# Коуз Бен сборник

Бен Коуз

Коуз Б. Выключение Питания 1006k "Роман" Детектив, Приключения


Коуз Б. День независимости 944k "Роман" Детектив, Приключения


Коуз Б. Мятеж 953k "Роман" Детектив, Приключения


ВЫКЛЮЧЕНИЕ ПИТАНИЯ


1


ТЕРРИТОРИЯ В

ТИХОМ ОКЕАНЕ

В 290 МИЛЯХ От ПОБЕРЕЖЬЯ КОЛУМБИИ


В сотне миль над экватором, в дне пути на лодке от ближайшей суши, в месте, где океанские течения сталкиваются под обширным горизонтом черной воды и звездного неба, двойная спираль пламени высотой 1500 футов яростно тлела из заглушки газового фонтана из сплава.


Была полночь. Пламя было видно на многие мили во всех направлениях, прерывая пустынные воды впечатляющими оранжевыми и черными облаками. Хотя клубы дыма и огня выглядели как хаос, на самом деле это были контролируемые вспышки, вызванные крупнейшей морской нефтяной платформой западного полушария, сжигающей более легкий слой природного газа, который плавал подобно гелию над более плотной и ценной нефтью, для добычи которой была построена буровая установка стоимостью 8 миллиардов долларов.


Это была территория Капитана, крупнейшее нефтяное месторождение за пределами Аравийского полуострова, залежь в 68 миллиардов баррелей - "мегагиант" по терминологии нефтяников - под участком морского дна у западного побережья Южной Америки. Это было обнаружено менее десяти лет назад техасской нефтяной компанией среднего размера под названием Anson Energy, которая в настоящее время является гигантом даже среди крупнейших энергетических компаний Америки.


Высокий бородатый мужчина с именем АНДРЕАС пришитый к его джинсовой рубашке наблюдал, как пламя поднимается со стальной палубы внизу. Его каштановые волосы были длинными, взъерошенными и не пользовались шампунем несколько дней. Поразительные голубые глаза и острый загорелый нос, торчащий из-за беспорядочной массы усов и отросшей бороды. Это был красивый мужчина, которому было все равно, как он выглядит или что думает его команда. Он докурил сигарету и щелчком отправил ее в темный океан под платформой.


Если бы это была бумажная фабрика в лесах штата Мэн, Дьюи Андреаса называли бы управляющим заводом. На сталелитейном заводе в Пенсильвании его назвали бы главарем банды. Но это была морская нефтяная вышка, и четыреста двадцать головорезов, которые жили и работали здесь круглосуточно, с лицами и одеждой, покрытыми слоем жира, соли, пота и нефти, звались главарем банды Дьюи. Или просто "Шеф".


Большинству головорезов на Capitana не нравился Дьюи Андреас, но все они уважали его. На буровой его слово было законом. Дьюи получил образование в области бурения нефтяных скважин в Северной Европе, на шатких, смертоносных буровых вышках на шельфе Северного моря с пронизывающим холодом. Он управлял Capitana так, как полковник морской пехоты США управляет батальоном во время войны, с бескомпромиссной дисциплиной, решительностью при быстром ведении огня и абсолютной автономией. Глаза Дьюи сказали его людям, что он не собирался терпеть дерьмо от кого бы то ни было. Он подкрепил этот образ парой массивных рук, мускулистых за годы тяжелой работы на платформе, подкрепленных парой кулаков, которые были готовы пустить в ход в постоянной задаче, с которой сталкивается каждый главарь банды на каждой морской нефтяной вышке в мире: держать животных в страхе.


Дьюи не терпел слабости, несовершенства, лени или неподчинения. Если вы перешли ему дорогу, вы можете ожидать, что заплатите за это своей работой или чем похуже. Среди мужчин ходили слухи о способности Дьюи к жестокости и насилию. Тем не менее, плата была экстраординарной для необразованного сборища головорезов, которые работали на территории Капитаны.


