактной научной точки зрения. Если вы умеете вести заметки, возможно, когда-нибудь вы могли бы написать об этом книгу. Но меня это не интересует. Я уверен, что все эти морфологические изменения и отвратительная интимность очаруют вас, доктор Морис. Но пока вы считаете группы крови и любуетесь своими термометрами, я надеюсь, вы сможете посвятить немного времени изучению несносных личностей дисанцев. Мы должны либо выяснить, что движет этими людьми, либо нам придется стоять в стороне и смотреть, как все это взорвется!”


“Собираюсь сделать что!” Леа ахнула. “Уничтожить их? Уничтожить этот удивительный генетический пул? Почему?


“Потому что они такие невероятно отвратительные, вот почему!” Айель сказал. “Этим горячим головам-аборигенам удалось заполучить в свои руки несколько примитивных кобальтовых бомб. Они хотят поджечь фитиль и сбросить эти бомбы на Ньорд, соседнюю планету. Ничто сказанное или сделанное не сможет убедить их в обратном. Они требуют безоговорочной капитуляции, иначе. Это невозможно по многим причинам — самая важная, потому что жители Нью-Йорка хотели бы сохранить свою планету для себя. Они испробовали все виды компромиссов, но ни один из них не работает. Дисанцы хотят совершить расовое самоубийство. Флот из Нью-Йорка сейчас находится над Дис, и срок сдачи кобальтовых бомб почти истек. На кораблях Найорда достаточно водородных бомб, чтобы превратить всю планету в атомный котел. Это то, что мы должны остановить ”.


Брайан посмотрел на солидо на экране, пытаясь составить какое-то суждение об этом человеке. Босые, возбужденные ноги. Единственным предметом одежды был объемистый, рваный кусок ткани вокруг талии. Что-то похожее на кусок зеленой лозы было перекинуто через одно плечо. К плетеному поясу были подвешены несколько странных приспособлений, сделанных из металла ручной ковки, просверленного камня и переплетенной кожи. Единственным узнаваемым предметом был тонкий нож необычного дизайна. Петли из кантов, расклешенные колокольчики, резные камни, связанные в бессмысленные узоры ремешками, придавали остальной коллекции причудливый вид. Возможно, они имели какое-то религиозное значение. Но изрядно поношенный вид большинства из них вызвал у Брайона неприятное ощущение. Если бы они были использованы — для чего во вселенной они могли бы быть использованы?


“Я не могу в это поверить”, - наконец заключил он. “За исключением экзотического оборудования, этот низкорослый человек выглядит так, как будто он вернулся в каменный век. Я не понимаю, как такие, как он, могут представлять реальную угрозу для другой планеты ”.


“Жители Нью-Йорка верят в это, и для меня этого достаточно”, - сказал Айджел. “Они платят нашему Фонду культурных связей хорошую сумму, чтобы попытаться предотвратить эту войну. Поскольку они наши работодатели, мы должны делать то, что они просят ”. Брайон проигнорировал эту большую ложь, поскольку она, очевидно, была задумана как объяснение для Леа. Но он сделал мысленную пометку позже расспросить Айджела о реальной ситуации.


“Вот технические отчеты”. Айель бросил их на стол. “В Dis есть несколько прокладок, а также кобальтовые бомбы, хотя они не представляют реальной угрозы. Был задержан бродячий торговец, покидающий Дис. Он доставил пусковую установку для прыжкового пространства, которая может сбрасывать эти бомбы на Ньорд, будучи закрепленной на скальном основании Диса. Будучи по сути мирным и счастливым народом, жители Нью-Йорка были справедливо раздосадованы этим и убедили капитана "бродяги" предоставить им еще немного информации. Все это здесь. В сжатом виде это дает минимальный срок, к которому пусковая установка может быть настроена и начать бросать бомбы.”


“Когда этот крайний срок?” Спросила Леа.


“Еще через десять дней. Если ситуация к тому времени кардинально не изменится, Nyjorders собираются стереть всю жизнь с лица земли. Уверяю вас, они не хотят этого делать. Но они сбросят бомбы, чтобы обеспечить собственное выживание ”.


“Что я должен делать?” Спросила Леа, перелистывая страницы отчета. “Я ничего не знаю о нуклеонике или прыжковом пространстве. Я экзобиолог с дополнительной степенью по антропологии. Чем я могу быть полезен?”


Айджел посмотрел на нее сверху вниз, поглаживая подбородок, пальцы глубоко погрузились в складки плоти. “Моя вера в наших рекрутеров восстановлена”, - сказал он. “Это сочетание, которое, вероятно, редко встречается — даже на Земле. Ты тощий, как недоеденный цыпленок, но достаточно молод, чтобы выжить, если мы будем внимательно присматривать за тобой.” Он прервал сердитый протест Леа поднятой рукой. “Больше никаких препирательств. На это нет времени. Нью-Йоркцы, должно быть, потеряли более тридцати агентов, пытаясь найти бомбы. Из-за нашего фонда погибло шесть человек, включая моего покойного предшественника, отвечавшего за проект. Он был хорошим человеком, но я думаю, что он подошел к этой проблеме неправильным путем. Я думаю, что это культурный, а не физический ”.


“Запустите его еще раз с включенным питанием”, - сказала Леа, нахмурившись. “Все, что я слышу, - это помехи”.


“Это старая проблема genesis. Подобно Ньютону и падающему яблоку, Леви и гистерезису в деформационном поле. У всего есть начало. Если мы сможем выяснить, почему эти люди так одержимы самоубийством, мы, возможно, сможем изменить причины. Не то чтобы я намеревался прекращать поиски бомб или генератора прыжкового пространства. Мы собираемся попробовать все, что предотвратит это планетарное убийство ”.


“Ты намного умнее, чем кажешься”, - сказала Леа, вставая и аккуратно складывая листы отчета. “Вы можете рассчитывать на мое всестороннее сотрудничество. Теперь я изучу все это в постели, если один из вас, джентльмены с избыточным весом, покажет мне комнату с надежным замком на внутренней стороне двери. Не звони мне; я позвоню тебе, когда захочу позавтракать.”


Брайан не был уверен, сколько в ее язвительной речи было юмора, а сколько серьезности, поэтому он ничего не сказал. Он показал ей пустую каюту — она действительно заперла дверь, — затем поискал Айджела. Победитель был на камбузе, пополнив свой обьем огромным желатиновым десертом, который заполнил приличных размеров супницу.


“Она сокращение от коренной земляночки?” - Что это? - спросил Брайон. “Ее макушка находится ниже моего подбородка”.


“Это норма. Земля - это резервуар уставших генов. Слабые спины, червеобразные отростки, больные глаза. Если бы у них не было университетов и подготовленных людей, которые нам нужны, я бы никогда ими не воспользовался ”.


“Почему ты солгал ей о Фонде?”


“Потому что это секрет - разве этого недостаточно?” Айджел сердито заурчал, выгребая последние остатки из миски. “Лучше съешь что-нибудь. Наберитесь сил. Фонд должен поддерживать свой статус тайного агента, если он собирается чего-то достичь. Если она вернется на Землю после этого, лучше, чтобы она ничего не знала о нашей настоящей работе. Если она присоединится, у нас будет достаточно времени, чтобы рассказать ей. Но я сомневаюсь, что ей понравится то, как мы работаем. Особенно с учетом того, что я сам планирую сбросить несколько водородных бомб на СОП - если мы не сможем прекратить войну ”.


“Я в это не верю!”


“Вы правильно меня расслышали. Не выпучивай глаза и не выгляди идиотом. В крайнем случае я лучше сам сброшу бомбы, чем позволю это сделать Ньюджордерам. Это могло бы их спасти ”.


“Спаси их — они все были бы облучены и мертвы!” Голос Брайона повысился от гнева.


“Не дисанцы. Я хочу спасти Ньюджордеров. Перестань сжимать кулаки, сядь и съешь немного этого торта. Он восхитительный. Ньюджордеры - это все, что здесь имеет значение. У них есть планета, благословленная законами случайности. Когда Дис был отрезан от внешних контактов, выжившие превратились в банду ползающих по болоту убийц. Для Nyjord это привело к обратному результату. Там можно выжить, просто срывая фрукты с дерева. Население было небольшим, образованным, интеллигентным. Вместо того, чтобы погружаться в вечную сиесту, они повзрослели и попали в совершенно другое общество. Не механический — они даже не использовали колесо когда они были заново открыты. Они стали своего рода специалистами по культуре, глубоко вникая в философские аспекты взаимоотношений — то, на что у машинного общества никогда не хватало времени. Конечно, это было готово для Фонда культурных связей, и с тех пор мы работаем с ними. Не столько направляя, сколько защищая их от любых ударов, которые могут разрушить эту растущую идею. Но мы с головой ушли в работу. Ненасилие важно для этих людей — они обладают жизненной силой, не нуждаясь в разрушении. Но если они будут вынуждены взорвать СОП ради собственного выживания — вопреки каждому из своих основных принципов - их философия не выдержит. Физически они будут жить дальше, как еще одна планета, на которой люди едят собак, с атомной бомбой для любого из конкурентов, кто отстанет ”.


“Теперь звучит как рай”.


“Не будь самодовольным. Это просто другой мир, полный людей с теми же старыми симпатиями, антипатиями и ненавистью. Но они разрабатывают способ совместной жизни без насилия, который однажды может стать ключом к выживанию человечества. За ними стоит присматривать. Теперь перейдите ниже и изучите свой Disan и прочитайте отчеты. Похлопай по нему, прежде чем мы приземлимся ”.


VI


“Назовите себя, пожалуйста”. Тихие слова из динамика никоим образом не совпадали с картинкой на экране. Космический корабль, который соответствовал их орбите над Дисом, недавно был грузовым судном. Быстрая переоборудование придало его корпусу громоздкую форму башни основного вооружения. Черный диск огромной морды был направлен прямо на них. Айджел переключил канал связи между кораблями.


“Это Айджел. Рисунок сетчатки 490-BJ4-67 - это также код, который должен помочь мне преодолеть вашу блокаду. Хочешь проверить этот шаблон?”


“В этом не будет необходимости, спасибо. Если вы включите свой диктофон, у меня есть сообщение, переданное вам с Prime-four ”.


“Запись и выход”, - сказал Айджел. “Черт! Уже проблемы, и четыре дня до взрыва. Prime-four - это наша штаб-квартира на Dis. На этом корабле есть запасной груз, чтобы мы могли приземлиться в космопорту. Вероятно, это изменение плана, и мне не нравится, как это пахнет ”.


На этот раз за ворчанием Айджела что-то стояло, и без сознательных усилий Брион почувствовал леденящее прикосновение тоски другого человека. На планете внизу их ждали неприятности. Когда сообщение было напечатано дешифратором, Айель навис над ним, читая каждое слово по мере его появления на бумаге. Когда с этим было покончено, он только фыркнул и спустился на камбуз. Брайан вытащил сообщение из устройства и прочитал его.


IHJEL IHJEL IHJEL КОСМОДРОМНАЯ ПОСАДКА ОПАСНОСТЬ НОЧНАЯ ПОСАДКА ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНЕЕ КООРДИНАТЫ КАРТА 46 J92 MN75 УДАЛЕННЫЙ ВАШ КОРАБЛЬ ВИОН ВСТРЕТИТ КОНЕЧНЫЙ КОНЕЧНЫЙ КОНЕЧНЫЙ


* * * *


Падение в темноту было достаточно безопасным. Это было сделано на приборах, и считалось, что у дисанцев нет детекторной аппаратуры. Циферблаты высотомера повернулись назад к нулю, и мягкая вибрация была единственным признаком того, что они приземлились. Все огни в салоне были выключены, за исключением флуоресцентного свечения приборов. Инфракрасный экран заполнило серое в белую крапинку излучение от еще теплого песка и камня. На нем не было движущихся точек, не было характерной формы экранированного атомного генератора.


“Мы прибыли первыми”, - сказал Айджел, закрывая иллюминаторы и включая освещение в салоне. Они моргнули, глядя друг на друга, их лица были влажными от пота.


“Обязательно держать корабль таким горячим?” Спросила Леа, промокая лоб уже промокшим платком. Без своей более плотной одежды она показалась Брайону еще крошечнее. Но туника из тонкой ткани, доходившая ей едва до середины колен, почти ничего не скрывала. Возможно, она показалась ему маленькой: неженственной она не была. Ее груди были полными и высокими, талия достаточно тонкой, чтобы компенсировать внешний изгиб бедер.


“Может, мне повернуться, чтобы ты тоже мог посмотреть на заднюю часть?” - спросила она Брайона. Пятидневный опыт научил его, что такого рода замечания лучше всего игнорировать. Становилось только хуже, когда он пытался дать разумный ответ.


“Здесь жарче, чем в этой каюте”, - сказал он, меняя тему. “Повышая температуру внутри, мы можем, по крайней мере, предотвратить внезапный шок, когда выйдем на улицу —”


“Я знаю теорию, но это не мешает мне потеть”, - коротко сказала она.


“Лучшее, что ты можешь сделать, это попотеть”. Айель сказал. В шортах он был похож на сверкающий воздушный шарик в неволе. Прикончив бутылку пива, он достал другую из морозилки. “Выпей пива”.


“Нет, спасибо. Я боюсь, что это растворит последние кусочки ткани, и мои почки полностью откажут. На Земле мы никогда—”


“Достань для нее багаж профессора Мори”, - перебил Айджел. “Вион приближается, это его сигнал. Я отправляю этот корабль в полет до того, как его заметит кто-нибудь из местных ”.


Когда он открыл внешний иллюминатор, порыв воздуха ударил в них, как выхлопные газы из печи, сухой и горячий, как язык пламени. Брион услышал, как Леа ахнула в темноте. Она, спотыкаясь, спустилась по трапу, и он медленно последовал за ней, следя за весом рюкзаков и оборудования, которые он нес. Песок, все еще горячий после дня, обжигал его ботинки. Айель пришел последним, с пультом дистанционного управления в руке. Как только они были свободны, он активировал его, и рампа скользнула назад, как гигантский язык. Как только шлюз захлопнулся, корабль поднялся и бесшумно поплыл вверх к своей орбите - уменьшающаяся темнота на фоне звезд.


Звездного света было как раз достаточно, чтобы разглядеть песчаные пустоши вокруг них, наполненные волнами, как окаменевшее море. Темная фигура машины с песком выехала из-за дюны и, гудя, остановилась. Когда дверь открылась, Айель шагнул к ней, и все произошло одновременно.


Айджел превратился в голубой ореол потрескивающего пламени, его кожа почернела, обуглилась. Он был мертв в одно мгновение. Второй столб пламени расцвел рядом с машиной, и в тот момент, когда он начался, раздался сдавленный крик. Айджел умер молча.


Брайон нырял, даже когда электрические разряды все еще потрескивали в воздухе. Коробки и пакеты выпали из его рук, и он налетел на Леа, сбив ее с ног. Он надеялся, что у нее хватит ума остаться там и вести себя тихо. Это была его единственная сознательная мысль, остальное было рефлексом. Он переворачивался снова и снова так быстро, как только мог.


Плюющееся электрическое пламя вспыхнуло снова, играя на узлах с багажом, которые он уронил. На этот раз Брайон ожидал этого, распластавшись на земле неподалеку. Он смотрел в темноту, отвернувшись от машины с песком, и увидел короткое голубое свечение разряда ионной винтовки. В его руке был его собственный пистолет. Когда Айджел дал ему ракетное оружие, он не задавал вопросов, а просто пристегнул его. Никто не думал, что он понадобится ему так быстро. Крепко держа его перед собой обеими руками, он позволил своему телу прицелиться в то место , где было свечение. Ночной воздух прорезал свист разрывных пуль. Они нашли свою цель, и что-то беззвучно забилось и умерло.


Через короткое мгновение после того, как он выстрелил, ему на спину обрушился тяжелый груз, и линия огня опоясала его горло. Обычно он дрался со спокойным умом, без каких-либо мыслей, кроме как о соревновании. Но Айджел, мой друг, человек из Анвара, умер за несколько секунд до этого, и Брион обнаружил, что приветствует это физическое насилие и боль.


Есть много глупых и опасных поступков, которые можно совершить, например, курить рядом с высокооктановым топливом или совать пальцы в электрические розетки. Не менее опасно и смертельно опасно физическое нападение на победителя двадцатых.


Двое мужчин вместе ударили Брайона, хотя это мало что изменило. Первый умер внезапно, когда руки, похожие на стальные когти, нашли его шею и одним судорожным сокращением нанесли такой ущерб крупным кровеносным сосудам, что они лопнули, и крошечные кровоизлияния заполнили его мозг. У второго мужчины было время для единственного крика, хотя он умер так же быстро, когда эти руки сомкнулись на его гортани.


Пробежав на корточках, частично на костяшках пальцев, Брайон быстро обошел местность, держа пистолет наготове. Других не было. Только когда он коснулся мягкости тела Леа, кровавый гнев покинул его. Он внезапно осознал боль и усталость, пот пропитал его тело, а дыхание с хрипом застряло в горле. Убирая пистолет в кобуру, он легко провел пальцами по ее черепу, обнаружив синяк на виске. Ее грудь регулярно поднималась и опускалась. Она ударилась головой, когда он толкнул ее. Это, несомненно, спасло ей жизнь.


Внезапно сев, он позволил своему телу расслабиться, глубоко дыша. Теперь все было немного лучше, за исключением боли в горле. Его пальцы нащупали сбоку на шее тонкую прядь с шишковатым грузом на конце. На другом плече у него была другая тяжесть, а шею пересекала тонкая полоска боли. Когда он потянул за них обоих, шнур удушителя вырвался у него из руки. Это было тонкое волокно, прочное, как проволока. Когда он был надет ему на шею, он разрезал поверхностную кожу и плоть, как нож, остановленный только переплетенными полосами мышц внизу. Брайан отбросил его от себя, в темноту, откуда он появился.


Он снова мог думать, и он тщательно скрывал свои мысли от людей, которых он убил. Зная, что это бесполезно, он подошел к телу Айджела. Одного прикосновения к обожженной плоти было достаточно. Позади него Леа застонала, приходя в сознание, и он поспешил к машине с песком, перешагнув через обугленное тело за дверью. Водитель осел замертво, убитый, возможно, тем же удушающим шнуром, который вонзился в горло Брайона. Он осторожно положил мужчину на песок и закрыл веки над вытаращенными от ужаса глазами. В машине была фляга, и он вернул ее Леа.


“Моя голова — я ушибла голову”, - сонно сказала она.


“Просто синяк”, - заверил он ее. “Выпейте немного этой воды, и вы скоро почувствуете себя лучше. Ложись на спину. На данный момент все закончилось, и ты можешь отдохнуть ”.


“Айель мертв!” Сказала Леа, внезапно потрясенная воспоминанием. “Они убили его! Что случилось?” она напряглась, попыталась подняться, и он нежно прижал ее к спине.


“Я расскажу тебе все. Просто пока не пытайся вставать. Там была засада, и они убили Виона и водителя машины с песком, а также Айджела. Это сделали трое мужчин, и теперь они все тоже мертвы. Я не думаю, что поблизости есть еще кто-нибудь, но если они есть, я услышу, как они приближаются. Мы просто собираемся подождать несколько минут, пока тебе не станет лучше, затем мы уезжаем отсюда на машине ”.


“Посадите корабль!” В ее голосе была тонкая нотка истерии. “Мы не можем оставаться здесь одни. Мы не знаем, куда идти или что делать. Со смертью Айджела все дело испорчено. Мы должны выбираться....”


Есть некоторые вещи, которые не могут звучать мягко, независимо от того, насколько мягко они произнесены. Это был один из них. “Мне жаль, Леа, но корабль сейчас вне нашей досягаемости. Айджел был убит ионной пушкой, которая превратила блок управления в сплошной комок. Мы должны взять машину и добраться до города. Мы сделаем это сейчас. Посмотри, сможешь ли ты встать — я помогу тебе ”.


Она встала, ничего не сказав, и, когда они шли к машине, одинокая красноватая луна осветила холмы позади них. В его свете Брайон увидел темную линию, разделяющую пополам заднюю панель песочной машины. Он резко остановился. “В чем дело?” Спросила Леа.


Незапертая крышка двигателя могла иметь только одно значение, и он открыл ее, заранее зная, что увидит. Нападавшие действовали очень тщательно и быстро. За короткое время, имевшееся в их распоряжении, они также убили водителя и машину. Красноватый свет освещал порванные провода, разорванные соединения. Ремонт был бы невозможен.


“Я думаю, нам придется идти пешком”, - сказал он ей, пытаясь скрыть мрачность в своем голосе. “Это место находится примерно в ста пятидесяти километрах от города Ховедстад, куда мы должны отправиться. Мы должны быть в состоянии —”


“Мы собираемся умереть. Мы не можем никуда идти пешком. Вся эта планета - смертельная ловушка. Давайте вернемся на корабль!” В ее голосе слышались истерические нотки, а также едва уловимая невнятность звуков.


Брайон не пытался ее урезонить или потрудился объяснить. У нее было сотрясение мозга от удара, это было очевидно. Он заставил ее посидеть и отдохнуть, пока он делал все, что мог, готовясь к долгой прогулке.


Сначала одежда. С каждой минутой воздух пустыни становился все холоднее, поскольку дневная жара спадала. Леа начала дрожать, и он достал из ее обугленной сумки что-то потяжелее и заставил ее натянуть это поверх легкой туники. Больше там не было ничего, что стоило брать с собой — фляга из машины и аптечка первой помощи, которую он нашел в одном из отделений. Там не было ни карт, ни радио. Очевидно, что навигация в этой почти безликой пустыне осуществлялась по компасу. Автомобиль был оснащен гирокомпасом с электрическим приводом, который ему сейчас не нужен. Но он использовал его, чтобы проверить направление на Ховедстад, как он помнил по карте, и обнаружил, что оно идеально совпадает со следами, которые машина прорезала на песке. Его привезли прямо из города. Они могли бы найти свой путь, отслеживая прошлое.


Время ускользало. Он хотел бы похоронить Айджела и людей из машины, но ночные часы были слишком ценны, чтобы тратить их впустую. Лучшее, что он мог сделать, это положить три трупа в машину, для защиты от дисанских животных. Он запер дверь и забросил ключ как можно дальше в темноту. Леа погрузилась в беспокойный сон, и он осторожно встряхнул ее, чтобы разбудить.


“Пойдем”, - сказал Брайон. “Нам нужно немного прогуляться”.


VII


С прохладным воздухом и плотно утрамбованным песком под ногами ходить должно было быть легко. Леа все испортила. Сотрясение мозга, казалось, временно отключило мыслящую часть ее мозга, оставив прямую связь с голосовыми связками. Пока она, спотыкаясь, шла в полубессознательном состоянии, она бормотала все свои самые темные страхи, которые лучше было не озвучивать. Иногда в ее жалобах была уместность. Они могли сбиться с пути, никогда не найти город, умереть от жажды, замерзания, жары или голода. Вперемешку с ними были страхи из ее прошлого, которые все еще плавали, погруженные во вневременной океан ее подсознания. Кое-что Брайон мог понять, хотя и пытался не слушать. Страх потерять зачеты, не получить наивысшую оценку, отстать от жизни, одинокая женщина в мире мужчин, бросить школу, быть потерянной, растоптанной среди безымянных орд, которые боролись за выживание в перенаселенных городах-государствах Земли.


Были и другие вещи, которых она боялась, которые не имели смысла для человека из Анвара. Кто были алкианцы, которые, казалось, беспокоили ее? Или что такое рак? Дейдл и хейдл? Кто такой Мэнстан, чье имя всплывало снова и снова, каждый раз сопровождаясь тихим стоном?


Брайон остановился и подхватил ее на обе руки. Со вздохом она прижалась к его твердой широкой груди и мгновенно уснула. Даже с дополнительным весом он показал лучшее время и перешел на свой самый быстрый, отнимающий много километров, шаг, чтобы с пользой использовать эти лучшие часы.


Где-то на полосе гравия и уступчатых скал он потерял след машины с песком. Он не терял времени на поиски. Внимательно наблюдая за восходом и заходом сверкающих звезд, он хорошо оценил географический север. У Dis, похоже, не было полярной звезды; однако созвездие, похожее на коробку, медленно поворачивалось вокруг невидимой точки полюса. Удерживая его на одной линии с правым плечом, он двигался нужным ему курсом на запад.


Когда его руки начали уставать, он осторожно опустил Леа на землю; она не проснулась. На мгновение потянувшись, прежде чем снова взяться за свою ношу, Брайон был поражен ужасающим одиночеством пустыни. Его дыхание превращалось в рассеивающийся туман на фоне звезд; все остальное было темнотой и тишиной. Как же он был далек от своего дома, своего народа, своей планеты! Даже созвездия на ночном небе были другими. Он привык к одиночеству, но это было одиночество, затронувшее какой-то глубоко похороненный инстинкт. Дрожь, которая не была вызвана холодом пустыни, слегка пробежала по его позвоночнику, заставив волосы на шее встать дыбом.


Пришло время идти дальше. Он стряхнул с себя тревожные ощущения и аккуратно завернул Леа в куртку, которая была на нем. Перекинутый, как рюкзак, за спину, он облегчал ходьбу. Гравий уступил место скользящим песчаным дюнам, которые, казалось, простирались до бесконечности. Это был болезненный, скользкий подъем на вершину каждого из них, затем не менее трудный спуск к залитой черным бассейном впадине у подножия следующего.


С первым просветлением неба на востоке он остановился, тяжело дыша, чтобы указать направление, пока звезды не померкли. Одна линия, нацарапанная на песке, указывала точно на север, вторая указывала курс, которым они должны следовать. Когда они, к его удовлетворению, выровнялись, он прополоскал рот одним глотком воды и сел на песок рядом с неподвижным телом девушки.


Золотые огненные пальцы прочертили небо, стирая звезды. Это было великолепно; Брайан забыл о своей усталости в восторге. Должен быть какой-то способ сохранить его. Лучше всего было бы написать четверостишие. Достаточно короткий, чтобы его запомнили, но требующий внимания и умения, чтобы вместить в него все. Он высоко оценил свои четверостишия в двадцатые годы. Этот был бы особенным. Тейнду, его наставнику по поэзии, пришлось бы раздобыть экземпляр.


“О чем ты бормочешь?” Спросила Леа, глядя на скалистую черноту его профиля на фоне краснеющего неба.


“Стихотворение”, - сказал он. “ТССС. Одну минуту.”


Это было слишком для Леа, после напряжения и опасностей ночи. Она начала смеяться, смеясь еще сильнее, когда он нахмурился на нее. Только когда она услышала оттенок нарастающей истерии, она попыталась прекратить смех. Солнце выглянуло из-за горизонта, обдав их внезапным теплом. Леа ахнула.


“Тебе перерезали горло! Ты истекаешь кровью до смерти!”


“Не совсем”, - сказал он, слегка касаясь кончиками пальцев запекшейся крови вокруг раны на шее. “Просто поверхностный”.


Им овладела депрессия, когда он внезапно вспомнил битву и смерть предыдущей ночи. Леа не заметила его лица; она была занята копанием в рюкзаке, который он бросил. Ему пришлось использовать пальцы, чтобы помассировать и прогнать гримасу боли, искривившую его рот. Воспоминание было более болезненным, чем рана. Как легко он убил! Трое мужчин. Как близко к поверхности цивилизованного человека обитало животное! В бесчисленных поединках он использовал эти приемы, всегда уклоняясь от применения полной убойной силы. Они были частью игры, частью двадцатых годов. И все же, когда был убит его друг, он сам стал убийцей. Он верил в ненасилие и святость жизни — до первого испытания, когда он убил без колебаний. Более ироничным был тот факт, что он действительно не чувствовал вины, даже сейчас. Потрясен переменами, да. Но не более того.


“Подними подбородок”, - сказала Леа, размахивая антисептическим аппликатором, который она нашла в аптечке. Он услужливо приподнял подбородок, и жидкость прочертила холодную, обжигающую линию на его шее. Антибактериальные таблетки принесли бы гораздо больше пользы, поскольку рана к этому времени полностью затянулась, но он не высказал своих мыслей вслух. На мгновение Леа забыла о себе, заботясь о нем. Он нанес немного антисептика на ее синяк на голове, и она пискнула, отстраняясь. Они оба проглотили таблетки.


“Солнце уже припекает”, - сказала Леа, снимая с себя тяжелую одежду. “Давайте найдем хорошую прохладную пещеру или салун с воздушным охлаждением, чтобы забраться туда на целый день”.


“Я не думаю, что здесь есть такие. Просто песок. Мы должны идти пешком—”


“Я знаю, что нам придется идти пешком”, - перебила она. “Нет необходимости читать лекцию об этом. Ты такой же кубический, как Банк Терры. Расслабься. Сосчитай до десяти и начни снова.” Леа вела пустую болтовню, прислушиваясь к воспоминаниям об истерии, всплывающим на задворках ее мозга.


“На это нет времени. Мы должны продолжать идти вперед ”. Брион медленно поднялся на ноги после того, как уложил все, что было в рюкзаке. Когда он посмотрел вдоль своего маркера на западном горизонте, он не увидел ничего, что указывало бы на их курс, только марширующие дюны. Он помог Леа подняться на ноги и медленно направился к ним.


“Просто подожди секунду”, - крикнула Леа ему вслед. “Как ты думаешь, куда ты направляешься?”


“В том направлении”, - сказал он, указывая. “Я надеялся, что там будут какие-то ориентиры, но их нет. Нам придется продолжать, рассчитывая до последнего. Солнце будет хорошо удерживать нас на курсе. Если мы не будем там ночью, звезды будут лучшим ориентиром ”.


“И все это на пустой желудок? Как насчет завтрака? Я голоден — и хочу пить ”.


“Никакой еды”. Он потряс пустой флягой, в которой булькнуло. Он был заполнен лишь частично, когда он его нашел. “Воды мало, и она нам понадобится позже”.


“Мне это нужно сейчас”, - коротко сказала она. “У меня во рту вкус непустой пепельницы, и я сухой, как бумага”.


“Всего один глоток”, - сказал он после недолгого колебания. “Это все, что у нас есть”.


Леа потягивала его, закрыв глаза в знак признательности. Затем он запечатал крышку и вернул его в пакет, ничего не взяв с собой. Они вспотели, когда начали взбираться на первую дюну.


В пустыне не было жизни; они были единственными существами, которые двигались под этим безжалостным солнцем. Их тени указывали путь перед ними, и по мере того, как тени укорачивались, жар усиливался. В нем была сила, которой Леа никогда раньше не испытывала, физический вес, который давил на нее обжигающей рукой. Ее одежда промокла от пота, и он жгучими струйками попадал ей в глаза. Из-за света и жары было трудно что-либо разглядеть, и она оперлась на непоколебимую силу руки Брайона. Он уверенно шел вперед, очевидно, не обращая внимания на жару и дискомфорт.


“Интересно, эти штуки съедобны или в них хранится вода?” Голос Брайона был хриплым. Леа моргнула и, прищурившись, посмотрела на кожистую фигуру на вершине дюны. Растение или животное, трудно было сказать. Он был размером с человеческую голову, сморщенный и серый, как высохшая кожа, с толстыми шипами. Брайон приподнял его носком ботинка, и они мельком увидели белую округлость, похожую на блестящий стержневой корень, уходящий в дюну. Затем эта штука сжалась, уходя все глубже в песок. В то же мгновение что-то тонкое и острое вырвалось из складки кожи, ударило по ботинку Брайона и отступило. На твердом пластике была царапина, покрытая каплями зеленой жидкости.


“Вероятно, яд”, - сказал он, ковыряя носком ботинка песок. “Эта штука слишком подлая, чтобы с ней шутить - без веской причины. Давайте продолжать ”.


Было около полудня, когда Леа упала. Она действительно хотела продолжать, но ее тело не слушалось. Тонкие подошвы ее туфель не защищали от обжигающего песка, а ступни были комочками невыносимой боли. Жар обрушился на нее, поднялся от песка и закружил ее в печи боли. Воздух, которым она хватала ртом воздух, был расплавленным металлом, который высушил и потрескал ее рот. С каждым ударом ее сердца кровь приливала к ране на голове, пока не показалось, что череп вот-вот лопнет от агонии. Она разделась до короткой туники — несмотря на настойчивые требования Брайона защищать свое тело от солнца — и та прилипла к ней, промокнув от пота. Она разорвала его в отчаянной попытке дышать. От нескончаемой жары не было спасения.


Хотя обожженный песок обжигал ей колени и руки, она не могла подняться. Ей потребовались все ее силы, чтобы не упасть еще больше. Ее глаза закрылись, и все вокруг завертелось огромными кругами.


Брайон, моргая прищуренными глазами, увидел, как она падает. Он поднял ее и снова понес, как делал прошлой ночью. Горячее прикосновение ее тела потрясло его обнаженные руки. Ее кожа порозовела. Туника была разорвана, и одна заостренная грудь неровно поднималась и опускалась из-за неровного дыхания. Вытирая ладонь от пота и песка, он коснулся ее кожи и почувствовал зловещую горячую сухость.


Тепловой шок, все симптомы. Сухая, покрасневшая кожа, неровное дыхание. Ее температура быстро повышалась, когда ее тело перестало бороться с жаром и сдалось.


Здесь он ничего не мог сделать, чтобы защитить ее от жары. Он отмерил крошечную порцию оставшейся воды ей в рот, и она судорожно сглотнула. Ее тонкая одежда плохо защищала от солнца. Он мог только взять ее на руки и продолжать двигаться к горизонту. Выступ скалы отбрасывал крошечный участок тени, и он направился к нему.


Земля здесь, защищенная от прямых лучей солнца, по контрасту казалась почти прохладной. Леа открыла глаза, когда он опустил ее, и посмотрела на него сквозь пелену боли. Она хотела извиниться перед ним за свою слабость, но из пересохшего горла не вырвалось ни слова. Его тело над ней, казалось, плавало взад-вперед в волнах жары, раскачиваясь, как дерево на сильном ветру.


Шок заставил ее открыть глаза, на мгновение прояснив разум. Он действительно раскачивался. Внезапно она осознала, насколько сильно стала зависеть от бесконечной твердости его силы — и теперь она терпела неудачу. По всему его телу жиловидные мышцы напряглись в виде гребней, стремясь удержать его в вертикальном положении. Она увидела, как его рот открылся из-за натянутых жил на шее, и этот беззвучный крик был ужаснее любого звука. Затем она сама закричала, когда его глаза закатились, оставив только пустые белки глазных яблок, которые с ужасом смотрели на нее. Он перевернулся, отступил, упал, как срубленное дерево, тяжело ударившись о песок. Без сознания или мертв, она не могла сказать. Она безвольно потянула его за ногу, но не смогла перетащить его огромный вес в тень.


Брайон лежал на спине на солнце, обливаясь потом. Леа увидела это и поняла, что он все еще жив. И все же, что происходило? Она нащупала память в красной дымке своего разума, но не смогла вспомнить ничего из своих медицинских исследований, что могло бы объяснить это. На каждом квадратном дюйме его тела потовые железы забурлили от внезапной активности. Из каждой поры сочились большие шарики маслянистой жидкости, намного более густой, чем обычный пот. Руки Брайона дрогнули от движения, и Леа в ужасе разинула рот, когда волоски на них зашевелились, как будто наделенные отдельной жизнью. Его грудь быстро поднималась и опускалась, глубокие, судорожные вдохи сотрясали его тело. Леа могла только смотреть сквозь тусклую красноту нереальности и гадать, не сходила ли она с ума перед смертью.


Приступ кашля нарушил ритм его хриплого дыхания, и когда он прошел, ему стало легче дышать. Пот все еще покрывал его тело, отдельные капли соприкасались и образовывали крошечные струйки, которые стекали по его телу и исчезали в песке. Он пошевелился и перекатился на бок, лицом к ней. Его глаза были открыты и теперь выглядели нормально, когда он улыбался.


“Не хотел тебя напугать. Это застало меня врасплох, когда я приехал не в то время года и все такое. Это немного встряхнуло мой организм. Сейчас я принесу тебе воды — там еще немного осталось ”.


“Что случилось? Когда ты выглядел вот так, когда ты упал....”


“Сделай два глотка, не больше”, - сказал он, поднося открытую флягу к ее рту. “Просто летние перемены, вот и все. Это случается с нами каждый год на Анваре - только не так жестоко, конечно. Зимой наш организм накапливает слой жира под кожей для изоляции, и потоотделение почти полностью прекращается. В нем также много внутренних изменений. Когда погода становится теплее, процесс меняется в обратную сторону. Жир метаболизируется, потовые железы увеличиваются и начинают работать сверхурочно, поскольку организм готовится к двум месяцам тяжелой работы, жары и недосыпания. Я думаю, здешняя жара спровоцировала переход на летнее время рано.”


“Ты имеешь в виду — ты адаптировался к этой ужасной планете?”


“Вот-вот. Хотя на ощупь он действительно немного теплый. Скоро мне понадобится намного больше воды, так что мы не можем здесь оставаться. Как ты думаешь, ты выдержишь солнце, если я понесу тебя?”


“Нет, но я не буду чувствовать себя лучше, оставаясь здесь”. У нее кружилась голова, она едва осознавала, что говорит. “Думаю, продолжай. Продолжай в том же духе”.


Как только она вышла из тени скалы, солнечный свет снова накрыл ее волной горячей боли. Она сразу потеряла сознание. Брайон поднял ее и, пошатываясь, пошел вперед. Пройдя несколько ярдов, он начал чувствовать притяжение песка. Он знал, что его силы на исходе. Он шел медленнее, и каждая дюна казалась немного выше предыдущей. Здесь сквозь дюны пробивались гигантские, занесенные песком камни, и ему приходилось спотыкаться о них. У основания самого большого из этих монолитов были беспорядочные заросли узловатой растительности. Он прошел мимо него — затем остановился, когда что-то попыталось проникнуть в его обезумевший от жары разум. Что это было? Разница. В этих растениях было что-то такое, чего он не заметил ни в одном из других, мимо которых проходил в течение дня.


Это было почти как поражение - повернуться и оттолкнуться своими неуклюжими ногами назад по собственным следам; стоять, беспомощно моргая, глядя на растения. И все же они были важны. Некоторые из них были отрезаны близко к песку. Не сломан по какой-либо естественной причине, но порезан остро и прямо каким-либо ножом или лезвием. Срезанные растения были давно высохшими и мертвыми, но в нем вспыхнула крошечная надежда. Это был первый признак того, что другие люди действительно живы на этой выжженной жаром планете. И для чего бы ни были срезаны растения, они могли бы ему помочь. Еда —возможно, питье. Его руки дрожали при этой мысли, когда он тяжело опустил Леа в тень скалы. Она не пошевелилась.


Его нож был острым, но большая часть силы покинула его руки. Тяжело дыша в пересохшем горле, он пилил жесткий стебель, наконец перерезав его. Приподняв кустарник, он увидел густую жидкость, капающую с отрубленного конца. Он уперся рукой в ногу, чтобы сок не дрожал и не пролился, пока его сложенная чашечкой ладонь не наполнилась соком.


Он был влажным, даже немного прохладным, когда испарялся. Конечно, в основном это была живительная влага. На мгновение его охватили дурные предчувствия, когда он поднес его к губам, и вместо того, чтобы выпить, он просто коснулся его кончиком языка.


Сначала ничего — затем жгучая боль. Он вонзился глубоко в его горло и заставил его задохнуться. Его желудок скрутило, и его вырвало горькой желчью. Стоя на коленях, борясь с волнами боли, он терял жизненно необходимую жидкость из организма.


Отчаяние было хуже, чем боль. Сок растения должен иметь какое-то применение; должен быть способ его очистки или нейтрализации. Но Брион, чужак на этой планете, был бы мертв задолго до того, как узнал, как это сделать.


Ослабленный судорогами, которые все еще терзали его, он пытался не осознавать, насколько близок к концу. Взвалить девушку себе на спину казалось невыполнимой задачей, и на мгновение у него возникло искушение оставить ее там. И все же, даже обдумывая это, он взвалил на свои плечи ее свинцовый вес и снова пошел дальше. Каждый шаг требовал усилий, он шел по своему следу вверх по дюне. С трудом он пробился наверх и посмотрел на Дисана, стоявшего в нескольких футах от него.


Они оба были слишком удивлены внезапной встречей, чтобы отреагировать сразу. Какое-то время они смотрели друг на друга, не двигаясь. Когда они отреагировали, это была та же самая защита от страха. Брайан отпустил девушку, доставая пистолет из кобуры в ответ тем же движением. Дисанец выдернул из-за пояса трубку с колокольчиком и поднес ее ко рту.


Брайон не выстрелил. Мертвый человек научил его, как тренировать свое чувство сопереживания и доверять ему. Несмотря на страх, который побуждал его нажать на спусковой крючок, в невысказанных эмоциях уроженца Дисана читалось иное чувство. Там были страх и ненависть. Вокруг них возникло сильное желание на этот раз не совершать насилие, а вместо этого общаться. Брион почувствовал и осознал все это за долю секунды. Он должен был действовать мгновенно, чтобы избежать трагических событий. Рывок его запястья отбросил пистолет в сторону.


Как только он пропал, он пожалел о его потере. Он поставил их жизни на способность, в которой все еще не был уверен. Дисан поднес трубку ко рту, когда пистолет упал на землю. Он сохранял позу, не двигаясь, размышляя. Затем он согласился с действиями Брайона и засунул тюбик обратно за пояс.


“У тебя есть вода?” - спросил я. Спросил Брайон, гортанные слова на диане причиняли боль его горлу.


“У меня есть вода”, - сказал мужчина. Он все еще не двигался. “Кто ты такой? Что ты здесь делаешь?”


“Мы с другой планеты. Мы had...an несчастный случай. Мы хотим отправиться в город. Вода.”


Дисан посмотрел на девушку без сознания и принял свое решение. Через одно плечо у него был перекинут один из зеленых предметов, которые Брайон помнил по solido. Он снял его, и предмет медленно извивался в его руках. Он был живой — зеленый, длиной в метр, похожий на узловатую секцию толстой виноградной лозы. Один конец расширялся в форме лепестка. Дисанец снял с пояса предмет в форме крючка и засунул его в отверстие с лепестками. Когда он быстрым движением повернул крючок, кусок зелени извивался и обвивался вокруг его руки. Он вытащил что-то маленькое и темное и бросил это на землю, протягивая извивающийся зеленый предмет Брайону. “Допивай до конца и пей”, - сказал он.


Леа больше нуждался в воде, но он выпил первым, с подозрением относясь к источнику живой воды. Углубление под извивающимися лепестками заполнялось водой соломенного цвета из волокнистой, заросшей тростником внутренности. Он поднес его ко рту и выпил. Вода была горячей и имела привкус болота. Внезапная резкая боль вокруг рта заставила его отдернуть его. Из лепестков торчали крошечные блестящие белые шипы, кончики которых теперь порозовели от его крови. Брайон сердито повернулся к Дисану - и остановился, когда посмотрел в лицо другому мужчине. Его рот был окружен множеством маленьких белых шрамов.


“Vaede не любит отказываться от воды, но это всегда происходит”, - сказал мужчина.


Брайан снова отпил, затем поднес ваеде ко рту Леа. Она застонала, не приходя в сознание, ее губы рефлекторно искали спасительную жидкость. Когда она насытилась, Брайон осторожно вытащил колючки из ее плоти и снова выпил. Дисан присел на корточки и бесстрастно наблюдал за ними. Брайан вернул ваеде, затем придержал часть одежды так, чтобы Леа была в их тени. Он занял ту же позу, что и туземец, и внимательно посмотрел на него.


Сидя неподвижно на корточках, Дисан выглядел совершенно комфортно под палящим солнцем. На его обнаженной загорелой коже не было и следа пота. Длинные волосы ниспадали на плечи, а поразительно голубые глаза смотрели на Брайона из глубоко посаженных глазниц. Тяжелый килт вокруг его бедер был единственной одеждой, которую он носил. И снова "веде" лежал у него на плече, все еще недовольно шевелясь. На поясе у него была та же коллекция предметов из кожи, камня и латуни, что была в solido. Два из них теперь имели значение для Брайона: трубка с мундштуком, что-то вроде духового ружья; и крючок особой формы для открывания vaede. Он задавался вопросом, имеют ли другие вещи странной формы такие же практические функции. Если вы воспринимали их как артефакты с определенной целью, а не как варварские украшения, вы должны были воспринимать их владельца как нечто большее, чем грубого дикаря, на которого он походил.


“Меня зовут Брион. А ты...


“Возможно, у вас нет моего имени. Почему ты здесь? Чтобы убивать моих людей?”


Брайан отогнал воспоминания о прошлой ночи. Убийство было именно тем, что он сделал. Какое-то ожидание в манерах этого человека, какое-то ощутимое чувство надежды побудили Брайона сказать правду.


“Я здесь, чтобы остановить гибель ваших людей. Я верю в конец войны ”.


“Докажи это”.


“Отведите меня в городские Фонды культурных связей, и я это докажу. Я ничего не могу сделать здесь, в пустыне. Кроме смерти ”.


Впервые на лице Дисана отразились эмоции. Он нахмурился и что-то пробормотал себе под нос. Над его бровями выступили мелкие капельки пота, поскольку он вел внутреннюю борьбу. Придя к решению, он поднялся, и Брайон тоже встал.


“Пойдем со мной. Я отвезу тебя в Ховедстад. Но сначала ты скажешь мне — ты из Ньюйорда?”


“Нет”.


Безымянный Дисан просто хмыкнул и отвернулся. Брайон взвалил на плечо бесчувственное тело Леа и последовал за ним. Они шли два часа, дисан задавал жестокий темп, прежде чем достигли пустоши из нагроможденных камней. Туземец указал на самую высокую башню из выветренного песком камня. “Подожди рядом с этим”, - сказал он. “Кто-нибудь придет за тобой”. Он наблюдал, как Брайон положил неподвижное тело девушки в тень и в последний раз прошел над ваэде. Перед самым уходом он в нерешительности обернулся.


“Меня зовут... Ульв”, - сказал он. Затем он исчез.


Брион сделал все, что мог, чтобы Леа чувствовала себя комфортно, но этого было очень мало. Если бы она в ближайшее время не обратилась за медицинской помощью, она была бы мертва. Обезвоживание и шок объединились, чтобы уничтожить ее.


Незадолго до захода солнца он услышал лязг и пульсирующий вой двигателя песковоза, доносившийся с запада.


VIII


С каждой секундой шум становился громче, приближаясь к ним. Гусеницы заскрипели, когда машина поворачивала вокруг скального шпиля, очевидно, выискивая их. Большая машина, размером с грузовик, остановилась перед ними в облаке собственной пыли, и водитель пинком распахнул дверь.


“Залезай сюда - и быстро!” - крикнул мужчина. “Вы впускаете в себя все тепло”. Он завел двигатель, готовый включить передачу, и раздраженно посмотрел на них.


Не обращая внимания на нервные инструкции водителя, Брайон осторожно посадил Леа на заднее сиденье, прежде чем захлопнуть дверцу. Автомобиль мгновенно рванулся вперед, из вентиляционных отверстий вырвался поток ледяного воздуха. В машине было не холодно, но температура была по крайней мере на сорок градусов ниже, чем снаружи. Брион накрыл Леа всей их дополнительной одеждой, чтобы предотвратить дальнейшее потрясение ее организма. Водитель, сгорбившись за рулем и ведя машину на огромной скорости, не сказал им ни слова с тех пор, как они вошли.


Брайон поднял глаза, когда другой мужчина вышел из моторного отсека в задней части автомобиля. Он был худым, выглядевшим измотанным. И он целился из пистолета.


“Кто ты?” - спросил он без тени теплоты в голосе.


Это был странный прием, но Брайон начал понимать, что Дис - странная планета. Другой мужчина нервно покусывал губу, в то время как Брайон сидел, расслабленный и неподвижный. Он не хотел напугать его, чтобы заставить нажать на спусковой крючок, и он ответил низким голосом.


“Меня зовут Брэндд. Мы приземлились из космоса две ночи назад и с тех пор гуляем по пустыне. Теперь не волнуйтесь и не стреляйте из пистолета, когда я вам это скажу — но и Вион, и Айджел мертвы ”.


Человек с пистолетом ахнул, его глаза расширились. Водитель бросил единственный испуганный взгляд через плечо, затем быстро повернулся обратно к рулю. Исследование Брайона попало в цель. Если эти люди не были из Фонда культурных отношений, они, по крайней мере, много знали об этом. Казалось, можно было с уверенностью предположить, что это были люди из C.R.F.


“Когда их застрелили, мы с девушкой сбежали. Мы пытались связаться с городом и связаться с вами. Вы из Фонда, не так ли?”


“Да. Конечно, ” сказал мужчина, опуская пистолет. На мгновение он уставился остекленевшими глазами в пространство, нервно прикусывая губу. Пораженный собственной невнимательностью, он снова поднял пистолет.


“Если ты Брэндд, есть кое-что, что я хочу знать”. Порывшись в нагрудном кармане свободной рукой, он достал желтый бланк сообщения. Он шевелил губами, перечитывая сообщение. “Теперь ответь мне, если сможешь, каковы последние три события в ...” Он снова бросил быстрый взгляд на бумагу. “... в двадцатые годы?”


“Финалы по шахматам, положение из винтовки лежа и плей-офф по фехтованию. Почему?”


Мужчина удовлетворенно хмыкнул и сунул пистолет обратно в держатель. “Я Фоссел”, - сказал он и помахал сообщением перед Брионом. “Это последняя воля и завещание Айджела, переданные нам службой контроля за блокадой Ньюйорда. Он думал, что умрет, и он был уверен, что был прав. Передал свою работу тебе. Ты за все отвечаешь. Я был заместителем Мэрвва, пока его не отравили. Я должен был работать на Ihjel, и теперь, я полагаю, я твой. По крайней мере, до завтра, когда мы все соберем и уберемся с этой адской планеты ”.


“Что ты имеешь в виду, говоря "завтра”?" - Что это? - спросил Брайон. “До дедлайна осталось три дня, а нам все еще нужно выполнить работу”.


Фоссел тяжело опустился на одно из сидений и снова вскочил на ноги, схватившись за спинку сиденья, чтобы сохранить равновесие в раскачивающемся автомобиле.


“Три дня, три недели, три минуты — какая разница?” С каждым словом его голос становился все пронзительнее, и ему пришлось приложить определенные усилия, чтобы овладеть собой, прежде чем он смог продолжить. “Смотри. Ты ничего об этом не знаешь. Ты только что прибыл, и в этом твоя неудача. Мое невезение в том, что меня назначили в эту смертельную ловушку и я наблюдаю за развратными и грязными вещами, которые вытворяют местные жители. И пытаюсь быть вежливым с ними, даже когда они убивают моих друзей, и тех бомбардировщиков из Нью-Йорка, которые там, наверху, держат руки на спусковых крючках. Один из этих бомбардиров начнет думать о доме и о кобальтовых бомбах здесь, внизу, и он нажмет на эту кнопку, несмотря на крайний срок или без него ”.


“Садись, Фоссел. Сядь и отдохни”. В голосе Брайона звучало сочувствие, но также и твердость приказа. Фоссел еще секунду покачивался, а затем рухнул. Он сидел, прислонившись щекой к окну, с закрытыми глазами. На его виске заметно бился пульс, а губы шевелились. Он слишком долго находился в слишком большом напряжении.


Именно такая атмосфера тяжело повисла в воздухе в здании C.R.F., когда они прибыли. Отчаяние и поражение. Доктор был единственным, кто не разделял этого настроения, когда он быстро и эффективно доставил Леа в клинику. У него, очевидно, было достаточно пациентов, чтобы занять его мысли. У остальных было безошибочное чувство депрессии. С того момента, как они въехали в автоматические ворота гаража, Брайон купался в этих миазмах поражения. Он был вездесущим, и его было трудно игнорировать.


Как только он поел, он пошел с Фосселом в помещение, которое должно было стать кабинетом Айеля. Сквозь прозрачные стены он мог видеть, как сотрудники упаковывают пластинки, раскладывают их по ящикам для отправки. Фоссел, казалось, меньше нервничал теперь, когда он больше не командовал. Брайан отверг любую идею, которая у него была, сообщить этому человеку, что он сам был всего лишь новичком в фонде. Ему понадобится вся власть, которую он сможет собрать, поскольку они, несомненно, возненавидят его за то, что он собирался сделать.


“Лучше запиши это, Фоссел, и пусть это напечатают. Я подпишу это ”. Печатное слово всегда имело больший вес. “Все приготовления к отъезду должны быть немедленно прекращены. Записи должны быть возвращены в файлы. Мы собираемся оставаться здесь до тех пор, пока у нас будет разрешение от нью-йоркских властей. Если эта операция не увенчается успехом, мы все уйдем вместе, когда истечет время. Мы возьмем с собой весь личный багаж, который сможем унести вручную; все остальное останется здесь. Возможно, вы не понимаете, что мы здесь, чтобы спасти планету, а не картотечные шкафы, полные бумаг ”.


Краем глаза он увидел, как Фоссел покраснел от гнева. “Как только это будет напечатано, верните его обратно. И все отчеты о том, что было достигнуто в рамках этого проекта. На данный момент это все ”.


Фоссел вышел, и минуту спустя Брайон увидел потрясенные, сердитые взгляды работников во внешнем офисе. Повернувшись к ним спиной, он открыл ящики в столе, один за другим. Верхний ящик был пуст, если не считать запечатанного конверта. Он был адресован победителю Айджелу.


Брайан задумчиво посмотрел на него, затем разорвал. Письмо внутри было написано от руки.


Ihjel:


Я получил официальное сообщение о том, что вы собираетесь сменить меня, и я вынужден признать, что испытываю только глубокое удовлетворение. У вас был опыт на этих планетах вне закона, и вы можете поладить со странными типами. Я специализируюсь на исследованиях в течение последних двадцати лет, и единственной причиной, по которой меня назначили планетарным куратором на Ньюйорде, были возможности для наблюдений и применения. Я из тех, кто занимается исследованиями, а не офисом; никто никогда этого не отрицал.


У вас будут проблемы с персоналом, поэтому вам лучше понять, что все они являются обязательными добровольцами. Половина из моих сотрудников - клерки. Остальные - разношерстная группа из тех, кто был достаточно близок, чтобы их привлекли к этому срочному заданию. Он развивался так быстро, что мы даже не ожидали его появления. И я боюсь, что мы почти ничего не сделали, чтобы остановить это. Мы не можем получить доступ к местным жителям, ни в малейшей степени. Это пугает! Они не подходят! Я сделал распределения Пуассона по дюжине различных факторов, и ни один из них нельзя приравнять. Экстраполяции по Парето не работают. Наши оперативники не могут даже поговорить с местными, и двое были убиты при попытке. Правящий класс неприступен, а остальные просто держат рты на замке и уходят.


Я собираюсь рискнуть и попытаться поговорить с Лигамагтом, возможно, я смогу заставить его увидеть смысл. Я сомневаюсь, что это сработает, и есть шанс, что он попытается применить ко мне насилие. Здешняя знать очень склонна к насилию. Если я вернусь в порядке, вы не увидите эту записку. В противном случае — прощай, Айджел. Постарайся сделать работу лучше, чем это делал я.


Aston Mervv


P.S. Возникла проблема с персоналом. Предполагается, что они спасители, но все без исключения они ненавидят дисанцев. Боюсь, у меня тоже.


Брайон отметил галочкой соответствующие пункты в письме. Он должен был найти какой-то способ выяснить, что такое экстраполяции Парето - не обнаруживая недостатка собственных знаний. Персонал исчез бы за пять минут, если бы они знали, насколько он новичок в этой работе. Распределение Пуассона имело больше смысла. Он использовался в физике как неизменная вероятность события, которое было бы истинным во все времена. Например, количество частиц, которые будут испускаться куском радиоактивного вещества в течение короткого периода. Судя по тому, как Мервв использовал его в своем письме, это выглядело так, как будто люди из societics нашли измеримое применение в обществах и группах. По крайней мере, на других планетах. Ни одно из правил, похоже, не работало на Dis. Айджел признал это, и смерть Мервва это доказала. Брион задумался, кем был этот Лигмагт, который, по-видимому, убил Мервва.


Притворный кашель нарушил концентрацию Брайона, и он понял, что Фоссел уже несколько минут стоит перед его столом. Брайон поднял глаза и вытер пот с лица.


“Кажется, ваш кондиционер вышел из строя”, - сказал Фоссел. “Должен ли я попросить механика взглянуть на это?”


“С машиной все в порядке; я просто приспосабливаюсь к климату Dis. Чего еще ты хочешь, Фоссел?”


У ассистента был сомневающийся взгляд, который ему не удалось скрыть. Ему также было трудно поверить в буквальную правду. Он положил небольшую стопку папок с файлами на стол.


“Это отчеты на сегодняшний день, все, что мы обнаружили о дисанцах. Это не так уж много, но, учитывая антисоциальные настроения в этом паршивом мире, это лучшее, что мы могли сделать.” Внезапная мысль поразила его, и его глаза хитро сузились. “Ничего не поделаешь, но некоторые сотрудники вслух задавались вопросом о том туземце, который связался с нами. Как ты уговорил его помочь тебе? Мы никогда не добирались до первой базы с этими людьми, и как только вы приземляетесь, у вас есть кто-то, кто работает на вас. Вы не можете заставить людей перестать думать об этом, вы новичок и незнакомец. В конце концов, это выглядит немного странно— ” Он замолчал на полуслове, когда Брайон посмотрел на него с холодной яростью.


“Я не могу помешать людям думать об этом, но я могу помешать им говорить. Наша задача - связаться с дисанцами и остановить эту самоубийственную войну. За один день я сделал больше, чем вы все сделали с тех пор, как приехали. Я добился этого, потому что я лучше справляюсь со своей работой, чем все вы. Это вся информация, которую любой из вас собирается получить. Вы уволены”.


Побелев от гнева, Фоссел развернулся на каблуках и вышел, чтобы распространить информацию о том, каким погонщиком рабов был новый директор. Тогда они все страстно возненавидели бы его, что было именно так, как он этого хотел. Он не мог рисковать разоблачением, как новичок, которым он был. И, возможно, новые эмоции, отличные от отвращения и поражения, могли бы подтолкнуть их к небольшому действию. Они, конечно, не могли выступить хуже, чем делали.


Это была огромная ответственность. Впервые с тех пор, как нога Бриона ступила на эту варварскую планету, у него появилось время остановиться и подумать. Он слишком много брал на себя. Он ничего не знал ни об этом мире, ни о силах, вовлеченных в конфликт. Здесь он сидел, притворяясь руководителем организации, о которой впервые услышал всего несколько недель назад. Это была пугающая ситуация. Должен ли он выскользнуть из-под?


Был только один возможный ответ, и это было нет. Пока он не нашел кого-то другого, кто мог бы справиться лучше, он казался тем, кто лучше всего подходил для этой работы. И мнение Айджела должно было что-то значить. Брион чувствовал уверенность этого человека в том, что Брайон был единственным, кто мог бы преуспеть в этом трудном деле.


Пусть так и будет. Если у него были какие-то сомнения, было бы лучше оставить их позади. Помимо всего прочего, в первую очередь это касалось лояльности. Айель был анварцем и победителем. Возможно, это было провинциальное отношение в этой большой вселенной — Анвар, безусловно, был достаточно далеко отсюда, — но честь очень важна для человека, который должен быть одинок. У него был долг перед Айджелом, и он собирался его выплатить.


Как только решение было принято, он почувствовал себя легче. На столе перед ним был интерком, и он нажал большим пальцем на кнопку с надписью Faussel.


“Да?” - спросил я. Даже через динамик голос мужчины был холоден от плохо скрываемой ненависти.


“Кто такой Лигмагте? И бывший директор когда-нибудь возвращался после встречи с ним?”


“Магт" - это титул, который примерно означает "благородный" или "лорд". Лигмагте - местный повелитель. У него уродливое каменное здание на окраине города. Кажется, он является рупором группы магов, которые развязывают эту идиотскую войну. Что касается вашего второго вопроса, я должен ответить и да, и нет. На следующее утро мы нашли за дверью голову режиссера Мервва со всей содранной кожей. Мы знали, кто это был, потому что доктор определил перемычку у него во рту. Ты понимаешь?”


Все притворство контроля исчезло, и Фоссел почти выкрикнул последние слова. Они все были близки к тому, чтобы расколоться, если он был хоть каким-то примером. Брайон быстро вмешался.


“Это будет все, Фоссел. Просто передайте доктору, что я хотел бы увидеть его как можно скорее ”. Он разорвал соединение и открыл первую из папок. К тому времени, когда позвонил доктор, он просмотрел отчеты и более подробно читал соответствующие из них. Надев свое теплое пальто, он прошел через приемную. Несколько рабочих, все еще находившихся на дежурстве, отвернулись в ледяном молчании.


У доктора Стайна была розовая и блестящая лысина, которая возвышалась над густой черной бородой. Он сразу понравился Брайону. Любой, у кого хватило твердости духа отрастить бороду в этом климате, был приятным исключением после того, что он встречал до сих пор.


“Как поживает новый пациент, доктор?”


Стайн расчесал бороду короткими пальцами, прежде чем ответить. “Диагноз: тепловой обморок. Прогноз: полное выздоровление. Состояние хорошее, учитывая обезвоживание и обширный солнечный ожог. Я обработал ожоги, а капельница с физраствором позаботится о другом. Она только что не попала в тепловой шок. Сейчас я даю ей успокоительное ”.


“Я бы хотел, чтобы она встала и помогла мне завтра утром. Могла ли она сделать это — с помощью стимуляторов или наркотиков?”


“Она могла бы, но мне это не нравится. Могут быть побочные факторы, возможно, длительное истощение. Это шанс”.


“Нам придется воспользоваться шансом. Менее чем через семьдесят часов эта планета будет уничтожена. В попытке предотвратить эту трагедию я - расходный материал, как и все остальные здесь. Согласен?”


Доктор хмыкнул в бороду и оглядел огромное тело Брайона с ног до головы. “Согласен”, - сказал он почти радостно. “Мне очень приятно видеть здесь что-то помимо Black defeat. Я согласен с тобой”.


“Что ж, ты можешь помочь мне прямо сейчас. Я проверил список персонала и обнаружил, что из двадцати восьми человек, работающих здесь, нет ни одного ученого-физика любого рода - кроме вас.”


“Неряшливая кучка кнопкодавов и теоретиков. Выеденного яйца не стоят для полевых работ, вся их куча!” Доктор щелкнул носком выключателя на полу мусоросборника и с чувством плюнул в него.


“Тогда я рассчитываю на то, что вы дадите несколько прямых ответов”, - сказал Брайон. “Это нестандартная операция, и стандартные методы просто не имеют смысла. Даже распределения Пуассона и экстраполяции Парето здесь неприменимы.” Стайн согласно кивнул, и Брион немного расслабился. Он только что освободил себя от всех своих знаний о социетике, и это звучало достоверно. “Чем больше я смотрю на это, тем больше верю, что это физическая проблема, что-то связанное с экзотическими и масштабными изменениями, которые дисанцы внесли в эту адскую среду. Может ли это как-то быть связано с их абсолютно самоубийственным отношением к кобальтовым бомбам?”


“Могло ли это? Смог бы?” Доктор Стайн быстро расхаживал по комнате на своих коренастых ногах, переплетя пальцы за спиной. “Ты чертовски прав, это могло бы. Наконец-то кто-то задумался, а не просто вбивает чертовы цифры в компьютер, сидит и почесывает зад, ожидая, когда на экране загорятся ответы. Ты знаешь, как существуют дисаны?” Брайон покачал головой. “Присутствующие здесь дураки считают это отвратительным, но я называю это захватывающим. Они нашли способы установить симбиотические отношения с формами жизни на этой планете. Даже паразитические отношения. Вы должны понимать, что живые организмы готовы на все, чтобы выжить. Потерпевшие кораблекрушение в море пьют собственную мочу, когда им нужна вода. Отвращение к этому вызывает только отношение чрезмерно защищенных людей, которые никогда не испытывали сильной жажды или голода. Что ж, здесь, на Dis, у вас есть планета потерпевших кораблекрушение ”.


Стайн открыл дверь аптеки. “От этих разговоров о жажде у меня пересыхает во рту”. Экономичными движениями он налил зерновой спирт в стакан, разбавил его дистиллированной водой и приправил несколькими кристаллами из бутылки. Он наполнил два стакана и протянул один Брайону. Он оказался совсем не плохим на вкус.


“Что вы подразумеваете под словом "паразитический", доктор? Разве все мы не паразиты низших форм жизни? Мясо животных, овощи и тому подобное?”


“Нет, нет - вы упускаете суть! Я говорю о паразитическом в точном значении этого слова. Вы должны понимать, что для биолога нет реальной разницы между паразитизмом, симбиозом, мутуализмом, бионтергазией, комменсализмом ...


“Остановись, остановись!” Сказал Брайон. “Для меня это просто бессмысленные звуки. Если это то, что движет этой планетой, я начинаю понимать, почему у остальных сотрудников такое потерянное чувство ”.


“Это всего лишь вопрос степени схожести. Посмотри. В здешних озерах обитает разновидность ракообразных, очень похожих на обычных крабов. У него большие клешни, в которых он держит анемонов, морских животных со щупальцами, не способных двигаться. Ракообразное размахивает ими, чтобы собрать пищу, и съедает те куски, которые они захватывают, которые слишком велики для них. Это биоинтергейз, два существа, живущих и работающих вместе, но каждое из которых способно существовать в одиночку.


“Так вот, у этого же ракообразного под панцирем живет паразит, дегенерировавшая форма улитки, которая утратила все способности к передвижению. Настоящий паразит, который забирает пищу из тела своего хозяина и ничего не дает взамен. В кишечнике этой улитки находится простейшее, которое питается пищей улитки. И все же этот маленький организм - не паразит, как вы могли подумать сначала, а симбиот. Он забирает пищу у улитки, но в то же время выделяет химическое вещество, которое помогает улитке переваривать пищу. Вы улавливаете картину? Все эти формы жизни существуют в сложной взаимозависимости.”


Брайон сосредоточенно нахмурился, потягивая напиток. “Теперь в этом есть какой-то смысл. Симбиоз, паразитизм и все остальное - это просто способы описания вариаций одного и того же базового процесса совместной жизни. И, вероятно, между некоторыми из них есть градация и затенение, которые затрудняют определение точной взаимосвязи ”.


“Совершенно верно. Существование в этом мире настолько сложно, что конкурирующие формы почти вымерли. Осталось еще несколько штук, которые пожирают остальных. В гонке за выживание по-настоящему победили сотрудничающие и взаимозависимые формы жизни. Я говорю, что жизнь формируется с намерением. Существа здесь в основном представляют собой смесь растений и животных, как и лишайники, которые встречаются у вас в других местах. У дисанцев есть существо, которое они называют “ваэде”, которое они используют вместо воды во время путешествий. Он обладает рудиментарными двигательными способностями, присущими его животной части, но использует фотосинтез и накапливает воду подобно растению. Когда дисанцы пьют из него, эта штука забирает из их кровотока элементы питания.”


“Я знаю”, - криво усмехнулся Брайон. “Я пил из одного. Ты можешь видеть мои шрамы. Я начинаю понимать, как дисанцы вписываются в физическую структуру своего мира, и я понимаю, что это должно оказывать на них всевозможное психологическое воздействие. Как вы думаете, это как-то влияет на их социальную организацию?”


“Очень важный. Но, возможно, я делаю слишком много предположений сейчас. Возможно, ваши исследователи наверху смогут рассказать вам лучше; в конце концов, это их область ”.


Брайон изучил отчеты о социальной структуре, и ни одно слово из них не имело смысла. Они представляли собой сплошной лабиринт неизвестных символов и загадочных диаграмм. “Пожалуйста, продолжайте, доктор”, - настаивал он. “Отчеты societics пока бесполезны. Здесь отсутствуют некоторые факторы. Вы единственный, с кем я разговаривал до сих пор, кто может предоставить мне какие-либо разумные отчеты или ответы ”.


“Тогда ладно — будь по-твоему. Насколько я понимаю, у вас здесь вообще нет общества, просто кучка закоренелых индивидуалистов. Каждый сам за себя, получая питание от других форм жизни на планете. Если у них и есть общество, то оно ориентировано на остальную жизнь планеты, а не на других человеческих существ. Возможно, именно поэтому ваши цифры не имеют смысла. Они созданы для человеческих обществ. В своих отношениях друг с другом эти люди совершенно разные ”.


“А как насчет магтов, представителей высшего класса, которые строят замки и создают все эти проблемы?”


“У меня нет объяснения”, - признался доктор Стайн. “Мои теории выдерживают критику и кажутся достаточно логичными до этого момента. Но магтеры - исключение, и я понятия не имею, почему. Они полностью отличаются от остальных Disans. Склонный к спорам, жаждущий крови, стремящийся к завоеванию планеты вместо мира. Они не правители, не в реальном смысле. Они удерживают власть, потому что больше никто этого не хочет. Они предоставляют концессии на добычу полезных ископаемых инопланетянам, потому что они единственные, у кого есть чувство собственности. Возможно, я подвергаю себя риску. Но если ты сможешь узнать почему они такие разные, возможно, вы нашли ключ к разгадке наших трудностей ”.


Впервые с момента своего приезда Брайон почувствовал прилив энтузиазма. Плюс ощущение отдаленной возможности того, что, возможно, даже существует решение смертельно опасной проблемы. Он осушил свой стакан и встал.


“Я надеюсь, вы разбудите своего пациента пораньше, доктор. Возможно, вам так же интересно поговорить с ней, как и мне. Если то, что вы мне сказали, правда, она вполне может быть нашим ключом к разгадке. Она профессор Леа Морис, и она только что прилетела с Земли со степенями по экзобиологии и антропологии, и у нее голова набита жизненно важными фактами ”.


“Замечательно!” Сказал Стайн. “Я позабочусь о голове не только потому, что она такая красивая, но и из-за ее знаний. Хотя мы балансируем на грани атомного уничтожения, у меня странное чувство оптимизма — впервые с тех пор, как я приземлился на этой планете ”.


IX


Охранник у главного входа в здание Фонда подскочил от оглушительного шума и потянулся за пистолетом. Он смущенно опустил руку, когда понял, что это был всего лишь чих - хотя и гигантский. Подошел Брайон, шмыгая носом, кутаясь в пальто. “Я ухожу, пока не подхватил пневмонию”, - сказал он. Охранник молча отдал честь и, проверив экраны своего детектора приближения, выскользнул наружу, и тяжелая дверь с глухим стуком закрылась за ним. На улице все еще было тепло после дневной жары, и он счастливо вздохнул и распахнул пальто.


Отчасти это была разведывательная поездка, а отчасти способ разогреться. Он мало что еще мог сделать в здании; персонал давно ушел на пенсию. Он проспал полчаса и проснулся отдохнувшим и готовым к работе. Все отчеты, которые он мог понять, были прочитаны и перечитаны, пока не выучились наизусть. Он мог бы использовать время сейчас, пока остальные спят, чтобы получше познакомиться с главным городом Диса.


Гуляя по темным улицам, он осознал, насколько чужд дисанский образ жизни всему, что он знал. Этот город — Ховедстад - буквально означает “главное место” на родном языке. И это все, чем он был. Только присутствие инопланетян превратило его в город. Здание за зданием, стоявшие опустевшими, носили названия горнодобывающих компаний, торговцев, космических перевозчиков. Сейчас ни один из них не был занят. В некоторых все еще горел свет, включаемый автоматическим устройством, в других было так же темно, как в зданиях Disan. Таких местных конструкций было не много, и они казались неуместными среди утрамбованной земли и сборных зданий внеземелья. Брайон осмотрел тот, который был слабо освещен фонарем на углу ВЕГАН ПЛАВИЛЬНИ, ЛТД.


Он состоял из одной большой комнаты, расположенной прямо на земле. В нем не было окон, и все это, казалось, было построено из какого-то плетеного материала, обмазанного твердой, как камень, глиной. Ничто не загораживало дверь, и он всерьез подумывал о том, чтобы войти, когда осознал, что за ним следят.


Это был всего лишь слабый шум, почти затерявшийся в ночи. Обычно на это никогда бы не обратили внимания, но сегодня Брайон слушал всем своим телом. Кто-то был позади него, поглощенный омутами тьмы. Брайон отпрянул к стене. Было очень мало шансов, что это мог быть кто угодно, кроме Дисана. Он внезапно вспомнил отрезанную голову Мервва, обнаруженную за дверью.


Айджел помог ему развить чувство сопереживания, и он воспользовался этим. Было трудно работать в темноте; он ни в чем не мог быть уверен. Он получил реакцию — или просто желал ее? Почему в нем было что-то знакомое? Внезапная идея поразила его.


“Ульв”, - сказал он очень тихо. “Это Брайон”. Он присел, готовый к любой атаке.


“Я знаю”, - тихо произнес голос в ночи. “Не разговаривай. Идите в том направлении, в котором вы шли раньше.”


Задавая вопросы сейчас, вы ничего не добьетесь. Брайон мгновенно повернулся и сделал, как ему было велено. Здания становились все дальше друг от друга, пока он не понял по песку под ногами, что вернулся в пустыню всей планеты. Это могла быть ловушка — он не узнал голос за шепотом — и все же он должен был воспользоваться этим шансом. Темной ночью рядом с ним появилась более темная фигура, и обжигающе горячая ладонь слегка коснулась его руки.


“Я пойду впереди. Следуйте вплотную за мной”. Слова прозвучали громче, и на этот раз Брайон узнал голос.


Не дожидаясь ответа, Ульв повернулся, и его смутно различимая фигура исчезла в темноте. Брайон быстро двинулся за ним, пока они не зашагали бок о бок по песчаным холмам. Песок превратился в твердую обожженную землю, покрылся трещинами и шрамами от заполненных камнями оврагов. Они шли по углубляющемуся оврагу, который перерос в приличных размеров лощину. Когда они свернули за угол ущелья, Брайон увидел слабый желтый свет, исходящий из отверстия в твердой земляной стене.


Ульв опустился на четвереньки и исчез в отверстии шириной в плечо. Брайон последовал за ним, пытаясь игнорировать растущее напряжение и неловкость, которые он чувствовал. Ползая вот так, с опущенной головой, он был ужасно уязвим. Он попытался отмахнуться от этого чувства, мысленно списав его на напряженные нервы.


Туннель был коротким и открывался в камеру большего размера. Внезапно раздался топот ног, и в тот же миг на него обрушилась волна сочувствующей ненависти. Потребовались жизненно важные секунды, чтобы выбраться из туннеля-ловушки, откатиться в сторону и поднять пистолет. За эти секунды он должен был умереть. Дисан, нависший над ним, занес каменный молоток с короткой рукояткой, чтобы нанести сокрушительный удар по черепу.


Ульв сжимал запястье мужчины, молча сражаясь, чтобы не дать молотку упасть. Ни один из бойцов не произнес ни слова, единственным звуком был скрежет их мозолистых ног по песку. Брайон попятился от борющихся мужчин, его пистолет был направлен на незнакомца. Дисан последовал за ним с горящими глазами и опустил молоток, как только стало очевидно, что атака провалилась.


“Зачем ты привел его сюда?” - зарычал он на Ульва. “Почему ты не убил его?”


“Он здесь, чтобы мы могли послушать, что он говорит, Гэбк. Это тот, о ком я вам рассказывал, которого я нашел в пустыне ”.


“Мы слушаем, что он говорит, а затем убиваем его”, - сказал Гебк с невеселой усмешкой. Замечание не должно было быть юмористическим, но было сделано со всей серьезностью. Брион осознал это и понял, что в данный момент опасности нет. Он убрал пистолет и впервые осмотрел патронник.


Он имел куполообразную форму и был еще горячим после дневной жары. Ульв снял кусок ткани, которым он обернул свое тело от холода, и сложил его как килт, прикрепив его к артефактам под поясом. Он проворчал что-то неразборчивое, и когда последовал невнятный ответ, Брайон впервые осознал присутствие женщины и ребенка.


Они вдвоем сидели у дальней стены, на корточках по обе стороны от кучи волокнистых растений. Оба были обнажены, из одежды на них были только спутанные волосы, спадавшие ниже плеч. Пояс со странными инструментами нельзя было классифицировать как одежду. Даже ребенок носил крошечную копию рюкзака своей матери. Отложив стебель растения, которое она жевала, женщина подошла к крошечному камину, освещавшему комнату. Над ним стоял глиняный горшок, из которого она налила три миски еды для мужчин. Пахло отвратительно, и Брайон старался не ощущать запаха тошнотворной смеси, пока ел ее. Он пользовался пальцами, как и другие мужчины, и не разговаривал во время еды. Невозможно было сказать, было ли молчание ритуалом или привычкой. Это дало ему возможность поближе познакомиться с образом жизни Disan.


Пещера, очевидно, была сделана вручную; на твердой глине стен были отчетливо видны следы инструментов, за исключением части, противоположной входу. Он был покрыт сетью корней, поднимающихся из пола и исчезающих в земной крыше над ним. Возможно, это и было причиной существования пещеры. Тонкие корешки были тщательно скручены и сплетены вместе, пока не образовали единый вздутый корень в центре толщиной с мужскую руку. Из него свисали четыре ведра: Ульв положил туда свой, прежде чем сесть. Зубья , должно быть, мгновенно погрузились внутрь, потому что он висел без поддержки — еще одно звено в жизненном цикле Disan. По-видимому, это был источник воды из ваэде, которая питала людей.


Брайан почувствовал на себе взгляды, повернулся и улыбнулся маленькой девочке. Ей не могло быть больше шести лет, но она уже была дисанкой во всех отношениях. Она не ответила на его улыбку и не изменила выражения лица, недетского в своей флегматичности. Ее руки и челюсть не останавливались, когда она работала с волокнистыми растениями, которые положила перед ней мать. Ребенок расколол их небольшим инструментом и извлек какую-то капсулу. Это было очищено — частично путем соскабливания другим инструментом, а частично путем работы между ее зубами. Потребовалось много минут, чтобы удалить жесткую кожуру; результат, казалось, едва ли того стоил. Наконец-то был обнаружен крошечный извивающийся предмет, который девушка мгновенно проглотила. Затем она начала работать над следующим пакетом.


Ульв отставил свою глиняную миску и рыгнул. “Я привез тебя в город, как и обещал”, - сказал он. “Ты сделал так, как обещал?”


“Что он пообещал?” - Спросил Гэбк.


“Что он остановит войну. Ты остановил это?”


“Я пытаюсь остановить это”, - сказал Брайон. “Но это не так просто. Мне понадобится помощь. Это ваша жизнь, которую нужно спасти — ваша и ваших семей. Если бы ты помогла мне —”


“Что такое правда?” Ульв свирепо ворвался внутрь. “Все, что я слышу, - это различия, и больше нет никакого способа сказать правду. Как всегда, мы делали то, что говорят маги. Мы приносим им еду, а они дают нам металл, а иногда и воду, когда нам это нужно. Пока мы делаем то, о чем они просят, они нас не убивают. Они живут неправильным образом, но я получил от них бронзу для своих инструментов. Они сказали нам, что получают мир для нас от небесных людей, и это хорошо ”.


“Всегда было известно, что небесные люди - зло во всех отношениях, и от их убийства может исходить только добро”, - сказал Гебк.


Брайан уставился на двух дисанцев и их очевидную ненависть. “Тогда почему ты не убил меня, Ульв?” - спросил он. “В тот первый раз в пустыне или сегодня вечером, когда ты остановил Гэбка?”


“Я мог бы. Но было кое-что более важное. В чем правда? Можем ли мы верить так, как верили всегда? Или нам стоит послушать это?”


Он бросил Брайону маленький пластиковый листок, не больше его ладони. К одному углу пластины была прикреплена металлическая кнопка, а на пластине был нанесен простой рисунок. Брайон поднес его к свету и увидел изображение мужской руки, сжимающей кнопку между большим и указательным пальцами. Это было миниатюрное воспроизведение; механическое нажатие на корпус обеспечивало достаточный ток для воспроизведения записанного сообщения. Пластиковый лист вибрировал, действуя как громкоговоритель.


Хотя голос был тонким и скрипучим, слова были отчетливо слышны. Это был призыв к жителям Дисана не слушать магтера. В нем объяснялось, что магтер начал войну, у которой мог быть только один конец — уничтожение Дис. Только если магты будут повержены и обнаружат их оружие, может быть какая-то надежда.


“Правдивы ли эти слова?” - Спросил Ульв.


“Да”, - сказал Брайон.


“Возможно, это правда, ” сказал Гебк, “ но мы ничего не можем сделать. Я был со своим братом, когда эти словосочетания упали с неба, и он прослушал одно из них и отнес его магам, чтобы спросить их. Они убили его, как он должен был знать, что они это сделают. Магты убьют нас, если узнают, что мы прислушиваемся к словам.”


“И слова говорят нам, что мы умрем, если будем слушать the magter!” Ульв закричал, его голос надломился. Не со страхом, а с разочарованием от попытки примирить две противоположные точки зрения. До этого времени его мир состоял из черных и белых значений, с очень небольшим количеством оттенков разницы между ними.


“Есть вещи, которые вы можете сделать, чтобы остановить войну, не причиняя вреда себе или магтам”, - сказал Брайон, ища способ заручиться их помощью.


“Расскажи нам”, - проворчал Ульв.


“Войны бы не было, если бы с магтом можно было связаться, заставить прислушаться к голосу разума. Они убивают вас всех. Ты мог бы рассказать мне, как разговаривать с магами, как я мог бы их понимать ...


“Никто не может разговаривать с магом”, - вмешалась женщина. “Если ты скажешь что-то другое, они убьют тебя, как убили брата Гэбка. Поэтому их легко понять. Они такие и есть. Они не меняются ”. Она положила кусочек растения, который размягчала для ребенка, обратно в рот. Ее губы были в глубоких бороздках и шрамах от целой жизни, проведенной за этой работой, ее зубы по бокам были стерты почти до кости.


“Мор прав”, - сказал Ульв. “Ты не разговариваешь с магтером. Что еще можно сделать?”


Брайон посмотрел на двух мужчин, прежде чем заговорить, и переступил с ноги на ногу. От этого движения кончики его пальцев оказались всего в нескольких дюймах от пистолета. “У магтов есть бомбы, которые уничтожат Ньорд — это следующая планета, звезда на вашем небе. Если я смогу найти, где бомбы, я прикажу их убрать, и войны не будет ”.


“Вы хотите помочь дьяволам в небе против нашего собственного народа!” Крикнул Гэбк, наполовину привстав. Ульв опустил его обратно на землю, но в его голосе больше не было теплоты, когда он заговорил.


“Ты просишь слишком многого. Ты сейчас уйдешь”.


“Ты все же поможешь мне? Поможешь ли ты остановить войну?” Спросил Брайон, понимая, что зашел слишком далеко, но не в силах остановиться. Их гнев заставлял их забыть о причинах его присутствия там.


“Ты просишь слишком многого”, - снова сказал Ульв. “Теперь возвращайся назад. Мы еще поговорим об этом ”.


“Увижу ли я тебя снова?" Как я могу с вами связаться?”


“Мы найдем вас, если захотим поговорить с вами”, - вот и все, что сказал Ульв. Если они решат, что он лжет, он никогда их больше не увидит. Он ничего не мог с этим поделать.


“Я принял решение”, - сказал Гебк, поднимаясь на ноги и натягивая ткань так, чтобы она закрывала его плечи. “Ты лжешь, и все это ложь небесных людей. Если я увижу тебя снова, я убью тебя ”. Он шагнул к туннелю и исчез.


Больше сказать было нечего. Следующим вышел Брайон — тщательно проверив, действительно ли Gebk ушел, — и Ульв повел его к тому месту, откуда были видны огни Ховедстада. Он не произнес ни слова во время их обратного путешествия и исчез, не сказав ни слова. Брион поежился от ночной прохлады и плотнее закутался в пальто. Подавленный, он пошел обратно к более теплым улицам города.


Когда он добрался до здания Фонда, уже светало; у главного входа стоял новый охранник. Никакие удары молотком или угрозы не могли убедить мужчину открыть, пока Фоссел не спустился, зевая и моргая со сна. Он начал было жаловаться, когда Брайон резко оборвал его и приказал заканчивать одеваться и немедленно отправляться на работу. Все еще пребывая в приподнятом настроении, Брайон поспешил в свой кабинет и проклял чересчур деловитого человека, который включил кондиционер, чтобы снова охладить комнату. Когда он выключил его на этот раз, он удалил достаточно жизненно важных деталей, чтобы он оставался неработоспособным в течение всего срока.


Когда Фоссел вошел, он все еще зевал, прикрыв рот кулаком, — очевидно, у него было мало сахара по утрам. “Прежде чем ты упадешь лицом вниз, выйди и выпей кофе”, - сказал Брайон. “Две чашки. Я тоже выпью чашечку.”


“В этом нет необходимости”, - сказал Фоссел, напряженно выпрямляясь. “Я позвоню в столовую, если ты захочешь немного”. Он сказал это самым ледяным тоном, на который был способен в такую рань.


В своем энтузиазме Брион забыл о кампании ненависти, которую он направил против самого себя. “Поступай как знаешь”, - коротко сказал он, возвращаясь к роли. “Но в следующий раз, когда ты зевнешь, в твоем послужном списке будет отрицательная запись. Если это понятно — вы можете вкратце рассказать мне о видимых отношениях этой организации с дисанцами. Как они к нам относятся?”


Фоссел поперхнулся и проглотил зевок. “Я полагаю, что они смотрят на сотрудников C.R.F. как на некоторую разновидность простаков, сэр. Они ненавидят всех инопланетян; память об их дезертирстве передавалась устно из поколения в поколение. Итак, по их однозначной логике, мы должны либо возненавидеть в ответ, либо уйти. Вместо этого мы остаемся. И дайте им еду, воду, лекарства и артефакты. Из-за этого они позволяют нам продолжать терпеть. Я полагаю, они считают нас идиотами-благодетелями, и пока мы не создаем проблем, они позволят нам остаться.” Он отчаянно пытался подавить зевоту, поэтому Брайон повернулся спиной и дал ему шанс вытащить ее.


“А как насчет Nyjorders? Как много они знают о нашей работе?” Брайан посмотрел в окно на пыльные здания, выделявшиеся пурпуром на фоне буйных красок восхода солнца в пустыне.


“Нью-Йорк - планета сотрудничества, и здесь есть все знания на всех уровнях руководства. Они оказывают нам всю возможную помощь ”.


“Что ж, настало время просить о большем. Могу ли я связаться с командующим флотом блокады?”


“К нему подключена скремблерная система связи. Я все настрою.” Фоссел склонился над столом и набрал номер на панели управления телефоном. На экране замелькали черно-белые узоры скремблера.


“Это все, Фоссел”, - сказал Брайон. “Я хочу уединения для этого выступления. Как зовут командира?”


“Профессор Краффт - он физик. У них вообще нет военных, поэтому они пригласили его для создания бомб и энергетического оружия. Он все еще главный ”. Фоссел экстравагантно зевнул, выходя за дверь.


Профессор-командир был очень стар, с жидкими седыми волосами и сетью морщин вокруг глаз. Его изображение замерцало, затем прояснилось, когда блоки скремблера выровнялись.


“Вы, должно быть, Брайон Брандд”, - сказал он. “Я должен сказать вам, как нам всем жаль, что вашему другу Айджелу и двум другим пришлось умереть после того, как они проделали такой долгий путь, чтобы помочь нам. Я уверен, ты очень счастлив, что у тебя был такой друг ”.


“Почему ... Да, конечно”, - сказал Брайон, доставая разрозненные фрагменты своих мыслительных процессов. Потребовалось усилие, чтобы вспомнить первый конфликт, теперь, когда он беспокоился о гибели планеты. “Очень любезно с вашей стороны упомянуть об этом. Но я хотел бы узнать у вас несколько вещей, если бы мог ”.


“Все, что угодно; мы в вашем распоряжении. Однако, прежде чем мы начнем, я передам благодарность нашего совета за вашу помощь в присоединении к нам. Даже если мы в конечном итоге будем вынуждены сбросить бомбы, мы никогда не забудем, что ваша организация сделала все возможное, чтобы предотвратить катастрофу ”.


В очередной раз Брайон был сбит с толку. На мгновение он задумался, не был ли Краффт неискренним, затем осознал низость этой мысли. Полнота человечности этого человека была очевидна и неотразима. В голове Брайона промелькнула мысль, что теперь у него появилась дополнительная причина желать окончания войны без разрушений с обеих сторон. Он очень хотел посетить Нью-Йорк и увидеть этих людей на их родной земле.


Профессор Краффт терпеливо и молча ждал, пока Брайон соберется с мыслями и ответит. “Я все еще надеюсь, что это можно будет вовремя остановить. Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Я хочу увидеть Lig-magte, и я подумал, что было бы лучше, если бы у меня была законная причина. Поддерживаете ли вы с ним контакт?”


Краффт покачал головой. “Нет, на самом деле не в контакте. Когда начались эти неприятности, я отправил ему передатчик, чтобы мы могли говорить напрямую. Но он выдвинул свой ультиматум, выступая от имени магтера. Единственные условия, которые он услышит, - это безоговорочная капитуляция. Его приемник включен, но он сказал, что это единственное сообщение, на которое он ответит ”.


“Не так уж много шансов, что ему когда-нибудь скажут об этом”, - сказал Брайон.


“Был — когда-то. Я надеюсь, ты понимаешь, Брайон, что решение разбомбить Dis далось нелегко. Огромное количество людей, включая меня, проголосовали за безоговорочную капитуляцию. Мы проиграли голосование с очень небольшим отрывом ”.


Брайон привык к этим философским ударам по корпусу, и теперь он справлялся с ударами. “Остался ли кто-нибудь из вашего народа на этой планете? Или у вас есть какие-нибудь войска, к которым я могу обратиться за помощью? Это все еще маловероятно, но если я узнаю, где находятся бомбы или пусковые установки, внезапный налет выведет их из строя ”.


“У нас сейчас в Ховедстаде не осталось людей — все, кто не был эвакуирован, были убиты. Но здесь есть группы коммандос, готовые произвести высадку, если оружие будет обнаружено. Дисанцы должны полагаться на секретность для защиты своего вооружения, поскольку у нас есть как люди, так и технологии для достижения любой цели. У нас также есть технические специалисты и другие добровольцы, которые ищут места хранения оружия. Пока они не увенчались успехом, и большинство из них были убиты вскоре после приземления.”


Краффт на мгновение заколебался. “Есть еще одна группа, о которой вам следует знать; вам понадобятся все факторы. Некоторые из наших людей находятся в пустыне за пределами Ховедстада. Мы официально не одобряем их, хотя они пользуются значительной поддержкой населения. В основном это молодые люди, действующие как рейдеры, убивающие и разрушающие без малейших угрызений совести. Они пытаются обнаружить оружие с помощью одной лишь силы оружия ”.


Это была лучшая новость на сегодняшний день. Брайон контролировал свой голос и сохранял спокойное выражение лица, когда говорил. “Я не знаю, как далеко я могу зайти в вашем сотрудничестве, но не могли бы вы, возможно, сказать мне, как с ними связаться?”


Крафт позволил себе слегка улыбнуться. “Я дам вам длину волны, на которой вы сможете связаться с их радиостанцией. Они называют себя "армия Ньюйорда’. Когда ты поговоришь с ними, ты можешь оказать мне услугу. Передайте сообщение. Просто чтобы доказать, что все недостаточно плохо, они стали немного хуже. Одна из наших технических бригад обнаружила передачу энергии в межпространственном пространстве в планетарной коре. Дисанцы, по-видимому, тестируют свой проектор раньше, чем мы предполагали. Наш крайний срок был пересмотрен на один день. Боюсь, осталось всего два дня до того, как вы должны будете эвакуироваться.” Его глаза были большими от сострадания. “Мне жаль. Я знаю, что это сделает вашу работу намного сложнее ”.


Брайон не хотел думать о потере целого дня из своего и без того близкого дедлайна. “Ты уже рассказал об этом дисанцам?”


“Нет”, - сказал ему Краффт. “Решение было принято за несколько минут до вашего звонка. Сейчас его передадут по радио в Лиг-магте ”.


“Не могли бы вы отменить передачу и позволить мне передать сообщение лично?”


“Я могу это сделать”. Краффт на мгновение задумался. “Но это наверняка означало бы твою смерть от их рук. Они без колебаний убьют любого из наших людей. Я бы предпочел отправить его по радио ”.


“Если вы сделаете это, вы вмешаетесь в мои планы и, возможно, разрушите их под видом спасения моей жизни. Разве моя жизнь не принадлежит мне, и я могу распоряжаться ею по своему усмотрению?”


Впервые профессор Краффт был расстроен. “Мне жаль, ужасно жаль. Я позволяю своему беспокойству перетекать в мои общественные дела. Конечно, вы можете поступать, как вам заблагорассудится; я и подумать не мог о том, чтобы остановить вас ”. Он повернулся и сказал что-то неразборчивое за кадром. “Вызов отменен. Ответственность лежит на вас. Все наши пожелания успеха сопровождают вас. Окончание передачи ”.


“Конец передачи”, - сказал Брайон, и экран погас.


“Фоссел!” - крикнул он в интерком. “Достаньте мне лучшую и быструю песчаную машину, которая у нас есть, водителя, который знает дорогу, и двух человек, которые умеют обращаться с оружием и знают, как выполнять приказы. Наконец-то мы добьемся каких-то позитивных действий ”.


X


“Это самоубийство”, - проворчал более высокий охранник.


“Мой, не твой, так что не беспокойся об этом”, - рявкнул на него Брайон. “Ваша работа - помнить свои приказы и четко их выполнять. А теперь — давайте послушаем их еще раз ”.


Охранник закатил глаза в безмолвном бунте и повторил бесцветным голосом: “Мы остаемся здесь, в машине, и не выключаем мотор, пока вы заходите вон в ту груду камней. Мы никого не пускаем в машину и стараемся держать их подальше от машины — если не стрелять в них, конечно. Мы не заходим, что бы ни случилось и как бы это ни выглядело, но ждем вас здесь. Если только вы не позвоните по радио, в этом случае мы войдем с включенной автоматикой и расстреляем это место, и не имеет значения, в кого мы попадем. Это будет сделано только в качестве последнего средства ”.


“Посмотри, не сможешь ли ты организовать это последнее средство”, - сказал другой охранник, похлопывая по тяжелому синему стволу своего оружия.


“Я имел в виду это последнее средство”, - сердито сказал Брайон. “Если какое-либо оружие выстрелит без моего разрешения, вы заплатите за это, и заплатите своими шеями. Я хочу, чтобы это было четко понято. Вы здесь в качестве арьергарда и базы, на которую я могу вернуться. Это моя операция, и только моя, если только я не позову тебя. Понятно?”


Он подождал, пока все трое мужчин кивнут в знак согласия, затем проверил заряд своего пистолета — он был полностью заряжен. Было бы глупо входить безоружным, но он должен был. Один пистолет его бы не спас. Он отложил его в сторону. Кнопка радио на его ошейнике работала, и сигнал был достаточно сильным, чтобы проникать сквозь любое количество стен. Он снял пальто, распахнул дверь и вышел в обжигающее сияние дисанского полудня.


Была только тишина пустыни, нарушаемая ровным гулом автомобильного мотора позади него. Во всех направлениях до самого горизонта простиралась вечная песчаная пустыня. Крепость стояла неподалеку, одинокая, массивная груда черного камня. Брайан подошел ближе, наблюдая за любым движением на стенах. Ничто не шевелилось. Конструкция неправильной формы с высокими стенами стояла в тяжеловесной тишине. Теперь Брайон вспотел, лишь частично из-за жары.


Он обошел вокруг него, ища ворота. На уровне земли такого не было. По наклонной расщелине в камне можно было легко взобраться, но казалось невероятным, что это мог быть единственный вход. Полный цикл доказал, что это так. Брайон с несчастным видом посмотрел на покосившийся и сломанный трап, затем сложил руки рупором и громко крикнул.


“Я поднимаюсь. Ваше радио больше не работает. Я привожу послание из Нью-Йорка, которое вы так долго ждали услышать ”. Это было небольшое искажение правды, не нарушая ее. Ответа не последовало — только шорох песка, приносимого ветром, о камень и бормотание автомобиля на заднем плане. Он начал подниматься.


Камень под ногами крошился, и ему приходилось следить за тем, куда он ставит ноги. В то же время он боролся с постоянным желанием посмотреть вверх, высматривая, не падает ли что-нибудь сверху. Ничего не произошло. Когда он добрался до верха стены, он тяжело дышал; пот выступил на его теле. В поле зрения по-прежнему никого не было. Он стоял на стене неровной формы, которая, казалось, окружала здание. Вместо внутреннего двора стена была внешней стороной сооружения, над ней возвышалась куполообразная крыша. Через различные промежутки времени темные отверстия открывали доступ внутрь. Когда Брайан посмотрел вниз, песочная машина была всего лишь бурой кочкой в пустыне, уже далеко позади него.


Наклонившись, он прошел через ближайшую дверь. В поле зрения по-прежнему никого не было. Комната внутри была похожа на дом смеха сумасшедшего. Он был выше, чем в ширину, неправильной формы и больше походил на прихожую, чем на комнату. С одного конца он переходил в наклон, который превратился в лестничный колодец. С другой стороны, он заканчивался дырой, которая исчезала в темноте внизу. Своего рода свет проникал сквозь щели и отверстия, просверленные в толстой каменной стене. Все было построено из того же крошащегося, но прочного камня. Брайон поднялся по лестнице. После нескольких слепых переходов и неправильных поворотов он увидел впереди более яркий свет и пошел дальше. В разных комнатах, через которые он проходил, была еда, металл и даже артефакты необычного дизайна Disan. Пока нет людей. Свет впереди становился все ярче, и последний проход открылся и расширился, пока не привел в большую центральную камеру.


Это было сердце странной структуры. Все комнаты, проходы и залы существовали только для того, чтобы придать форму этому гигантскому помещению. Стены резко поднимались, комната была круглой в поперечном сечении и сужалась к верху. Это был усеченный конус, поскольку потолка не было; горячий голубой диск неба отбрасывал свет на пол внизу.


На полу стояла группа мужчин, которые уставились на Брайона.


Краем глаза и самой периферией сознания он видел остальную часть комнаты — бочки, склады, механизмы, радиопередатчик, различные узлы и кучи, которые на первый взгляд не имели смысла. Не было времени присматриваться. Каждая частичка его внимания была сосредоточена на мужчинах в закутках и капюшонах.


Он нашел врага.


Все, что происходило с ним до сих пор на Dis, было подготовкой к этому моменту. Нападение в пустыне, побег, ужасная жара от солнца и песка. Все это закалило и подготовило его. Сам по себе он ничего собой не представлял. Теперь битва должна была начаться всерьез.


Он ничего из этого не осознавал. Его бойцовские рефлексы согнули плечи, вытянули руки перед собой, когда он шел мягко, сохраняя равновесие, готовый прыгнуть в любом направлении. Однако в действительности в этом не было необходимости. Вся опасность до сих пор была нефизической. Когда он осознанно обдумал ситуацию, он остановился, пораженный. Что здесь было не так? Никто из мужчин не пошевелился и не издал ни звука. Как он вообще мог знать, что это мужчины? Они были так закутаны и завернуты в ткань, что были видны только их глаза.


Однако в голове Брайона не было никаких сомнений. Несмотря на плотную ткань и тишину, он знал их такими, какие они есть. Глаза были лишены выражения и неподвижны, но в то же время были наполнены той же негативной пустотой, что и у хищной птицы. Они могли смотреть на жизнь, смерть и растерзание плоти с таким же отсутствием интереса и сострадания. Все это Брайон понял в одно мгновение, не произнося ни слова. В тот момент, когда он поднял одну ногу и сделал шаг, он понял, с чем ему пришлось столкнуться. Не могло быть никаких сомнений, по крайней мере, для сопереживающего.


От группы молчаливых мужчин исходила морозно-белая волна безэмоциональности. Эмпатичный разделяет чувства других мужчин. Он узнает об их реакции, слегка ощущая их эмоции, всплески интереса, ненависти, любви, страха, желания, волну больших и малых ощущений, которые сопровождают все мысли и действия. Человек, способный к сопереживанию, всегда осознает этот постоянный и безмолвный всплеск, независимо от того, прилагает он усилия, чтобы понять это, или нет. Он похож на человека, который просматривает открытые страницы на столе, полном книг. Он может видеть, что шрифт, слова, абзацы, мысли присутствуют, даже не фокусируя свое внимание, чтобы понять что-либо из этого.


Тогда что чувствует человек, когда он смотрит на открытые книги и видит только чистые страницы? Книги есть, а слов нет. Он переворачивает страницы одного, других, переворачивает страницы в поисках смысла. В этом нет никакого смысла. Все страницы пустые.


Таким образом, маги были пустыми, без эмоций. Произошел едва ощутимый всплеск и отдача, которые, должно быть, были нервными импульсами на базовом уровне — автоматическими настройками нервов и мышц, которые поддерживают жизнь организма. Не более того. Брайан потянулся за другими ощущениями, но там не было ничего, за что можно было бы ухватиться. Либо у этих людей не было эмоций, либо они смогли скрыть их от его обнаружения; было невозможно сказать, что именно.


Прошло совсем немного времени, пока Брион сделал эти открытия. Группа мужчин все еще смотрела на него, молчаливая и неподвижная. Они не были выжидательными, их отношение нельзя было назвать интересным. Но он пришел к ним, и теперь они ждали, чтобы узнать почему. Любые вопросы или заявления, которые они произносили, были бы излишними, поэтому они ничего не говорили. Ответственность лежала на нем.


“Я пришел поговорить с Лигомагте. Кто он такой?” Брайону не понравился слабый звук, который его голос издавал в огромной комнате.


Один из мужчин сделал легкое движение, чтобы привлечь к себе внимание. Никто из остальных не пошевелился. Они все еще ждали.


“У меня есть для тебя сообщение”, - сказал Брайон, говоря медленно, чтобы заполнить тишину комнаты и пустоту своих мыслей. С этим нужно было обращаться правильно. Но что было правильным? “Я из городского фонда, как вы, несомненно, знаете. Я разговаривал с жителями Нью-Йорка. У них есть сообщение для тебя ”.


Молчание становилось все более долгим. Брайон не собирался превращать это в монолог. Ему нужны были факты, чтобы оперировать, чтобы сформировать мнение. Взгляд на безмолвные формы ни о чем ему не говорил. Время тянулось туго, и наконец Лигмагте заговорил.


“Жители Нью-Йорка собираются сдаться”.


Это было невероятно странное предложение. Брайан никогда раньше не осознавал, насколько большая часть содержания речи состоит из эмоций. Если бы мужчина придал этому положительный оттенок, возможно, произнес это с энтузиазмом, это означало бы: “Успех! Враг собирается сдаться!” Смысл был не в этом.


С возрастающей интонацией в конце это был бы вопрос. “Они собираются сдаться?” Это не было ни тем, ни другим. Предложение не несло никакого другого сообщения, кроме того, что содержалось в простейших значениях отдельных слов. У этого был интеллектуальный подтекст, но он мог быть получен только из прошлых знаний, а не из звучания слов. Было только одно сообщение, которое они были готовы получить из Нью-Йорка. Следовательно, Брион нес послание. Если это не было сообщением, которое приносил Брион, то люди здесь были не заинтересованы.


Это был жизненно важный факт. Если бы они не были заинтересованы, он не мог бы представлять для них никакой дальнейшей ценности. Поскольку он пришел от врага, он и был врагом. Следовательно, он был бы убит. Поскольку это было жизненно важно для его существования, Брайон нашел время, чтобы довести мысль до конца. Это имело логический смысл - и логика была всем, на что он мог сейчас положиться. Он мог разговаривать с роботами или инопланетными существами, несмотря на всю человеческую реакцию, которую он получал.


“Вы не можете выиграть эту войну — все, что вы можете сделать, это ускорить собственную смерть”. Он сказал это настолько убедительно, насколько мог, понимая в то же время, что это были напрасные усилия. У людей, стоявших перед ним, не возникло и тени отклика. “Жители Нью-Йорка знают, что у вас есть кобальтовые бомбы, и они обнаружили ваш проектор прыжкового пространства. Они не могут больше рисковать. Они приблизили крайний срок на целый день. Осталось полтора дня до того, как упадут бомбы и вы все будете уничтожены. Ты понимаешь, что это значит —”


“Это и есть послание?” - Спросил Лигмагте.


“Да”, - сказал Брайон.


Тогда две вещи спасли ему жизнь. Он догадывался, что произойдет, как только они получат его сообщение, хотя и не был уверен. Но даже подозрение заставило его насторожиться. Этого, в сочетании с рефлексами победителя двадцатых годов, едва хватило, чтобы позволить ему выжить.


Из замороженной мобильности Лигмагте бросился в стремительную атаку. Прыгнув вперед, он вытащил из-под мантии изогнутый обоюдоострый клинок. Он безошибочно прошел через то место, где мгновение назад находилось тело Брайона.


У него не было времени напрячь мышцы и прыгнуть, только промежуток времени, чтобы расслабить их и упасть набок. Его здравый ум вступил в битву, когда он упал на пол. Лигмагте пронесся мимо него, одновременно поворачиваясь и опуская нож. Нога Брайона сделала выпад и зацепила ногу другого мужчины, заставив его растянуться.


Они оба в одно и то же мгновение оказались на ногах, лицом друг к другу. Теперь Брайон сцепил руки перед собой в наилучшей для безоружного человека защите от ножа, обе руки защищали тело, две ладони соединились, чтобы отбить руку с ножом, с какой бы стороны она ни была направлена. Дисанец низко наклонился, быстро перебросил нож из руки в руку, затем снова вонзил его в живот Брайона.


Лишь с небольшим отрывом Брайону удалось уклониться от атаки во второй раз. Лигмагте сражался с предельной жестокостью. Каждое действие было настолько интенсивным, насколько это было возможно, смертоносным и тщательным. У этого неравного соревнования мог быть только один конец, если бы Брион продолжал защищаться. Человек с ножом должен был победить.


Со следующей атакой Брайон сменил тактику. Он прыгнул внутрь удара, схватившись за рукоятку с ножом. Жгучая боль пронзила его руку, затем пальцы сжали сухожилие на запястье. Они сильно сжимались, перемалывая друг друга, сжимая с интенсивностью сжимающихся тисков.


Это было все, что он мог сделать, просто держаться. В нем не было никакой науки, просто его большая сила от физических упражнений и существования на более тяжелой планете. Вся эта сила досталась его сжимающей руке, потому что в этой руке он держал свою собственную жизнь, отводя нож, который хотел оборвать ее навсегда. Ничто другое не имело значения — ни пугающая сила коленей, которые врезались в его тело, ни скрюченные пальцы, которые потянулись к его глазам, чтобы вырвать их. Он защищал свое лицо, как мог, в то время как ногти оставляли борозды в его плоти, а порез на руке обильно кровоточил. Это были лишь незначительные вещи, с которыми нужно было смириться. Его жизнь зависела от того, насколько крепко держались пальцы его правой руки.


Наступила внезапная неподвижность, когда Брайону удалось схватить Лигмагта за другую руку. Это был хороший захват, и он мог удерживать руку неподвижной. Они достигли стазиса, стоя колено к колену, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Во время борьбы с лица дисанца упала ткань, закрывающая лицо, и пустые, холодные глаза уставились на Брайона. Ни проблеска эмоций не промелькнуло на суровых чертах лица другого мужчины. Огромный сморщенный белый шрам покрывал одну щеку и приподнимал уголок рта в безрадостной гримасе. Это было фальшиво; здесь по-прежнему не было никакого выражения, даже когда боль, должно быть, становилась все сильнее.


Брион побеждал, если никто из наблюдателей не выходил из тупика. Теперь учитывались его больший вес и сила. Дисанцу пришлось бы бросить нож, прежде чем его рука была вывихнута до плеча. Он этого не делал. С внезапным ужасом Брайон понял, что он не собирается его бросать - что бы ни случилось.


Глухой, отвратительный треск пронзил тело дисанца, и рука безвольно повисла мертвая. На лице мужчины не отразилось никакого выражения. Нож все еще был зажат в пальцах парализованной руки. Другой рукой Лигмагте потянулся и начал высвобождать лезвие, готовый продолжить бой одной рукой. Брайан поднял ногу и пинком высвободил нож, отправив его вращаться через комнату.


Лигмагте сжал кулак здоровой руки и ударил им Брайона в пах. Он все еще сражался, как будто ничего не изменилось. Брайон медленно попятился от мужчины. “Прекрати это”, - сказал он. “Ты не можешь победить сейчас. Это невозможно ”. Он обратился к другим мужчинам, которые наблюдали за неравной битвой с невыразительной неподвижностью. Ему никто не ответил.


С ужасным ощущением замирания Брайон тогда понял, что произойдет и что он должен был сделать. Лигмагте был так же безразличен к своей собственной жизни, как и к жизни своей планеты. Он продолжал бы атаку, независимо от того, какой урон был нанесен ему. Брайону представилось безумное видение того, как он ломает мужчине вторую руку, обе ноги, а безрукое изломанное существо все еще движется вперед. Ползущий, перекатывающийся, с оскаленными зубами, поскольку они были единственным оставшимся оружием.


Был только один способ покончить с этим. Брайон сделал ложный выпад, и рука лигмагта высвободилась из его тела. Закрывающая ткань была тонкой, и сквозь нее Брайон мог видеть очертания живота и грудной клетки дисанца, четкое расположение большого нервного узла.


Это был смертельный удар кара-те. Брайон никогда не использовал его на мужчине. На практике он ломал тяжелые доски, мгновенно раскалывая их коротким, точным ударом. Застывшая рука движется вперед внезапным рывком, весь вес и энергия его тела сосредоточены в соединенных кончиках пальцев. Погружаясь глубоко в плоть другого.


Убийство, не случайно или во внезапном гневе. Убивать, потому что это был единственный способ, которым битва могла закончиться.


Как разрушенная башня из плоти, Disan смялся и упал.


Истекающий кровью, измученный, Брион стоял над телом Лигмагта и смотрел на союзников мертвеца.


Смерть заполнила комнату.


XI


Перед лицом молчаливых дисанцев мысли Бриона заметались по кругу. Пройдет не более мгновения времени, прежде чем магты отомстят за себя кроваво и окончательно. Он почувствовал мимолетное сожаление о том, что не захватил с собой пистолет, но затем отказался от этой мысли. Не было времени на сожаления — что он мог сделать сейчас?


Безмолвные наблюдатели не атаковали мгновенно, и Брайон понял, что они еще не могли быть уверены, что Лигмагте был убит. Только сам Брайон знал смертельность этого удара. Их незнание могло бы выиграть ему немного больше времени.


“Лигмагт без сознания, но он быстро придет в себя”, - сказал Брайон, указывая на скорчившееся тело. Когда глаза автоматически повернулись вслед за его пальцем, он начал медленно идти к выходу. “Я не хотел этого делать, но он заставил меня, потому что не прислушивался к голосу разума. Теперь я хочу показать вам кое-что еще, кое-что, что, как я надеялся, не будет необходимости раскрывать ”.


Он произносил первые слова, которые приходили ему в голову, пытаясь отвлечься на них как можно дольше. Должно казаться, что он просто идет через комнату, это было то чувство, которое он должен был вызвать. У него даже было время остановиться на секунду, поправить помятую одежду и вытереть пот с глаз. Непринужденно разговариваю, медленно направляясь к коридору, который вел из зала.


Он был на полпути к цели, когда чары рассеялись и начался ажиотаж. Один из магов опустился на колени, дотронулся до тела и выкрикнул единственное слово:


“Мертв!”


Брайон не стал дожидаться официального анонса. При первом движении ног он стремглав нырнул в укрытие выхода. На стене рядом с ним были брызги крошечных ракет, и он мельком увидел поднятые духовые пистолеты, прежде чем вмешалась стена. Он поднялся по тускло освещенной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз.


Стая была прямо за ним, безмолвная и смертоносная. Он не мог обогнать их — во всяком случае, они сокращали дистанцию, когда он доводил свое и без того уставшее тело до предела. Не было никакой тонкости или уловки, которую он мог бы использовать сейчас, просто прямое бегство обратно тем путем, которым он пришел. Один-единственный промах на неровных ступенях, и все было бы кончено.


Впереди него кто-то был. Если бы женщина подождала еще несколько секунд, он, несомненно, был бы убит; но вместо того, чтобы ударить его, когда он проходил мимо двери, она совершила ошибку, выбежав на середину лестницы с ножом наготове, чтобы пронзить его, когда он поднимался. Не сбавляя скорости, Брайон упал на руки и легко увернулся от удара. Проходя мимо, он повернулся и, схватив ее за талию, поднял с земли.


Когда ее ноги подкосились, женщина закричала — первый человеческий звук, который Брайон услышал в этом человеческом муравейнике. Его преследователи были прямо за ним, и он со всей силы швырнул в них женщину. Они упали в беспорядке, и Брайон использовал выигранные драгоценные секунды, чтобы добраться до верхнего этажа здания.


Должно быть, были другие лестницы и выходы, потому что один из магов стоял между Брионом и выходом из этой ловушки — вооруженный и готовый убить его, если он попытается пройти.


Подбегая к палачу, Брайон включил рацию на своем ошейнике и прокричал в нее: “У меня здесь проблемы. Не могли бы вы—”


Охранники в машине, должно быть, ждали этого сообщения. Прежде чем он закончил, раздался глухой звук высокоскоростного попадания пули в плоть, дисан развернулся и упал, кровь пропитала его плечо. Брайон перепрыгнул через него и направился к трапу.


“Следующий - это я — не стрелять!” - крикнул он.


У обоих охранников, должно быть, были наведены оптические прицелы на это место. Они пропустили Брайона, затем открыли град полуавтоматического огня, который отрывал куски от камня и с шумом отскакивал рикошетами. Брайон не пытался посмотреть, выдерживает ли кто-нибудь этот шквал прикрывающего огня; он сосредоточил свою энергию на том, чтобы совершить как можно более быстрое и беспорядочное снижение. Сквозь звуки стрельбы он услышал вой автомобильного мотора, когда машина рванулась вперед. Тщательный прицел был испорчен, стрелки переключились на полностью автоматический режим и выпустили град летящего металла, который попал в верхнюю часть башни.


“Прекратить...огонь!” Брайон на бегу ахнул в рацию. Водитель был хорош и точно рассчитал время своего прибытия. Машина достигла основания башни в то же мгновение, что и Брайон, и он ворвался в дверь, когда она еще двигалась. Никаких распоряжений не требовалось. Он упал головой на сиденье, когда автомобиль развернулся, поднимая пыль, и включил высокую передачу, возвращаясь в город.


Осторожно протянув руку, высокий охранник аккуратно извлек из складки брюк Брайона кусочек заостренного дерева и пушинку. Он приоткрыл дверцу машины и так же деликатно выбросил его наружу.


“Я знал, что эта штука тебя не тронула, - сказал он, - поскольку ты все еще среди живых. У них в дротиках для духовых ружей есть яд, действие которого занимает всего двенадцать секунд. Повезло.”


Повезло! Брион начинал понимать, насколько ему повезло выбраться из ловушки живым. И с информацией. Теперь, когда он знал больше о магте, он содрогнулся от своей невиновности в том, что пришел в башню один и безоружный. Умение помогло ему выжить, но для этого требовалась удача выше среднего. Любопытство привело его сюда, нахальство и скорость погубили его. Он был измотан, избит и окровавлен - но жизнерадостно счастлив. Факты о магтах выстраивались в теорию, которая могла бы объяснить их попытку расового самоубийства. Ему просто понадобилось немного времени, чтобы привести себя в форму.


Боль пронзила его руку, и он вздрогнул, пораженный, обрывки его мыслей рассыпались в прах вокруг него. Стрелок взломал аптечку первой помощи и протирал руку антисептиком. Ножевая рана была длинной, но неглубокой. Брайан дрожал, пока накладывали повязку, затем быстро натянул пальто. Кондиционер усердно завывал, снижая температуру.


Не было никаких попыток следовать за машиной. Когда черная башня скрылась за горизонтом, охранники расслабились, прочистили оружие прутиками и сравнили меткость. Весь их антагонизм по отношению к Брайону исчез; они действительно улыбнулись ему. Он дал им первый шанс отстреливаться с тех пор, как они появились на этой планете.


Поездка прошла без происшествий, и Брайон едва ли осознавал это. В его голове формировалась теория. Это было радикально и поразительно, но, похоже, это было единственное, что соответствовало фактам. Он надавил на него со всех сторон, но если там и были какие-то дыры, он не смог их найти. Что было нужно, так это беспристрастное доказательство или опровержение. В Dis был только один человек, который был квалифицирован для этого.


Когда он вошел, Леа работала в лаборатории, склонившись над маломощным бинокулярным микроскопом. На слайде было что-то маленькое, без конечностей и пульсирующее. Она подняла глаза, когда услышала его шаги, и тепло улыбнулась, узнав его. Усталость и боль исказили ее лицо; ее кожа, блестевшая от мази от ожогов, потрескалась и шелушилась.


“Я, должно быть, выгляжу ужасно”, - сказала она, приложив тыльную сторону ладони к щеке. “Что-то вроде хорошо смазанного маслом и слегка прожаренного куска говядины”. Она внезапно опустила руку и взяла его ладонь в обе свои. Ее ладони были теплыми и слегка влажными.


“Спасибо тебе, Брайон”, - это все, что она смогла сказать. Ее общество на Земле было в высшей степени цивилизованным и утонченным, способным обсуждать любую тему без эмоций и смущения. В большинстве случаев это было нормально, но затрудняло благодарность человека за спасение твоей жизни. Как бы вы ни пытались это сформулировать, получилось похоже на речь в последнем акте исторической пьесы. Однако не было никаких сомнений в том, что она имела в виду. Ее глаза были большими и темными, зрачки расширены из-за лекарств, которые ей давали. Они не могли лгать, как и эмоции, которые он ощущал. Он не ответил, просто еще мгновение держал ее за руку.


“Как ты себя чувствуешь”, - обеспокоенно спросил он. Его кольнула совесть, когда он вспомнил, что именно он приказал ей встать с постели и вернуться к работе сегодня.


“Я должна была бы чувствовать себя ужасно”, - сказала она, небрежно взмахнув рукой. “Но я нахожусь на вершине мира. Я так напичкан обезболивающими и стимуляторами, что я на седьмом небе от счастья. Все нервы в моих ногах словно отключены — это все равно, что ходить на двух пуховых шариках. Спасибо, что вытащил меня из этой ужасной больницы и вернул к работе ”.


Брион внезапно пожалел о том, что поднял ее с постели больной.


“Не извиняйся!” Сказала Леа, по-видимому, читая его мысли, но на самом деле видя только его внезапное пристыженное выражение. “Я не чувствую боли. Честно. Временами я чувствую легкое головокружение и туман в голове, не более того. И это та работа, ради которой я пришел сюда. На самом деле ... ну, почти невозможно передать вам, насколько все это увлекательно! Это почти стоило того, чтобы его запекли и пропарили ”.


Она повернулась обратно к микроскопу, центрируя образец поворотом винта регулировки ступени. “Бедный Айджел был прав, когда говорил, что эта планета экзобиологически увлекательна. Это брюхоногое моллюскообразное, очень похожее на одостомию, но у него паразитарные морфологические изменения настолько глубокие, что ...


“Я помню кое-что еще”, - сказал Брайон, прерывая ее восторженную лекцию, из которой он понял только половину. “Разве Айджел также не надеялся, что вы уделите некоторое внимание местным жителям, а также их окружающей среде? Проблема в дисанцах, а не в местной дикой природе ”.


“Но я их изучаю”, - настаивала Леа. “Дисанцы достигли невероятно продвинутой формы комменсализма. Их жизни настолько тесно связаны и интегрированы с другими формами жизни, что их следует изучать в связи с окружающей средой. Я сомневаюсь, что они демонстрируют столько внешних физических изменений, сколько одостомия при недостаточном приеме пищи-стопы на слайде здесь, но, несомненно, произойдет ряд психологических изменений и корректировок, которые проявятся. Одним из них может быть объяснение их стремления к планетарному самоубийству ”.


“Это может быть правдой, но я так не думаю”, - сказал Брайон. “Этим утром я отправился в небольшую экспедицию и нашел кое-что, имеющее более непосредственное отношение”.


Впервые Леа осознала его слегка потрепанное состояние. Ее перегруженный наркотиками разум мог одновременно улавливать только одну идею и переоценил значение повязки и грязи.


“Я был в гостях”, - сказал Брайон, опережая вопрос, готовый сорваться с ее губ. “Маги - это те, кто несет ответственность за возникновение проблем, и я должен был увидеть их вблизи, прежде чем принимать какие-либо решения. Это была не очень приятная вещь, но я узнал то, что хотел знать. Они во всех отношениях отличаются от обычных Disans. Я сравнил их. Я разговаривал с Ульвом — местным жителем, который спас нас в пустыне, — и я могу его понять. Он не похож на нас во многих отношениях — он, конечно, не мог бы быть таким, живя в этой духовке, — но он все еще, несомненно, человек. Он давал нам питьевую воду, когда мы в ней нуждались, а затем приводил помощь. Магтеры, лорды высшего класса Диса, являются прямой противоположностью. Настолько хладнокровная и безжалостная кучка убийц, насколько вы можете себе представить. Они пытались убить меня, когда встретили, без причины. Их одежда, привычки, жилища, манеры — все в них отличается от обычного Disan. Что более важно, магты так же хладнокровно эффективны и бесчеловечны, как рептилии. У них нет эмоций, ни любви, ни ненависти, ни гнева, ни страха — ничего. Каждый из них представляет собой пугающий набор мыслительных процессов и реакций, без учета всех эмоций ”.


“Ты не преувеличиваешь?” Спросила Леа. “В конце концов, ты не можешь быть уверен. Возможно, это просто часть их тренировки - не показывать своего эмоционального состояния. Каждый должен испытывать эмоциональные состояния, нравится им это или нет ”.


“Это моя главная мысль. Все так делают — кроме магтера. Я не могу сейчас вдаваться во все подробности, так что вам просто придется поверить мне на слово. Даже на пороге смерти у них нет страха или ненависти. Это может показаться невероятным, но это правда ”.


Леа попыталась стряхнуть узлы со своего затуманенного наркотиками разума. “Мне сегодня скучно”, - сказала она. “Вы должны меня извинить. Если бы у этих правителей не было эмоциональных реакций, это могло бы объяснить их нынешнее самоубийственное положение. Но подобное объяснение порождает больше новых проблем, чем дает ответов на старые. Как они дошли до такого! Кажется, что по-человечески невозможно жить без каких-либо эмоций ”.


“Это только моя точка зрения. Это по-человечески невозможно. Я думаю, что эти дисанцы из правящего класса вообще не люди, как другие дисанцы. Я думаю, что они инопланетные существа - роботы или андроиды - кто угодно, кроме людей. Я думаю, что они живут замаскированно среди обычных человеческих обитателей ”.


Сначала Леа начала улыбаться, затем ее чувства изменились, когда она увидела его лицо. “Ты серьезно?” - спросила она.


“Как никогда. Я понимаю, это, должно быть, звучит так, как будто мне сегодня утром слишком сильно взбрыкнули мозги. И все же это единственная идея, которая приходит мне в голову и которая соответствует всем фактам. Посмотрите на доказательства сами. Одна простая вещь бросается в глаза, и ее необходимо учитывать в первую очередь, если мы хотим, чтобы какая-либо теория подтвердилась. Это полное безразличие магов к смерти — своей или чьей-либо еще. Это нормально для человечества?”


“Нет, но я могу найти пару объяснений, которые я предпочел бы сначала изучить, прежде чем притаскивать инопланетную форму жизни. Возможно, произошла мутация или наследственная болезнь, которая исказила их разум ”.


“Разве это не было бы своего рода самоуничтожением?” - Что это? - спросил Брайон. “Борьба свыживанием? Людям, которые умирают до наступления половой зрелости, будет немного сложно передать мутацию своим детям. Но давайте не будем доводить это дело до смерти — мне так трудно принять всех этих людей в целом. Любая вещь может быть объяснена, но не их совокупность. Как насчет их полного отсутствия эмоций? Или их манера одеваться и их скрытность в целом? Обычный дисан носит матерчатый килт, в то время как магты прикрывают себя настолько полностью, насколько это возможно. Они остаются в своих черных башнях и никогда не выходят наружу, кроме как группами. Их мертвых всегда убирают, чтобы их нельзя было осмотреть. Во всех отношениях они ведут себя как отдельная раса — и я думаю, что так оно и есть ”.


“Допустим на мгновение, что эта диковинная идея может оказаться правдой, как они сюда попали? И почему никто, кроме них, не знает об этом?”


“Достаточно легко объясняется”, - настаивал Брайон. “На этой планете нет письменных свидетельств. После Катастрофы, когда горстка выживших просто пыталась здесь существовать, инопланетяне могли приземлиться и вселиться. Любое вмешательство могло быть устранено. Как только население начало расти, захватчики обнаружили, что могут сохранять контроль, оставаясь отдельными, так что их инопланетное отличие не будет замечено.”


“Почему это должно их беспокоить?” Спросила Леа. “Если они так равнодушны к смерти, у них не может быть никаких сильных мыслей об общественном мнении или запахе чужого тела. Зачем им понадобился такой сложный камуфляж? И если они прибыли с другой планеты, что случилось с научными способностями, которые привели их сюда?”


“Мир”, - сказал Брайон. “Я не знаю достаточно, чтобы быть в состоянии даже угадать ответы на половину ваших вопросов. Я просто пытаюсь подогнать теорию к фактам. И факты налицо. Магты настолько бесчеловечны, что вызывали бы у меня кошмары — если бы я спал в эти дни. Что нам нужно, так это больше доказательств ”.


“Тогда возьми это”, - решительно сказала Леа. “Я не говорю тебе становиться убийцей, но ты мог бы попробовать немного покопаться в могилах. Дайте мне скальпель и одного из ваших друзей, распростертых на плите, и я быстро скажу вам, кто он такой, а кто нет ”. Она повернулась обратно к микроскопу и склонилась над окуляром.


Это был действительно единственный способ разрубить Гордиев узел. Дису оставалось жить всего тридцать шесть часов, так что отдельные смерти не должны вызывать беспокойства. Он должен был найти мертвого магта, и если ни один из них не был доступен в надлежащем состоянии, он должен был получить одного из них силой. Что касается планетарного спасителя, то он лично помогал огромному количеству граждан.


Он стоял позади Леа, задумчиво глядя на нее сверху вниз, пока она работала. Задняя часть ее шеи, слегка покрытая мягко вьющимися волосами, была повернута к нему. Одним из самых неожиданных поворотов, на которые способен разум, его мысли переключились со смерти на жизнь, и он испытал сильное желание слегка приласкать это место, почувствовать податливую текстуру женской плоти.…


Засунув руки глубоко в карманы, он быстро направился к двери. “Отдохни немного поскорее”, - крикнул он ей. “Я сомневаюсь, что эти ошибки дадут вам ответ. Я собираюсь посмотреть, смогу ли я достать полноразмерный экземпляр, который вы хотите ”.


“Правда может быть где угодно. Я останусь с ними, пока ты не вернешься, ” сказала она, не отрывая взгляда от микроскопа.


Наверху, под крышей, находилась хорошо оборудованная комната связи. Брайон бросил на него беглый взгляд, когда впервые осматривал здание. Дежурный оператор был в наушниках — хотя только один из телефонов закрывал ухо - и осуществлял мониторинг через диапазоны. Его босые ноги были на краю стола, и он ел толстый сэндвич, который держал в свободной руке. Его глаза выпучились, когда он увидел Брайона в дверном проеме, и он бросился наутек.


“Сохраняй позу”, - сказал ему Брайон. - “меня это не беспокоит. И если вы сделаете какие-либо резкие движения, вы можете разбить телефон, убить себя электрическим током или задохнуться до смерти. Просто посмотри, сможешь ли ты настроить приемопередатчик на эту частоту для меня ”. Брайон написал номер на блокноте и передал его оператору. Это была частота, которую профессор-коммандер Краффт дал ему для радиосвязи незаконных террористов - армии Нью-Йорка.


Оператор подключил телефонную трубку и передал ее Брайону. “Схема открыта”, - пробормотал он с набитым еще не проглоченным бутербродом ртом.


“Это Брэндд, директор C.R.F. Проходите, пожалуйста”. Он продолжал повторять это более десяти минут, прежде чем получил ответ.


“Чего ты хочешь?”


“У меня есть для вас сообщение чрезвычайной срочности - и я также хотел бы вашей помощи. Хотите еще какую-нибудь информацию по радио?


“Нет. Ждите здесь — мы свяжемся с вами после наступления темноты ”. Несущая волна отключилась.


Тридцать пять часов до конца света — и все, что он мог делать, это ждать.


XII


На столе Брайона, когда он вошел, лежали две аккуратные стопки бумаги. Когда он сел и потянулся за ними, он почувствовал арктический холод в воздухе, ледяной порыв ветра. Запах исходил из решетки кондиционера, которая теперь была закрыта сварными стальными прутьями. Блок управления был герметично закрыт. Кто-то был либо очень забавным, либо очень эффективным. В любом случае, он был холодным. Брайан пинал крышку, пока она не прогнулась, затем отогнул ее в сторону. После тщательного осмотра внутренностей он отсоединил один провод и замкнул его на другой. Он был вознагражден несколькими трещинами и большим количеством дыма. Компрессор застонал и выдохся.


Фоссел стоял в дверях с большим количеством бумаг, на его лице было потрясенное выражение. “Что у тебя там?” - спросил я. - Что это? - спросил Брайон.


Фосселу удалось придать своему лицу невозмутимое выражение, и он отнес папки на стол, разложив их по стопкам, которые уже были там. “Это отчеты о ходе выполнения, которые вы просили, от всех подразделений. Детали на сегодняшний день, выводы, предложения и так далее ”.


“А другая стопка?” - спросил я. Брайон указал.


“Внеземная корреспонденция, счета-фактуры, заявки”. Отвечая, он расправил края стопки. “Ежедневные отчеты, больничный журнал ....” Его голос затих и прервался, когда Брайан осторожно сдвинул стопку с края стола в корзину для мусора.


“Другими словами, бюрократическая волокита”, - сказал Брайон. “Что ж, все готово”.


Один за другим отчеты о проделанной работе следовали за первой стопкой в корзину, пока стол не был очищен. Ничего. Это было именно то, чего он ожидал. Но всегда оставался шанс, что кто-то из специалистов сможет предложить новый подход. Они этого не сделали; все они были слишком заняты специализацией.


Небо снаружи темнело. Охраннику у главного входа было приказано впускать любого, кто придет спрашивать о директоре. Брион больше ничего не мог сделать, пока повстанцы из Нью-Йорка не вышли на контакт. Его охватило раздражение. По крайней мере, Леа делала что-то конструктивное; он мог заглянуть к ней.


Он открыл дверь в лабораторию с чувством приятного предвкушения. Он застыл и мгновенно разбился. Ее микроскоп был закрыт, и она исчезла. Она ужинает, подумал он, или — она в больнице. Больница находилась этажом ниже, и он отправился туда первым.


“Конечно, она здесь!” - проворчал доктор Стайн. “Где еще должна быть девушка в ее состоянии? Сегодня она достаточно долго не вставала с постели. Завтра последний день, и если вы хотите заставить ее поработать еще до истечения срока, вам лучше дать ей отдохнуть сегодня вечером. Лучше дать отдохнуть всему персоналу. Я весь день раздавал транквилизаторы, такие как аспирин. Они разваливаются на части”.


“Мир разваливается на части. Как дела у Леа?”


“Учитывая ее фигуру, она в порядке. Зайдите и убедитесь сами, если не хотите верить мне на слово. Мне нужно посмотреть на других пациентов ”.


“Вы так волнуетесь, доктор?”


“Конечно, я такой! Я так же подвержен слабости плоти, как и все вы. Мы сидим на бомбе замедленного действия, и мне это не нравится. Я буду делать свою работу столько, сколько потребуется, но я также буду чертовски рад увидеть, как приземляются корабли, чтобы вытащить нас. Единственная кожа, о которой я сейчас действительно эмоционально беспокоюсь, - это моя собственная. И если вы хотите, чтобы вас посвятили в общественную тайну — остальные ваши сотрудники чувствуют то же самое. Так что не рассчитывайте на слишком большую эффективность ”.


“Я никогда этого не делал”, - сказал Брайон удаляющейся спине.


В комнате Леа было темно, ее освещал только свет луны Диса, косо падающий в окно. Брайон вошел и закрыл за собой дверь. Тихо ступая, он подошел к кровати. Леа крепко спала, ее дыхание было мягким и размеренным. Ночной сон сейчас принес бы столько же пользы, сколько все лекарства.


Тогда ему следовало уйти; вместо этого он сел в кресло, стоявшее рядом с изголовьем кровати. Охранники знали, где он был — он мог ждать здесь так же хорошо, как и в любом другом месте.


Это был украденный момент спокойствия в мире, находящемся на грани разрушения. Он был благодарен за это. В лунном свете все выглядело менее суровым, и он потер глаза, снимая напряжение. Лицо Леа было выглажено светом, красивое и молодое, прямой контраст со всем остальным в этом ядовитом мире. Ее рука выпросталась из-под одеяла, и он взял ее в свою, повинуясь внезапному импульсу. Глядя в окно на пустыню вдалеке, он позволил умиротворению омыть его, заставив себя на мгновение забыть о том, что еще один день, и жизнь исчезнет с этой планеты.


Позже, когда он снова посмотрел на Леа, он увидел, что ее глаза были открыты, хотя она и не двигалась. Как долго она не спала? Он отдернул свою руку от ее, внезапно почувствовав себя виноватым.


“Хозяин присматривает за рабами, чтобы посмотреть, будут ли они готовы к беговым дорожкам утром?” спросила она. Это было своего рода замечание, которое она так часто использовала на корабле, хотя сейчас оно звучало не так резко. И она улыбалась. И все же это слишком хорошо напомнило ему о ее высокомерном отношении к деревенщинам из stellar sticks. Здесь он мог бы быть режиссером, но на древней Земле он был бы всего лишь еще одним разинувшим рот деревенщиной со свинцовыми ногами.


“Как ты себя чувствуешь?” спросил он, осознавая и ненавидя банальность слов, даже когда произносил их.


“Ужасно. К утру я буду мертв. Принеси мне кусочек фрукта из этой вазы, хорошо? У меня во рту вкус, как каблук старого ботинка. Интересно, как сюда вообще попали свежие фрукты. Вероятно, подарок рабочему классу от улыбающихся планетарных убийц с Ньорда ”.


Она взяла яблоко, которое дал ей Брайон, и откусила от него. “Ты когда-нибудь думал о том, чтобы отправиться на Землю?”


Брайон был поражен. Это было слишком близко к его собственным мыслям о планетарном фоне. Однако здесь не могло быть никакой связи. “Никогда”, - сказал он ей. “Еще несколько месяцев назад я даже не думал покидать Anvhar. Двадцатые - это такое большое событие у нас дома, что трудно представить, что существует что-то еще, пока ты все еще принимаешь в них участие ”.


“Избавь меня от двадцаток”, - взмолилась она. “Послушав тебя и Айджела, я знаю о них гораздо больше, чем мне когда-либо хотелось бы знать. Но как насчет самого Anvhar? У вас есть большие города-государства, как на Земле?”


“Ничего подобного. Несмотря на свои размеры, в нем очень мало населения. Никаких больших городов вообще. Я думаю, что крупнейшие населенные пункты находятся вокруг школ, упаковочных заводов и тому подобного ”.


“Есть там экзобиологи?” Спросила Леа, с присущей женщине способностью любую общую тему воспринимать как личную.


“Полагаю, в университетах, хотя я бы не знал наверняка. И вы должны понимать, что когда я говорю "никаких больших городов", я также имею в виду "никаких маленьких городов". Мы совсем не так организованы. Я полагаю, что основная физическая единица - это семья и круг друзей. Друзья быстро приобретают значение, поскольку семья распадается, когда дети еще относительно молоды. Что—то в генах, я полагаю - всем нам нравится быть одним. Полагаю, вы могли бы назвать это врожденной чертой выживания.”


“До определенного момента”, - сказала она, деликатно откусывая от яблока. “Заходите слишком далеко в подобных вещах, и в итоге у вас вообще не останется населения. Для этого необходима определенная близость ”.


“Конечно, это так. И должна существовать какая-то форма признанных отношений или контроля — это или полная неразборчивость. В Anvhar акцент делается на личной ответственности, и это, кажется, решает проблему. Если бы у нас не было взрослого взгляда на ... вещи, наша жизнь была бы невозможна. Людей сводит вместе либо случайность, либо намеренно, и с этой близостью должна быть определенная определенность отношений....”


“Ты меня теряешь”, - запротестовала Леа. “Либо я все еще в тумане от наркотика, либо ты внезапно не можешь произнести ни слова, состоящего менее чем из четырех слогов. Знаешь, всякий раз, когда с тобой такое случается, у меня складывается отчетливое впечатление, что ты пытаешься что-то скрыть. Ради Оккама, будьте конкретны! Сведи меня вместе с двумя этими гипотетическими личностями и расскажи мне, что получится ”.


Брайон глубоко вздохнул. Он был по уши в дерьме и далеко от берега. “Что ж— возьмите такого холостяка, как я. Поскольку мне нравятся беговые лыжи, я живу в этом большом доме, который есть у нашей семьи, прямо на краю Брокен Хиллс. Летом я присматривал за стадом драмтумов, но после забоя всю зиму все мое время принадлежало только мне. Я много катался на лыжах и работал в двадцатых годах. Иногда я ходил в гости. С другой стороны, люди заглядывали ко мне — домов на Анваре немного, и они расположены далеко друг от друга. У нас даже нет замков на наших дверях. Вы принимаете и оказываете гостеприимство без каких-либо оговорок. Кто бы ни пришел. Male...female...in группы или просто путешествующие в одиночку ....”


“Я уловил намек. Жизнь, должно быть, скучна для одинокой девушки на вашей планете-айсберге. Ей, несомненно, приходится подолгу сидеть дома ”.


“Только если она захочет. В противном случае она может идти, куда пожелает, и ее примут как другую личность. Я полагаю, что это вышло из моды в остальной галактике — и, вероятно, вызвало бы большой смех на Земле, — но платоническая, бескорыстная дружба между мужчиной и женщиной является общепринятой вещью на Анваре ”.


“Звучит чрезвычайно скучно. Если вы все такие крутые и далекие друзья, как же делаются дети?”


Брайан почувствовал, как у него краснеют уши, не уверенный, дразнят его или нет. “Тем же чертовым способом, которым их готовят в любом другом месте! Но это не просто рефлексивный процесс, как у пары кроликов, случайно встретившихся под одним кустом. Указать, заинтересована ли она в браке, - это выбор женщины ”.


“Брак - это единственное, что интересует ваших женщин?”


“Брак или... что-нибудь еще. Это зависит от девушки. У нас на Анваре особая проблема — вероятно, то же самое происходит на каждой планете, где человеческая раса осуществила массовую адаптацию. Не все союзы плодородны, и всегда есть большой процент выкидышей. Большое количество родов происходит путем искусственного оплодотворения. Что вполне нормально, когда ты не можешь нормально иметь детей. Но у большинства женщин есть эмоциональное предубеждение по поводу рождения детей от мужа. И есть только один способ выяснить, возможно ли это ”.


Глаза Леа расширились. “Вы предлагаете, чтобы ваши девочки посмотрели, может ли мужчина быть отцом детей, прежде чем подумывать о браке?”


“Конечно. В противном случае население Анвара обезлюдело бы столетия назад. Поэтому выбор делает женщина. Если она заинтересована в мужчине, она говорит об этом. Если она не заинтересована, мужчине и в голову не придет предлагать что-либо. Она сильно отличается от других планет, но и наша планета Анвар тоже. У нас он хорошо работает, и это единственный подходящий тест ”.


“Почти полная противоположность Земле”, - сказала ему Леа, бросая огрызок яблока на блюдо и тщательно облизывая кончики пальцев. “Я думаю, вы, анварцы, описали бы Землю как планетарный рассадник сексуальности. Обратная сторона вашей системы, и он работает на полную мощность все время. Там слишком много людей для комфорта. Контроль над рождаемостью появился поздно, и с ним все еще борются — если вы вообще можете себе это представить. Все еще существует слишком много архаичных религий, а также безумных идей, которые давно укоренились в обычаях. Мир перенаселен. Мужчины, женщины, дети - кипящая толпа, куда ни глянь. И все физически зрелые люди, кажется, вовлечены в Великую игру Любви. Мужчина всегда является агрессором. Не физически — по крайней мере, не часто - а женщины принимают самые возмутительные виды лести как должное. На вечеринках всегда есть пара горячих дуновений страсти, овевающих твою шею. Девушка должна следить за тем, чтобы ее каблуки с шипами были остро подстрижены.”


“Она должна что?”


“Это фигура речи, Брайон. Это значит, что ты все время сопротивляешься, если не хочешь, чтобы тебя смыло потопом ”.


“Звучит довольно”, — Брайан взвесил слово, прежде чем произнести его, но не смог найти ничего другого подходящего, — “отталкивающе”.


“С вашей точки зрения, это было бы. Боюсь, мы настолько к этому привыкли, что даже принимаем это как должное. Говоря социологически ....” Она остановилась и посмотрела на прямую спину Брайона и его почти застывшую позу. Ее глаза расширились, а рот открылся в невысказанном ох от внезапного осознания.


“Я веду себя как дура”, - сказала она. “Ты вообще не говорил в общем! Вы имели в виду очень специфическую тему. А именно меня!”


“Пожалуйста, Леа, ты должна понять....”


“Но я хочу!” Она рассмеялась. “Все время, пока я думал, что ты ведешь себя как холодный и бессердечный кусок льда, ты на самом деле был очень милым. Просто играю в игру в старом добром анварском стиле. Ждешь знака от меня. Мы бы все еще играли по другим правилам, если бы у вас не было больше здравого смысла, чем у меня, и, наконец, вы поняли, что где-то на линии мы, должно быть, перепутали наши сигналы. А я думал, ты какой-то морозный инопланетянин, соблюдающий целибат ”. Она высвободила руку, и ее пальцы прошлись по его волосам. То, что она давно хотела сделать.


“Я должен был”, - сказал он, пытаясь игнорировать легкое прикосновение ее пальцев. “Поскольку я так много думал о тебе, я не мог сделать ничего, что могло бы тебя оскорбить. Например, навязывать тебе свое внимание. Пока я не начал беспокоиться, в чем может заключаться оскорбление, поскольку я ничего не знал о нравах вашей планеты.”


“Ну, теперь ты знаешь”, - сказала она очень мягко. “Мужчины проявляют агрессию. Теперь, когда я понимаю, мне кажется, твой подход мне нравится больше. Но я все еще не уверен во всех правилах. Нужно ли объяснять, что да, Брайон, ты мне очень нравишься? В тебе больше мужественности, в одном огромном широкоплечем комке, чем я когда-либо встречал прежде. Сейчас не совсем подходящее время или место для обсуждения брака, но я, безусловно, хотел бы ...


Его руки обнимали ее, прижимая к себе. Ее руки обхватили его, и их губы искали друг друга в темноте.


“Осторожно...” - прошептала она. “Я легко оставляю синяки....”


XIII


“Он не захотел входить, сэр. Просто постучал в дверь и сказал: "Я здесь, скажи Брэндду.”


“Достаточно хороший”, - сказал Брайон, засовывая пистолет в кобуру и убирая запасные обоймы в карман. “Я сейчас ухожу и должен вернуться до рассвета. Доставьте сюда из больницы одни из носилок на колесиках. Я хочу, чтобы он ждал меня, когда я вернусь ”.


Снаружи на улице было темнее, чем он помнил. Брайон нахмурился, и его рука потянулась к пистолету. Кто-то вывел из строя все близлежащие источники света. Звездного освещения было как раз достаточно, чтобы он смог разглядеть темную громаду песчаной машины.


“Брайон Брэндд?” - спросил я. из машины раздался резкий голос. “Залезай”.


Мотор взревел, как только он закрыл дверь. Без огней машина с песком проложила дорожку через город и вышла в пустыню. Хотя скорость возросла, водитель по-прежнему вел машину в темноте, нащупывая дорогу легкими касаниями рычагов управления. Земля поднималась, и когда они достигли вершины плато, он заглушил двигатель. Ни водитель, ни Брайон не произнесли ни слова с тех пор, как уехали.


Щелкнул выключатель, и на приборе зажглись индикаторы. В их тусклом сиянии Брайон мог разглядеть ястребиный профиль другого мужчины. Когда он пошевелился, Брайон увидел, что его фигура была жестоко укорочена. Либо несчастный случай, либо мутировавший ген искривил его позвоночник, сгорбив его вперед в вечной согнутой мольбе. Искалеченные тела были редкостью — его было первым, что Брайон когда-либо видел. Он задавался вопросом, какая череда событий всю жизнь удерживала его от медицинской помощи. Это могло бы объяснить горечь и боль в голосе мужчины.


“Потрудились ли могучие мозги в Ньорде сообщить вам, что они отложили дедлайн еще на один день?” спросил мужчина. “Что этот мир вот-вот подойдет к концу?”


“Да, я знаю”, - сказал Брайон. “Вот почему я обращаюсь к вашей группе за помощью. Наше время истекает слишком быстро ”.


Мужчина не ответил; он только хмыкнул и полностью сосредоточился на сигналах радара и светящемся экране. Электронные органы чувств включились, когда он проверил все поисковые частоты, чтобы убедиться, что за ними следят.


“Куда мы направляемся?” - Что это? - спросил Брайон.


“Отправляемся в пустыню”. Водитель неопределенно махнул рукой. “Штаб армии. Поскольку все это будет взорвано в другой день, я думаю, я могу сказать вам, что это единственный лагерь, который у нас есть. Все машины, люди и оружие базируются там. И привет. Он здесь главный. Завтра все это исчезнет — вместе с этой проклятой планетой. Какое у вас к нам дело?”


“Разве я не должен говорить это Hys?”


“Поступай как знаешь”. Удовлетворенный результатами поиска по приборам, водитель снова завел машину и помчался по пустыне. “Но мы добровольческая армия, и у нас нет секретов друг от друга. Только от дураков дома, которые собираются уничтожить этот мир ”. В его словах была горечь, которую он даже не пытался скрыть. “Они ссорились между собой и так долго откладывали принятие твердого решения, что теперь вынуждены совершить убийство”.


“Из того, что я слышал, я думал, что все было наоборот. Они называют вашу армию Нью-Йорка террористами”.


“Мы такие. Потому что мы армия, и мы на войне. Идеалисты на родине поняли это, только когда стало слишком поздно. Если бы они поддержали нас с самого начала, мы бы взорвали каждый черный замок на Дис, искали бы, пока не нашли эти бомбы. Но это означало бы бессмысленное разрушение и смерть. Они бы об этом не подумали. Теперь они собираются убить всех, разрушить все ”. Он включил подсветку на панели ровно на столько, чтобы определить направление по компасу, и Брайон увидел, как мучительно несчастно его скрюченное тело.


“Это еще не конец”, - сказал Брайон. “Осталось больше суток, и я думаю, что я нащупал то, что может остановить войну — без сбрасывания бомб”.


“Вы отвечаете за фонд "Бесплатные хлеб и одеяла" в области культурных связей, не так ли? Что хорошего может сделать ваша компания, когда начнется стрельба?”


“Ни одного. Но, может быть, мы сможем отложить съемки. Если вы пытаетесь оскорбить меня — не утруждайте себя. Мой коэффициент раздражения очень высок ”.


Водитель только хмыкнул на это, сбавляя скорость, когда они проезжали через поле из битого камня. “Чего ты хочешь?” - спросил я. он спросил.


“Мы хотим провести детальное исследование одного из магов. Живой или мертвый, это не имеет никакого значения. У тебя случайно нет с собой такого?”


“Нет. Мы сражались с ними достаточно часто, но всегда на их домашней территории. Они хранят все свои потери и значительное количество наших. В любом случае, какая тебе от этого польза? Мертвый не скажет вам, где бомбы или проектор прыжкового пространства.”


“Я не понимаю, почему я должен объяснять это вам — если только вы не главный. Ты - Hys, не так ли?”


Водитель издал сердитый звук, а затем замолчал, пока вел машину. Наконец он спросил: “Что заставляет тебя так думать?”


“Назови это предчувствием. Во-первых, ты не очень-то похож на водителя машины с песком. Конечно, в вашей армии могут быть только генералы и никаких рядовых — но я сомневаюсь в этом. Я также знаю, что время для всех нас почти истекло. Это долгая поездка, и было бы пустой тратой времени, если бы вы просто сидели в пустыне и ждали меня. Если бы вы сами отвезли меня, вы могли бы принять решение до того, как мы приехали. Я мог бы подготовить решение относительно того, собираетесь ли вы помогать мне или нет. А ты?”


“Да, я Хайс. Но вы все еще не ответили на мой вопрос. Для чего тебе нужно тело?”


“Мы собираемся вскрыть его и хорошенько рассмотреть. Я не думаю, что магты - люди. Они — нечто, живущее среди людей и маскирующееся под людей, но все еще не являющееся человеком ”.


“Тайные пришельцы?” Хайс взорвался словами со смесью удивления и отвращения.


“Возможно. Экспертиза покажет нам это ”.


“Ты либо глуп, либо некомпетентен”, - с горечью сказал Хайс. “Жар Dis поджарил твои мозги в твоей голове. Я не буду частью такого рода абсурдного плана ”.


“Ты должен”, - сказал Брайон, удивляясь собственному спокойствию. Он мог чувствовать интерес другого человека, скрытый за его оскорбительными манерами. “Мне даже не нужно объяснять вам свои причины. В другой день этот мир закончится, и у вас нет способа остановить это. У меня просто может появиться идея, которая может сработать, и вы не можете позволить себе рисковать — по крайней мере, если вы действительно искренни. Либо ты убийца, убивающий дисанцев ради удовольствия, либо ты искренне хочешь остановить войну. Что это?”


“С твоим телом все будет в порядке”, - проскрежетал Хайс, яростно разворачивая машину вокруг каменного выступа. “Не то чтобы это чего—то достигнет - но я не могу найти вины в убийстве другого магта. Мы можем без проблем вписать вашу операцию в наши планы. Это последняя ночь, и я отправил каждую из своих команд в рейды. Мы взломаем как можно больше башен магов до рассвета. Есть небольшой шанс, что мы сможем что-нибудь раскопать. На самом деле это просто съемка в темноте, но это все, что мы можем сейчас сделать. Моя собственная команда ждет, и вы можете поехать вместе с нами. Остальные ушли раньше. Мы собираемся взорвать небольшую башню на этой стороне города. Однажды мы совершили налет на него и захватили много стрелкового оружия, которое они там хранили. Есть большая вероятность, что они, возможно, были достаточно глупы, чтобы снова что-то там хранить. Иногда кажется, что магты страдают от полного отсутствия воображения.”


“Ты понятия не имеешь, насколько ты прав”, - сказал ему Брайон.


Машина с песком замедлила ход, когда они приблизились к плоскогорной горе, которая вертикально поднималась из пустыни. Они хрустели по разбитым камням, не оставляя следов. На приборной панели замигал огонек, и Hys мгновенно остановилась и заглушила двигатель. Они выбрались наружу, потягиваясь и дрожа от холода пустынной ночи.


Было темно, когда они шли в тени утеса, и им пришлось на ощупь пробираться по тропинке среди осыпавшихся валунов. Внезапная вспышка света заставила Брайона вздрогнуть и прикрыть глаза. Рядом с ним, на земле, находился жужжащий проектор отмены звука, испускающий веерообразную завесу вибрации, которая поглощала все падающие на нее световые лучи. Эта невероятная чернота создала светонепроницаемую стену для углубленной впадины у подножия скалы. В этом укрытии, под выступом скалы, стояли три открытые машины для перевозки песка. Они были большими и бронированными, воинственными из-за своей потрескавшейся серой окраски. Мужчины развалились, разговаривали и полировали свое оружие. Все прекратилось, когда появились Хайс и Брион.


“Загружайся”, - крикнул Хайс. “Сейчас мы собираемся атаковать по тому же плану, который я изложил ранее. Тащи Телта сюда”. Когда он разговаривал со своими подчиненными, из его голоса исчезла часть резкости. Рослые солдаты Ньюйорда двинулись в готовом повиновении своему командиру. Они нависали над его согнутой фигурой, большинство из них были вдвое выше него, но прыгали без колебаний, когда он командовал. Они были основой ударной силы "Ньорд", а он был мозгом.


К Hys подкатился коренастый мужчина квадратной формы и отсалютовал неторопливым движением руки. Он был увешан тяжелыми рюкзаками и электронными инструментами. Его карманы были набиты мелкими инструментами и запасными частями.


“Это Телт”, - сказал Хайс Брайону. “Он позаботится о тебе. Telt - моя личная техническая команда. Он сопровождает меня во всех операциях со своими счетчиками, чтобы протестировать внутренние помещения фортов Дисана. Пока что он не нашел никаких следов генератора прыжкового пространства или избыточной радиоактивности, которые могли бы указывать на бомбу. Поскольку он бесполезен, и ты бесполезен, вы оба заботитесь друг о друге. Воспользуйся машиной, на которой мы приехали ”.


Широкое лицо Телта расплылось в лягушачьей ухмылке; его голос был хриплым и хриплым. “Подожди. Просто подожди! Когда-нибудь эти иглы начнут мигать, и все наши проблемы закончатся. Что ты хочешь, чтобы я сделал с незнакомцем?”


“Снабдите его трупом — одного из магов”, - сказал Хайс. “Отнеси его туда, куда он захочет, а затем вернись сюда”. Хайс хмуро посмотрел на Телта. “Когда-нибудь твои иголки будут мерцать! Бедный дурак — это последний день ”. Он отвернулся и махнул мужчинам, чтобы они садились в свои песочницы.


“Я ему нравлюсь”, - сказал Телт, прикрепляя последнюю деталь оборудования. “Ты можешь сказать, потому что он так меня называет. Он великий человек, Hys, но они так и не узнали об этом, пока не стало слишком поздно. Передай мне этот счетчик, хорошо?”


Брайон последовал за техником к машине и помог ему погрузить оборудование на борт. Когда из темноты появились более крупные машины, Телт развернулся вслед за ними. Они гуськом продвигались вперед по скалам, пока не оказались в пустыне с крутыми песчаными дюнами. Затем они выстроились в шеренгу в ряд и устремились к своей цели.


Телт хрипло напевал себе под нос, пока вел машину. Он внезапно замолчал и посмотрел на Брайона. “Для чего тебе нужен dead Dis?”


“Теория”, - вяло ответил Брайон. Он наполовину дремал в кресле, пользуясь возможностью немного отдохнуть перед атакой. “Я все еще ищу способ предотвратить конец”.


“Ты и Хайс”, - с удовлетворением сказал Телт. “Пара идеалистов. Попытка остановить войну, которую ты не начинал. Они никогда не слушали Hys. Он сказал им в самом начале, что именно произойдет, и он был прав. Они всегда думали, что его идеи были кривыми, как и он сам. Рос один в горном лагере, со слишком искривленной спиной и слишком старым, чтобы его можно было починить, когда он, наконец, вышел. Идеи перекрутились таким же образом. Сделал себя авторитетом в области войны. Хах! Война в Нью-Йорке — это все равно что быть специалистом по кубикам льда в аду. Но он знал об этом все, хотя они никогда не позволили бы ему использовать то, что он знал. Поставьте дедушку Краффта главным вместо себя ”.


“Но Хайс теперь командует армией?”


“Все добровольцы, их слишком мало и слишком мало денег. Слишком мало и слишком чертовски поздно, чтобы принести хоть какую-то пользу. Я скажу вам, что мы сделали все, что могли, но этого никогда не было достаточно. И за это нас называют мясниками ”. Теперь в голосе Телта чувствовалась заминка, скрытый поток эмоций, которые он не мог подавить. “Дома они думают, что нам нравится убивать. Думаешь, мы сумасшедшие. Они не могут понять, что мы делаем единственное, что должно быть сделано —”


Он прервался, когда быстро нажал на тормоза и заглушил двигатель. Очередь из машин с песком подошла к остановке. Впереди, едва видимая из-за дюн, виднелась вершина темной башни.


“Отсюда мы пойдем пешком”, - сказал Телт, вставая и потягиваясь. “Мы можем не торопиться, потому что другие парни вступают первыми, смягчают ситуацию. Затем мы с тобой отправляемся в подвал для проверки на радиацию и находим там симпатичный труп.”


Сначала пешком, затем ползком, когда дюны больше не прикрывали их, они подкрались к крепости Дисан. Темные фигуры двигались впереди них, останавливаясь только тогда, когда достигали осыпающихся черных стен. Они не воспользовались подъемным пандусом, а поднялись по отвесной внешней стороне крепостных валов.


“Линейные метатели”, - прошептал Телт. “Закрепляются при попадании ракеты, запасаются какой-нибудь быстро схватывающейся слизью. Затем мы поднимаем нить накала с помощью двигателя для подъема по леске. Они их изобрели”.


“Это тот путь, которым мы с тобой собираемся войти?” - Что это? - спросил Брайон.


“Нет, мы прекращаем восхождение. Я уже говорил тебе, что однажды мы попали в этот рок. Я знаю расположение внутри.” Он двигался, пока говорил, осторожно меряя шагами расстояние вокруг основания башни. “Должен быть примерно здесь”.


Воздух пронзил пронзительный вопль, и крыша здания магтер вспыхнула пламенем. Над ними застучало автоматическое оружие. Что-то тихо упало в ночи и тяжело ударилось о землю рядом с ними.


“Атака началась”, - крикнул Телт. “Мы должны пройти сейчас, пока все эти уроды сражаются на вершине”. Он вытащил из одной из своих сумок предмет в форме тарелки и сильно ударил им по стене. Он висел там. Он повернул его сзади, что-то вытащил и махнул Брайону, чтобы тот опускал его на землю. “Кумулятивный заряд. Должно влететь сразу, но никогда нельзя сказать наверняка ”.


Земля под ними подпрыгнула, и раздался звонкий стук, словно гигантский кулак пробил стену. Облако пыли и дыма рассеялось, и они смогли разглядеть темное отверстие в скале, туннель, пробитый в стене направленной силой взрыва. Телт направил луч света через отверстие на разрушенную камеру внутри.


“Не о чем беспокоиться тому, кто прислонялся к этой стене. Но давайте войдем в этот черный улей и выйдем из него, пока те, что наверху, не спустились для расследования.”


На полу было полно осколков камня, и они скользили и кувыркались по нему. Телт указывал фонариком путь вниз по наклонному пандусу. “Подземные камеры в скале. Они всегда хранят свои вещи там, внизу ...”


Дымящаяся черная сфера по дуге вылетела из устья туннеля, ударившись о их ноги. Телт просто разинул рот, но как только он упал на пол, Брайон прыгнул вперед. Он поймал его тыльной стороной стопы и пинком отправил обратно в темное отверстие туннеля. Телт ударился о землю рядом с ним, когда внизу вспыхнуло оранжевое пламя взрыва. Осколки застучали по потолку и стене позади них.


“Гранаты!” Телт ахнул. “Они использовали их всего один раз до этого — их не может быть много. Должен предупредить Хайса ”. Он подключил горловой микрофон к передатчику на своем рюкзаке и быстро заговорил в него. Внизу послышалось шевеление, и Брайон обрушил на туннель огненный дождь.


“Сверху они тоже плохо заразились! Мы должны уходить. Иди первым, а я тебя прикрою ”.


“Я пришел за своим Дисаном - я не уйду, пока не получу его”.


“Ты сумасшедший! Ты покойник, если останешься!”


Телт карабкался обратно к разрушенному входу, пока говорил. Он стоял спиной, когда Брайон выстрелил. Маг появился бесшумно, как тень смерти. Они атаковали без звука, с ничего не выражающими лицами бросаясь под пули. Двое умерли сразу, скручиваясь и сворачиваясь; третий упал к ногам Брайона. Застреленный, пронзенный, умирающий, но еще не мертвый. Оставляя багровый след, он наклонился ближе, поднимая свой нож к Брайону. Он не пошевелился. Сколько раз ты должен убить человека? Или это был мужчина? Его разум и тело восстали против убийства, и он был почти готов принять смерть сам, а не убивать снова.


Пули Телта пробили тело, и оно упало с мрачной окончательностью.


“Вот твой труп — теперь убери его отсюда!” Телт завизжал.


Вдвоем они протащили промокший вес мертвого магта через дыру, их обнаженные спины ползли в ожидании мгновенной смерти. Пока они бежали с башни, больше никаких нападений не последовало, кроме гранаты, которая взорвалась слишком далеко позади них, чтобы причинить какой-либо вред.


Одна из бронированных машин с песком объезжала крепость, сверкая фарами, ведя непрерывный огонь из своего тяжелого вооружения. Нападавшие забрались в него, когда пытались отступить. Телт и Брайон тащили Дисана за собой, пробираясь по рыхлому песку к кружащей машине. Телт оглянулся через плечо и перешел на неуклюжий бег.


“Они преследуют нас!” - выдохнул он. “Первый раз, когда они преследовали нас после налета!”


“Они должны знать, что тело у нас”, - сказал Брайон.


“Оставь это позади ...” Телт поперхнулся. “Слишком тяжелый, чтобы нести ... в любом случае!”


“Я бы предпочел оставить тебя”, - резко сказал Брайон. “Дай мне это”. Он оттащил труп от не сопротивляющегося Телта и взвалил его себе на плечи. “Теперь используй свой пистолет, чтобы прикрыть нас!”


Телт выпустил дождь пуль обратно в темные фигуры, следовавшие за ними. Водитель машины с песком, должно быть, увидел вспышку их огня, потому что грузовик развернулся и направился к ним. Он затормозил в удушливом облаке пыли, и готовые руки потянулись, чтобы поднять их. Брайан толкнул тело перед собой и полез за ним. Двигатель грузовика заурчал, и они помчались прочь в темноту, прочь от разрушенной башни.


“Знаешь, это было больше похоже на шутку, когда я сказал, что оставлю труп позади”, - сказал Телт Брайону. “Ты мне не поверил, не так ли?”


“Да”, - сказал Брайон, прижимая магтер мертвым весом к борту грузовика. “Я думал, ты это серьезно”.


“Аааа, ” запротестовал Телт, - ты такой же плохой, как и он. Ты относишься ко всему слишком серьезно ”.


Брайан внезапно осознал, что он весь мокрый от крови, его одежда промокла насквозь. От этой мысли у него скрутило живот, и он вцепился в край песочницы. Подобное убийство было слишком личным. Абстрактно говорить о теле - это одно, но убить человека, затем поднять его мертвую плоть и почувствовать на себе тепло его крови - это совершенно другое дело. Но магты не были людьми, он знал это. Эта мысль была лишь слегка утешительной.


После того, как они достигли других ожидающих машин с песком, группа налетчиков разделилась. “Каждый летит в другом направлении, ” сказал Телт, “ поэтому они не могут отследить нас до базы”. Он прикрепил листок бумаги рядом с компасом и запустил мотор. “Мы сделаем большой рывок в пустыне и закончим в Ховедстаде. Я получил этот курс здесь. Тогда я брошу тебя и твоих друзей и вернусь в наш лагерь. Ты все еще злишься на меня за то, что я сказал, не так ли? А ты?”


Брайон не ответил. Он пристально смотрел в боковое окно.


“Что делаешь?” - Спросил Телт. Брайон указал на стремительно приближающуюся темноту.


“Вон там”, - сказал он, указывая на растущий свет на горизонте.


“Рассвет”, - сказал Телт. “Много дождей на вашей планете? Ты никогда раньше не видел, как восходит солнце?”


“Только не в последний день мира”.


“Запри его”, - проворчал Телт. “У меня от тебя мурашки по коже. Я знаю, что они будут взорваны. Но, по крайней мере, я знаю, что сделал все, что мог, чтобы остановить это. Как ты думаешь, они будут чувствовать себя как дома — на Ньорде — с завтрашнего дня?”


“Может быть, мы все еще можем остановить это”, - сказал Брайон, отмахиваясь от чувства уныния. Единственным ответом Телта был бессловесный звук отвращения.


К тому времени, как они сделали большую петлю в пустыне, солнце стояло высоко в небе, началась дневная жара. Их маршрут проходил через цепь низких, каменистых холмов, которые снижали их скорость почти до нуля. Они мчались вперед на пониженной передаче, пока Телт потел и ругался, борясь с управлением. Затем они оказались на твердом песке и набирали скорость по направлению к городу.


Как только Брайон ясно увидел Ховедстада, он почувствовал приступ страха. Откуда-то из города поднимался черный столб дыма. Это могло быть пламенем одного из заброшенных зданий, незначительным пожаром. И все же, чем ближе они подходили, тем больше росло его напряжение. Брайон сам не осмелился выразить это словами; именно Телт озвучил эту мысль.


“Пожар или что-то в этом роде. Идет из вашего района, где-то рядом с вашим зданием ”.


В городе они увидели первые признаки разрушения. Разбитые обломки на улицах. Запах жирного дыма в их ноздрях. Появлялось все больше и больше людей, идущих в том же направлении, что и они. Обычно пустынные улицы Ховедстада теперь были почти переполнены. Дисанцы, очевидные по их обнаженным плечам, смешались с несколькими инопланетянами, которые все еще оставались.


Брайон убедился, что брезент хорошо обернут вокруг тела, прежде чем они медленно протолкнули машину с песком сквозь растущую толпу.


“Мне не нравится вся эта реклама”, - пожаловался Телт, глядя на людей. “Это последний день, иначе я бы повернул назад. Они знают наши машины; мы достаточно часто совершали налеты на них ”. Поворачивая за угол, он внезапно затормозил, разинув рот.


Впереди было разрушение. Черные, разбитые обломки превратились в запустение. Он все еще дымился, розовые языки пламени лизали руины. С грохотом упал фрагмент стены.


“Это ваше здание — здание фонда!” Телт закричал. “Они были здесь раньше нас — должно быть, использовали радио, чтобы объявить рейд. Они проделали работу, своего рода взрывчатку ”.


Надежда была мертва. Дис был мертв. В руинах впереди, перемешанные и разбитые с другими обломками, лежали тела всех людей, которые доверяли ему. Леа... прекрасная и жестоко мертвая Леа. Доктор Стайн, его пациенты, Фоссел, все они. Он сохранил их на этой планете, и теперь они были мертвы. Каждый из них. Мертв.


Убийца!


XIV


Жизнь была оборвана. В голове Брайана не было ничего, кроме отчаяния и боли от невосполнимой потери. Если бы его мозг был полным хозяином своего тела, он бы умер там, потому что в тот момент в нем не было воли к жизни. Не подозревая об этом, его сердце продолжало биться, а размеренные движения легких втягивали ужасную сладость прокуренного воздуха. С автоматической прямотой его тело продолжало жить.


“Что ты собираешься делать?” Спросил Телт, даже его естественное воодушевление утихло от этого. Брайон только покачал головой, когда до него дошли эти слова. Что он мог сделать? Что вообще можно было бы сделать?