Платформа, на которой стоял Дьюи, была центральной надстройкой для всей территории. Сам объект представлял собой огромный промышленный город из труб, металла, лестниц и управляемых огнеметных труб, которые поднимались на толстых стальных сваях из темных вод Тихого океана подобно кентавру.


Вдалеке ландшафт был усеян серией из более чем тридцати небольших беспилотных платформ с натяжными опорами. Эти "мини-TLP" подавались на установку central Capitana и помогали создавать постоянный поток нефти, готовой к транспортировке на нефтеперерабатывающие заводы по всей Северной Америке. "Капитан" был центральным узлом в паукообразной сети труб, которые пролегали через более чем сто сорок квадратных миль морского дна примерно в шестистах футах под поверхностью океана. Более двух тысяч вводных трубок протянулись по темному и холодному морскому дну внизу. Именно по этим трубам неочищенная, плотная и чрезвычайно ценная смесь природного газа и нефти пузырилась и поступала на центральную насосную станцию под Капитаной, где она отделялась, а затем выталкивалась на поверхность.


Переплетающиеся трубы Capitana, факельные стрелы и стальной настил выглядели как чудовищный монтажный комплект. Пламя никогда не прекращалось. И все же Дьюи нашел что-то умиротворяющее в густом оранжевом аду. Пламя сказало Дьюи, что его установка работает.


Он вышел на морскую палубу и в последний раз посмотрел на факельные трубы, прежде чем направиться в свой кабинет. Он устал, но хотел взглянуть на отчеты о пропускной способности, прежде чем их отправят в штаб-квартиру корпорации в Далласе. В этих ежемесячных отчетах отслеживался объем нефти, вытекающей из резервуара Capitana.


Ноябрьский отчет о пропускной способности территории Capitana показал, почему поле было таким критическим. За тридцатидневный ноябрьский цикл Capitana добыла 54,6 миллиона баррелей нефти. Это означало, что годовой объем производства составит примерно 650 миллионов баррелей. Средние расходы на добычу до выхода на рынок за баррель у других нефтяных компаний составили 19 долларов. Люди Дьюи могли бы сделать это за 11 долларов - экономия на 8 долларов за баррель. Эти 8 долларов при ценах на нефть в среднем 55 долларов за баррель означали, что чистая прибыль Capitana Territory в этом году составила более 7 миллиардов долларов. Эти 8 долларов дали Дьюи большую свободу действий в том, как ему разрешили управлять его установкой.


Было за полночь. Дьюи наблюдал, как пришло подтверждение с факса, указывающее, что его отчеты дошли до штаб-квартиры Anson в Далласе, приземлившись на стол человека, которого он никогда не встречал, по имени Маккормик.


Он потянулся за спину и взял книгу с полки, толстое издание Моби Дика в твердом переплете, которое он всегда носил с собой. На самом деле он никогда ее не читал, но держал при себе, потому что за ней можно было спрятать бутылку Jack Daniel's. Он отвинтил крышку и сделал большой глоток. Через минуту или две, подумал он, он отправится на ночь в соседнюю каюту.


На нижней полке в маленькой деревянной рамке стояла зернистая черно-белая фотография. Он долгое время не смотрел на фотографию. Он взглянул на него, отвел взгляд, затем сделал еще один большой глоток из бутылки. Медленно, вопреки здравому смыслу, он взял фотографию и поставил виски.


Держа рамку в левой руке, он смахнул пыль со стекла правым локтем. На фотографии был изображен гораздо более молодой Дьюи с симпатичной блондинкой и маленьким мальчиком. Позади них большая витиеватая вывеска гласила ДИСНЕЙЛЕНД. Статуя Микки Мауса стояла в стороне. Мальчик сидел на коленях у Дьюи с широкой улыбкой на веснушчатом лице. Уголки его рта были украшены остатками шоколадного мороженого в рожке.