“Следуйте за мной”, - произнес голос на гортанном диане через отверстие заднего окна. Говоривший затерялся в толпе прежде, чем они успели обернуться. Теперь, осознав это, Брайон увидел, как местный житель отошел от края толпы и повернулся, чтобы посмотреть в их сторону. Это был Ulv.


“Поверни машину — в ту сторону!” Он ударил Телта по руке и указал. “Делай это медленно и не привлекай к нам внимания”. На мгновение появилась надежда, о которой он заставил себя не думать. Здание исчезло, и все люди в нем были мертвы. С этим фактом нужно было смириться.


“Что происходит?” - Спросил Телт. “Кто это разговаривал в окне?”


“Туземец — вон тот, впереди. Он спас мне жизнь в пустыне, и я думаю, что он на нашей стороне. Несмотря на то, что он коренной дисанец, он может понимать факты, недоступные магам. Он знает, что случится с этой планетой ”. Брайон говорил, чтобы заполнить свой мозг словами, чтобы у него не появилась надежда. Надежды не было никакой.


Ulv медленно и непринужденно двигался по улицам, никогда не оглядываясь назад. Они последовали за ним, отстав настолько, насколько осмелились, но все еще держа его в поле зрения. Здесь, среди опустевших складов внеземелья, было меньше людей. Ульв исчез в одном из них; "ЛАЙТ МЕТАЛС ТРАСТ ЛТД.", - гласила вывеска над дверью. Телт замедлил ход машины.


“Не останавливайся на достигнутом”, - сказал Брайон. “Заезжай за угол и остановись”.


Брайан выбрался из машины с легкостью, которой он не чувствовал. Теперь никого не было видно ни в одном направлении. Медленно возвращаясь к углу, он проверил улицу, которую они только что покинули. Горячий, тихий и пустой.


На том месте, где раньше была дверь склада, внезапно возникла чернота, и последовало резкое движение руки. Брион подал сигнал Telt трогаться и запрыгнул в уже движущуюся машину с песком.


“В ту открытую дверь — быстро, пока нас никто не увидел!” Машина с грохотом съехала по пандусу в темный салон, и дверь за ними закрылась.


“Улв! Что это? Где ты?” Позвал Брайон, моргая в полумраке салона. Рядом с ним появилась серая фигура.


“Я здесь”.


“Ты —” Не было никакой возможности закончить предложение.


“Я слышал об этом рейде. Магтеры собрали всех, кого могли, чтобы помочь им нести взрывчатку. Я согласился. Я не мог остановить их, и не было времени предупредить кого-либо в здании ”.


“Значит, они все мертвы?”


“Да”, - кивнул Ульв. “Все, кроме одного. Я знал, что, возможно, смогу спасти одного; я не был уверен, кого. Итак, я забрал женщину, с которой ты был в пустыне — она сейчас здесь. Она была ранена, но не сильно, когда я ее вытаскивал ”.


Виноватое облегчение затопило Брайона. Он не должен ликовать, не тогда, когда смерть всех в Фонде все еще свежа в его памяти. Но в тот момент он был счастлив.


“Дай мне взглянуть на нее”, - сказал он Ульву. Его охватил внезапный страх, что, возможно, произошла ошибка. Возможно, Ульв спас другую женщину.


Ульв первым пересек пустой погрузочный отсек. Брайон внимательно следил за ним, борясь с искушением сказать ему поторопиться. Когда он увидел, что Ульв направляется к офису в дальней стене, он больше не мог себя контролировать и побежал вперед.


Это была Леа, лежащая без сознания на диване. Пот выступил у нее на лице, она застонала и пошевелилась, не открывая глаз.


“Я дал ей совер, затем завернул ее в ткань, чтобы никто не узнал”, - сказал Ульв.


Телт был совсем рядом с ними, заглядывая внутрь через открытую дверь.


“Sover - это наркотик, который они получают с одного из своих растений”, - сказал он. “Мы получили большой опыт работы с этим. Немного - хороший нокаутирующий наркотик, но в больших дозах это смертельный яд. Противоядие у меня в машине; подожди, я принесу его”. Он вышел.


Брайон сел рядом с Леа и вытер ее лицо от грязи и пота. Темные тени под ее глазами теперь были почти черными, а ее эльфийское лицо казалось еще тоньше. Но она была жива — это было важно.


Часть напряжения покинула Брайона, и он снова мог думать. Оставалось еще кое-что сделать. После этого последнего опыта Леа должна быть на больничной койке. Но это было невозможно. Ему пришлось бы поднять ее на ноги и вернуть к работе. Ответ все еще может быть найден. Каждая секунда уносила еще одну часть жизни планеты.


“Через минуту будет как новенький”, - сказал Телт, с грохотом опуская тяжелую коробку с медикаментами. Он пристально наблюдал, как Ульв покидает комнату. “Хайс должен знать об этом отступнике. Может пригодиться в качестве шпиона или для получения информации — хотя, конечно, сейчас уже слишком поздно что-либо предпринимать, так что черт с ним.” Он вытащил из коробки пистолет для подкожных инъекций и набрал номер на боковой панели. “Теперь, если ты закатаешь ей рукав, я верну ее к жизни”. Он прижал колоколообразное стерилизующее дуло к ее коже и нажал на спусковой крючок. Шприц-пистолет коротко зажужжал, завершая свой цикл громким щелчком.


“Это быстро работает?” - Что это? - спросил Брайон.


“Пару минут. Просто оставь ее в покое, и она придет в себя сама ”.


В дверях стоял Ульв. “Убийца!” - прошипел он. Духовое ружье было у него в руке, наполовину поднесенной ко рту.


“Он был в машине — он видел это!” Телт закричал и схватился за свой пистолет.


Брайон бросился между ними, подняв руки. “Прекрати это! Больше никаких убийств!” - крикнул он на дисанском. Затем он погрозил кулаком Телту. “Выстрели из этого пистолета, и я засуну его тебе в глотку. Я с этим разберусь ”. Он повернулся лицом к Ульву, который даже не поднес духовое ружье ближе к губам. Это был хороший знак — Disan все еще был неопределенным.


“Ты видел тело в машине, Ульв. Итак, вы, должно быть, видели, что это рюкзак мага. Я убил его сам, потому что я предпочел бы убить одного, или десять, или даже сотню человек, чем уничтожить всех на этой планете. Я убил его в честном бою и теперь собираюсь осмотреть его тело. В магтере есть что-то очень странное и непохожее на других, вы сами это знаете. Если я смогу выяснить, что это такое, возможно, мы сможем заставить их прекратить эту войну и не бомбить Ньюйорд ”.


Ульв все еще был зол, но он немного опустил духовое ружье. “Я бы хотел, чтобы здесь не было инопланетян”, - сказал он. “Я бы хотел, чтобы никто из вас никогда не приходил. Все было в порядке, пока ты не начал приходить. Магты были самыми сильными, и они убивали; но они также помогали. Теперь они хотят развязать войну вашим оружием, и для этого вы собираетесь уничтожить мой мир. И ты хочешь, чтобы я тебе помог!”


“Не я — ты сам!” Устало сказал Брайон. “Пути назад нет, это единственное, чего мы не можем сделать. Возможно, Dis было бы лучше без контактов за пределами планеты. Может быть, и нет. В любом случае, тебе придется забыть об этом. Теперь у вас есть связь с остальной галактикой, к лучшему это или к худшему. Тебе нужно решить проблему, и я здесь, чтобы помочь тебе ее решить ”.


Секунды тикали, пока Ульв, не двигаясь, бился над вопросами, которые были новыми для его жизни. Может ли убийство остановить смерть? Мог ли он помочь своему народу, помогая незнакомцам сражаться и убивать их? Его мир изменился, и ему это не нравилось. Он должен приложить гигантские усилия, чтобы измениться вместе с ним.


Внезапно он засунул духовое ружье за ремень на поясе, повернулся и вышел.


“Слишком много для моих нервов”, - сказал Телт, убирая пистолет обратно в кобуру. “Ты не представляешь, как я буду счастлив, когда вся эта чертовщина закончится. Даже если планета взорвется, мне все равно. Я закончил ”. Он вышел к машине с песком, внимательно следя за дисаном, скорчившимся у стены.


Брайон повернулся обратно к Леа, чьи глаза были открыты и смотрели в потолок. Он подошел к ней.


“Бегу”, - сказала она, и в ее голосе была невыразительная пустота, которая кричала громче любых эмоций. “Они пробежали мимо открытой двери моей комнаты, и я мог видеть их, когда они убили доктора Стайна. Просто разделал его, как животное, изрубил на куски. Затем один вошел в комнату, и это все, что я помню ”. Она медленно повернула голову и посмотрела на Брайона. “Что случилось? Почему я здесь?”


“Они...мертвы”, - сказал он ей. “Все они. После налета дисанцы взорвали здание. Ты единственный, кто выжил. Это был Ульв, который вошел в твою комнату, Дисан, которого мы встретили в пустыне. Он увез тебя и спрятал здесь, в городе ”.


“Когда мы уезжаем?” спросила она тем же пустым тоном, поворачиваясь лицом к стене. “Когда мы уберемся с этой планеты?”


“Сегодня последний день. Крайний срок - полночь. Краффт пришлет за нами корабль, когда мы будем готовы. Но нам все еще нужно делать свою работу. У меня есть это тело. Вам придется изучить его. Мы должны узнать о магте....”


“Сейчас ничего нельзя сделать, кроме как уйти”. Ее голос был скучным и монотонным. “Человек может сделать не так уж много, и я это сделал. Пожалуйста, пришлите корабль; я хочу улететь прямо сейчас ”.


Брайон закусил губу от беспомощного разочарования. Казалось, ничто не могло пробить брешь в апатии, в которую она погрузилась. Слишком много шока, слишком много ужаса за слишком короткое время. Он взял ее за подбородок и повернул ее голову к себе лицом. Она не сопротивлялась, но ее глаза блестели от слез; слезы текли по ее щекам.


“Забери меня домой, Брайон, пожалуйста, забери меня домой”.


Он мог только откинуть ее мокрые волосы с лица и заставить себя улыбнуться ей. Моменты времени истекали, все быстрее и быстрее, и он больше не знал, что делать. Обследование должно было быть проведено — и все же он не мог заставить ее. Он поискал коробку с лекарствами и увидел, что Телт отнес ее обратно в машину для песка. В нем может быть что—то, что могло бы помочь - возможно, транквилизатор.


Телт разложил некоторые из своих инструментов на столе с картами и рассматривал кассету с помощью карманной лупы, когда вошел Брайон. Он нервно подпрыгнул и спрятал кассету за спину, затем расслабился, когда увидел, кто это был.


“Я думал, ты жуткий тип, который пришел посмотреть”, - прошептал он. “Может быть, ты и доверяешь ему, но я не могу себе этого позволить. Не могу даже пользоваться радио. Я ухожу отсюда немедленно. Я должен рассказать Хайсу!”


“Сказать ему что?” Резко спросил Брайон. “Из-за чего вся эта таинственность?”


Телт протянул ему увеличительное стекло и ленту. “Посмотри на эту кассету с записью с моего сцинтилляционного счетчика. Красные вертикали - это пятиминутные интервалы, волнистая черная горизонтальная линия - уровень радиоактивности. Все это, где линия поднимается и опускается, это когда мы шли в атаку. Различный уровень нагрева камня и грунта.”


“Что это за большая вершина в середине?”


“Это в точности совпадает с нашим посещением "Дома ужасов"! Когда мы прошли через дыру в основании башни!” Он не смог скрыть волнения в своем голосе.


“Означает ли это, что ....”


“Я не знаю. Я не уверен. Я должен сравнить его с другими кассетами на базе. Это мог бы быть камень башни — у некоторых из этих тяжелых пород высокое естественное содержание. Возможно, там могла бы быть коробка с инструментами с флуоресцентными циферблатами. Или это может быть одна из тех тактических атомных бомб, которые они уже сбросили в нас. Какой-то торговец оружием продал им несколько штук.”


“Или это могут быть кобальтовые бомбы?”


“Это может быть”, - сказал Телт, быстро собирая свои инструменты. “Плохо экранированная бомба или старая, с трещиной на обшивке, могла оставить подобный след. Достаточно небольшой утечки радона, чтобы этого хватило ”.


“Почему бы тебе не позвонить Хайсу по радио и не сообщить ему?”


“Я не хочу, чтобы об этом узнали в постах прослушивания дедушки Краффта. Это наша работа — если я прав. И я должен проверить свои старые записи, чтобы убедиться. Но это будет стоить рейда, я чувствую это нутром. Давайте выгрузим ваш труп ”. Он помог Брайону с неуклюжим свертком, затем скользнул на водительское сиденье.


“Подержи это”, - сказал Брайон. “У тебя есть что-нибудь в аптечке, что я мог бы использовать для Леа?" Кажется, она раскололась. Не истеричный, но замкнутый. Не прислушивается к голосу разума, ничего не делает, только лежит и просится домой ”.


“У меня здесь зелье”, - сказал Телт, открывая коробку с лекарствами. “Синдром убоя - так называет это наш медик. Поразил многих наших парней. Всю свою жизнь расти с ненавистью к идее насилия, и это становится жестоким, когда тебе приходится начинать убивать людей. Парни расстаются, ломаются, распадаются на части множеством разных способов. Медик перепутал это вещество. Не знаю, как это работает, возможно, транквилизаторы и какие-то препараты коры головного мозга. Но он стирает недавние воспоминания. Может быть, за последние десять, двенадцать часов. Ты не можешь расстраиваться из-за того, чего не помнишь ”. Он вытащил запечатанный пакет. “Инструкции на коробке. Желаю удачи”.


“Удачи”, - сказал Брайон и пожал мозолистую руку техника. “Дай мне знать, если следы будут достаточно сильными, чтобы стать бомбами”. Он проверил улицу, чтобы убедиться, что там чисто, затем нажал на кнопку двери. Песочная машина выехала на яркий солнечный свет и исчезла, пульсация ее мотора затихла вдали. Брайон закрыл дверь и вернулся к Леа. Ульв все еще сидел на корточках у стены.


В коробке был одноразовый шприц для подкожных инъекций на один укол. Леа не протестовала, когда он сломал печать и прижал иглу к ее руке. Она вздохнула, и ее глаза снова закрылись.


Когда он увидел, что она спокойно отдыхает, он втащил завернутое в брезент тело магтера. Вдоль одной стены тянулся верстак, и он с трудом втащил на него труп. Он развернул брезент, и незрячие глаза обвиняюще уставились на него.


Используя свой нож, Брайон срезал свободную, пропитанную кровью одежду. Под одеждой, вокруг талии мужчины, была пристегнута знакомая коллекция артефактов Disan. Это может иметь значение в любом случае. Человек или гуманоид, существу все равно пришлось бы жить на Дис. Брайан отбросил его в сторону вместе с одеждой. Обнаженный, пронзенный, окровавленный труп лежал перед ним.


В каждой внешней физической детали мужчина был человеком.


Теория Брайона становилась все более нелепой с каждым открытием. Если бы магты не были инопланетянами, как бы он мог объяснить их полное отсутствие эмоций? Какая-то мутация? Он не понимал, как это возможно. В мертвом человеке перед ним должно было быть что-то инопланетное. Будущее мира покоилось на этой призрачной надежде. Если информация Telt о бомбах окажется ложной, надежды вообще не останется.


Леа все еще была без сознания, когда он снова посмотрел на нее. Невозможно было сказать, как долго продлится кома. Ему, вероятно, пришлось бы разбудить ее, но он не хотел делать это слишком рано. Потребовалось усилие, чтобы сдержать свое нетерпение, хотя он знал, что препарату нужно время, чтобы подействовать. Он, наконец, решил, что у него есть по крайней мере минимум час, прежде чем он попытается побеспокоить ее. Это было бы в полдень — за двенадцать часов до уничтожения.


Единственное, что он должен был сделать, это связаться с профессором-коммандером Краффтом. Возможно, это было пораженчеством, но он должен был убедиться, что у них есть способ покинуть эту планету, если миссия провалится. Краффт установил ретранслятор, который переадресовывал звонки со своего персонального устройства. Если бы это реле находилось в здании Фонда, контакт был бы разорван. Это нужно было выяснить, пока не стало слишком поздно. Брайон включил рацию и послал вызов. Ответ пришел мгновенно.


“Это служба связи флота. Не могли бы вы, пожалуйста, оставить эту схему открытой? Коммандер Краффт ждет этого звонка, и сейчас он передается непосредственно ему.” Голос Краффта прервался, когда оператор все еще говорил.


“Кто делает этот звонок - это кто-нибудь из Фонда?” Голос старика дрожал от эмоций.


“Брендд здесь. Со мной Леа Морис....”


“Больше ничего? Есть ли другие выжившие после катастрофы, которая разрушила ваше здание?”


“Вот и все, кроме нас, это ... полная потеря. Поскольку здание и все приборы исчезли, у меня нет возможности связаться с нашим кораблем на орбите. Можете ли вы организовать, чтобы вытащить нас отсюда в случае необходимости?”


“Дай мне свое местоположение. Сейчас прибывает корабль ...


“Мне сейчас не нужен корабль”, - перебил его Брайон. “Не отправляйте его, пока я не позвоню. Если есть способ остановить ваше уничтожение, я найду его. Так что я останусь — до последней минуты, если потребуется ”.


Краффт молчал. Был слышен только треск открытого микрофона и звук дыхания. “Это твое решение”, - сказал он наконец. “У меня наготове будет корабль. Но не позволите ли вы нам забрать мисс Морис прямо сейчас?”


“Нет. Она нужна мне здесь. Мы все еще работаем, ищем —”


“Какой ответ вы можете найти, который, возможно, мог бы предотвратить разрушение сейчас?” Его тон был между надеждой и отчаянием. Брайон не смог ему помочь.


“Если у меня получится — ты узнаешь. В противном случае, на этом все закончится. Окончание передачи ”. Он выключил радио.


Леа спокойно спала, когда он посмотрел на нее, и оставалась еще добрая часть часа, прежде чем он смог ее разбудить. Как он мог бы им воспользоваться? Ей понадобятся инструменты, чтобы осмотреть труп, а здесь их, конечно же, не было. Возможно, он смог бы найти что-нибудь в руинах здания Фонда. При этой мысли у него возникло внезапное желание увидеть обломки вблизи. Могут быть и другие выжившие. Он должен был это выяснить. Если бы он мог поговорить с людьми, которых он видел работающими там.…


Ульв все еще сидел на корточках у стены в соседней комнате. Он сердито посмотрел на подошедшего Брайона, но ничего не сказал.


“Ты поможешь мне снова?” - Что это? - спросил Брайон. “Останься и присмотри за девушкой, пока я выйду. Я вернусь в полдень”. Ульв не ответил. “Я все еще ищу способ спасти Dis”, - добавил Брайон.


“Иди— я присмотрю за девушкой!” Ульв выплевывал слова в бессильной ярости. “Я не знаю, что делать. Возможно, вы правы. Вперед. Со мной она будет в безопасности ”.


Брайан выскользнул на пустынную улицу и, наполовину бегом, наполовину пешком, направился к развалинам, которые когда-то были Фондом культурных связей. Он выбрал курс, отличный от того, которым они пришли, нанеся первый удар по внешней окраине города. Оказавшись там, он мог развернуться и подойти с другой стороны, так что не было бы никаких указаний, откуда он пришел. Магт мог наблюдать, и он не хотел приводить их к Леа и украденному телу.


Завернув за угол, он увидел машину с песком, остановившуюся на улице впереди. В его линиях было что-то знакомое. Это мог быть тот, которым пользовались они с Телтом, но он не был уверен. Он огляделся, но пыльная, утоптанная улица была белой и пустой, мерцающей в тишине под солнцем. Держась поближе к стене и внимательно наблюдая, Брайон проскользнул к машине. Когда он подошел за ним вплотную, он был уверен, что это тот самый, в котором он был прошлой ночью. Что он здесь делал?


Тишина и жара заполнили улицу. Окна и двери были пусты, и в их тенях не было никакого движения. Поставив ногу на колесо-пугало, он протянул руку и схватился за обжигающий металлический край открытого окна. Он подтянулся и уставился на улыбающееся лицо Телта.


Улыбающийся смерти. Губы оттянуты назад, обнажая оскаленные зубы, глаза вылезают из орбит, черты лица опухли и исказились от смертельного яда. Крошечный деревянный дротик с хохолком застрял в коричневой плоти сбоку от его шеи.


XV


Брайон отлетел назад и распластался плашмя в дорожной пыли и слякоти. Его не настиг ядовитый дротик; по-прежнему царила пустая тишина. Убийцы Телта приходили и уходили. Двигаясь быстро, используя объем автомобиля как щит, он открыл дверь и проскользнул внутрь.


Они проделали тщательную работу по уничтожению. Все элементы управления были разбиты до бесполезности, пол представлял собой груду разбитого оборудования, перевитую витками записывающей ленты, выпирающими, как механические кишки. Выпотрошенная машина, уничтоженная, как и ее водитель.


Было достаточно легко восстановить то, что произошло. Машину видели, когда они въезжали в город - вероятно, кто-то из магов, разрушивших здание Фонда. Они не видели, куда он делся, иначе Брайон наверняка был бы уже мертв. Но они, должно быть, заметили его, когда Телт попытался покинуть город, и остановили его самым эффективным из возможных способов, выстрелив дротиком через открытое окно в шею ничего не подозревающего водителя.


Телт мертв! Жестокое воздействие смерти этого человека вытеснило все мысли о последствиях из головы Брайона. Теперь он начал понимать. Телт никогда не сообщал армии Нью-Йорка об обнаружении радиоактивного следа. Он боялся пользоваться радио и хотел сказать Хайсу лично и показать ему запись. Только теперь кассета была порвана и смешана со всеми остальными, мозг, который мог бы ее проанализировать, мертв.


Брайан посмотрел на свисающие внутренности радиоприемника и развернулся к двери. Бегая быстро и беспорядочно, он убежал от машины с песком. Его собственное выживание и возможное выживание Dis зависело от того, чтобы его не видели рядом с ним. Он должен связаться с Hys и передать информацию. Пока он этого не сделал, он был единственным инопланетянином на Соп, который знал, в какой магической башне могут находиться бомбы, разрушающие мир.


Оказавшись вне поля зрения машины с песком, он пошел медленнее, вытирая пот с лица, по которому текли ручьи. Никто не видел, как он выходил из машины, и за ним не было слежки. Улицы здесь были незнакомы, но он сверил направление по солнцу и уверенным быстрым шагом направился к разрушенному зданию. Теперь на улицах было больше коренных дисанцев. Они все заметили его, некоторые даже остановились и свирепо уставились на него. С его подчеркнутой осведомленностью он чувствовал их гнев и ненависть. Группа людей излучала смерть, и он положил руку на пистолет , проходя мимо них. Двое из них держали духовые пистолеты наготове, но не воспользовались ими. К тому времени, как он завернул за следующий угол, он был весь в нервном поту.


Впереди виднелись обломки разрушенного здания. Рядом с ним приземлился заостренной формы катер для космонавтов. Двое мужчин вышли из открытого шлюза и стояли на краю сгоревшей площадки.


Ботинки Брайона громко заскрипели по разбитым обломкам. Мужчины быстро повернулись к нему, подняв оружие. У обоих были ионные винтовки. Они расслабились, когда увидели его внеземную одежду.


“Проклятые дикари!” - прорычал один из них. Он был человеком с тяжелой планеты, сплющенным столбом мышц и хрящей, чья голова едва доставала Брайону до груди. На откинутой крышке был изображен символ корабельного компьютерщика в виде перекрещенной логарифмической линейки.


“Я думаю, не могу их винить”, - сказал второй мужчина. На нем были знаки отличия казначея. Черты его лица отличались, но при одинаковом плотном телосложении двое мужчин были физически похожи, как близнецы. Вероятно, с той же родной планеты. “В полночь у них из-под ног вылетит весь мир. Похоже, что бедняги с улиц наконец-то осознали, что происходит. Надеюсь, к тому времени мы будем в прыжковом пространстве. Я видел, как мир Эстрады получил это, и я не хочу видеть это снова, по крайней мере, дважды за одну жизнь!”


Компьютерщик пристально смотрел на Брайона, склонив голову набок, чтобы видеть его лицо. “Тебе нужен транспорт с планеты?” он спросил. “Мы последнее судно в порту, и мы собираемся убраться отсюда, как только остальная часть нашего груза будет на борту. Мы вас подвезем, если понадобится ”.


Только огромным усилием воли Брайону удалось скрыть сокрушительную печаль, которая захлестнула его, когда он посмотрел на эту разрушенную пустошь, кладбище стольких людей. “Нет”, - сказал он. “В этом не будет необходимости. Я поддерживаю связь с блокирующим флотом, и они заберут меня до полуночи ”.


“Вы из Нью-Йорка?” - прорычал казначей.


“Нет”, - сказал Брайон, все еще лишь наполовину осознавая присутствие мужчин. “Но с моим собственным кораблем возникли проблемы”. Он понял, что они пристально смотрят на него, что он должен им что-то объяснить. “Я думал, что смогу найти способ остановить войну. Теперь…Я не совсем уверен.” Он не собирался быть настолько откровенным с космонавтами, но эти слова занимали главное место в его мыслях и просто вырвались.


Компьютерщик начал что-то говорить, но его напарник ткнул его локтем в бок. “Скоро мы взорвемся - и мне не нравится, как на нас смотрят эти дисанцы. Капитан сказал выяснить, что вызвало пожар, а затем убираться к чертовой матери обратно. Итак, поехали”.


“Не упустите свой корабль”, - сказал компьютерщик Брайону, и он направился к катеру. Затем он заколебался и повернулся. “Уверены, что мы ничего не можем для вас сделать?”


Скорбь ничего бы не дала. Брайан боролся с тем, чтобы выкинуть остатки эмоций из головы и мыслить ясно. “Ты можешь мне помочь”, - сказал он. “Я мог бы воспользоваться скальпелем или любым другим хирургическим инструментом, который у вас может быть”. Они понадобятся Леа. Затем он вспомнил о недоставленном сообщении Telt. “У вас есть портативный радиоприемник? Я могу заплатить тебе за это ”.


Компьютерщик исчез внутри ракеты и появился минуту спустя с небольшим пакетом. “Здесь есть скальпель и намагниченный пинцет - все, что я смог найти в аптечке. Надеюсь, они подойдут.” Он сунул руку внутрь и вытащил металлический корпус автономного приемопередатчика. “Возьмите это, у него большой диапазон даже на более длинных частотах”.


Он поднял руку в ответ на предложение Брайона заплатить. “Мое пожертвование”, - сказал он. “Если ты сможешь спасти эту планету, я также подарю тебе всю лодку целиком. Мы скажем капитану, что потеряли радио в какой-то стычке с туземцами. Не так ли, Толстосумы?” Он ткнул казначея в грудь пальцем, который у более слабого человека пробил бы дыру.


“Я понял вас громко и ясно”, - сказал казначей. “Я выпишу счет, в котором будет указано, что вернусь на корабль”. В то время они оба были на катере, и Брайону пришлось действовать быстро, чтобы избежать взрыва при взлете.


Чувство долга — космонавты тоже это почувствовали. Осознание этого немного подняло настроение Брайона, пока он рылся в обломках в поисках чего-нибудь полезного. Он узнал все еще уцелевшую часть стены как угол лаборатории. Копаясь в руинах, он откопал сломанные инструменты и единственный потрепанный футляр, который едва избежал разрушения. Внутри был бинокулярный микроскоп, правая трубка погнута, линзы треснули и затемнились. Левый окуляр, казалось, все еще функционировал. Брайан аккуратно положил его обратно в футляр.


Он посмотрел на свои часы. Был почти полдень. Этих нескольких единиц оборудования должно было бы хватить для вскрытия. С подозрением наблюдая за наблюдающими дисанами, он направился обратно на склад. Это была долгая прогулка кружным путем, поскольку он не осмеливался дать какие-либо подсказки к месту своего назначения. Только когда он был уверен, что за ним никто не наблюдал и за ним не следили, он проскользнул через вход в здание, заперев за собой дверь.


Испуганные глаза Леа встретились с его глазами, когда он вошел в офис. “Дружелюбная улыбка здесь, среди каннибалов”, - крикнула она. Напряженное выражение ее лица выдавало ложь за жизнерадостность ее слов. “Что случилось? С тех пор, как я проснулась, огромное каменное лицо вон там, — она указала на Ульва, — ровно ничего мне не говорит”.


“Что последнее, что ты можешь вспомнить?” Осторожно спросил Брайон. Он не хотел рассказывать ей слишком много, чтобы это снова не вызвало шок. Ульв проявил большое присутствие духа, не разговаривая с ней.


“Если ты хочешь знать, ” сказала Леа, “ я помню довольно много, Брайон Брандд. Я не буду вдаваться в подробности, поскольку такого рода вещи лучше хранить от местных. Тогда для протокола, я помню, как ложился спать после того, как ты ушел. И с тех пор ничего. Это странно. Я лег спать на ту бугристую больничную койку и проснулся на этом диване, чувствуя себя просто ужасно. Когда он просто сидит там и хмуро смотрит на меня. Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне, что происходит?”


Лучше всего было сказать частичную правду, сохранив все детали, которые он мог, на потом. “Магты напали на здание Фонда”, - сказал он. “Теперь они злятся на всех инопланетян. Ты все еще был в отключке от снотворного, поэтому Ульв помог доставить тебя сюда. Сейчас день—”


“О последнем дне?” В ее голосе звучал ужас. “Пока я играю Спящую красавицу, миру приходит конец! Кто-нибудь пострадал во время нападения? Или убит?”


“Было много жертв — и много неприятностей”, - сказал Брайон. Он должен был увести ее от темы. Подойдя к трупу, он откинул крышку с его лица. “Но сейчас это важнее. Это один из лучших. У меня здесь есть скальпель и кое-какие другие вещи — вы проведете вскрытие?”


Леа откинулась на спинку дивана, обхватив себя руками, и выглядела продрогшей, несмотря на дневную жару. “Что случилось с людьми в здании?” спросила она тонким голосом. Инъекция стерла ее воспоминания о трагедии, но отголоски напряжения и шока все еще отдавались в ее сознании и теле. “Я чувствую себя таким ... измученным. Пожалуйста, расскажите мне, что произошло. У меня такое чувство, что ты что-то скрываешь ”.


Брайон сел рядом с ней и взял ее руки в свои, не удивившись, что они холодные. Глядя ей в глаза, он попытался передать ей часть своей силы. “Это было не очень приятно”, - сказал он. “Ты был потрясен этим, я полагаю, именно поэтому ты чувствуешь то, что чувствуешь сейчас. Но, Леа, тебе придется поверить мне на слово. Не задавайте больше никаких вопросов. Сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Но мы все еще можем узнать о магте. Вы осмотрите труп?”


Она начала что-то спрашивать, затем передумала. Когда она опустила глаза, Брайон почувствовал легкую дрожь, пробежавшую по ее телу. “Здесь что-то ужасно неправильное”, - сказала она. “Я знаю это. Полагаю, мне придется поверить вам на слово, что лучше не задавать вопросов. Помоги мне подняться, хорошо, дорогая? Мои ноги абсолютно жидкие ”.


Опираясь на него, когда его рука поддерживала ее, поддерживая большую часть ее веса, она медленно подошла к трупу. Она посмотрела вниз и содрогнулась. “Не то, что вы назвали бы естественной смертью”, - сказала она. Ульв внимательно наблюдал, как она вынимает скальпель из держателя. “Тебе не обязательно смотреть на это”, - сказала она ему на прерывающемся дисанском. “Нет, если ты не хочешь”.


“Я хочу”, - сказал он ей, не отрывая глаз от тела. “Я никогда раньше не видел магта мертвым или без прикрытия, как обычного человека”. Он продолжал пристально смотреть.


“Найди мне немного питьевой воды, будь добр, Брайон?” Сказала Леа. “И расстелите брезент под телом. Эти вещи довольно грязные ”.


Выпив воды, она, казалось, окрепла и могла стоять, не держась за стол обеими руками. Поместив кончик скальпеля чуть ниже грудной кости мага, она сделала длинный посмертный разрез до лобкового сочленения. Огромная, во всю длину тела, рана зияла, как красный рот. Ульв, сидевший через стол, вздрогнул, но не отвел глаз.


Один за другим она удалила внутренние органы. Один раз она взглянула на Брайона, затем быстро вернулась к работе. Молчание тянулось все дольше и дольше, пока Брайону не пришлось его нарушить.


“Скажи мне, не можешь? Ты что-нибудь выяснил?”


Его слова оборвали тонкую нить ее силы, и она, пошатываясь, вернулась к дивану и рухнула на него. Ее окровавленные руки свисали с борта, создавая странный ужасный контраст с белизной ее кожи.


“Мне жаль, Брайон”, - сказала она. “Но там ничего, совсем ничего. Есть небольшие отличия, органические изменения, которых я никогда раньше не видел — во-первых, у него потрясающая печень. Но подобные изменения, безусловно, соответствуют образцу homo sapiens, адаптированного к другой планете. Он мужчина. Измененный, адаптированный, модифицированный - но все еще такой же человек, как вы или я.”


“Как ты можешь быть уверен?” Брайон вмешался. “Вы не обследовали его полностью, не так ли?” Она покачала головой. “Тогда продолжай. Другие органы. Его мозг. Микроскопическое исследование. Вот!” - сказал он, обеими руками подталкивая к ней футляр с микроскопом.


Она уронила голову на руки и зарыдала. “Оставь меня в покое, не можешь! Я устал, меня тошнит, и я сыт по горло этой ужасной планетой. Пусть они умрут. Мне все равно! Ваша теория ложна, бесполезна. Признай это! И позволь мне смыть грязь с моих рук....” Рыдания заглушили ее слова.


Брайон встал над ней и прерывисто вздохнул. Был ли он неправ? Он не смел думать об этом. Он должен был продолжать. Глядя сверху вниз на ее согнутую спину с крошечными выступами позвоночника, просвечивающими сквозь тонкую ткань, он почувствовал огромную жалость — жалость, которой он не мог поддаться. Эта худая, беспомощная, напуганная женщина была его единственным ресурсом. Ей нужно было работать. Он должен был заставить ее работать.


Айджел сделал это — использовал проективную эмпатию, чтобы передать свои эмоции Брайону. Теперь Брайон должен сделать это с Леа. У него было несколько занятий по искусству, но этого было недостаточно, чтобы стать профессионалом. Тем не менее, он должен был попытаться.


Сила - вот что было нужно Леа. Вслух он просто сказал: “Ты можешь это сделать. У тебя есть воля и силы, чтобы закончить ”. И безмолвно его разум выкрикнул приказ повиноваться, поделиться своей силой теперь, когда ее истощилась и закончилась.


Только когда она подняла лицо и он увидел высохшие слезы, он понял, что ему это удалось. “Ты будешь продолжать?” тихо спросил он.


Леа просто кивнула и поднялась на ноги. Она двигалась, как лунатик, которого дергали за невидимые нити. Ее сила не принадлежала ей, и ситуация, к несчастью, напомнила ему о последнем событии двадцатых годов, когда он испытал такой же истощающий эффект. Она грубо вытерла руки об одежду и открыла футляр для микроскопа.


“Все слайды сломаны”, - сказала она.


“Этого хватит”, - сказал ей Брайон, пробивая каблуком стеклянную перегородку. Осколки зазвенели и упали на пол. Он взял несколько кусков покрупнее и разломал их на грубые квадраты, которые поместились бы под зажимы на сцене. Леа приняла их, не сказав ни слова. Капнув каплю крови магта на предметное стекло, она склонилась над окуляром.


Ее руки дрожали, когда она пыталась настроить фокусировку. Используя малую мощность, она исследовала образец, прищурившись через наклонную трубку. Однажды она немного повернула зеркало подмостков, чтобы поймать свет, льющийся из окна. Брайон стоял позади нее, сжав кулаки, с трудом сдерживая свое беспокойство. “Что ты видишь?” он, наконец, выпалил.


“Фагоциты, тромбоциты ... лейкоциты ... Все кажется нормальным”. Ее голос был тусклым, измученным, глаза моргали от усталости, когда она смотрела в трубку.


Гнев из-за поражения прожег Брайона насквозь. Даже столкнувшись с неудачей, он отказался принять это. Он протянул руку через ее плечо и яростно повернул башенку микроскопа, пока самая длинная линза не оказалась на месте. “Если ты ничего не видишь — попробуй включить на высокой мощности! Он там — я знаю, что он там! Я достану тебе образец ткани.” Он снова повернулся к выпотрошенному трупу.


Он стоял к ней спиной и не видел, как внезапно напряглись ее плечи или внезапное рвение, охватившее ее пальцы, когда они настраивали фокус. Но он действительно почувствовал волну эмоций, которая исходила от нее, воздействуя непосредственно на его чувство сопереживания. “Что это?” - спросил я. он окликнул ее, как будто она произнесла это вслух.


“Что-то... что-то здесь, - сказала она, - в этом лейкоците. Это необычная структура, но она знакома. Я видел нечто подобное раньше, но я просто не могу вспомнить ”. Она отвернулась от микроскопа и бездумно прижала окровавленные костяшки пальцев ко лбу. “Я знаю, что видел это раньше”.


Брайон прищурился в опустевший микроскоп и разглядел неясную фигуру в центре поля. Когда он сосредоточился, он резко выделился — белый, похожий на медузу одноклеточный лейкоцит. На его нетренированный взгляд, в нем не было ничего необычного. Он не мог знать, что было странным, когда он понятия не имел, что было нормальным.


“Ты видишь эти сферические зеленые фигуры, сгруппированные вместе?” Спросила Леа. Прежде чем Брайон смог ответить, она выдохнула: “Теперь я вспомнила!” Ее усталость была забыта в ее волнении. “Icerya purchasi, так назывался альбом, что-то в этом роде. Это кокцида, маленькое чешуйчатое насекомое. В нем были собраны те же формы, что и в отдельных ячейках ”.


“Что они означают? Какая связь с Dis?”


“Я не знаю, - сказала она, “ просто они так похожи. И я никогда раньше не видел ничего подобного в человеческой клетке. В кокцидиях зеленые частицы превращаются в своего рода дрожжи, которые живут внутри насекомого. Не паразит, а настоящий симбиот....”


Ее глаза широко раскрылись, когда она осознала значение собственных слов. Симбиот — и это был мир, где симбиоз и паразитизм стали более развитыми и сложными, чем на любой другой планете. Мысли Леа крутились вокруг этого факта и терзали границы логики. Брайан чувствовал ее сосредоточенность и поглощенность. Он не сделал ничего, чтобы испортить настроение. Ее руки были сжаты, глаза невидяще смотрели в стену, в то время как ее мысли лихорадочно соображали.


Брайон и Ульв молчали, наблюдая за ней, ожидая ее выводов. Кусочки, наконец, обретали форму.


Леа разжала сжатые кулаки и вытерла их о свою промокшую юбку. Она моргнула и повернулась к Брайону. “Здесь есть ящик для инструментов?” - спросила она.


Ее слова были настолько неожиданными, что Брайон на мгновение растерялся. Прежде чем он успел что-либо сказать, она заговорила снова.


“Не ручные инструменты; это заняло бы слишком много времени. Не могли бы вы найти что-нибудь похожее на электропилу? Это было бы идеально.” Она снова повернулась к микроскопу, и он не пытался расспрашивать ее. Ульв все еще смотрел на тело магта и ничего не понял из того, что они сказали.


Брайон вышел в загрузочный отсек. На первом этаже ему нечего было использовать, поэтому он поднялся по лестнице на этаж выше. Коридор здесь проходил мимо нескольких комнат. Все двери были заперты, включая одну с обнадеживающей надписью TOOL ROOM на ней. Он ударил в металлическую дверь плечом, не сдвинув ее с места. Отступая назад, чтобы поискать другой вход, он взглянул на часы.


Два часа! Через десять часов бомбы упали бы на Дис.


Необходимость спешить терзала его. И все же не могло быть никакого шума — кто-нибудь на улице мог это услышать. Он быстро снял рубашку и обернул ее в свободный рулон вокруг ствола своего пистолета, вытянув его в виде свободной трубки перед стволом. Держа свернутую ткань в левой руке, он плотно прижал пистолет к двери, дулом к замку. Единственный выстрел был всего лишь глухим стуком, неслышным за пределами здания. Части сломанного механизма задребезжали внутри замка, и дверь распахнулась.


Когда он вернулся, Леа стояла у тела. Он держал в руках маленькую электропилу с вращающимся лезвием. “Это подойдет?” - спросил он. “Работает от собственного аккумулятора; к тому же он почти полностью заряжен”.


“Идеально”, - ответила она. “Вам обоим придется мне помочь”. Она перешла на язык дисан. “Ульв, не мог бы ты найти какое-нибудь место, откуда ты мог бы наблюдать за улицей, оставаясь незамеченным? Подайте мне сигнал, когда он опустеет. Боюсь, эта пила наделает много шума ”.


Ульв кивнул и вышел в отсек, где взобрался на груду пустых ящиков, чтобы заглянуть в маленькие окошки, расположенные высоко в стене. Он внимательно посмотрел в обе стороны, затем махнул ей, чтобы она шла дальше.


“Встань сбоку и держи труп за подбородок, Брайон”, - сказала она. “Держите его крепко, чтобы головка не моталась, когда я режу. Это будет немного жутковато. Мне жаль. Но это будет самый быстрый способ разрезать кость ”. Пила вонзилась в череп.


Однажды Ульв махнул им, призывая к тишине, и сам отступил в тень рядом с окном. Они нетерпеливо ждали, пока он снова не подаст им знак продолжать. Брайон держался ровно, пока пила полностью обводила череп по кругу.


“Готово”, - сказала Леа, и пила выпала из ее безвольных пальцев на пол. Она вернула жизнь в свои руки, прежде чем закончила работу. Осторожно и деликатно она сняла костяной колпачок с головы магта, открыв его мозг лучу света из окна.


“Ты все время был прав, Брайон”, - сказала она. “Вот твой инопланетянин”.


XVI


Ульв присоединился к ним, когда они смотрели на обнаженный мозг магта. Это было настолько очевидно, что даже Ульв обратил на это внимание.


“Я видел мертвых животных и моих людей мертвыми с раскроенными головами, но я никогда раньше не видел ничего подобного”, - сказал он.


“Что это?” - спросил я. - Что это? - спросил Брайон.


“Захватчик, инопланетянин, которого ты искал”, - сказала ему Леа.


Мозг магта составлял всего две трети от того, что было бы его нормальным размером. Вместо того, чтобы полностью заполнить череп, он разделял пространство с зеленой аморфной формой. По форме это было что-то вроде мозга, но зеленая форма имела еще более темные узелки и расширения. Леа взяла скальпель и осторожно надавила на темную влажную массу.


“Это очень напоминает мне кое-что, что я видела раньше на Земле”, - сказала она. “Зеленая муха -Drepanosiphum platanoides - и необычный орган, который у нее есть, называется pseudova. Теперь, когда я увидел этот нарост в черепе мага, я могу придумать положительную параллель. У мухи Drepanosiphum также был большой зеленый орган, только он заполняет половину полости тела вместо головы. Его происхождение годами озадачивало биологов, и у них было несколько сложных теорий, объясняющих это. Наконец-то кому-то удалось его препарировать и исследовать. Оказалось, что псевдова - это живое растение, похожее на дрожжи, которое помогает пищеварению зеленой мухи. Он вырабатывает ферменты, которые позволяют мухе переваривать большое количество сахара, получаемого из растительного сока ”.


“В этом нет ничего необычного”, - озадаченно сказал Брайон. “Термиты и люди - это пара других существ, пищеварению которых помогает внутренняя флора. В чем разница в green-fly?”


“В основном, репродукция. Все другие растения, живущие в кишечнике, должны проникнуть в организм хозяина и утвердиться в качестве аутсайдеров, которым разрешено оставаться там до тех пор, пока они полезны. Грин-флай и его дрожжевой завод поддерживают постоянные симбиотические отношения, которые необходимы для существования обоих. Споры растений появляются во многих местах по всему телу мухи, но они всегда находятся в зародышевых клетках. Они есть в каждой яйцеклетке, и каждая яйцеклетка, достигающая зрелости, заражена спорами растений. Продолжение симбиоза нерушимо и гарантировано ”.


“Как вы думаете, эти зеленые сферы в клетках крови магта могут быть такого же рода вещами?” - Что это? - спросил Брайон.


“Я уверена в этом”, - сказала Леа. “Должно быть, это тот же процесс. Вероятно, в телах магов есть зеленые сферы, споры или отпрыски этих штуковин в их мозгах. К зародышевым клеткам попадет достаточное количество, чтобы убедиться, что каждый молодой маг заражен при рождении. Пока растет ребенок, растет и симбиот. Вероятно, намного быстрее, поскольку это, по-видимому, более простой организм. Я полагаю, что он хорошо закрепляется в области мозга в течение первых шести месяцев жизни младенца ”.


“Но почему?” - Что это? - спросил Брайон. “Что он делает?”


“Сейчас я только предполагаю, но есть множество свидетельств, которые дают нам представление о его назначении. Я готов поспорить, что сам симбиот - это не простой организм, это, вероятно, смесь растений и животных, как и большинство других существ на Dis. Эта штука слишком сложна, чтобы ее можно было разработать с тех пор, как человечество появилось на этой планете. Магтер, должно быть, подхватил симбиотическую инфекцию, съев какое-нибудь дисанское животное. Симбиот жил и процветал в своей новой среде, надежно защищенный костистым черепом долгоживущего хозяина. В обмен на еду, кислород и комфорт мозг-симбиот должен вырабатывает гормоны и ферменты, которые позволяют магту выживать. Некоторые из них могут помочь пищеварению, позволяя магу есть любое растение или животное, которое попадется ему под руку. Симбиот мог бы вырабатывать сахара, очищать кровь от токсинов — он мог бы делать так много вещей. То, что он должен был сделать, поскольку магты, очевидно, являются доминирующей формой жизни на этой планете. Они заплатили высокую цену за симбиота, но до сих пор это не имело значения для выживания расы. Ты заметил, что мозг магта не меньше обычного?”


“Должно быть, так и есть — иначе как еще этот мозговой симбиот мог поместиться вместе с ним внутри черепа?” Сказал Брайон.


“Если бы весь мозг магта был меньше по объему, чем обычно, он мог бы поместиться в оставшееся пространство черепной полости. Но мозг в натуральную величину — просто отсутствует его часть, поглощенная симбионтом ”.


“Лобные доли”, - сказал Брайон, внезапно осознав. “Этот адский нарост произвел префронтальную лоботомию!”


“Он сделал даже больше, чем это”, - сказала Леа, разделяя скальпелем извилины серого вещества, чтобы обнаружить зеленую нить под ним. “Эти усики проникают глубже в мозг, но всегда остаются в головном мозге. Мозжечок, похоже, не затронут. Очевидно, что вмешательству подверглись только высшие функции человечества, избирательно. Разрушение лобных долей сделало магтеров существами без эмоций или способности к действительно абстрактному мышлению. Очевидно, они лучше выживали без этого. Должно быть, было несколько ужасных неудач, прежде чем был достигнут правильный баланс . Конечный продукт - симбиот человек-растение-животное, который превосходно приспособлен для выживания в этом мире катастроф. Никаких эмоций, которые могли бы вызвать осложнения или желания, которые могли бы помешать чистому выживанию. Полная безжалостность — человечество в любом случае всегда было сильно в этом, так что особого толчка не потребовалось ”.


“Другим дисанцам, таким как Ульв, удалось выжить, не превращаясь в подобное существо. Так почему магу было необходимо зайти так далеко?”


“В эволюции нет ничего необходимого, ты это знаешь”, - сказала Леа. “Возможны многие вариации, и все лучшие из них продолжаются. Можно сказать, что люди Ulv выживают, но магты выживают лучше. Если бы контакты с другими мирами не были восстановлены, я полагаю, что магты постепенно стали бы доминирующей расой. Только сейчас у них не будет такого шанса. Похоже, что они преуспели в уничтожении обеих рас своим стремлением к самоубийству ”.


“Это та часть, которая не имеет смысла”, - сказал Брайон. “Магты выжили и поднялись прямо на вершину эволюционной лестницы здесь. И все же они склонны к самоубийству. Как так получилось, что они не были уничтожены до этого?”


“По отдельности они были агрессивны на грани самоубийства. Они будут нападать на все и вся с тем же диким отсутствием эмоций. К счастью, на этой планете нет животных крупнее. Итак, там, где они погибли как личности, их абсолютная безжалостность гарантировала им выживание как группе. Теперь они столкнулись с проблемой, которая слишком велика для их наполовину разрушенных умов, чтобы справиться. Их личная политика стала их планетарной политикой — и это никогда не бывает очень разумно. Они похожи на людей с ножами, которые убили всех мужчин, которые были вооружены только камнями. Теперь они столкнулись с людьми с оружием, и они собираются продолжать атаковать и сражаться, пока все они не будут мертвы.


“Это идеальный пример абсолютной беспристрастности сил эволюции. Люди, зараженные этой дисанской формой жизни, были доминирующими существами на этой планете. Существо в мозгах магтеров было тогда настоящим симбионтом, что-то давало и что-то получало, создавая союз симбионтов, где все вместе были сильнее, чем кто-либо мог быть по отдельности. Теперь это изменилось. Мозг магтера не может понять концепцию расовой смерти в ситуации, когда он должен понимать, чтобы быть способным выжить. Следовательно, существо с мозгом больше не симбиот, а паразит ”.


“И как паразит он должен быть уничтожен!” Брайон вмешался. “Мы больше не сражаемся с тенями”, - ликовал он. “Мы нашли врага — и это вовсе не магтер. Просто своего рода прославленный солитер, который слишком глуп, чтобы понять, когда он убивает сам себя. Есть ли у него мозг — может ли он думать?”


“Я в этом очень сомневаюсь”, - сказала Леа. “Мозг был бы для этого абсолютно бесполезен. Таким образом, даже если бы он изначально обладал способностями к рассуждению, они бы уже исчезли. Симбиоты или паразиты, которые живут внутри подобным образом, всегда деградируют до абсолютного минимума функций ”.


“Расскажи мне об этом. Что это за штука?” Вмешался Ульв, ткнув пальцем в мягкую форму мозга-симбионта. Он слышал весь их взволнованный разговор, но не понял ни слова.


“Объясни ему это, будь добра, Леа, как можно лучше”, - сказал Брайон, глядя на нее, и он понял, насколько она устала. “И присядь, пока будешь это делать; тебе давно пора отдохнуть. Я собираюсь попробовать— ” Он замолчал, взглянув на часы.


Был четвертый час пополудни — оставалось меньше восьми часов. Что ему оставалось делать? Энтузиазм угас, когда он понял, что решена только половина проблемы. Бомбы будут сброшены по графику, если только жители Нью-Йорка не смогут понять значение этого открытия. Даже если бы они поняли, имело бы это какое-то значение для них? Угроза скрытых кобальтовых бомб не была бы изменена.


С этой мыслью пришло виноватое осознание того, что он совершенно забыл о смерти Телта. Еще до того, как он свяжется с флотом Ниджорда, он должен рассказать Хису и его армии повстанцев, что случилось с Телтом и его машиной с песком. Также о радиоактивных следах. Сейчас их нельзя сверить с записями, чтобы понять, насколько они могут быть важны, но Hys может устроить еще один рейд на основании подозрений. Этот звонок не займет много времени, после чего он сможет заняться профессором-коммандером Краффтом.


Тщательно настроив передатчик на частоту армии повстанцев, он отправил вызов Hys. Ответа не последовало. Когда он переключился на прием, все, что он слышал, были помехи.


Всегда был шанс, что набор был сломан. Он быстро настроил передатчик на частоту своего личного радио, затем свистнул в микрофон. Принятый сигнал был настолько громким, что у него заболели уши. Он снова попытался дозвониться до Hys и с облегчением получил ответ на этот раз.


“Это Брайон Брэндд. Ты меня слышишь? Я хочу немедленно поговорить с Хайсом ”.


Для меня стало шоком, что ответил профессор-коммандер Краффт.


“Мне жаль, Брайон, но с Hys невозможно поговорить. Мы отслеживаем его частоту, и ваш звонок был передан мне. Хайс и его повстанцы подняли корабль около получаса назад и уже на пути обратно в Ньюйорд. Ты готов сейчас уйти? Вскоре совершать какие-либо посадки станет опасно. Даже сейчас мне придется просить добровольцев вытащить тебя оттуда ”.


Хайс и армия повстанцев исчезли! Брайан усвоил эту мысль. Он был выведен из равновесия, когда понял, что разговаривает с Краффтом.


“Если они ушли — что ж, тогда я ничего не могу с этим поделать”, - сказал он. “Я собирался позвонить тебе, чтобы поговорить с тобой сейчас. Слушайте и постарайтесь понять. Вы должны отменить взрыв. Я узнал о магтах, выяснил, что вызывает их умственные отклонения. Если мы сможем исправить это, мы сможем остановить их от нападения на Ньорд — ”


“Могут ли они быть исправлены сегодня к полуночи?” Краффт вмешался. Он был резок и звучал почти сердито. Даже святые устают.


“Нет, конечно, нет”. Брайон нахмурился, глядя в микрофон, понимая, что выступление идет не так, как надо, но не зная, как это исправить. “Но это не займет слишком много времени. У меня здесь есть доказательства, которые убедят вас в том, что то, что я говорю, - правда ”.


“Я верю тебе, не видя этого, Брайон”. Теперь из голоса Краффта исчезли следы гнева, и он был тяжелым от усталости и поражения. “Я признаю, что вы, вероятно, правы. Некоторое время назад я тоже признался Hys, что он, вероятно, был прав в своей первоначальной оценке правильного способа решения проблемы Dis. Мы совершили много ошибок, и, совершая их, мы упустили время. Боюсь, это единственный факт, который сейчас имеет значение. Бомбы падают в двенадцать, и даже тогда они могут упасть слишком поздно. Корабль с моей заменой уже в пути из Нью-Йорка. Я превысил свои полномочия, на один день превысив максимум, который мне дали технические специалисты. Теперь я понимаю, что ставил на карту жизнь своего собственного мира в тщетной надежде, что смогу спасти Его. Их невозможно спасти. Они мертвы. Я больше ничего об этом не хочу слышать ”.


“Ты должен выслушать —”


“Я должен уничтожить планету подо мной, вот что я должен сделать. Что бы вы ни сказали, этот факт не изменится. Все инопланетяне — кроме вашей группы — ушли. Я сейчас отправляю корабль, чтобы забрать тебя. Как только этот корабль взлетит, я сброшу первые бомбы. А теперь скажи мне, где ты, чтобы они могли прийти за тобой ”.


“Не угрожай мне, Краффт!” Брайон в порыве гнева погрозил кулаком радио. “Ты убийца и разрушитель мира — не пытайся выдавать себя за кого-то другого. У меня есть знания, чтобы предотвратить эту бойню, а вы меня не слушаете. И я знаю, где кобальтовые бомбы — в башне магов, на которую Хайс совершил налет прошлой ночью. Получите эти бомбы, и вам не придется сбрасывать ни одной из своих!”


“Мне жаль, Брайон. Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, но в то же время я знаю тщетность этого. Я не собираюсь обвинять вас во лжи, но вы понимаете, насколько шаткими кажутся ваши доказательства с этой стороны? Во-первых, драматическое открытие причины непримиримости магов. Затем, когда это не дало результатов, вы внезапно вспоминаете, что знаете, где находятся бомбы. Самый тщательно хранимый магический секрет ”.


“Я не знаю наверняка, но есть очень хороший шанс, что это так”, - сказал Брайон, пытаясь восстановить свою защиту. “Телт проводил измерения, у него были другие записи радиоактивности в том же хранилище магтера — доказательство того, что там что-то есть. Но Телт теперь мертв, записи уничтожены. Разве ты не видишь— ” Он замолчал, осознав, насколько расплывчатым и недоказуемым было его дело. Это было поражение.


Радио молчало, слышался только гул несущей волны, пока Краффт ждал, когда он продолжит. Когда Брайон заговорил, в его голосе не было никакой надежды.


“Отправляйте свой корабль на посадку”, - устало сказал он. “Мы находимся в здании, которое принадлежало Light Metals Trust, Ltd., что-то вроде большого склада. Я не знаю здешнего адреса, но уверен, у вас там есть кто-нибудь, кто сможет его найти. Мы будем ждать тебя. Ты победил, Краффт ”.


Он выключил радио.


XVII


“Ты имеешь в виду то, что ты сказал, насчет того, чтобы сдаться?” Спросила Леа. Брайан понял, что она перестала разговаривать с Ульвом некоторое время назад и слушала его разговор с Краффтом. Он пожал плечами, пытаясь выразить свои чувства словами.


“Мы пытались — и почти преуспели. Но если они не будут слушать, что мы можем сделать? Что может сделать один человек против флота, нагруженного водородными бомбами?”


Словно в ответ на вопрос, голос Ульва заглушил его, резкие слова на дисанском прорезали тишину комнаты.


“Убью тебя, враг!” - сказал он. “Убью тебя, умедвирк!”


Он выкрикнул последнее слово, и его рука метнулась к поясу. Одним быстрым движением он поднял духовое ружье и поднес его к губам. Крошечный дротик задрожал в уже мертвой плоти существа в черепе магта. Акция имела всю символику сломанного копья, объявления войны.


“Ulv понимает это намного лучше, чем вы могли подумать”, - сказала Леа. “Он знает о симбиозе и мутуализме такие вещи, которые позволили бы ему получить работу лектора в любом университете на Земле. Он точно знает, что такое мозг-симбиот и что он делает. У них даже есть для этого слово, которое никогда не появлялось на наших уроках языка Disan. Форма жизни, с которой вы можете жить или сотрудничать, называется medvirk. Тот, который работает, чтобы уничтожить вас, - это umedvirk. Он также понимает, что формы жизни могут меняться и в разное время быть медвирками или умедвирками. Он только что решил, что мозговой симбиот umedvirk и он хочет его уничтожить. То же самое сделают остальные дисанцы, как только он сможет показать им доказательства и объяснить ”.


“Ты уверен в этом?” - Спросил Брайон, невольно заинтересовавшись.


“Положительно. У дисанцев абсолютное отношение к выживанию; вы должны это понимать. Не такой, как у магтера, но результаты не сильно отличаются. Они убьют мозговых симбионтов, даже если для этого придется убить каждого магта, который их укрывает.”


“Если это так, мы не можем уйти сейчас”, - сказал Брайон. С этими словами внезапно стало ясно, что он должен был сделать. “Корабль сейчас выводится из состава флота. Залезай в него и забери тело магта. Я не пойду ”.


“Где ты будешь?” - спросила она, потрясенная.


“Сражаюсь с магом. Мое присутствие на планете означает, что Краффт не выполнит свою угрозу сбросить бомбы раньше полуночного срока. Это было бы преднамеренным убийством меня. Я сомневаюсь, что мое присутствие после полуночи остановит его, но это должно уберечь от бомб, по крайней мере, до тех пор ”.


“Чего ты добьешься, кроме совершения самоубийства?” Леа умоляла. “Ты только что сказал мне, что один человек не может остановить бомбы. Что случится с тобой в полночь?”


“Я буду мертв, но, несмотря на это, я не могу убежать. Не сейчас. Я должен делать все возможное вплоть до последнего момента. Ульв и я отправимся в башню магтера, попытаемся выяснить, там ли бомбы. Теперь он будет сражаться на нашей стороне. Возможно, он даже знает больше о бомбах, о вещах, о которых он не хотел мне говорить раньше. Мы можем получить помощь от его людей. Некоторые из них, будучи уроженцами этой планеты, должны знать, где находятся бомбы ”.


Леа начала что-то говорить, но он поспешил продолжить, заглушая ее слова.


“У тебя такая же важная работа. Покажите магтер Краффту, объясните ему значение мозгового паразита. Попытайся заставить его поговорить с Hys о последнем рейде. Попытайтесь заставить его сдержать атаку. Я возьму рацию с собой и, как только что-нибудь узнаю, сразу позвоню. Это все крайнее средство, типа "пальцем в плотину", но это все, что мы можем сделать. Потому что, если мы ничего не предпримем, это будет означать конец Dis ”.


Леа пыталась поспорить с ним, но он не стал ее слушать. Он только поцеловал ее и с легкостью, которой не чувствовал, попытался убедить ее, что все будет в порядке. В глубине души они оба знали, что этого не будет, но оставили все как есть, потому что это было наименее болезненным решением.


Внезапный грохот потряс здание, и окна потемнели, когда корабль приземлился на улице снаружи. Команда Nyjord вошла с нацеленным оружием, готовая ко всему.


После недолгих уговоров они забрали труп, а также Леа, когда поднимали корабль. Брайон наблюдал, как космический корабль превратился в точку в небе и исчез. Он попытался избавиться от ощущения, что видит кого-то из них в последний раз.


“Давайте убираться отсюда побыстрее”, - сказал он Ульву, поднимая рацию, - “пока кто-нибудь не пришел посмотреть, почему приземлился корабль”.


“Что ты будешь делать?” Спросил Ульв, когда они шли по улице в сторону пустыни. “Что мы можем сделать за те несколько часов, которые у нас остались?” Он указал на солнце, приближающееся к горизонту. Брайон переложил рацию в другую руку, прежде чем ответить.


“Доберитесь до башни магов, на которую мы совершили налет прошлой ночью, это лучший шанс. Бомбы могут быть там.... Если только ты не знаешь, где бомбы?”


Ульв покачал головой. “Я не знаю, но некоторые из моих людей могут. Мы захватим магта, а затем убьем его, чтобы все они могли увидеть умедвирк. Тогда они расскажут нам все, что знают ”.


“Тогда сначала в башню, за бомбами или образцом магии. Каким самым быстрым способом мы можем туда добраться?”


Ульв нахмурился в раздумье. “Если ты умеешь водить одну из машин, которыми пользуются инопланетяне, я знаю, где в этом городе есть несколько запертых зданий. Никто из моих людей не знает, как их заставляют двигаться ”.


“Я могу с ними поработать — поехали”.


На этот раз шанс был на их стороне. В замке первой машины с песком, которую они нашли, все еще были ключи. Он работал на батарейках, но содержал полный заряд. Гораздо тише, чем тяжелые атомные автомобили, он плавно выехал из города и помчался по песку. Впереди них солнце погрузилось в красную волну цвета. Было шесть часов. К тому времени, как они добрались до башни, было семь, и нервы Брайона, казалось, трепетали под кожей.


Несмотря на то, что это выглядело как самоубийство, атака на башню принесла благословенное облегчение. Это было движение и экшен, и на мгновения он забыл о бомбах, висящих над его головой.


Атака была на редкость разочаровывающей. Они воспользовались главным входом, Ulv беззвучно двигался впереди. В поле зрения никого не было. Оказавшись внутри, они прокрались к нижним помещениям, где была обнаружена радиация. Только постепенно они поняли, что башня магтера была совершенно пуста.


“Все ушли”, - проворчал Ульв, нюхая воздух в каждой комнате, мимо которой они проходили. “Многие маги были здесь раньше, но сейчас их нет”.


“Они часто покидают свои башни?” - Что это? - спросил Брайон.


“Никогда. Я никогда не слышал, чтобы это происходило раньше. Я не могу придумать причин, по которым они должны делать что-то подобное ”.


“Ну, я могу”, - сказал ему Брайон. “Они покинули бы свой дом, если бы взяли с собой что-то более ценное. Бомбы. Если бомбы были спрятаны здесь, они могли переместить их после нападения ”. Внезапный страх охватил его. “Или они могли бы переместить их, потому что пришло время отнести их — в лаунчер! Давайте выбираться отсюда как можно быстрее ”.


“Я чувствую запах воздуха снаружи, - сказал Ульв, - идущий оттуда, снизу. Этого не может быть, потому что в башнях магтов нет входов так низко.”


“Мы взорвали один ранее — это могло быть оно. Ты можешь его найти?”


Когда они поворачивали за угол коридора, впереди засиял лунный свет, и сквозь зияющий проем в стене были видны звезды.


“Он выглядит больше, чем был, ” сказал Брайон, “ как будто маг увеличил его”. Он заглянул внутрь и увидел следы на песке снаружи. “Как будто они увеличили его, чтобы поднять что—то громоздкое снизу - и унесли это в том, что создавало эти треки!”


Воспользовавшись проемом, они сами побежали обратно к машине с песком. Брайон яростно развернул его и направил фары на рельсы. На нем были следы протекторов песковоза, наполовину скрытые тонкими, без опознавательных знаков следами колес. Он выключил свет и заставил себя двигаться медленно и выполнять работу аккуратно. Быстрый взгляд на часы показал ему, что до выхода осталось четыре часа. Лунный свет был достаточно ярким, чтобы осветить дорожки. Управляя автомобилем одной рукой, он включил радиопередатчик, уже настроенный на длину волны Краффта.


Когда оператор подтвердил его сигнал, Брайон сообщил о том, что они обнаружили, и о своих выводах. “Немедленно передайте это сообщение коммандеру Краффту. Не могу дождаться, когда смогу поговорить с ним — я слежу за ходом событий ”. Он выключил передачу и нажал на акселератор. Машина с песком взбивалась и подпрыгивала на дорожке.


“Они собираются в горы”, - сказал Ульв некоторое время спустя, поскольку следы по-прежнему указывали прямо вперед. “Там есть пещеры, и рядом с ними видели много магов; это то, что я слышал”.


Предположение оказалось верным. Около девяти часов земля превратилась в гряду предгорий, и за ними можно было разглядеть темные горные массивы, поднимающиеся ввысь и закрывающие звезды.


“Останови машину здесь”, - сказал Ульв, - “Пещеры начинаются не слишком далеко впереди. Там могут быть магты, которые смотрят или слушают, поэтому мы должны действовать тихо ”.


Брайон следовал глубоким канавкам, неся радио. Ulv приходил и уходил с обеих сторон, бесшумно, как тень, высматривая скрытых наблюдателей. Насколько он смог выяснить, там не было ни одного.


К половине десятого Брайон понял, что они слишком рано покинули машину с песком. Треки вились все дальше и дальше, и, казалось, им не будет конца. Они миновали несколько пещер, на которые указал Ульв, но следы так и не закончились. Время истекало, а кошмар, бредущий сквозь тьму, продолжался.


“Впереди еще пещеры, ” сказал Ульв, “ Идите тихо”.


Они осторожно поднялись на гребень холма, как делали уже много раз, и посмотрели в неглубокую долину за ним. Дно долины покрывал песок, и свет заходящей луны освещал рельсы под плоским углом, четко выделяя их в виде линий тени. Они побежали прямо через песчаную долину и исчезли в темном отверстии пещеры на дальней стороне.


Отступив за вершину холма, Брайон прикрыл контрольный фонарь рукой и включил передатчик. Ульв остался над ним, глядя на вход в пещеру.


“Это важное сообщение”, - прошептал Брайон в микрофон. “Пожалуйста, записывайте”. Он повторял это в течение тридцати секунд, поглядывая на часы, чтобы убедиться во времени, поскольку секунды ожидания растянулись в его мозгу до минут. Затем, как можно более внятно, не повышая голоса выше шепота, он рассказал об обнаружении следов и пещеры.


“... Бомбы могут быть здесь, а могут и не быть, но мы собираемся это выяснить. Я оставлю здесь свой персональный передатчик с включенным питанием для вещания, чтобы вы могли возвращаться домой по его сигналу. Это даст вам ориентирующий маяк, чтобы найти пещеру. Я беру другой радиоприемник — в нем больше мощности. Если мы не сможем вернуться ко входу, я попробую подать сигнал изнутри. Я сомневаюсь, что вы услышите это из-за рока, но я попытаюсь. Окончание передачи. Не пытайтесь мне отвечать, потому что у меня выключен приемник. В этом наборе нет наушников, и динамик здесь был бы слишком громким.”


Он выключил, на мгновение задержал большой палец на кнопке, затем щелкнул им снова.


“Прощай, Леа”, - сказал он и навсегда отключил питание.


Они сделали круг и достигли скалистой стены утеса. Бесшумно крадучись в тени, они проскользнули к темному входу в пещеру. Впереди ничего не двигалось, и от входа в пещеру не доносилось ни звука. Брайон взглянул на часы и тут же пожалел.


Десять тридцать.


Последнее укрытие, в котором они прятались, находилось в пяти метрах от пещеры. Они начали подниматься, чтобы пробежать последнюю дистанцию, когда Ульв внезапно махнул Брайону, чтобы тот останавливался. Он указал на свой нос, затем на пещеру. Он чувствовал исходящий от него запах магии.


Темная фигура отделилась от большей темноты входа в пещеру. Ulv действовал мгновенно. Он встал, и его рука поднеслась ко рту; воздух слабо зашипел через трубку в его руке. Без единого звука магтер сложился и упал на землю. Прежде чем упало тело, Ульв низко пригнулся и бросился внутрь. Внезапно послышалось шарканье ног по полу, затем наступила тишина.


Брайон вошел, с пистолетом наготове и настороже, не зная, что он найдет. Его палец ноги задел тело на земле, и из темноты Ульв прошептал: “Их было только двое. Теперь мы можем продолжать ”.


Пробираться через пещеру было невыносимой пыткой. У них не было света, да они и не осмелились бы им воспользоваться, если бы он у них был. На каменном полу не было следов от колес, по которым можно было бы проследить. Без чувствительного носа Ульва они были бы полностью потеряны. Пещера разветвлялась и соединялась, и вскоре они потеряли всякое чувство направления.


Ходить было почти невозможно. Им приходилось нащупывать руками перед собой, как слепым. Спотыкаясь и падая на камень, их пальцы вскоре запульсировали и ободрались от прикосновения к шероховатым стенам. Ульв последовал за запахом магтера, который висел в воздухе там, где они проходили. Когда он поредел, он понял, что они покинули часто используемые туннели и вошли в заброшенные. Они могли только повторить свои шаги и начать все сначала в другом направлении.


Больше, чем прогулка, сводило с ума то, как быстро уходило время. Светящиеся стрелки неумолимо ползли по циферблату часов Брайона, пока не остановились на пятнадцати минутах двенадцатого.


“Впереди свет”, - прошептал Ульв, и Брайон почти задохнулся от облегчения. Они двигались медленно и бесшумно, пока не остановились, скрытые темнотой, глядя в куполообразное помещение, ярко освещенное светящимися трубками.


“Что это?” - спросил я. Спросил Ульв, моргая от болезненной вспышки света после долгой темноты.


Брайону пришлось бороться, чтобы контролировать свой голос, чтобы не закричать.


“Клетка с металлической сеткой - это генератор пространства для прыжков. Заостренные серебристые фигуры рядом с ним - это какие-то бомбы, вероятно, кобальтовые. Мы нашли его!”


Его первым побуждением было немедленно послать радиовызов, который остановил бы ожидающую флотилию H-бомбардировщиков. Но неубедительное сообщение было бы хуже, чем отсутствие сообщения вообще. Он должен был точно описать, что он здесь увидел, чтобы жители Нью-Йорка знали, что он не лжет. То, что он сказал им, должно было точно соответствовать информации, которой они уже располагали о пусковой установке и бомбах.


Пусковая установка была оснащена с помощью корабельного генератора прыжкового пространства; это было очевидно. Генератор и его органы управления были аккуратно упакованы и смонтированы. Кабели тянулись от них к грубо сконструированной клетке из плетеных металлических лент, выкованных и согнутых вручную. Три техника работали над оборудованием. Брион задавался вопросом, какого рода кровожадных любителей войны нашли магты, чтобы справиться с бомбежкой за них. Затем он увидел цепи на их шеях и кровавые раны на их спинах.


Ему все еще было трудно испытывать к ним какую-либо жалость. Они, очевидно, были готовы принять деньги, чтобы уничтожить другую планету — иначе они бы здесь не работали. Они, вероятно, взбунтовались только тогда, когда поняли, насколько самоубийственной будет атака.


До полуночи остается тринадцать минут.


Прижимая радио к груди, Брайон поднялся на ноги. Теперь ему было лучше видно бомбы. Их было двенадцать, похожих, как яйца из одной смертоносной кладки. Заостренный, как носовая часть распорки, каждый из них плавно загибался назад на протяжении своих двух метров длины, заканчиваясь резко обрубленным концом. Они были явно неполными, боевые головки ракет. Основание одного из них было повернуто к нему, и он увидел шесть выступающих шпилек, с помощью которых его можно было прикрепить к пропавшей ракете. В плоском основании бомбы было открыто круглое смотровое отверстие.


Этого было достаточно. С таким описанием жители Нью-Йорка поняли бы, что он не мог лгать о том, что нашел бомбы. Как только они поняли это, они не смогли уничтожить Dis, не попытавшись сначала нейтрализовать их.


Брайан тщательно отсчитал пятьдесят шагов, прежде чем остановился. Он был достаточно далеко от пещеры, чтобы его не было слышно, а угол пещеры загораживал весь свет позади него. Тщательно контролируемыми движениями он включил питание, переключил приемник в режим передачи и проверил частоту вещания. Все верно. Затем медленно и четко он описал то, что он видел в пещере позади него. Он старался, чтобы его голос звучал бесстрастно, излагая факты, опуская все, что можно было бы счесть мнением.


Было за шесть минут до полуночи, когда он закончил. Он нажал на кнопку приема и стал ждать.


Была только тишина.


Постепенно пустое качество тишины проникло в его оцепеневший разум. Не было ни потрескивающей атмосферы, ни шипения статики, даже когда он включил питание на полную мощность. Каменная масса и земля горы наверху действовали как идеальный заземляющий экран, поглощая его сигнал даже при максимальной мощности.


Они его не слышали. Флот Ниджорда не знал, что кобальтовые бомбы были обнаружены до их запуска. Атака продолжится, как и планировалось. Даже сейчас двери бомбоотсека открывались; заряженные водородные бомбы висели над планетой, удерживаемые на месте только их скобами. Через несколько минут будет подан сигнал, и кандалы разомкнутся, бомбы упадут на землю.…


“Убийцы!” Брайон прокричал в микрофон. “Вы бы не прислушались к голосу разума, вы бы не послушали Hys, или меня, или любой другой голос, который предложил альтернативу полному уничтожению. Вы собираетесь уничтожить Dis, и в этом нет необходимости!Было много способов остановить это. Ты не сделал ни одного из них, и теперь слишком поздно. Вы уничтожите Dis, а это, в свою очередь, уничтожит Ньюйорд. Айджел сказал это, и теперь я ему верю. Ты просто еще один чертов неудачник в галактике, полной неудач!”


Он поднял радио над головой и швырнул его на каменный пол. Затем он бежал обратно в Ulv, пытаясь убежать от осознания того, что он тоже пытался и потерпел неудачу. Людям на поверхности Dis оставалось жить меньше двух минут.


“Они не получили мое сообщение”, - сказал Брайон Ульву. “Радио не будет работать так далеко под землей”.


“Значит, бомбы упадут?” Спросил Ульв, испытующе глядя на лицо Брайона в тусклом отраженном свете из пещеры.


“Если не случится чего-то, о чем мы ничего не знаем, бомбы упадут”.


После этого они ничего не сказали — они просто ждали. Трое техников в пещере также знали о времени. Они звали друг друга и пытались поговорить с магтом. Бесчувственные, кишащие паразитами мозги магов не видели причин прекращать работу, и они попытались заставить людей вернуться к их задачам. Несмотря на удары, они не ушли; они только в ужасе разевали рты, когда стрелки часов безжалостно приближались к двенадцати. Даже магтер смутно ощущал некоторую значимость этого события. Они тоже остановились и ждали.


Часовая стрелка на часах Брайона достигла двенадцати, затем минутная стрелка. Секундная стрелка сократила отставание, и на десятую долю секунды все три стрелки слились в одну. Затем секундная стрелка двинулась дальше.


Мгновенное чувство облегчения, охватившее Брайана, было смыто леденящим осознанием того, что он находился глубоко под землей. Звуковые и сейсмические волны были медленными, и вспышек атомных взрывов здесь не было видно. Если бы бомбы были сброшены в двенадцать, они бы не узнали об этом сразу.


Отдаленный гул наполнил воздух. Мгновение спустя земля под ними вздыбилась, и огни в пещере замерцали. С крыши над нами осыпалась мелкая пыль.


Ульв повернулся к нему, но Брайон отвел взгляд. Он не мог смотреть обвинению в глаза Дисана.


XVIII


Один из техников бежал и кричал. Магтер сбил его с ног и заставил замолчать. Увидев это, двое других мужчин вернулись к работе с трясущимися руками. Даже если бы вся жизнь на поверхности планеты была мертва, это никак не повлияло бы на магтера. Они будут продвигаться вперед, как и планировалось, без эмоций или воображения, достаточных, чтобы изменить установленный курс.


По мере того, как техники работали, их отношение изменилось от потрясенного оцепенения до гнева. Добро и зло были забыты. Они были убиты — невидимая смерть от радиации, должно быть, уже проникла в пещеры, — но у них также был шанс отомстить. Они быстро довели свою работу до конца, со скоростью и точностью, которые раньше скрывали.


“Что делают эти инопланетяне?” - Спросил Ульв.


Брион очнулся от летаргии поражения и посмотрел на пол пещеры. У мужчин была ручная тележка на колесах, и они закатывали на нее одну из атомных боеголовок. Они подтолкнули его к решетке прыжкового поля.


“Сейчас они собираются бомбить Нью-Йорк, точно так же, как Нью-Йорк бомбил Дис. Эта машина особым образом забросит бомбы на другую планету ”.


“Ты остановишь их?” - Спросил Ульв. В руке у него был смертоносный духовой пистолет, а лицо представляло собой невыразительную маску.


Брайон почти улыбнулся иронии ситуации. Несмотря на все, что он сделал, чтобы предотвратить это, Ньорд сбросил бомбы. И одно это действие, возможно, уничтожило их собственную планету. Теперь Брайону было под силу остановить запуск в пещере. Должен ли он? Должен ли он спасти жизни своих убийц? Или ему следует практиковать древнюю клятву крови, которая эхом отдавалась и разрушалась на протяжении веков: Око за око, зуб за зуб.Это было бы так просто. Ему буквально ничего не приходилось делать. Счет был бы равным, и его смерть и смерть дисанцев были бы отомщены.


Был ли у Ульва духовый пистолет наготове, чтобы убить Брайона, если он попытается остановить запуски? Или он полностью неправильно прочитал Disan?


“Ты остановишь их, Ульв?” - спросил он.


Насколько велико было чувство долга у человечества? Пещерный человек сначала испытал это чувство к своей половинке, затем к своей семье. Он рос до тех пор, пока люди не сражались и не умирали за абстрактные идеи городов и наций, а затем и за целые планеты. Наступит ли когда-нибудь время, когда люди смогут осознать, что долг должен быть перед самой большой и всеобъемлющей реальностью всего человечества? И, помимо этого, к жизни всех видов.


Брайон увидел эту идею не на словах, а как реальность. Когда он задал себе вопрос таким образом, он обнаружил, что в нем четко сформулирован неотъемлемый ответ. Он вытащил свой пистолет, и в этот момент ему стало интересно, каким мог бы быть ответ Ульва.


“Ньорд - это медвирк”, - сказал Ульв, поднимая духовое ружье и посылая дротик через пещеру. Он попал в одного из техников, который ахнул и упал на пол.


Выстрелы Брайона попали в панель управления, замкнув и разрушив ее, навсегда устранив угрозу для Ньорда.


Медвежонок, сказал Ульв. Форма жизни, которая сотрудничает и помогает другим формам жизни. Он может убивать в целях самообороны, но по сути это не убийца или разрушитель. Ульв всю жизнь знал о взаимозависимости жизни. Он ухватил суть идеи и проигнорировал все словесные сложности и путаницу. Он убил магтов, которые были его собственным народом, потому что они были умедвирком — против жизни. И он спас своих врагов, потому что они были медвирками.


С этим осознанием пришло болезненное знание о том, что планета и люди, которые породили это понимание, мертвы.


В пещере магты увидели разрушение своих планов и вход в пещеру, из которого вылетели пули. Молча они бросились убивать своего врага — согласованная волна бесчувственной ярости.


Брайон и Ульв дали отпор. Даже осознание того, что он обречен, что бы ни случилось, не могло обречь Бриона на смерть от рук магта. Для Ulv решение было намного проще. Он просто убивал умедвирка. Верящий в жизнь, он уничтожил антижизнь.


Они отступили в темноту, продолжая стрелять. У магтеров были фонари и ионные винтовки, и они были прямо за ними. Зная пещеры лучше, чем люди, за которыми они гнались, преследователи кружили. Брайон увидел впереди огни и потащил Ульва к остановке.


“Они знают дорогу через эти пещеры, а мы нет”, - сказал он. “Если мы попытаемся убежать, они просто пристрелят нас. Давайте найдем место, которое мы сможем защитить, и поселимся в нем ”.


“Там, сзади”, — Ульв дернул в нужном направлении, — "есть пещера только с одним входом, и он очень узкий”.


“Поехали!”


Двигаясь так тихо, как только могли в темноте, они добрались до тупиковой пещеры незамеченными. Шум, который они производили, терялся в других звуках шагов, которые эхом разносились по соединяющим пещерам. Оказавшись внутри, они нашли укрытие за горным хребтом и стали ждать. Конец был неизбежен.


* * * *


Магтер быстро вбежал в их пещеру, освещая фонариком все места, где они прятались. Луч прошел над двумя спрятавшимися мужчинами, и в то же мгновение Брайон выстрелил. Когда магтер упал, громко прогремел выстрел — выстрел, который наверняка был бы услышан остальными.


Прежде чем кто-либо еще вошел в пещеру, Брион подбежал и схватил все еще работающий фонарь. Поставив его на камни так, чтобы он освещал вход, он поспешил обратно в укрытие рядом с Ульвом. Они ждали нападения.


Это не заставило себя долго ждать. Двое магов ворвались внутрь и погибли. Брион знал, что снаружи были другие, и ему было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем они вспомнят о гранатах и закатят одну в свое укрытие.


Снаружи донесся неясный шум и резкие взрывы. В своем укрытии Брион и Ульв низко пригнулись и задавались вопросом, почему не последовало нападение. Затем один из магов вошел в подъезд, но Брайон поколебался, прежде чем выстрелить.


Мужчина попятился, стреляя сзади, когда он приближался.


Ульв не испытывал угрызений совести по поводу убийства, вот только его дротики не могли пробить толстую одежду магта. Когда маг повернулся, дыхание Ульва участилось, и смерть ужалила тыльную сторону ладони другого мужчины. Он рухнул смятой кучей.


“Не стреляйте”, - раздался голос снаружи пещеры, и сквозь клубящуюся пыль и дым шагнул мужчина, чтобы встать в луче света.


Брайон дико вцепился в руку Ульва, вытаскивая духовое ружье изо рта дисанца.


Человек на свету был одет в защитный шлем, толстые ботинки и униформу, увешанную мешками.


Он был нью-йоркцем.


Осознание этого было почти невозможно принять. Брион слышал, как падали бомбы. И все же солдат из Нью-Йорка был здесь. Эти два факта нельзя было принять вместе.


“Не могли бы вы придержать его за руку, сэр, на всякий случай”, - сказал солдат, с опаской поглядывая на духовую трубку Ульва. “Я знаю, на что способны эти дротики”. Он вытащил микрофон из одного из карманов и заговорил в него.


В пещеру ввалилось еще больше солдат, и профессор-коммандер Краффт вошел следом за ними. Он выглядел странно неуместно в пыльной боевой форме. Пистолет выглядел еще более неуместно в его руке с синими венами. С облегчением отдав пистолет ближайшему солдату, он, спотыкаясь, быстро подошел к Брайону и взял его за руку.


“Для меня глубокое и искреннее удовольствие встретиться с вами лично”, - сказал он. “И твой друг Ульв тоже”.


“Не могли бы вы любезно объяснить, что происходит?” Хрипло сказал Брайон. Он был одержим странным чувством, что ничего из этого не могло произойти.


“Мы всегда будем помнить вас как человека, который спас нас от самих себя”, - сказал Краффт, снова выступая в роли профессора, а не командира.


“Чего хочет Брион, дедушка, так это фактов, а не речей”, - сказал Хайс. Согнутая фигура лидера повстанческой армии Ниджорда проталкивалась сквозь толпу более высоких мужчин, пока он не встал рядом с Краффтом. “Проще говоря, Брайон, твой план удался. Краффт передал мне ваше сообщение - и как только я его услышал, я повернул назад и встретился с ним на его корабле. Мне жаль, что Телт мертв, но он нашел то, что мы искали. Я не мог проигнорировать его сообщение о радиоактивных следах. Твоя подружка прибыла с расчлененным трупом одновременно со мной, и мы все долго смотрели на зеленую пиявку в его черепе. Ее объяснение того, что это такое, имело значительный смысл. Мы уже осуществляли высадку, когда получили ваш звонок о том, что в башне магтера что-то хранилось. После этого оставалось только следовать по следам — и передатчику, который ты установил ”.


“Но взрывы в полночь?” Брайон вмешался. “Я слышал их!”


“Ты должен был это сделать”, - засмеялся Хайс. “Не только ты, но и маг в этой пещере. Мы полагали, что они будут вооружены, а пещера надежно защищена. Итак, в полночь мы сбросили несколько больших химических бомб у входа. Достаточно, чтобы убить охранников, не обрушивая крышу. Мы также надеялись, что маги, находящиеся глубже, оставят свои посты или отступят от воображаемой радиации. И они сделали. Это сработало как по волшебству. Мы вошли тихо и застали их врасплох. Провели чистую зачистку — убили тех, кого мы не смогли поймать ”.


“Один из техников-отступников в прыжковом пространстве был все еще жив”, - сказал Краффт. “Он рассказал нам о том, как вы двое остановили бомбы, нацеленные на Ниджорд”.


Никто из жителей Нью-Йорка не смог ничего добавить к его словам, даже циничные Hys. Но Брайон мог сопереживать их чувствам, теплоте их сильного облегчения и счастья. Это было ощущение, которое он никогда не забудет.


“Войны больше нет”, - перевел Брайон для Ульва, зная, что дисанец ничего не понял из объяснения. Произнося это, он понял, что в истории была одна вопиющая ошибка.


“Ты не смог бы этого сделать”, - сказал Брайон. “Вы приземлились на этой планете до получения моего сообщения о башне. Это означает, что вы все еще ожидали, что магты отправят свои бомбы в Ньорд - и вы совершили высадку, несмотря на это знание.”


“Конечно”, - сказал профессор Краффт, пораженный непониманием Брайона. “Что еще мы могли сделать? Маги больны!”


Хайс громко рассмеялся над озадаченным выражением лица Брайона. “Вы должны понимать психологию ньюйорцев”, - сказал он. “Когда дело касалось войны и убийств, моя планета никогда не могла договориться о разумном курсе. Война настолько чужда нашей философии, что ее даже невозможно правильно рассматривать. В этом и заключается проблема с тем, чтобы питаться овощами в плеяде плотоядных. Ты - легкая добыча для первого, кто приземлится тебе на спину. Любая другая планета прыгнула бы на магтеров обеими ногами и вытряхнула из них бомбы. Мы так долго возились с этим, что чуть не убили оба мира. Твой паразит разума отвел нас от края пропасти ”.


“Я не понимаю”, - сказал Брайон.


“Это простой вопрос определения. До вашего прихода у нас не было возможности справиться с магией здесь, на Dis. Они действительно были чужды нам. Ничто из того, что они делали, не имело смысла — и ничто из того, что мы делали, казалось, не оказывало на них ни малейшего влияния. Но вы обнаружили, что они были больны, и это то, с чем мы знаем, как справиться. Мы снова объединены; моя повстанческая армия была мгновенно присоединена к остальным силам Ньюйорда по взаимному согласию. Врачи и медсестры уже на пути сюда. Были разработаны планы эвакуации той части населения, которую мы могли, до тех пор, пока бомбы не были найдены. Планета снова едина и усердно работает ”.


“Потому что магты больны, заражены разрушительной формой жизни?” - Что это? - спросил Брайон.


“Именно так”, - сказал профессор Краффт. “В конце концов, мы цивилизованны. Вы же не можете ожидать, что мы будем вести войну — и вы, конечно же, не можете ожидать, что мы будем игнорировать тяжелое положение больных соседей?”


“Нет ... Ты, конечно, не можешь”, - сказал Брайон, тяжело садясь. Он посмотрел на Ульва, которому речь была непонятна. Помимо него, у Хайса было самое циничное выражение лица, когда он размышлял о слабостях своего народа.


“Хис”, - крикнул Брайон, - “переведи все это на дисанский и объясни Ульву. Я бы не посмел.”


XIX


Это был парящий золотой шар, выглядевший как школьный глобус в космосе. Его поверхность не закрывали облака, и с такого расстояния он казался теплым и привлекательным на фоне холодной темноты. Брион почти пожалел, что не вернулся туда сейчас, когда он сидел, дрожа под тяжелым пальто. Он задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем его сбитые с толку регуляторы температуры тела решат отключить настройку на лето. Он надеялся, что это не будет так внезапно или радикально, как было при включении.


Нежное, как мечта, отражение Леа плавало в космосе рядом с планетой. Она тихо подошла к нему сзади в коридоре космического корабля, и только ее нежное дыхание и отражение лица в зеркале говорили ему, что она там. Он быстро повернулся и взял ее руки в свои.


“Ты выглядишь бесконечно лучше”, - сказал он.


“Ну, я должна”, - сказала она, бессознательным жестом откидывая волосы назад рукой. “Я ничего не делал, кроме как лежал в корабельном госпитале, в то время как ты так прекрасно проводил время на прошлой неделе. Носился там внизу, отстреливая всех магов ”.


“Просто травлю их газом”, - сказал он ей. “Жители Нью-Йорка больше не могут заставить себя убивать, даже если это увеличивает их собственный процент потерь. На самом деле, им трудно сдерживать дисанцев во главе с Ульвом, которые с радостью убивают любого мага, которого они считают чистым умедвирком.”


“Что они будут делать, когда у них будут все эти безумные магты с пеной у рта?”


“Они еще не знают”, - сказал он. “Они действительно не узнают, пока не увидят, на что похож взрослый маг с мертвым мозговым паразитом. Им больше везет с детьми. Если они поймают их достаточно рано, паразита можно уничтожить до того, как он нанесет слишком большой ущерб ”.


Леа слегка вздрогнула и позволила себе прислониться к нему. “Я еще не настолько крепок; давайте присядем, пока мы разговариваем”. Напротив иллюминатора был диван, где они могли сидеть и все еще видеть это.


“Мне неприятно думать о магте, лишенном своего симбиота”, - сказала она. “Если его организм выдержит шок, я полагаю, что не останется ничего, кроме безмозглого халка. Это одна из серий экспериментов, свидетелем которых я не хочу быть. Я уверен, что жители Нью-Йорка найдут наиболее гуманное решение ”.


“Я уверен, что так и будет”, - сказал Брайон.


“А что теперь насчет нас?” - смущенно спросила она, откидываясь назад в его объятиях. “Я должен сказать, что у тебя самая высокая температура тела из всех, к кому я когда-либо прикасался. Это действительно захватывающе ”.


Это потрясло Брайона еще больше. У него не было ее способности выбрасывать из головы прошлые ужасы, заменяя их настоящими удовольствиями. “Ну, а как же мы сами?” он сказал с мастерски неуместной интонацией.


Она улыбнулась, прислонившись к нему. “Ты не был таким расплывчатым, как тогда, ночью в больничной палате. Кажется, я припоминаю еще несколько вещей, которые ты сказал. И сделал. Ты не можешь утверждать, что я тебе абсолютно безразличен, Брион Брэндд. Итак, я всего лишь спрашиваю тебя о том, что сделала бы любая откровенная девушка из Анваро. Что нам делать дальше? Поженитесь?”


Было определенное удовольствие держать ее хрупкое тело в своих объятиях и чувствовать, как ее волосы касаются его щеки. Они оба почувствовали это, и это осознание заставило его слова звучать намного более уродливо.


“Леа— дорогая! Ты знаешь, как ты важен для меня, но ты, конечно, понимаешь, что мы никогда не смогли бы пожениться ”.


Ее тело напряглось, и она оторвалась от него.


“Ах ты, огромный, толстый, эгоистичный кусок мяса! Что вы имеете в виду под этим? Ты мне нравишься, Леа, мы много веселимся и играем вместе, но ты, конечно, понимаешь, что ты не из тех девушек, которых забирают домой к маме!”


“Леа, держись”, - сказал он. “Ты знаешь лучше, чем говорить подобные вещи. То, что я сказал, не имеет ничего общего с тем, что я чувствую к тебе. Но брак означает детей, а вы достаточно биолог, чтобы знать о генах Земли ...


“Нетерпимый деревенщина!” - закричала она, отвесив ему пощечину. Он не двигался и не пытался остановить ее. “Я ожидал от тебя большего, со всеми твоими претензиями на понимание. Но все, о чем вы можете думать, - это страшилки об изношенных генах Земли. Ты такой же, как любой другой большой, рослый фанатик с пограничных планет. Я знаю, как вы свысока смотрите на наш маленький рост, нашу аллергию и гемофилию, а также на все другие слабости, которые были выведены обратно и сохранены расой. Ты ненавидишь—”


“Но это совсем не то, что я имел в виду”, - прервал он, потрясенный, его голос заглушал ее. “У вас сильные гены, жизнеспособные штаммы — мои смертоносные. Мой ребенок убил бы себя и вас при естественных родах, если бы ему удалось дожить до срока. Ты забываешь, что ты настоящий homo sapiens. Я недавняя мутация ”.


Леа застыла от его слов. Они раскрыли правду, которую она знала, но никогда не позволяла себе задумываться.


“Земля - это дом, планета, на которой развивалось человечество”, - сказал он. “Возможно, последние несколько тысяч лет вы возвращали слабости обратно в генетический фонд. Но это ничто по сравнению с сотнями миллионов лет, которые потребовались для развития человека. Сколько новорожденных детей на Земле доживают до годовалого возраста?”


“Почему ... почти все из них. Доля процента умирает каждый год — я не могу точно вспомнить, сколько ”.


“Земля - это дом”, - снова мягко сказал он. “Когда люди покидают дом, они могут адаптироваться на разных планетах, но за это приходится платить. Ужасная цена - мертвые младенцы. Успешные мутации живут, неудачники умирают. Естественный отбор - это жестоко простое дело. Когда вы смотрите на меня, вы видите успех. У меня есть сестра — тоже успешная. Однако у моей матери было еще шестеро детей, которые умерли, когда были еще младенцами. И несколько других, которым так и не пришел срок. Ты разбираешься в таких вещах, не так ли, Леа?”


“Я знаю, я знаю...” - сказала она, всхлипывая в свои руки. Теперь он держал ее, и она не отстранилась. “Я знаю все это как биолог, но я так ужасно устал быть биологом, лучшим в своем классе и равным по уму любому мужчине. Когда я думаю о тебе, я делаю это как женщина, и не могу ничего из этого признать. Мне нужен кто-то, Брайон, и ты был мне так нужен, потому что я любила тебя.” Она сделала паузу и вытерла глаза. “Ты собираешься домой, не так ли? Вернемся к Анвару. Когда?”


“Я не могу ждать слишком долго”, - сказал он с несчастным видом. “Помимо моих личных желаний, я ловлю себя на том, что вспоминаю, что я часть Anvhar. Когда вы думаете о количестве людей, которые пострадали и умерли — или приспособились — ради того, чтобы я мог сидеть здесь сейчас ... Что ж, это немного пугает. Полагаю, логически не имеет смысла, что я должен чувствовать себя в долгу перед ними. Но я хочу. Что бы я ни делал сейчас или в ближайшие несколько лет, это не будет так важно, как возвращение в Анвар ”.


“И я не собираюсь возвращаться с тобой”. То, как она это сказала, было категоричным утверждением, а не вопросом.


“Нет, ты не будешь”, - сказал он. “На Анваре для тебя ничего нет”.


Леа смотрела из иллюминатора на Дис, и теперь ее глаза были сухими. “Думаю, в глубине моего глубоко похороненного подсознания я знала, что все закончится именно так”, - сказала она. “Если вы думаете, что ваша небольшая лекция о происхождении человека была новинкой, то это не так. Это просто напомнило мне о ряде вещей, которые мои железы убедили меня забыть. В каком-то смысле я завидую твоей будущей жене-тяжелоатлетке и твоим счастливым детишкам. Но не очень. Очень рано в жизни я смирилась с тем фактом, что на Земле нет никого, за кого я хотела бы выйти замуж. У меня всегда были эти подростковые мечты о герое из космоса, который унес бы меня отсюда, и, думаю, я включил тебя в шаблон, сам того не осознавая. Я уже достаточно взрослая, чтобы признать тот факт, что мне нравится моя работа больше, чем банальный брак, и я, вероятно, закончу холодной и добродетельной старой девой, у которой больше степеней и титулов, чем у вас рекордов по толканию ядра ”.


Пока они смотрели в иллюминатор, Dis начал медленно сокращаться. Их корабль отошел от него, направляясь к Ньорду. Они сидели в стороне, не прикасаясь друг к другу. Покинуть Dis означало оставить позади то, что они разделяли. Они были незнакомцами вместе там, в незнакомом мире. На короткое время их жизненные линии соприкоснулись. Теперь это время прошло.


“Разве мы не выглядим счастливыми!” - Сказал Хайс, ковыляя к ним.


“Упади замертво и сделай меня тогда еще счастливее”, - горько огрызнулась Леа.


Хайс проигнорировал едкий тон ее слов и сел на диван рядом с ними. С тех пор, как он оставил командование своей повстанческой армией в Ниджорде, он казался намного мягче. “Собираешься продолжать работать в Фонде культурных связей, Брайон?” он спросил. “Ты именно такой человек, который нам нужен”.


Глаза Брайона расширились, когда до него дошел смысл последних слов. “Ты состоишь в C.R.F.?”


“Полевой агент в Нью-Йорке”, - сказал он. “Надеюсь, вы не думаете, что такие беспомощные офисные типы, как Фоссел или Мервв, действительно представляли нас там? Они просто делали заметки и выступали в качестве прикрытия для организации. Ньюйорд - прекрасная планета, но нужна нежная направляющая рука за кулисами, которая помогла бы им найти свое место в галактике, прежде чем они превратятся в пыль ”.


“Что за грязную игру ты затеял, Хайс?” Нахмурившись, спросила Леа. “У меня было достаточно намеков, чтобы долгое время подозревать, что в C.R.F. было нечто большее, чем сладость и легкость, которые я видел. Люди, вы эгоисты, жаждете власти или что?”


“Это первое обвинение, которое было бы выдвинуто против нас, если бы о нашей деятельности стало известно общественности”, - сказал ей Хайс. “Вот почему мы выполняем большую часть нашей работы под прикрытием. Лучший факт, который я могу привести вам в качестве опровержения обвинения, - это деньги. Как ты думаешь, где мы возьмем средства для операции такого масштаба?” Он улыбнулся их непонимающим взглядам. “Вы увидите записи позже, так что сомнений не останется. Правда в том, что все наши средства пожертвованы планетами, которым мы помогли. Даже крошечный процент от планетарного дохода велик — сложите их вместе, и у вас будет достаточно денег, чтобы помочь другим планетам. И добровольная благодарность - отличный тест, если вы перестанете думать об этом. Вы не можете убедить людей полюбить то, что вы сделали. Их нужно убедить. На C. всегда были люди.R.F. worlds, которые знали о нашей работе и были согласны с ней настолько, чтобы следить за тем, чтобы у нас оставались средства ”.


“Зачем ты рассказываешь мне все эти суперсекретные вещи”, - спросила Леа.


“Разве это не очевидно? Мы хотим, чтобы вы продолжали работать на нас. Вы можете назвать любую зарплату, какую пожелаете — как я уже сказал, в наличных деньгах недостатка нет ”.


Хайс быстро взглянул на них обоих и привел убедительный аргумент. “Я надеюсь, что Брайон тоже продолжит работать с нами. Он из тех полевых агентов, в которых мы отчаянно нуждаемся, и найти его практически невозможно ”.


“Просто покажи мне, где подписать”, - сказала Леа, и в ее голосе снова появилась жизнь.


“Я бы точно не назвал это шантажом”, - улыбнулся Брайон, - “но я полагаю, что если вы, люди, можете манипулировать планетарной психологией, вы должны обнаружить, что личностями можно манипулировать, как шахматными фигурами. Хотя вы должны понимать, что на этот раз требуется совсем немного усилий.”


“Ты подпишешься?” Хайс спросил.


“Я должен вернуться в Анвар”, - сказал Брайон, - “но на самом деле спешить особо некуда”.


“Земля, - сказала Леа, - и так достаточно перенаселена”.


РЕМОНТНИК


На лице старика было выражение сильного ликования, которое означало, что кому-то пришлось нелегко. Поскольку мы были одни, не требовалось большого ума, чтобы догадаться, что это буду я. Сначала я говорил о том, что смелая атака - лучшая защита и так далее.


“Я увольняюсь. Не утруждайте себя рассказыванием мне, какую грязную работу вы состряпали, потому что я уже уволился, а вы не хотите раскрывать мне секреты компании ”.


Ухмылка стала еще шире, и он действительно захохотал, нажимая кнопку на своей консоли. Толстый юридический документ выскользнул из отделения для доставки на его стол.


“Это твой контракт”, - сказал он. “В нем рассказывается, как и когда вы будете работать. Контракт, скрепленный сталью и ванадием, который невозможно взломать молекулярным разрушителем ”.


Я быстро высунулся, схватил его и подбросил в воздух одним движением. Прежде чем он успел упасть, я достал свою солнечную батарею и широкоугольным снимком превратил контракт в пепел.


Старик снова нажал на кнопку, и на его стол выскользнул еще один контракт. Если это возможно, улыбка стала еще шире.


“Я должен был сказать "дубликат вашего контракта” — вроде этого." Он сделал быструю пометку на своей секретерской табличке. “Я вычел 13 кредитов из вашей зарплаты на стоимость дубликата, а также штраф в размере 100 кредитов за запуск солнечной батареи внутри здания”.


Я осел, побежденный, ожидая удара. Старик ласково погладил мой контракт.


“Согласно этому документу, вы не можете уволиться. Когда-либо. Поэтому у меня есть небольшая работа, которая, я знаю, вам понравится. Работа по ремонту. Центаврианский маяк отключился. Это маяк Mark III ....”


“Какого рода маяк?” Я спросил его. Я ремонтировал гиперпространственные маяки от одного рукава Галактики до другого и был уверен, что поработал над каждым изготовленным типом или моделью. Но я никогда не слышал о подобном.


“Марк III”, - повторил Старик, практически посмеиваясь. “Я тоже никогда о нем не слышал, пока Records не откопали спецификации. Они нашли их закопанными в задней части своего самого старого склада. Это был самый ранний тип маяка, когда—либо построенный - на Земле, не меньше. Учитывая его расположение на одной из планет Проксимы Центавра, это вполне может быть первым маяком.”


Я посмотрел на чертежи, которые он мне вручил, и почувствовал, как мои глаза застилает ужас. “Это чудовищно! Он больше похож на винокурню, чем на маяк — высотой, должно быть, не менее нескольких сотен метров. Я ремонтник, а не археолог. Этой куче хлама более 2000 лет. Просто забудьте об этом и создайте новый ”.


Старик склонился над своим столом, дыша мне в лицо. “Потребовался бы год, чтобы установить новый маяк - к тому же это слишком дорого, — а эта реликвия находится на одном из основных маршрутов. Сейчас наши корабли совершают обход на расстоянии пятнадцати световых лет.”


Он откинулся назад, вытер руки носовым платком и прочитал мне сорок четвертую лекцию о ротном долге и моих проблемах.


“Этот отдел официально называется "Техническое обслуживание и ремонт", хотя на самом деле его следовало бы называть устранением неполадок. Гиперпространственные маяки созданы для того, чтобы служить вечно — или чертовски близки к этому. Когда один из них ломается, это никогда не является несчастным случаем, и ремонт устройства никогда не сводится к простой установке новой детали ”.


Он рассказывал мне — парню, который выполнял работу, сидя на своей толстой зарплате в офисе с кондиционером.


Он продолжал бессвязно болтать. “Как бы я хотел, чтобы это было все, что потребовалось! У меня был бы целый флот запчастей и младшие механики для их установки. Но это совсем не так. У меня есть флот дорогих кораблей, которые оборудованы практически для чего угодно, и которыми управляет кучка безответственных людей вроде вас ”.


Я угрюмо кивнул на его указующий перст.


“Как бы я хотел уволить вас всех! Комбинированное пространство -жокеи, механики, инженеры, солдаты, мошенники и все остальное, что нужно для ремонта. Я должен запугивать, подкупать, шантажировать и заставить вас, головорезов, выполнять простую работу. Если ты думаешь, что сыт по горло, просто подумай, что чувствую я. Но корабли должны пройти! Маяки должны сработать!”


Я узнал в этой бессмертной фразе речь под занавес и поднялся на ноги. Он швырнул в меня папку Mark III и вернулся к копанию в своих бумагах. Как только я подошел к двери, он поднял глаза и снова наколол меня на палец.


“И не бери в голову никаких фантастических идей по поводу расторжения контракта. Мы можем заблокировать ваш банковский счет на Алголе II задолго до того, как вы сможете снять деньги ”.


Я улыбнулся, боюсь, немного слабо, как будто я никогда не собирался держать этот аккаунт в секрете. Его шпионы с каждым днем становились все более эффективными. Идя по коридору, я пытался придумать способ перевести деньги так, чтобы он ничего не понял, — и в то же время знал, что он придумывает способ перехитрить меня.


Все это было очень угнетающе, поэтому я остановился выпить, а затем отправился в космопорт.


* * * *


К тому времени, когда корабль был обслужен, у меня был проложен курс. Ближайший маяк к вышедшему из строя маяку Проксимы Центавра находился на одной из планет Беты Циркуса, и я направился туда первым, короткое путешествие длилось всего около девяти дней в гиперпространстве.


Чтобы понять важность маяков, вы должны понимать гиперпространство. Не так уж много людей знают, но достаточно легко понять, что в этом не-пространстве обычные правила не применяются. Скорость и измерения - это вопрос взаимосвязи, а не неизменных фактов, подобных фиксированной вселенной.


Первым кораблям, вошедшим в гиперпространство, некуда было деваться — и даже невозможно было определить, переместились ли они. Маяки решили эту проблему и открыли всю вселенную. Они построены на планетах и генерируют огромное количество энергии. Эта энергия превращается в излучение, которое проникает в гиперпространство. Каждый маяк имеет кодовый сигнал как часть своего излучения и представляет измеримую точку в гиперпространстве. Триангуляция и квадратура маяков работает для навигации — только она следует своим собственным правилам. Правила сложны и изменчивы, но все же это правила, которым навигатор может следовать.


Для гиперпространственного прыжка вам понадобится как минимум четыре маяка для точной фиксации. Для прыжков в длину навигаторы используют целых семь или восемь прыжков. Таким образом, каждый маяк важен, и каждый из них должен продолжать функционировать. Вот тут-то и пригодились я и другие специалисты по устранению неполадок.


Мы путешествуем на хорошо укомплектованных кораблях, которые перевозят всего понемногу; на корабль приходится всего один человек, потому что это все, что требуется для управления чрезвычайно эффективным ремонтным оборудованием. Из-за самой природы нашей работы мы проводим большую часть нашего времени, просто летая в обычном пространстве. В конце концов, когда маяк выходит из строя, как вы его находите?


Не через гиперпространство. Все, что вы можете сделать, это подойти как можно ближе, используя другие маяки, а затем завершить путешествие в обычном пространстве. Это может занять месяцы, и часто так и происходит.


Эта работа оказалась не такой уж плохой. Я нацелился на маяк Beta Circinus и прогнал сложную восьмиточечную задачу через навигатор, используя каждый маяк, который я мог точно зафиксировать. Компьютер выдал мне курс с предполагаемым пунктом прибытия, а также встроенный фактор безопасности, который я никогда не мог исключить из машины.


Я бы предпочел рискнуть прорваться к какой-нибудь звезде, чем тратить время на то, чтобы просто нестись сквозь обычное пространство, но, по-видимому, технические специалисты тоже это знают. У них был встроенный в компьютер фактор безопасности, так что вы не могли оказаться внутри звезды, как бы сильно вы ни старались. Я уверен, что в этом решении не было гуманности. Они просто не хотели терять корабль.


* * * *


Это был двадцатичасовой прыжок по корабельному времени, и я оказался у черта на куличках. Робот-анализатор усмехнулся про себя и просканировал все звезды, сравнивая их со спектрами Проксимы Центавра. Наконец-то зазвенел звонок и замигал огонек. Я заглянул в окуляр.


Быстрое считывание с помощью фотоэлемента дало мне видимую величину, а сравнение с ее абсолютной величиной показало расстояние до нее. Не так плохо, как я думал — шестинедельный пробег, плюс-минус несколько дней. Загрузив кассету с курсом в робота-пилота, я пристегнулся к ускорительному баллону и отправился спать.


Время пролетело быстро. Я перестраивал свою камеру примерно в двадцатый раз и почти закончил заочный курс по ядерной электронике. Большинство ремонтников проходят эти курсы. Помимо того, что они всегда пригодятся, компания оценивает вашу зарплату по количеству специальностей, с которыми вы можете справиться. Все это, с несколькими картинами маслом и тренировками в свободном падении в тренажерном зале, помогло скоротать время. Я спал, когда зазвонил будильник, объявляющий о планетарном расстоянии.


Вторая планета, где, согласно старым картам, находился маяк, представляла собой кашеобразный, влажный шар. Я попытался разобраться в древних указаниях и, наконец, нашел нужную область. Оставаясь за пределами атмосферы, я отправил "Летающий глаз" вниз, чтобы осмотреться. В этом бизнесе рано узнаешь, когда и где нужно рисковать собственной шкурой. Для предварительного осмотра было бы достаточно глазка.


У старых парней хватило мозгов выбрать удобное место для установки маяка, равноудаленное на линии между двумя наиболее заметными горными вершинами. Я достаточно легко определил местонахождение вершин и начал наблюдение с первой вершины, держа курс прямо на вторую. В "глазу" был носовой и хвостовой радары, и я подавал их сигналы в оптический прицел в виде амплитудной кривой. Когда два пика совпали, я крутанул кнопки управления eye и направил аппарат вниз.


Я отключил радар, вставил носовой ортикон и откинулся назад, наблюдая за появлением маяка на экране.


Изображение мигнуло, сфокусировалось — и в поле зрения выплыла огромная пирамида. Я выругался и стал водить глазом по кругу, осматривая окружающую местность. Это было плоское, болотистое дно без единого бугорка. Единственной вещью в десятимильном круге была эта пирамида - и она определенно не была моим маяком.


Или это было не так?


Я опустил взгляд ниже. Пирамида была грубо выглядящей вещью из необработанного камня, без резьбы или украшений. Сверху был виден отблеск света, и я рассмотрел его поближе. На вершине пирамиды находился полый бассейн, наполненный водой. Когда я увидел это, что-то щелкнуло у меня в голове.


Двигая взглядом по кругу, я покопался в чертежах Mark III — и вот оно. На маяке было осаждающее поле, а поверх него - резервуар для воды; он использовался для охлаждения реактора, питавшего чудовище. Если вода все еще была там, то маяк все еще был там — внутри пирамиды. Местные жители, о которых, конечно же, даже не упоминали идиоты, сконструировавшие эту штуку, возвели вокруг маяка красивую тяжелую пирамиду из толстого камня.


Я еще раз взглянул на экран и понял, что вывел "глаз" на круговую орбиту примерно в двадцати футах над пирамидой. Вершина каменной кучи теперь была покрыта ящерицами какого-то вида, по-видимому, местной формой жизни. У них было что-то похожее на метательные палки и арбалеты, и они пытались сбить глаз, выпустив облако стрел и камней, летящих во всех направлениях.


Я поднял глаз вертикально вверх и в сторону и включил схему управления, которая автоматически вернет его на корабль.


Затем я пошел на камбуз, чтобы выпить чего-нибудь крепкого. Мой маяк был не только заперт внутри горы камня ручной работы, но мне удалось разозлить тех, кто построил пирамиду. Отличное начало для работы, и оно явно предназначено для того, чтобы подтолкнуть более сильного мужчину, чем я, к бутылке.


Обычно ремонтник держится подальше от местных культур. Они - яд. Антропологи могут быть не против, чтобы их препарировали для их науки, но ремонтник не хочет идти ни на какие жертвы ради своей работы. По этой причине большинство маяков построено на необитаемых планетах. Если маяк должен быть установлен на планете с определенной культурой, его обычно строят в каком-нибудь недоступном месте.


Почему этот маяк был построен в пределах досягаемости местных когтей, мне еще предстояло выяснить. Но это придет со временем. Первое, что нужно было сделать, это установить контакт. Чтобы установить контакт, вы должны знать местный язык.


И для этого я задолго до этого разработал систему, которая была защищена от ошибок.


У меня была прихватка моей собственной конструкции. Он выглядел как кусок скалы длиной около фута. Оказавшись на земле, его бы никогда не заметили, хотя было немного неловко видеть, как он проплывает мимо. Я обнаружил город ящеров примерно в тысяче километров от пирамиды и опустил око. Он со свистом опустился и приземлился ночью на берегу местного илистого болота. Это было любимое место, которое собирало хорошую толпу в течение дня. Утром, когда прибыли первые "валауэрс", я включил магнитофон.


Примерно через пять местных дней у меня в банке памяти машинного переводчика скопилось море разговоров на родном языке, и я пометил несколько выражений. Это довольно легко сделать, когда у вас есть машинная память для работы. Одна из ящериц прополоскала горло другой, и вторая развернулась. Я пометил это выражение фразой “Привет, Джордж!” и ждал своего шанса использовать его. Позже в тот же день я поймал одного из них наедине и крикнул ему “Эй, Джордж!”. Из динамика донеслось бульканье на местном языке, и он обернулся.


Когда в банке памяти появляется достаточное количество подобных справочных фраз, МТ-мозг берет верх и начинает заполнять недостающие фрагменты. Как только MT смог предоставить оперативный перевод любого разговора, который он слышал, я решил, что пришло время установить контакт.


* * * *


Я нашел его достаточно легко. Он был центаврианской версией мальчика-козленка - он пас особенно отвратительную форму местной жизни на болотах за городом. Я попросил одного из рабочих глаз вырыть пещеру в выступе скалы и подождать его.


Когда он проходил мимо на следующий день, я прошептал в микрофон: “Добро пожаловать, о внук-козленок! Это дух твоего дедушки, говорящий из рая ”. Это соответствовало тому, что я смог извлечь из местной религии.


Мальчик-козел остановился, как будто в него выстрелили. Прежде чем он смог пошевелиться, я нажал на выключатель, и горсть местной валюты, ракушек типа вампум, выкатилась из пещеры и приземлилась у его ног.


“Вот немного денег от paradise, потому что ты был хорошим мальчиком”. Не совсем из рая — я забрал его из сокровищницы накануне вечером. “Приходи завтра, и мы поговорим еще”, - крикнул я вслед убегающей фигуре. Мне было приятно заметить, что он забрал наличные перед отъездом.


После этого у дедушки в раю было много задушевных бесед с внуком, который обнаружил, что небесной добычи больше, чем он мог сопротивляться. Дедушка был оторван от дел с момента своей смерти, и мальчик-козел с радостью ввел его в курс дела.


Я узнал все, что мне нужно было знать об истории, прошлой и недавней, и это было неприятно.


В дополнение к пирамиде, расположенной вокруг маяка, вокруг пирамиды шла небольшая религиозная война.


Все началось с наземного моста. Очевидно, местные ящерицы жили в болотах, когда был построен маяк, но строители были невысокого мнения о них. Они были низкого типа и обитали на отдаленном континенте. Механикам beacon никогда не приходила в голову мысль о том, что гонка будет развиваться и может достичь этого континента. Что, конечно же, и произошло.


Небольшой геологический поворот, в нужном месте образовался болотистый участок суши, и ящерицы начали бродить по долине Бикон. И обрел религию. Блестящий металлический храм, из которого постоянным потоком льется волшебная вода - охлаждающая реактор вода, закачиваемая из атмосферного конденсатора на крыше. Радиоактивность в воде не причинила вреда местным жителям. Это вызвало мутации, которые привели к истинному размножению.


Вокруг храма был построен город, а на протяжении веков пирамида возводилась вокруг маяка. Особая ветвь священства служила храму. Все шло хорошо, пока один из священников не осквернил храм и не уничтожил святые воды. С тех пор произошли восстания, раздоры, убийства и разрушения. Но святые воды все равно не потекли бы. Теперь вооруженные толпы сражались вокруг храма каждый день, и новая группа священников охраняла священный источник.


И мне пришлось пойти в самую гущу этого бардака и починить эту штуку.


Это было бы достаточно просто, если бы нам позволили немного погромить. Я мог бы съесть жареную ящерицу, починить маяк и улететь. Только “местные формы жизни” были достаточно хорошо защищены. На моем корабле были шпионские ячейки, все из которых я не нашел, которые с радостью настучали бы на меня, когда я вернусь.


Потребовалась дипломатия. Я вздохнул и вытащил оборудование plastiflesh.


* * * *


Работая с 3D-снимками Внука, я смоделировал сносную голову рептилии по своим собственным чертам. Челюсть была немного коротковата, у меня не было одной из их зубастых нижних челюстей, но это было нормально. Мне не нужно было выглядеть в точности как они, просто что-то близкое, чтобы успокоить местный разум. Это логично. Если бы я был невежественным аборигеном Земли и столкнулся со спиканом, который выглядит как двухфутовый комок засохшего шеллака, я бы немедленно покинул сцену. Однако, если бы Спикан был одет в костюм из пластиковой кожи, который выглядел бы отдаленно гуманоидно, я бы, по крайней мере, остался и поговорил с ним. Это было то, что я намеревался сделать с Centaurians.


Когда голова была готова, я снял ее и прикрепил к привлекательному костюму из зеленого пластика в комплекте с хвостом. Я был действительно рад, что у них были хвосты. Ящерицы не носили одежды, и я хотел взять с собой много электронного оборудования. Я соорудил хвост на металлической раме, которая крепилась вокруг моей талии. Затем я заполнил рамку всем необходимым оборудованием и начал подключать костюм.


Когда все было готово, я примерил его перед зеркалом в полный рост. Это было ужасно, но эффективно. Хвост тащил меня сзади и придавал мне утиную походку, но это только усиливало сходство.


Той ночью я повел корабль к ближайшим к пирамиде холмам, в отдаленное сухое место, куда никогда не забрались бы туземцы-амфибии. Незадолго до рассвета "око" зацепилось за мои плечи, и мы поплыли прямо вверх. Мы парили над храмом примерно на высоте 2000 метров, пока не стало светло, затем резко снизились.


Это, должно быть, было грандиозное зрелище. Глаз был замаскирован под летающую ящерицу, что-то вроде картонного птеродактиля, и медленно хлопающие крылья, очевидно, не имели никакого отношения к нашему полету. Но для местных это было достаточно впечатляюще. Первый, кто заметил меня, закричал и упал на спину. Прибежали остальные. Они толпились и наваливались друг на друга, и к тому времени я приземлился на площади перед храмом. Прибыло священство.


Я сложил руки на груди в царственной позе. “Приветствую вас, о благородные служители Великого Бога”, - сказал я. Конечно, я не сказал это вслух, просто прошептал достаточно громко, чтобы уловил микрофон в горле. Это было передано по радио обратно в MT, и перевод перешел обратно на динамик в моих челюстях.


Местные жители чавкали и гремели, и перевод вышел почти мгновенно. Я увеличил громкость, и вся площадь отозвалась эхом.


Некоторые из наиболее доверчивых туземцев пали ниц, а другие с криками разбежались. Один сомнительный тип поднял копье, но больше никто не пытался этого сделать после того, как глаз птеродактиля поднял его и уронил в болото. Священники были твердолобыми людьми и не покупали ящериц в мешке; они просто стояли и бормотали. Мне пришлось снова перейти в наступление.


“Убирайся, о верный конь”, - сказал я глазу и одновременно нажал на кнопку управления в своей ладони.


Он взлетел прямо вверх немного быстрее, чем я хотел; маленькие кусочки разорванного ветром пластика дождем посыпались вниз. Пока толпа глазела на это восхождение, я прошел через двери храма.


“Я хотел бы поговорить с вами, о благородные священники”, - сказал я.


Прежде чем они смогли придумать хороший ответ, я был внутри.


* * * *


Храм был небольшим, построенным у основания пирамиды. Я надеялся, что не нарушаю слишком много табу, заходя туда. Меня никто не остановил, так что все выглядело нормально. Храм представлял собой одноместную комнату с мутноватым бассейном в одном конце. В бассейне плескалась древняя рептилия, которая явно была одним из лидеров. Я вразвалку подошел к нему, и он бросил на меня холодный и подозрительный взгляд, затем что-то прорычал.


МТ прошептал мне на ухо: “Кто ты такой, во имя тринадцатого греха, и что ты здесь делаешь?”


Я благородным жестом вытянул свою чешуйчатую фигуру и указал на потолок. “Я происхожу от твоих предков, чтобы помочь тебе. Я здесь, чтобы восстановить Святые воды ”.


Это вызвало гул разговоров позади меня, но не вызвало восторга у шефа. Он медленно погружался в воду, пока не остались видны только его глаза. Я почти слышал, как за этим покрытым мхом лбом вращаются колеса. Затем он вскочил и указал на меня мокрым пальцем.


“Ты лжец! Ты не наш предок! Мы будем—”


“Остановись!” Я прогремел до того, как он зашел так далеко, что не смог отступить. “Я сказал, что ваши предки послали меня в качестве эмиссара — я не один из ваших предков. Не пытайтесь причинить мне вред, иначе гнев тех, кто ушел из жизни, обратится против вас ”.


Когда я сказал это, я повернулся, чтобы ткнуть когтем в других священников, используя это движение, чтобы прикрыть бросок в их сторону гранаты с монетами. Он проделал в полу приличную дыру с великолепным шумом и дымом.


Первая Ящерица поняла, что я говорю разумно, и немедленно созвала собрание шаманов. Это, конечно, происходило в общественной ванной, и мне пришлось присоединиться к ним там. Мы жевали и булькали около часа и уладили все основные моменты.


Я узнал, что они были новыми священниками; все предыдущие были сварены за то, что позволили Святой Воде прекратиться. Они узнали, что я был там только для того, чтобы помочь им восстановить течение вод. Они купили это, предварительно, и мы все вылезли из ванны, оставляя на полу грязные дорожки. Там была запертая на засов и охраняемая дверь, которая вела в саму пирамиду. Пока его открывали, Первая Ящерица повернулась ко мне.


“Несомненно, вы знаете об этом правиле”, - сказал он. “Поскольку старые священники действительно подглядывали, отныне было решено, что только слепые могут входить в Святая Святых”. Я бы поклялся, что он улыбался, если тридцать зубов, выглядывающих из того, что выглядело как щель в старом чемодане, можно назвать улыбкой.


Он также подавал ему знаки младшему священнику, который нес жаровню с древесным углем в комплекте с раскаленными железками. Все, что я мог делать, это стоять и смотреть, как он помешивает угли, достает самую румяную чугунок и поворачивается ко мне. Он как раз прицеливался в мое правое глазное яблоко, когда мой мозг снова заработал.


“Конечно, - сказал я, - ослепление - это правильно. Но в моем случае вам придется ослепить меня, прежде чем я покину Святая Святых, не сейчас. Мне нужны мои глаза, чтобы увидеть Источник Святых Вод и починить его. Как только вода снова потечет, я буду смеяться, бросаясь на раскаленное железо ”.


Ему потребовалось добрых тридцать секунд, чтобы обдумать это, и он был вынужден согласиться со мной. Местный палач слегка шмыгнул носом и подбросил в огонь еще немного угля. Ворота с грохотом распахнулись, и я прошествовал внутрь; затем они с грохотом захлопнулись у меня за спиной, и я остался один в темноте.


Но ненадолго — неподалеку послышалось шарканье, и я рискнул и включил свою вспышку. Трое священников ощупью приближались ко мне, их глазницы были красными ямами обожженной плоти. Они знали, чего я хотел, и без слов указали мне путь.


Осыпающаяся и потрескавшаяся каменная лестница привела нас к массивному металлическому дверному проему с надписью архаичным шрифтом MARK III BEACON— ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА. Доверчивые строители рассчитывали, что табличка выполнит всю работу, поскольку на двери не было и следа замка. Одна ящерица просто повернула ручку, и мы оказались внутри маяка.


Я расстегнул молнию на своем камуфляжном костюме спереди и достал чертежи. Пока верные священники, спотыкаясь, следовали за мной, я нашел диспетчерскую и включил свет. В аварийных батарейках был остаток заряда, которого как раз хватало, чтобы давать тусклый свет. Приборы и индикаторы выглядели в хорошем состоянии; если уж на то пошло, они неожиданно блестели от постоянной полировки.


Я тщательно проверил показания приборов и нашел именно то, что и подозревал. Одна из нетерпеливых ящериц сумела открыть монтажную коробку и отполировала переключатели внутри. Делая это, он нажал на один из переключателей, и это вызвало проблему.


Скорее, с этого и начались проблемы. Это не могло закончиться простым поворотом переключателя водяного клапана. Предполагалось, что этот клапан будет использоваться только для ремонта, после того, как ворс отсыреет. Когда вода была отключена во время работы сваи, она начала перегреваться, и автоматические предохранители сбросили заряд в шахту.


Я мог бы достаточно легко снова запустить воду, но в реакторе не осталось топлива.


Я вообще не собирался играть с проблемой топлива. Было бы намного проще установить новую электростанцию. У меня на корабле был такой, который был примерно в десять раз больше древнего ведра с болтами и производил по меньшей мере в четыре раза большую мощность. Прежде чем послать за ним, я проверил остальную часть beacon. Через 2000 лет должны появиться какие-то признаки износа.


"Олд бойз" хорошо построили, я отдаю им должное за это. Девяносто процентов оборудования не имело движущихся частей и не подвергалось никакому износу. Другие детали они усилили, рассчитывая, что они будут изнашиваться, но медленно. Например, труба для подачи воды с крыши. Стенки трубы были толщиной не менее трех метров, а само отверстие трубы было не больше моей головы. Тем не менее, я мог кое-что сделать, и я составил список деталей.


Запчасти, новая силовая установка и несколько других мелочей были сложены аккуратной стопкой на корабле. Я проверил все детали на экране, прежде чем они были загружены в металлический ящик. В самый темный час перед рассветом сверхпрочный глаз уронил ящик за пределами храма и умчался незамеченным.


Я наблюдал за священниками через прищур, пока они пытались его открыть. Когда они сдались, я громко отдавал им приказы через динамик в ящике. Они провели большую часть дня, в поте лица перетаскивая тяжелую коробку по узкой лестнице храма, и я наслаждался хорошим сном. Он лежал внутри двери beacon, когда я проснулся.


* * * *


Ремонт не занял много времени, хотя слепые ящерицы стонали, когда услышали, как я вскрываю стену, чтобы добраться до проводов питания. Я даже подключил устройство к водопроводной трубе, чтобы их Святая вода имела обычную освежающую радиоактивность, когда снова начнет течь. В тот момент, когда все это было закончено, я выполнил работу, которой они ждали.


Я щелкнул выключателем, и вода снова потекла.


Прошло несколько минут, прежде чем вода начала с бульканьем стекать по сухой трубе. Затем снаружи пирамиды раздался рев, который, должно быть, потряс ее каменные стены. Вскинув руки один раз над головой, я отправился на церемонию выжигания глаз.


Слепые ящерицы ждали меня у двери и выглядели еще более несчастными, чем обычно. Когда я попробовал открыть дверь, я понял почему — она была заперта на засов с другой стороны.


“Было решено, ” сказала ящерица, “ что ты останешься здесь навсегда и будешь ухаживать за Святыми Водами. Мы останемся с вами и выполним все ваши пожелания ”.


Восхитительная перспектива - вечность, проведенная в запертом маяке с тремя слепыми ящерицами. Несмотря на их гостеприимство, я не мог принять.


“Что — ты смеешь вмешиваться в посланника твоих предков!” Я включил динамик на полную громкость, и вибрация чуть не лишила меня рассудка.


Ящерицы съежились, а я настроил солнечную батарею на узкий луч и провел им по дверному косяку. Раздался сильный хруст и стук от наваленного на него хлама, а затем дверь распахнулась. Я распахнул его. Прежде чем они смогли возразить, я вытолкал священников через него.


Остальные члены их клана появились у подножия лестницы и подняли большой шум, пока я заканчивал заваривать дверь. Пробираясь сквозь толпу, я столкнулся лицом к лицу с Первой Ящерицей в его ванне. Он медленно погружался под поверхность.


“Какое отсутствие вежливости!” Я закричал. Он пускал маленькие пузырьки в воде. “Предки раздражены и решили навсегда запретить вход во Внутренний храм; хотя, по доброте своей, они позволят водам течь. Теперь я должен вернуться к церемонии!”


Мастер пыток был слишком напуган, чтобы пошевелиться, поэтому я выхватил у него раскаленный утюг. Прикосновение к моей щеке сбоку опустило стальную пластину мне на глаза, под пластиковую кожу. Затем я с силой вдавил железо в свои фальшивые глазницы, и пластик издал настоящий запах.


Из толпы донесся крик, когда я уронил утюг и, шатаясь, стал описывать круги вслепую. Я должен признать, что все прошло довольно хорошо.


* * * *


Прежде чем у них появились еще какие-нибудь блестящие идеи, я щелкнул выключателем, и мой пластиковый птеродактиль вплыл в дверь. Я, конечно, не мог его видеть, но я знал, что он прибыл, когда захваты в "когтях" зацепились за стальные пластины на моих плечах.


Я развернулся после того, как мне выжгли глаза, и мой летающий зверь зацепил меня сзади. Я намеревался смело отплыть, закрыв глаза на закат; вместо этого я повернулся лицом к толпе, когда уносился прочь, поэтому я максимально воспользовался плохой ситуацией и отрывисто отдал им военный салют. Затем я вышел на свежий воздух и уехал.


Когда я поднял тарелку и продел отверстия в обожженном пластике, я увидел, что пирамида позади меня становится все меньше, из основания хлещет вода, а счастливая толпа рептилий резвится в ее радиоактивном порыве. Я сосчитал на своих когтях, чтобы посмотреть, не забыл ли я чего-нибудь.


Первое: Маяк был отремонтирован.


Второе: Дверь была запечатана, поэтому больше не должно быть саботажа, случайного или преднамеренного.


Третье: священники должны быть удовлетворены. Вода снова потекла, мои глаза были должным образом выжжены, и они снова заработали. Что в сумме составило—


Четвертое: тот факт, что они, вероятно, впустили бы другого ремонтника при тех же условиях, если бы маяк снова вышел из строя. По крайней мере, я не сделал ничего, вроде разделки нескольких из них, что могло бы вызвать у них враждебное отношение к будущим посланникам предков.


Я снял свой изодранный костюм ящера еще на корабле, очень радуясь, что эту работу получит какой-нибудь другой ремонтник.


МАГАЗИН ИГРУШЕК


Поскольку в толпе было мало взрослых, а полковник “Бифф” Хоутон был выше шести футов ростом, он мог видеть каждую деталь демонстрации. Дети — и большинство родителей — вытаращили глаза от изумления. Бифф Хоутон был слишком утонченным, чтобы испытывать благоговейный трепет. Он остался, потому что хотел выяснить, в чем заключалась хитрость, которая заставляла устройство работать.


“Все это объясняется прямо здесь, в вашей инструкции”, - сказал демонстратор, держа в руках ярко напечатанный буклет, открытый на четырехцветной диаграмме. “Вы все знаете, как магниты притягивают предметы, и, держу пари, вы даже знаете, что сама земля представляет собой один огромный магнит — вот почему компасы всегда указывают на север. Что ж ... Устройство для прослушивания космических волн Atomic Wonder зависит от этих космических волн. Невидимо повсюду вокруг нас и даже проходя прямо сквозь нас, находятся магнитные волны Земли. Атомное чудо плывет по этим волнам точно так же, как корабль плывет по волнам океана. А теперь смотрите....”


Все взгляды были прикованы к нему, когда он поставил безвкусную модель ракетного корабля на стол и отступил назад. Он был сделан из штампованного металла и казался таким же неспособным летать, как банка ветчины, на которую он очень походил. Ни крылья, ни пропеллеры, ни реактивные двигатели не пробились сквозь окрашенную поверхность. Он опирался на три резиновых колеса, а снизу выходил двойной моток тонкого изолированного провода. Этот белый провод проходил через верхнюю часть черного стола и заканчивался в блоке управления в руке демонстратора. Похоже, что единственными элементами управления были световой индикатор, переключатель и ручка.


“Я включаю выключатель питания, посылая всплеск тока на волновые рецепторы”, - сказал он. Щелкнул выключатель, и лампочка равномерно замигала, включаясь и выключаясь. Затем мужчина начал медленно поворачивать ручку. “Необходимо осторожно обращаться с генератором волн, поскольку здесь мы имеем дело с силами всего мира ....”


Согласованные общий вздох пронесся по толпе, как волна космического Таппер поежился немного, затем медленно поднялся в воздух. Демонстратор отступил назад, и игрушка поднималась все выше и выше, мягко покачиваясь на невидимых волнах магнитной силы, которая поддерживала ее. Очень медленно мощность была уменьшена, и он вернулся на стол.


“Всего за 17,95 долларов”, - сказал молодой человек, кладя на стол большую табличку с ценой. “Для полного комплекта Atomic Wonder, блока управления Space Tapper, батарейки и инструкции ...”


При появлении карточки с ценами толпа с шумом разошлась, и дети бросились прочь к действующим моделям поездов. Слова демонстранта потонули в их шумном выступлении, и через мгновение он погрузился в мрачное молчание. Он отложил блок управления, зевнул и сел на край стола. Полковник Хоутон был единственным, кто остался после того, как толпа разошлась.


“Не могли бы вы рассказать мне, как эта штука работает?” спросил полковник, выходя вперед. Демонстратор оживился и взял в руки одну из игрушек.


“Что ж, если вы посмотрите сюда, сэр....” Он открыл откидную крышку. “Вы увидите катушки космической волны на каждом конце корабля”. Карандашом он указал на пластиковые формы странной формы диаметром около дюйма, которые были намотаны — по-видимому, случайным образом - несколькими витками медной проволоки. За исключением этих катушек, внутри модели было пусто. Катушки были соединены вместе, а другие провода выходили через отверстие в нижней части блока управления. Бифф Хоутон с недоумением посмотрел на устройство и на демонстратора, который полностью проигнорировал этот знак недоверия.


“Внутри блока управления находится батарейка”, - сказал молодой человек, открывая его и указывая на обычную батарейку для фонарика. “Ток проходит через выключатель питания и источник света к генератору волн ...”


“Вы хотите сказать, ” вмешался Бифф, “ что энергия от этой пятнадцатицентовой батарейки проходит через этот дешевый реостат к тем бессмысленным катушкам в модели, и абсолютно ничего не происходит. Теперь расскажите мне, что на самом деле управляет этой штукой. Если я собираюсь выложить восемнадцать баксов за жестянку на шесть бит, я хочу знать, что я получаю ”.


Демонстратор покраснел. “Простите, сэр”, - пробормотал он, запинаясь. “Я не пытался ничего скрывать. Как и любой волшебный трюк, этот нельзя по-настоящему продемонстрировать, пока его не купят.” Он наклонился вперед и доверительно прошептал. “Но я скажу тебе, что я сделаю. Цена на эту штуку сильно завышена, и она вообще не двигалась. Менеджер сказал, что я могу отпустить их за три доллара, если найду желающих. Если вы хотите купить его за эту цену ....”


“Продано, мой мальчик!” - сказал полковник, швыряя на стол три купюры. “Я многое отдам за это, независимо от того, как это работает. Парни в магазине получат от этого удовольствие, ” он похлопал крылатой ракетой по своей груди. “Теперь действительно — на чем это держится?”


Демонстратор внимательно огляделся, затем указал. “Струны!” - сказал он. “Или, скорее, черная нить. Он проходит от верхней части модели через крошечную петлю в потолке и обратно к моей руке — привязанный к этому кольцу на моем пальце. Когда я делаю задний ход — модель поднимается. Вот так все просто.”


“Все хорошие иллюзии просты”, - проворчал полковник, проводя взглядом по черной нити. “До тех пор, пока есть много неочевидного, чтобы отвлечь зрителя”.


“Если у вас нет черного стола, подойдет черная скатерть”, - сказал молодой человек. “И арка дверного проема - хорошее место, просто посмотрите, чтобы в задней комнате было темно”.


“Закругляйся, мой мальчик, я не вчера родился. Я опытный игрок в такого рода вещах ”.


* * * *


Бифф Хоутон выиграл его на следующей вечеринке по покеру в четверг вечером. Вся банда состояла из ракетчиков, и они приветствовали и глумились, когда он придумывал вступление.


“Позволь мне скопировать схему, Бифф, я мог бы использовать некоторые из этих магнитных волн в новой птице!”


“Эти батарейки для фонариков дешевле, чем lox, это вещь будущего!”


Только Тедди Кейнер понял, что происходит, когда начался полет. Он был фокусником-любителем и сразу заметил трюк. Он хранил молчание с профессиональной вежливостью и иронично улыбался, когда остальные участники группы замолкали один за другим. Полковник был хорошим шоуменом, и он хорошо подготовил сцену. Он почти заставил их поверить в устройство для прослушивания космических волн, прежде чем он закончил. Когда модель приземлилась, и он выключил ее, он не смог помешать им столпиться вокруг стола.


“Нитка!" - почти с облегчением воскликнул один из инженеров, и все они засмеялись вместе с ним.


“Очень жаль”, - сказал главный физик проекта, - “Я надеялся, что небольшое прослушивание космических волн могло бы нам помочь. Позвольте мне попробовать полетать с ним ”.


“Сначала Тедди Кейнер”, - объявил Бифф. “Он заметил это, когда вы все смотрели на мигающие огни, только он ничего не сказал”.


Кейнер надел кольцо с черной ниткой на палец и начал отступать.


“Сначала ты должен включить переключатель”, - сказал Бифф.


“Я знаю”, - улыбнулся Кейнер. “Но это часть иллюзии — разглагольствования и введения в заблуждение. Я собираюсь сначала попробовать этот холодец, чтобы плавно перемещать его вверх и вниз, а затем повторить все работы целиком ”.


Он отвел руку назад плавно, в профессиональной манере, которая не привлекла к этому никакого внимания. Модель поднялась со стола — затем рухнула обратно.


“Нить оборвалась”, - сказал Кейнер.


“Ты дернул его, вместо того чтобы тянуть плавно”, - сказал Бифф и завязал порванную нить узлом. “Позволь мне показать тебе, как это делается”.


Нитка снова порвалась, когда Бифф попробовал это, что вызвало хороший смех, от которого его воротник немного нагрелся. Кто-то упомянул игру в покер.


Это был единственный раз, когда о покере упомянули или даже вспомнили в тот вечер. Потому что очень скоро после этого они обнаружили, что нить поднимает модель только при включенном переключателе и напряжении в два с половиной вольта, протекающем через катушки шутки. При отключенном токе модель была слишком тяжелой, чтобы ее можно было поднять. Каждый раз нить обрывалась.


* * * *


“Я все еще думаю, что это дурацкая идея”, - сказал молодой человек. “Неделю собирал упавшие арки, демонстрируя эти игрушечные корабли каждому сопляку в радиусе тысячи миль. Затем продавать вещи за три доллара, когда они должны были стоить не менее ста долларов за штуку, чтобы сделать ”.


“Но вы действительно продали десять из них людям, которые могли бы заинтересоваться?” спросил мужчина постарше.


“Думаю, да, однажды я поймал нескольких офицеров ВВС и полковника на ракетах. Затем я вспомнил одного чиновника из Бюро стандартов. К счастью, он меня не узнал. Затем те два профессора из университета, которых ты заметил.”


“Тогда проблема переходит из наших рук в их. Все, что нам сейчас нужно сделать, это сидеть сложа руки и ждать результатов ”.


“Какие результаты?! Этим людям было неинтересно, когда мы стучались в их двери с доказательствами. Мы запатентовали катушки и можем доказать любому, что во время работы они имеют меньший вес ....”


“Но это небольшое сокращение. И мы не знаем, что является причиной этого. Никого не может заинтересовать подобная вещь — незначительное уменьшение веса неуклюжей модели, конечно, недостаточное для того, чтобы поднять вес генератора. Ни у кого, зацикленного на огромном расходе топлива, тоннах подъемной силы и тому подобном, не будет времени беспокоиться о сумасшедшем, который думает, что нашел незначительную ошибку в законах Ньютона ”.


“Ты думаешь, они сделают это сейчас?” - спросил молодой человек, нетерпеливо хрустнув костяшками пальцев.


“Я знаю, что так и будет. Прочность на разрыв этой нити правильно подобрана в соответствии с весом модели. Нить порвется, если вы попытаетесь поднять модель с ее помощью. Тем не менее, вы можете поднять модель — после того, как катушки немного уменьшат ее вес. Это выведет этих людей из себя. Никто не собирается просить их решить проблему или заняться этим самостоятельно. Но это будет раздражать их, потому что они знают, что такого эффекта просто не может быть. Они сразу поймут, что теория магнитных волн - это чушь. Или, может быть, это правда? Мы не знаем. Но все они будут думать об этом и беспокоиться по этому поводу. Кто-то собирается поэкспериментировать в его подвале - конечно, просто в качестве хобби — чтобы найти причину ошибки. И он или кто-то другой выяснит, что заставляет эти катушки работать, или, возможно, найдет способ их улучшить!”


“И у нас есть патенты....”


“Правильно. Они будут проводить исследования, которые выведут их из бизнеса двигателей с большой грузоподъемностью в область чисто космических полетов ”.


“И, поступая таким образом, они сделают нас богатыми — когда придет время для производства”, - цинично сказал молодой человек.


“Мы все разбогатеем, сынок”, - сказал мужчина постарше, похлопывая его по плечу. “Поверьте мне, вы не узнаете этот старый мир через десять лет”.


БАРХАТНАЯ ПЕРЧАТКА


Джон Венекс вставил ключ в дверь гостиничного номера. Он попросил большой номер, самый большой в отеле, и доплатил за это портье. Все, что он мог сейчас делать, это молиться, чтобы его не обманули. Он не смел жаловаться или пытаться вернуть свои деньги. Он вздохнул с облегчением, когда дверь распахнулась, она оказалась больше, чем он ожидал, — целых три фута в ширину и пять футов в длину. Там было более чем достаточно места для работы. Ему в один миг оторвало бы ногу, а к утру его хромота прошла бы.


На задней стенке был обычный регулируемый крючок. Он просунул его через углубление в задней части шеи и подтянулся, пока его ноги не оторвались от пола. Его ноги с грохотом расслабились, когда он отключил всю энергию ниже пояса.


Перегруженный мотор ног должен был остыть, прежде чем он смог бы с ним поработать, у него было достаточно времени, чтобы пролистать газету. С хроническим беспокойством о безработных он открыл его на объявлениях о поиске и пробежал глазами колонку "Требуется помощь-робот". В разделе специалистов для него ничего не было, даже списки неквалифицированной рабочей силы были голыми и бесперспективными. Нью-Йорк в этом году был плохим городом для роботов.


Объявления о продаже были такими же унылыми, как обычно, но он всегда мог воспользоваться разделом комиксов. У него даже была любимая лента, о чем он едва осмеливался упомянуть самому себе. “Гремучий робот”, туповатый механический ком, который постоянно спотыкался и попадал в неприятности. Это была отталкивающая карикатура, но все равно могла быть очень забавной. Джон только начал читать это, когда погас свет на потолке.


Было десять вечера, комендантский час для роботов. Выключите свет и запритесь до шести утра, восемь часов скуки и темноты для всех, кроме нескольких ночных работников. Но были способы обойти букву закона, который не касался определения видимого света. Отодвинув часть экранирования вокруг своего атомного генератора, Джон увеличил коэффициент усиления. Когда он начал немного нагреваться, из него потекли волны тепла, видимые ему как инфракрасные лучи. Он закончил читать газету в теплом, ясном свете своего живота.


С помощью термопары на кончике второго пальца левой руки он проверил температуру своей ноги. Вскоре он стал достаточно крутым, чтобы над ним можно было работать. Водонепроницаемая прокладка легко отделилась, обнажив провода питания, нервные окончания и ослабленный коленный сустав. Провода отсоединились, Джон открутил колено выше сустава и осторожно положил его на полку перед собой. С любовной заботой он достал запасную деталь из набедренной сумки. Это был продукт тяжелого труда, купленный на его сбережения за три месяца работы на свиноферме в Джерси.


Джон стоял на одной ноге, проверяя новый коленный сустав, когда люминесцентные лампы на потолке замерцали и снова включились. Было уже половина шестого, он только что закончил вовремя. Капля масла на новый подшипник завершила работу; он убрал инструменты в сумку и отпер дверь.


Шахта неиспользуемого лифта служила мусоропроводом, он просунул свою газету в щель в двери, когда проходил мимо. Держась поближе к стене, он осторожно спускался по заляпанным жиром ступенькам. Он замедлил шаг на 17-м этаже, когда два других робота обогнали его. Они, очевидно, были мясниками или разделывателями мяса; там, где у каждого из них должна была быть правая рука, торчал ужасный нож длиной в фут. Подойдя к подножию лестницы, они остановились, чтобы вложить ножи в пластиковые ножны, прикрепленные болтами к их нагрудникам. Джон последовал за ними вниз по пандусу в вестибюль.


Комната была до отказа заполнена роботами всех размеров, форм и цветов. Больший рост Джона Венекса позволил ему видеть поверх их голов стеклянные двери, которые открывались на улицу. Прошлой ночью шел дождь, и восходящее солнце отбрасывало красные блики на лужи на тротуаре. Три робота, выкрашенных в белоснежный цвет, чтобы показать, что они работают в ночное время, распахнули двери и вошли. Никто не вышел, поскольку комендантский час еще не закончился. Они медленно кружили вокруг, разговаривая тихими голосами.


Единственным человеком во всем вестибюле был ночной портье, дремавший за стойкой. Часы над его головой показывали без пяти минут шесть. Оторвав взгляд от часов, Джон заметил приземистого черного робота, машущего рукой, чтобы привлечь его внимание. Мощные руки и компактное телосложение идентифицировали его как члена семьи Diger'ов, одной из самых многочисленных групп. Он протолкался сквозь толпу и с оглушительным лязгом хлопнул Джона по спине.


“Джон Венекс! Я понял, что это ты, как только увидел, что ты выделяешься из этой толпы, как зеленый ствол дерева. Я не видел тебя со старых времен на Венере!”


Джону не нужно было проверять номер, выбитый на поцарапанном нагруднике коротышки. Алек Дигер был его единственным близким другом в течение тех тринадцати скучных лет в лагере Оранжевого моря. Хороший шахматист и мастер двуручного гандбола, они проводили все свободное время вместе. Они пожали друг другу руки с дополнительным пожатием, что означает дружелюбие.


“Алек, ты, маленький потрепанный жирдяй, что привело тебя в Нью-Йорк?”


“Жгучее желание увидеть что-то помимо дождя и джунглей, если хотите знать. После того, как вы выкупили его, все стало просто чертовски скучно. Я начал работать по две смены в день на той грязной алмазной шахте, а затем по три в день в течение последнего месяца, чтобы получить достаточно кредитов, чтобы выкупить свой контракт и вернуться на землю. Я был под землей так долго, что фотоэлемент в моем правом глазу сгорел, когда на него попал солнечный свет ”.


Он наклонился вперед и хриплым доверительным шепотом сказал: “Если хочешь знать правду, у меня за линзой для глаз был вставлен бриллиант в шестьдесят карат. Я продал его здесь, на земле, за двести кредитов, что дало мне шесть месяцев легкой жизни. Теперь все кончено, так что я направляюсь на биржу труда ”. Его голос снова прогремел громко: “А как насчет тебя?”


Джон Венекс посмеялся над откровенным подходом своего друга к жизни. “Для меня это была обычная рутина, череда случайных заданий, пока меня не сбил автобус — он сломал подшипник колена. Единственная работа, на которую я мог устроиться с больной ногой, это кормить свиней помоями. Заработал достаточно, чтобы вылечить колено — и вот я здесь ”.


Алек ткнул большим пальцем в робота цвета ржавчины трехфутового роста, который тихо подошел к нему. “Если вы думаете, что у вас проблемы, взгляните на Дика здесь, на нем нет слоя краски. Дик Дриер, познакомься с Джоном Венексом, моим старым приятелем.”


Джон наклонился, чтобы пожать маленькому меху руку. Его глазные щитки расширились, когда он понял, что то, что он принял за слой краски, было тонким слоем ржавчины, покрывавшим металлическое тело Дика. Алек кончиком пальца прочертил блестящую дорожку в ржавчине. Его голос внезапно стал серьезным.


“Dik был разработан для работы в марсианской пустыне. В нем сухо, как в ископаемой кости, поэтому его компания skinflint срезала углы с нержавеющей сталью.


“Когда они обанкротились, его продали фирме здесь, в городе. Через некоторое время ржавчина начала въедаться в него и замедлять его работу, они отдали Дику его контракт и вышвырнули его ”.


Маленький робот заговорил впервые, его голос был скрипучим и царапающим. “Никто не наймет меня в таком виде, но я не могу получить ремонт, пока не найду работу”. Его руки скрипели и натирались, когда он двигал ими. “Сегодня я снова захожу в клинику, свободную от роботов, они сказали, что, возможно, смогут что-то сделать”.


В груди Алека Дигера заурчало. “Не слишком доверяйте этим людям. Они великолепны в раздаче капсул с маслом стоимостью в десять кредитов или небольшой бесплатной рассылки, но не полагайтесь на них в чем-то важном ”.


Было уже шесть, роботы протискивались через двери на тихие улицы. Они присоединились к удаляющейся толпе, Джон замедлил шаг, чтобы его низкорослые друзья могли поспевать за ним. Дик Дриер двигался дергаными, нерегулярными движениями, его голос был таким же неровным, как и движения его тела.


“Джон—Венекс, я не узнаю твою фамилию. Возможно, что—то связанное с Венерой”.


“Венера права, Венера экспериментальная — нас в семье всего двадцать два. У нас есть водонепроницаемые корпуса, устойчивые к давлению, для работы на дне океана. Основная идея была в порядке, мы внесли свой вклад, вот только в контракте на дноуглубление канала не хватало денег, чтобы заставить всех нас работать. Я выкупил свой первоначальный контракт за полцены и стал бесплатным роботом ”.


Дик завибрировал своей ржавой диафрагмой. “Быть свободным - это не все, чем должно быть. Иногда я жалею, что Закон о равенстве роботов не был принят. Я бы просто с-хотел, чтобы мной владела хорошая богатая компания с автомастерской и с—горой запасных частей ”.


“Ты на самом деле так не думаешь, Дик”, - Алек Дигер положил тяжелую черную руку ему на плечи. “Сейчас все не идеально, мы это знаем, но это, безусловно, намного лучше, чем в старые времена, тогда мы были просто кусками техники. Использовался двадцать четыре часа в сутки, пока мы не износились, а затем не были выброшены в кучу хлама. Нет, спасибо, я воспользуюсь своим шансом и оставлю все как есть ”.


* * * *


Джон и Алек завернули на биржу труда, попрощавшись с Диком, который медленно пошел дальше по улице. Они протолкались по переполненному трапу и встали в очередь перед стойкой регистрации. На доске объявлений рядом со столом была россыпь белых листков с объявлениями о вакансиях. Продавец прикреплял новые дополнения.


Венекс пробежал по ним глазами, остановившись на одном, обведенном красным.


РОБОТЫ, НЕОБХОДИМЫЕ В ЭТИХ КАТЕГОРИЯХ. НЕМЕДЛЕННО ПОДАЙТЕ ЗАЯВКУ В КОМПАНИЮ CHAINJET, LTD., 1219 BROADWAY.


Закрепите


Флаер


Атомный


Filmer


Venex


Джон взволнованно похлопал Алека Дигера по шее. “Смотрите, работа по моей специальности — я могу получать свою старую зарплату! Увидимся вечером в отеле — и удачи в поисках работы ”.


Алек помахал рукой на прощание. “Будем надеяться, что работа так хороша, как ты думаешь, я никогда не доверяю этим вещам, пока у меня на руках не будут мои кредиты”.


Джон быстро шел от биржи труда, его длинные ноги быстро преодолевали кварталы. Старый добрый Алек, он не верил ни во что, к чему не мог прикоснуться. Возможно, он был прав, но зачем пытаться быть несчастным. Мир был не так уж плох этим утром — его нога работала нормально, перспективы хорошей работы — он не чувствовал себя таким бодрым с того дня, как его активировали.


Быстро поворачивая за угол, он столкнулся с мужчиной, шедшим с противоположной стороны. Джон мгновенно остановился, но у него не было времени отпрыгнуть в сторону. Тучный человек ударился о него и упал на землю. От высоты восторга до глубин отчаяния в одно мгновение — он ранил человеческое существо!


Он наклонился, чтобы помочь мужчине подняться на ноги, но тот и слышать об этом не хотел. Он уклонился от дружеской руки и завизжал высоким голосом.


“Офицер, офицер, полиция... ПОМОГИТЕ! На меня напали - сумасшедший робот ... ПОМОГИТЕ!”


Собиралась толпа, державшаяся на почтительном расстоянии, но издававшая сердитое бормотание. Джон стоял неподвижно, его голова кружилась от чудовищности того, что он сделал. Полицейский проталкивался сквозь толпу.


“Схватите его, офицер, пристрелите его ... Он ударил меня ... чуть не убил меня...” Мужчину трясло от ярости, его слова превратились в бессмысленный лепет.


Полицейский получил свое .Безоткатный револьвер калибра 75 мм достал и прижал к боку Джона.


“Этот человек обвинил тебя в серьезном преступлении, масленка. Я веду вас в участок, чтобы поговорить об этом.” Он нервно огляделся по сторонам, размахивая пистолетом, чтобы расчистить путь сквозь плотно сбитую толпу. Они неохотно отошли назад, сопровождаемые неодобрительным ропотом.


Мысли Джона кружились по замкнутому кругу. Как произошла подобная катастрофа, чем она должна была закончиться? Он не осмелился сказать правду, это означало бы, что он назвал этого человека лжецом. С начала года в городе было шесть роботов, подключенных к электросети. Если бы он осмелился выступить в свою защиту, была бы перемычка в цепи уличного освещения и седьмой обгоревший труп в полицейском морге.


Чувство смирения охватило его, выхода не было. Если бы мужчина выдвинул обвинения, это означало бы срок каторжных работ, хотя теперь казалось, что он никогда не доживет до суда. Газеты нагнетали много настроений против халатов, вы могли чувствовать это за сердитыми голосами, видеть это в прищуренных глазах и сжатых кулаках. Толпа медленно превращалась в толпу, пока еще безмозглую толпу, но способную наброситься на него в любой момент.


“Что здесь происходит ...?” Это был раскатистый голос, качество которого привлекло внимание толпы.


У обочины был припаркован гигантский грузовой корабль, перевозящий грузы через весь континент. Водитель выскочил из кабины и стал прокладывать себе путь сквозь толпу. Полицейский убрал пистолет, когда мужчина подошел к нему.


“У тебя там мой робот, Джек, не проделай в нем никаких дырок!” Он повернулся к человеку, который выкрикивал обвинения. “Этот толстяк - самый большой лжец в мире. Робот стоял здесь, ожидая, пока я припаркую грузовик. Толстяк, должно быть, настолько же слеп, насколько и глуп, я все видел. Он сбивает себя с ног, надевая халат, а затем начинает звать полицию ”.


Другой мужчина больше не мог этого вынести. С багровым от гнева лицом он бросился к водителю грузовика, неуклюже размахивая кулаками. Они так и не приземлились, водитель грузовика положил мясистую руку на лицо другого и усадил его на тротуар во второй раз.


Зрители покатились со смеху, силовая установка и робот были забыты. Драка теперь была между двумя мужчинами, первоначальная причина вылетела у них из головы. Даже полицейский позволил себе слегка улыбнуться, убирая пистолет в кобуру и делая шаг вперед, чтобы разнять мужчин.


Водитель грузовика с хмурым видом повернулся к Джону.


“Давай, садись в грузовик — ты доставил мне достаточно неприятностей для одного дня. Что за мусорная корзина!”


Толпа захихикала, когда он втолкнул Джона впереди себя в грузовик и захлопнул за ними дверь. Нажав на стартер большим пальцем, он запустил мощные дизели и влился в поток машин.


Джон подвигал челюстью, но не смог произнести ни слова. Почему этот совершенно незнакомый человек помог ему, что он мог сказать, чтобы выразить свою признательность? Он знал, что не все люди ненавидят мантии, почему даже ходили слухи, что некоторые люди относились к роботам как к равным, а не к машинам. Водитель, должно быть, один из этих мифических личностей, другого способа объяснить его действия не было.


Осторожно управляя автомобилем, мужчина одной рукой потянулся за приборной панелью и вытащил тонкую пластиковую брошюру. Он передал его Джону, который быстро просмотрел название "Роботы-рабы в мировой экономике" Филпотта Азимова II.


“Если тебя поймают за чтением этой штуки, они казнят тебя на месте. Лучше засунь его между изоляцией на своем генераторе, ты всегда можешь сжечь его, если тебя заберут.


“Прочти это, когда будешь один, там много такого, о чем ты ничего не знаешь. Роботы на самом деле не уступают людям, на самом деле они превосходят их во многих вещах. Там даже есть небольшая история, показывающая, что роботы не первые, к кому относятся как к гражданам второго сорта. Возможно, вам будет немного трудно в это поверить, но когда-то люди относились друг к другу точно так же, как сейчас относятся к роботам. Это одна из причин, по которой я активен в этом движении — вроде как тот парень, который сгорел, помогая другим держаться подальше от огня ”.


Он улыбнулся теплой, дружелюбной улыбкой в направлении Джона, белизна его зубов выделялась на фоне насыщенного темно-коричневого цвета его лица.


“Я направляюсь в США-1, могу я подбросить тебя куда-нибудь по дороге?”


“Здание Chainjet, пожалуйста, — я подаю заявление на работу”.


Остаток пути они проехали в молчании. Прежде чем открыть дверь, водитель обменялся рукопожатием с Джоном.


“Извини, что назвал тебя мусорщиком, но публика ожидала этого”. Он не оглянулся, отъезжая.


Джону пришлось полчаса ждать своей очереди, но в конце концов секретарша указала ему на дверь комнаты интервьюера. Он быстро вошел и повернулся лицом к человеку, сидящему за транспластиковым столом, расстроенному маленькому человеку с постоянными морщинами беспокойства на лбу. Маленький человечек сердито перекладывал бумаги на столе, время от времени делая корявые пометки на полях. Он бросил на Джона птичий взгляд.


“Да, да, только побыстрее. Чего ты хочешь?”


“Ты разместил уведомление о том, что требуется помощь, я —”


Мужчина прервал его взмахом руки. “Хорошо, дайте мне взглянуть на вашу идентификационную бирку ... Быстро, другие ждут”.


Джон вытащил ярлычок из кармана на поясе и протянул его через стол. Интервьюер прочитал кодовый номер, затем начал водить пальцем по длинному списку похожих цифр. Он внезапно остановился и искоса взглянул на Джона из-под опущенных век.


“Вы совершили ошибку, у нас нет вступительного слова для вас”.


Джон начал объяснять мужчине, что в объявлении было запрошено его фирменное блюдо, но тот жестом велел ему замолчать. Когда интервьюер возвращал бирку, он вытащил карточку из-под пресс-папье и поднес ее к глазам Джона. Он подержал его там всего мгновение, зная, что написанное сообщение было мгновенно записано фотографическим зрением робота и его эйдетической памятью. Карточка упала в пепельницу и вспыхнула, превратившись в тлеющие угольки от прикосновения карандаша-грелки мужчины.


Джон засунул идентификационную бирку обратно в щель и прочитал сообщение на карточке, спускаясь по лестнице на улицу. Там было шесть строк машинописного текста без подписи.


Роботу Venex: Вы срочно нужны для совершенно секретного проекта компании. В главном офисе подозреваются осведомители, поэтому вас нанимают таким необычным способом. Немедленно отправляйтесь на Вашингтон-стрит, 787, и спросите мистера Коулмана.


Джон испытал огромное чувство облегчения. На мгновение он был уверен, что задание было ложной наводкой. Он не увидел ничего необычного в методе найма. Крупные корпорации чрезвычайно ревниво относились к своим научным открытиям и прилагали все усилия, чтобы сохранить их в секрете, в то же время прибегая к любым средствам, чтобы выведать секреты своих конкурентов по бизнесу. Возможно, еще есть шанс получить эту работу.


* * * *


Грузная туша подъемника двигалась взад-вперед в полумраке древнего склада, укладывая ящики рядами до потолка. Джон позвал его, робот поднял свой погрузчик и покатил на бесшумных шинах. Когда Джон спросил его, он указал на лестничную клетку у задней стены.


“Кабинет мистера Коулмана находится в глубине, дверь помечена”. Лифтер приложил кончики пальцев к наушникам Джона и понизил голос до едва заметной тени шепота. Это было бы неслышно человеческому уху, но Джон мог легко слышать его, звуки доносились через металл тела другого.


“Он самый подлый человек, которого вы когда—либо встречали - он ненавидит роботов, так что будьте всегда такими вежливыми. Если вы можете использовать ‘сэр’ пять раз в одном предложении, вы в полной безопасности ”.


Джон заговорщически подмигнул, закрывая затвор на одной глазной трубе, большой мех сделал то же самое, откатываясь в сторону. Джон повернулся, спустился по пыльной лестнице и осторожно постучал в дверь мистера Коулмана.


Коулман был пухлым маленьким человеком в консервативном пурпурно-желтом деловом костюме. Он переводил взгляд с Джона на Общий каталог роботов, проверяя перечисленные там спецификации Venex. По-видимому, удовлетворенный, он захлопнул книгу.


“Дай мне свою бирку и встань спиной к стене, чтобы измерить”.


Джон положил свой идентификационный жетон на стол и шагнул к стене. “Да, сэр, вот он, сэр”. Два “сэр” в этом письме, неплохо для первого предложения. Он лениво подумал, сможет ли он вместить пять из них в одно предложение так, чтобы человек не понял, что из него делают дурака.


Он осознал опасность на мгновение слишком поздно. Ток прошел через мощный электромагнит за штукатуркой, беспомощно расплющив его металлическое тело о стену. Коулман почти танцевал от ликования.


“Мы поймали его, Друс, он размят, как вонючая консервная банка о камень, не может завести мотор. Тащи это барахло сюда и давай его подготовим ”.


Поверх уличного костюма на Друсе был комбинезон механика, а под мышкой он держал ящик с инструментами. Он держал маленькую черную металлическую банку на расстоянии вытянутой руки, стараясь отойти от нее как можно дальше. Коулман раздраженно накричал на него.


“Эта бомба не может взорваться, пока она не заряжена, перестань вести себя как ребенок. Надень его на ножку этой банки из-под жира и быстро!”


Ворча себе под нос, Дрюс точечной сваркой прикрепил металлические фланцы бомбы к ноге Джона на несколько дюймов выше колена. Коулман потянул за него, чтобы убедиться, что он надежно закреплен, затем повернул ручку сбоку и вытащил длинную блестящую булавку. Изнутри механизма раздался тихий холодный щелчок, когда он включился.


Джон ничего не мог делать, кроме как смотреть, даже его голосовая диафрагма была заблокирована магнитным полем. Однако у него было больше, чем подозрение, что он был вовлечен в нечто иное, чем “секретная коммерческая сделка”. Он проклинал собственную глупость за то, что слепо ввязался в эту ситуацию.


Магнитное поле отключилось, и он мгновенно запустил свои двигатели разгибателей, чтобы прыгнуть вперед. Коулмен достал из кармана пластиковую коробку и провел большим пальцем по кнопке, встроенной в ее крышку.


“Не делай быстрых движений, свалка мусора, этот маленький передатчик подключен к приемнику в бомбе у тебя на ноге. Одно прикосновение моего большого пальца, и ты взлетаешь в облаке дыма, а спускаешься в ливне гаек и болтов ”. Он подал знак Друсу, который открыл дверь шкафа. “И если ты хочешь быть героем, просто подумай о нем”.


Коулман ткнул большим пальцем в промокшую фигуру на полу; грязно одетый мужчина неопределенного возраста, единственной интересной особенностью которого была черная бомба, туго привязанная к груди. Он невидящим взглядом покрасневших глаз поднес почти пустую бутылку из-под виски ко рту. Коулман пинком захлопнул дверь.


“Он просто какой-то бродяга из Бауэри, которого мы притащили, Венекс, но для тебя это не имеет никакого значения, не так ли? Он человек, а робот не может никого убить! У этого бродяги при себе бомба, настроенная на ту же частоту, что и у тебя, и если ты не будешь играть с нами в мяч, у него в груди появится двухфутовая дыра ”.


Коулман был прав, Джон не осмелился сделать ни одного неверного шага. Все его ранние умственные тренировки, а также схема 92, запечатанная внутри его мозговой оболочки, помешали бы ему причинить вред человеческому существу. Он чувствовал себя в ловушке, пойманным этими людьми с какой-то неизвестной целью.


Коулмен откинул брезент, открыв рваную дыру в бетонном полу, отверстие уходило в землю под ним. Он помахал Джону рукой, приглашая подойти.


“Туннель в хорошем состоянии примерно на протяжении тридцати футов, затем вы обнаружите обвал. Очищайте от камней и грязи, пока не прорветесь в ливневую канализацию, затем возвращайтесь. И тебе лучше побыть одному. Если ты дашь на чай копам, то и ты, и the old stew выйдете вместе — теперь шевелись ”.


Шахта была вырыта недавно и укреплена упаковочными ящиками со склада наверху. Он внезапно закончился стеной из свежего песка и камня. Джон начал складывать его в маленькую тачку, которую они ему дали.


Он опустошил четыре тележки и наполнял пятую, когда обнаружил руку, руку робота, сделанную из зеленого металла. Он включил фары на полную мощность и внимательно осмотрел руку, в этом не могло быть никаких сомнений. Эти прокладки на суставах, рисунок заклепок у основания большого пальца означали только одно: это была расчлененная рука робота Venex.


Быстро, но аккуратно он разгреб щебень за рукой и извлек остальную часть робота. Туловище было раздавлено, силовые цепи закорочены, из уродливой дыры в боку сочилась аккумуляторная кислота. С бесконечной осторожностью Джон перерезал несколько оставшихся проводов, соединявших шею с корпусом, и положил зеленую голову на тележку. Он уставился на него, как череп, жалюзи были полностью раскрыты, но из трубок за ними не исходило ни малейшего отблеска жизни.


Он счищал грязь с номера на потрепанном нагруднике, когда Друс спустился в туннель и осветил его по всей длине ярким лучом ручного фонаря.


“Перестань играть с этим хламом и начинай копать — или ты закончишь так же, как он. Этот туннель должен быть закончен к сегодняшнему вечеру ”.