Дьюи был одет в военную форму, на плече виднелась нашивка рейнджера с белыми нитками по краям, до того, как его пригласили попробовать себя в Delta. Его волосы были коротко подстрижены, его большая рука обнимала молодую жену. Она выглядела крошечной рядом с ним; защищенная, красивая и счастливая.


Дьюи не любил думать о своем прошлом. Большую часть времени ему не нужно было. Он занимался своей работой, и когда закрадывались мысли о его прежней жизни, он просто усерднее работал сам и его люди. Прошло более десяти лет с тех пор, как все это закончилось, и он провел эти годы, работая так усердно, как только мог физически, чтобы избавиться от того, что преследовало его мысленно. Вид его старой формы всегда потрясал его, вызывая сочетание сильной гордости и глубокой ненависти, ненависти к тому, что они с ним сделали, к преступлениям, в которых его ложно обвинили, и к недалеким людям, которые выгнали его из Дельты, из вооруженных сил, из страны, которую он любил. Он научился вычеркивать это, стирать воспоминания, историю, все, из своего разума.


Нефть была его спасителем; нефть и анонимный, жестокий дарвинизм, который был жизнью человека с платформы.


Он взял свой большой мозолистый указательный палец правой руки и провел им по маленькому черно-белому лицу мальчика на фотографии. Он поднес рамку близко к лицу, в паре дюймов от носа. Робби был тогда так молод. Он был таким совершенным. Он любил Робби так, как никогда ничего не любил в своей жизни. Он подумал о том, как раньше держал своего маленького сына, с головой мальчика на своей руке и его ногами в своих руках. Дьюи закрыл глаза. Он почти чувствовал, что Робби там, с ним.


Другой рукой он взял бутылку и сделал еще один глоток, затем поставил ее на стол. Он прошел в другой конец маленького офиса. Он поставил бутылку на стол и сел на металлический стул. Он держал фотографию перед собой, пристально вглядываясь. Нежная улыбка, первая за долгое время, тронула уголки его рта, когда он посмотрел на зернистую фотографию того, что когда-то было его семьей. Он еще раз закрыл глаза и попытался вспомнить. Это было так давно; воспоминания было все труднее и труднее находить.


С палубы донесся внезапный шум. Крики. Он встал, прошел по коридору на террасу и открыл большую стальную дверь, которая вела на улицу.


На палубе быстро собирались люди. В центре толпы двое головорезов стояли друг против друга. Бой уже начался. Толпа у края драки насчитывала более двадцати человек и росла, крики становились все громче по мере того, как головорезы подстрекали бойцов. Одним из участников драки был Джим Маки, менеджер тренировочной группы, который годами работал в Capitana. Дьюи нанял Маки после совместной работы с ним на платформе British Petroleum в Северном море. Другой мужчина был молодым гидом-заправщиком из Египта по имени Серин.


Маки и Серина были сражены, из носа и подбородка Серины текла кровь. Серин была без рубашки. Его мышцы, как и у большинства рабочих на борту "Капитаны", были разорваны. В руке Серины появился серебряный нож и метнулся вперед, оставив большую рану на бедре Маки. Кровь стекала по ноге Мэкки на забрызганную багровым палубу. Вокруг двух сражающихся продолжала быстро расти толпа. К тому времени, как Дьюи достиг внешнего края схватки, собралось по меньшей мере пятьдесят человек.


Дьюи протолкался к центру человеческого кольца. Выйдя на передний план, он столкнулся с сопротивлением, поскольку мужчины боролись за то, чтобы удержать свое главное место на острие боя.