Джон сложил расчлененные части на тележку с песком и камнем и поволок весь груз обратно по туннелю, его мысли носились по несчастливым кругам. Мертвый робот был ужасной вещью, и один из членов его семьи тоже. Но с этим роботом было что-то не так, что-то совершенно необъяснимое, номер на табличке был “17”, и все же он слишком хорошо помнил тот день, когда из-за короткого замыкания двигателя Venex 17 погиб в Оранжевом море.


Джону потребовалось четыре часа, чтобы добраться по туннелю до древней гранитной стены ливневой канализации. Друс дал ему короткий зажимной стержень, и он извлек достаточно больших блоков, чтобы проделать отверстие, достаточно большое, чтобы пропустить его в канализацию.


Когда он поднялся обратно в офис, он попытался выглядеть непринужденно, бросив батончик на пол у своих ног и усевшись на кучу обломков в углу. Он подвинулся, чтобы устроить себе удобное сиденье, и его пальцы схватились за отрезанную шейку Venex 17.


Коулман развернулся на своем стуле и, прищурившись, посмотрел на настенные часы. Он сверил время со своими часами на булавке для галстука, удовлетворенно хмыкнув, повернулся и ткнул пальцем в Джона.


“Послушай, ты, зеленая куча мусора, в 19.00 ты собираешься выполнить задание, и не будет никаких промахов. Вы спускаетесь по этой канализации в реку Гудзон. Выход находится под водой, поэтому вас не будет видно из доков. Спуститесь на дно и пройдите 200 ярдов на север, это должно привести вас прямо под корабль. Держите глаза открытыми, но не включайте никаких огней! Примерно на полпути вниз по килю корабля вы найдете свисающую цепь.


“Поднимитесь по цепи, вытащите коробку, которая прикреплена к корпусу наверху, и принесите ее сюда. Никаких ошибок — или вы знаете, что произойдет ”.


Джон кивнул головой. Его деловитые пальцы разъединяли провода на ампутированной шее. Когда они были разложены в ряд, он запомнил их порядок одним быстрым взглядом.


Он прокрутил цветовой код в уме и сравнил его с заученными лидами. Двенадцатый провод был основным черепным проводом питания, номер шесть был обратным проводом.


Точным касанием он отделил эти два от пакета и лениво оглядел комнату. Дрюс дремал на стуле в противоположном углу. Коулман разговаривал по телефону, его голос время от времени переходил в раздраженный скулеж. Это не мешало его вниманию к Джону — и переключатель радио все еще крепко сжимался в левой руке.


Тело Джона закрывало Коулмену обзор, пока Друс спал, он мог работать с головой незаметно. Он активировал реле в предплечье, и раздался щелчок, когда открылась водонепроницаемая крышка внешнего разъема. Это была розетка от его аккумулятора, которая использовалась для управления моторизованными инструментами и фонарями под водой.


Если бы голова Venex 17 была отрезана менее трех недель назад, он мог бы повторно активировать ее. У каждого робота в черепе была небольшая аккумуляторная батарея, при отключении питания мозга батарея обеспечивала минимальный ток в режиме ожидания для поддержания работы мозга. Халат будет без сознания, пока не восстановится полная мощность.


Джон подключил провода к розетке на руке и медленно увеличил ток до рабочего уровня. Наступил напряженный момент ожидания, затем глазные ставни 17 внезапно закрылись. Когда они снова открылись, глазные трубки тепло светились. Они окинули комнату одним взглядом, затем сосредоточились на Джоне.


Правая шторка со щелчком закрылась, в то время как другая начала быстро открываться и закрываться. Это был международный код, который отправлялся так быстро, как только мог работать соленоид. Джон сосредоточился на сообщении.


Позвоните оператору службы экстренной помощи — скажите ей, что помощь по “сигналу 14” будет—


Затвор остановился посреди кодовой группы, свет разума угас в глазах.


На мгновение сердце Джона в панике подпрыгнуло, пока он не понял, что 17 намеренно отключил питание. Резкий голос Дрюса проскрежетал у него в ухе.


“Что ты с этим делаешь? Никаких твоих забавных трюков с роботами. Я знаю таких, как вы, которые замышляют всевозможные вещи в этих жестяных куполах ”. Его голос перешел в поток непонятной ненормативной лексики. С внезапной злобой он выбросил ногу и отправил голову 17-го разбиться о стену.


Помятая зеленая голова покатилась и остановилась у ног Джона, лицо смотрело на него в немой агонии. Только на 92-м автодроме он не смог ранить человека. Когда его двигатели набрали обороты, чтобы отправить его мчаться вперед, щелкнули реле управления. Он осел среди обломков, на мгновение парализованный. Как только приступ гнева проходил, он восстанавливал контроль над своим телом.


Они стояли, словно застыв в живой картине. Робот откинулся назад, человек наклонился вперед, его лицо исказилось от беспричинной ненависти. Голова лежала между ними, как символ смерти.


Голос Коулмена прорезал напряженную атмосферу, как нож.


“Дрюс, перестань играть с масленкой и спускайся к главной двери, чтобы впустить Малыша Вилли и его старьевщиков. Потом ты сможешь забрать все это себе ”.


Разгневанный мужчина неохотно повернулся, но под раздраженный рык Коулмена оттолкнулся от двери. Джон сел у стены, его разум с молниеносной точностью сортировал несколько фактов. В его мыслях не было места для Друса, этот человек стал всего лишь еще одним фактором в сложной проблеме.


Позвоните оператору службы экстренной помощи — это означало, что это не местное дело, должны быть задействованы ответственные органы. Только правительство могло стоять за таким серьезным делом, как это. Сигнал 14 — это подразумевало сложный набор механизмов, сил, которые могли привести в действие в любой момент. Не было никаких указаний на то, к чему это может привести, но единственное, что можно было сделать, это выбраться отсюда и позвонить. И быстрый. Дрюс привлекал все больше людей, старьевщиков, кем бы они ни были. Любое действие, которое он предпринял, должно было быть выполнено до их возвращения.


Даже когда Джон следовал этой логической цепочке, его пальцы были заняты. Держа в руке гаечный ключ, он быстро ослаблял основную крепежную гайку на своем тазобедренном суставе. Он свободно выпал у него из рук, теперь остался только шарнирный штифт, на котором можно было удерживать ногу. Он медленно поднялся на ноги и направился к столу Коулмена.


“Мистер Коулман, сэр, пришло время спускаться на корабль, должен ли я сейчас уйти, сэр?”


Джон медленно произносил слова, пока шел вперед, очевидно направляясь к двери, но в то же время поворачивая к столу толстяка.


“У тебя есть еще тридцать минут, иди сядь — скажи...!”


Слова были прерваны. Каким бы быстрым ни был человеческий рефлекс, это самый легкий способ передвижения по сравнению с молниеносным действием электронного рефлекса. В тот момент, когда Коулмен впервые осознал движение Джона, робот закончил свой прыжок и растянулся поперек стола, его нога была оторвана от бедра и зажата в руке.


“ТЫ УБЬЕШЬ СЕБЯ, ЕСЛИ НАЖМЕШЬ НА кнопку!”


Эти слова были частью продуманного плана. Джон прокричал их в ухо пораженному мужчине, засовывая расчлененную ногу спереди в мешковатые брюки мужчины. Это возымело желаемый эффект, палец Коулмена ткнул в кнопку, но остановился, не дотронувшись. Он уставился выпученными глазами на маленькую черную коробочку смерти, выглядывающую у него из-за пояса.


Джон не стал дожидаться реакции. Он оттолкнулся от стола и остановился, чтобы поднять с пола украденный батончик. Мощный прыжок на одной ноге привел его к запертому шкафу; он воткнул перекладину в пространство между дверью и рамой и потянул.


Коулмен только начал вытаскивать бомбу из штанов, когда действие закончилось. Открыв шкаф, Джон схватил тяжелый ремень, удерживающий вторую бомбу на груди рамми, и перерезал его, как нитку. Он бросил бомбу в угол Коулмена, дав мужчине еще один повод для беспокойства. Это стоило ему ноги, но Джон избежал угрозы взрыва, не ранив ни одного человека. Теперь ему нужно было добраться до телефона и позвонить.


Коулмен перестал дергать бомбу и сунул руку в ящик стола за пистолетом. Вернувшиеся мужчины скоро заблокируют дверь, единственным другим выходом из комнаты было окно с матовым стеклом, которое выходило на огромный отсек склада.


Джон Венекс влетел в окно в вихре летящего стекла. Из комнаты позади него донесся тяжелый глухой удар безоткатного револьвера 75-го калибра, и секция металлической оконной рамы длиной в фут вылетела наружу. Еще одна пуля просвистела возле головы робота, когда он карабкался к задней двери склада.


Он был всего в тридцати футах от заднего входа, когда гигантская дверь с шипением закрылась на бесшумных роликах. Все двери должны были закрыться одновременно, глухой топот бегущих ног указывал на то, что их тоже будут охранять. Джон перепрыгнул через секцию упаковочных ящиков и, присев, скрылся из виду.


Он поднял взгляд над головой, там тянулась паутина стальных опор, пересекаясь и перекрещиваясь, пока они не соединились с плоским пространством крыши. Для человеческих глаз тени там были непроницаемыми, но инфракрасное излучение от сети паровых труб давало Джону все необходимое освещение.


Люди скоро будут расквартировывать пол склада, его единственный шанс избежать повторного захвата или смерти будет у них над головами. Помимо этого, ему мешала потеря ноги. На стропилах он мог использовать руки для более быстрого и легкого перемещения.


Джон как раз подтягивался к одной из самых верхних поперечных балок, когда снизу раздался хриплый крик, за которым последовал поток пуль. Они пробили тонкую крышу, одна пуля со звоном отлетела от стальной балки под его телом. Дождавшись, пока трое новоприбывших начнут подниматься по ближайшей лестнице, Джон начал тихо прокладывать себе путь к задней части здания.


На данный момент, находясь в безопасности, он оценил свою позицию. Люди были рассредоточены по всему зданию, это могло быть только вопросом времени, когда они найдут его. Все двери были заперты, и — он обошел здание по кругу, чтобы быть уверенным — не было окон, которые он мог бы взломать - окна также были заперты на засовы. Если бы он мог позвонить оператору экстренной помощи, неизвестные друзья Venex 17 могли бы прийти ему на помощь. Об этом, однако, не могло быть и речи. Единственный телефон в здании был на столе Коулмена. Он проследил за ниточками, чтобы убедиться.


Его взгляд автоматически переместился на кабели над головой. В стене здания были установлены пластиковые прокладки, через которые проходили линии электропередачи и телефонные линии. Телефонная линия! Это было все, что ему было нужно, чтобы позвонить.


Плавными, быстрыми движениями он протянул руку и оцарапал участок провода, обнажив его. Он рассмеялся про себя, вытаскивая маленький микрофон из левого уха. Теперь он был наполовину глухим, а также наполовину хромым — он буквально отдавал себя этому делу. Ему придется запомнить каламбур, чтобы рассказать Алеку Дигеру позже, если будет "позже". Алек питал глубокую слабость к каламбурам.


Джон прикрепил к микрофону перемычки и подсоединил их к оголенному проводу. Прикосновение к амперметру показало, что на линии никого нет. Он подождал несколько мгновений, чтобы убедиться, что раздался гудок, затем послал одиннадцать тщательно разнесенных импульсов, которые должны были соединить его с местным оператором. Он поднес микрофон поближе ко рту.


“Привет, оператор. Здравствуйте, оператор. Я тебя не слышу, поэтому не отвечай. Вызовите оператора службы экстренной помощи — сигнал 14, я повторяю — сигнал 14 ”.


Джон продолжал повторять сообщение, пока люди, проводящие поиск, не начали приближаться к его позиции. Он оставил микрофон подключенным — люди не заметили бы этого в темноте, но открытая линия выдала бы неизвестным силам его точное местоположение. Кончиками пальцев он осторожно прошел по двутавровой балке к нише в самом дальнем углу комнаты. Побег был невозможен, все, что он мог сделать, это тянуть время.


“Мистер Коулман, простите, что я убежал”. При полной громкости его голос раскатился подобно грому от гулких стен.


Он мог видеть, как люди внизу тщетно вертят головами, пытаясь найти источник.


“Если ты позволишь мне вернуться и не убьешь меня, я сделаю твою работу. Я боялся бомбы, но теперь я боюсь оружия ”. Это звучало немного инфантильно, но он был почти уверен, что никто из присутствующих не имел ни малейшего представления о роботизированном интеллекте.


“Пожалуйста, позвольте мне вернуться ... сэр!” Он почти забыл последнее слово, поэтому добавил еще одно “Пожалуйста, сэр!”, чтобы загладить свою вину.


Коулману очень нужен был этот пакет под лодкой, он пообещал бы что угодно, лишь бы заполучить его. Джон не сомневался в своей возможной судьбе, все, на что он мог надеяться, это убить время в надежде, что телефонное сообщение принесет помощь.


“Спускайся, Джанки, я не буду на тебя злиться, если будешь следовать инструкциям”. Джон слышал скрытый гнев в его голосе, невысказанную ненависть к халату, который посмел поднять на него руку.


Спуск был несложным, но Джон делал это медленно, испытывая явный дискомфорт. Он запрыгнул в центр зала, опираясь на ящики, как будто для поддержки. Там были оба Коулмана и Дрюс, а также группа новичков с жесткими взглядами. Они подняли оружие при его приближении, но Коулман остановил их жестом.


“Это моя мантия, ребята, я позабочусь о том, чтобы он был счастлив”.


Он поднял пистолет и отстрелил оставшуюся ногу Джона. Перекрученный взрывной волной, Джон беспомощно упал на пол. Он посмотрел в дымящееся жерло 75-го калибра.


“Очень умный для консервной банки, но недостаточно. Мы погрузим барахло на лодку другим способом, таким способом, который не будет означать, что ты будешь путаться под ногами ”. Смерть смотрела из его прищуренных глаз.


С момента звонка Джона прошло менее двух минут. Наблюдатели, должно быть, круглосуточно дежурили на станциях, ожидая телефонного сообщения от Venex 17.


Главная дверь рухнула с внезапным скрежетом разрываемой стали. Танк "уиппет" проехал по обломкам и накрыл группу своими многочисленными помпонами. Они опоздали на мгновение, Коулман нажал на спусковой крючок.


Джон увидел, как напрягся палец на спусковом крючке, и сильно оттолкнулся от пола. Его голова откатилась в сторону, но пуля пробила плечо. У Коулмена не было шанса сделать второй выстрел, из баллона раздалось шипящее шипение, и из окон отделения для беспорядков хлынул поток слезоточивого газа. Пораженные люди так и не увидели полицейских в противогазах, которые ворвались с улицы.


* * * *


Джон лежал на полу полицейского участка, пока техник делал временный ремонт его ноги и плеча. В другом конце комнаты Венекс 17 двигал своим новым телом с явным удовольствием.


“Вот это действительно похоже на что-то! Я был уверен, что мое время вышло, когда меня настиг этот обвал. Но, возможно, мне следует начать с самого начала ”. Он протопал через комнату и пожал неработоспособную руку Джона.


“Название Wil Counter-4951L3, это уже ничего не значит. Я носил так много разных тел, что забыл, как я выглядел изначально. Я прошел путь от фабрично-заводской школы до школы подготовки полицейских — и с тех пор я нахожусь на работе — детективы, младший сержант, Следственный отдел. Большую часть своего времени я провожу, продавая шоколадные батончики или газеты, или разливая напитки в закусочных. Собирайте информацию, составляйте отчеты и следите за ребятами из других отделов.


“На этой последней работе — и я сожалею, что мне пришлось использовать удостоверение Venex, я не думаю, что я опозорил вашу семью — я был взят напрокат таможенным департаментом. Похоже, какая-то банда ввозила в страну неразбавленный наркотик — героин. ФБР проверило всех здешних операторов, но никто не знал, как этот наркотик попал в страну. Когда Коулман, он местная шишка, позвонил в агентства по поводу подводного робота, меня упаковали в новое тело и отправили бегать.


“Я предупредил команду, как только начал прокладывать туннель, но проклятая штука обрушилась на меня прежде, чем я выяснил, что за корабль осуществлял транспортировку. С этого момента вы знаете, что произошло.


“Не зная, что я выбыл из игры, команда сидела смирно и ждала. Торговцы хмелем увидели, как полмиллиона снега приплыли обратно на родину, поэтому они притащили тебя в качестве замены. Вы позвонили по телефону, и в последний момент ворвалась кавалерия, чтобы спасти двух роботов из ржавой могилы.”


Джон, который тщетно пытался вставить хоть слово, увидел свой шанс, когда Уилсон повернулся, чтобы полюбоваться отражением своей новой фигуры в витрине.


“Вам не следовало рассказывать мне все это — о ваших полицейских расследованиях и операциях департамента. Разве эта информация не должна быть секретной? Специально от robots!”


“Конечно, это так!” - был беспечный ответ Уила. “Капитан Эджкомб — он глава моего отдела — эксперт по всем видам шантажа. Предполагается, что я расскажу вам так много конфиденциальных полицейских дел, что вам придется либо поступить на службу в департамент, либо быть застреленным как возможный информатор ”. Его смех не был разделен сбитым с толку Джоном.


“Честно говоря, Джон, ты нужен нам и можешь использовать тебя. Одежду, которая может быстро думать и действовать, нелегко найти. Услышав о трюках, которые ты выкинул на том складе, капитан поклялся навсегда обезглавить меня, если я не смогу уговорить тебя присоединиться. Тебе нужна работа? Долгие часы, низкая оплата — но гарантированно никогда не надоест ”.


Голос Уила внезапно стал серьезным. “Ты спас мне жизнь, Джон — эти снежные птицы бросили бы меня в той куче песка, пока весь ад не замерзнет. Я бы хотел, чтобы ты был моим другом, я думаю, мы могли бы хорошо поладить вместе ”. В его голосе снова появились веселые нотки: “И, кроме того, возможно, когда-нибудь я смогу спасти тебе жизнь — я ненавижу быть в долгах”.


* * * *


С техникой было покончено, он захлопнул ящик с инструментами и ушел. Плечевой мотор Джона был отремонтирован, он сел. Когда они пожали друг другу руки на этот раз, это было крепкое пожатие. Такого, который, как вы знаете, хватит ненадолго.


* * * *


Джон остался в пустой камере той ночью. Он был гигантским по сравнению с гостиничными и казарменными помещениями, к которым он привык. Он пожалел, что у него не хватает ног, чтобы он мог немного прогуляться взад и вперед по камере. Ему пришлось бы подождать до утра. Они собирались привести его в порядок, прежде чем он приступит к новой работе.


Он записал свои показания ранее, и невероятные события прошедшего дня продолжали крутиться у него в голове. Он подумает об этом как-нибудь в другой раз, прямо сейчас все, чего он хотел, это дать своим перегруженным микросхемам остыть, если бы у него только было что почитать, на чем сосредоточить свое внимание. Затем, вздрогнув, он вспомнил о буклете. Все произошло так быстро, что предыдущий инцидент с водителем грузовика совершенно вылетел у него из головы.


Он тщательно разобрался с ним из-за экранирования генератора и открыл первую страницу Роботов-рабов в мировой экономике. Карточка выскользнула из-под страниц, и он прочитал короткое сообщение на ней.


ПОЖАЛУЙСТА, УНИЧТОЖЬТЕ ЭТУ ОТКРЫТКУ ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ


Если вы считаете, что в этой книге есть доля правды, и хотели бы услышать больше, приходите в аудиторию B, ул. Джорджа, 107 в любой вторник в 17:00.


Карточка на мгновение вспыхнула и исчезла. Но он знал, что не только безупречная память заставит его вспомнить это послание.


ЧУВСТВО ДОЛГА


Примечание: это оригинальная журнальная версия Planet of the Damned, которая несколько отличается от более позднего текста в мягкой обложке, который также включен в этот мегапакет.


Я


Человек сказал вселенной:


“Сэр, я существую!”


“Однако, - ответила вселенная,


“Этот факт не создал во мне


Чувство долга”.


—Стивен Крейн


Пот покрывал тело Брайона, стекая под обтягивающую набедренную повязку, которая была единственной одеждой, которую он носил. Легкая фехтовальная рапира в его руке казалась тяжелой, как свинцовый брусок, для его измученных мышц, изношенных месяцем непрерывных упражнений. Эти вещи не имели никакого значения. Порез на его груди, из которого все еще капала кровь, боль в перенапряженных глазах — даже парящая арена вокруг него с тысячами зрителей - были мелочами, о которых не стоило думать. В его вселенной была только одна вещь: кусок блестящей стали с пуговицей на конце, который парил перед ним, приводя в действие его собственное оружие. Он чувствовал дрожь и скрежет его жизни, знал, когда он двигался, и двигался сам, чтобы противодействовать этому. И когда он атаковал, он всегда был рядом, чтобы отбить его в сторону.


Внезапное движение. Он отреагировал — но его лезвие просто встретилось с воздухом. За мгновенной паникой последовал небольшой резкий удар высоко в грудь.


“Трогай!” Потрясший мир голос прокричал это слово в миллионы ожидающих громкоговорителей, и аплодисменты аудитории отозвались звуковой волной.


“Одна минута”, - произнес голос, и прозвучал сигнал таймера.


Брайон тщательно выработал в себе этот рефлекс. Минута - не очень большой отрезок времени, и его организму требовалась каждая ее частичка. Жужжание зуммера привело к полному расслаблению его мышц. Только его сердце и легкие работали с высокой, размеренной скоростью. Его глаза закрылись, и он лишь отдаленно осознавал, что его помощники подхватили его, когда он падал, и понесли к скамейке запасных. Пока они массировали его обмякшее тело и промывали рану, все его внимание было обращено внутрь. Он был в задумчивости, скользя вдоль границ сознания. Затем всплыло неотвязное воспоминание о предыдущей ночи, и он снова и снова прокручивал его в уме, рассматривая со всех сторон.


Это была сама неожиданность события, которое было таким необычным. Конкурсанты двадцатых годов нуждались в безмятежном отдыхе, поэтому ночи в общежитиях были тихими как смерть. В течение первых нескольких дней, конечно, правило соблюдалось не слишком тщательно. Сами мужчины были слишком взвинчены, чтобы спокойно отдыхать. Но как только количество очков начинает расти и в их рядах появляются выбывшие, с наступлением темноты наступает полная тишина. Особенно в эту последнюю ночь, когда были заняты только две из маленьких кабинок, а тысячи других стояли с темными, пустыми дверями.


Сердитые слова вырвали Брайона из глубокого и измученного сна. Слова были произнесены шепотом, но отчетливо, двумя голосами, прямо за тонким металлом его двери. Кто-то произнес его имя.


“... Брайон Брэндд. Конечно, нет. Тот, кто сказал, что ты сможешь, совершил большую ошибку, и у нас будут проблемы —”


“Не говори как идиот!” Этот другой голос срывался с резкой настойчивостью, явно привыкший командовать. “Я здесь, потому что дело чрезвычайной важности, и Брэндд - тот, кого я должен увидеть. А теперь отойди в сторону!”


“Двадцатые годы—”


“Мне наплевать на ваши игры, сердечные приветствия и физические упражнения. Это важно, иначе меня бы здесь не было!”


Другой ничего не сказал — он, несомненно, был одним из официальных лиц — и Брайон почувствовал его неистовый гнев. Должно быть, он вытащил пистолет, потому что другой мужчина быстро сказал: “Убери это. Ты ведешь себя как дурак!”


“Вон!” - было единственным прорычанным словом в ответ. Затем наступила тишина, и, все еще недоумевая, Брайон снова уснул.


* * * *


“Десять секунд”.


Голос прервал воспоминания Брайона, и он позволил осознанию просочиться обратно в его тело. Он, к сожалению, осознавал свое полное истощение. Месяц непрерывной умственной и физической борьбы взял свое. Ему было бы трудно удержаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы собрать силы и мастерство, чтобы сражаться и выиграть касание.


“Как мы держимся?” - спросил он проводника, который разминал его ноющие мышцы.


“Четыре...четыре. Все, что вам нужно, - это прикосновение, чтобы выиграть!”


“Это все, что ему тоже нужно”, - проворчал Брайон, открывая глаза, чтобы посмотреть на жилистого мужчину на другом конце длинного коврика. Никто из тех, кто доходил до финала в двадцатые годы, не мог быть слабым соперником, но этот, Айролг, был лучшим выбором из всех. Рыжеволосый мужчина, похожий на гору, с явно неисчерпаемым запасом энергии. Это было действительно все, что сейчас имело значение. В этом последнем раунде фехтования могло быть мало искусства. Просто наноси удар и парируй, и победа за более сильным.


Брайан снова закрыл глаза и понял, что момент, которого он надеялся избежать, настал.


У каждого мужчины, вступившего в двадцатые годы, были свои собственные тренировочные приемы. У Бриона было несколько индивидуальных наборов, которые помогали ему до сих пор. Он был умеренно сильным шахматистом, но добился быстрой победы в шахматных раундах, играя в невероятно неортодоксальные партии. Это была не случайность, а результат многолетней работы. У него был постоянный заказ у инопланетных агентов на архаичные шахматные книги, чем старше, тем лучше. Он запомнил тысячи этих древних игр и дебютов. Это было разрешено. Было разрешено все, что не касалось наркотиков или машин. Самогипноз был общепринятым инструментом.


Брайону потребовалось более двух лет, чтобы найти способ задействовать источники истерической силы. Каким бы распространенным ни казалось это явление в учебниках, его оказалось невозможно воспроизвести. По-видимому, возникла непосредственная ассоциация со смертью-травмой, как будто эти два события были неразрывно связаны в одно. Берсеркеры и хураментэдос продолжают сражаться и убивать, несмотря на множество смертельных ран. Люди с пулями в сердце или мозгу продолжают сражаться, хотя уже клинически мертвы. Смерть казалась неизбежной частью такого рода силы. Но был и другой тип, который можно было легко вызвать в любом глубоком трансе — гипнотическая ригидность. Сила, которая позволяет человеку в трансе удерживать свое тело неподвижным и без поддержки, за исключением двух точек, головы и пяток. В сознании это физически невозможно. Используя это как подсказку, Брайон разработал технику самовнушения, которая позволила ему задействовать эти резервуары неизвестной силы. Источник “второго дыхания”, силы выживания, которая сделала разницу между жизнью и смертью.


Он также может убивать. Истощает организм без надежды на выздоровление, особенно в таком ослабленном состоянии, как у него сейчас. Но это было не важно. Другие умирали раньше, в двадцатые годы, и смерть во время последнего раунда была в некотором смысле легче, чем поражение.


* * * *


Глубоко дыша, Брайон тихо произнес автогипнотические фразы, которые запустили процесс. Усталость мягко спала с него, как и все ощущения тепла, холода и боли. Он мог чувствовать с обостренной чувствительностью, слышать и ясно видеть, когда открывал глаза.


С каждой секундой сила истощала основные запасы жизни, высасывая ее из его тела.


Когда прозвучал звонок, он вырвал рапиру из испуганной хватки своего секунданта и побежал вперед. Айролг едва успел схватить свое оружие и парировать первый выпад Брайона. Сила его натиска была настолько велика, что охранники схватились за оружие, и их тела столкнулись. Айролг выглядел пораженным внезапной яростью атаки — затем улыбнулся. Он думал, что это был последний всплеск энергии, он знал, как близки они оба были к истощению. Это, должно быть, конец для Брайона.


Они отступили, и Irolg выставил надежную защиту. Он не пытался атаковать, просто позволил Брайону измотать себя, наткнувшись на прочный щит его защиты.


Брион увидел что-то близкое к панике на лице своего противника, когда тот наконец осознал свою ошибку. Брайон не был утомительным. Если уж на то пошло, он настаивал на нападении. Волна отчаяния прокатилась от Айролга — Брион почувствовал это и понял, что пятая точка принадлежит ему.


Выпад—выпад - и с каждым разом парирующий меч возвращается чуть медленнее. Затем мощный поворот, который отбросил его в сторону. В нем и под охраной. Шлепок кнопки по плоти и стальная дуга, которая протянулась и закончилась на груди Айролга над его сердцем.


Волны звуков — приветствий и криков — захлестывали личный мир Брайона, но он лишь отдаленно осознавал их существование. Айролг уронил рапиру и попытался пожать Брайону руку, но у него внезапно подкосились ноги. Брайон обнял его одной рукой, поддерживая, направляясь к спешащим обработчикам. Затем Айролг ушел, и он отмахнулся от своих людей, медленно прогуливаясь сам по себе.


За исключением того, что что-то было не так, и это было похоже на хождение по теплому клею. Ходьба на коленях. Нет, не ходьба, падение. Наконец-то. Он смог отпустить руку и упасть.


II


Айджел дал врачам ровно один день, прежде чем отправиться в больницу. Брайон не был мертв, хотя прошлой ночью в этом были некоторые сомнения. Теперь, спустя целый день, он шел на поправку, и это было все, что Айджел хотел знать. Он с издевательствами и силой пробрался в комнату нового Победителя, встретив первое жесткое сопротивление у двери.


“Ты не в порядке, победитель Айджел”, - сказал доктор. “И если ты продолжишь навязываться сюда, где тебя не ждут, независимо от ранга, я буду вынужден проломить тебе голову”.


Айель только начал рассказывать ему, в некоторых деталях, насколько ничтожны его шансы на это, когда Брайон прервал их обоих. Он узнал голос новичка с последней ночи в казармах.


“Впустите его, доктор Колри”, - сказал он. “Я хочу встретить человека, который думает, что есть что-то более важное, чем двадцатые”.


Пока доктор стоял в нерешительности, Айджел быстро обошел его и закрыл дверь перед его раскрасневшимся лицом. Он посмотрел вниз на Победителя в постели. В каждую руку Брайона было подключено по капельнице. Его глаза смотрели из закопченных впадин; глазные яблоки представляли собой сеть красных вен. Безмолвная битва, которую он вел со смертью, оставила свой след. Его квадратная, выступающая челюсть теперь казалась сплошной костью, как и его длинный нос и высокие скулы. Они были заметными ориентирами, выделяющимися на фоне вялой серости его кожи. Неизменной осталась только торчащая щетина его коротко подстриженных волос. У него был вид человека, перенесшего долгую и изнуряющую болезнь.


“Ты выглядишь как грех”, - сказал Айджел. “Но поздравляю с твоей победой”.


“Ты и сам выглядишь не очень хорошо - для победителя”, - огрызнулся Брайон в ответ. Его истощение и внезапный раздражительный гнев на этого человека позволили вырваться оскорбительным словам. Айджел проигнорировал их.


Но это было правдой, Победитель Айджел очень мало походил на Победителя или даже на анварца. У него был подходящий рост и телосложение, но они были задрапированы волнами жира. Округлая мягкая ткань, которая свободно свисала с его конечностей и образовывала небольшие вялые валики на шее и под глазами. На Анваре не было толстяков, и было невероятно, что такой толстый человек мог когда-либо стать Победителем. Если под жиром и были мышцы, то их не было видно. Казалось, что только в его глазах все еще сохранилась сила, которая когда-то побеждала каждого человека на планете в ежегодных играх. Брайон отвернулся от их горящих взглядов, сожалея, что оскорбил человека без веской причины. Он был слишком болен, чтобы беспокоиться об извинениях.


Айджелу тоже было все равно. Брайон снова посмотрел на него и почувствовал впечатление от вещей настолько важных, что он сам, его оскорбления, даже Двадцатые представляли не больше интереса, чем пылинки в воздухе. Брайан знал, что это была всего лишь фантазия больного разума, и он попытался избавиться от этого чувства. Двое мужчин уставились друг на друга, разделяя общие эмоции.


Дверь за спиной Айджела беззвучно открылась, и он развернулся, двигаясь так, как может двигаться только спортсмен из Анвара. Доктор Колри был на полпути к двери, потеряв равновесие. Еще двое мужчин в форме подошли вплотную к нему сзади. Тело Айджела толкнуло их, его скорость и огромная масса его плоти отбросили их назад, превратив в клубок рук и ног. Он захлопнул дверь и запер ее у них перед носом.


* * * *


“Мне нужно с тобой поговорить”, - сказал он, поворачиваясь обратно к Брайону. “Наедине”, - добавил он, наклоняясь и вырывая коммуникатор одним движением руки.


“Убирайся”, - сказал ему Брайон. “Если бы я был в состоянии —”


“Ну, это не так, так что тебе просто придется лежать и слушать. Я думаю, у нас есть около пяти минут, прежде чем они решат выломать дверь, и я не хочу больше тратить их впустую. Ты полетишь со мной за пределы планеты? Есть работа, которую нужно выполнить, это моя работа, но мне понадобится помощь. Ты единственный, кто может оказать мне такую помощь.


“Теперь откажись”, - добавил он, когда Брайон начал отвечать.


“Конечно, я отказываюсь”, - сказал Брайон, чувствуя себя немного глупо и слегка сердито, как будто другой человек вложил эти слова в его уста. “Анвар - моя планета, почему я должен уезжать? Моя жизнь здесь, как и моя работа. Я также мог бы добавить, что я только что выиграл Twenties, и на мне лежит ответственность остаться ”.


“Чушь. Я победитель, и я ушел. На самом деле ты имеешь в виду, что хотел бы немного насладиться раздуванием своего эго, над которым ты так усердно работал. У берегов Анвара никто даже не знает, что такое победитель, и уж тем более не уважает его. Тебе предстоит столкнуться с огромной вселенной, и я не виню тебя за то, что ты немного напуган ”.


Кто-то громко стучал в дверь.


“У меня нет сил злиться”, - хрипло сказал Брайон. “И я не могу заставить себя восхищаться вашими идеями, когда они позволяют вам оскорблять человека, слишком больного, чтобы защищаться”.


“Я прошу прощения”, - сказал Айджел без намека на извинение или сочувствие в голосе. “Но есть и более серьезные проблемы, помимо твоих оскорбленных чувств. У нас сейчас не так много времени, поэтому я хочу поразить вас идеей ”.


“Идея, которая убедит меня отправиться с тобой за пределы планеты? От этого многого ожидаешь ”.


“Нет, эта идея вас не убедит, но размышления об этом убедят. Если вы действительно подумаете об этом, вы обнаружите, что многие ваши иллюзии разрушены. Как и все остальные на Анваре, вы научный гуманист, чья вера прочно укоренилась в двадцатых годах. Вы принимаете оба этих благородных учреждения, не задумываясь ни на мгновение. У всех вас нет ни единой мысли о прошлом, о бесчисленных миллиардах людей, которые вели плохую жизнь, в то время как человечество медленно выстраивало хорошую жизнь для вас. Вы когда-нибудь думали обо всех людях, которые страдали и умерли в нищете и суевериях, в то время как цивилизация продвигалась вперед еще на одну медленную ступеньку?”


“Конечно, я о них не думаю”, - огрызнулся Брайон в ответ. “Почему я должен? Я не могу изменить прошлое ”.


“Но ты можешь изменить будущее!” Айель сказал. “Вы чем-то обязаны страдающим предкам, которые привели вас туда, где вы находитесь сегодня. Если научный гуманизм значит для вас что-то большее, чем простые слова, вы должны обладать чувством ответственности. Разве ты не хочешь попытаться хоть немного погасить этот долг, помогая другим, которые сегодня такие же отсталые и подверженные болезням, каким когда-то был прадедушка Троглодит?”


Стук в дверь стал громче, это, а также вызванное наркотиками жужжание в ушах затрудняло Брайону думать. “Абстрактно я, конечно, согласен с вами”, - запинаясь, сказал он. “Но вы знаете, что лично я ничего не могу сделать, не будучи эмоционально вовлеченным. Логичное решение не имеет ценности для действия без личного смысла ”.


“Тогда мы добрались до сути вопроса”, - мягко сказал Айджел. Он прислонился спиной к двери, принимая на себя глухие удары какого-то тяжелого предмета снаружи. “Они стучатся, так что мне скоро нужно уходить. У меня нет времени вдаваться в подробности, но я могу заверить вас, под честное слово Победителя, что есть кое-что, что вы можете сделать. Только ты. Если вы поможете мне, мы могли бы спасти семь миллионов человеческих жизней. Это факт ....”


Замок сломался, и дверь начала открываться. Айджел вернул его в кадр на последнее мгновение.


“... Вот идея, которую я хочу, чтобы вы обдумали: почему жители Анвара в галактике, заполненной враждующими, наполненными ненавистью, отсталыми планетами, должны быть единственными, кто основывает все свое существование на сложной серии игр?”


III


На этот раз не было никакой возможности придержать дверь. Айель и не пытался. Он отступил в сторону, и в комнату ввалились двое мужчин. Он вышел за их спинами, не сказав ни слова.


“Что случилось? Что он сделал?” - спросил доктор, врываясь в разрушенную дверь. Он бросил взгляд на циферблаты непрерывной записи в ногах кровати Брайона. Дыхание, температура, сердце, кровяное давление — все было в норме. Пациент лежал тихо и не отвечал ему.


Остаток того дня Брайону было о чем подумать. Это было сложно. Усталость, смешанная с транквилизаторами и другими наркотиками, ослабила его контакт с реальностью. Его мысли продолжали эхом отдаваться в голове, не в силах вырваться. Что имел в виду Айджел? Что это была за чушь насчет Анвара? Анвар был таким, потому что…ну, это просто было. Это произошло само собой. Или он был? У планеты была очень простая история.


С самого начала на Anvhar никогда не было ничего, представляющего реальный коммерческий интерес. Вдали от межзвездных торговых путей не было полезных ископаемых, которые стоило бы добывать и перевозить на огромные расстояния к ближайшим обитаемым мирам. Охота на зимних зверей ради их шкурок была прибыльным, но очень незначительным предприятием, которого никогда не хватало для массового сбыта. Следовательно, никогда не предпринималось никаких организованных попыток колонизировать планету. В конце концов, это было решено совершенно случайно. Ряд внеземных научных групп основали наблюдательные и исследовательские станции, собирая неограниченные данные для наблюдений и записей в течение необычного годового цикла Анвара. Длительные наблюдения побудили научных работников привезти свои семьи, и медленно, но неуклонно выросли небольшие поселения. Многие охотники за пушниной также поселились там, пополнив небольшую популяцию. Это было началом.


О тех ранних днях сохранилось мало записей, и первые шесть столетий истории Анвари были скорее предположениями, чем фактом. Примерно в то же время произошел сбой, и в результате разрушения всей галактики Anvhar пришлось вести собственную внутреннюю битву. Когда Империя Земли рухнула, это был конец не просто эпохи. Оказалось, что многие наблюдательные станции представляют учреждения, которых больше не существовало. У профессиональных охотников больше не было рынков сбыта их мехов, поскольку у Анвара не было собственных межзвездных кораблей. Никаких реальных физических трудностей, связанных с Поломкой, не было, поскольку это затронуло Анвар, поскольку планета была полностью самодостаточной. Как только они мысленно свыклись с фактом, что теперь они суверенный мир, а не сборище случайных посетителей с различными привязанностями, жизнь продолжилась без изменений. Нелегко — жизнь на Анваре никогда не бывает легкой - но, по крайней мере, внешне ничего не меняется.


Однако мысли и отношения людей претерпевали большую трансформацию. Было предпринято много попыток создать какую-то форму стабильного общества и социальных отношений. И снова об этих ранних испытаниях сохранилось мало записей, кроме факта их кульминации в двадцатые годы.


Чтобы понять двадцатые годы, вы должны понять необычную орбиту, по которой Анвар обращается вокруг своего солнца, 70 Змееносцев. В этой системе есть другие планеты, все они более или менее соответствуют плоскости эклиптики. Очевидно, что Анвар - изгой, возможно, захваченная планета другого солнца. Большую часть своего 780-дневного года он проходит по дуге, удаленной от своей первичной орбиты, по наклонной кометной орбите. Когда он возвращается, наступает короткое жаркое лето продолжительностью примерно в восемьдесят дней, прежде чем снова наступает долгая зима. Это серьезное различие в сезонных изменениях вызвало глубокую адаптацию местных форм жизни. Зимой большинство животных впадает в спячку, растительная жизнь находится в состоянии покоя в виде спор или семян. Некоторые теплокровные травоядные животные остаются активными в заснеженных тропиках, на которых охотятся плотоядные животные, утепленные мехом. Несмотря на невероятно холодную зиму, зима - это спокойное время года по сравнению с летом.


Это время безумного роста. Растения пробуждаются к жизни с силой, которая раскалывает камни, и растут достаточно быстро, чтобы движение было видно. Снежные поля тают, превращаясь в грязь, и через несколько дней джунгли простираются высоко в воздух. Все растет, раздувается, размножается. Растения взбираются на растения, борясь за жизненную энергию солнца. Все есть и быть съеденным, расти и процветать в короткий сезон. Потому что, когда снова выпадет первый снег зимы, девяносто процентов года должно пройти до следующего прихода тепла.


Человечеству пришлось адаптироваться к анварскому циклу, чтобы остаться в живых. Необходимо собирать и хранить продукты, которых хватит на долгую зиму. Поколение за поколением приспосабливались, пока не стали смотреть на безумный сезонный дисбаланс как на нечто совершенно обычное. Первая оттепель почти несуществующей весны вызывает широкомасштабные метаболические изменения в организме человека. Слои подкожного жира исчезают, и оживают наполовину бездействующие потовые железы. Другие изменения более незаметны, чем регулировка температуры, но не менее важны. Центр сна мозга находится в депрессии. Достаточно короткого сна или ночного отдыха каждые третий или четвертый день. Жизнь приобретает суматошный и истеричный характер, который идеально соответствует окружающей среде. Ко времени первых заморозков быстрорастущий урожай выращен и собран, мясные гарниры либо консервированы, либо заморожены в шкафчиках mammoth. Благодаря его высочайшему таланту приспособляемости человечество стало частью экологии и гарантировало себе выживание в течение долгой зимы.


Физическое выживание было гарантировано. Но как насчет умственного выживания? Первобытные земные эскимосы могут впадать в долгую дремоту полубессознательной спячки. Цивилизованные люди могли бы это сделать, но только в течение нескольких холодных месяцев земной середины зимы. Это было бы невозможно сделать зимой, которая длиннее земного года. Когда все физические потребности были удовлетворены, скука стала врагом любого жителя Анвара, который не был охотником. И даже охотники не могли оставаться в одиночных походах всю зиму. Выпивка была одним ответом, а насилие - другим. Алкоголизм и убийство были двумя ужасами холодного сезона, после срыва.


Всему этому положил конец двадцатый год. Когда они стали частью обычной жизни, лето считалось просто перерывом между играми. Двадцатые годы были больше, чем просто соревнованием — они стали образом жизни, который удовлетворял все физические, соревновательные и интеллектуальные потребности этой необычной планеты. Это было десятиборье — скорее, двойное десятиборье — доведенное до высшей степени, где соревнования по шахматам и поэтическому сочинению занимали такое же место, как соревнования по прыжкам с трамплина и стрельбе из лука. Каждый год проводились два общепланетных конкурса, один для мужчин и один для женщин. Это была не попытка сексуальной дискриминации, а логическое сопоставление фактов. Врожденные различия препятствовали честному соревнованию — например, женщине невозможно выиграть крупный шахматный турнир - и этот факт был признан. Любой желающий мог участвовать в течение любого количества лет, не было никаких препятствий для подсчета очков.


Когда победил лучший, он действительно был лучшим. Сложная серия плей-офф и выбываний занимала участников и наблюдателей половину зимы. Они были лишь предварительными к финальному поединку, который длился месяц и определил единственного победителя. Это был титул, которым он был награжден. Победитель. Мужчина и женщина, которые превзошли всех остальных участников на всей планете и которым не было равных до следующего года.


* * * *


Победитель. Этим названием можно было гордиться. Брайон слабо пошевелился на своей кровати и сумел повернуться, чтобы посмотреть в окно. Победитель Anvhar. Его имя уже было включено в учебники истории, он был одним из немногих планетарных героев. Школьники сейчас изучали бы его точно так же, как он читал о победителях прошлого. Сплетая мечты и воображаемые приключения вокруг побед Бриона, надеясь и сражаясь, чтобы однажды сравняться с ними. Стать победителем было величайшей честью во вселенной.


Снаружи на темном небе слабо мерцало послеполуденное солнце. Бесконечные ледяные поля поглощали тусклый свет, отражая его обратно в виде более холодного и резкого освещения. Одинокая фигура на лыжах прочертила линию по пустой равнине; больше ничего не двигалось. Депрессия от предельной усталости навалилась на Брайона, и все изменилось, как будто он посмотрел в зеркало на ранее скрытую сторону.


Он внезапно увидел — с ужасающей ясностью, — что быть победителем - значит не иметь абсолютно ничего. Нравится быть лучшей блохой среди всех блох на одной собаке.


В конце концов, кем был Анвар? Покрытая льдом планета, населенная несколькими миллионами человеческих блох, неизвестная и не принимаемая во внимание остальной галактикой. Здесь не было ничего, за что стоило бы бороться, войны после распада оставили их нетронутыми. Анварцы всегда гордились этим — как будто то, что ты настолько неважен, что никто другой даже не хотел к тебе приближаться, может быть источником гордости. Все миры человека росли, сражались, побеждали, проигрывали, менялись. Только на Anvhar жизнь бесконечно повторяла свое однообразие, как прокручивание ленты в проигрывателе.…


Глаза Брайона увлажнились, он моргнул. Слезы!! Осознание этого невероятного факта стерло слезливую жалость из его сознания и заменило ее страхом. Неужели у него что-то сорвалось в голове в напряжении последнего матча? Эти мысли были не его. Жалость к себе не сделала его победителем — почему он чувствует это сейчас? Анвар был его вселенной — как он мог даже вообразить ее как планету на задворках мироздания? Что на него нашло и побудило к такому обратному мышлению.


Пока он обдумывал вопрос, ответ появился в тот же момент. Победитель Ihjel. Толстяк со странными заявлениями и наводящими вопросами. Произнес ли он заклинание, как какой-нибудь колдун - или дьявол из “Фауста”? Нет, это была чистейшая чушь. Но он что-то сделал. Возможно, он сделал предложение, когда сопротивление Брайона было низким. Или использовал подсознательную вокализацию, как злодей в “Прикованном мозге”. Брайон не мог найти адекватной причины, на которой основывались бы его подозрения. Но он знал, что Айджел несет за это ответственность.


Он свистнул в сторону переключателя звука рядом со своей подушкой, и отремонтированный коммуникатор ожил. На маленьком экране появилась дежурная медсестра.


“Человек, который был здесь сегодня, ” сказал Брайон, “ победитель Айджел, ты знаешь, где он? Я должен связаться с ним ”.


По какой-то причине это нарушило ее профессиональное спокойствие. Медсестра начала отвечать, извинилась и выключила экран. Когда он снова зажегся, ее место занял мужчина в форме охранника.


“Вы навели справки, ” сказал охранник, “ о победителе Айджеле. Мы удерживаем его здесь, в больнице, после того, как он позорным образом вломился в вашу палату ”.


“Я не собираюсь предъявлять никаких обвинений. Не могли бы вы попросить его приехать и повидаться со мной немедленно?”


Охранник справился со своим шоком. “Прости, Победитель, я не понимаю, как мы можем. Доктор Колри оставил особые указания, чтобы ты не был —”


“Доктор не имеет никакого контроля над моей личной жизнью”, - огрызнулся на него Брайон. “Я не заразен и не болен ничем, кроме крайней усталости. Я хочу увидеть этого человека. Немедленно.”


Охранник глубоко вздохнул и быстро принял решение. “Он уже в пути”, - сказал он и повесил трубку.


* * * *


“Что ты со мной сделал?” Спросил Брайон, как только Айджел вошел и они остались одни. “Вы не будете отрицать, что вложили в мою голову инопланетные мысли?”


“Нет, я не буду этого отрицать. Потому что весь смысл моего пребывания здесь в том, чтобы донести до вас эти "чуждые" мысли ”.


“Расскажи мне, как ты это сделал”, - настаивал Брайон. “Я должен знать”.


“Я скажу тебе — но есть много вещей, которые ты должен сначала понять, прежде чем решишь покинуть Анвар. Вы должны не только услышать их, вам придется им поверить. Главное, ключ ко всему остальному - это истинная природа вашей жизни здесь. Как, по-вашему, возникли двадцатые?”


Брайан осторожно принял двойную дозу разрешенного ему слабого стимулятора, прежде чем ответить. “Я не думаю, - сказал он, - я знаю. Это исторический факт. Основателем игр был Джирольди, первый конкурс был проведен в 378 году н.э. С тех пор Двадцатые проводятся каждый год. Вначале они были сугубо местными мероприятиями, но вскоре получили широкое распространение в масштабах всей планеты ”.


“Достаточно верно, - сказал Айджел, - но вы описываете, что произошло. Я спросил вас, как возникли двадцатые. Как мог какой-то одинокий человек взять варварскую планету, слегка населенную полубезумными охотниками и фермерами-алкоголиками, и превратить ее в отлаженную социальную машину, построенную вокруг искусственной структуры двадцатых? Это просто невозможно сделать ”.


“Но это было сделано!” Брайон настаивал. “Ты не можешь этого отрицать. И в двадцатых годах нет ничего искусственного. Это логичный способ жить на такой планете, как эта ”.


Айджелу пришлось рассмеяться, издав короткий ироничный лай. “Очень логично, ” сказал он, “ но как часто логика имеет какое-либо отношение к организации социальных групп и правительств?" Ты не думаешь. Поставьте себя на место основателя Giroldi. Представьте, что вы мельком увидели великую идею двадцатых годов и хотите убедить в этом других. Итак, вы подходите к ближайшему вшивому, драчливому, суеверному, набальзамированному выпивкой охотнику и доходчиво объясняете. Как программа занятий его любимыми видами спорта — такими вещами, как поэзия, стрельба из лука и шахматы, — может сделать его жизнь намного интереснее и добродетельнее. Ты сделаешь это. Но держи ухо востро и будь готов к быстрой ничьей ”.


Даже Брайону пришлось улыбнуться абсурдности этого предложения. Конечно, это не могло произойти таким образом. И все же, поскольку это произошло, должно быть простое объяснение.


“Мы можем гонять это туда-сюда весь день”, - сказал ему Айджел, - “и вы не поймете правильную идею, если только—” Он внезапно замолчал, уставившись на коммуникатор. Загорелся индикатор работы, хотя экран оставался темным. Айджел протянул мясистую руку и отсоединил недавно подсоединенные провода. “Этот ваш доктор очень любопытный — и он собирается остаться таким. Правда о двадцатых годах - не его дело. Но он будет твоим. Вы должны осознать, что жизнь, которую вы ведете здесь, - это законченная искусственная конструкция, разработанная экспертами в области социологии и применяемая квалифицированными полевыми работниками ”.


“Чепуха!” Брайон вмешался. “Системы общества нельзя выдумать и навязать людям подобным образом. Не обошлось без кровопролития и насилия ”.


“Сам ты чепуха”, - сказал ему Айджел. “Возможно, это было правдой на заре истории, но не сейчас. Вы читали слишком много классики старой Земли, вы воображаете, что мы все еще живем в эпоху суеверий. Только потому, что фашизм и коммунизм когда-то были навязаны сопротивляющимся народам, вы думаете, что это справедливо на все времена. Возвращайтесь к своим книгам. Точно в ту же эпоху демократия и самоуправление были адаптированы бывшими колониальными государствами, такими как Индия и Североафриканский союз, и насилие было только между местными религиозными группами. Перемены - это жизненная сила человечества. Все, что мы сегодня принимаем как норму, когда-то было инновацией. И одно из самых последних нововведений - это попытка направить общества человечества к чему-то более совместимому с личным счастьем отдельных людей ”.


“Комплекс Бога”, - сказал Брайон, - загоняющий человеческие жизни в форму, хотят они того или нет”.


“Социетика может быть такой”, - согласился Айджел. “Это было в самом начале, и попытки загнать население в политический климат, которому оно не принадлежало, привели к некоторым катастрофическим результатам. Не все они были неудачными — Анвар здесь является ярким примером того, насколько хорошей может быть техника при правильном применении. Однако так больше не делается. Как и во всех других науках, мы выяснили, что чем больше мы знаем, тем больше можно узнать. Мы больше не пытаемся направлять культуры к тому, что считаем полезной целью. Слишком много целей, и с нашей ограниченной точки зрения трудно отличить хорошие от плохих. Все, что мы делаем сейчас, это пытаемся защитить растущие культуры, дать небольшой толчок застойным культурам — и похоронить мертвые. Когда работа была впервые выполнена здесь, на Анваре, теория не продвинулась так далеко. Понятные сложные уравнения, которые определяют, где именно на шкале от типа I до типа V находится культура, еще не были завершены. Тогда технология заключалась в том, чтобы создать искусственную культуру, которая была бы наиболее полезной для планеты, а затем придать ей форму ”.


“Но как?” - спросил я. - Что это? - спросил Брайон.


“Мы добились некоторого прогресса — вы, наконец, спрашиваете ‘как’. Для разработки этой технологии потребовалось большое количество агентов и много денег. Особое внимание уделялось личной чести, чтобы поощрять дуэли, это привело к повышенному интересу к технике личного боя. Когда все это было хорошо продумано, был приглашен Джирольди, и он показал, как организованные соревнования могут быть интереснее случайных встреч. Связать интеллектуальные аспекты с рамками спортивных соревнований было немного сложнее, но не в подавляющем большинстве случаев. Детали не важны, все, что мы рассматриваем сейчас, - это конечный продукт. Который и есть ты. Ты очень нужен”.


“Почему я?” - Что это? - спросил Брайон. “Почему я особенный? Потому что я выиграл двадцатки? Я не могу в это поверить. Если смотреть объективно, то между мной и десятью занявшими второе место нет такой уж большой разницы. Почему бы тебе не спросить кого—нибудь из них - они могли бы выполнять твою работу так же хорошо, как и я ”.


“Нет, они не могли. Я расскажу тебе позже, почему ты единственный мужчина, которого я могу использовать. Наше время на исходе, и сначала я должен убедить вас в некоторых других вещах ”. Айель взглянул на свои часы. “У нас осталось меньше трех часов до истечения крайнего срока. До этого времени я должен рассказать вам достаточно о нашей работе, чтобы вы могли добровольно принять решение присоединиться к нам ”.


“Это очень сложная задача”, - сказал Брайон. “Вы могли бы начать с того, что сказали бы мне, кто эти таинственные ‘мы", на которые вы все время ссылаетесь”.


“Фонд культурных связей. Неправительственная организация, финансируемая частными лицами, существующая для содействия миру и обеспечения суверенного благосостояния независимых планет, чтобы все процветали благодаря доброй воле и возникшей таким образом коммерции ”.


“Звучит так, будто ты цитируешь”, - сказал ему Брайон. “Никто не смог бы сочинить что-то подобное под влиянием момента”.


“Я цитировал из устава нашей организации. Все это очень хорошо в общем смысле, но сейчас я говорю конкретно. О тебе. Вы являетесь продуктом сплоченного и очень развитого общества. Ваша индивидуальность поощрялась тем, что вы росли в обществе с такой малой численностью населения, что необходима лишь мягкая форма государственного контроля. Обычное анварское образование является превосходным, и участие в двадцатых годах дало вам общее и продвинутое образование, равного которому нет в галактике. Было бы пустой тратой всей твоей жизни, если бы ты сейчас прошел все эти тренировки и потратил их впустую на какой-нибудь деревенской ферме ”.


“Ты мне очень мало доверяешь. Я планирую преподавать —”


“Забудь об Анваре!” Айджел отсек его одним взмахом руки. “Этот мир будет развиваться довольно успешно, независимо от того, здесь вы или нет. Вы должны забыть об этом, подумать о его относительной незначительности в галактическом масштабе и вместо этого рассмотреть существующие, страдающие орды человечества. Ты должен подумать, что ты можешь сделать, чтобы помочь им ”.


“Но что я могу сделать — как личность? Давно прошли те времена, когда один человек, такой как Цезарь или Александр, мог вызвать потрясающие мир перемены ”.


“Верно, но это неправда”, - сказал Айджел. “В каждом конфликте сил есть ключевые люди, люди, которые действуют как катализаторы, применяемые в нужный момент для запуска химической реакции. Возможно, вы один из таких людей, но я должен быть честен и сказать, что пока не могу этого доказать. Итак, чтобы сэкономить время и нескончаемые дискуссии, я думаю, мне придется пробудить в вас личное чувство долга ”.


“Обязательства перед кем?”


“Конечно, человечеству, бесчисленным миллиардам погибших, которые поддерживали работу всей машины, которая обеспечивает вам полноценную, долгую и счастливую жизнь, которой вы наслаждаетесь сегодня. То, что они дали тебе, ты должен передать другим. Это краеугольный камень гуманистической морали”.


“Согласен. И очень хороший аргумент в долгосрочной перспективе. Но не тот, который заставит меня встать с этой кровати в течение следующих трех часов ”.


“Точка успеха”, - сказал Айджел. “Вы согласны с общим аргументом. Теперь я применяю его специально к вам. Вот утверждение, которое я намерен доказать. Существует планета с населением в семь миллионов человек. Если я не смогу предотвратить это, эта планета будет полностью уничтожена. Остановить это разрушение - моя работа, так что именно к этому я сейчас и направляюсь. Я не смогу выполнить эту работу в одиночку. В дополнение к другим мне нужен ты. Не такой, как ты, а ты и только ты ”.


“У тебя осталось очень мало времени, чтобы убедить меня во всем этом, - сказал ему Брайон, “ поэтому позволь мне облегчить тебе задачу. Работа, которую вы делаете, эта планета, неминуемая опасность для людей на ней — все это факты, которые вы, несомненно, можете предоставить. Я рискну, что все это не колоссальный блеф, и признаю, что со временем вы могли бы проверить их все. Это снова возвращает меня к спору. Как ты можешь доказать, что я единственный человек в галактике, который может тебе помочь?”


“Я могу доказать это твоей уникальной способностью, за которой я и пришел сюда”.


“Какие способности? Я ничем не отличаюсь от других мужчин на моей планете ”.


“Ты ошибаешься”, - сказал Айджел. “Вы - воплощенное доказательство эволюции. Редкие особи со специфическими талантами постоянно встречаются у любого вида, включая человека. Прошло два поколения с тех пор, как на Анваре в последний раз рождался эмпатик, и большую часть этого времени я внимательно наблюдал ”.


“Что, черт возьми, такое эмпатия — и как вы распознаете это, когда находите?” Брайон усмехнулся, этот разговор становился абсурдным.


“Я могу распознать одного из них, потому что я сам им являюсь — другого пути нет. Что касается того, как работает проективная эмпатия, у вас была демонстрация этого немного ранее, когда вы почувствовали те странные мысли об Анваре. Пройдет много времени, прежде чем вы сможете освоить это, но восприимчивое сопереживание - ваша естественная черта. Это мысленное вхождение в чувство, или то, что можно назвать духом другого человека. Эмпатия - это не восприятие мыслей, ее лучше было бы описать как восприятие эмоционального склада другого человека, его чувств и установок. Вы не можете лгать опытному эмпату , потому что он может почувствовать реальное отношение, стоящее за словесной ложью. Даже ваш неразвитый талант оказался чрезвычайно полезным в двадцатые годы. Вы можете перехитрить своего противника, потому что знаете его движения, даже когда его тело напрягается, чтобы их выполнить. Ты принимаешь это, даже не подвергая сомнению ”.


“Откуда ты знаешь—?” Это был понятный, но никогда не озвучиваемый Брайоном секрет.


Айель улыбнулся. “Просто догадываюсь. Но, помните, я тоже выиграл двадцатки, тоже ничего не зная в то время об эмпатии. В дополнение к нашим обычным тренировкам, это замечательная черта характера. Что подводит меня к доказательству, о котором мы упоминали минуту назад. Когда ты сказал, что был бы убежден, если бы я смог доказать, что ты единственный человек, который может мне помочь. Я верю, что ты — и это единственное, о чем я не могу лгать. Можно лгать о вере устно, иметь ложно основанное убеждение или изменить убеждение. Но ты не можешь лгать об этом самому себе ”.


“Не менее важно — вы не можете лгать о своих убеждениях сопереживающему. Хотите узнать, что я думаю по этому поводу? ‘Видеть’ — плохое слово - словарного запаса для такого рода вещей пока не существует. Лучше, ты бы присоединился ко мне в моих чувствах? Ощутите мое отношение, воспоминания и эмоции так же, как я?”


Брайон попытался протестовать, но было слишком поздно. Двери его чувств распахнулись настежь, и он был ошеломлен.


“Это...” Айель сказал вслух. “Семь миллионов человек... водородные бомбы ... Брион Брандд”. Это были просто ключевые слова, знаковые ассоциации. С каждым из них Брайон чувствовал стремительную волну эмоций другого человека.


Здесь не могло быть лжи, в этом Айджел был прав. Это был сырой материал, из которого состоят чувства, основные реакции на вещи и символы памяти.


DIS...DIS...DIS...it было слово, это была планета, и слово гремело, как барабан, барабан, звук его грома окружал и был


пустошь, планета

смерти, планета, где

жизнь умирала, а

умирать было очень

лучше, чем

жить

на грубой, варварской,

отсталой, жалкой,

грязной, не заслуживающей

внимания

планете

ЭТА

раскаленная, обжигающая

пустошь из песков

, и песков, и песков, и

песков, которые горели, которые горели

будут гореть вечно


люди этой планеты настолько

сырой грязной убогой варварской

недочеловек на человека меньше, чем человек

, но

они

были

иду

, чтобы

быть

мертвым

, а мертвые они будут семь миллионов

обуглившиеся трупы, что

бы очернить ваши мечты

мечты мечты

навсегда, потому что те,

Ч У Д О Р О Г Е Н Б О М б ы

ждали

, чтобы убить

их, если только...если только...…

ты, Айджел, остановил это, ты, Айджел

(СМЕРТЬ) ... ты (СМЕРТЬ)…

ты (СМЕРТЬ) в одиночку не смог бы сделать

это, ты (СМЕРТЬ)

должен был


Брион Брэндд - мокрый-за-ушами-необученный-Brion-Brand-чтобы помочь-вам он был единственным в галактике, кто мог закончить работу.…


Когда поток ощущений затих, Брайан понял, что он безвольно откинулся на подушки, весь мокрый от пота, омытый воспоминаниями о пережитых эмоциях. Напротив него сидел Айджел, закрыв лицо руками. Когда он поднял голову, Брайон увидел в его глазах тень черноты, которую он только что пережил.


“Смерть”, - сказал Брайон. “Это ужасное чувство смерти. Погибнут не только люди из Dis. Это было нечто более личное ”.


“Я”, - сказал Айджел, и за этим простым словом стояли повторяющиеся отголоски ночи, о которых Брайон узнал благодаря своей недавно признанной способности. “Моя собственная смерть не за горами. Это удивительно ужасная цена, которую вы должны заплатить за свой талант. Тоска - неотъемлемая часть сопереживания. Это часть целой неизвестной области пси-феноменов, которая, кажется, не зависит от времени. Смерть настолько травматична и окончательна, что отдается эхом во времени. Чем ближе я подхожу, тем больше осознаю это. Нет точного ощущения даты, только приблизительное местоположение во времени. В этом весь ужас. Я знаю, что умру вскоре после того, как доберусь до Dis - и задолго до того, как работа там будет закончена. Я знаю, какую работу там предстоит выполнить, и я знаю людей, которые уже потерпели неудачу в этом. Я также знаю, что вы единственный человек, который, возможно, может завершить работу, которую я начал. Теперь ты согласен? Ты пойдешь со мной?”


“Да, конечно”, - сказал Брайон. “Я пойду с тобой”.


IV


“Я никогда не видел никого настолько злого, как этот доктор”, - сказал Брайон.


“Не могу его винить”, - Айджел переместил свой огромный вес и проворчал из-за консоли, где он вел закодированный разговор с мозгом корабля. Он быстро нажал на клавиши и прочитал ответ с экрана. “Вы лишили его медицинского момента славы. Сколько раз в своей жизни у него будет шанс вернуть крепкое улыбающееся здоровье триумфально истощенному Победителю двадцатых годов?”


“Думаю, не так уж много. Самое удивительное, как вам удалось убедить его, что вы и здешний корабль могли бы позаботиться обо мне так же, как и о его больнице ”.


“Я никогда не мог убедить его в этом”, - сказал Айджел. “Но у меня и Фонда культурных связей есть несколько влиятельных друзей на Анваре. Я вынужден признать, что на меня оказали небольшое давление ”. Он откинулся назад и прочитал ленту курса, которая вытекала из принтера. “У нас есть немного свободного времени, но я бы предпочел потратить его на ожидание на другом конце. Мы взорвемся, как только я свяжу тебя стазисным полем ”.


Завершенность поля стазиса не оставляет впечатления на теле или разуме. В нем нет ни веса, ни давления, ни боли — никаких ощущений любого рода. За исключением очень длительного застоя, нет ощущения времени. В сознании Брайона Айджел щелкнул выключателем, продолжая тем же движением, которым включил его. Корабль не изменился, только за пределами порта была выделенная красным пустота пространства для прыжков.


“Как ты себя чувствуешь?” - Спросил Айджел.


Очевидно, корабль задавался тем же вопросом. Его детектор, нетерпеливо зависший за пределами стазис-поля Брайона, метнулся вниз и остановился на его предплечье. Доктор на Анваре провел полный инструктаж в медицинском отделе головного мозга корабля. Быстрая проверка дюжины факторов метаболизма Брайона была сопоставлена с ожидаемой нормой. По-видимому, все шло хорошо, потому что единственной реакцией была ожидаемая инъекция витаминов и глюкозы.


“Не могу сказать, что я пока чувствую себя замечательно”, - ответил Брайон, приподнимаясь повыше на подушках. “Но с каждым днем это становится немного лучше, неуклонный прогресс”.


“Я надеюсь на это, потому что у нас есть около двух недель, прежде чем мы доберемся до Dis. Думаешь, к тому времени ты вернешься в форму?”


“Ничего не обещаю”, - сказал Брайон, предварительно сжимая один бицепс. “Впрочем, времени должно хватить. Завтра я приступаю к легким упражнениям, и это снова подтянет меня. Теперь — расскажи мне больше о Dis и о том, что ты должен там делать ”.


“Я не собираюсь повторять это дважды, так что просто поберегите свое любопытство на некоторое время. Сейчас мы направляемся к месту встречи, чтобы забрать другого оператора. Это будет команда из трех человек: ты, я и экзобиолог. Как только он окажется на борту, я проведу полный инструктаж для вас обоих одновременно. Что вы можете сделать сейчас, так это погрузиться в языковой блок и начать работать над своим Disan. К тому времени, как мы приземлимся, вам захочется говорить на нем идеально ”.


* * * *


Благодаря автогипнозу для полного запоминания Брайон без труда освоил грамматику и словарный запас дисанского языка. Произношение было совершенно другим делом. Почти все окончания слов были проглочены, приглушены или прополосканы. Язык был богат глотательными остановками, щелчками и гортанными придушающими звуками. Айджел находился в другой части корабля, когда Брайон воспользовался голосовым зеркалом и аналитическим прицелом, утверждая, что ужасные звуки мешают его пищеварению.


Их корабль двигался под углом к прыжковому пространству по рассчитанному курсу. Он согревал хрупкий человеческий груз, кормил их и снабжал воздухом, пригодным для дыхания. У него был приказ беспокоиться о здоровье Брайона, что он и делал, постоянно сверяясь с записанными инструкциями и отмечая его устойчивый прогресс. Другая часть корабельного мозга с идиотской фиксацией отсчитывала микросекунды, наконец отключив реле, когда в его сердце истекло заданное число. Вспыхнул свет и мягко, но настойчиво зажужжал зуммер.


Айджел зевнул, отложил отчет, который он читал, и направился в диспетчерскую. Он вздрогнул, когда проходил мимо комнаты, где Брайон слушал запись своих усилий в Disan.


“Выключи этого умирающего бронтозавра и пристегнись”, - крикнул он через тонкую дверь. “Мы приближаемся к точке оптимальной возможности и скоро вернемся в обычное пространство”.


Человеческий разум может размышлять о невероятных расстояниях между звездами, но, возможно, не может вместить в себя их реальное понимание. Нанесенный на руку человека дюйм - это большая единица измерения. В межзвездном пространстве кубическая область со сторонами длиной в сто тысяч миль представляет собой микроскопически тонкое деление. Свет преодолевает это расстояние за долю секунды. Для корабля, движущегося с относительной скоростью, намного превышающей скорость света, эта единица измерения еще меньше. Теоретически кажется невозможным найти конкретную область такого размера. Технологически это было повторяемое чудо, которое происходило слишком часто, чтобы быть интересным.


Брион и Айджел были пристегнуты, когда прыжковый двигатель внезапно отключился, отбросив их обратно в нормальное пространство и время. Они не стали расстегивать ремни, просто сидели и смотрели на смутно различимый вдали рисунок звезд. Единственное солнце пятой величины было их единственным соседом в этом затерянном уголке Вселенной. Они подождали, пока компьютер снимет достаточно звездных изображений, чтобы произвести триангуляцию положения в трех измерениях, бормоча что-то себе под нос в электронном виде, пока производил бесчисленные вычисления, чтобы определить их местоположение. Прозвенел предупреждающий звонок, и диск включился и выключился так быстро, что два действия казались одновременными. Это повторилось дважды, прежде чем мозг убедился, что исправил все как можно лучше, и включил индикатор ОТКЛЮЧЕНИЯ ПИТАНИЯ НАВИГАЦИИ. Айджел расстегнул ремни, потянулся и приготовил им еду.


Айджел рассчитал время их прохождения с преступно точными допущениями. Менее чем через десять часов после их прибытия мощный сигнал ударил в ожидающий их приемник. Они снова пристегнулись, когда настойчиво замигал сигнал включения НАВИГАЦИИ.


Корабль приостановился в полете где-то относительно недалеко в огромном объеме космоса. Он вошел в нормальное пространство ровно на столько, чтобы передать сигнал радиозапроса на заданной длине волны. Корабль Айджела обнаружил это и немедленно отреагировал подтверждающим сигналом. Пассажир-космонавт принял это заверение и изящно отложил десятифутовое металлическое яйцо в космосе. Как только он покинул поле прыжка, родительский корабль исчез по направлению к месту назначения, в световых годах от нас.


Корабль Айджела поднялся вверх по принятому сигналу. Этот сигнал был записан и тщательно изучен. Угол, сила и доплеровское движение были рассчитаны для определения курса и расстояния. Нескольких минут полета было достаточно, чтобы оказаться в пределах досягаемости гораздо более слабого передатчика в капсуле. Самонаведение по этому сигналу было настолько простым, что пилот-человек мог бы сделать это сам. Сияющая сфера вырисовалась, затем исчезла из поля зрения обзорных иллюминаторов, когда корабль развернулся, чтобы привести космический шлюз в соответствие. Магнитные зажимы врезаются при соприкосновении.


“Спустись и впусти доктора-жука”, - сказал Айджел. “Я останусь и буду следить за доской в случае проблем”.


“Что я должен сделать?”


“Надень скафандр и открой внешний шлюз. Большая часть сферы-капли сделана из надувной металлической фольги, поэтому не утруждайте себя поиском входа. Просто проделайте в нем отверстие с помощью консервного ножа большого размера, который вы найдете в ящике для инструментов. После того, как доктор Морис поднимется на борт, выбросьте эту штуку за борт. Только сначала извлеките радио и локатор — они снова будут использованы ”.


Инструмент действительно выглядел как гигантский нож. Брайан осторожно ощупал упругую металлическую обшивку, закрывавшую вход в шлюз, пока не убедился, что с другой стороны ничего нет. Затем он проткнул острие насквозь и продел неровную дырку в тонкой фольге. Доктор Морис вырвался из сферы, отбросив Брайона в сторону.


“В чем дело?” - Что это? - спросил Брайон.


На костюме другого не было рации, он не мог ответить. Но он сердито потряс кулаком. Порты шлема были непрозрачными, поэтому невозможно было определить, какое выражение сопровождало жест. Брайон пожал плечами и вернулся к сбору снаряжения, вытаскивая проколотый баллон и запечатывая замок. Когда давление вернулось к нормальному, он взломал свой шлем и жестом приказал другому сделать то же самое.


“Вы - свора грязных лживых собак!” - сказал доктор Морис, когда шлем был снят. Брайон был совершенно сбит с толку. У доктора Леа Мори были длинные темные волосы, большие глаза и рот изящной формы, сейчас сжатый от гнева. Доктор Мори была женщиной.


“Вы грязная свинья, ответственная за это злодеяние?” Угрожающе спросила Леа.


“В рубке управления”, - быстро ответил Брайон, зная, когда трусость гораздо предпочтительнее доблести. “Человек по имени Айджел. В нем много того, что можно ненавидеть, ты можешь хорошо провести время, занимаясь этим. Я сам только что присоединился— ” Он разговаривал с ней в ответ, когда она выбежала из комнаты. Брайон поспешил за ней, не желая пропустить первую человеческую искру интереса к поездке на сегодняшний день.


“Похищен! Мне лгали и заставляли против моей воли! В галактике нет суда, который не приговорил бы тебя к максимальному сроку, и я буду кричать от удовольствия, когда они отправят твое жирное тело в одиночную камеру —”


“Им не следовало посылать женщину”, - сказал Айджел, полностью игнорируя ее слова. “Я попросил высококвалифицированного экзобиолога для выполнения сложного задания. Кто-то молодой и достаточно выносливый, чтобы выполнять полевые работы в суровых условиях. Итак, вербовочный пункт присылает мне самую маленькую женщину, которую они могут найти, ту, которая растает при первом же дожде ”.


“Я не буду!” Леа закричала. “Женская упругость - хорошо известный факт, и я в гораздо лучшем состоянии, чем среднестатистическая женщина. Который не имеет ничего общего с тем, что я вам рассказываю. Я был принят на работу в университет на Планете Моллера и подписал соответствующий контракт. Затем этот хулиган-агент сообщает мне, что контракт был изменен, прочитайте подпункт 189-C или что-то в этом роде, и я отправлю товар обратно. Он запихнул меня в этот удушающий баскетбольный мяч без вашего разрешения, и они выбросили меня за борт. Если это не является нарушением личной неприкосновенности — ”


“Проложи новый курс, Брайон”, - вмешался Айджел. “Найдите ближайшую населенную планету и направьте нас туда. Мы должны бросить эту женщину и найти мужчину для этой работы. Мы отправляемся на, несомненно, самую интересную планету, о которой когда-либо задумывался экзобиолог, но нам нужен человек, который может выполнять приказы и не падать в обморок, когда становится слишком жарко ”.


Брион был потерян. Айджел выполнил всю навигацию, и Брайон понятия не имел, как начать подобный поиск.


“О, нет, ты не понимаешь”, - сказала Леа. “Ты так легко от меня не избавишься. Я занял первое место в своем классе, и большинство из пятисот других студентов были мужчинами. Это всего лишь мужская вселенная, потому что мужчины так говорят. Как называется эта планета-сад, куда мы направляемся?”


“Дис. Я проведу для вас брифинг, как только проложу курс этого корабля.” Он повернулся к пульту управления, и Леа выскользнула из своего костюма и пошла в туалет, чтобы причесаться. Брайан закрыл рот, внезапно осознав, что он был открыт долгое время. “Это то, что вы называете прикладной психологией?” он спросил.


“Не совсем. В конце концов, она собиралась согласиться на эту работу — поскольку она подписала контракт, даже если не читала мелкий шрифт, — но не раньше, чем исчерпает свои чувства. Я просто сократил процесс, переключив ее на ненависть к мужскому превосходству. Большинство женщин, которые преуспевают в обычно мужских областях, испытывают к этому рефлексивную антипатию, настолько сильно их этим ударили по голове ”. Он вставил кассету с курсом в консоль и нахмурился. “Но в том, что я сказал, была большая доля правды. Мне нужен был молодой, подтянутый и очень квалифицированный биолог из отдела рекрутинга. Я никогда не думал, что они найдут женский. И теперь слишком поздно отправлять ее обратно. Это не место для женщины ”.


“Почему?” Спросил Брайон, когда Леа появилась в дверях.


“Заходите внутрь, и я покажу вам оба”, - сказал Айджел.


V


“Это”, - сказал Айджел, сверяясь с толстой папкой. “Третья планета, отделившаяся от своей основной, Эпсилон Эридана. Четвертая планета — Ньюйорд - помните об этом, потому что это будет очень важно. Это место, для посещения которого нужна веская причина, и совсем не причина покидать его. Слишком жарко, слишком сухо, температура в зонах умеренного климата редко опускается ниже ста градусов по Фаренгейту. Планета - это не что иное, как выжженный камень и горящий песок. Большая часть воды находится под землей и обычно недоступна. Все поверхностные воды имеют форму соленых, химически насыщенных болот. Непригоден для питья без тщательной обработки. Все факты и цифры находятся здесь, в папках, и вы сможете изучить их позже. Прямо сейчас я хочу, чтобы вы просто поняли, что эта планета настолько отвратительна и негостеприимна, насколько это возможно. Как и люди. Это солидный дискант ”.


Леа ахнула, увидев трехмерное изображение на экране. Не в физических аспектах человека, как биолог, обученный по специальности инопланетной жизни, она видела много более странных зрелищ. Это была поза мужчины, выражение его лица. Он напрягся для прыжка, его губы растянулись, обнажив все зубы.


“Он выглядит так, будто хотел убить фотографа”, - сказала она.


“Он почти сделал это - сразу после того, как был сделан снимок. Как и все дисанцы, он испытывает непреодолимую ненависть к инопланетянам. Хотя и не без веской причины. Его планета была заселена совершенно случайно во время Распада. Я не уверен в деталях, но общая картина ясна, поскольку история их дезертирства лежит в основе всех мифов и анимистических религий на Dis ”.


“По-видимому, когда-то там велись крупномасштабные горные работы, мир достаточно богат полезными ископаемыми, и добывать их очень просто”. Но вода получалась только в результате дорогостоящих процессов экстракции, и я предполагаю, что большая часть еды поступала с другого мира. Который был достаточно хорош, пока о поселении не забыли, как и о многих других планетах во время Распада. Все записи были уничтожены в ходе боевых действий, и рудовозы были вынуждены поступить на военную службу. Dis был создан сам по себе. То, что случилось с людьми там, - это дань уважения адаптационным возможностям Homo sapiens. Отдельные люди умирали, обычно в ужасных муках, но раса жила. Сильно изменился, но все еще человек.


“Когда закончились вода и еда, а оборудование для извлечения сломалось, они, должно быть, предприняли героические усилия, чтобы выжить. Они сделали это не механически, но к тому времени, когда сломалась последняя машина, достаточное количество людей приспособилось к окружающей среде, чтобы гонка продолжалась. Третьи (их? н. перев.) потомки все еще там, полностью адаптированные к окружающей среде. Температура их тела составляет около ста тридцати градусов. В ягодичной области у них есть специальная ткань для хранения воды. Это незначительные изменения по сравнению с основными, которые они сделали, чтобы приспособиться к жизни на этой планете.


“Я не уверен в точных деталях, но в отчетах с большим энтузиазмом рассказывается о симбиотических отношениях. Они уверяют нас, что это первый случай, когда Homo sapiens был активной частью комменсализма или инквилинизма, кроме как в роли хозяина ”.


“Замечательно!” Леа была в восторге.


“Неужели это?” Айджел нахмурился. “Возможно, с абстрактной научной точки зрения. Если вы умеете вести заметки, возможно, когда-нибудь вы могли бы написать об этом книгу. Но меня это не интересует. Я уверен, что все эти морфологические изменения и отвратительная интимность очаруют вас, доктор Морис. Но пока вы считаете группы крови и любуетесь своими термометрами, я надеюсь, вы сможете посвятить немного времени изучению несносных личностей дисанцев. Мы должны либо выяснить, что движет этими людьми, либо нам придется стоять в стороне и смотреть, как все это взорвется!”


“Собираешься делать что?” Леа ахнула. “Уничтожить их? Уничтожить этот удивительный генетический пул? Почему?”


“Потому что они такие невероятно отвратительные, вот почему!” Айель сказал. “Этим горячим головам-аборигенам удалось заполучить в свои руки несколько примитивных кобальтовых бомб. Они хотят поджечь фитиль и сбросить эти бомбы на Ньорд, соседнюю планету. Ничто сказанное или сделанное не сможет убедить их в обратном. Они требуют безоговорочной капитуляции, иначе. Это невозможно по множеству причин — самая важная, потому что жители Нью-Йорка хотели бы сохранить свою планету для себя. Они испробовали все виды компромиссов, но ни один из них не сработал. Дисанцы хотят совершить расовое самоубийство. Флот из Нью-Йорка сейчас находится над Дис, и срок сдачи кобальтовых бомб почти истек. На кораблях Найорда достаточно водородных бомб, чтобы превратить всю планету в атомный котел. Это то, что мы должны остановить ”.


Брайан посмотрел на солидо на экране, пытаясь составить какое-то суждение об этом человеке. Босые, мозолистые ноги — единственным предметом одежды был объемистый, рваный кусок ткани вокруг талии. Что-то похожее на кусок зеленой лозы было перекинуто через одно плечо. К плетеному поясу были подвешены несколько странных приспособлений, сделанных из металла ручной ковки, просверленного камня и переплетенной кожи. Единственным узнаваемым предметом был тонкий нож необычного дизайна. Петли из кантов, расклешенные колокольчики, резные камни, связанные в бессмысленные узоры ремешками, придавали остальной коллекции причудливый вид. Возможно, они имели какое-то религиозное значение. Но изрядно поношенный вид большинства из них вызвал у Брайона неприятное ощущение. Если бы они были использованы — для чего во вселенной они могли бы быть использованы?


“Я не могу в это поверить”, - наконец заключил он. “За исключением экзотического оборудования, этот низкорослый человек выглядит так, словно он вернулся в каменный век. Я не понимаю, как его вид может представлять какую-либо реальную угрозу для другой планеты ”.


“Жители Нью-Йорка верят в это, и для меня этого достаточно”, - сказал Айджел. “Они платят нашему Фонду культурных связей хорошую сумму, чтобы попытаться предотвратить эту войну. Поскольку они наши работодатели, мы должны делать то, что они просят ”. Брайон проигнорировал эту большую ложь, поскольку она, очевидно, была задумана как объяснение для Леа. Но он сделал мысленную пометку позже расспросить Айджела о реальной ситуации.


“Вот технические отчеты”. Айель бросил их на стол. “В Dis есть несколько прокладок, а также кобальтовые бомбы - хотя они представляют реальную угрозу. Был задержан бродячий торговец, покидающий Дис. Он доставил пусковую установку для прыжкового пространства, которая может сбрасывать эти бомбы на Ньорд, будучи закрепленной на скальном основании Диса. Будучи по сути мирным и счастливым народом, жители Нью-Йорка были справедливо раздосадованы этим и убедили капитана "бродяги" предоставить им дополнительную информацию. Все это здесь. В кратком изложении это дает минимальный срок, к которому пусковая установка может быть настроена и начать бросать бомбы.”


“Когда этот крайний срок?” Спросила Леа.


“Через десять дней. Если ситуация к тому времени кардинально не изменится, Нью-йоркцы собираются стереть всю жизнь с лица земли. Уверяю вас, они не хотят этого делать. Но они сбросят бомбы, чтобы обеспечить собственное выживание ”.


“Что я должен делать?” Спросила Леа, раздраженно переворачивая страницы отчета. “Я ничего не знаю о нуклеонике или прыжковом пространстве. Я экзобиолог с дополнительной степенью по антропологии. Чем я могу быть полезен?”


Айджел посмотрел на нее сверху вниз, поглаживая подбородок, пальцы глубоко погрузились в складки плоти. “Моя вера в наших рекрутеров восстановлена”, - сказал он. “Это сочетание, которое, вероятно, редко встречается — даже на Земле. Ты тощий, как недоеденный цыпленок, но достаточно молод, чтобы выжить, если мы будем внимательно присматривать за тобой.” Он прервал гневный протест Леа поднятой рукой. “Больше никаких препирательств. На это нет времени. Нью-Йоркцы, должно быть, потеряли более тридцати агентов, пытаясь найти бомбы. Из-за нашего фонда погибло шесть человек, включая моего покойного предшественника, отвечавшего за проект. Он был хорошим человеком, но я думаю, что он подошел к этой проблеме неправильным путем. Я думаю, что это культурный, а не физический ”.


“Запустите его еще раз с включенным питанием”, - нахмурившись, сказала Леа. “Все, что я слышу, - это помехи”.


“Это старая проблема genesis. Подобно Ньютону и падающему яблоку, Леви и гистерезису в деформационном поле. У всего есть начало. Если мы сможем выяснить, почему эти люди так одержимы самоубийством, мы, возможно, сможем изменить причины. Не то чтобы я намеревался прекращать поиски бомб или генератора прыжкового пространства. Мы собираемся попробовать все, что предотвратит это планетарное убийство ”.


“Ты намного умнее, чем кажешься”, - сказала Леа, вставая и аккуратно складывая листы отчета. “Вы можете рассчитывать на мое полное сотрудничество. Теперь я изучу все это в постели, если один из вас, джентльмены с избыточным весом, покажет мне комнату с надежным замком на внутренней стороне двери. Не звони мне, я позвоню тебе, когда захочу позавтракать ”.


Брайан не был уверен, сколько в ее язвительной речи было юмора, а сколько серьезности, поэтому он ничего не сказал. Он показал ей пустую каюту — она действительно заперла дверь, — затем поискал Айджела. Победитель был на камбузе, пополнив свой обьем огромным желатиновым десертом, который заполнил приличных размеров супницу.


“Она сокращение от коренной земляночки?” - Что это? - спросил Брайон. “Ее макушка находится ниже моего подбородка”.


“Это норма. Земля - это резервуар уставших генов. Слабые спины, червеобразные отростки, больные глаза. Если бы у них не было университетов и подготовленных людей, которые нам нужны, я бы никогда ими не воспользовался ”.


“Почему ты солгал ей о Фонде?”


“Потому что это секрет - разве этого недостаточно?” Айджел сердито заурчал, выгребая последние остатки из миски. “Лучше съешь что-нибудь. Наберитесь сил. Фонд должен поддерживать свой статус тайного агента, если он собирается чего-то достичь. Если она вернется на Землю после этого, лучше, чтобы она ничего не знала о нашей настоящей работе. Если она присоединится, у нас будет достаточно времени, чтобы рассказать ей. Но я сомневаюсь, что ей понравится то, как мы работаем. Особенно с учетом того, что я сам планирую сбросить несколько водородных бомб на СОП - если мы не сможем прекратить войну ”.


“Я в это не верю!”


“Вы правильно меня расслышали. Не выпучивай глаза и не выгляди идиотом. В крайнем случае я сброшу бомбы сам, а не позволю Ньюджордерам сделать это. Это могло бы их спасти ”.


“Спаси их — они все были бы облучены и мертвы!” Брайон повысил голос от гнева.


“Не дисанцы. Я хочу спасти Ньюджордеров. Перестань сжимать кулаки, сядь и съешь немного этого торта. Он восхитительный. Ньюджордеры - это все, что здесь имеет значение. У них есть планета, благословленная законами случайности. Когда Дис был отрезан от внешних контактов, выжившие превратились в банду ползающих по болоту убийц. Для Nyjord это привело к обратному результату. Там можно выжить, просто срывая фрукты с дерева ”.


“Население было небольшим, образованным, интеллигентным. Вместо того, чтобы погружаться в вечную сиесту, они повзрослели и попали в совершенно другое общество. Не механический — они даже не использовали колесо, когда их заново открыли. Они стали своего рода специалистами по культуре, глубоко вникая в философские аспекты взаимоотношений. То, на что у машинного общества никогда не хватало времени. Конечно, это было подготовлено для Фонда культурных связей, и с тех пор мы работаем с ними. Не столько направляя, сколько защищая их от любых ударов, которые могли бы разрушить эту растущую идею. Но мы с головой ушли в работу ”.


“Ненасилие важно для этих людей — они обладают жизненной силой, не нуждаясь в разрушении. Но если они будут вынуждены взорвать Dis ради собственного выживания — вопреки каждому из своих основных принципов - их философия не выдержит. Физически они будут жить дальше. Как еще одна планета, поедающая собак, с атомной бомбой для любого из отстающих участников ”.


“Теперь звучит как рай”.


“Не будь самодовольным. Это просто другой мир, полный людей с теми же старыми симпатиями, антипатиями и ненавистью. Но они разрабатывают способ совместной жизни без насилия, который однажды может стать ключом к выживанию человечества. За ними стоит присматривать. Теперь перейдите ниже и изучите свой Disan и прочитайте отчеты. Похлопай по нему, прежде чем мы приземлимся ”.


VI


“Назовите себя, пожалуйста”. Тихие слова из динамика никоим образом не совпадали с картинкой на экране. Космический корабль, который соответствовал их орбите над Дисом, недавно был грузовым судном. Быстрая переоборудование придало его корпусу громоздкую форму башни основного вооружения. Черный диск огромного дула направлен прямо на них. Айджел переключил канал связи между кораблями.


“Это Айджел. Рисунок сетчатки 490-Bj4-67 - это также код, который должен помочь мне преодолеть вашу блокаду. Хочешь проверить этот шаблон?”


“В этом не будет необходимости, спасибо. Если вы включите свой диктофон, у меня есть сообщение, переданное вам с Прайм-четыре ”.


“Запись и выход”, - сказал Айджел, - “Черт! Уже проблемы, и четыре дня до взрыва. Prime-four - это наша штаб-квартира на Dis. На этом корабле есть запасной груз, чтобы мы могли приземлиться в космопорту. Вероятно, это изменение плана, и мне не нравится, как это пахнет ”.


На этот раз за ворчанием Айджела что-то стояло, и без сознательных усилий Брион почувствовал леденящее прикосновение тоски другого человека. На планете внизу их ждали неприятности. Когда сообщение было напечатано дешифратором, Айель навис над ним, читая каждое слово по мере его появления на бумаге. Он только фыркнул, когда все было готово, и спустился на камбуз. Брайан вытащил сообщение из устройства и прочитал его.


ИХЬЕЛЬ ИХЬЕЛЬ ИХЬЕЛЬ ПОСАДКА На КОСМОДРОМЕ ОПАСНАЯ НОЧНАЯ ПОСАДКА ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНЫЕ КООРДИНАТЫ КАРТА 46 J92 MN75 УДАЛЕННЫЙ ВАШ КОРАБЛЬ ВИОН ВСТРЕТИТ КОНЕЧНЫЙ КОНЕЧНЫЙ КОНЕЧНЫЙ


Падение в темноту было достаточно безопасным. Это было сделано на приборах, и считалось, что у дисанцев нет детекторной аппаратуры. Циферблаты высотомера повернулись назад к нулю, и мягкая вибрация была единственным признаком того, что они приземлились. Все огни в салоне были выключены, за исключением флуоресцентного свечения приборов. Инфракрасный экран заполнило серое с белыми крапинками излучение от все еще теплого песка и камня. На нем не было ни движущихся точек, ни характерной формы экранированного атомного генератора.


“Мы прибыли первыми”, - сказал Айджел, закрывая иллюминаторы и включая освещение в салоне. Они моргнули, глядя друг на друга, их лица были влажными от пота.


“Обязательно держать корабль таким горячим?” Спросила Леа, промокая лоб уже промокшим платком. Без своей более плотной одежды она показалась Брайону еще крошечнее. Но туника из тонкой ткани, доходившая ей едва до середины колен, почти ничего не скрывала. Возможно, она показалась ему маленькой — неженственной она не была. На самом деле она была довольно привлекательной.


“Может, мне повернуться, чтобы ты тоже мог посмотреть на заднюю часть?” - спросила она Брайона. Пятидневный опыт научил его, что такого рода замечания лучше всего игнорировать. Становилось только хуже, когда он пытался ответить.


“Здесь жарче, чем в этой каюте”, - сказал он, меняя тему. “Повышая температуру внутри, мы можем, по крайней мере, предотвратить внезапный шок, когда выйдем на улицу —”


“Я знаю теорию, но это не мешает мне потеть”, - отрезала она.


“Лучшее, что вы можете сделать, это попотеть”, - сказал Айджел. В шортах он был похож на сверкающий воздушный шарик в неволе. Допив бутылку пива, он достал другую из морозилки. “Выпей пива”.


“Нет, спасибо. Я боюсь, что это растворит последние кусочки ткани, и мои почки полностью откажут. На Земле мы никогда—”


“Достань для нее багаж профессора Мори”, - сказал Айджел. “Вион приближается, это его сигнал. Я отправляю этот корабль в полет до того, как его заметит кто-нибудь из местных ”.


* * * *


Когда он открыл внешний иллюминатор, порыв воздуха ударил в них, как выхлопные газы из печи. Сухой и горячий, как язык пламени. Брион услышал, как Леа ахнула в темноте. Она, спотыкаясь, спустилась по трапу, и он медленно последовал за ней, следя за весом рюкзаков и оборудования, которые он нес. Песок обжигал его ботинки, все еще горячий после дня. Айель пришел последним, с пультом дистанционного управления в руке. Как только они были свободны, он активировал его, и рампа скользнула назад, как гигантский язык. Как только шлюз захлопнулся, корабль поднялся и бесшумно поплыл вверх, к своей орбите, - уменьшающаяся темнота на фоне звезд.


Звездного света было как раз достаточно, чтобы разглядеть песчаные пустоши вокруг них, наполненные волнами, как окаменевшее море. Темная фигура песочницы выехала из-за дюны и, гудя, остановилась. Когда дверь открылась, Айель шагнул к ней, и все произошло одновременно.


Айджел превратился в голубой ореол потрескивающего пламени, его кожа мгновенно почернела, обуглилась и умерла. Рядом с машиной расцвел второй столб пламени и раздался сдавленный крик, оборвавшийся в тот момент, когда он начался. Айджел умер молча.


Брайон нырял, даже когда электрические разряды все еще потрескивали в воздухе. Коробки и пакеты выпали из его рук, и он налетел на Леа, сбив ее с ног. Он надеялся, что у нее хватит ума остаться там и вести себя тихо. Это была его единственная сознательная мысль, остальное было рефлексом. Катался снова и снова так быстро, как только мог.


Плюющееся электрическое пламя вспыхнуло снова, играя на узлах с багажом, которые он уронил. На этот раз Брайон ожидал этого, прижавшись к земле на небольшом расстоянии. Он смотрел в темноту, отвернувшись от пескохода, и увидел короткое голубое свечение разряда ионной винтовки. В его руке был его собственный пистолет. Когда Айджел дал ему ракетное оружие, он не задавал вопросов, просто пристегнул его. Никто не думал, что он понадобится ему так быстро. Крепко держа его перед собой обеими руками, он позволил своему телу прицелиться в то место, где было свечение. Ночной воздух прорезал свист разрывных пуль. Они нашли свою цель, и что-то беззвучно забилось и умерло.


В краткий миг после того, как он выстрелил, ему на спину обрушился тяжелый груз, и линия огня опоясала его горло. Обычно он дрался со спокойным умом, без каких-либо мыслей, кроме соревнования. Но Айджел, мой друг, человек из Анвара, умер несколькими секундами ранее, и Брион обнаружил, что приветствует это физическое насилие и боль.


Есть много глупых и опасных поступков, которые можно совершить, например, курить рядом с высокооктановым топливом или совать пальцы в электрические розетки. Не менее опасно и смертельно опасно физическое нападение на победителя двадцатых.


Двое мужчин вместе ударили Брайона, хотя это мало что изменило. Первый умер внезапно, когда руки, похожие на стальные когти, нашли его шею и одним судорожным сокращением нанесли такой ущерб крупным кровеносным сосудам, что они лопнули, и крошечные кровоизлияния заполнили его мозг. У второго мужчины было время для единственного крика, хотя он умер так же быстро, когда эти руки сомкнулись на его гортани.


Пробежав на корточках, частично на костяшках пальцев, Брайон быстро обошел местность, держа пистолет наготове. Других не было. Только когда он коснулся мягкости тела Леа, кровавый гнев покинул его. Он внезапно осознал боль и усталость, пот пропитал его тело, а дыхание с хрипом застряло в горле. Убирая пистолет в кобуру, он легко провел пальцами по ее черепу, обнаружив синяк на виске. Ее грудь регулярно поднималась и опускалась. Она ударилась головой, когда он толкнул ее. Это, несомненно, спасло ей жизнь.


Внезапно сев, он позволил своему телу расслабиться, глубоко дыша. Теперь все было немного лучше, за исключением боли в горле. Его пальцы нащупали сбоку на шее тонкую прядь с шишковатым грузом на конце. На другом плече у него была другая тяжесть, а шею пересекала тонкая полоска боли. Когда он потянул за них обоих, шнур удушителя вырвался у него из руки. Это было тонкое волокно, прочное, как проволока. Когда он был надет ему на шею, он разрезал поверхностную кожу и плоть, как нож, остановленный только переплетенными полосами мышц внизу. Брайан отбросил его от себя, в темноту, откуда он появился.


Он снова мог думать, и он тщательно скрывал свои мысли от людей, которых он убил. Зная, что это бесполезно, он подошел к телу Айджела. Одного прикосновения к обожженной плоти было достаточно.


Позади него Леа застонала, приходя в сознание, и он поспешил к пескоходу, перешагнув через обугленное тело за дверью. Водитель был оседланный, мертвый, убитый, возможно, тем же удушающим шнуром, который вонзился в горло Брайона. Он осторожно положил мужчину на песок и закрыл веки над вытаращенными от ужаса глазами. В машине была фляга, и он вернул ее Леа.


* * * *


“Моя голова — я ушибла голову”, - сонно сказала Леа.


“Просто синяк”, - заверил он ее. “Выпейте немного этой воды, и вы скоро почувствуете себя лучше. Ложись на спину. На данный момент все закончилось, и ты можешь отдохнуть ”.


“Айджел мертв!” - сказала она, внезапно потрясенная воспоминаниями. “Они убили его! Что случилось?” Она напряглась, попыталась подняться, и он нежно прижал ее к спине.


“Я расскажу тебе все. Просто пока не пытайся вставать. Там была засада, и они убили Виона и водителя пескохода, а также Айджела. Это сделали трое мужчин, и теперь все они тоже мертвы. Я не думаю, что поблизости есть еще кто-нибудь, но если они есть, я услышу, как они приближаются. Мы просто собираемся подождать несколько минут, пока ты не почувствуешь себя лучше, затем мы уезжаем отсюда на машине ”.


“Посадите корабль!” В ее голосе была тонкая нотка истерики. “Мы не можем оставаться здесь одни. Мы не знаем, куда идти или что делать. Со смертью Айджела все дело испорчено. Мы должны выбраться —”


Есть некоторые вещи, которые не могут звучать мягко, независимо от того, насколько мягко они произнесены. Это был один из них. “Мне жаль, Леа, но корабль сейчас вне нашей досягаемости. Айджел был убит ионной пушкой, которая превратила блок управления в сплошной комок. Мы должны взять машину и добраться до города. Мы сделаем это сейчас. Посмотри, сможешь ли ты встать — я помогу тебе ”.


Она встала, ничего не сказав, и, когда они шли к машине, одинокая красноватая луна осветила холмы позади них. При его освещении Брайон увидел темную линию, разделяющую пополам заднюю панель песочницы. Он резко остановился. “В чем дело?” Спросила Леа.


Незапертая крышка двигателя могла иметь только одно значение, и он открыл ее, заранее зная, что увидит. Нападавшие действовали очень тщательно и быстро. За короткое время, имевшееся в их распоряжении, они также убили водителя и машину. Красноватый свет освещал порванные провода, разорванные соединения. Ремонт был бы невозможен.


“Я думаю, нам придется идти пешком”, - сказал он ей, пытаясь скрыть мрачность в своем голосе. “Это место находится примерно в ста пятидесяти метрах от города Ховедстад, куда мы должны отправиться. Мы должны быть в состоянии —”


“Мы собираемся умереть. Мы не можем никуда идти пешком. Вся эта планета - смертельная ловушка. Давайте вернемся на корабль!” В ее голосе слышались тонкие истерические нотки, а также едва уловимая невнятность звуков.


Брайон не пытался ее урезонить или потрудился объяснить. У нее было сотрясение мозга от удара, это было очевидно. Он заставил ее посидеть и отдохнуть, пока сам делал все, что мог, готовясь к долгой прогулке.


Сначала одежда. С каждой минутой воздух пустыни становился все холоднее, поскольку дневная жара спадала. Леа начала дрожать, и он достал из ее обугленной сумки что-то потяжелее и заставил ее натянуть это поверх легкой туники. Больше не было ничего, что стоило бы носить с собой. Флягу из машины и аптечку первой помощи он нашел в одном из отделений. Там не было ни карт, ни радио. Очевидно, что навигация в этой почти безликой пустыне осуществлялась по компасу. Автомобиль был оснащен гирокомпасом с электрическим приводом, который ему был совершенно не нужен. Он использовал его, чтобы проверить направление на Ховедстад, как он помнил по карте, и обнаружил, что оно идеально совпадает со следами, оставленными машиной на песке. Его привезли прямо из города. Они могли бы найти свой путь, отслеживая прошлое.


Время ускользало. Он хотел бы похоронить Айджела и людей из машины, но ночные часы были слишком ценны, чтобы тратить их впустую. Лучшее, что он мог сделать, это положить три трупа в машину, для защиты от дисанских животных. Запирая дверь, он бросил ключ так далеко, как только мог в темноте. Леа погрузилась в беспокойный сон, и он осторожно встряхнул ее, чтобы разбудить.


“Пойдем, ” сказал Брайон, “ нам нужно немного прогуляться”.


VII


С прохладным воздухом и плотно утрамбованным песком под ногами ходить должно было быть легко. Леа все испортила. Сотрясение мозга, казалось, временно отключило мыслящую часть ее мозга, оставив прямую связь с голосовыми связками. Пока она, спотыкаясь, шла в полубессознательном состоянии, она бормотала все свои самые темные страхи, которые лучше было не озвучивать. Иногда в ее жалобах была уместность. Они могли сбиться с пути, никогда не найти город, умереть от жажды, замерзания, жары или голода. Вперемешку с ними были страхи из ее прошлого, которые все еще плавали, погруженные во вневременной океан ее подсознания. Кое-что Брайон мог понять, хотя и пытался не слушать. Страх потерять зачеты, не получить наивысшую оценку, отстать от жизни, одинокая женщина в мире мужчин, бросить школу, быть потерянной, растоптанной среди безымянных орд, которые боролись за выживание в перенаселенных городах-государствах Земли.


Были и другие вещи, которых она боялась, которые не имели смысла для человека из Анвара. Кто были алкианцы, которые, казалось, беспокоили ее? Или что такое рак? Дейдл и хейдл? Кто был Мансин, чье имя постоянно всплывало, снова и снова, каждый раз сопровождаясь легким стоном?


Брайон остановился и подхватил ее на обе руки. Со вздохом она прижалась к его твердой широкой груди и мгновенно уснула. Даже с дополнительным весом сейчас он показал лучшее время и перешел на свой самый быстрый, отнимающий много километров, шаг, чтобы с пользой использовать эти лучшие часы.


Где-то на полосе гравия и уступчатых скал он потерял след пескоката. Он не терял времени на поиски. Внимательно наблюдая за восходом и заходом сверкающих звезд, он хорошо оценил географический север. У Dis, похоже, не было полярной звезды, однако прямоугольное созвездие медленно поворачивалось вокруг невидимой точки полюса. Удерживая его на одной линии с правым плечом, он двигался нужным ему курсом на запад.


Когда его руки начали уставать, он осторожно опустил Леа на землю, она не проснулась. На мгновение потянувшись, прежде чем снова взяться за свою ношу, Брайон был поражен ужасающим одиночеством пустыни. Его дыхание превращалось в рассеивающийся туман на фоне звезд, все остальное было темнотой и тишиной. Каким далеким он был от своего дома, своего народа, своей планеты. Даже созвездия на ночном небе были другими. Он привык к одиночеству, но это было одиночество, затронувшее какой-то глубоко похороненный инстинкт. Дрожь, которая не была вызвана холодом пустыни, слегка пробежала по его позвоночнику, заставив волосы на шее встать дыбом.


Пришло время идти дальше. Он стряхнул с себя тревожные ощущения и аккуратно завернул Леа в куртку, которая была на нем. Перекинутый, как рюкзак, за спину, он облегчал ходьбу. Гравий уступил место скользящим песчаным дюнам, которые, казалось, простирались до бесконечности. Болезненный, скользкий подъем на вершину каждого из них, затем не менее трудный спуск к залитой черным бассейном впадине у подножия следующего.


* * * *


С первым просветлением неба на востоке он остановился, тяжело дыша, чтобы указать направление, пока звезды не померкли. Одна линия, нацарапанная на песке, указывала точно на север, вторая указывала курс, которым они должны следовать. Когда они, к его удовлетворению, выровнялись, он прополоскал рот одним глотком воды и сел на песок рядом с неподвижным телом девушки.


Золотые огненные пальцы прочертили небо, стирая звезды. Это было великолепно, Брайон забыл о своей усталости от восхищения. Должен быть какой-то способ сохранить его. Лучше всего было бы написать четверостишие. Достаточно короткий, чтобы его запомнили, но требующий внимания и умения, чтобы вместить в него все. Он высоко оценил свои четверостишия в двадцатые годы. Этот был бы особенным. Тейнду, его наставнику по поэзии, пришлось бы раздобыть экземпляр.


“О чем ты бормочешь?” Спросила Леа, глядя на скалистую черноту его профиля на фоне краснеющего неба.


“Стихотворение”, - сказал он. “ТССС.Одну минуту.”


Это было слишком для Леа, после напряжения и опасностей ночи. Она начала смеяться, смеясь еще сильнее, когда он сердито нахмурился, глядя на нее. Только когда она услышала оттенок нарастающей истерии, она попыталась прекратить смех. Солнце выглянуло из-за горизонта, обдав их внезапным теплом. Леа ахнула.


“Тебе перерезали горло! Ты истекаешь кровью до смерти!”


“Не совсем”, - сказал он, слегка касаясь кончиками пальцев запекшейся крови вокруг раны на шее. “Просто поверхностный”.


Им овладела депрессия, когда он внезапно вспомнил битву и смерть предыдущей ночи. Леа не заметила его лица. Она была занята копанием в рюкзаке, который он бросил. Ему пришлось использовать пальцы, чтобы помассировать и прогнать гримасу боли, искривившую его рот. Воспоминание было более болезненным, чем рана. Как легко он убил. Трое мужчин. Как близко к поверхности цивилизованного человека обитало животное. В бесчисленных поединках он использовал эти приемы, всегда уклоняясь от применения полной убойной силы. Они были частью игры, частью двадцатых годов. И все же, когда был убит его друг, он сам стал убийцей. Он верил в ненасилие и святость жизни. До первого испытания, когда он убивал без колебаний. Более ироничным был тот факт, что он действительно не чувствовал вины. Потрясен переменами, да. Но не более того.


“Подними подбородок”, - сказала Леа, размахивая антисептическим средством, которое она нашла в аптечке. Он послушно поднял, и жидкость прочертила холодную, обжигающую линию на его шее. Антибактериальные таблетки принесли бы гораздо больше пользы, поскольку рана к этому времени полностью затянулась, но он не высказал своих мыслей вслух. На мгновение Леа забыла о себе, заботясь о нем. Он нанес немного антисептика на ее синяк на голове, и она пискнула, отстраняясь. Они оба проглотили таблетки.


“Солнце уже припекает”, - проворчала Леа, снимая с себя тяжелую одежду. “Давай найдем хорошую прохладную пещеру, чтобы забраться в нее на целый день”.


“Я не думаю, что здесь что-то есть, просто песок. Мы должны идти пешком—”


“Я знаю, что мы должны идти пешком”, - сердито перебила она. “Нет необходимости читать лекцию об этом. Ты такой же кубический, как Банк Терры. Расслабься. Возьми десять и начни сначала ”. Леа вела пустую болтовню, прислушиваясь к воспоминаниям об истерии, всплывающим на задворках ее мозга.


“На это нет времени. Мы должны продолжать идти вперед ”. Брион медленно поднялся на ноги после того, как уложил все, что было в рюкзаке. Когда он посмотрел вдоль своего маркера на западном горизонте, он не увидел ничего, что указывало бы на их курс, только марширующие дюны. Он помог Леа подняться на ноги и медленно направился к ним.


“Просто подожди секунду”, - крикнула Леа ему вслед. “Как ты думаешь, куда ты направляешься?”


“В том направлении”, - сказал он, указывая. “Я надеялся, что там будут какие-нибудь ориентиры. Таких не бывает. Нам придется продолжать, рассчитывая до последнего. Солнце будет хорошо удерживать нас на курсе. Если мы не доберемся туда ночью, звезды будут лучшим ориентиром ”.


“И все это на пустой желудок? Как насчет завтрака? Я голоден — и хочу пить ”.


“Никакой еды”. Он потряс пустой флягой, в которой булькнуло. Он был заполнен лишь частично, когда он его нашел. “Воды мало, и она нам понадобится позже”.


“Мне это нужно сейчас”, - отрезала она. “У меня во рту вкус непустой пепельницы, и я сухой, как бумага”.


“Всего один глоток”, - сказал он. “Это все, что у нас есть”.


Леа потягивала его, закрыв глаза в знак признательности. Он запечатал крышку и вернул его в пакет, ничего не взяв с собой. Они вспотели, когда начали взбираться на первую дюну.


В пустыне не было жизни; они были единственными существами, которые двигались под этим безжалостным солнцем. Их тени указывали путь перед ними, и по мере того, как тени укорачивались, жар усиливался. В нем была сила, которой Леа никогда раньше не испытывала, физический вес, который давил на нее обжигающей рукой. Ее одежда промокла от пота, и он жгучими струйками попадал ей в глаза. Из-за света и жары было трудно что-либо разглядеть, и она оперлась на непоколебимую силу руки Брайона. Он уверенно шел вперед, очевидно, не обращая внимания на жару и дискомфорт.


“Интересно, эти штуки съедобны или в них хранится вода?” Голос Брайона был хриплым. Леа моргнула и, прищурившись, посмотрела на кожистую фигуру на вершине дюны. Растение или животное, трудно было сказать. Размером с человеческую голову, морщинистый и серый, как высохшая кожа, утыканный толстыми шипами. Брайон приподнял его носком ботинка, и они мельком увидели белую округлость, похожую на блестящий стержневой корень, уходящий в дюну. Затем эта штука сжалась, уходя все глубже в песок. В то же мгновение что-то тонкое и острое вырвалось из складки кожи, ударило по ботинку Брайона и исчезло. На твердом пластике была царапина, покрытая каплями зеленой жидкости.


“Вероятно, яд”, - сказал он, ковыряя носком ботинка песок. “Эта штука слишком подлая, чтобы с ней шутить - без веской причины. Давайте продолжать ”.


* * * *


Было около полудня, когда Леа упала. Она действительно хотела продолжать, но ее тело не слушалось. Тонкие подошвы ее туфель не защищали от обжигающего песка, а ступни были комочками невыносимой боли. Жар обрушился на нее, поднялся от песка и закружил ее в печи боли. Воздух, которым она хватала ртом воздух, был расплавленным металлом, который высушил и потрескал ее рот. С каждым ударом ее сердца кровь приливала к ране на голове, пока не показалось, что череп вот-вот лопнет от агонии. Она разделась до короткой туники — несмотря на настойчивые требования Брайона защищать свое тело от солнца — и та прилипла к ней, промокнув от пота. Она разорвала его в отчаянной попытке дышать. От нескончаемой жары не было спасения.


Хотя обожженный песок мучительно обжигал ее колени и руки, она не могла подняться. Ей потребовались все ее силы, чтобы не упасть еще ниже. Ее глаза закрылись, и все вокруг завертелось огромными кругами.


Брайон, моргая прищуренными глазами, увидел, как она падает. Он снова поднял ее и понес, как делал прошлой ночью. Горячее прикосновение ее тела потрясло его обнаженные руки. Ее кожа порозовела. Вытирая ладонью пот и песок, он коснулся ее кожи и почувствовал зловещую горячую сухость.


Тепловой шок, все симптомы. Сухая, покрасневшая кожа, неровное дыхание. Ее температура быстро повышалась, когда ее тело перестало бороться с жаром и сдалось.


Здесь он ничего не мог сделать, чтобы защитить ее от жары. Он отмерил крошечную порцию оставшейся воды ей в рот, и она судорожно сглотнула. Тончайшая одежда защищала ее хрупкое тело от прямых лучей солнца. После этого ему оставалось только взять ее на руки и продолжать путь к горизонту. Выступ скалы там отбрасывал крошечный участок тени, и он направился к нему.


Земля здесь, защищенная от прямых лучей солнца, по контрасту казалась почти прохладной. Леа открыла глаза, когда он опустил ее, и посмотрела на него сквозь пелену боли. Она хотела извиниться перед ним за свою слабость, но из пересохшего горла не вырвалось ни слова. Его тело над ней, казалось, плавало взад-вперед в волнах жары, раскачиваясь, как дерево на сильном ветру.


Шок заставил ее открыть глаза, на мгновение прояснив разум. Он действительно раскачивался. С внезапным ужасом она осознала, насколько сильно стала зависеть от вечной твердости его силы. Теперь он терпел неудачу. По всему его телу жиловидные мышцы напряглись в виде гребней, стремясь удержать его в вертикальном положении. Она увидела, как его рот открылся из-за натянутых жил на шее, и беззвучный крик был ужаснее любого звука. Затем она сама закричала, когда его глаза закатились, оставив только пустые белки глазных яблок, ужасно уставившихся на нее. Он перевернулся, снова рухнул, как срубленное дерево, тяжело ударившись о песок. Без сознания или мертв, она не могла сказать. Она безвольно потянула его за ногу, но не смогла перетащить его огромный вес в тень.


Брайон лежал на спине на солнце, обливаясь потом. Леа увидела это и поняла, что он все еще жив. И все же, что происходило? Она нащупала память в красной дымке своего разума, но не смогла вспомнить ничего из своих медицинских исследований, что могло бы объяснить это. На каждом квадратном дюйме его тела потовые железы забурлили от внезапной активности. Из каждой поры сочились большие шарики маслянистой жидкости, намного более густой, чем обычный пот. Руки Брайона дрогнули от движения, и Леа в ужасе уставилась на то, как волоски на них корчились и шевелились, как будто наделенные отдельной жизнью. Его грудь быстро поднималась и опускалась, глубокие, судорожные вдохи сотрясали его тело. Леа могла только смотреть сквозь тусклую красноту нереальности и гадать, не сходила ли она с ума перед смертью.


Приступ кашля нарушил ритм его хриплого дыхания, и когда он прошел, ему стало легче дышать. Пот все еще покрывал его тело, отдельные капли соприкасались и образовывали крошечные струйки, которые стекали по его телу и исчезали в песке. Он пошевелился и перекатился на бок, лицом к ней. Его глаза теперь открыты и нормальны, когда он улыбнулся.


“Не хотел тебя напугать. Это застало меня врасплох, появившись не в то время года и все такое. Это немного встряхнуло мой организм. Сейчас я принесу тебе воды, там еще немного осталось.”


“Что случилось? Когда ты так выглядел, когда ты упал...


“Сделай два глотка, не больше”, - сказал он, поднося флягу к ее рту. “Просто летние перемены, вот и все. Такое случается с нами каждый год на Анваре - только не так жестоко, конечно. Зимой наш организм накапливает слой жира под кожей для изоляции, и потоотделение почти полностью прекращается. Также много внутренних изменений. Когда погода становится теплее, процесс меняется в обратную сторону. Жир метаболизируется, потовые железы увеличиваются и начинают работать сверхурочно, поскольку организм готовится к двум месяцам тяжелой работы, жары и недосыпания. Я думаю, здешняя жара спровоцировала преждевременную смену летней одежды ”.


“Ты имеешь в виду — ты адаптировался к этой ужасной планете?”


“Вот-вот. Хотя на ощупь он действительно немного теплый. Скоро мне понадобится намного больше воды, так что мы не можем здесь оставаться. Как ты думаешь, ты выдержишь солнце, если я понесу тебя?”


“Нет, но я не буду чувствовать себя лучше, оставаясь здесь”. У нее кружилась голова, она едва осознавала, что говорит. “Думаю, продолжай. Продолжай в том же духе”.


Как только она вышла из тени скалы, солнечный свет снова накрыл ее волной горячей боли. Она сразу потеряла сознание. Ее небольшой вес не был бременем для Брайона, и он набрал максимальную скорость, направляясь к тому месту на горизонте, где должно было садиться солнце. Он знал, что без воды не протянет в лучшем случае день или два.


Когда наступил закат, он все еще уверенно шел. Только когда воздух похолодал, он остановился, чтобы одеть их обоих в теплую одежду и двинуться дальше. Леа пришла в сознание на прохладном ночном воздухе и допила последние глотки воды. Она хотела ходить, но смогла только застонать от боли, когда ее обожженные ступни коснулись земли. Он намазал их мазью и завернул в ткань. Они были слишком распухшими, чтобы влезать обратно в рваные ботинки. Подняв свою ношу, он ушел в ночь, следуя за путеводными звездами.


* * * *


Если не считать мучительной жажды, это была легкая ночь. Ему не нужно было спать еще два или три дня, так что это его не беспокоило. Его мышцы имели под рукой обильный запас топлива в виде ненужного подкожно-жирового слоя. Усвоение этого напитка согревало его. Бегая в бешеном темпе всякий раз, когда почва была ровной, он показывал хорошее время. К рассвету он чувствовал себя немного уставшим и похудел по крайней мере на десять килограммов из-за потери сгоревшего жира.


Города еще не было видно. Это был последний день. Каким бы массивным ни было приспособление его организма к климату, для функционирования ему все еще требовалась вода. Когда его поры открылись от жары, он понял, что конец был очень близок. Шатаясь, спотыкаясь, пытаясь не упасть вместе с потерявшей сознание девушкой, он взбирался на дюну за бесконечной дюной. Перед его измученными глазами солнце расширилось и запульсировало, как гигантское бьющееся сердце. Он с трудом взобрался на вершину песчаной горы и посмотрел на дисана, стоявшего в нескольких футах от него.


Они оба были слишком удивлены внезапной встречей, чтобы отреагировать сразу. Какое-то время они смотрели друг на друга, не двигаясь. Когда они отреагировали, это была та же защита страха. Брайан отпустил девушку, доставая пистолет из кобуры в ответ тем же движением. Дисанец выдернул из-за пояса трубку с колокольчиком и поднес ее ко рту.


Брайон не выстрелил. Мертвый человек научил его, как тренировать свое чувство сопереживания и доверять ему. Несмотря на страх, который побуждал его нажать на спусковой крючок, в невысказанных эмоциях уроженца Дисана читалось иное чувство. Там были страх и ненависть. Вокруг них возникло сильное желание на этот раз не совершать насилие, а вместо этого общаться. Брион почувствовал и осознал все это за малую долю секунды. Ему пришлось действовать мгновенно, чтобы избежать трагического происшествия. Рывок его запястья отбросил пистолет в сторону.


Как только он пропал, он пожалел о своей потере. Он поставил их жизни на способность, в которой все еще не был уверен. Дисан поднес трубку ко рту, когда пистолет упал на землю. Он сохранял позу, не двигаясь, размышляя. Затем он согласился с действиями Брайона и засунул тюбик обратно за пояс.


“У тебя есть вода?” - спросил я. Спросил Брайон, гортанные слова на диане причиняли боль его горлу.


“У меня есть вода”, - сказал мужчина. Он все еще не двигался. “Кто ты такой?”


“Мы с другой планеты. Мы had...an несчастный случай. Мы хотим отправиться в город. Вода.”


Дисан посмотрел на девушку без сознания и принял свое решение. Через одно плечо у него был перекинут один из зеленых предметов, которые Брайон помнил по solido. Он снял его, и предмет медленно извивался в его руках. Он был живым. Зеленый, длиной в метр, похожий на узловатую секцию толстой виноградной лозы. Один конец расширялся в форме лепестка. Дисанец снял с пояса предмет в форме крючка и засунул его в отверстие с лепестками. Когда он быстрым движением повернул крючок, кусок зелени извивался и обвивался вокруг его руки. Он вытащил что-то маленькое и темное и бросил это на землю, протягивая извивающийся зеленый предмет Брайону. “Допивай до конца и пей”, - сказал он.


Леа больше нуждался в воде, но он выпил первым, с подозрением относясь к источнику живой воды. Углубление под извивающимися лепестками заполнялось водой соломенного цвета из волокнистой, заросшей тростником внутренности. Он поднес его ко рту и выпил. Вода была горячей и имела привкус болота. Внезапная резкая боль вокруг рта заставила его отдернуть его. Из лепестков торчали крошечные блестящие белые шипы, розовые кончики которых теперь пропитаны его кровью. Брайон сердито повернулся к Дисану - и остановился, когда посмотрел в лицо другому мужчине. Его рот был окружен множеством маленьких шрамов.


“Vaede не любит отказываться от воды, но это всегда происходит”, - сказал мужчина.


Брайан снова выпил, затем поднес ваеде ко рту Леа. Она застонала, не приходя в сознание, ее губы рефлекторно искали спасительную жидкость. Когда она насытилась, Брайон осторожно вытащил колючки из ее плоти и снова выпил. Дисан присел на корточки и бесстрастно наблюдал за ними. Брайан вернул ваеде, затем придержал кое-что из одежды, чтобы Леа была в их тени. Он занял ту же позу, что и туземец, и внимательно посмотрел на него.


Сидя неподвижно на корточках, Дисан выглядел совершенно комфортно под палящим солнцем. На его обнаженной загорелой коже не было и следа пота. Длинные волосы ниспадали на плечи, а поразительно голубые глаза смотрели на Брайона из глубоко посаженных глазниц. Тяжелый килт вокруг его бедер был единственной одеждой, которую он носил. И снова "веде" лежал у него на плече, все еще недовольно шевелясь. На поясе у него была та же коллекция предметов из кожи, камня и латуни, что была в solido. Два из них теперь имели значение для Брайона. Трубка с мундштуком; что-то вроде духового ружья. И крючок особой формы для открывания vaede. Он задавался вопросом, имеют ли другие вещи странной формы столь же реалистичные функции. Если вы воспринимали их как артефакты с определенной целью, а не как варварские украшения, вы должны были воспринимать их владельца как нечто большее, чем грубого дикаря, на которого он походил.


“Меня зовут Брион. А ты...


“Возможно, у вас нет моего имени. Почему ты здесь? Чтобы убивать моих людей?”


Брайан прогнал воспоминания о прошлой ночи. Убийство было именно тем, что он сделал. Какое-то ожидание в манерах этого человека, какое-то ощутимое чувство надежды побудили Брайона сказать правду.


“Я здесь, чтобы остановить гибель ваших людей. Я верю в конец войны ”.


“Докажи это”.


“Отведите меня в Городской Фонд культурных связей, и я это докажу. Я ничего не могу сделать здесь, в пустыне. Кроме смерти ”.


Впервые на лице Дисана отразились эмоции. Он нахмурился и что-то пробормотал себе под нос. Над его веками выступили мелкие капельки пота, поскольку он вел внутреннюю борьбу. Придя к решению, он поднялся, и Брайон тоже встал.


“Пойдем со мной. Я отвезу тебя в Ховедстад. Но подождите, есть одна вещь, которую я должен знать. Ты из Нью-Йорка?”


“Нет”.


Безымянный Дисан просто хмыкнул и отвернулся. Брайон взвалил на плечо бесчувственное тело Леа и последовал за ним. Они шли два часа, дисан задавал жестокий темп, прежде чем достигли пустоши из нагроможденных камней. Туземец указал на самую высокую башню из выветренного песком камня. “Подожди рядом с этим”, - сказал он. “Кто-нибудь придет за тобой”. Он наблюдал, как Брайон положил неподвижное тело девушки в тень и в последний раз прошел над ваэде. Перед самым уходом он в нерешительности обернулся.


“Меня зовут... Ульв”, - сказал он. Затем он исчез.


Брион сделал все, что мог, чтобы Леа чувствовала себя комфортно, но этого было очень мало. Если бы она в ближайшее время не обратилась за медицинской помощью, она была бы мертва. Обезвоживание и шок объединились, чтобы уничтожить ее.


VIII


Незадолго до захода солнца Брион услышал лязг и пульсирующий вой двигателя пескохода, доносящиеся с запада.


С каждой секундой шум становился громче, приближаясь к ним. Гусеницы заскрипели, когда машина поворачивала вокруг скального шпиля, очевидно, выискивая их. Большая сумка, размером с грузовик. Он остановился перед ними в облаке собственной пыли, и водитель пинком распахнул дверь.


“Залезай сюда - и быстро!” - крикнул мужчина. “Ты впускаешь в себя все тепло”. Он завел двигатель, готовый переключить передачи, раздраженно глядя на них.


Не обращая внимания на нервные инструкции водителя, Брайон осторожно посадил Леа на заднее сиденье, прежде чем захлопнуть дверцу. Автомобиль мгновенно рванулся вперед, из вентиляционных отверстий вырвался поток ледяного воздуха. В машине было не холодно, но температура была по крайней мере на сорок градусов ниже, чем снаружи. Брион накрыл Леа всей их дополнительной одеждой, чтобы предотвратить дальнейшее потрясение ее организма. Водитель, сгорбившись за рулем и ведя машину на огромной скорости, не сказал им ни слова с тех пор, как они вошли.


Брайон поднял глаза, когда другой мужчина вышел из моторного отсека в задней части автомобиля. Он был худым, с измученным видом. Наставляет пистолет.


“Кто ты”, - сказал он без тени теплоты в голосе.


Это был странный прием, но Брайон начал понимать, что Дис - странная планета. Он сидел, расслабленный и неподвижный, понизив голос. Другой мужчина нервно прикусил губу, и Брайон не хотел напугать его, чтобы он нажал на спусковой крючок.


“Меня зовут Брэндд. Мы приземлились из космоса две ночи назад и с тех пор гуляем по пустыне. Теперь не волнуйтесь и не стреляйте из пистолета, когда я вам это скажу — но и Вион, и Айджел мертвы ”.


Человек с пистолетом ахнул, его глаза расширились. Водитель бросил единственный испуганный взгляд через плечо, затем быстро повернулся обратно к рулю. Исследование Брайона попало в цель. Если эти люди не были из Фонда культурных отношений, они, по крайней мере, много знали об этом. Казалось, можно было с уверенностью предположить, что это были люди из C.R.F.


“Когда их застрелили, мы с девушкой сбежали. Мы пытались связаться с городом и связаться с вами. Вы из Фонда, не так ли?”


“Да. Конечно, ” сказал мужчина, опуская пистолет. На мгновение он уставился остекленевшими глазами в пространство, нервно прикусывая губу. Пораженный собственной невнимательностью, он снова поднял пистолет.


“Если ты Брэндд, есть кое-что, что я хочу знать”. Порывшись в нагрудном кармане свободной рукой, он достал желтый бланк сообщения. Он шевелил губами, перечитывая сообщение. “Теперь ответь мне, если сможешь, каковы последние три события в” — он снова бросил быстрый взгляд на бумагу — “в двадцатых годах?”


“Финалы по шахматам, положение из винтовки лежа и плей-офф по фехтованию. Почему?”


Мужчина удовлетворенно хмыкнул и сунул пистолет обратно в держатель. “Я Фоссел”, - сказал он и помахал сообщением перед Брионом. “Это последняя воля и завещание Айджела, переданные нам службой контроля за блокадой Ньюйорда. Он думал, что умрет, и он был уверен, что был прав. Передал свою работу тебе. Ты за все отвечаешь. Я был заместителем Мэрвва, пока его не отравили. Я должен был работать на Ihjel, а теперь, полагаю, я твой. По крайней мере, до завтра, когда мы все соберем и уберемся с этой адской планеты?”


“Что ты имеешь в виду под завтрашним днем?” - Что это? - спросил Брайон. “До дедлайна осталось три дня, а нам все еще нужно выполнить работу”.


Фоссел тяжело опустился на одно из сидений и снова вскочил на ноги, схватившись за спинку сиденья, чтобы сохранить равновесие в раскачивающемся автомобиле.


“Три дня, три недели, три минуты — какая разница?” С каждым словом его голос становился все пронзительнее, и ему пришлось приложить определенные усилия, чтобы овладеть собой, прежде чем он смог продолжить. “Смотри. Ты ничего об этом не знаешь. Ты только что пришел, и в этом твоя неудача. Мое невезение в том, что меня назначили в эту смертельную ловушку и я наблюдаю за развратными и грязными вещами, которые вытворяют местные жители. И пытаюсь быть вежливым с ними, даже когда они убивают моих друзей, и тех бомбардировщиков из Нью-Йорка, которые там, наверху, держат руки на спусковых крючках. Один из этих бомбардиров собирается начать думать о доме и о кобальтовых бомбах здесь, внизу, и он собирается нажать на эту кнопку — крайний срок или не крайний ”.


“Садись, Фоссел. Сядь и отдохни”. В голосе Брайона звучало сочувствие, но также и твердость приказа. Фоссел еще секунду покачивался, а затем рухнул. Он сидел, прислонившись щекой к окну, с закрытыми глазами. На его виске заметно бился пульс, а губы шевелились. В слишком большом напряжении в течение слишком долгого времени.


* * * *


Именно такая атмосфера тяжело повисла в воздухе в здании C.R.F., когда они прибыли. Отчаяние и поражение. Доктор был единственным, кто не разделял этого настроения, когда он быстро и эффективно доставил Леа в клинику. У него, очевидно, было достаточно пациентов, чтобы занять его мысли. У остальных было безошибочное чувство депрессии. С первого мгновения, как они въехали в автоматические ворота гаража, Брайон купался в этих миазмах поражения. Он был вездесущим, и его было трудно игнорировать.


Как только он поел, он пошел с Фосселом в помещение, которое должно было стать кабинетом Айеля. Сквозь прозрачные стены он мог видеть, как сотрудники упаковывают пластинки, раскладывают их по ящикам для отправки. Фоссел, казалось, меньше нервничал теперь, когда он больше не командовал. Брайон отверг любую идею, которая у него была, сообщить этому человеку, что он всего лишь зеленый новичок в Фонде. Ему понадобится вся власть, которую он сможет собрать, поскольку они, несомненно, возненавидят его за то, что он собирался сделать.


“Лучше сделайте заметки об этой вещи и отдайте ее на печать. Я подпишу это ”. Печатные слова всегда обладали наибольшей авторитетностью. “Все приготовления к отъезду должны быть немедленно прекращены. Записи должны быть возвращены в файлы. Мы собираемся оставаться здесь до тех пор, пока у нас будет разрешение от нью-йоркских властей. Если эта операция не увенчается успехом, мы уйдем все вместе, когда истечет время. Мы возьмем с собой весь личный багаж, который сможем унести вручную, все остальное останется здесь. Возможно, вы не понимаете, что мы здесь, чтобы спасти планету, а не картотечные шкафы, полные бумаг.Краем глаза он увидел, как Фоссел покраснел, а затем сердито переписал свои заметки. “Как только это будет напечатано, верните его обратно. И все отчеты о том, что было достигнуто в рамках этого проекта. На данный момент это все ”.


Фауссел вышел, и минуту спустя Брайон увидел потрясенные, сердитые взгляды работников во внешнем офисе. Повернувшись к ним спиной, он выдвинул ящики в столе один за другим. Верхний ящик был пуст, если не считать запечатанного конверта. Он был адресован победителю Айджелу.


Брайан задумчиво посмотрел на него, затем разорвал. Письмо внутри было написано от руки.


Ihjel:


Я получил официальное сообщение о том, что вы собираетесь сменить меня, и я вынужден признать, что испытываю только глубокое удовлетворение. У вас был опыт на этих планетах вне закона, и вы можете поладить со странными типами. Я специализируюсь на исследованиях в течение последних двадцати лет, и единственной причиной, по которой меня назначили планетарным куратором на Ньюйорде, были возможности для наблюдений и применения. Я занимаюсь исследованиями, а не офисом, никто никогда этого не отрицал.


У вас будут проблемы с персоналом, поэтому вам лучше понять, что все они являются обязательными добровольцами. Половина из моих сотрудников - клерки. Остальные - разношерстная группа из тех, кто был достаточно близок, чтобы их привлекли к этому срочному заданию. Он развивался так быстро, что мы даже не ожидали его появления. И я боюсь, что мы почти ничего не сделали, чтобы остановить это. Мы не можем получить доступ к местным жителям, ни в малейшей степени. Это пугает! Они не подходят! Я сделал распределения Пуассона по дюжине различных факторов, и ни один из них нельзя приравнять. Экстраполяции по Парето не работают. Наши оперативники не могут даже поговорить с местными, и двое были убиты при попытке. Правящий класс неприступен, а остальные просто держат рты на замке и уходят.


Я собираюсь рискнуть и попытаться поговорить с Лигамагтом, возможно, я смогу заставить его увидеть смысл. Я сомневаюсь, что это сработает, и есть шанс, что он попытается применить насилие по отношению ко мне, здешняя знать очень склонна к насилию. Если я вернусь в порядке, вы не увидите эту записку. В остальном - прощай, Айджел, постарайся сделать работу лучше, чем это делал я.


Aston Mervv


P.S. Возникла проблема с персоналом. Предполагается, что они спасители, но все без исключения они ненавидят дисанцев. Боюсь, у меня тоже.


Брайон отметил галочкой соответствующие пункты в письме. Он должен был найти какой-то способ выяснить, что такое экстраполяции Парето - не обнаруживая недостатка собственных знаний. Персонал исчез бы за пять минут, если бы они знали, каким новичком он был на этой работе. Распределение Пуассона имело больше смысла. Он использовался в физике как неизменная вероятность события, которое было бы истинным во все времена. Например, количество частиц, которые могли бы выделяться куском радиоактивного вещества в течение короткого периода. Судя по тому, как Мервв использовал его в своем письме, казалось, что люди из Societics нашли измеримое применение в обществах и группах — по крайней мере, на других планетах. Ни одно из правил, похоже, не работало на Dis. Айджел признал это, и смерть Мервва это доказала. Брион задумался, кем был этот Лигмагт, который, по-видимому, убил Мервва.


* * * *


Притворный кашель нарушил концентрацию Брайона, и он понял, что Фоссел уже несколько минут стоит перед его столом. Когда Брайон поднял глаза на мужчину, тот вытирал пот с лица.


“Кажется, ваш кондиционер вышел из строя”, - сказал он. “Должен ли я попросить механика взглянуть на это?”


“С машиной все в порядке, я просто адаптируюсь к этому климату. Что-нибудь еще, Фоссел?”


У ассистента был сомневающийся взгляд, который ему не удалось скрыть. Ему также было трудно поверить в буквальную правду. Он положил небольшую стопку папок с файлами на стол.


“Это отчеты на сегодняшний день, все, что мы обнаружили о дисанцах. Это не так уж много; однако, учитывая антиобщественные настроения в этом паршивом мире, это лучшее, что мы могли сделать ”. Внезапная мысль поразила его, и его глаза хитро сузились. “Ничего не поделаешь, но некоторые сотрудники вслух задавались вопросом о том туземце, который связался с нами. Как ты уговорил его помочь тебе? Мы никогда не добирались до первой базы с этими людьми, и как только вы приземляетесь, у вас есть кто-то, кто работает на вас. Вы не можете заставить людей перестать думать об этом, вы новичок и незнакомец. В конце концов, это выглядит немного странно ....” Он прервался на полуслове, когда Брайон посмотрел на него с холодной яростью.


“Я не могу помешать людям думать об этом, но я могу помешать им говорить. Наша задача - связаться с дисанцами и положить конец этой самоубийственной войне. За один день я сделал больше, чем все вы с тех пор, как приехали. Я добился этого, потому что я лучше справляюсь со своей работой, чем все вы. Это вся информация, которую любой из вас собирается получить. Вы уволены”.


Побелев от гнева, Фоссел развернулся на каблуках и вышел. Чтобы распространить информацию о том, каким погонщиком рабов был новый директор. Тогда они все страстно возненавидели бы его, что было именно так, как он этого хотел. Он не мог рисковать разоблачением, как новичок, которым он был. И, возможно, новые эмоции, отличные от отвращения и поражения, могли бы подтолкнуть их к небольшому действию. Они, конечно, не могли выступить хуже, чем делали.


Это был пугающий объем ответственности. Впервые с тех пор, как нога Бриона ступила на эту варварскую планету, у него появилось время остановиться и подумать. Он слишком много брал на себя. Он ничего не знал ни об этом мире, ни о силах, вовлеченных в конфликт. Здесь он сидел, притворяясь руководителем организации, о которой впервые услышал всего несколько недель назад. Это была пугающая ситуация. Должен ли он выскользнуть из-под?


Был только один возможный ответ, и это было нет. Пока он не нашел кого-то другого, кто мог бы справиться лучше, он казался тем, кто лучше всего подходил для этой работы. И мнение Айджела должно было что-то значить. Брион чувствовал уверенность этого человека в том, что Брион был единственным, кто мог бы преуспеть в этом трудном деле.


Пусть так и будет. Если у него были какие-то сомнения, было бы лучше оставить их позади. Помимо всего прочего, в первую очередь была задействована лояльность. Айель был анварцем и победителем. Возможно, это было провинциальное отношение в этой огромной вселенной — Анвар, безусловно, был достаточно далеко отсюда, — но честь очень важна для человека, который должен быть одинок. У него был долг перед Айджелом, и он собирался его выплатить.


Как только решение было принято, ему стало легче. На столе перед ним был интерком, и он нажал большим пальцем на кнопку с надписью Faussel.


“Да?” - спросил я. Даже через динамик голос мужчины был холодным и деловитым, с плохо скрываемой ненавистью.


“Кто такой Лигмагте? И бывший директор когда-нибудь возвращался после встречи с ним?”


“Магте" - это титул, который примерно означает "благородный" или "лорд", Лиг-магте - местный повелитель. У него уродливое каменное здание на окраине города. Кажется, он является рупором группы магов, которые развязывают эту идиотскую войну. Что касается вашего второго вопроса, я должен ответить и да, и нет. На следующее утро мы нашли за дверью голову режиссера Мервва со всей содранной кожей. Мы знали, что это был он, потому что доктор определил перемычку у него во рту. Ты понимаешь?”


Все притворство контроля исчезло, и Фоссел почти выкрикнул последние слова. Они все были близки к тому, чтобы расколоться, если он был хоть каким-то примером. Брайон быстро вмешался.


“Это будет все, Фоссел. Просто передайте доктору, что я хотел бы увидеть его как можно скорее ”. Он разорвал соединение и открыл первую из папок. К тому времени, когда позвонил доктор, он просмотрел отчеты и более подробно читал соответствующие из них. Надев свое теплое пальто, он прошел через приемную. Несколько рабочих, все еще находившихся на дежурстве, отвернулись в ледяном молчании.


* * * *


У доктора Стайна была розовая и блестящая лысина, которая возвышалась над густой черной бородой. Он сразу понравился Бриону. Любой, у кого хватило твердости духа отрастить бороду в этом климате, был приятным исключением после того, что он встречал до сих пор.


“Как поживает новый пациент, доктор?”


Стайн расчесал бороду короткими пальцами, прежде чем ответить. “Диагноз: тепловой обморок. Прогноз: полное выздоровление. Состояние хорошее, учитывая обезвоживание и обширный солнечный ожог. Я обработал ожоги, а капельница с физраствором позаботится о другом. Она только что не попала в тепловой шок. Сейчас я даю ей успокоительное ”.


“Я бы хотел, чтобы она встала и помогла мне завтра утром. Могла ли она сделать это — с помощью стимуляторов или наркотиков?”


“Она могла бы, но мне это не нравится. Могут быть побочные факторы, возможно, длительное истощение. Это шанс”.


“Нам придется воспользоваться шансом. Менее чем через семьдесят часов эта планета будет уничтожена. В попытке предотвратить эту трагедию я - расходный материал, как и все остальные здесь. Согласен?”


Доктор хмыкнул в бороду и оглядел огромное тело Брайона с ног до головы. “Согласен”, - сказал он почти радостно. “Мне очень приятно видеть здесь что-то помимо Black defeat. Я согласен с тобой”.


“Что ж, ты можешь помочь мне прямо сейчас. Я проверил список персонала и обнаружил, что из двадцати восьми человек, работающих здесь, нет ни одного ученого-физика любого рода - кроме вас.”


“Неряшливая кучка кнопкодавов и теоретиков. Выеденного яйца не стоят для полевых работ, вся их куча!” Доктор щелкнул носком выключателя на полу мусоросборника и с чувством плюнул в него.


“Тогда я рассчитываю на то, что вы дадите несколько прямых ответов”, - сказал Брайон. “Это нестандартная операция, и стандартные методы просто не имеют смысла. Даже распределения Пуассона и экстраполяции Парето здесь неприменимы.” Стайн согласно кивнул, и Брион немного расслабился. Он только что освободил себя от всех своих знаний о социетике, и это звучало достоверно. “Чем больше я смотрю на это, тем больше верю, что это физическая проблема; что-то вроде того, учитывая экзотические и масштабные изменения, которые дисанцы внесли в эту адскую среду. Может ли это как-то быть связано с их абсолютно самоубийственным отношением к кобальтовым бомбам?”


“Могло ли это? Смог бы?” Доктор Стайн быстро расхаживал по комнате на своих коренастых ногах, переплетя пальцы за спиной. “Ты чертовски прав, это могло бы. Наконец-то кто-то думает, а не просто вбивает чертовы цифры в компьютер, сидит и царапается, ожидая, когда на экране загорятся ответы. Ты знаешь, как существуют дисаны?” Брайон отрицательно покачал головой. “Присутствующие здесь дураки считают это отвратительным, но я называю это захватывающим. Они нашли способы вступить в симбиотические отношения с формами жизни на этой планете. Даже паразитические отношения. Вы должны понимать, что живые организмы сделают все, чтобы выжить. Потерпевшие кораблекрушение в море будут пить любую жидкость в поисках воды. Отвращение к этому вызывает только чрезмерно защищенный человек, который никогда не испытывал сильной жажды или голода. Что ж, здесь, на Dis, у вас есть планета потерпевших кораблекрушение ”.


Стайн открыл дверь аптеки. “От этих разговоров о жажде у меня пересыхает во рту”. Экономичными движениями он налил зерновой спирт в стакан, разбавил его дистиллированной водой и сдобрил ароматическими кристаллами из бутылки. Он наполнил два стакана и протянул один Брайону. Он оказался совсем не плохим на вкус.


“Что вы имеете в виду под паразитическим, доктор?" Разве все мы не паразиты низших форм жизни? Мясо животных, овощи и тому подобное?”


“Нет, нет - вы упускаете суть! Я говорю о паразитическом в точном значении этого слова. Вы должны понимать, что для биолога нет реальной разницы между паразитизмом, симбиозом, мутуализмом, бионтергазией, комменсализмом ...


“Остановись, остановись!” Сказал Брайон. “Для меня это просто бессмысленные звуки. Если это то, что движет этой планетой, я начинаю понимать, почему у остальных сотрудников такое потерянное чувство ”.


“Это всего лишь вопрос степени схожести. Посмотри. В здешних озерах обитает разновидность ракообразных, очень похожих на обычных крабов. У него большие клешни, в которых он держит анемонов, морских животных со щупальцами, не способных двигаться. Ракообразное размахивает ими, чтобы собрать пищу, и съедает те куски, которые они захватывают, которые слишком велики для них. Это биоинтергейз, два существа, живущих и работающих вместе, но каждое из которых способно существовать в одиночку. Так вот, у этого же ракообразного под панцирем живет паразит, дегенерировавшая форма улитки, которая утратила все способности к передвижению. Настоящий паразит, который забирает пищу из тела своего хозяина и ничего не дает взамен. В кишечнике этой улитки находится простейшее, которое питается пищей улитки. И все же этот маленький организм - не паразит, как вы могли подумать сначала, а симбиот. Он забирает пищу у улитки, но в то же время выделяет химическое вещество, которое помогает улитке переваривать пищу. Вы улавливаете картину? Все эти формы жизни существуют в сложной взаимозависимости.”


Брайон сосредоточенно нахмурился, потягивая напиток. “Теперь в этом есть какой-то смысл. Симбиоз, паразитизм и все остальное - это просто способы описания вариаций одного и того же базового процесса совместной жизни. И, вероятно, между некоторыми из них есть градация и затенение, которые затрудняют определение точной взаимосвязи ”.


“Совершенно верно. Существование в этом мире настолько сложно, что конкурирующие формы почти вымерли. Осталось еще несколько штук, которые пожирают остальных. В гонке за выживание действительно победили сотрудничающие и взаимозависимые формы жизни. Я говорю о формах жизни намеренно; существа здесь в основном представляют собой смесь растений и животных, как лишайники, которые встречаются у вас в других местах. У дисанцев есть существо, которое они называют ваэде, которое они используют вместо воды во время путешествий. Он обладает рудиментарными двигательными способностями, присущими его животным частям, но при этом использует фотосинтез и накапливает воду подобно растению. Когда дисанцы пьют из него, эта штука вытягивает из их кровотока элементы питания.”


“Я знаю”, - криво усмехнулся Брайон. “Я пил из одного. Ты можешь видеть мои шрамы. Я начинаю понимать, как дисанцы вписываются в физическую структуру своего мира, и я понимаю, что это должно оказывать на них всевозможное психологическое воздействие. Как вы думаете, это как-то влияет на их социальную организацию?”


“Очень важный. Но, возможно, я сейчас делаю слишком много предположений, возможно, ваши исследователи наверху смогут рассказать вам лучше, в конце концов, это их область ”.


Брайон изучил отчеты о социальной структуре, и ни одно слово из них не имело смысла. Они представляли собой сплошной лабиринт неизвестных символов и загадочных диаграмм. “Пожалуйста, продолжайте, доктор”, - настаивал он. “Отчеты Societics пока бесполезны. Здесь отсутствуют некоторые факторы. Вы единственный, с кем я разговаривал до сих пор, кто может предоставить мне какие-либо разумные отчеты или ответы ”.


“Тогда ладно — будь по-твоему. Насколько я понимаю, у вас здесь вообще нет общества, просто кучка закоренелых индивидуалистов. Каждый сам за себя, получая питание от других форм жизни на планете. Если у них и есть общество, то оно ориентировано на остальную жизнь планеты, а не на других человеческих существ. Возможно, именно поэтому ваши цифры не имеют смысла. Они созданы для человеческих обществ. В своих отношениях друг с другом эти люди совершенно разные”.


“А как насчет магтов, представителей высшего класса, которые строят замки и создают все эти проблемы?”


“У меня нет объяснения”, - проворчал доктор Стайн. “Мои теории выдерживают критику и кажутся достаточно логичными до этого момента. Но магтеры - исключение, и я понятия не имею, почему. Они полностью отличаются от остальных Disans. Склонный к спорам, кровожадный, стремящийся к завоеванию планеты вместо мира. Они не правители, не в реальном смысле. Они удерживают власть, потому что больше никто этого не хочет. Они предоставляют концессии на добычу полезных ископаемых инопланетянам, потому что они единственные, у кого есть чувство собственности. Возможно, я подвергаю себя риску. Но если ты сможешь узнать почему они такие разные, возможно, вы нашли ключ к разгадке наших трудностей ”.


Впервые с момента своего приезда Брайон почувствовал прилив энтузиазма. Плюс отдаленная вероятность того, что, возможно, даже существует решение смертельно опасной проблемы. Он осушил свой стакан и встал. “Я надеюсь, вы разбудите своего пациента пораньше, доктор. Возможно, вам так же интересно поговорить с ней, как и мне. Если то, что вы мне сказали, правда, она вполне может быть нашим ключом к разгадке. Ее зовут профессор Леа Морис, и она только что прилетела с Земли со степенями по экзобиологии и антропологии, и у нее голова набита жизненно важными фактами ”.


“Замечательно!” Сказал Стайн. “Я позабочусь о голове не только потому, что она такая красивая, но и из-за ее знаний. Хотя мы балансируем на грани атомного уничтожения, у меня странное чувство оптимизма — впервые с тех пор, как я приземлился на этой планете ”.


IX


Охранник у главного входа в здание Фонда подскочил от оглушительного шума и потянулся за пистолетом. Он смущенно опустил руку, когда понял, что это был всего лишь чих - хотя и гигантский. Подошел Брайон, шмыгая носом, кутаясь в пальто. “Я ухожу, пока не подхватил пневмонию”, - сказал он. Охранник молча отдал честь и, проверив экраны своего детектора приближения, выключил свет и открыл дверь. Брайан выскользнул наружу, и тяжелая дверь с глухим стуком закрылась за ним. На улице все еще было тепло после дневной жары, и он счастливо вздохнул и распахнул пальто.


Это была отчасти разведывательная поездка, а отчасти для того, чтобы разогреться. Он мало что еще мог сделать в здании, персонал давно ушел на пенсию. Он сам поспал полчаса и теперь был отдохнувшим и готовым к работе. Все отчеты, которые он мог понять, были прочитаны и перечитаны, пока не выучились наизусть. Он мог бы использовать время сейчас, пока остальные спят, чтобы получше познакомиться с главным городом Диса.


Гуляя по темным улицам, он осознал, насколько чужд дисанский образ жизни всему, что он знал. Этот город — Ховедстад - буквально означает “главное место” на родном языке. И это все, чем он был. Только присутствие инопланетян превратило его в город. Здание за зданием, стоявшие опустевшими, носили названия горнодобывающих компаний, торговцев, космических перевозчиков. Сейчас ни одна из них не была занята. В некоторых все еще горел свет, включаемый автоматическим устройством, в других было так же темно, как в зданиях Disan. Таких местных конструкций было не много, и они казались неуместными среди утрамбованной земли и сборных зданий внеземелья. Брайон осмотрел тот, который был слабо освещен лампочкой на углу ВЕГАН ПЛАВИЛЬНИ, ЛТД.


Он состоял из одной большой комнаты, расположенной прямо на земле. В нем не было окон, и все это, казалось, было построено из какого-то плетеного материала, обмазанного твердой, как камень, глиной. Дверь ничто не загораживало, и он всерьез подумывал о том, чтобы войти, когда осознал, что за ним следят.


Это был всего лишь слабый шум, почти затерявшийся в ночи. Обычно на это никогда бы не обратили внимания, но сегодня Брайон слушал всем своим телом. Кто-то был позади него, поглощенный омутами тьмы. Брайон отпрянул к стене. Было очень мало шансов, что это мог быть кто угодно, кроме Дисана. Он внезапно вспомнил отрезанную голову Мервва, обнаруженную за дверью.


Айджел помог ему развить чувство сопереживания, и он воспользовался этим. Было трудно работать в темноте, он ни в чем не мог быть уверен. Он получил реакцию — или просто желал ее? Почему в нем было что-то знакомое. Внезапная идея поразила его.


“Ульв”, - сказал он очень тихо. “Это Брайон”. Он присел, готовый к любой атаке.


“Я знаю”, - тихо произнес голос в ночи. “Не разговаривай. Идите в том направлении, в котором вы шли раньше.”


Задавая вопросы сейчас, вы ничего не добьетесь. Брайон мгновенно повернулся и сделал, как ему было велено. Здания становились все дальше друг от друга, пока он не понял по песку под ногами, что вернулся в пустыню всей планеты. Это могла быть ловушка — он не узнал голос за шепотом - и все же он должен был воспользоваться этим шансом. Темной ночью рядом с ним появилась более темная фигура, и обжигающе горячая ладонь слегка коснулась его руки.


“Мы можем поговорить здесь”. Слова звучали громче, и на этот раз Брайон узнал голос. “Я привез тебя в город, как и говорил, что сделаю. Ты сделал так, как обещал?”


“Я делаю это, но мне нужна твоя помощь, Ульв. Это ваша жизнь, которую нужно спасти, и вы должны внести свой вклад —”


“Что такое истина?” Ульв прервал. “Все, что я слышу, - это разница. Магты преуспели, хотя и живут неправильно. Я сам получил от них бронзу, и там есть вода как раз для того, чтобы пойти. Теперь они говорят нам, что получают другой мир для всех нас от the sky people, и это тоже хорошо. Ваши люди - воплощение зла, и в их убийстве нет ничего плохого ”.


“Почему ты не убил меня, когда у тебя был шанс?”


“Я мог бы. Но есть кое-что более важное. Что такое истина? Что на бумагах, которые падают с неба?” Он глубоко вздохнул один раз. “На них есть черные метки, по которым некоторые могут определить значение. Что имели в виду голоса с корабля, когда сказали, что магты уничтожают мир и должны быть уничтожены? Я не слышал голосов, но я знаю одного, который слышал, и он пошел поговорить с Лигмагте, что было глупо, потому что его убили, как он и должен был знать, что его убьют ”.


“Корабли говорили тебе правду, Ульв. У магтов есть бомбы, которые уничтожат Ниджорд — следующую планету — там.” Он указал на звезду, только что взошедшую на востоке. “Бомбы невозможно остановить. Если бомбы не будут найдены или магты не откажутся от своих суицидальных планов, эта планета вспыхнет в огне через три дня.”


Ульв повернулся и пошел прочь. Брайон крикнул ему вслед. “Подожди. Ты поможешь мне остановить это? Как мне снова тебя найти?”


“Я должен подумать”, - ответил дисанец, все еще удаляясь. “Я найду тебя”.


Он исчез. Брайан поежился от внезапного похолодания и плотнее закутался в пальто. Он направился обратно к более теплым улицам города.


* * * *


Когда он добрался до здания Фонда, уже светало; у главного входа стоял новый охранник. Никакие удары молотком или угрозы не могли убедить мужчину открыть, пока Фоссел не спустился, зевая и моргая со сна. Он начал было жаловаться, когда Брайон резко оборвал его и приказал заканчивать одеваться и немедленно отправляться на работу. Все еще пребывая в приподнятом настроении, он ввалился в свой кабинет и проклял чересчур расторопного типа, который включил кондиционер, чтобы снова охладить помещение. Когда он выключил его на этот раз, он удалил достаточное количество жизненно важных деталей, чтобы сохранить его неработоспособным на некоторое время.


Когда вошел Фоссел, он все еще зевал, прикрыв рот кулаком. Очевидно, что в нем мало сахара по утрам. “Прежде чем ты упадешь лицом вниз, выйди и выпей кофе”, - сказал Брайон. “Две чашки. Я тоже выпью чашечку.”


“В этом нет необходимости”, - сказал Фоссел, напряженно выпрямляясь. “Я позвоню в столовую, если ты захочешь немного”. Он сказал это самым ледяным тоном, на который был способен в такую рань.


В своем энтузиазме Брион забыл о кампании ненависти, которую он направил против самого себя. “Поступай как знаешь”, - отрезал он, возвращаясь к роли. “Но в следующий раз, когда ты зевнешь, в твоем послужном списке будет отрицательная запись. Если это понятно — вы можете вкратце рассказать мне о видимых отношениях этой организации с дисанцами. Как они к нам относятся?”


Фоссел поперхнулся и проглотил зевок. “Я полагаю, что они смотрят на сотрудников C.R.F. как на некоторую разновидность простаков, сэр. Они ненавидят всех инопланетян, память об их дезертирстве передавалась устно из поколения в поколение. Итак, по их однозначной логике, мы должны либо возненавидеть в ответ, либо уйти. Вместо этого мы остаемся. И дайте им еду, воду, лекарства и артефакты. Из-за этого они позволяют нам продолжать терпеть. Я полагаю, они считают нас идиотами-благодетелями, и, пока мы не создаем проблем, они позволят нам остаться.” Он отчаянно пытался подавить зевоту, поэтому Брайон повернулся спиной и дал ему шанс вытащить ее.


“А как насчет Nyjorders? Как много они знают о нашей работе?” Брайан посмотрел в окно на пыльные здания, выделявшиеся пурпуром на фоне буйных красок восхода солнца в пустыне.


“Ньюйорд - это планета сотрудничества, где на всех уровнях исполнительной власти есть все знания. Они оказывают нам всю возможную помощь ”.


“Что ж, сейчас самое время просить о большем. Могу ли я связаться с командующим флотом блокады?”


“К нему подключена скремблерная система связи. Я все настрою.” Фоссел склонился над столом и набрал номер на панели управления телефоном. На экране замелькали черно-белые узоры скремблера.


“Это все, Фоссел. Я хочу уединения для этого выступления. Как зовут командира?”


“Профессор Краффт, он физик. У них вообще нет военных, поэтому они пригласили его для создания бомб и энергетического оружия. Он все еще главный ”. Фоссел экстравагантно зевнул, выходя за дверь.


Профессор-командир был очень стар, с жидкими седыми волосами и сетью морщин вокруг глаз. Его изображение замерцало, затем прояснилось, когда блоки скремблера выровнялись.


“Вы, должно быть, Брайон Брандд”, - сказал он. “Я должен сказать вам, как нам всем жаль, что вашему другу Айджелу - и двум другим — пришлось умереть. После того, как ты проделал такой долгий путь, чтобы помочь нам. Я уверен, ты очень счастлив, что у тебя был такой друг ”.


“Почему ... Да, конечно”, - сказал Брайон, доставая разрозненные фрагменты своих мыслительных процессов. Потребовалось усилие, чтобы вспомнить первый конфликт теперь, когда он беспокоился о гибели планеты. “Очень любезно с вашей стороны упомянуть об этом. Но я хотел бы узнать несколько вещей о тебе, если бы мог ”.


“Мы готовы сделать все, что угодно, в вашем распоряжении. Однако, прежде чем мы начнем, я передам благодарность нашего совета за вашу помощь в присоединении к нам. Даже если мы в конечном итоге будем вынуждены сбросить бомбы, мы никогда не забудем, что ваша организация сделала все возможное, чтобы предотвратить катастрофу ”.


В очередной раз Брайон был сбит с толку. На мгновение он задумался, не был ли Краффт неискренним, затем осознал низость этой мысли. Полнота человечности этого человека была очевидна и неотразима. В голове Брайона промелькнула мысль, что теперь у него появилась дополнительная причина желать окончания войны без разрушений с обеих сторон. Он очень хотел посетить Нью-Йорк и увидеть этих людей на их родной земле.


* * * *


Профессор Краффт терпеливо и молча ждал, пока Брайон соберется с мыслями и ответит. “Я все еще надеюсь, что это можно будет вовремя остановить. Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Я хочу увидеть Lig-magte, и я подумал, что было бы лучше, если бы у меня была законная причина. Поддерживаете ли вы с ним контакт?”


Краффт покачал головой. “Нет, на самом деле не в контакте. Когда начались эти неприятности, я отправил ему передатчик, чтобы мы могли говорить напрямую. Но он выдвинул свой ультиматум, выступая от имени магта. Единственные условия, которые он услышит, - это безоговорочная капитуляция. Его приемник включен, но он сказал, что это единственное сообщение, на которое он ответит ”.


“Не так уж много шансов, что ему когда-нибудь скажут об этом”, - сказал Брайон.


“Был — когда-то. Я надеюсь, ты понимаешь, Брайон, что решение разбомбить Dis далось нелегко. Огромное количество людей, включая меня, проголосовали за безоговорочную капитуляцию. Мы проиграли голосование с очень небольшим отрывом ”.


Брайон привык к этим философским ударам по корпусу, и теперь он справлялся с ударами. “Остался ли кто-нибудь из вашего народа на этой планете? Или у вас есть какие-нибудь войска, к которым я могу обратиться за помощью? Это все еще маловероятно, но, если я узнаю, где бомбы или пусковая установка, внезапный налет выведет их из строя ”.


“У нас сейчас в Ховедстаде не осталось людей — все, кто не был эвакуирован, были убиты. Но здесь есть группы коммандос, готовые произвести высадку, если оружие будет обнаружено. Дисанцы должны полагаться на секретность для защиты своего вооружения, поскольку у нас есть и люди, и технологии для достижения любой цели. У нас также есть технические специалисты и другие добровольцы, которые ищут места хранения оружия. Пока они не увенчались успехом, и большинство из них были убиты вскоре после приземления.” Краффт на мгновение заколебался. “Есть еще одна группа, о которой вы должны знать, вам понадобятся все факторы. Несколько наших людей живут в пустыне за пределами Ховедстада. Мы официально не одобряем их, хотя они пользуются значительной поддержкой населения. В основном молодые люди, действующие как рейдеры, убивающие и разрушающие без малейших угрызений совести. Они пытаются обнаружить оружие с помощью одной лишь силы оружия ”.


Это была лучшая новость на сегодняшний день. Брайон контролировал свой голос и сохранял спокойное выражение лица, когда говорил. “Я не знаю, как далеко я могу зайти в вашем сотрудничестве, но, возможно, вы могли бы сказать мне, как с ними связаться?”


Краффт позволил себе слегка улыбнуться. “Я дам вам длину волны, на которой вы сможете связаться с их радиостанцией. Они называют себя "Армия Ньюйорда’. Когда ты поговоришь с ними, ты можешь оказать мне услугу. Передайте сообщение. Просто чтобы доказать, что дела недостаточно плохи — они стали немного хуже. Одна из наших технических бригад обнаружила передачу энергии в межпространственном пространстве в планетарной коре. Дисанцы, по-видимому, тестируют свой проектор раньше, чем мы предполагали. Наш крайний срок был пересмотрен на один день. Боюсь, осталось всего два дня до того, как вы должны будете эвакуироваться.” Его глаза были большими от сострадания. “Мне жаль. Я знаю, что это сделает вашу работу намного сложнее ”.


Брайон не хотел думать о потере целого дня из своего и без того небольшого дедлайна. “Вы уже рассказали об этом дисанцам?”


“Нет”, - сказал ему Краффт. “Решение было принято всего за несколько минут до вашего звонка. Сейчас его передадут по радио в Лиг-магте ”.


“Не могли бы вы отменить передачу и позволить мне передать сообщение лично?”


“Я могу это сделать”, - Краффт на мгновение задумался, - “но это наверняка означало бы твою смерть от их рук. Они без колебаний убьют любого из наших людей. Я бы предпочел отправить его по радио ”.


“Если ты сделаешь это, ты вмешаешься в мои планы и, возможно, разрушишь их под видом спасения моей жизни. Разве моя жизнь не принадлежит мне, и я могу распоряжаться ею по своему усмотрению?”


Впервые профессор Краффт был расстроен. “Мне жаль, ужасно жаль. Я позволяю своим заботам перетекать в мои общественные дела. Конечно, вы можете поступать, как вам заблагорассудится. Я никогда не мог подумать о том, чтобы остановить тебя ”. Он повернулся и сказал что-то неразборчивое за кадром. “Вызов отменен. Ответственность лежит на вас. Все наши пожелания успеха сопровождают вас. Окончание передачи ”.


“Конец передачи”, - сказал Брайон, и экран погас.


“Фоссел!” - крикнул он в интерком. “Достаньте мне лучшую и быструю песчаную машину, которая у нас есть, водителя, который знает дорогу, и двух человек, которые умеют обращаться с оружием и знают, как выполнять приказы. Наконец-то мы добьемся каких-то позитивных действий ”.


X


“Это самоубийство”, - проворчал более высокий охранник.


“Мой, не твой, так что не беспокойся об этом”, - огрызнулся на него Брайон. “Ваша работа - помнить свои приказы и четко их выполнять. А теперь — давайте послушаем их еще раз ”.


Охранник закатил глаза в безмолвном бунте и повторил бесцветным голосом. “Мы остаемся здесь, в машине, и не выключаем мотор, пока вы заходите внутрь каменной кучи. Мы никого не пускаем в машину и стараемся держать их подальше от машины — если, конечно, не стрелять в них. Мы не придем, что бы ни случилось и как бы это ни выглядело, но ждем вас здесь. Если только вы не позвоните по радио, в этом случае мы войдем с включенной автоматикой и расстреляем это место, и не имеет значения, в кого мы попадем. Это будет использовано только в качестве последнего средства ”.


“Посмотри, не сможешь ли ты организовать это последнее средство, если сможешь”, - сказал другой охранник, похлопывая по тяжелому синему стволу своего оружия.


“Я имел в виду это последнее средство”, - сердито сказал Брайон. “Если какое-либо оружие выстрелит без моего разрешения, вы заплатите за это, и заплатите своими шеями. Я хочу, чтобы это было четко понято. Вы здесь в качестве арьергарда и базы, на которую я могу вернуться. Это моя операция, и только моя, если только я не позову тебя. Понятно?”


Он подождал, пока все трое мужчин кивнут в знак согласия, затем проверил заряд своего пистолета. Полностью загружен. Было бы глупо не пойти туда вооруженным. Но он должен был. Один пистолет его бы не спас. Он отложил его в сторону. Кнопка радио на его ошейнике работала, и сигнал был достаточно сильным, чтобы проникать сквозь любое количество стен. Он снял пальто, распахнул дверь и вышел в обжигающее сияние дисанского полудня.


Была только тишина пустыни, нарушаемая ровным гулом автомобильного мотора позади него. Во всех направлениях до самого горизонта простирались вечные песчаные пустыни. Крепость стояла неподалеку, одинокая, массивная груда черных камней. Брайан подошел ближе, наблюдая за любым движением на стенах. Ничто не шевелилось. Конструкция неправильной формы с высокими стенами стояла в тяжеловесной тишине. Теперь Брайон вспотел, лишь частично из-за жары.


Он обошел вокруг него, ища ворота. На уровне земли такого не было. По наклонной расщелине в камне можно было легко взобраться, но казалось невероятным, что это мог быть единственный вход. Полный цикл доказал, что это так. Брайон с несчастным видом посмотрел на покосившийся и сломанный трап, затем сложил руки рупором и громко крикнул.


“Я поднимаюсь. Ваше радио больше не работает. Я привожу послание из Нью-Йорка, которое вы так долго ждали услышать ”. Небольшое искажение правды, не искажая ее. Ответа не последовало. Только шорох песка, приносимого ветром, о камень и бормотание автомобиля на заднем плане. Он начал подниматься.


Камень под ногами крошился, и ему приходилось следить за тем, куда он ставит ноги. В то же время он боролся с постоянным желанием посмотреть вверх, высматривая, не падает ли что-нибудь сверху. Ничего не произошло. Когда он добрался до верха стены, он тяжело дышал, пот выступил на его теле. В поле зрения по-прежнему никого не было. Он стоял на стене неровной формы, которая, казалось, окружала здание. Вместо внутреннего двора стена была внешней стороной сооружения, над ней возвышалась куполообразная крыша. Через различные промежутки времени темные отверстия открывали доступ внутрь. Когда Брайан посмотрел вниз, песчаный кар был всего лишь бурым бугорком в пустыне, уже далеко позади него.


Наклонившись, он прошел через ближайшую дверь. В поле зрения по-прежнему никого не было. Комната внутри была похожа на дом смеха сумасшедшего. Он был выше, чем в ширину, неправильной формы и больше походил на прихожую, чем на комнату. С одного конца он переходил в наклон, который превратился в лестничный колодец. Другой заканчивался дырой, которая исчезала в темноте внизу. Своего рода свет проникал сквозь щели и отверстия, просверленные в толстой каменной стене. Все было построено из того же крошащегося, но прочного камня. Брайон поднялся по лестнице. После нескольких слепых переходов и неправильных поворотов он увидел впереди более яркий свет. В разных комнатах, через которые он проходил, была еда, металл и даже артефакты необычного дизайна Disan. Пока нет людей. Свет впереди становился ярче по мере его приближения, проход открывался и расширялся, пока не уперся в большую центральную камеру.


Это было сердце странной структуры. Все комнаты, проходы и залы существовали только для того, чтобы придать форму этому гигантскому залу. Стены резко поднялись, комната стала круглой в поперечном сечении и сужалась к верху. Это был усеченный конус, поскольку потолка не было; горячий голубой диск неба отбрасывал свет на пол внизу.


На полу стояла группа мужчин, уставившихся на Брайона.


Краем глаза и на самой периферии сознания он замечал остальную часть комнаты. Бочки, магазины, механизмы, радиопередатчик, различные узлы и кучи, которые на первый взгляд не имели смысла. Не было времени присматриваться. Каждая частичка его внимания была сосредоточена на мужчинах в закутках и капюшонах.


Он нашел врага.


* * * *


Все, что происходило с ним до сих пор на Dis, было подготовкой к этому моменту. Нападение в пустыне, побег, ужасная жара от солнца и песка. Все это закалило и подготовило его. Сам по себе он ничего собой не представлял. Теперь битва должна была начаться всерьез.


Ничего из этого не было осознанным. Его бойцовские рефлексы согнули плечи, вытянули руки перед собой, когда он шел мягко, сохраняя равновесие, готовый прыгнуть в любом направлении. Однако в действительности в этом не было необходимости. Вся опасность до сих пор была нефизической. Когда он осознанно обдумал эту мысль, он остановился, пораженный. Что здесь было не так? Никто из мужчин не пошевелился и не издал ни звука. Как он вообще мог знать, что это мужчины? Они были так закутаны и завернуты в ткань, что были видны только их глаза.


В голове Брайона не было никаких сомнений. Несмотря на плотную ткань и тишину, он знал их такими, какие они есть. Глаза были лишены выражения и неподвижны, но в то же время наполнены той же негативной пустотой, что и у хищной птицы. Они могли смотреть на жизнь, смерть и растерзание плоти с таким же отсутствием интереса и сострадания. Все это Брайон понял в одно мгновение, не произнося ни слова. В тот момент, когда он поднял одну ногу и сделал шаг, он понял, с чем ему пришлось столкнуться. Не могло быть никаких сомнений, по крайней мере, для сопереживающего.


От группы молчаливых мужчин исходила морозно-белая волна безэмоциональности. Эмпатичный разделяет чувства других мужчин. Он узнает об их реакции, слегка ощущая их эмоции, всплески интереса, ненависти, любви, страха, желания, волну больших и малых ощущений, которые сопровождают все мысли и действия. Человек, способный к сопереживанию, всегда осознает этот постоянный и безмолвный всплеск, независимо от того, прилагает он усилия, чтобы понять это, или нет. Он похож на человека, который просматривает открытые страницы на столе, полном книг. Он может видеть, что шрифт, слова, абзацы, мысли присутствуют, даже не фокусируя свое внимание на понимании чего-либо из этого.


Тогда что чувствует человек, когда он смотрит на открытые книги и видит только чистые страницы? Книги есть, а слов нет. Он переворачивает страницы одного, затем других, листает страницы, ища смысл. В этом нет никакого смысла. Все страницы пустые.


Таким образом, маги были пустыми, без эмоций. Был едва ощутимый всплеск и отдача, которые, должно быть, были нервными импульсами на базовом уровне. Автоматические настройки нервов и мышц, которые поддерживают жизнь организма. Не более того. Брайан потянулся за другими ощущениями, но там не за что было ухватиться. Либо эти люди, по-видимому, были лишены эмоций, либо им удалось скрыть их от его обнаружения, было невозможно сказать, что именно.


В объективном мире прошло очень мало времени, пока Брион сделал эти открытия. Группа мужчин все еще смотрела на него, молчаливая и неподвижная. Они не были выжидательными, их отношение нельзя было назвать интересом. Но он пришел к ним, и теперь они ждали, чтобы узнать почему. Любые вопросы или заявления, которые они произносили, были бы излишними, поэтому они ничего не говорили. Ответственность лежала на нем.


“Я пришел поговорить с Лигомагте. Кто он такой?” Брайону не понравился слабый звук, который его голос издавал в огромной комнате.


Один из мужчин сделал легкое движение, чтобы привлечь к себе внимание. Никто из остальных не пошевелился. Они все еще ждали.


“У меня есть для тебя сообщение”, - сказал Брайон, говоря медленно, чтобы заполнить тишину комнаты и пустоту своих мыслей. С этим нужно было обращаться правильно. Но что было правильным? “Я из городского фонда, как вы, несомненно, знаете. Я разговаривал с людьми в Нью-Йорке. У них есть сообщение для тебя ”.


Молчание становилось все более долгим. Брайон не собирался превращать это в монолог. Ему нужны были факты, чтобы оперировать, чтобы сформировать мнение. Взгляд на безмолвные формы ни о чем ему не говорил. Время тянулось туго, и наконец Лигмагте заговорил.


“Жители Нью-Йорка собираются сдаться”.


Это было невероятно странное предложение. Брайан никогда раньше не осознавал, насколько большая часть содержания речи состоит из эмоций. Если бы мужчина придал этому положительный оттенок, возможно, произнес это с энтузиазмом, это означало бы: “Успех! Враг собирается сдаться!” Смысл был не в этом.


С возрастающей интонацией в конце это был бы вопрос. “Они собираются сдаться?” Это не было ни тем, ни другим. Предложение не несло никакого другого сообщения, кроме того, что содержалось в простейших значениях отдельных слов. У этого был интеллектуальный подтекст, но он мог быть получен только из прошлых знаний, а не из звучания слов. Было только одно сообщение, которое они были готовы получить из Нью-Йорка. Следовательно, Брион нес послание. Если Брайон нес не это послание, то присутствующим здесь мужчинам было неинтересно.


Это был жизненно важный факт. Если бы они не были заинтересованы, он не мог бы представлять для них никакой дальнейшей ценности. Поскольку он пришел от врага, он и был врагом. Следовательно, он был бы убит. Поскольку это было жизненно важно для его существования, Брайон нашел время, чтобы довести мысль до конца. Это имело логический смысл - и логика была всем, на что он мог сейчас положиться. Он мог бы разговаривать с роботами или инопланетными существами, судя по количеству человеческого ответа, который он получал.


“Вы не можете выиграть эту войну — все, что вы можете сделать, это ускорить собственную смерть”. Он сказал это настолько убедительно, насколько мог, понимая в то же время, что это были напрасные усилия. У людей, стоявших перед ним, не возникло и тени отклика. “Жители Нью-Йорка знают, что у вас есть кобальтовые бомбы, и они обнаружили ваш проектор прыжкового пространства. Они не могут больше рисковать. Они приблизили крайний срок на целый день. Осталось полтора дня до того, как упадут бомбы и вы все будете уничтожены. Ты понимаешь, что это значит —”


“Это и есть послание?” - Спросил Лигмагте.


“Да”, - сказал Брайон.


* * * *


Тогда две вещи спасли ему жизнь. Он догадывался, что произойдет, как только они получат его сообщение, хотя и не был уверен. Но даже подозрение заставило его насторожиться. Этого, в сочетании с рефлексами победителя двадцатых годов, едва хватило, чтобы позволить ему выжить.


Из замороженной мобильности Лигмагте бросился в стремительную атаку. Прыгнув вперед, он вытащил из-под мантии изогнутый обоюдоострый клинок. Он безошибочно прошел через то место, где мгновение назад находилось тело Брайона.


У него не было времени напрячь мышцы и прыгнуть, только пространство, чтобы расслабить их и упасть набок. Его здравый ум вступил в битву, когда он упал на пол. Лигмагте пронесся мимо него, одновременно поворачиваясь и опуская нож. Нога Брайона сделала выпад и зацепила ногу другого мужчины, заставив его растянуться.


Они оба в одно и то же мгновение оказались на ногах, лицом друг к другу. Теперь Брайон сцепил руки перед собой в наилучшей для безоружного человека защите от ножа, обе руки защищали тело, две ладони соединились, чтобы отбить руку с ножом, с какой бы стороны она ни была направлена. Дисанец низко наклонился, быстро перебросил нож из руки в руку, затем снова вонзил его в живот Брайона.


Лишь с небольшим отрывом Брайону удалось уклониться от атаки во второй раз. Лигмагте сражался с полной жестокостью. Каждое действие было настолько интенсивным, насколько это было возможно, смертоносным и тщательным. У этого неравного соревнования мог быть только один конец, если бы Брион продолжал защищаться. Человек с ножом должен был победить.


Со следующей атакой Брайон сменил тактику. Он прыгнул внутрь удара, схватившись за рукоятку с ножом. Жгучая боль пронзила его руку, затем пальцы сжали сухожилие на запястье. Крепко зажат, захлопывается со скрежетом, сжимается с интенсивностью сжимающихся тисков.


Это было все, что он мог сделать, чтобы просто держаться. В нем не было никакой науки, просто его большая сила от физических упражнений и существования на более тяжелой планете. Вся эта сила досталась его сжимающей руке, потому что в этой руке он держал свою собственную жизнь, отводя нож, который хотел оборвать ее навсегда. Ничто другое не имело значения. Ни пугающей силы колени, которые врезались в его тело, ни скрюченных пальцев, которые потянулись к его глазам, чтобы вырвать их. Он защищал свое лицо, как мог, в то время как ногти оставляли борозды в его плоти, а порез на руке обильно кровоточил. Это были лишь незначительные вещи, с которыми нужно было смириться. Его жизнь зависела от того, насколько крепко держались пальцы его правой руки.


Наступила внезапная неподвижность, когда ему удалось схватить Лигмагта за другую руку. Это был хороший захват, и он мог удерживать руку неподвижной. Они достигли стазиса, стоя колено к колену, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Во время борьбы с лица дисанца упала ткань, закрывающая лицо, и пустые, холодные глаза уставились на Брайона. Ни проблеска эмоций не промелькнуло на суровых чертах лица другого мужчины. Огромный сморщенный белый шрам покрывал одну щеку и приподнимал уголок рта в безрадостной гримасе. Это была ложь, здесь по-прежнему не было выражения. Даже когда боль, должно быть, становится все сильнее.


Брион побеждал, если никто не выходил из тупика. Теперь учитывались его больший вес и сила. Дисанцу пришлось бы бросить нож, прежде чем его рука была вывихнута до плеча. Он этого не делал. С внезапным ужасом Брайон понял, что он не собирается его бросать - что бы ни случилось.


Глухой, отвратительный треск пронзил тело дисанца, и рука безвольно повисла мертвая. На лице другого мужчины не отразилось никакого выражения. Нож все еще был зажат в пальцах парализованной руки. Другой рукой Лигмагте потянулся и начал высвобождать лезвие, готовый продолжить бой одной рукой. Брайан поднял ногу и пинком высвободил нож, отправив его вращаться через комнату.


Лигмагте сжал здоровую руку в кулак и врезался им в тело Брайона. Он все еще сражался, как будто ничего не изменилось. Брайон медленно попятился от мужчины. “Прекрати это”, - сказал он. “Ты не можешь победить сейчас. Это невозможно ”. Он обратился к другим мужчинам, которые наблюдали за неравной битвой с невыразительной неподвижностью. Ему никто не ответил.


С ужасным ощущением замирания Брайон тогда понял, что произойдет и что он должен был сделать. Лигмагте был так же безразличен к своей собственной жизни, как и к жизни своей планеты. Он продолжал бы атаку, независимо от того, какой урон был нанесен ему. Брайону представилось безумное видение того, как он ломает мужчине вторую руку, обе ноги, а безрукое изломанное существо все еще движется вперед. Ползающий, перекатывающийся, с оскаленными зубами, поскольку они были единственным оставшимся оружием.


Был только один способ покончить с этим. Брайон сделал ложный выпад, и рука лигмагта высвободилась из его тела. Закрывающая ткань была тонкой, и сквозь нее Брайон мог видеть очертания живота и грудной клетки дисанца. Четкое расположение большого нервного узла.


Это был смертельный удар кара-те. Брайон никогда не использовал его на мужчине. На практике он ломал тяжелые доски, мгновенно раскалывая их коротким, точным ударом. Застывшая рука движется вперед внезапным рывком, весь вес и энергия его тела сосредоточены в соединенных кончиках пальцев. Погружаясь глубоко в плоть другого.


Убийство, не случайно или во внезапном гневе. Убивать, потому что это был единственный способ, которым битва могла закончиться.


Как разрушенная башня из плоти, Disan смялся и упал.


Истекающий кровью, измученный, Брион стоял над телом Лигмагта и смотрел на союзников мертвеца.


Смерть заполнила комнату.


XI


Перед лицом молчаливых дисанцев мысли Бриона заметались по кругу. Пройдет не более мгновения времени, прежде чем магты отомстят за себя кроваво и окончательно. Он почувствовал мимолетное сожаление о том, что не захватил с собой пистолет, но затем отказался от этой мысли. Не было времени на сожаления — что он мог сделать СЕЙЧАС.


Безмолвные наблюдатели не атаковали мгновенно, и Брайон понял, что они еще не могли быть уверены, что Лигмагте был убит. Только Брион знал смертельность этого удара. Их незнание могло бы выиграть ему немного больше времени.


“Лигмагт без сознания, но быстро придет в себя”, - сказал Брайон, указывая на скорчившееся тело. Когда глаза автоматически повернулись вслед за его пальцем, он начал медленно идти к выходу. “Я не хотел этого делать, но он заставил меня, потому что не прислушивался к голосу разума. Теперь я хочу показать вам кое-что еще, кое-что, что, как я надеялся, не будет необходимости раскрывать ”.


Он произносил первые слова, которые приходили ему в голову, пытаясь отвлечься на них как можно дольше. Должно было только казаться, что он идет через комнату, это было то чувство, которое он должен был вызвать. У него даже было время остановиться на секунду, поправить помятую одежду и вытереть пот с глаз. Непринужденно разговариваю, медленно иду к выходу из зала. Он был на полпути к цели, когда чары рассеялись и начался ажиотаж. Один из магов опустился на колени, дотронулся до тела и выкрикнул одно-единственное слово.


“Мертв”.


Брайон не стал дожидаться официального анонса. При первом движении ног он стремглав нырнул в укрытие выхода. На стене рядом с ним были брызги крошечных ракет, и он мельком увидел поднятые духовые пистолеты, прежде чем вмешалась стена. Он поднялся по тускло освещенной лестнице, перепрыгивая через пять ступенек за раз.


Стая была прямо за ним, безмолвная и смертоносная. Он не мог обогнать их — во всяком случае, они сократили дистанцию, когда он довел свое и без того уставшее тело до предела. Не было никакой тонкости или уловки, которую он мог бы использовать сейчас, просто прямое бегство обратно тем путем, которым он пришел. Один-единственный промах на неровных ступенях, и все было бы кончено.


Впереди него кто-то был. Если бы женщина подождала еще несколько секунд, он, несомненно, был бы убит. Но вместо того, чтобы ударить его, когда он проходил мимо двери, она совершила ошибку, выбежав на середину лестницы с ножом наготове, чтобы пронзить его, когда он поднимался. Не сбавляя скорости, Брайон упал на руки и легко увернулся от удара. Проходя мимо, он повернулся и, схватив ее за талию, поднял с земли.


Когда ее ноги подкосились, женщина закричала — первый человеческий звук, который Брайон услышал в этом человеческом муравейнике. Его преследователи были прямо за ним, и он со всей силы швырнул в них женщину. Они упали, запутавшись, и Брайон использовал драгоценные секунды, чтобы добраться до верхнего этажа здания.


* * * *


Должно быть, были другие лестницы и выходы, потому что один из магов стоял между Брионом и выходом из этой ловушки. Вооружен и готов убить его, если он попытается пройти.


Подбегая к палачу, Брайон включил рацию на своем ошейнике и прокричал в нее: “У меня тут неприятности, не могли бы вы —”


Охранники в машине, должно быть, ждали этого сообщения. Прежде чем он закончил, раздался глухой звук высокоскоростного попадания пули в плоть, дисан развернулся и упал, кровь пропитала его плечо. Брайон перепрыгнул через него и направился к трапу.


“Следующий - это я — не стрелять!” - крикнул он.


У обоих охранников, должно быть, были наведены оптические прицелы на это место. Они пропустили Брайона, затем открыли град полуавтоматического огня, который отрывал куски от камня и с шумом отскакивал рикошетами. Брайон не пытался посмотреть, выдерживает ли кто-нибудь этот шквал прикрывающего огня; он сосредоточил свою энергию на том, чтобы совершить как можно более быстрое и беспорядочное снижение. Сквозь звуки стрельбы он услышал вой автомобильного мотора, когда машина рванулась вперед. Тщательный прицел был испорчен, стрелки переключились на полностью автоматический режим и выпустили град летящего металла, который попал в верхнюю часть башни.


“Прекратить...огонь!” Брайон на бегу ахнул в рацию. Водитель был хорош и точно рассчитал время своего прибытия. Машина достигла основания башни в то же мгновение, что и Брайон, и он ворвался в дверь, когда она еще двигалась. Никаких распоряжений не требовалось. Он упал головой на сиденье, когда автомобиль развернулся, поднимая пыль, и на высокой скорости помчался обратно в город.


Осторожно протянув руку, высокий охранник аккуратно извлек из складки брюк Брайона кусочек заостренного дерева и пушинку. Он приоткрыл дверцу машины и так же деликатно выбросил его наружу.


“Я знал, что эта штука тебя не тронула, - сказал он, - поскольку ты все еще среди живых. На дротики для духовых ружей нанесен яд, действие которого занимает всего двенадцать секунд. Повезло.”


Повезло! Брион начинал понимать, насколько ему повезло выбраться из ловушки живым. С информацией. Теперь, когда он знал больше о магте, он содрогнулся от своей невиновности в том, что пришел в башню один и безоружный. Умение помогло ему выжить, но для этого требовалась удача выше среднего. Любопытство привело его сюда, нахальство и скорость погубили его. Он был измотан, избит и окровавлен - но жизнерадостно счастлив. Факты о магтах складывались в теорию, которая могла бы объяснить их попытку расового самоубийства. Ему просто понадобилось немного времени, чтобы привести себя в форму.


Боль пронзила его руку, и он вздрогнул, пораженный, обрывки его мыслей рассыпались в прах вокруг него. Стрелок взломал аптечку первой помощи и протирал руку антисептиком. Ножевая рана была длинной, но неглубокой. Брайан дрожал, пока накладывали повязку, затем быстро натянул пальто. Кондиционер усердно завывал, снижая температуру.


Не было никаких попыток следовать за машиной. Когда черная башня скрылась за горизонтом, охранники расслабились, прочистили оружие прутиками и сравнили меткость. Весь их антагонизм по отношению к Брайону исчез — они действительно улыбнулись ему. Он дал им первый шанс отстреливаться с тех пор, как они появились на этой планете.


Поездка прошла без происшествий, и Брайон едва ли осознавал это. В его голове формировалась теория. Это было радикально, необычно и поразительно - и все же, казалось, это было единственное, что соответствовало фактам. Он надавил на него со всех сторон, но если там и были какие-то дыры, он не смог их найти. Что было нужно, так это беспристрастное доказательство или опровержение. В Dis был только один человек, который был квалифицирован для этого.


* * * *


Когда он вошел, Леа работала в лаборатории, склонившись над маломощным бинокулярным микроскопом. На слайде было что-то маленькое, без конечностей и пульсирующее. Она подняла глаза, когда услышала его шаги, и тепло улыбнулась, узнав его. Усталость и боль исказили ее лицо, кожа, блестевшая от мази от ожогов, была потрескавшейся и шелушащейся. “Я, должно быть, выгляжу ужасно”, - сказала она, приложив тыльную сторону ладони к щеке. “Что-то вроде хорошо смазанного маслом и слегка прожаренного куска говядины”. Она внезапно опустила руку и взяла его ладонь в обе свои. Ее ладони были теплыми и слегка влажными.


“Спасибо тебе, Брайон”, - это все, что она смогла сказать. Ее общество на Земле было в высшей степени цивилизованным и утонченным, способным обсуждать любую тему без эмоций и смущения. В большинстве случаев это было нормально, но затрудняло благодарность человека за спасение твоей жизни. Как бы вы ни пытались это сформулировать, получилось похоже на речь в последнем акте исторической пьесы. Однако не было никаких сомнений в том, что она имела в виду. Ее глаза были большими и темными, зрачки расширены из-за лекарств, которые ей давали. Они не могли лгать, как и эмоции, которые он ощущал. Он не ответил, просто еще мгновение держал ее за руку.


“Как ты себя чувствуешь?” обеспокоенно спросил он. Его кольнула совесть, когда он вспомнил, что именно он приказал ей встать с постели и вернуться к работе сегодня.


“Я должна была бы чувствовать себя ужасно”, - сказала она, небрежно взмахнув рукой. “Но я нахожусь на вершине мира. Я так напичкан обезболивающими и стимуляторами, что я на седьмом небе от счастья. Все нервы в моих ногах словно отключены — это все равно, что ходить на двух пуховых шариках. Спасибо, что вытащил меня из этой ужасной больницы и вернул к работе ”.


Брайону внезапно стало стыдно за то, что он поднял ее с постели больной. “Не извиняйся!” Сказала Леа, по-видимому, читая его мысли, но на самом деле видя только его внезапно поникшее выражение. “Я не чувствую боли. Честно говоря, временами я чувствую легкое головокружение и туман в голове, не более того. И это та работа, ради которой я пришел сюда. На самом деле ... ну, почти невозможно передать вам, насколько все это увлекательно! Это почти стоило того, чтобы его запекли и пропарили ”.


Она повернулась обратно к микроскопу, центрируя образец поворотом винта регулировки ступени. “Бедный Айджел был прав, когда говорил, что эта планета экзобиологически увлекательна. Это брюхоногое моллюскообразное, очень похожее на одостомию, но у него настолько глубокие паразитарные морфологические изменения ...


“Я помню кое-что еще”, - сказал Брайон, прерывая ее восторженную лекцию, из которой он понял только половину. “Разве Айджел также не надеялся, что вы уделите некоторое внимание местным жителям, а также их окружающей среде. Проблема в дисанцах, а не в местной дикой жизни ”.


“Но я их изучаю”, - настаивала Леа. “Дисанцы достигли невероятно продвинутой формы комменсализма. Их жизни настолько тесно связаны и интегрированы с другими формами жизни, что их следует изучать в связи с окружающей средой. Я сомневаюсь, что они демонстрируют столько внешних физических изменений, сколько одостомия при недостаточном приеме пищи-стопы на слайде здесь, но, несомненно, произойдет ряд психологических изменений и корректировок, которые проявятся. Одним из них может быть объяснение их стремления к планетарному самоубийству ”.


“Это может быть правдой, но я так не думаю”, - сказал Брайон. “Этим утром я отправился в небольшую экспедицию и нашел кое-что, имеющее более непосредственное отношение”.


Впервые Леа осознала его слегка потрепанное состояние. Ее перегруженный наркотиками разум мог одновременно улавливать только одну идею и упустил из виду значение повязки и грязи.


“Я был в гостях”, - сказал Брайон, опережая вопрос, готовый сорваться с ее губ. “Маги - это те, кто несет ответственность за возникновение проблем, и я должен был увидеть их вблизи, прежде чем смог принять какое-либо решение. Это была не очень приятная вещь, но я узнал то, что хотел знать. Они во всех отношениях отличаются от обычных Disans. Я сравнил их. Я разговаривал с Ульвом — местным жителем, который спас нас в пустыне, — и я могу его понять. Он не похож на нас во многих отношениях — он, безусловно, должен был бы быть таким, живя в этой духовке, — но он все еще, несомненно, человек. Он давал нам питьевую воду, когда мы в ней нуждались, а затем приводил помощь. Магтеры, лорды высшего класса Диса, являются прямой противоположностью. Настолько хладнокровная и безжалостная кучка убийц, насколько вы можете себе представить. Они пытались убить меня, когда встретили, без причины. Их одежда, привычки, жилища, манеры — все в них отличается от обычного Disan. Что более важно, магты так же хладнокровно эффективны и бесчеловечны, как рептилии. У них нет эмоций, ни любви, ни ненависти, ни гнева, ни страха — ничего. Каждый из них представляет собой пугающий набор мыслительных процессов и реакций, без учета всех эмоций ”.


“Ты не преувеличиваешь?” Спросила Леа. “В конце концов, ты не можешь быть уверен. Возможно, это просто часть их тренировки - не показывать своего эмоционального состояния. Каждый должен испытывать эмоциональные состояния, нравится ему это или нет ”.


“Это моя главная мысль. Все так делают — кроме магтера. Я не могу сейчас вдаваться во все подробности, так что вам просто придется поверить мне на слово. Даже на пороге смерти у них нет страха или ненависти. Это может показаться невероятным, но это правда ”.


Леа попыталась стряхнуть узлы со своего затуманенного наркотиками разума. “Я сегодня скучная, ” сказала она, “ вам придется меня извинить. Если бы у этих правителей не было эмоциональных реакций, это могло бы объяснить их нынешнее самоубийственное положение. Но подобное объяснение порождает больше новых проблем, чем дает ответов на старые. Как они дошли до такого? Кажется, что по-человечески невозможно жить без эмоций ”.


“Это только моя точка зрения. Это по-человечески невозможно. Я думаю, что эти дисанцы из правящего класса вообще не люди, как другие дисанцы. Я думаю, что они инопланетные существа - роботы или андроиды - кто угодно, кроме людей. Я думаю, что они живут замаскированно среди обычных человеческих обитателей ”.


Сначала Леа начала улыбаться, но потом передумала, когда увидела его лицо. “Ты серьезно?” - спросила она.


“Как никогда. Я понимаю, это, должно быть, звучит так, как будто мне сегодня утром слишком сильно взбрыкнули мозги. И все же это единственная идея, которая приходит мне в голову и которая соответствует всем фактам. Посмотрите на доказательства сами. Одна простая вещь бросается в глаза, и ее необходимо учитывать в первую очередь, если мы хотим, чтобы какая-либо теория подтвердилась. Это полное безразличие магов к смерти — своей или чьей-либо еще. Это нормально для человечества?”


“Нет, но я могу найти пару объяснений, которые я предпочел бы сначала изучить, прежде чем притаскивать инопланетную форму жизни. Возможно, произошла мутация или наследственная болезнь, которая исказила их разум ”.


“Разве это не было бы своего рода самоуничтожением?” - Что это? - спросил Брайон. “Антисохранительный? Людям, которые умирают до наступления половой зрелости, будет немного сложно передать мутацию своим детям. Но давайте не будем доводить это дело до смерти — мне так трудно принять всех этих людей в целом. Любая вещь может быть объяснена, но не их совокупность. Как насчет их полного отсутствия эмоций? Или их манера одеваться и их скрытность в целом? Обычный дисан носит матерчатый килт, в то время как магты прикрывают себя настолько полностью, насколько это возможно. Они остаются в своих черных башнях и никогда не выходят наружу, кроме как группами. Их мертвых всегда убирают, чтобы их нельзя было осмотреть. Во всех отношениях они ведут себя как отдельная раса — и я думаю, что так оно и есть ”.


“Допустим на мгновение, что эта диковинная идея может оказаться правдой, как они сюда попали? И почему никто, кроме них, не знает об этом?”


“Достаточно легко объясняется”, - настаивал Брайон. “На этой планете нет письменных свидетельств. После катастрофы, когда горстка выживших просто пыталась здесь существовать, инопланетяне могли приземлиться и вселиться. Любое вмешательство могло быть устранено. Как только население начало расти, захватчики обнаружили, что могут сохранять контроль, оставаясь отдельными, так что их инопланетное отличие не будет замечено.”


“Почему это должно их беспокоить?” Спросила Леа. “Если они так равнодушны к смерти, у них не может быть никаких сильных мыслей об общественном мнении или запахе чужого тела. Зачем им понадобился такой сложный камуфляж? И если они прибыли с другой планеты, что случилось с научными способностями, которые привели их сюда?”


“Мир”, - сказал Брайон. “Я не знаю достаточно, чтобы даже быть в состоянии угадать ответы на половину этих вопросов. Я просто пытаюсь подогнать теорию к фактам. И факты налицо. Магты настолько бесчеловечны, что вызывали бы у меня кошмары — если бы я спал в эти дни. Что нам нужно, так это больше доказательств ”.


“Тогда возьми это”, - решительно сказала Леа. “Я не говорю тебе становиться убийцей, но ты мог бы попробовать немного покопаться в могилах. Дайте мне скальпель и одного из ваших извергов, распростертого на плите, и я быстро скажу вам, кто он такой или нет ”. Она повернулась обратно к микроскопу и склонилась над окуляром.


Это был действительно единственный способ разрубить гордионов узел. Дису оставалось жить всего тридцать шесть часов, так что отдельные смерти не должны вызывать беспокойства. Он должен был найти мертвого мага, и если ни один из них не был доступен в надлежащем состоянии, он должен был насильно добыть одного из них таким образом. Для планетарного спасителя он лично помогал огромному количеству граждан. Он стоял позади Леа, задумчиво глядя на нее сверху вниз, пока она работала. Ее шея была повернута к нему сзади, слегка покрытая мягко вьющимися волосами. При одном из поворотов лицом его разум способен перенести мысли со смерти на жизнь, и он испытал сильное желание слегка приласкать это место, почувствовать податливую текстуру женской плоти.…


Засунув руки глубоко в карманы, он быстро направился к двери. “Отдохни немного поскорее”, - крикнул он ей. “Я сомневаюсь, что эти ошибки дадут вам ответ. Я собираюсь посмотреть, смогу ли я достать полноразмерный экземпляр, который вы хотите ”.


“Правда может быть где угодно, я останусь с этим, пока ты не вернешься”, - сказала она, не отрывая взгляда от микроскопа.


* * * *


Наверху, под крышей, находилась хорошо оборудованная комната связи, Брайон быстро осмотрел ее, когда впервые осматривал здание. Дежурный оператор был в наушниках — хотя только один из телефонов закрывал ухо - и осуществлял мониторинг через диапазоны. Его босые ноги лежали на краю стола, а свободной рукой он ел толстый сэндвич. Его глаза расширились, когда он увидел Брайона в дверном проеме, и он бросился наутек.


“Сохраняй позу, - сказал ему Брайон, - меня это не беспокоит. И если вы сделаете какие-либо резкие движения, вы можете разбить телефон, убить себя электрическим током или задохнуться до смерти. Просто посмотри, сможешь ли ты настроить приемопередатчик на эту частоту для меня ”. Брайон записал номер в блокнот и передал его оператору. Это была частота, которую профессор-коммандер Краффт дал ему для радиосвязи незаконных террористов - армии Нью-Йорка.


Оператор подключил телефонную трубку и передал ее Брайону. “Схема открыта”, - пробормотал он с набитым еще не проглоченным бутербродом ртом.


“Это Брэндд, директор C.R.F. Проходите, пожалуйста”. Он продолжал повторять это более десяти минут, прежде чем получил ответ.


“Чего ты хочешь?”


“У меня есть для вас сообщение чрезвычайной срочности - и я также хотел бы вашей помощи. Хотите еще какую-нибудь информацию по радио?”


“Нет. Ждите здесь — мы свяжемся с вами после наступления темноты ”. Несущая волна отключилась.


Тридцать пять часов до конца света — и все, что он мог делать, это ждать.


XII


На столе Брайона, когда он вошел, лежали две аккуратные стопки бумаги. Когда он сел и потянулся за ними, он почувствовал арктический холод в воздухе, ледяной порыв ветра. Он исходил из решетки кондиционера, которая теперь была закрыта сварными стальными прутьями. Блок управления был герметично закрыт. Кто-то был либо очень забавным, либо очень эффективным. В любом случае, было холодно. Брайан пинал крышку, пока она не прогнулась, затем отогнул ее в сторону. После тщательного осмотра внутренностей он отсоединил один провод и замкнул его на другой. Он был вознагражден несколькими шипящими трещинами и изрядным количеством дыма. Компрессор застонал и выдохся.


В дверях стоял Фоссел с большим количеством бумаг и потрясенным выражением лица. “Что у тебя там?” - спросил я. - Что это? - спросил Брайон. Фосселу удалось придать своему лицу невозмутимое выражение, и он отнес папки на стол, разложив их по стопкам, которые уже были там.


“Это отчеты о ходе выполнения, которые вы просили, от всех подразделений. Детали на сегодняшний день, выводы, предложения и так далее ”.


“А другая стопка?” - спросил я. Брайон указал.


“Внепланетная корреспонденция, счета-фактуры, заявки”, - он расправил края стопки, пока отвечал. “Ежедневный отчет, больничный журнал —” Его голос затих и прервался, когда Брайан осторожно сдвинул стопку с края стола в корзину для мусора.


“Другими словами, бюрократическая волокита”, - сказал Брайон. “Что ж, все готово”.


Один за другим отчеты о проделанной работе следовали за первой стопкой в корзину, пока его стол не был очищен. Ничего. Это было именно то, чего он ожидал. Но всегда оставался шанс, что кто-то из специалистов сможет предложить новый подход. Они этого не сделали, они все были слишком заняты специализацией.


Небо снаружи темнело. Охраннику у главного входа было приказано впускать любого, кто придет спрашивать о директоре. Брион больше ничего не мог сделать, пока повстанцы из Нью-Йорка не вышли на контакт. Его охватило раздражение. По крайней мере, Леа делала что-то конструктивное, он мог заглянуть к ней.


Он открыл дверь в лабораторию с чувством приятного предвкушения. Он застыл и мгновенно разбился. Ее микроскоп был закрыт, и она исчезла. Она ужинает, подумал он, или— она в больнице. Больница находилась этажом ниже, и он отправился туда первым.


“Конечно, она здесь!” - проворчал доктор Стайн. “Где еще должна быть девушка в ее состоянии? Сегодня она достаточно долго не вставала с постели. Завтра последний день, и если вы хотите заставить ее поработать еще до истечения срока, вам лучше дать ей отдохнуть сегодня вечером. Лучше дать отдохнуть всему персоналу. Я весь день раздавал транквилизаторы, такие как аспирин. Они разваливаются на части”.


“Мир разваливается на части. Как дела у Леа?”


“Учитывая ее форму, она в порядке. Зайдите и убедитесь сами, если не хотите верить мне на слово. Мне нужно посмотреть на других пациентов ”.


“Вы так волнуетесь, доктор?”


“Конечно, я такой! Я так же подвержен болезням плоти, как и все вы. Мы сидим на бомбе замедленного действия, и мне это не нравится. Я буду делать свою работу столько, сколько потребуется, но я также буду рад увидеть, как приземляются корабли, чтобы вытащить нас. Единственная кожа, о которой я сейчас действительно эмоционально беспокоюсь, - это моя собственная. И если вы хотите, чтобы вас посвятили в общественную тайну — остальные ваши сотрудники чувствуют то же самое. Так что не рассчитывайте на слишком большую эффективность ”.


“Я никогда этого не делал”, - сказал Брайон.


* * * *


В комнате Леа было темно, ее освещал только косой свет луны, падавший в окно. Брайон вошел и закрыл за собой дверь. Тихо ступая, он подошел к кровати. Она крепко спала, ее дыхание было мягким и размеренным. Ночной сон сейчас принес бы столько же пользы, сколько все лекарства.


Тогда ему следовало уйти, но вместо этого он сел в кресло, стоявшее рядом с изголовьем кровати. Охранники знали, где он был, он мог ждать здесь так же хорошо, как и в любом другом месте.


Это был украденный момент спокойствия в мире, находящемся на грани разрушения. Он был благодарен за это. В лунном свете все выглядело менее суровым, и он потер глаза, снимая напряжение. Лицо Леа было выглажено светом, красивым и молодым; прямой контраст со всем остальным в этом ядовитом мире. Ее рука выпросталась из-под одеяла, и он взял ее в свою, повинуясь внезапному импульсу. Глядя в окно на пустыню вдалеке, он позволил умиротворению омыть его, заставив себя на мгновение забыть о том, что еще один день, и жизнь исчезнет с этой планеты.


Позже, когда он снова посмотрел на Леа, он увидел, что ее глаза были открыты, хотя она и не двигалась. Как долго она не спала? Он отдернул свою руку от ее, внезапно почувствовав себя виноватым.


“Хозяин присматривает за рабами, чтобы проверить, готовы ли они к утренней тренировке на беговой дорожке?” спросила она. Это было своего рода замечание, которое она так часто использовала на корабле, хотя сейчас оно звучало не так резко. И она улыбалась. И все же это слишком хорошо напомнило ему о ее высокомерном отношении к деревенщинам из stellar sticks. Здесь он мог бы быть режиссером, но на древней Земле он был бы всего лишь еще одним зазевавшимся мужланом.


“Как ты себя чувствуешь?” спросил он, осознавая и ненавидя банальность слов, даже когда произносил их.


“Ужасно. К утру я буду мертв. Принеси мне кусочек фрукта из этой вазы, хорошо? У меня во рту вкус, как каблук старого ботинка. Интересно, как сюда вообще попали свежие фрукты? Вероятно, подарок рабочему классу от улыбающихся планетарных убийц с Ньюйорда”, - она взяла яблоко, которое дал ей Брайон, и откусила от него. “Ты когда-нибудь думал о том, чтобы отправиться на Землю?”


Брайон был поражен, это было слишком близко к его собственным мыслям о планетарном фоне. Однако здесь не могло быть никакой связи. “Никогда”, - сказал он ей. “Еще несколько месяцев назад я даже не думал покидать Anvhar. Двадцатые - это такое большое событие у нас дома, что трудно представить, что существует что-то еще, пока ты все еще принимаешь в них участие ”.


“Избавь меня от двадцаток”, - взмолилась она. “Послушав тебя и Айджела, я знаю о них гораздо больше, чем мне когда-либо хотелось бы знать. Но как насчет самого Anvhar? Есть ли у вас большие города-государства, подобные Земле?”


“Ничего подобного. Для своего размера в нем очень небольшая популяция. Никаких больших городов вообще. Я думаю, что крупнейшие населенные пункты находятся вокруг школ, упаковочных заводов и тому подобного ”.


“Есть там экзобиологи?” Спросила Леа, с присущей женщине способностью любую общую тему воспринимать как личную.


“Полагаю, в университетах, хотя я бы не знал наверняка. И вы должны понимать, что когда я говорю "никаких больших городов", я также имею в виду "никаких маленьких городов". Мы совсем не так организованы. Я полагаю, что основная физическая единица - это семья и круг друзей. Друзья быстро приобретают значение, поскольку семья распадается, когда дети еще относительно молоды. Полагаю, что-то в генах говорит о том, что всем нам нравится быть одним. Полагаю, вы могли бы назвать это врожденной чертой выживания.”


“До определенного момента”, - сказала она, деликатно откусывая от яблока. “Заходите слишком далеко в подобных вещах, и в итоге у вас вообще не останется населения. Для этого необходима определенная близость ”.


“Конечно, есть. И должна существовать какая-то форма признанных отношений или контроля — это или полная неразборчивость. В Anvhar акцент делается на личной ответственности, и это, кажется, решает проблему. Если бы у нас не было взрослого взгляда на ... вещи, наша жизнь была бы невозможна. Людей сводит вместе либо случайность, либо намеренно, и с этой близостью должна быть определенная определенность отношений —”


“Ты меня теряешь”, - запротестовала Леа. “Либо я все еще в тумане от наркотика, либо ты внезапно не в состоянии произнести слово длиной менее четырех слогов. Знаешь, всякий раз, когда это происходит с тобой, у меня складывается отчетливое впечатление, что ты пытаешься что-то скрыть. Ради Оккама, будьте конкретны! Соберите вместе двух таких гипотетических личностей и расскажите мне, что получится ”.


Брайон глубоко вздохнул. Он был по уши в дерьме и далеко от берега. “Что ж— возьмите такого холостяка, как я. Поскольку мне нравятся беговые лыжи, я живу в этом большом доме, который есть у нашей семьи, прямо на краю Брокен Хиллс. Летом я присматривал за стадом драмтумов, но после забоя всю зиму все мое время принадлежало только мне. Я много катался на лыжах и работал в двадцатых годах. Иногда я ходил в гости. С другой стороны, люди заглядывали ко мне — домов на Анваре немного, и они расположены далеко друг от друга. У нас даже нет замков на наших входных дверях. Вы принимаете и оказываете гостеприимство без каких-либо оговорок. Кто бы ни пришел. Мужчины и женщины — в группах или просто путешествующие в одиночку —”


“Я уловил намек. Жизнь, должно быть, скучна для одинокой девушки на вашей планете-айсберге, ей наверняка приходится подолгу сидеть дома ”.


“Только если она захочет. В противном случае она может идти, куда пожелает, и ее примут как другую личность. Я полагаю, что это вышло из моды в остальной галактике — и, вероятно, вызвало бы большой смех на Земле, — но платоническая, бескорыстная дружба между мужчиной и женщиной является общепринятой вещью на Анваре ”.


“Звучит чрезвычайно скучно. Если вы все такие крутые и далекие друзья, что поддерживает ваш уровень рождаемости на высоком уровне?”


Брайан почувствовал, как у него покраснели уши, не совсем уверенный, дразнят его или нет. “Существует множество счастливых браков. Но женщина всегда должна указывать, заинтересована ли она в мужчине. Девушка, которая не заинтересована, не получит никаких предложений. Я представляю, что эта планета сильно отличается от других планет, но таков и наш мир. Для нас система работает достаточно хорошо ”.


“Почти полная противоположность Земле”, - сказала ему Леа, бросая огрызок яблока на блюдо и тщательно облизывая кончики пальцев. “Я думаю, вы, анварцы, описали бы Землю как планетарный рассадник греха. Обратная сторона вашей системы, и он работает на полную мощность все время. Там слишком много людей для комфорта. Контроль над рождаемостью появился поздно, и с ним все еще борются — если вы вообще можете себе это представить. В нем слишком много бредовых идей, которые давно укоренились в обычаях. Мир перенаселен. Мужчины, женщины, дети - бурлящая толпа, куда ни глянь. И все физически зрелые люди, кажется, вовлечены в Великую игру Любви. Мужчина всегда является агрессором, а женщины принимают самые возмутительные виды лести как должное. На вечеринках это всегда пара горячих вдохов страсти, обволакивающих твою шею. Девушка должна следить за тем, чтобы ее каблуки с шипами были остро подстрижены.”


“Она должна что—?”


“Это фигура речи, Брайон. Это значит, что ты все время сопротивляешься, если не хочешь, чтобы тебя смыло потопом ”.


“Звучит довольно”, — Брайан взвесил слово, прежде чем произнести его, но не смог найти ничего другого подходящего, — “отталкивающе”.


“С вашей точки зрения, это было бы. Боюсь, мы настолько к этому привыкли, что даже принимаем это как должное. С точки зрения социологии— ” Она остановилась и посмотрела на прямую спину Брайона и его почти застывшую позу. Ее глаза расширились, а рот открылся в невысказанном ох от внезапного осознания.


“Я веду себя как дура”, - сказала она. “Ты вообще не говорил в общем! Вы имели в виду очень специфическую тему. А именно меня!”


“Пожалуйста, Леа, ты должна понять—”


“Но я люблю!” - она засмеялась. “Все время, пока я думал, что ты ведешь себя как холодный и бессердечный кусок льда, ты на самом деле был очень милым. Просто играю в игру в старом добром анварском стиле. Ждешь знака от меня. Мы бы все еще играли по другим правилам, если бы у вас не было больше здравого смысла, чем у меня, и, наконец, вы поняли, что где-то на линии мы, должно быть, перепутали наши сигналы. А я думал, ты какой-то морозный инопланетянин, соблюдающий целибат ”. Она высвободила руку, и ее пальцы прошлись по его волосам. То, что она давно хотела сделать.


“Я должен был”, - сказал он, пытаясь игнорировать легкое прикосновение ее пальцев. “Поскольку я так много думал о тебе, я не мог сделать ничего, что могло бы тебя оскорбить. Пока я не начал беспокоиться, в чем может заключаться оскорбление, поскольку я ничего не знал о нравах вашей планеты.”


“Ну, теперь ты знаешь”, - сказала она очень мягко. “Мужчины проявляют агрессию. Теперь, когда я понимаю, мне кажется, твой подход мне нравится больше. Но я все еще не уверен во всех правилах. Нужно ли объяснять, что да, Брайон, ты мне очень нравишься? В тебе больше мужественности, чем я когда-либо встречал прежде, в одном огромном широкоплечем комке...


Его руки обнимали ее, прижимая к себе, и их губы искали друг друга в темноте.


XIII


“Он не захотел входить, сэр. Просто постучал в дверь и сказал: я здесь, скажи Брэндду ”.


“Достаточно хорошо”, - сказал Брайон, убирая пистолет в кобуру и убирая запасные обоймы в карман. “Я сейчас ухожу и должен вернуться до рассвета. Доставьте сюда из больницы одни из носилок на колесиках. Я хочу, чтобы он ждал меня, когда я вернусь ”.


Снаружи на улице было темнее, чем он помнил. Брайон нахмурился, и его рука потянулась к пистолету. Кто-то вывел из строя все близлежащие источники света. Звездного освещения было как раз достаточно, чтобы он смог разглядеть темную громаду песчаной каши.


Мотор взревел, как только он закрыл дверь. Без огней песочница проложила путь через город и выехала в пустыню. Хотя скорость возросла, водитель по-прежнему вел машину в темноте, нащупывая дорогу легкими касаниями рычагов управления. Земля поднималась, и когда они достигли вершины плоской горы, он заглушил двигатель. Ни водитель, ни Брайон не произнесли ни слова с тех пор, как уехали.


Щелкнул выключатель, и на приборе зажглись индикаторы. В их тусклом сиянии Брайон мог разглядеть ястребиный профиль другого мужчины. Когда он переместился, Брайон увидел, что его фигура была жестоко укорочена. Либо несчастный случай, либо мутировавший ген искривил его позвоночник, сгорбив его вперед в вечной согнутой мольбе. Искалеченные тела встречаются редко — это было первое, что Брайон когда-либо видел. Он задавался вопросом, какая череда событий всю жизнь удерживала его от медицинской помощи. Это могло бы объяснить горечь и боль в голосе мужчины.


“Потрудились ли могучие мозги в Ньорде сообщить вам, что они отложили дедлайн еще на один день? Что этому миру вот-вот придет конец?”


“Да, я знаю”, - сказал Брайон. “Вот почему я обращаюсь к вашей группе за помощью. Наше время истекает слишком быстро ”.


Мужчина не ответил, только хмыкнул и полностью сосредоточился на сигналах радара и светящемся экране. Электронные органы чувств включились, когда он проверил все поисковые частоты, чтобы убедиться, что за ними следят.


“Куда мы направляемся?” - Что это? - спросил Брайон.


“В пустыню”, - водитель неопределенно махнул рукой. “Штаб армии. Поскольку все это будет взорвано в другой день, я думаю, я могу сказать вам, что это единственный лагерь, который у нас есть. Все машины, люди и оружие базируются там. И привет. Он здесь главный. Завтра все это исчезнет — вместе с этой проклятой планетой. Какое у вас к нам дело?”


“Разве я не должен говорить это Hys?”


“Поступай как знаешь”. Удовлетворенный результатами поиска по приборам, водитель снова завел машину и помчался по пустыне. “Но мы добровольческая армия, и у нас нет секретов друг от друга. Только от дураков дома, которые собираются уничтожить этот мир ”. В его словах была горечь, которую он даже не пытался скрыть. “Они ссорились между собой и так долго откладывали принятие твердого решения, что теперь вынуждены совершить убийство”.


“Из того, что я слышал, я думал, что все было наоборот. Они называют вашу армию Нью-Йорка террористами”.


“Мы такие. Потому что мы армия, и мы на войне. Идеалисты на родине поняли это, только когда стало слишком поздно. Если бы они поддержали нас с самого начала, мы бы взорвали каждый черный замок на планете, пока не нашли бы эти бомбы. Но это означало бы бессмысленное разрушение и смерть. Они бы об этом не подумали. Теперь они собираются убить всех, разрушить все ”. Он включил подсветку на панели ровно на столько, чтобы определить направление по компасу, и Брайон увидел, как мучительно несчастно его скрюченное тело.


“Это еще не конец”, - сказал Брайон. “Осталось больше суток, и я думаю, что я нащупал то, что может остановить войну — без сбрасывания бомб”.


“Вы отвечаете за фонд "Бесплатные хлеб и одеяла" в области культурных связей, не так ли? Что хорошего может сделать ваша компания, когда начнется стрельба?”


“Ни одного. Но, может быть, мы сможем отложить съемки. Если вы пытаетесь оскорбить меня — не утруждайте себя. Мой коэффициент раздражения очень высок ”.


Водитель только хмыкнул на это, сбавляя скорость, когда они проезжали через поле из битого камня. “Чего ты хочешь?” - спросил я. он спросил.


“Мы хотим провести детальное исследование одного из магов. Живой или мертвый, это не имеет никакого значения. У тебя случайно нет с собой такого?”


“Нет. Мы сражались с ними достаточно часто, но всегда на их домашней территории. Они хранят все свои потери и значительное количество наших. В любом случае, какая тебе от этого польза? Мертвый не скажет вам, где бомбы или проектор прыжкового пространства.”


“Я не понимаю, почему я должен объяснять это вам — если только вы не главный. Ты - Hys, не так ли?”


Водитель сердито ворчал и молчал, пока вел машину. Наконец он спросил: “Что заставляет тебя так думать?”


“Назови это предчувствием. Во-первых, ты не очень похож на водителя песочницы. Конечно, в вашей армии могут быть только генералы и никаких рядовых — но я сомневаюсь в этом. Я также знаю, что время для всех нас почти истекло. Это долгая поездка, и было бы пустой тратой времени, если бы вы просто сидели в пустыне и ждали меня. Если бы вы сами отвезли меня, вы могли бы принять решение до того, как мы приехали. Приготовьте решение, собираетесь ли вы помогать мне или нет. А ты?”


“Да, я Хайс. Но вы все еще не ответили на мой вопрос. Для чего тебе нужно тело?”


“Мы собираемся вскрыть его и хорошенько рассмотреть. Я не думаю, что магты - люди. Они — нечто, живущее среди людей и маскирующееся под людей, но все еще не являющееся человеком ”.


“Тайные пришельцы?” Хайс взорвался словами со смесью удивления и отвращения.


“Возможно. Экспертиза покажет нам это ”.


“Ты либо глуп, либо некомпетентен”, - с горечью сказал Хайс. “Жар Dis поджарил твои мозги в твоей голове. Я не буду частью такого рода абсурдного плана ”.


“Ты должен”, - сказал Брайон, удивляясь собственному спокойствию. Он мог чувствовать интерес другого человека, скрытый за его оскорбительными манерами. “Мне даже не нужно объяснять вам свои причины. В другой день этот мир закончится, и у вас нет способа остановить это. У меня просто может появиться идея, которая может сработать, и вы не можете позволить себе рисковать — по крайней мере, если вы действительно искренни. Либо ты убийца, убивающий дисанцев ради удовольствия, либо ты искренне хочешь остановить войну. Что это?”


“С твоим телом все будет в порядке”, - проскрежетал Хайс, яростно разворачивая машину вокруг каменного выступа. “Не то чтобы это чего—то достигнет - но я не могу найти вины в убийстве другого магта. Мы можем без проблем вписать вашу операцию в наши планы. Это последняя ночь, и я отправил каждую из своих команд в рейды. Мы взломаем как можно больше башен магов до рассвета. Есть небольшой шанс, что мы сможем что-нибудь раскопать. На самом деле это просто съемка в темноте, но это все, что мы можем сейчас сделать. Моя собственная команда ждет, и вы можете поехать вместе с нами. Остальные ушли раньше. Мы собираемся взорвать небольшую башню на этой стороне города. Однажды мы совершили налет на него и захватили много стрелкового оружия, которое они там хранили. Есть большая вероятность, что они, возможно, были достаточно глупы, чтобы снова что-то там хранить. Иногда кажется, что магты страдают от полного отсутствия воображения.”


“Ты понятия не имеешь, насколько ты прав”, - сказал ему Брайон.


Пескоход замедлил ход, когда они приблизились к плоскогорной горе, которая вертикально поднималась из пустыни. Они хрустели по разбитым камням, не оставляя следов. На приборной панели замигал огонек, Hys мгновенно остановился и заглушил двигатель. Они выбрались наружу, потягиваясь и дрожа от холода пустынной ночи.


Было темно, когда они шли в тени утеса, и им пришлось на ощупь пробираться по тропинке среди осыпавшихся валунов. Внезапная вспышка света заставила Брайона вздрогнуть и прикрыть глаза. Рядом с ним, на земле, находился жужжащий проектор отмены звука, испускающий веерообразную завесу вибрации, которая поглощала все падающие на нее световые лучи. Эта невероятная чернота создала светонепроницаемую стену для углубленной впадины у подножия скалы. В этом укрытии, под выступом скалы, стояли три открытых песочницы. Они были большими и бронированными, воинственными из-за своей потрескавшейся серой окраски. Мужчины развалились, разговаривали и полировали свое оружие. Все прекратилось, когда появились Хайс и Брион.


“Загружайся”, - крикнул Хайс. “Сейчас мы собираемся атаковать по тому же плану, который я изложил ранее. Тащи Телта сюда”. Когда он разговаривал со своими людьми, из его голоса исчезла некоторая резкость. Рослые солдаты Ниджорда двинулись в готовом повиновении командиру. Они нависали над его согнутой фигурой, большинство из них были вдвое выше его. И все же я без колебаний прыгнула, когда он скомандовал. Они были основой ударной силы "Ньорд", а он был мозгом.


К Hys подкатился коренастый мужчина квадратной формы и отсалютовал неторопливым движением руки. Он был увешан тяжелыми рюкзаками и электронными инструментами. Его карманы оттопыривались от мелких инструментов.


“Это Телт, ” сказал Хайс Брайону, “ он позаботится о тебе. Telt - моя личная техническая команда. Сопровождает все мои операции с его приборами для тестирования внутренних помещений фортов Дисана. Пока что он не нашел никаких следов генератора прыжкового пространства или избыточной радиоактивности, которые могли бы указывать на бомбу. Поскольку он бесполезен, и ты бесполезен, вы оба можете позаботиться друг о друге. Воспользуйся машиной, на которой мы приехали ”.


Широкое лицо Телта расплылось в лягушачьей ухмылке, его голос был хриплым и хриплым. “Подожди! Просто подожди! Однажды эти иголки дрогнут, и все наши проблемы закончатся. Что ты хочешь, чтобы я сделал с незнакомцем?”


“Снабдите его трупом — одного из магов”, - сказал Хайс. “Отнеси его туда, куда он хочет, а затем доложи сюда”. Хайс хмуро посмотрел на Телта. “Когда-нибудь твои иголки будут мерцать! Бедный дурак — это последний день ”. Он отвернулся и махнул мужчинам, чтобы они садились в свои песочницы.


“Я ему нравлюсь”, - сказал Телт, прикрепляя последнюю деталь оборудования. “Ты можешь сказать, потому что он так меня называет. Он великий человек, Hys, но они так и не узнали об этом, пока не стало слишком поздно. Передай мне этот счетчик, хорошо?”


* * * *


Брайон последовал за техником к машине и помог ему погрузить оборудование на борт. Когда из темноты появились более крупные машины, Телт развернулся вслед за ними. Они гуськом продвигались вперед по скалам, пока не оказались в пустыне с крутыми песчаными дюнами. Затем они выстроились в шеренгу в ряд и устремились к своей цели.


Телт хрипло напевал себе под нос, пока вел машину. Он внезапно замолчал и посмотрел на Брайона. “Для чего тебе нужен dead Dis?”


“Теория”, - вяло ответил Брайон. Он наполовину дремал в кресле, пользуясь возможностью немного отдохнуть перед атакой. “Я все еще ищу способ предотвратить конец”.


“Ты и Хайс”, - с удовлетворением сказал Телт. “Пара идеалистов. Попытка остановить войну, которую ты не начинал. Они никогда не слушали Hys. Он сказал им в самом начале, что именно произойдет, и он был прав. Они всегда думали, что его идеи были кривыми, как и он сам. Рос один в горном лагере, со слишком искривленной спиной и слишком старым, чтобы его можно было починить, когда он, наконец, вышел. Идеи перекрутились таким же образом. Сделал себя авторитетом в области войны. Хах! Война в Нью-Йорке. Это все равно что быть специалистом по кубикам льда в аду. Но он знал об этом все, но они никогда не позволили бы ему использовать то, что он знал. Поставьте дедушку Краффта главным вместо себя ”.


“Но Хайс теперь командует армией?”


“Все добровольцы, их слишком мало и слишком мало денег. Слишком мало и слишком чертовски поздно, чтобы принести хоть какую-то пользу. Я никогда не буду достаточно хорош. И за это нас называют мясниками ”. Теперь в голосе Телта чувствовалась заминка, скрытый поток эмоций, которые он не мог подавить. “Дома они думают, что нам нравится убивать. Думаешь, мы сумасшедшие. Они не могут понять, что мы делаем единственное, что должно быть сделано— ” Он замолчал, быстро нажав на тормоза и заглушив двигатель. Вереница вагонов с песком подошла к остановке. Впереди, едва видимая из-за дюн, виднелась вершина темной башни.


“Отсюда мы пойдем пешком”, - сказал Телт, вставая и потягиваясь. “Мы можем не торопиться, потому что другие парни вступают первыми, смягчают ситуацию. Затем мы с тобой отправляемся в подвал для проверки на радиацию и находим там симпатичный труп.”


Сначала пешком, затем ползком, когда дюны больше не прикрывали их, они подкрались к крепости Дисан. Темные фигуры двигались впереди них, останавливаясь только тогда, когда достигали осыпающихся черных стен. Они не воспользовались подъемным пандусом, а поднялись по отвесной внешней стороне крепостных валов.


“Прокладчики линий”, - прошептал Телт. “Закрепляются, когда попадает ракета, имеют какую-то быстросохнущую слизь. Затем мы поднимаем нить накала с помощью двигателя для подъема по леске. Они их изобрели”.


“Это тот путь, которым мы с тобой собираемся войти?” - Что это? - спросил Брайон.


“Нет, мы прекращаем восхождение. Я уже говорил тебе, что однажды мы попали в этот рок. Я знаю расположение внутри.” Он двигался, пока говорил, осторожно меряя шагами расстояние вокруг основания башни. “Должен быть примерно здесь”.


Воздух пронзил пронзительный вопль, и крыша здания магтер вспыхнула пламенем. Над ними застучало автоматическое оружие. Что-то тихо упало в ночи и тяжело ударилось о землю рядом с ними.


“Атака началась”, - крикнул Телт. “Мы должны пройти сейчас, пока все эти уроды сражаются на вершине”. Он вытащил из одной из своих сумок предмет в форме тарелки и сильно ударил им по стене. Он висел там. Он повернул его сзади, что-то вытащил и махнул Брайону, чтобы тот опускал его на землю. “Кумулятивный заряд. Должно влететь сразу, но никогда нельзя сказать наверняка ”.


Земля под ними подпрыгнула, и раздался звонкий стук, словно гигантский кулак пробил стену. Облако пыли и дыма рассеялось, и они смогли разглядеть темное отверстие в скале, туннель, пробитый в стене направленной силой взрыва. Телт направил луч света через отверстие на разрушенную камеру внутри.


“Не о чем беспокоиться тому, кто прислонялся к этой стене. Но давайте войдем в этот черный улей и выйдем из него, пока те, что наверху, не спустились для расследования.”


На полу было полно осколков камня, и они скользили и кувыркались по нему. Телт указывал фонариком путь вниз по наклонному пандусу. “Подземные камеры в скале. Они всегда хранят свои вещи там, внизу ...”


Дымящаяся черная сфера по дуге вылетела из устья туннеля, ударившись о их ноги. Телт просто разинул рот, но как только он упал на пол, Брайон прыгнул вперед. Он поймал его тыльной стороной стопы и пинком отправил обратно в темное отверстие туннеля. Телт ударился о землю рядом с ним, когда внизу вспыхнуло оранжевое пламя взрыва. Осколки застучали по потолку и стене позади них.


“Гранаты!” Телт ахнул. “Они использовали их всего один раз — их не может быть много. Должен предупредить Хайса ”. Он подключил горловой микрофон к передатчику на спине и быстро заговорил в него. Внизу послышалось шевеление, и Брайон обрушил на туннель огненный дождь.


“Сверху они тоже плохо заразились! Мы должны уходить. Иди первым, а я тебя прикрою ”.


“Я пришел за своим Дисаном - я не уйду, пока не получу его”.


“Ты сумасшедший! Ты покойник, если останешься!”


Телт карабкался обратно к их разрушенному входу, пока говорил. Он стоял спиной, когда Брайон выстрелил. Маг появился бесшумно, как тень смерти. Они атаковали без звука, с ничего не выражающими лицами бросаясь под пули. Двое умерли сразу, скручиваясь и сворачиваясь, третий упал к ногам Брайона. Застреленный, пронзенный, умирающий, но еще не мертвый. Оставляя багровый след, он наклонился ближе, поднимая свой нож к Брайону. Он не пошевелился. Сколько раз ты должен убить человека? Или это был мужчина. Его разум и тело восстали против убийства и он был почти готов принять смерть сам, а не убивать снова.


Пули Телта пробили тело, и оно упало с мрачной окончательностью.


“Вот твой труп — теперь убери его отсюда!” Телт завизжал.


Вдвоем они протащили промокший вес мертвого магта через дыру, их обнаженные спины ползли в ожидании мгновенной смерти. Когда они бежали с башни, больше не было нападений, за исключением гранаты, которая взорвалась слишком далеко позади них, чтобы причинить какой-либо вред.


Одна из бронированных машин с песком объезжала крепость, сверкая фарами, ведя непрерывный огонь из своего тяжелого вооружения. Нападавшие забрались в него, когда пытались отступить. Телт и Брайон тащили Дисана за собой, пробираясь по рыхлому песку к кружащей машине. Телт оглянулся через плечо и перешел на неуклюжий бег.


“Они преследуют нас!” - выдохнул он. “Первый раз, когда они преследовали нас после налета!”


“Они должны знать, что тело у нас”, - сказал Брайон.


“Оставь это позади!” Телт поперхнулся. “Слишком тяжелый, чтобы нести ... в любом случае!”


“Я бы предпочел оставить тебя”, - огрызнулся Брайон. “Дай мне это”. Он оттащил труп от не сопротивляющегося Телта и взвалил его себе на плечи. “Теперь используй свой пистолет, чтобы прикрыть нас!”


Телт выпустил дождь пуль обратно в темные фигуры, следовавшие за ними. Водитель, должно быть, увидел вспышку их огня, потому что грузовик развернулся и направился к ним. Он затормозил в удушливом облаке пыли, и готовые руки потянулись, чтобы поднять их. Брайан толкнул тело перед собой и полез за ним. Двигатель грузовика заурчал, и они помчались прочь в темноту, прочь от разрушенной башни.


“Знаешь, это было больше похоже на шутку, когда я сказал, что оставлю труп позади”, - сказал Телт Брайону. “Ты мне не поверил, не так ли?”


“Да”, - сказал Брайон, прижимая магтер мертвым весом к борту грузовика. “Я думал, ты это серьезно”.


“Аааа—” - проворчал Телт. “Ты такой же плохой, как и он. Воспринимайте все слишком серьезно ”.


Брайан внезапно осознал, что он весь мокрый от крови, его одежда промокла насквозь. От этой мысли у него скрутило живот, и он вцепился в край песочницы. Подобное убийство было слишком личным. Абстрактно говорить о теле - это одно. Но убить человека, затем поднять его мертвую плоть и почувствовать на себе тепло его крови - это совершенно другое дело. И все же магты не были людьми, он знал это. Эта мысль была лишь слегка утешительной.


* * * *


После того, как они добрались до остальных ожидавших их вагонов с песком, группа налетчиков разделилась. “Каждый летит в другом направлении, ” сказал Телт, “ поэтому они не могут отследить нас до базы”. Он прикрепил листок бумаги рядом с компасом и запустил мотор. “Мы совершим большой U в пустыне и закончим в Ховедстаде, у меня здесь есть курс. Тогда я брошу тебя и твоего друга и вернусь в наш лагерь. Ты все еще злишься на меня за то, что я сказал, не так ли? А ты?”


Брайон не ответил. Он пристально смотрел в боковое окно. “Что делаешь?” - Спросил Телт. Брайон указал на стремительно приближающуюся темноту.


“Вон там”, - сказал он, указывая на растущий свет на горизонте.


“Рассвет”, - сказал Телт. “Много дождей на вашей планете? Ты никогда раньше не видел, как восходит солнце?”


“Только не в последний день мира”.


“Запри его”, - проворчал Телт. “У меня от тебя мурашки по коже. Я знаю, что они будут взорваны. Но, по крайней мере, я знаю, что сделал все, что мог, чтобы остановить это. Как ты думаешь, они будут чувствовать себя как дома — на Ньорде — с завтрашнего дня?”


“Может быть, мы все еще можем остановить это?” Сказал Брайон, отмахиваясь от чувства уныния, единственным ответом Телта был бессловесный звук отвращения.


К тому времени, как они сделали большую петлю в пустыне, солнце стояло высоко в небе, и началась дневная жара. Их маршрут проходил через цепь низких, каменистых холмов, которые снижали их скорость почти до нуля. Они мчались вперед на пониженной передаче, пока Телт потел и ругался, борясь с управлением. Затем они оказались на твердом песке и набирали скорость по направлению к городу.


Как только Брайон ясно увидел Ховедстада, он почувствовал приступ страха. Откуда-то из города поднимался черный столб дыма. Это могло быть пламенем одного из заброшенных зданий, незначительным пожаром. И все же, чем ближе они подходили, тем больше росло напряжение. Брайон не осмелился сам выразить это словами, именно Телт озвучил эту мысль.


“Пожар или что-то в этом роде. Идет из вашего района, где-то рядом с вашим зданием ”.


В городе они увидели первые признаки разрушения. Разбитые обломки на улицах. Запах жирного дыма в их ноздрях. Появлялось все больше и больше людей, идущих в том же направлении, что и они. Обычно пустынные улицы Ховедстада теперь были почти переполнены. Дисанцы, очевидные по их обнаженным плечам, смешались с несколькими инопланетянами, которые все еще оставались.


Брайон убедился, что брезент хорошо обернут вокруг тела, прежде чем они медленно проталкивались сквозь растущую толпу.


“Мне не нравится вся эта реклама”, - пожаловался Телт, глядя на людей. “Это последний день, иначе я бы повернул назад. Они знают наши машины, мы достаточно часто совершали налеты на них ”. Поворачивая за угол, он внезапно затормозил.


Впереди было разрушение. Черные, разбитые обломки превратились в запустение. Он все еще дымился, розовые языки пламени лизали руины. С грохотом упал фрагмент стены.


“Это ваше здание — здание фонда!” Телт закричал. “Они были здесь раньше нас, должно быть, использовали радио, чтобы объявить рейд. Они проделали работу, своего рода взрывчатку ”.


Надежда была мертва. Дис был мертв. В руинах впереди, перемешанные и разбитые с другими обломками, лежали тела всех людей, которые доверяли ему. Леа. Прекрасная и жестоко мертвая Леа. Доктор Стайн, его пациенты, Фоссел, все они. Он сохранил их на этой планете, и теперь они были мертвы. Каждый из них. Мертв.


Убийца!


XIV


Жизнь была оборвана. В голове Брайана не было ничего, кроме отчаяния и боли от невосполнимой потери. Если бы его мозг был полным хозяином своего тела, он бы умер там, потому что в тот момент в нем не было воли к жизни. Не подозревая об этом, его сердце продолжало биться, а размеренные движения легких втягивали ужасную сладость прокуренного воздуха. С автоматической прямотой его тело продолжало жить.


“Что ты собираешься делать?” Спросил Телт, даже его естественное воодушевление утихло от этого. Брайон только покачал головой, когда до него дошли эти слова. Что он мог сделать? Что вообще можно было бы сделать?


“Следуйте за мной”, - произнес голос на гортанном диане через отверстие заднего окна. Говоривший затерялся в толпе прежде, чем они успели обернуться. Теперь, осознав это, Брайон увидел, как туземец отошел от края толпы и повернулся в их сторону. Это был Ulv.


“Поверни машину — в ту сторону!” Он ударил Телта по руке и указал. “Делайте это медленно и не привлекайте к нам никакого внимания”. Внезапно появилась надежда, о которой он заставлял себя не задумываться. Здание исчезло, а люди в нем все погибли. С этим фактом нужно было смириться.


“Что происходит?” - Спросил Телт. “Кто это разговаривал в окне?”


“Туземец — вон тот, впереди. Он спас мне жизнь в пустыне, и я думаю, что он на нашей стороне. Несмотря на то, что он коренной дисанец, он может понимать факты, недоступные магам. Он знает, что случится с этой планетой ”. Брион говорил, заполняя его мозг словами, чтобы у него не появилась надежда.


Ulv медленно и непринужденно двигался по улицам, никогда не оглядываясь назад. Они последовали за ним, отстав настолько, насколько осмелились, но все еще держа его в поле зрения. Здесь, среди опустевших складов внеземелья, было меньше людей. Ulv растворился в одном, LIGHT METALS TRUST LTD. надпись над дверью гласила. Телт замедлил ход машины.


“Не останавливайся на достигнутом”, - сказал Брайон. “Заезжай за угол и остановись”.


Брайан выбрался из машины с легкостью, которой он не чувствовал. Теперь никого не было видно ни в одном направлении. Медленно возвращаясь к углу, он проверил улицу, которую они только что покинули — жарко, тихо и пусто!


На том месте, где раньше была дверь склада, внезапно возникла чернота, и последовало резкое движение руки. Брайан подал сигнал Telt трогаться и запрыгнул в уже движущуюся машину с песком.


“В ту открытую дверь — быстро, пока нас никто не увидел!” Машина с грохотом съехала по пандусу в темный салон, и дверь за ними закрылась.


“Ульв. Что это? Где ты?” Позвал Брайон, моргая в полумраке салона. Рядом с ним появилась серая фигура.


“Я здесь”.


“Ты —” Не было никакой возможности закончить предложение.


“Я слышал об этом рейде. Магтеры собрали всех, кого могли, чтобы помочь им пронести взрывчатку. Я согласился. Я не мог остановить их, и не было времени предупредить кого-либо в здании ”.


“Значит, они все мертвы?”


“Да”, - кивнул Ульв, - “все, кроме одного. Я знал, что, возможно, смогу спасти одного, но не был уверен, кого. Итак, я забрал женщину, с которой ты был в пустыне, она сейчас здесь. Она была ранена, но не сильно, когда я ее вытаскивал ”.


Виноватое облегчение затопило Брайона. Он не должен ликовать, не тогда, когда смерть всех в Фонде все еще свежа в его памяти. Но в тот момент он был счастлив.


“Могу я увидеть ее?” он спросил Ульва. Его охватил внезапный страх, что, возможно, произошла ошибка. Возможно, Ульв спас другую девушку.


* * * *


Ульв первым пересек пустой погрузочный отсек. Брайон внимательно следил за ним, борясь с искушением сказать ему поторопиться. Когда он увидел, что Ульв направляется к офису в дальней стене, он больше не мог себя контролировать и побежал вперед.


Это была Леа, лежащая без сознания на диване. Пот выступил у нее на лице, она застонала и пошевелилась, не открывая глаз.


“Я дал ей совер, затем завернул ее в ткань, чтобы никто не узнал”, - сказал Ульв.


Телт был рядом с ними, заглядывая внутрь через открытую дверь.


“Sover - это наркотик, который они получают с одного из своих растений”, - сказал он. “Мы получили большой опыт работы с этим. Немного - хороший нокаутирующий наркотик, но в больших дозах это смертельный яд. У меня в машине противоядие, подожди, я принесу его”. Он вышел.


Брайон сел рядом с Леа и вытер ее лицо от грязи и пота. Темные тени под ее глазами стали почти черными, а эльфийское лицо еще тоньше. И все же она была жива, это было важно. Часть напряжения спала, и он снова мог думать. Оставалось еще кое-что сделать. После этого последнего опыта она должна быть на больничной койке. И все же это было невозможно. Ему пришлось поднять ее на ноги и вернуть к работе. Ответ все еще может быть найден. Каждая секунда уносила еще одну часть жизни планеты.


“Через минуту будет как новенький”, - сказал Телт, ставя на пол тяжелую аптечку. Он пристально наблюдал, как Ульв покидает комнату. “Хайс должен знать об этом отступнике. Может быть полезен в качестве шпиона или для получения информации. Конечно, сейчас уже слишком поздно что-либо предпринимать, так что к черту все это.” Он вытащил из коробки пистолет для подкожных инъекций в форме пистолета и набрал номер на боковой панели. “Теперь, если ты закатаешь ей рукав, я верну ее к жизни”. Он прижал колоколообразное стерилизующее дуло к ее коже и нажал на спусковой крючок. Шприц-пистолет коротко зажужжал, завершая свой цикл громким щелчком.


“Это быстро работает?” - Что это? - спросил Брайон.


“Пару минут. Просто оставь ее в покое, и она придет в себя сама ”.


“Убийца!” Ульв зашипел с порога. Духовое ружье было у него в руке, наполовину поднесенной ко рту.


“Он был в машине — он видел это!” Телт закричал и схватился за свой пистолет.


Брайон бросился между ними, подняв руки. “Прекрати это! Больше никаких убийств!” - он прокричал это на дисанском. Затем он погрозил кулаком Телту. “Выстрели из этого пистолета, и я засуну его тебе в глотку. Я с этим разберусь ”. Он повернулся лицом к Ульву, который даже не поднес духовое ружье ближе к губам. Это был хороший знак. Disan все еще был неопределенным.


“Ты видел тело в машине, Ульв. Итак, вы, должно быть, видели, что это рюкзак мага. Я убил его сам, потому что я предпочел бы убить одного, десять или даже сотню человек, чем уничтожить всех на этой планете. Я убил его в честном бою и теперь собираюсь осмотреть его тело. В магтере есть что-то очень странное и непохожее на других, вы сами это знаете. Если я смогу выяснить, что это такое, возможно, мы сможем заставить их прекратить эту войну и не бомбить Ньюйорд ”.


Ульв все еще был зол, но все же немного опустил духовое ружье. “Я бы хотел, чтобы не было инопланетян, чтобы никто из вас никогда не прилетал. Все было в порядке, пока ты не начал приходить. Магты были самыми сильными, и они убивали, но они также помогали. Теперь они хотят вести войну вашим оружием, и для этого вы собираетесь уничтожить мой мир. И ты хочешь, чтобы я тебе помог?”


“Не я — ты сам!” Устало сказал Брайон. “Пути назад нет, это единственное, чего мы не можем сделать. Возможно, Dis было бы лучше без контактов за пределами планеты. Может быть, и нет. В любом случае вам придется забыть об этом. Теперь у вас есть связь с остальной галактикой, к лучшему это или к худшему. Тебе нужно решить проблему, и я здесь, чтобы помочь тебе ее решить ”.


Секунды тикали, пока Ульв, не двигаясь, бился над вопросами, которые были новыми для его жизни. Может ли убийство остановить смерть? Мог ли он помочь своему народу, помогая незнакомцам сражаться и убивать их? Его мир изменился, и ему это не нравилось. Он должен приложить гигантские усилия, чтобы измениться вместе с ним.


Внезапно он засунул духовое ружье за ремень на поясе, повернулся и вышел.


“Слишком много для моих нервов”, - сказал Телт, убирая пистолет обратно в кобуру. “Ты не представляешь, как я буду счастлив, когда все это закончится. Даже если планета взорвется, мне все равно. Я закончил ”. Он вышел к песочнице, внимательно следя за дисаном, скорчившимся у стены.


* * * *


Брайон повернулся обратно к Леа, чьи глаза были открыты и смотрели в потолок. Он подошел к ней.


“Бегу”, - сказала она, и в ее голосе была невыразительная пустота, которая кричала громче любых эмоций. “Они пробежали мимо открытой двери моей комнаты, и я мог видеть их, когда они убили доктора Стайна. Просто разделал его, как животное, изрубил на куски. Затем один вошел в комнату, и это все, что я помню ”. Она медленно повернула голову и посмотрела на Брайона. “Что случилось? Почему я здесь?”


“Они...мертвы”, - сказал он ей. “Все они. После налета дисанцы взорвали здание. Ты единственный, кто выжил. Это был Ульв, который вошел в твою комнату, Дисан, которого мы встретили в пустыне. Он увез тебя и спрятал здесь, в городе ”.


“Когда мы уезжаем?” - спросила она тем же пустым тоном, отворачиваясь лицом к стене. “Когда мы уберемся с этой планеты?”


“Сегодня последний день. Крайний срок - полночь. Краффт пришлет за нами корабль, когда мы будем готовы. Но нам все еще нужно делать свою работу. У меня есть это тело. Вам придется изучить его. Мы должны узнать о магте—”


“Сейчас ничего нельзя сделать, кроме как уйти”, - ее голос был скучным и монотонным. “Человек может сделать не так уж много, и я это сделал. Пожалуйста, пришлите корабль, я хочу улететь прямо сейчас ”.


Брайон закусил губу в беспомощном расстройстве. Казалось, ничто не могло пробить брешь в апатии, в которую она погрузилась. Слишком много шока, слишком много ужаса за слишком короткое время. Он взял ее за подбородок и повернул ее голову к себе лицом. Она не сопротивлялась, но ее глаза блестели от слез, слезы текли по ее щекам.


“Забери меня домой, Брайон, пожалуйста, забери меня домой”.


Тогда он мог только откинуть ее мокрые волосы с лица и заставить себя улыбнуться ей. Частицы времени истекали, все быстрее и быстрее, и он больше не знал, что делать. Необходимо было провести экспертизу. И все же он не мог заставить ее. Он поискал коробку с лекарствами и увидел, что Телт отнес ее обратно в песочницу. В нем может быть что-то, что могло бы помочь. Возможно, транквилизатор.


Телт разложил некоторые из своих инструментов на столе с картами и рассматривал кассету с помощью карманной лупы. Он нервно подпрыгнул и спрятал кассету за спину, когда вошел Брайон, затем расслабился, когда увидел, кто это был.


“Я думал, ты жуткий тип, который пришел посмотреть”, - прошептал он. “Может быть, ты и доверяешь ему, но я не могу себе этого позволить. Не могу даже пользоваться радио. Я ухожу отсюда немедленно, я должен рассказать Хайсу!”


“Сказать ему что?” Резко спросил Брайон. “Из-за чего вся эта таинственность?”


Телт протянул ему увеличительное стекло и ленту. “Посмотри на это. Записывающая лента из моего сцинтилляционного счетчика. Красные вертикали - это пятиминутные интервалы, волнистая черная горизонтальная линия - уровень радиоактивности. Все это, где линия поднимается и опускается, это когда мы шли в атаку. Различный уровень нагрева камня и грунта.”


“Что это за большая вершина в середине?”


“Это в точности совпадает с нашим посещением "Дома ужасов"! Когда мы прошли через дыру в основании башни!” Он не смог скрыть энтузиазма в своем голосе.


“Означает ли это, что —”


“Я не знаю. Я не уверен. Я должен сравнить его с другими кассетами на базе. Это мог быть камень башни, некоторые из этих тяжелых камней получили высокое естественное количество. Возможно, там могла бы быть коробка с инструментами с флуоресцентными циферблатами. Или это может быть одна из тех тактических атомных бомб, которые они уже сбросили в нас, какой-нибудь торговец оружием продал им несколько штук ”.


“Или это могут быть кобальтовые бомбы?”


“Это может быть”, - сказал Телт, быстро собирая свои инструменты. “Плохо экранированная бомба или старая, с трещиной на обшивке, могла оставить подобный след. Достаточно небольшой утечки радона, чтобы этого хватило ”.


“Почему бы тебе не позвонить Хайсу по радио, пусть он знает”.


“Не хочу, чтобы об этом узнали в постах прослушивания дедушки Краффта. Это наша работа — если я прав. И я должен проверить свои старые записи, чтобы убедиться. Но это будет стоить рейда, я чувствую это нутром. Давайте выгрузим ваш труп ”. Он помог Брайону, затем скользнул на водительское сиденье.


“Подержи это”, - сказал Брайон. “У тебя есть что-нибудь в аптечке, что я мог бы использовать для Леа. Кажется, она раскололась. Не истеричный, но замкнутый. Не прислушивается к голосу разума, ничего не делает, только лежит и просится домой ”.


“У меня здесь зелье”, - сказал Телт, открывая аптечку. “Синдром убоя - так называет это наш медик. Поразил многих наших парней. Всю свою жизнь расти с ненавистью к идее насилия, это становится жестоким, когда тебе приходится начинать убивать людей. Парни расстаются, ломаются, распадаются на части множеством разных способов. Медик перепутал это вещество. Не знаю, как это работает, возможно, транквилизаторы и какие-то препараты коры головного мозга. Но он стирает недавние воспоминания. Может быть, за последние десять, двенадцать часов. Ты не можешь расстраиваться из-за того, чего не помнишь ”. Он вытащил запечатанный пакет. “Инструкции на коробке. Желаю удачи”.


“Удачи”, - сказал Брайон и пожал мозолистую руку техника. “Дай мне знать, если следы будут достаточно сильными, чтобы стать бомбами”. Он проверил улицу, чтобы убедиться, что там чисто, затем нажал на кнопку двери. Песочница вырулила на яркий солнечный свет и исчезла, шум ее мотора затих вдали. Брайон закрыл дверь и вернулся к Леа. Ульв все еще сидел на корточках у стены.


* * * *


В коробке был одноразовый шприц для подкожных инъекций на один укол. Леа не протестовала, когда он сломал печать и прижал иглу к ее руке. Она вздохнула, и ее глаза снова закрылись. Когда он увидел, что она спокойно отдыхает, он втащил завернутое в брезент тело магтера. Вдоль одной стены тянулся верстак, и он с трудом втащил на него труп. Он развернул брезент, и незрячие глаза обвиняюще уставились на него.


Используя свой нож, Брайон срезал свободную, пропитанную кровью одежду. Под одеждой, вокруг талии мужчины, была пристегнута знакомая коллекция артефактов Disan. Это может иметь значение в любом случае. Человек или гуманоид, ему все равно пришлось бы жить на Dis. Брайан отбросил его в сторону вместе с остальной одеждой. Обнаженный, пронзенный, окровавленный труп лежал перед ним.


В каждой внешней физической детали мужчина был человеком.


Теория Брайона становилась все более нелепой с каждым открытием. Если бы магты не были инопланетянами, как бы он мог объяснить их полное отсутствие эмоций? Какая-то мутация? Он не понимал, как это возможно. В мертвом человеке перед ним должно было быть что-то инопланетное. Будущее мира покоилось на этой призрачной надежде. Если информация Telt о бомбах окажется ложной, надежды вообще не останется.


Леа все еще была без сознания, когда он посмотрел на нее. Невозможно было сказать, как долго продлится кома. Ему, вероятно, пришлось бы разбудить ее, но он не хотел делать это слишком рано. Ему потребовалось усилие, чтобы сдержать свое нетерпение, хотя он знал, что препарату нужно время, чтобы подействовать. Он, наконец, решил, что у него есть по крайней мере минимум час, прежде чем он попытается побеспокоить ее. Это было бы в полдень — за двенадцать часов до уничтожения.


Единственное, что он должен был сделать, это связаться с профессором-коммандером Краффтом. Возможно, это было пораженчеством, но он должен был убедиться, что у них есть способ покинуть эту планету, если миссия провалится. Краффт установил ретранслятор, который переадресовывал звонки со своего персонального устройства. Если бы это реле находилось в здании Фонда, контакт был бы разорван. Это нужно было выяснить, пока не стало слишком поздно. Он включил рацию и послал вызов. Ответ пришел мгновенно.


“Это служба связи флота. Не могли бы вы, пожалуйста, оставить эту схему открытой? Коммандер Краффт ждет этого звонка, и сейчас он передается непосредственно ему.” Голос Краффта прервался, когда оператор все еще говорил.


“Кто делает этот звонок - это кто-нибудь из Фонда?” Голос старика дрожал от эмоций.


“Брендд здесь. Со мной Леа Морис—”


“Больше ничего? Есть ли другие выжившие после катастрофы, которая разрушила ваше здание?”


“Вот и все, кроме нас, это ... полная потеря. Из-за того, что здание и все приборы исчезли, у меня нет возможности связаться с нашим кораблем на орбите. Можете ли вы организовать, чтобы вытащить нас отсюда в случае необходимости?”


“Дай мне свое местоположение, сейчас прибудет корабль —”


“Мне сейчас не нужен корабль”, - перебил его Брайон. “Не отправляйте его, пока я не позвоню. Если есть способ остановить ваше уничтожение, я найду его. Так что я останусь — до последней минуты, если потребуется ”.


Краффт молчал. Был слышен только треск открытого микрофона и звук дыхания. “Это твое решение”, - сказал он наконец. “У меня наготове будет корабль. Но не позволите ли вы нам забрать мисс Морис прямо сейчас?”


“Нет. Она нужна мне здесь. Мы все еще работаем, ищем —”


“Какой ответ вы можете найти, который, возможно, мог бы предотвратить разрушение сейчас?” Его тон был между надеждой и отчаянием. Брайон не смог ему помочь.


“Если у меня получится — ты узнаешь. В противном случае, на этом все закончится. Окончание передачи ”. Он выключил радио.


Леа спокойно спала, когда он посмотрел на нее, и оставалась еще добрая часть часа, прежде чем он смог ее разбудить. Как он мог бы им воспользоваться? Ей понадобятся инструменты, инструменты для осмотра трупа, которых здесь определенно не было. Возможно, там было что-то, что он мог бы найти в руинах здания Фонда. При этой мысли у него возникло внезапное желание увидеть обломки вблизи и поговорить с людьми, которых он видел работающими там. Могут быть и другие выжившие. Он должен был это выяснить.


Ульв все еще сидел на корточках у стены в соседней комнате. Он сердито посмотрел на подошедшего Брайона, но ничего не сказал.


“Ты поможешь мне снова?” - Что это? - спросил Брайон. “Останься и присмотри за девушкой, пока я выйду. Я вернусь в полдень”. Ульв не ответил. “Я все еще ищу способ спасти Dis”, - сказал Брайон.


“Иди, я присмотрю за девушкой!” Ульв выплюнул эти слова в бессильной ярости. “Я не знаю, что делать. Возможно, вы правы. Вперед. Со мной она будет в безопасности ”.


Брайан выскользнул на пустынную улицу и наполовину бегом, наполовину пешком направился к развалинам, которые когда-то были Фондом культурных связей. Он выбрал курс, отличный от того, которым они пришли, нанеся первый удар по внешней окраине города. Оказавшись там, он мог развернуться и подойти с другой стороны, так что не было бы никаких указаний, откуда он пришел. Магт мог наблюдать, и он не хотел приводить их к Леа и украденному телу.


Завернув за угол, он увидел впереди на улице остановившуюся машину с песком. В его линиях было что-то знакомое. Это мог быть тот, которым пользовались они с Телтом, но он не был уверен. Он огляделся, но пыльная, утоптанная улица была белой и пустой, мерцающей в тишине под солнцем. Держась поближе к стене и внимательно наблюдая, Брайон проскользнул к машине. Когда он приблизился к задним дорожкам, он был уверен, что это та самая, на которой он был прошлой ночью. Что он здесь делал?


Тишина и жара заполнили улицу. Окна и двери были пусты, и в их тенях не было никакого движения. Поставив ногу на колесо-пугало, он протянул руку и схватился за обжигающий металлический край открытого окна. Он подтянулся и уставился на улыбающееся лицо Телта.


Улыбающийся смерти. Губы оттянуты назад, обнажая оскаленные зубы, глаза вылезают из орбит, черты лица опухли и исказились от смертельного яда. Крошечный деревянный дротик с хохолком невинно вонзился в коричневую плоть сбоку от его шеи.


XV


Брайон отлетел назад и распластался плашмя в дорожной пыли и слякоти. Его не настиг ядовитый дротик, по-прежнему царила пустая тишина. Убийцы Телта приходили и уходили. Двигаясь быстро, используя объем автомобиля как щит, он открыл дверь и проскользнул внутрь.


Они проделали тщательную работу по уничтожению. Все элементы управления были разбиты до бесполезности, пол представлял собой груду разбитого оборудования, перевитую витками записывающей ленты, выпирающими, как механические кишки. Выпотрошенная машина, уничтоженная, как и ее водитель.


Было достаточно легко восстановить то, что произошло. Машину видели, когда они въезжали в город - вероятно, кто-то из магов, разрушивших здание Фонда. Они не видели, куда он делся, иначе Брайон наверняка был бы уже мертв. Но они, должно быть, заметили его, когда Телт пытался покинуть город. И остановил это самым эффективным из возможных способов, выстрелив дротиком через открытое окно в шею ничего не подозревающего водителя.


Телт мертв. Жестокое воздействие смерти этого человека вытеснило все мысли о последствиях из головы Брайона. Теперь он начал понимать. Телт никогда не сообщал армии Нью-Йорка об обнаружении радиоактивного следа. Он боялся пользоваться радио и хотел сказать Хайсу лично и показать ему запись. Только теперь кассета была порвана и смешана со всеми остальными, мозг, который мог бы ее проанализировать, мертв.


Брайан посмотрел на свисающие внутренности радиоприемника и развернулся к двери. Быстро и беспорядочно бегая, он убежал от пескоката. Его собственное выживание и возможное выживание Dis зависело от того, чтобы его не видели рядом с ним. Он должен связаться с Hys и передать информацию. Пока он этого не сделал, он был единственным инопланетянином на Соп, который знал, в какой магической башне могут находиться бомбы, разрушающие мир.


Оказавшись вне поля зрения песочницы, он поехал медленнее, вытирая пот с мокрого лица. Никто не видел, как он выходил из машины, и за ним не было слежки. Улицы здесь были незнакомы, но он сверил направление по солнцу и уверенным быстрым шагом направился к разрушенному зданию. Теперь на улицах было больше коренных дисанцев. Они все заметили его, некоторые даже остановились и свирепо нахмурились. Своим эмпатическим чутьем он чувствовал их гнев и ненависть. Группа людей излучала смерть, и он положил руку на пистолет, когда проходил мимо них. Двое из них держали духовые пистолеты наготове, но не воспользовались ими. К тому времени, как он завернул за следующий угол, он был весь в нервном поту.


Впереди виднелись обломки разрушенного здания. Рядом с ним приземлился заостренной формы катер для космонавтов. Двое мужчин вышли из открытого шлюза и стояли на краю сгоревшей площадки.


Ботинки Брайона громко заскрипели по разбитым обломкам. Мужчины быстро повернулись к нему, подняв оружие. У обоих были ионные винтовки. Они расслабились, когда увидели его внеземную одежду.


“Дикари”, - прорычал один из них. Он был человеком с тяжелой планетой, сплющенным столбом мышц и хрящей, чья голова едва доставала Брайону до груди. На откинутой назад крышке был изображен символ корабельного компьютерщика в виде перекрещенного слайдера.


“Я думаю, не могу их винить”, - сказал второй мужчина. На нем были знаки отличия казначея. Черты его лица отличались, но при одинаковом плотном телосложении они были физически похожи, как близнецы. Вероятно, с той же родной планеты. “В полночь у них из-под ног вылетит весь мир. Похоже, бедняги с улиц наконец-то осознали, что происходит. Надеюсь, к тому времени мы будем в прыжковом пространстве. Я видел, как мир Эстрады получил это, и я не хочу видеть это снова, по крайней мере, дважды за одну жизнь!”


Компьютерщик пристально смотрел на Брайона, склонив голову набок, чтобы видеть его лицо. “Тебе нужен транспорт с планеты?” он спросил. “Мы последнее судно в порту, и мы собираемся убраться отсюда, как только остальная часть нашего груза будет на борту. Подвезу тебя, если понадобится”.


Только огромным усилием воли Брайону удалось скрыть сокрушительную печаль, которая захлестнула его, когда он посмотрел на эту разрушенную пустошь, кладбище стольких людей. “Нет”, - сказал он. “В этом не будет необходимости. Я поддерживаю связь с блокирующим флотом, и они заберут меня до полуночи ”.


“Вы из Нью-Йорка?” - прорычал казначей.


“Нет”, - сказал Брайон, все еще лишь наполовину осознавая присутствие мужчин. “Но с моим собственным кораблем возникли проблемы”. Он понял, что они пристально смотрят на него, что он должен им что-то объяснить. “Я думал, что смогу найти способ остановить войну. Теперь…Я не совсем уверен.” Он не собирался быть настолько откровенным с космонавтами, но эти слова занимали главное место в его мыслях и просто вырвались наружу.


Компьютерщик начал что-то говорить, но его напарник ткнул его локтем в бок. “Скоро мы взорвемся - и мне не нравится, как на нас смотрят эти дисанцы. Капитан сказал выяснить, что вызвало пожар, а затем возвращаться. Итак, поехали”.


“Не упустите свой корабль”, - сказал компьютерщик Брайону и направился к катеру. Затем он заколебался и повернулся. “Уверен, мы ничего не можем для вас сделать”.


Скорбь ничего бы не дала. Брайан боролся с тем, чтобы выкинуть остатки эмоций из головы и мыслить ясно. “Ты можешь мне помочь”, - сказал он. “Я мог бы воспользоваться скальпелем или любыми другими хирургическими инструментами, которые у вас могут быть”. Они понадобятся Леа. Затем он вспомнил о недоставленном сообщении Telt. “У вас есть портативный радиоприемник — я могу заплатить вам за него”.


Компьютерщик исчез внутри ракеты и появился минуту спустя с небольшим пакетом. “Здесь есть скальпель и намагниченный пинцет, все, что я смог найти в аптечке. Надеюсь, они подойдут.” Он сунул руку внутрь и вытащил металлический корпус автономного приемопередатчика. “Возьмите это, у него большой диапазон даже на более длинных частотах”. Он поднял руку в ответ на предложение Брайона заплатить. “Мое пожертвование”, - сказал он. “Если ты сможешь спасти эту планету, я отдам тебе также всю лодку целиком. Мы скажем капитану, что потеряли радио в какой-то стычке с туземцами. Не так ли, Толстосумы?” Он ткнул казначея в грудь пальцем, который в более слабом человеке пробил бы дыру.


“Я понял вас громко и ясно”, - сказал казначей. “Я выпишу счет, в котором будет указано, что вернусь на корабль”. В то время они оба были на катере, и Брайону пришлось действовать быстро, чтобы избежать взрыва при взлете.


* * * *


Космонавты тоже испытывали чувство долга. Осознание этого немного подняло настроение Брайона, пока он рылся в обломках в поисках чего-нибудь полезного. Он узнал все еще уцелевшую часть стены как угол лаборатории. Копаясь в руинах, он откопал сломанные инструменты и единственный потрепанный футляр, который едва избежал разрушения. Внутри был бинокулярный микроскоп, правая трубка погнута, линзы треснули и затемнились. Левый окуляр, казалось, все еще функционировал. Брайан аккуратно положил его обратно в футляр. Он посмотрел на свои часы.


Был почти полдень. Этих нескольких единиц оборудования должно было бы хватить для вскрытия. С подозрением наблюдая за наблюдающими дисанами, он направился обратно на склад. Это была долгая прогулка кружным путем, поскольку он не осмеливался дать какие-либо подсказки к месту своего назначения. Только когда он был уверен, что за ним никто не наблюдал и за ним не следили, он проскользнул через вход в здание, заперев его за собой.


Испуганные глаза Леа встретились с его глазами, когда он вошел в офис. “Дружелюбная улыбка здесь, среди каннибалов”, - крикнула она. Напряженное выражение ее лица выдавало ложь за жизнерадостность ее слов. “Что случилось? С тех пор, как я проснулась, огромное каменное лицо вон там, ” она указала на Ульва, “ ровно ничего мне не говорит”.


“Что последнее, что ты можешь вспомнить?” Осторожно спросил Брайон. Он не хотел рассказывать ей слишком много, иначе это снова вызовет шок. Ульв проявил большое присутствие духа, не разговаривая с ней.


“Если ты хочешь знать, ” сказала Леа, “ я помню довольно много, Брайон Брандд. Я не буду вдаваться в подробности, поскольку такого рода вещи лучше хранить от местных. Тогда для протокола, я помню, как ложился спать после того, как ты ушел. И с тех пор ничего. Это странно. Я заснул на этой бугристой больничной койке, а проснулся на этом диване. Чувствую себя просто ужасно. Когда он просто сидел там и хмурился на меня. Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне, что происходит?”


Лучше всего было сказать частичную правду, сохранив все детали, которые он мог, на потом. “Магты напали на здание Фонда”, - сказал он. “Теперь они злятся на всех инопланетян. Ты все еще был в отключке от снотворного, поэтому Ульв помог доставить тебя сюда. Сейчас день—”


“О последнем дне?” В ее голосе звучал ужас. “Пока я играю спящую красавицу, миру приходит конец. Кто-нибудь пострадал во время нападения? Или убит?”


“Было много жертв — и много неприятностей”, - сказал Брайон. Он должен был увести ее от темы. Подойдя к трупу, он откинул покрывало с его лица. “Но сейчас это важнее. Это один из лучших. У меня здесь есть скальпель и кое-какие другие вещи — вы проведете вскрытие?”


Леа откинулась на спинку дивана, обхватив себя руками, и выглядела продрогшей, несмотря на дневную жару. “Что случилось с людьми в здании?” спросила она тонким голосом. Инъекция стерла ее воспоминания о трагедии, но отголоски напряжения и шока все еще отдавались в ее сознании и теле. “Я чувствую себя таким ... измученным. Пожалуйста, расскажите мне, что произошло. У меня такое чувство, что ты что-то скрываешь ”.


Брайон сел рядом с ней и взял ее руки в свои, не удивившись, что они холодные. Глядя ей в глаза, он попытался передать ей часть своей силы. “Это было не очень приятно”, - сказал он. “Ты был потрясен этим, я полагаю, именно поэтому ты чувствуешь то, что чувствуешь сейчас. Но, Леа, тебе придется поверить мне на слово. Не задавайте больше никаких вопросов. Сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Но мы все еще можем узнать о магте. Вы осмотрите труп?”


Она попыталась что-то спросить, затем передумала. Когда она опустила глаза, Брайон почувствовал легкую дрожь, пробежавшую по ее телу. “Здесь что-то ужасно неправильное”, - сказала она. “Я знаю это. Полагаю, мне придется поверить вам на слово, что лучше не задавать вопросов. Помоги мне подняться, хорошо, дорогая? Мои ноги абсолютно жидкие ”.


Опираясь на него, когда его рука поддерживала ее, поддерживая большую часть ее веса, она медленно подошла к трупу. Она посмотрела вниз и содрогнулась. “Не то, что вы назвали бы естественной смертью”, - сказала она. Ульв внимательно наблюдал, как она вынимает скальпель из держателя. “Тебе не обязательно смотреть на это”, - сказала она ему на прерывающемся дисанском. “Нет, если ты не хочешь”.


“Я хочу”, - сказал он ей, не отрывая глаз от тела. “Я никогда раньше не видел магта мертвым или без прикрытия, как у обычных людей”. Он продолжал пристально смотреть.


“Найди мне немного питьевой воды, будь добр, Брайон”, - попросила Леа. “И расстелите брезент под телом. Эти вещи довольно грязные ”.


* * * *


Выпив воды, она, казалось, окрепла и могла стоять, не держась за стол обеими руками. Поместив кончик скальпеля чуть ниже грудины мага, она сделала длинный непрерывный посмертный разрез вплоть до лобкового сочленения. Огромная, во всю длину тела, рана зияла, как красный рот. Ульв, сидевший через стол, вздрогнул, но не отвел глаз.


Один за другим она препарировала внутренние органы и удалила их. Один раз она взглянула на Брайона, затем быстро вернулась к работе. Молчание тянулось все дольше и дольше, пока Брайону не пришлось его нарушить.


“Скажи мне, не можешь. Ты что-нибудь выяснил?”


Его слова оборвали тонкую нить ее силы, и она, пошатываясь, вернулась к дивану и рухнула на него. Ее окровавленные руки свисали с борта, создавая странный ужасный контраст с белизной ее кожи.


“Мне жаль, Брайон”, - сказала она. “Но там ничего, совсем ничего. Есть небольшие отличия, органические изменения, которых я никогда раньше не видел — во-первых, у него потрясающая печень. Но подобные изменения, безусловно, соответствуют образцу Homo sapiens, адаптированному к другой планете. Он мужчина. Измененный, принятый, модифицированный - но все еще такой же человек, как ты или я.”


“Как ты можешь быть уверен?” Брайон вмешался. “Вы не обследовали его полностью, не так ли?” Теперь она покачала головой. “Тогда продолжай. Другие органы. Его мозг. Микроскопическое исследование. Вот!” - сказал он, обеими руками подталкивая к ней футляр с микроскопом.


Она уронила голову на руки и зарыдала. “Оставь меня в покое, не можешь! Я устал, меня тошнит, и я сыт по горло этой ужасной планетой. Пусть они умрут. Мне все равно! Ваша теория ложна, бесполезна. Признай это! И позволь мне смыть грязь с моих рук—” Рыдания заглушили ее слова.


Брайон встал над ней и прерывисто вздохнул. Был ли он неправ? Он не смел думать об этом. Он должен был продолжать. Глядя сверху вниз на худобу ее согнутой спины, с крошечными выступами позвоночника, проступающими сквозь тонкую ткань, он почувствовал огромную жалость — жалость, которой он не мог поддаться. Эта худая, беспомощная, напуганная женщина была его единственным ресурсом. Ей нужно было работать. Он должен был заставить ее работать.


Айель сделал это. Использовал проективную эмпатию, чтобы передать свои эмоции Брайону. Теперь Брайон должен сделать это с Леа. Было проведено несколько занятий по искусству, но этого было недостаточно, чтобы сделать его опытным. Тем не менее, он должен был попытаться.


Сила - вот что было нужно Леа. Вслух он просто сказал: “Ты можешь это сделать. У тебя есть воля и силы, чтобы закончить ”. И безмолвно его разум выкрикнул приказ повиноваться, поделиться своей силой теперь, когда ее истощилась и закончилась.


Только когда она подняла лицо и он увидел высохшие слезы, он понял, что ему это удалось. “Ты будешь продолжать?” он просто спросил.


Леа просто кивнула и поднялась на ноги. Она передвигалась как лунатик, дергаемая невидимыми нитями. Ее сила не была ее собственной, и это, к несчастью, напомнило ему о последнем событии двадцатых годов, когда он испытал такой же истощающий эффект. Грубо вытерев руки об одежду, она открыла футляр для микроскопа.


“Все слайды сломаны”, - сказала она.


“Этого хватит”, - сказал ей Брайон, пробивая каблуком стеклянную перегородку. Осколки зазвенели и упали на пол. Он взял несколько кусков покрупнее и разломал их на грубые квадраты, которые поместились бы под зажимы на сцене. Леа приняла их, не сказав ни слова. Нанеся каплю крови магта на предметное стекло, она склонилась над окуляром.


Ее руки дрожали, когда она пыталась настроить фокусировку. Используя малую мощность, она исследовала образец, прищурившись через наклонную трубку. Однажды она немного повернула зеркало заднего вида, чтобы поймать прямой свет, льющийся из окна. Брайон стоял позади нее, сжав кулаки, с трудом сдерживая свое беспокойство. “Что ты видишь?” он, наконец, выпалил.


“Фагоциты, тромбоциты ... лейкоциты ... Все кажется нормальным”. Ее голос был тусклым, измученным, глаза моргали от усталости, когда она смотрела в трубку.


Гнев из-за поражения прожег Брайона насквозь. Даже столкнувшись с неудачей, он отказался принять это. Он протянул руку через ее плечо и яростно повернул башенку микроскопа, пока самая длинная линза не оказалась на месте. “Если ты ничего не видишь — попробуй включить на высокой мощности! Он там — я знаю, что он там! Я достану тебе образец ткани.” Он снова повернулся к выпотрошенному трупу.


Он стоял к ней спиной и не видел, как внезапно напряглись ее плечи или внезапное рвение, охватившее ее пальцы, когда они настраивали фокус. Но он действительно почувствовал волну эмоций, которая исходила от нее, воздействуя непосредственно на его чувство сопереживания. “Что это?” - спросил я. он окликнул ее, как будто она произнесла это вслух.


“Что-то... что-то здесь, - сказала она, - в этом лейкоците. Это необычная структура, но она знакома. Я видел нечто подобное раньше, но я просто не могу вспомнить ”. Она отвернулась от прицела и бездумно прижала окровавленные костяшки пальцев ко лбу. “Я знаю, что видел это раньше”.


Брайон прищурился в опустевший микроскоп и разглядел неясную фигуру в центре поля. Когда он сосредоточился, он резко выделился — белый, похожий на медузу одноклеточный лейкоцит. На его нетренированный взгляд, в нем не было ничего необычного. Он не мог знать, что было странным, когда он понятия не имел, что было нормальным.


“Ты видишь эти сферические зеленые фигуры, сгруппированные вместе?” Спросила Леа. Прежде чем Брайон смог ответить, она выдохнула: “Теперь я вспомнила!” Ее усталость была забыта в ее волнении. “Icerya purchasi - это было название, что-то в этом роде. Это кокцида, маленькое чешуйчатое насекомое. В нем были собраны те же формы, что и в отдельных ячейках ”.


“Что они означают? Какая связь с Dis?”


“Я не знаю, ” сказала она, “ просто они так похожи. И я никогда раньше не видел ничего подобного в человеческой клетке. В кокцидиях зеленые частицы превращаются в своего рода дрожжи, которые живут внутри насекомого. Не паразит, а настоящий симбиот...


Ее глаза широко раскрылись, когда она осознала значение собственных слов. Симбиот — и это был мир, где симбиоз и паразитизм стали более развитыми и сложными, чем на любой другой планете. Мысли Леа крутились вокруг этого факта и терзали границы логики. Брайан чувствовал ее сосредоточенность и поглощенность. Он не сделал ничего, чтобы испортить настроение. Ее руки были сжаты в кулаки, глаза невидяще смотрели в стену, в то время как ее мысли лихорадочно соображали.


* * * *


Брайон и Ульв тихо сидели, наблюдая за ней, ожидая ее выводов. Кусочки, наконец, обретали форму.


Леа разжала сжатые кулаки и разгладила их о свою промокшую юбку. Она моргнула и повернулась, пока не увидела Брайона. “Здесь есть ящик для инструментов?” - спросила она.


Ее слова были настолько неожиданными, что Брайону потребовалось мгновение, чтобы ответить. Прежде чем он успел что-либо сказать, она заговорила снова.


“Никаких ручных инструментов, это заняло бы слишком много времени. Не могли бы вы найти что—нибудь похожее на электропилу - это было бы идеально?” Она снова повернулась к микроскопу, так что у него не было возможности задать ей вопросы. Ульв все еще смотрел на тело магта и ничего не понял из того, что они сказали. Брайон вышел в загрузочный отсек.


На первом этаже ему нечего было использовать, поэтому он поднялся по лестнице на этаж выше. Коридор здесь проходил мимо нескольких комнат. Все двери были заперты, включая одну с обнадеживающей надписью TOOL ROOM на ней. Он ударил в металлическую дверь плечом, не сдвинув ее с места. Когда он остановился, чтобы поискать вход, он взглянул на свои часы.


Два часа! Через десять часов бомбы упали бы на Дис.


Необходимость спешить терзала его. И все же не могло быть никакого шума — кто-нибудь на улице мог это услышать. Он быстро снял рубашку и обернул ее в свободный рулон вокруг ствола своего пистолета, вытянув его в виде свободной трубки перед стволом. Держа свернутую ткань в левой руке, он плотно прижал пистолет к двери, дулом к замку. Единственный выстрел был всего лишь глухим стуком, неслышным за пределами здания. Части сломанного механизма задребезжали внутри замка, и дверь распахнулась.


Когда он вернулся, Леа стояла у тела, держа в руках маленькую электропилу с вращающимся лезвием. “Это подойдет?” - спросил он. “Работает от собственной батареи, к тому же почти полностью заряженной”.


“Идеально”, - ответила она. “Вам обоим придется мне помочь”. Она перешла на язык дисан. “Ульв, не мог бы ты найти какое-нибудь место, откуда ты мог бы наблюдать за улицей, оставаясь незамеченным. Подайте мне сигнал, когда он опустеет. Боюсь, эта пила наделает много шума ”.


Ульв кивнул и вышел в отсек, взобравшись на груду пустых ящиков, чтобы заглянуть в маленькие окошки, расположенные высоко в стене. Он внимательно посмотрел в обе стороны, затем махнул ей, чтобы она шла дальше.


“Встань сбоку и держи труп за подбородок, Брайон”, - сказала она. “Держите его крепко, чтобы головка не моталась, когда я режу. Это будет немного жутковато. Мне жаль. Но это будет самый быстрый способ разрезать кость ”. Пила вонзилась в череп.


Однажды Ульв махнул им, призывая к тишине, и сам отступил в тень рядом с окном. Они нетерпеливо ждали, пока он снова не подаст им знак продолжать. Брайон держался ровно, пока пила полностью обводила череп по кругу.


“Готово”, - сказала Леа, и пила выпала из ее безвольных пальцев на пол. Она вернула жизнь в свои руки, прежде чем закончила работу. Осторожно и деликатно она сняла костяной колпачок с головы магта, открыв его мозг лучу света из окна.


“Ты все время был прав, Брайон”, - сказала она. “Вот твой инопланетянин”.


XVI


Ульв присоединился к ним, когда они смотрели на обнаженный мозг магта. Это было настолько очевидно, что даже Ульв обратил на это внимание.


“Я видел мертвых животных и моих людей мертвыми с раскроенными головами, но я никогда раньше не видел ничего подобного”, - сказал он.


“Что это?” - спросил я. - Что это? - спросил Брайон.


“Захватчик, инопланетянин, которого ты искал”, - сказала ему Леа.


Мозг магта составлял всего две трети от его нормального размера. Вместо того, чтобы полностью заполнить череп, он разделял пространство с зеленой аморфной формой. По форме это было что-то вроде мозга, но зеленая форма имела еще более темные узелки и расширения. Леа взяла скальпель и осторожно надавила на темную влажную массу.


“Это очень напоминает мне кое-что, что я видела раньше на Земле”, - сказала она. “Зеленая муха -Drepanosiphum platanoides - и необычный орган, который у нее есть, называется pseudova. Теперь, когда я увидел этот рост в черепе магта, я могу придумать положительную параллель. У мухи Drepanosiphum также есть большой зеленый орган, только он заполняет половину полости тела вместо головы. Его происхождение годами озадачивало биологов, и у них было несколько сложных теорий, объясняющих это. Наконец-то кому-то удалось его препарировать и исследовать. Оказалось, что псевдова - это живое растение, похожее на дрожжи, которое помогает пищеварению зеленой мухи. Он вырабатывает ферменты, которые позволяют мухе переваривать большое количество сахара, получаемого из растительного сока ”.


“В этом нет ничего необычного”, - озадаченно сказал Брайон. “Термиты и люди - это пара других существ, пищеварению которых помогает внутренняя флора. В чем разница в green-fly?”


“В основном, репродукция. Все другие растения, живущие в кишечнике, должны проникнуть в организм хозяина и утвердиться в качестве аутсайдеров, которым разрешено оставаться там до тех пор, пока они полезны. Грин-флай и его дрожжевой завод поддерживают постоянные симбиотические отношения, которые необходимы для существования обоих. Споры растений появляются во многих местах по всему телу мухи, но они всегда находятся в зародышевых клетках. Они есть в каждой яйцеклетке, и каждая яйцеклетка, достигающая зрелости, заражена спорами растений. Продолжение симбиоза не нарушается и гарантировано.


“Как вы думаете, эти зеленые сферы в клетках крови магта могут быть такого же рода вещами?” - Что это? - спросил Брайон.


“Я уверена в этом”, - сказала Леа. “Должно быть, это тот же процесс. Вероятно, в телах магов есть зеленые сферы, споры или отпрыски этих штуковин в их мозгах. К зародышевым клеткам попадет достаточное количество, чтобы убедиться, что каждый молодой маг заражен при рождении. Пока растет ребенок — растет и симбиот. Вероятно, намного быстрее, поскольку это, кажется, более простой организм. Я полагаю, что он хорошо закрепляется в области мозга в течение первых шести месяцев жизни младенца ”.


“Но почему?” - Что это? - спросил Брайон. “Что он делает?”


“Сейчас я только предполагаю, но есть множество свидетельств, которые дают нам представление о его назначении. Я готов поспорить, что сам симбиот - это не простой организм, это, вероятно, смесь растений и животных, как и большинство других существ на Dis. Эта штука слишком сложна, чтобы ее можно было разработать с тех пор, как человечество появилось на этой планете. Магтер, должно быть, подхватил симбиотическую инфекцию, съев какое-нибудь дисанское животное. Симбиот жил и процветал в своей новой среде. Хорошо защищен костистым черепом у долгоживущего хозяина. В обмен на еду, кислород и комфорт мозг-симбиот должен вырабатывает гормоны и ферменты, которые позволяют магту выживать. Некоторые из них могут помочь пищеварению, позволяя магу есть любое растение или животное, которое попадется ему под руку. Симбиот мог бы вырабатывать сахара, очищать кровь от токсинов — он мог бы делать так много вещей. То, что он должен был сделать, поскольку магты, очевидно, являются доминирующей формой жизни на этой планете. Они заплатили высокую цену за своего симбиота, но до сих пор это не имело особого значения для выживания расы. Ты заметил, что мозг магта не меньше обычного?”


“Должно быть, так и есть — иначе как еще этот мозговой симбиот мог поместиться вместе с ним внутри черепа?” Сказал Брайон.


“Если бы весь мозг магта был меньше по объему, чем обычно, он мог бы поместиться в оставшееся пространство в черепной впадине. Но мозг в натуральную величину — просто отсутствует его часть, поглощенная симбионтом ”.


“Лобные доли”, - сказал Брайон, внезапно осознав. “Этот адский нарост произвел префронтальную лоботомию!”


“Он сделал даже больше, чем это”, - сказала Леа, разделяя скальпелем извилины серого вещества, чтобы обнаружить зеленую нить под ним. “Эти усики проникают глубже в мозг, но всегда остаются в головном мозге. Мозжечок, похоже, не затронут. Очевидно, что вмешательству подверглись только высшие функции человечества, избирательно. Разрушение лобных долей сделало магтеров существами без эмоций или способности к действительно абстрактному мышлению. Очевидно, они лучше выживали без этого. Должно быть, было несколько ужасных неудач, прежде чем был достигнут правильный баланс . Конечный продукт - симбиот человек-растение-животное, который превосходно приспособлен для выживания в этом мире катастроф. Никаких эмоций, которые могли бы вызвать осложнения или желания, которые могли бы помешать чистому выживанию. Полная безжалостность — человечество в любом случае всегда было сильно в этом, так что особого толчка не потребовалось ”.


“Другим дисанцам, таким как Ульв, удалось выжить, не превращаясь в подобное существо. Так почему магу было необходимо зайти так далеко?”


“В эволюции нет ничего необходимого, ты это знаешь”, - сказала Леа. “Возможны многие вариации, и все лучшие из них продолжаются. Можно сказать, что люди Ulv выживают, но магты выживают лучше. Если бы контакты с другими мирами не были восстановлены, я полагаю, что магты постепенно стали бы доминирующей расой. Только сейчас у них не будет такого шанса. Похоже, что они преуспели в уничтожении обеих рас своим стремлением к самоубийству ”.


“Это та часть, которая не имеет смысла”, - сказал Брайон. “Магты выжили и поднялись прямо на вершину эволюционной лестницы здесь. И все же они склонны к самоубийству. Как получилось, что они не были уничтожены до этого?”


“По отдельности они были агрессивны на грани самоубийства. Они будут нападать на все и вся с тем же диким отсутствием эмоций. К счастью, на этой планете нет животных крупнее. Итак, там, где они погибли как личности, их абсолютная безжалостность гарантировала им выживание как группе. Теперь они столкнулись с проблемой, которая слишком велика для их наполовину разрушенных умов, чтобы справиться. Их личная политика стала их планетарной политикой — и это никогда не бывает очень разумно. Они похожи на людей с ножами, которые убили всех мужчин, которые были вооружены только камнями. Теперь они столкнулись с людьми с оружием, и они собираются продолжать атаковать и сражаться, пока все они не будут мертвы ”.


“Это идеальный пример абсолютной беспристрастности сил эволюции. Люди, зараженные этой дисанской формой жизни, были доминирующими существами на этой планете. Существо в мозгах магтеров было тогда настоящим симбионтом, что-то давало и что-то получало. Создание союза симбионтов, в котором все вместе были сильнее, чем кто-либо мог быть по отдельности. Теперь это изменилось. Мозг магтера не может понять концепцию расовой смерти в ситуации, когда он должен понимать, чтобы быть способным выжить. Следовательно, существо с мозгом больше не симбиот, а паразит ”.


“И как паразит он должен быть уничтожен!” Брайон вмешался. “Мы больше не сражаемся с тенями”, - ликовал он. “Мы нашли врага — и это вовсе не магтер. Просто своего рода прославленный солитер, который слишком глуп, чтобы понять, когда он убивает сам себя. Есть ли у него мозг — может ли он думать?”


“Я в этом очень сомневаюсь”, - сказала Леа. “Мозг был бы для этого абсолютно бесполезен. Таким образом, даже если бы он изначально обладал способностями к рассуждению, они бы уже исчезли. Симбиоты или паразиты, которые живут внутри подобным образом, всегда деградируют до абсолютного минимума функций ....”


“Расскажи мне об этом? Что это за штука?” В дело вмешался Улв, создав мягкую форму мозга-симбионта. Он слышал весь их взволнованный разговор, но не понял ни слова.


“Объясни ему это, будь добра, Леа, как можно лучше”, - сказал Брайон, глядя на нее и понимая, насколько она устала. “И присядь, пока будешь это делать, тебе давно пора отдохнуть. Я собираюсь попробовать— ” Он замолчал, взглянув на часы.


Был четвертый час пополудни — оставалось меньше восьми часов. Что ему оставалось делать? Энтузиазм угас, когда он понял, что решена только половина проблемы. Бомбы будут сброшены по графику, если только жители Нью-Йорка не смогут понять значение этого открытия. Даже если бы они поняли — имело бы это какое-то значение для них? Угроза скрытых кобальтовых бомб не была бы изменена.


С этой мыслью пришло виноватое осознание того, что он совершенно забыл о смерти Телта. Еще до того, как он свяжется с флотом Ниджорда, он должен рассказать Хису и его армии повстанцев, что случилось с Телтом и его сэндкаром. Также о радиоактивных следах. Сейчас их нельзя сверить с записями, чтобы понять, насколько они могут быть важны, но Hys может устроить еще один рейд на основании подозрений. Этот звонок не займет много времени, после чего он сможет заняться профессором-коммандером Краффтом.


Тщательно настроив передатчик на частоту армии повстанцев, он отправил вызов Hys. Ответа не последовало.


Всегда был шанс, что набор был сломан. Он быстро настроил передатчик на частоту своего личного радио, затем свистнул в микрофон. Принятый сигнал был настолько громким, что у него заболели уши. Он снова попытался дозвониться до Hys и с облегчением получил ответ на этот раз.


“Это Брайон Брэндд, ты меня слышишь? Я хочу немедленно поговорить с Хайсом ”.


Поразительно, но ответил профессор-коммандер Краффт.


“Мне жаль, Брайон, но с Hys невозможно поговорить. Мы отслеживаем его частоту, и ваш звонок был передан мне. Хайс и его повстанцы подняли корабль около получаса назад и уже на пути обратно в Ньюйорд. Ты готов сейчас уйти? Вскоре совершать какие-либо посадки станет опасно. Даже сейчас мне придется просить добровольцев вытащить тебя оттуда ”.


Хайс и армия повстанцев исчезли. Брайан усвоил эту мысль в тот же момент, когда понял, что разговаривает с Краффтом. Он был выведен из равновесия, не подготовлен к столкновению.


“Если они ушли — что ж, тогда я ничего не могу с этим поделать”, - сказал Брайон. “Я собирался позвонить тебе, чтобы поговорить с тобой сейчас. Слушайте и постарайтесь понять. Вы должны отменить взрыв. Я узнал о магтах, выяснил, что вызывает их умственные отклонения. Если мы сможем исправить это, мы сможем остановить их от нападения на Ньорд — ”


“Могут ли они быть исправлены сегодня к полуночи?” Краффт вмешался. Он был резок и звучал раздраженно. Даже святые устают.


“Нет, конечно, нет”. Брайон нахмурился, глядя в микрофон, понимая, что выступление идет не так, как надо, но не зная, как это исправить. “Но это не займет слишком много времени. У меня здесь есть доказательства, которые убедят вас в том, что то, что я говорю, - правда ”.


“Я верю тебе, не видя этого, Брайон”. Теперь из голоса Краффта исчезли следы гнева, и он был тяжелым от усталости и поражения. “Я признаю, что вы, вероятно, правы. Некоторое время назад я также признался Hys, что он, вероятно, был прав в своей первоначальной оценке правильного способа решения проблемы Dis. Мы совершили много ошибок, и, совершая их, мы упустили время. Боюсь, это единственный факт, который сейчас имеет значение. Бомбы падают в двенадцать, и даже тогда они могут упасть слишком поздно. Корабль с моей заменой уже в пути из Нью-Йорка. Я превысил свои полномочия, на один день превысив максимум, который мне дали технические специалисты. Теперь я понимаю, что ставил на карту жизнь своего собственного мира в тщетной надежде, что смогу спасти Его. Их невозможно спасти. Они мертвы. Я больше ничего об этом не хочу слышать ”.


“Ты должен выслушать —”


“Я должен уничтожить планету подо мной, вот что я должен сделать. Что бы вы ни сказали, этот факт не изменится. Все инопланетяне — кроме вашей группы — ушли. Я сейчас отправляю корабль, чтобы забрать тебя. Как только этот корабль взлетит, я сброшу первые бомбы. А теперь скажи мне, где ты, чтобы они могли прийти за тобой ”.


“Не угрожай мне, Краффт!” Брайон в порыве гнева погрозил кулаком радио. “Ты убийца и разрушитель мира, не пытайся выдавать себя за кого-то другого. У меня есть знания, чтобы предотвратить эту бойню, а вы меня не слушаете. И я знаю, где кобальтовые бомбы — в башне магов, на которую Хайс совершил налет прошлой ночью. Получите эти бомбы, и вам не придется сбрасывать ни одной из своих!”


“Мне жаль, Брайон. Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, но в то же время я знаю тщетность этого. Я не собираюсь обвинять вас во лжи, но вы понимаете, насколько шаткими кажутся ваши доказательства с этой стороны? Сначала драматическое открытие причины непримиримости магов. Затем, когда это не дало результатов, вы внезапно вспоминаете, что знаете, где находятся бомбы. Самый тщательно хранимый магический секрет ....”


“Я не знаю наверняка, но есть очень хороший шанс”, - сказал Брайон, пытаясь восстановить свою защиту. “Телт проводил измерения, у него были другие записи радиоактивности в этом же хранилище магтеров. Доказательство того, что в нем что-то есть. Но Телт теперь мертв, записи уничтожены. Разве ты не видишь— ” Он замолчал, осознав, насколько расплывчатым и недоказуемым было его дело. Это было поражение.


Радио молчало, слышался только гул несущей волны, пока Краффт ждал, когда он продолжит. Когда Брайон заговорил, в его голосе не было никакой надежды.


“Отправляйте свой корабль на посадку”, - устало сказал он. “Мы находимся в здании, которое принадлежало Light Metals Trust Ltd., что-то вроде большого склада. Я не знаю здешнего адреса, но уверен, у вас там есть кто-нибудь, кто сможет его найти. Мы будем ждать тебя”.


“Ты выиграл Краффта”.


Он выключил радио.


XVII


“Ты имеешь в виду то, что ты сказал, насчет того, чтобы сдаться?” Спросила Леа. Брайан понял, что она перестала разговаривать с Ульвом некоторое время назад и слушала его разговор с Краффтом. Он пожал плечами, пытаясь выразить свои чувства словами.


“Мы пытались — и почти преуспели. Но если они не будут слушать, что мы можем сделать? Что может сделать один человек против флота, нагруженного водородными бомбами?”


Словно в ответ на его вопрос, голос Ульва заглушил его. Резкие слова Дисана разрывают тишину комнаты.


“Убью тебя, враг!” - сказал он. “Убью тебя, умедвирк!”


Он выкрикнул последнее слово, и его рука метнулась к поясу. Одним быстрым движением он поднял духовое ружье и поднес его к губам. Крошечный дротик задрожал в уже мертвой плоти существа в черепе магта. Акция имела всю символику сломанного копья, объявления войны.


“Ulv понимает это намного лучше, чем вы могли подумать”, - сказала Леа. “Он знает о симбиозе и мутуализме такие вещи, которые позволили бы ему получить работу лектора в любом университете на Земле. Он точно знает, что такое мозг-симбиот и что он делает. У них даже есть для этого слово, которое никогда не появлялось на наших уроках языка Disan. Форма жизни, с которой вы можете жить или сотрудничать, называется медвирк. Тот, который работает, чтобы уничтожить вас, - это umedvirk. Он также понимает, что формы жизни могут меняться и в разное время быть медвирками или умедвирками. Он только что решил, что мозговой симбиот умедвирк и хочет его уничтожить. То же самое сделают остальные дисанцы, как только он сможет показать им доказательства и объяснить ”.


“Ты уверен в этом”, - спросил Брайон, невольно заинтересовавшись.


“Положительно. У дисанцев абсолютное отношение к выживанию, вы должны это понимать. Не такой, как у магтера, но результаты не сильно отличаются. Они убьют мозгового симбионта, даже если для этого придется убить каждого магта, который его укрывает.”


“Если это так, мы не можем уйти сейчас”, - сказал Брайон. С этими словами внезапно стало очень ясно, что он должен был сделать. “Корабль сейчас выводится из состава флота. Залезай в него и забери тело магта. Я не пойду ”.


“Где ты будешь?” - спросила она.


“Сражаюсь с магом. Мое присутствие на планете означает, что Краффт не выполнит свою угрозу сбросить бомбы раньше полуночного срока. Это было бы преднамеренным убийством меня. Я сомневаюсь, что мое присутствие после полуночи остановит его, но это должно уберечь от бомб, по крайней мере, до тех пор ”.


“Чего ты добьешься, кроме совершения самоубийства?” Леа умоляла. “Ты только что сказал мне, что один человек не может остановить бомбы. Что случится с тобой в полночь?”


“Я буду мертв, но, несмотря на это, я не могу убежать. Не сейчас. Я должен делать все возможное вплоть до последнего момента. Ульв и я отправимся в башню магтера, попытаемся выяснить, там ли бомбы. Теперь он будет сражаться на нашей стороне. Возможно, он даже знает больше о бомбах, о вещах, о которых он не хотел мне говорить раньше. Мы можем получить помощь от его людей. Некоторые из них, будучи уроженцами этой планеты, должны знать, где находятся бомбы ”. Леа начала что-то говорить, но он поспешил продолжить, заглушая ее слова.


“У тебя такая же важная работа. Покажите магтер Краффту, объясните ему значение мозгового паразита. Попробуй заставить его поговорить с Hys о последнем рейде. Попытайтесь заставить его сдержать атаку. Я возьму рацию с собой и, как только что-нибудь узнаю, сразу позвоню. Это все крайняя мера, что-то вроде ”палец в палец", но это все, что мы можем сделать ".


“Потому что, если мы ничего не предпримем, это будет означать конец Dis”.


Леа пыталась поспорить с ним, но он не стал ее слушать. Он только поцеловал ее и с легкостью, которой не чувствовал, попытался убедить ее, что все будет в порядке. В глубине души они оба знали, что это не так, но оставили все как есть, потому что это было наименее болезненным решением.


Внезапный грохот потряс здание, и окна потемнели, когда корабль приземлился на улице снаружи. Команда Nyjord вошла с нацеленным оружием, готовая ко всему. Немного убедив, они забрали труп, а также Леа, когда поднимали корабль. Брайон наблюдал, как космический корабль превратился в точку в небе и исчез. Он пожал плечами, пытаясь избавиться от ощущения, что видит кого-то из них в последний раз.


“Давай убираться отсюда побыстрее”, - сказал он Ульву, поднимая рацию. “Прежде чем кто-нибудь подойдет посмотреть, почему приземлился корабль”.


“Что ты будешь делать”, - спросил Ульв, когда они шли по улице в сторону пустыни. “Что мы можем сделать за те несколько часов, которые у нас остались?” Он указал на солнце, приближающееся к горизонту. Брайон переложил рацию в другую руку, прежде чем ответить.


“Доберитесь до башни магов, на которую мы совершили налет прошлой ночью, это лучший шанс. Бомбы могут быть там. Если только ты не знаешь, где бомбы?”


Ульв покачал головой. “Я не знаю, но некоторые из моих людей могут. Мы захватим мага, а затем убьем его, чтобы все они могли увидеть умедвирк. Тогда они расскажут нам все, что знают ”.


“Тогда сначала в башню, за бомбами или образцом магии. Каким самым быстрым способом мы можем туда добраться?”


Ульв нахмурился в раздумье. “Если ты умеешь водить одну из машин, которыми пользуются инопланетяне, я знаю, где в этом городе есть несколько запертых зданий. Никто из моих людей не знает, как их заставляют двигаться ”.


“Я могу с ними поработать — поехали”.


На этот раз шанс был на их стороне. В замке первой найденной ими машины с песком все еще были ключи. Он питался от аккумулятора, но содержал полный заряд. Гораздо тише, чем тяжелые атомные автомобили, он плавно выехал из города и помчался по песку. Впереди солнце погрузилось в красную волну цвета, и было шесть часов. К тому времени, как они добрались до башни, было семь, и нервы Брайона, казалось, были натянуты под кожей.


Несмотря на то, что это выглядело как самоубийство, атака на башню принесла благословенное облегчение. Это было движение и экшен, и на мгновения он забыл о бомбах, висящих над его головой.


Атака была крайне разочаровывающей. Они воспользовались главным входом, Ulv беззвучно двигался впереди. В поле зрения никого не было. Оказавшись внутри, они прокрались к нижним помещениям, где была обнаружена радиация. Только постепенно они поняли, что башня магтера была совершенно пуста.


“Все ушли”, - проворчал Ульв, нюхая воздух в каждой комнате, мимо которой они проходили. “Многие маги были здесь раньше, сейчас они ушли”.


“Они часто покидают свои башни?” - Что это? - спросил Брайон.


“Никогда. Я никогда не слышал, чтобы это происходило раньше. Я не могу придумать причин, по которым они должны делать что-то подобное ”.


“Ну, я могу”, - сказал ему Брайон. “Они покинули бы свой дом, если бы взяли с собой что-то более ценное. Бомбы. Если бомбы были спрятаны здесь, они могли переместить их после нападения ”. Внезапный страх охватил его. “Или они могли бы переместить их, потому что пришло время отнести их — в лаунчер! Давайте выбираться отсюда как можно быстрее ”.


“Я чувствую запах воздуха снаружи, - сказал Ульв, - идущий оттуда, снизу. Этого не может быть, потому что в башнях магтов нет входов так низко.”


“Мы взорвали один ранее — это могло быть оно. Ты можешь его найти?”


Когда они поворачивали за угол коридора, впереди засиял лунный свет, и сквозь зияющий проем в стене были видны звезды.


“Он выглядит больше, чем был, ” сказал Брайон, “ как будто маг увеличил его”. Он заглянул внутрь и увидел следы на песке снаружи. “Как будто они увеличили его, чтобы поднять что—то громоздкое снизу - и унесли это в том, что создавало эти треки!”


* * * *


Воспользовавшись отверстием, они сами побежали обратно к песочнице. Брайон яростно развернул его и направил фары на рельсы. Там были следы протекторов пескохода, наполовину скрытые тонкими, без опознавательных знаков следами колес. Он выключил свет и заставил себя двигаться медленно и выполнять работу аккуратно. Быстрый взгляд на часы показал ему, что до выхода осталось четыре часа. Лунный свет был достаточно ярким, чтобы осветить дорожки. Управляя автомобилем одной рукой, он включил радиопередатчик, уже настроенный на длину волны Краффта.


Когда оператор подтвердил его сигнал, Брайон сообщил о том, что они обнаружили, и о своих выводах. “Немедленно передайте это сообщение коммандеру Краффту. Не могу дождаться, когда смогу поговорить с ним — я слежу за ходом событий ”. Он выключил передачу и нажал на акселератор. Песочница взбивалась и подпрыгивала на дорожке.


“Они собираются в горы”, - сказал Ульв полчаса спустя, поскольку следы по-прежнему указывали прямо вперед. “Здесь есть пещеры, и рядом с ними видели много магов, это то, что я слышал”.


Предположение оказалось верным. Около девяти часов земля превратилась в гряду предгорий, и за ними можно было разглядеть темные горные массивы, поднимающиеся ввысь и закрывающие звезды.


“Останови машину здесь”, - сказал Ульв, - “Пещеры начинаются не слишком далеко впереди. Там могут быть магты, которые смотрят или слушают, поэтому мы должны действовать тихо ”.


Брайон следовал глубоким канавкам, неся радио. Ulv приходил и уходил с обеих сторон, бесшумно, как тень, высматривая скрытых наблюдателей. Насколько он смог выяснить, там не было ни одного.


К половине десятого Брайон понял, что они слишком рано покинули песочницу. Треки вились все дальше и дальше, и, казалось, им не будет конца. Они миновали несколько пещер, Ульв указал ему на них, но следы так и не закончились. Время истекало, а кошмар, бредущий сквозь тьму, продолжался.


“Впереди еще пещеры”, - сказал Ульв. “Иди тихо”.


Они осторожно поднялись на гребень холма, как делали это много раз прежде, и посмотрели в неглубокую долину за ним. Дно долины покрывал песок, и свет заходящей луны падал на рельсы под плоским углом, резко выделяя их как линии тени. Они побежали прямо через песчаную долину и исчезли в темном отверстии пещеры на дальней стороне.


Отступив за вершину холма, Брайон прикрыл контрольный фонарь рукой и включил передатчик. Ульв остался над ним, глядя на вход в пещеру.


“Это важное сообщение, ” прошептал Брайон в микрофон, “ пожалуйста, запишите”. Он повторял это в течение тридцати секунд, поглядывая на часы, чтобы убедиться во времени, поскольку секунды ожидания растянулись в его мозгу до минут. Затем, по возможности четко, не повышая голоса выше шепота, он рассказал об обнаружении следов и пещеры.


“... Бомбы могут быть здесь, а могут и не быть, но мы собираемся это выяснить. Я оставлю здесь свой персональный передатчик с включенным питанием для вещания, чтобы вы могли возвращаться домой по его сигналу. Это даст вам ориентирующий маяк, чтобы найти пещеру. Я беру другое радио, в нем больше мощности. Если мы не сможем вернуться ко входу, я попробую подать сигнал изнутри. Я сомневаюсь, что вы услышите это из-за рока, но я попытаюсь. Окончание передачи. Не пытайтесь мне отвечать, потому что у меня выключен приемник. В этом наборе нет наушников, и динамик здесь был бы слишком громким.”


Он выключил, на мгновение задержал большой палец на кнопке, затем щелкнул им снова.


“Прощай, Леа”, - сказал он и навсегда отключил питание.


* * * *


Они сделали круг и достигли скалистой стены утеса. Бесшумно подкрадываясь в тени, здесь они проскользнули к темному входу в пещеру. Впереди ничего не двигалось, и от входа в пещеру не доносилось ни звука. Брайон взглянул на часы и тут же пожалел.


Десять тридцать.


Последнее укрытие, в котором они прятались, находилось в пяти метрах от пещеры. Они начали подниматься, чтобы пробежать последнюю дистанцию, когда Ульв внезапно махнул Брайону, чтобы тот останавливался. Он указал на свой нос, затем на пещеру. Он чувствовал исходящий от него запах магии.


Темная фигура отделилась от большей темноты входа в пещеру. Ulv действовал мгновенно. Он встал, и его рука поднеслась ко рту; воздух слабо зашипел через трубку в его руке. Магтер беззвучно сложился и упал на землю. Прежде чем тело упало, Ульв низко пригнулся и бросился внутрь. Внезапно послышалось шарканье ног по полу, затем наступила тишина.


Брайон вошел, с пистолетом наготове и настороже, не зная, что он найдет. Его палец ноги толкнул тело на земле, и из темноты Ульв прошептал. “Их было всего два. Теперь мы можем продолжать ”.


Пробираться через пещеру было невыносимой пыткой. У них не было света, а если бы и был, они бы не осмелились им воспользоваться. На каменном полу не было следов от колес, по которым можно было бы проследить. Без чувствительного носа Ульва они были бы полностью потеряны. Пещеры разветвлялись и соединялись, и вскоре они потеряли всякое чувство направления.


Ходить пешком было невыносимо и почти невозможно. Им приходилось нащупывать руками перед собой, как слепым. Спотыкаясь и падая на камень, их пальцы вскоре запульсировали и ободрались от прикосновения к шероховатым стенам. Ульв последовал за запахом магтера, который висел в воздухе там, где они проходили. Когда он поредел, он понял, что они покинули часто используемые туннели и вошли в заброшенные. Они могли только повторить свои шаги и начать все сначала в другом направлении.


Время сводило с ума больше, чем прогулка. Светящиеся стрелки неумолимо ползли по циферблату часов Брайона, пока не остановились на пятнадцати минутах двенадцатого.


“Впереди свет”, - прошептал Ульв, и Брайон почти задохнулся от облегчения. Они двигались медленно и бесшумно, пока не остановились, скрытые темнотой, глядя в куполообразное помещение, ярко освещенное светящимися трубками.


“Что это?” - спросил Ульв, моргая от болезненной вспышки света после долгой темноты.


Брайону пришлось бороться, чтобы контролировать свой голос, чтобы не закричать.


“Клетка с металлической сеткой - это генератор пространства для прыжков. Заостренные осколки рядом с ним - это какие-то бомбы, вероятно, кобальтовые. Мы нашли его!”


Его первым побуждением было немедленно послать радиовызов, который остановил бы ожидающую флотилию H-бомбардировщиков. Но неубедительное сообщение было бы хуже, чем отсутствие сообщения вообще. Он должен был точно описать, что он здесь увидел, чтобы жители Нью-Йорка знали, что он не лжет. То, что он сказал им, должно было точно соответствовать информации, которой они уже располагали о пусковой установке и бомбах.


Пусковая установка была оснащена с помощью корабельного генератора прыжкового пространства, это было очевидно. Генератор и его органы управления были аккуратно упакованы и смонтированы. Кабели тянулись от них к грубо сконструированной клетке из плетеных металлических лент, выкованных и согнутых вручную. Три техника работали над оборудованием. Брион задавался вопросом, какого рода кровожадных любителей войны нашли магты, чтобы справиться с бомбежкой за них. Затем он увидел цепи на их шеях и кровавые раны на их спинах. Ему все еще было трудно испытывать к ним какую-либо жалость . Они, очевидно, были готовы принять деньги, чтобы уничтожить другую планету — иначе они бы здесь не работали. Они, вероятно, взбунтовались только тогда, когда поняли, насколько самоубийственной будет атака.


До полуночи остается тринадцать минут.


Прижимая радио к груди, Брайон поднялся на ноги. Теперь ему было лучше видно бомбы. Их было двенадцать, похожих, как яйца из одной смертоносной кладки. Заостренный, как нос распорки, каждый из них плавно загибался назад на протяжении своих двух метров длины, заканчиваясь резко обрубленным концом. Они были явно неполными, боевые головки ракет. Основание одного из них было повернуто к нему, и он увидел шесть выступающих шпилек, с помощью которых его можно было прикрепить к пропавшей ракете. В плоском основании бомбы было открыто круглое смотровое отверстие.


Этого было достаточно. С таким описанием жители Нью-Йорка поняли бы, что он не мог лгать о том, что нашел бомбы. Как только они поняли это, они не смогли уничтожить Dis, не попытавшись сначала нейтрализовать их.


Брайан тщательно отсчитал пятьдесят шагов, прежде чем остановился. Он был достаточно далеко от пещеры, чтобы его не было слышно, а угол пещеры загораживал весь свет позади него. Тщательно контролируемыми движениями он включил питание, переключил приемник в режим передачи и проверил частоту вещания. Все верно. Затем, медленно и четко, он описал то, что он видел в пещере позади него. Он старался, чтобы его голос звучал бесстрастно, излагая факты, опуская все, что можно было бы счесть мнением.


Было за шесть минут до полуночи, когда он закончил. Он нажал на кнопку приема и стал ждать.


Была только тишина.


Постепенно пустое качество тишины проникло в его оцепеневший разум. Не было ни потрескивающей атмосферы, ни шипения статики, даже когда он включил питание на полную мощность. Каменная масса и земля горы наверху действовали как идеальный заземляющий экран, поглощая его сигнал даже при максимальной мощности.


Они его не слышали. Флот Ниджорда не знал, что кобальтовые бомбы были обнаружены до их запуска. Атака продолжится, как и планировалось. Даже сейчас двери бомбоотсека открывались, заряженные водородные бомбы висели над планетой, удерживаемые на месте только их скобами. Через несколько минут будет подан сигнал, и кандалы разомкнутся, бомбы упадут на землю.…


* * * *


“Убийцы!” Брайон прокричал в микрофон. “Вы бы не прислушались к голосу разума, вы бы не послушали Hys, или меня, или любой другой голос, который предложил альтернативу полному уничтожению. Вы собираетесь уничтожить Dis, и в этом нет необходимости! Было много способов остановить это. Ты не сделал ни одного из них, и теперь слишком поздно. Вы уничтожите Dis, а это, в свою очередь, уничтожит Ньюйорд. Айджел сказал это, и теперь я ему верю. Ты просто еще один неудачник в галактике, полной неудач!”


Он поднял радио над головой и швырнул его на каменный пол. Затем он бежал обратно в Ulv, пытаясь убежать от осознания того, что он тоже пытался и потерпел неудачу. Людям на поверхности Dis оставалось жить меньше двух минут.


“Они не получили мое сообщение”, - сказал Брайон Ульву. “Радио не будет работать так далеко под землей”.


“Значит, бомбы упадут?” Спросил Ульв, испытующе глядя на лицо Брайона в тусклом отраженном свете из пещеры.


“Если не случится чего-то, о чем мы ничего не знаем, бомбы упадут”.


После этого они ничего не сказали, они просто ждали. Трое техников в пещере также знали о времени. Они звали друг друга и пытались поговорить с магтом. Бесчувственный, кишащий паразитами мозг магтера не видел причин прекращать работу, поэтому люди были возвращены к своим обязанностям. Несмотря на удары, они не ушли, просто в ужасе разинули рты, когда стрелки часов безжалостно двинулись к двенадцати. Даже магтер смутно ощущал некоторую значимость этого события. Они тоже остановились и ждали.


Часовая стрелка на часах Брайона достигла двенадцати, затем минутная стрелка. Секундная стрелка сократила отставание, и на десятую долю секунды три черные стрелки стали одной. Затем секундная стрелка двинулась дальше.


Мгновенное чувство облегчения, охватившее Брайана, было смыто леденящим осознанием того, что он находился глубоко под землей. Звуковые и сейсмические волны были медленными, и вспышек атомных взрывов здесь не было видно. Если бы бомбы были сброшены в двенадцать, они бы не узнали об этом сразу.


Отдаленный гул наполнил воздух. Мгновение спустя земля под ними вздыбилась, и огни в пещере замерцали. С крыши над нами осыпалась мелкая пыль.


Ульв повернулся к нему, но Брайон отвел взгляд. Он не мог смотреть обвинению в глаза Дисана.


XVIII


Один из техников бежал и кричал. Магтер сбил его с ног и заставил замолчать. Увидев это, двое других мужчин вернулись к работе с трясущимися руками. Даже если бы вся жизнь на поверхности планеты была мертва, это никак не повлияло бы на магтера. Они будут продвигаться вперед, как и планировалось, без эмоций или воображения, достаточных, чтобы изменить установленный курс. По мере работы отношение техников менялось от потрясенного оцепенения к гневу. Добро и зло были забыты. Они были убиты — невидимая смерть от радиации, должно быть, уже проникла в пещеры, — но у них также был шанс отомстить. Они быстро довели свою работу до конца, со скоростью и точностью, которые раньше скрывали.


“Что делают эти инопланетяне?” - Спросил Ульв.


Брион очнулся от летаргии поражения и посмотрел на пол пещеры. У мужчин была ручная тележка на колесах, и они закатывали на нее одну из атомных боеголовок. Они подтолкнули его к решетке прыжкового поля.


“Сейчас они собираются бомбить Нью-Йорк, точно так же, как Нью-Йорк бомбил Дис. Эта машина особым образом забросит бомбы на другую планету ”.


“Ты остановишь их?” - Спросил Ульв. В руке у него был смертоносный духовой пистолет, а лицо представляло собой невыразительную маску.


Брайон почти улыбнулся иронии ситуации. Несмотря на все, что он сделал, чтобы предотвратить это, Ньорд сбросил бомбы. И одно это действие, возможно, уничтожило их собственную планету. Теперь Брайону было под силу остановить запуск в пещере. Должен ли он? Должен ли он спасти жизни своих убийц? Или ему следует практиковать древнюю клятву крови, которая эхом отдавалась и разрушалась на протяжении веков - Око за око, зуб за зуб.Это было бы так просто. Ему буквально ничего не приходилось делать. Счет был бы сравнят, а его смерть и смерть дисанцев отомщены.


Был ли у Ульва духовый пистолет наготове, чтобы убить Брайона, если он попытается остановить запуски? Или он полностью неправильно прочитал Disan?


“Ты остановишь их, Ульв?” - спросил он.


Насколько велико было чувство долга у человечества? Пещерный человек сначала испытал это чувство к своей половинке, затем к своей семье. Он рос до тех пор, пока люди не сражались и не умирали за абстрактные идеи городов и наций, а затем и за целые планеты. Наступит ли когда-нибудь время, когда люди смогут осознать, что обязательства должны быть связаны с самой большой и всеобъемлющей реальностью из всех? Человечество. И, помимо этого, к жизни всех видов.


Брайон увидел эту идею не на словах, а как реальность. Когда он задал себе вопрос таким образом, он обнаружил, что в нем четко сформулирован неотъемлемый ответ. Он вытащил свой пистолет, и в этот момент ему стало интересно, каким мог бы быть ответ Ульва.


“Ньорд - это медвирк”, - сказал Ульв, поднимая духовое ружье и посылая дротик через пещеру. Он попал в одного из техников, который ахнул и упал на пол.


Выстрелы Брайона попали в панель управления, замкнув и разрушив ее, навсегда устранив угрозу для Ньорда.


Медвежонок, сказал Ульв. Форма жизни, которая сотрудничает и помогает другим формам жизни. Он может убивать в целях самообороны, но по сути не является убийцей или разрушителем. Ульв всю жизнь знал о взаимозависимости жизни. Он ухватил суть идеи и проигнорировал все словесные сложности и путаницу. Он убил магтов, которые были его собственным народом, потому что они были умедвирком — против жизни. И спас своих врагов, потому что они были медвирками.


С этим осознанием пришло болезненное знание о том, что планета и люди, которые породили это понимание, мертвы.


* * * *


В пещере магты увидели разрушение своих планов и вход в пещеру, из которого вылетели пули. Они молча бросились убивать своего врага. Согласованная волна безэмоциональной ярости.


Брайон и Ульв дали отпор. Даже осознание того, что он обречен, что бы ни случилось, не могло обречь Бриона на смерть от рук магта. Для Ulv решение было намного проще. Он просто убивал умедвирка. Верящий в жизнь, он уничтожил антижизнь.


Они отступили в темноту, продолжая стрелять. У магтеров были фонари и ионные винтовки, и они находились прямо за ними. Зная пещеры лучше, чем людей, за которыми они гнались, преследователи кружили. Брайон увидел впереди огни и потащил Ульва к остановке.


“Они знают дорогу через эти пещеры, а мы нет”, - сказал он. “Если мы попытаемся убежать, они просто пристрелят нас. Давайте найдем место, которое мы сможем защитить, и поселимся в нем ”.


“Здесь, сзади, ” Ульв дернул в нужном направлении, “ есть пещера с одним очень узким входом”.


“Поехали!”


Двигаясь так тихо, как только могли в темноте, они добрались до тупиковой пещеры незамеченными. Шум, который они производили, терялся в других звуках шагов, которые эхом отдавались в смежных пещерах. Оказавшись внутри, они нашли укрытие за горным хребтом и стали ждать. Конец был неизбежен.


Магтер быстро вбежал в их пещеру, освещая фонариком все места, где они прятались. Луч прошел над двумя спрятавшимися мужчинами, и в то же мгновение Брайон выстрелил. Громко прогремел выстрел, когда магтер упал. Даже если бы о его потере не было известно, выстрел наверняка был бы услышан.


Прежде чем кто-либо еще вошел в пещеру, Брион подбежал и схватил все еще работающий фонарь. Поставив его на камни так, чтобы он освещал вход, он поспешил обратно в укрытие рядом с Ульвом. Они ждали нападения.


Это не заставило себя долго ждать. Двое магов ворвались внутрь и погибли. Снаружи было еще больше, и Брайон задался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем они вспомнят о гранатах и закатят одну в свое укрытие.


Снаружи донесся неясный шум и несколько резких взрывов. В своем укрытии Брион и Ульв низко пригнулись и задавались вопросом, почему не последовало нападения. Затем появился один из магов, и Брайон заколебался, прежде чем выстрелить.


Мужчина попятился, стреляя сзади, когда он приближался.


Ульв не испытывал угрызений совести по поводу убийства, вот только его дротики не могли пробить толстую одежду магта. Когда маг повернулся, дыхание Ульва участилось, и смерть ужалила тыльную сторону ладони другого мужчины. Он рухнул смятой кучей.


“Не стреляйте”, - произнес голос снаружи пещеры, и мужчина прошел сквозь клубящуюся пыль и дым, чтобы встать в луче света.


Брайон дико вцепился в руку Ульва, вытаскивая духовое ружье изо рта дисанца.


Человек на свету был одет в защитный шлем, толстые ботинки и униформу, увешанную мешками.


Он был нью-йоркцем.


Этот шок от реальности было почти невозможно принять. Брион слышал, как падали бомбы. И все же солдат из Нью-Йорка был здесь. Эти два факта нельзя было принять вместе.


“Не могли бы вы придержать его за руку, сэр, на всякий случай”, - сказал солдат, с опаской поглядывая на духовую трубку Ульва. “Я знаю, на что способны эти дротики”. Он вытащил микрофон из одного из карманов и заговорил в него.


В пещеру ввалилось еще больше солдат, и профессор-коммандер Краффт вошел следом за ними. Он выглядел странно неуместно в пыльной боевой форме. Пистолет выглядел еще более гротескно в его руке с синими венами. С облегчением отдав пистолет ближайшему солдату, он, спотыкаясь, быстро подошел к Брайону и взял его за руку.


“Для меня глубокое и искреннее удовольствие встретиться с вами лично”, - сказал он. “И твой друг Ульв тоже”.


“Не могли бы вы любезно объяснить, что происходит”, - хрипло сказал Брайон. Он был одержим странным чувством, что ничего из этого не могло произойти.


“Мы всегда будем помнить вас как человека, который спас нас от самих себя”, - сказал Краффт, снова выступая в роли профессора, а не командира.


“Дедушка, чего он хочет, так это фактов, а не речей”, - сказал Хайс. Согнутая фигура лидера повстанческой армии Ниджорда проталкивалась сквозь толпу более высоких мужчин, пока он не встал рядом с Краффтом. “Проще говоря, Брайон, твой план удался. Краффт передал мне ваше сообщение - и как только я его услышал, я повернул назад и встретился с ним на его корабле. Мне жаль, что Телт мертв, но он нашел то, что мы искали. Я не мог проигнорировать его сообщение о радиоактивных следах. Твоя подружка прибыла с расчлененным трупом одновременно со мной, и мы все долго смотрели на зеленую пиявку в его черепе. Ее объяснение того, что это такое, имело значительный смысл. Мы уже осуществляли высадку, когда получили ваш звонок о том, что в башне магтера что-то хранилось. После этого оставалось только следовать по следам — и передатчику, который ты установил ”.


“Но взрывы в полночь, - вмешался Брайон, - я их слышал!”


“Ты должен был это сделать”, - засмеялся Хайс. “Не только ты, но и маг в этой пещере. Мы полагали, что они будут вооружены, а пещера надежно защищена. Итак, в полночь мы сбросили несколько больших химических бомб у входа. Достаточно, чтобы убить охранников, не обрушивая крышу. Мы также надеялись, что маги, находящиеся глубже, оставят свои посты или отступят от воображаемой радиации. Они сделали. Сработал как по волшебству. Мы вошли тихо и застали их врасплох. Произвел чистую зачистку. Убил тех, кого мы не смогли поймать ”.


“Один из техников-отступников в прыжковом пространстве был все еще жив”, - сказал Краффт. “Он рассказал нам о том, как вы двое остановили бомбы, нацеленные на Ниджорд”.


* * * *


Никто из жителей Нью-Йорка не смог ничего добавить к его словам, даже циничные Hys. И все же Брайон мог сопереживать их чувствам, теплоте их сильного облегчения и счастья. Это было ощущение, которое он никогда не забудет.


“Войны больше нет”, - перевел Брайон для Ульва, осознав, что дисанец ничего не понял из объяснения. Произнося это, он понял, что в истории была одна вопиющая ошибка.


“Ты не мог этого сделать”, - изумленно сказал Брайон. “Вы приземлились на этой планете до получения моего сообщения о башне. Это означает, что вы все еще ожидали, что магты отправят свои бомбы в Ньорд - и вы совершили высадку, несмотря на это знание.”


“Конечно”, - сказал профессор Краффт, пораженный непониманием Брайона. “Что еще мы могли сделать? Маги больны!”


Хайс громко рассмеялся над озадаченным выражением лица Брайона. “Вы должны понимать психологию ньюйорцев”, - сказал он. “Когда дело касалось войны и убийств, моя планета никогда не могла договориться о разумном курсе. Война настолько чужда нашей философии, что ее даже невозможно правильно рассматривать. В этом и заключается проблема с тем, чтобы питаться овощами в плеяде плотоядных. Ты - легкая добыча для первого, кто приземлится тебе на спину. Любая другая планета прыгнула бы на магтеров обеими ногами и вытряхнула из них бомбы. Мы так долго возились с этим, что чуть не убили оба мира. Твой паразит разума отвел нас от края пропасти ”.


“Я все еще не понимаю”, - сказал Брайон. “Почему—”


“Это простой вопрос определения. До вашего прихода у нас не было возможности справиться с магией здесь, на Dis. Они действительно были чужды нам. Ничто из того, что они делали, не имело смысла — и ничто из того, что мы делали, казалось, не оказывало на них ни малейшего влияния. Но вы обнаружили, что они были больны, и это то, с чем мы знаем, как справиться. Мы снова объединены, моя повстанческая армия была мгновенно присоединена к остальным силам Ниджорда по взаимному согласию. Врачи и медсестры уже на пути сюда. Были разработаны планы эвакуации той части населения, которую мы могли, до тех пор, пока бомбы не были найдены. Планета снова едина и усердно работает ”.


“Потому что магты больны, заражены разрушительной формой жизни?” - Что это? - спросил Брайон.


“Именно так”, - сказал профессор Краффт. “В конце концов, мы цивилизованны. Вы же не можете ожидать, что мы будем вести войну — и вы, конечно же, не можете ожидать, что мы будем игнорировать тяжелое положение больных соседей?”


“Нет ... Ты, конечно, не можешь”, - сказал Брайон, тяжело садясь. Он посмотрел на Ульва, который ничего не понял из непонятной речи. Помимо него, у Хайса было самое циничное выражение лица, когда он размышлял о слабостях своего народа.


“Привет”, - окликнул его Брайон. “Переведи все это на Disan и объясни Ulv. Я бы не посмел.”


XIX


Это был парящий золотой шар, выглядевший как школьный глобус в космосе. Его поверхность не закрывали облака, и с такого расстояния он казался теплым и привлекательным на фоне холодной темноты. Брион почти пожалел, что не вернулся туда сейчас, когда он сидел, дрожа под тяжелым пальто. Он задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем его сбитые с толку регуляторы температуры тела решат отключить настройку на лето.


Нежное, как мечта, отражение Леа плавало в космосе рядом с планетой. Она тихо подошла к нему сзади в коридоре космического корабля, и только ее нежное дыхание и отражение лица в зеркале говорили ему, что она там. Он быстро повернулся и взял ее руки в свои.


“Ты выглядишь лучше”, - сказал он.


“Ну, я должна”, - сказала она, бессознательным жестом поправляя волосы тыльной стороной ладони. “Я ничего не делал, кроме как лежал в корабельном госпитале, в то время как ты так прекрасно проводил время на прошлой неделе. Носился там внизу, отстреливая всех магов ”.


“Просто травлю их газом”, - сказал он ей. “Жители Нью-Йорка больше не могут заставить себя убивать, даже если это увеличивает их собственный процент потерь. На самом деле им трудно сдерживать дисанцев во главе с Ульвом, которые с радостью убивают любого мага, которого они считают чистым умедвирком.”


“Что они будут делать, когда у них будут все эти безумные магты с пеной у рта?”


“Они еще не знают”, - сказал он. “Они действительно не узнают, пока не увидят, на что похож взрослый маг с мертвым мозговым паразитом. Им больше везет с детьми. Если они поймают их достаточно рано, паразита можно уничтожить до того, как он нанесет слишком большой ущерб ”.


Леа слегка вздрогнула.


“Мне неприятно думать о магте, лишенном своего симбиота”, - сказала она. “Если его организм выдержит шок, я полагаю, что не останется ничего, кроме безмозглого халка. Это одна из серий экспериментов, свидетелем которых я не хочу быть. Я уверен, что жители Нью-Йорка найдут наиболее гуманное решение ”.


“Я уверен, что так и будет”, - сказал Брайон.


“Теперь как насчет нас”, - сказала она в замешательстве.


Это потрясло Брайона. У него не было ее способности выбрасывать из головы прошлые ужасы, заменяя их настоящими удовольствиями. “Ну, а как насчет нас?” он сказал с мастерски неуместной интонацией.


Она улыбнулась и прислонилась к нему. “Ты не был таким расплывчатым, как тогда, ночью в больничной палате. Кажется, я припоминаю еще несколько вещей, которые ты сказал. Ты не можешь утверждать, что я тебе абсолютно безразличен, Брион Брэндд. Итак, я всего лишь спрашиваю тебя о том, что сделала бы любая откровенная девушка из Анваро. Что нам делать дальше? Поженитесь?”


Было определенное удовольствие держать ее хрупкое тело в своих объятиях и чувствовать, как ее волосы касаются его щеки. Они оба почувствовали это, и это осознание заставило его слова звучать намного более уродливо.


“Леа... дорогая! Ты знаешь, как ты важен для меня, но ты, конечно, понимаешь, что мы никогда не смогли бы пожениться ”.


Ее тело напряглось, и она оторвалась от него.


“Ах ты, большой, толстый, эгоистичный кусок мяса”, - кричала она. “Что ты хочешь этим сказать? Ты мне нравишься, Леа, у нас с тобой много веселья и игр, но ты, конечно, понимаешь, что ты не из тех девушек, которых забирают домой к маме!”


“Леа, держись”, - сказал он. “Ты знаешь лучше, чем говорить подобные вещи. То, что я сказал, не имеет ничего общего с тем, что я чувствую к тебе. Но брак означает детей, а вы достаточно биолог, чтобы знать о генах Земли ...


“Нетерпимый деревенщина!” - закричала она, отвесив ему пощечину. Он не двигался и не пытался остановить ее. “Я ожидал от тебя большего, со всеми твоими претензиями на понимание. Но все, о чем вы можете думать, - это страшилки об изношенных генах Земли. Ты такой же, как любой другой большой, рослый фанатик с пограничных планет. Я знаю, как вы свысока смотрите на наш маленький рост, нашу аллергию и гемофилию и все другие слабости, которые были выведены обратно и сохранены расой. Ты ненавидишь—”


“Но это совсем не то, что я имел в виду”, - прервал он, потрясенный, его голос заглушал ее. “У вас сильные гены, жизнеспособные штаммы — мои смертоносные. Мой ребенок убил бы себя и вас при естественных родах, если бы ему удалось дожить до срока. Ты забываешь, что ты настоящий Homo sapiens. Я недавняя мутация ”.


Леа застыла от его слов. Они раскрыли правду, которую она знала, но никогда не позволяла себе задумываться.


“Земля - это дом, планета, на которой развивалось человечество”, - сказал он. “Возможно, последние несколько тысяч лет вы возвращали слабости обратно в генетический фонд. Но это ничто по сравнению с сотнями миллионов лет, которые потребовались для развития человека. Сколько новорожденных детей на Земле доживают до годовалого возраста?”


“Почему ... почти все из них”.


“Земля - это дом”, - мягко сказал он. “Когда люди покидают дом, они могут адаптироваться на разных планетах, но за это приходится платить. Ужасная цена за мертвых младенцев. Успешные мутации живут, неудачники умирают. Естественный отбор - это жестоко простое дело. Когда вы смотрите на меня, вы видите успех. У меня есть сестра — тоже успешная. Однако у моей матери было еще шестеро детей, которые умерли, когда были еще младенцами. И по крайней мере пятнадцать других, которые так и не вышли в срок. Ты разбираешься в таких вещах, не так ли, Леа?”


“Я знаю, я знаю....” Сказала она, всхлипывая в свои руки. Теперь он держал ее, и она не отстранилась. “Я знаю все это как биолог, но я так ужасно устал быть биологом, лучшим в своем классе и равным по уму любому мужчине. Но когда я думаю о тебе, я делаю это как женщина, и не могу ничего из этого признать. Мне нужен кто-то, Брайон, и ты был мне так нужен, потому что я любила тебя.” Она шмыгнула носом и надавила на глаза. “Ты собираешься домой, не так ли? Вернемся к Анвару. Когда?”


“Я не могу ждать слишком долго”, - сказал он с несчастным видом. “Помимо моих личных желаний, я ловлю себя на том, что вспоминаю, что я часть Anvhar. Когда вы думаете о количестве людей, которые пострадали и умерли — или приспособились — ради того, чтобы я мог сидеть здесь сейчас. Ну, это немного пугает. Полагаю, логически не имеет смысла, что я должен чувствовать себя в долгу перед ними. Но я хочу. Что бы я ни делал сейчас или в ближайшие несколько лет, это не будет так важно, как возвращение в Анвар ”.


“И я не собираюсь возвращаться с тобой”. То, как она это сказала, было категоричным утверждением, а не вопросом.


“Нет, ты не будешь”, - сказал он.


Леа смотрела из иллюминатора на Дис, и теперь ее глаза были сухими. “Думаю, в глубине моего глубоко похороненного подсознания я знала, что все закончится именно так”, - сказала она. “Если вы думаете, что ваша небольшая лекция о происхождении человека была новинкой, то это не так. Просто напомнил мне о ряде вещей, которые мои железы убедили меня забыть. В каком-то смысле я завидую твоей будущей жене-тяжелоатлетке и твоим счастливым детишкам. Но не очень. Очень рано в жизни я смирилась с тем фактом, что на Земле нет никого, за кого я хотела бы выйти замуж. У меня всегда были эти подростковые мечты о герое из космоса, который унес бы меня отсюда, и, думаю, я включил тебя в шаблон, сам того не осознавая ”.


* * * *


“Разве мы не выглядим счастливыми”, - сказал Хайс, ковыляя к ним.


“Упади замертво и сделай меня тогда еще счастливее”, - горько огрызнулась Леа.


Хайс проигнорировал кислый тон ее ответа и сел на диван рядом с ними. С тех пор, как он оставил командование своей повстанческой армией в Ниджорде, он казался намного мягче. “Собираешься продолжать работать в Фонде культурных связей, Брайон?” он спросил. “Ты именно такой человек, который нам нужен”.


Глаза Брайона расширились, когда до него дошел смысл последних слов. “Ты состоишь в C.R.F.?”


“Полевой агент в Нью-Йорке”, - сказал он. “Надеюсь, вы не думаете, что такие беспомощные офисные типы, как Фоссел или Мервв, действительно представляли нас там? Они просто делали заметки и выступали в качестве прикрытия для организации. Ньюйорд - прекрасная планета, но нужна нежная направляющая рука за кулисами, которая помогла бы им найти свое место в галактике, прежде чем они превратятся в пыль ”.


“Что за грязную игру ты затеял, Хайс?” Нахмурившись, спросила Леа. “У меня было достаточно намеков, чтобы долгое время подозревать, что в C.R.F. было нечто большее, чем сладость и легкость, которые я видел. Люди, вы эгоисты, жаждете власти или что?”


“Это первое обвинение, которое было бы выдвинуто против нас, если бы о нашей деятельности стало известно общественности”, - сказал ей Хайс. “Вот почему мы выполняем большую часть нашей работы под прикрытием. Лучший факт, который я могу привести вам в качестве опровержения обвинения, - это деньги. Как ты думаешь, где мы возьмем средства для операции такого масштаба?” Он улыбнулся их непонимающим взглядам. “Вы увидите записи позже, так что сомнений не останется. Правда в том, что все наши средства пожертвованы планетами, которым мы помогли. Даже крошечный процент от планетарного дохода велик — сложите их вместе, и у вас будет достаточно денег, чтобы помочь другим планетам. И добровольная благодарность - отличный тест, если вы перестанете думать об этом. Вы не можете убедить людей полюбить то, что вы сделали. Их нужно убедить. На C. всегда были люди.R.F. worlds, которые знали о нашей работе и были согласны с ней настолько, чтобы следить за тем, чтобы у нас оставались средства ”.


“Зачем ты рассказываешь мне все эти суперсекретные вещи”, - спросила Леа.


“Разве это не очевидно? Мы хотим, чтобы вы продолжали работать на нас. Вы можете назвать любую зарплату, какую пожелаете, как я уже сказал, в наличных деньгах недостатка нет.” Хайс быстро взглянул на них обоих и привел решающий аргумент. “Я надеюсь, что Брайон тоже продолжит работать с нами. Он из тех полевых агентов, в которых мы отчаянно нуждаемся, и найти его практически невозможно ”.


“Просто покажите мне, где подписать”, - сказала она, и в ее голосе снова появилась жизнь.


“Я бы точно не назвал это шантажом”, - улыбнулся Брайон, - “но я полагаю, что если вы, люди, можете манипулировать планетарной психологией, вы должны обнаружить, что отдельными людьми можно манипулировать, как шахматными фигурами. Хотя вы должны понимать, что на этот раз требуется совсем немного усилий.”


“Ты подпишешься?” Хайс спросил.


“Я должен вернуться в Анвар”, - сказал Брайон, - “но на самом деле спешить особо некуда”.


“Земля, - сказала Леа, - и так достаточно перенаселена”.