Толпа была взволнована и напряжена, раздутая растущими ставками боя. Когда Дьюи протискивался сквозь толпу, крупный мужчина слева от него быстро обернулся в гневе. Увидев, что это был Дьюи, он отпрянул и отошел в сторону. Мужчина рядом с ним, еще более коренастый хулиган, не потрудился посмотреть; он почувствовал, как Дьюи толкнул его в руку, и замахнулся на него. Дьюи поймал грязный кулак правой рукой. Левой он нанес быстрый, сокрушительный удар в грудную клетку мужчины. Мужчина согнулся пополам от боли, но сумел нанести ответный удар в живот Дьюи. Дьюи даже не вздрогнул. Он нанес еще один удар левой, удерживая кулак головореза в правой. Этот удар пришелся точно по центру носа мужчины, сломав его и отправив его вниз навсегда.


Приветствия становились все громче. Серин снова пустил кровь, рассекая щеку Маки своим клинком.


Серин тоже пострадала. Его нос выглядел сильно поврежденным, а левая рука была явно сломана и неуклюже свисала сбоку. Из его левого уха текла кровь - травма головы, из-за которой у него кружилась голова, когда он двигался.


Дьюи давно научился не вмешиваться в драки. Было лучше позволить напряженности на платформе улечься раз и навсегда, чем позволить ей тлеть, чтобы потом взорваться. В конце концов, именно обещание физического вреда поддерживало стабильность нефтяной платформы, а не вмешательство надзорного органа. Но эта битва скоро закончится. Маки был весь в собственной крови, рана на его щеке зияла широко. Дьюи мог видеть край его скулы. Серина выглядела отчаявшейся, кружила, как искалеченное животное, стремящееся к выживанию. Дьюи шагнул вперед, к двум бойцам, чтобы разнять их. Но как только он это сделал, рука Серины дико взметнулась к Маки. Прежде чем Макки смог увернуться, нож вошел ему в горло у гортани. Мужчина покрупнее отшатнулся назад, его грудь уже пропиталась алым, хлынувшим из отверстия в горле. Маки тщетно пытался остановить поток и упал на палубу.


Когда Дьюи добрался до него, ноги Маки забились в сильных спазмах, и он начал терять сознание. Дьюи быстро надавил на рану на шее, но это было бесполезно, изо рта Маки хлестала кровь, когда он пытался заговорить.


"Тряпка, шеф", - сказал один из мужчин из-за спины Дьюи, протягивая ему грязную синюю тряпку.


Дьюи засунул его в рану и поддерживал давление, но это было бесполезно.


"Все в порядке", - солгал Дьюи Маки. "С тобой все будет в порядке".


Глаза Маки затрепетали и нашли его. Он попытался что-то сказать. Дьюи наклонился ближе, его ухо оказалось в нескольких дюймах от губ умирающего.


"Салли". Маки кашлянул. "Я люблю ее".


"Я знаю". В голове Дьюи вспыхнула жена Мэкки, вернувшаяся в Корк. "Я скажу ей".


Маки на мгновение закрыл глаза. Он быстро угасал. Затем его глаза открылись, и он снова пошевелил губами.


"Серина", - булькнул он. "Я кое-что нашел".


Дьюи обхватил голову Маки и уставился в исчезающие серые омуты его глаз. "Все в порядке, Джим".


Маки дернул головой взад-вперед, используя последние остатки своей энергии. "Я нашел..."


"Что?" - Спросил Дьюи.


"Это они. На платформе ... они здесь." Голос Маки затих, и его глаза закрылись в последний раз.


2


ПРОЕКТ ОСТРОВА СЭВИДЖ,

НИЖНИЙ НУНАВУТ, КАНАДА

, НА ПОБЕРЕЖЬЕ ЛАБРАДОРСКОГО МОРЯ


На расстоянии двух континентов, более чем в четырех тысячах миль к северу, в отдаленной части канадской границы, рев турбин крупнейшей гидроэлектростанции Северной Америки объединился со штормовыми ветрами в непреодолимую стену звука.


Одинокий мужчина на вершине великой плотины сжимал сигарету и изо всех сил пытался заставить зажигалку работать. Желтое пятно со словом БЕЛЫЙ надпись на нем была вшита в правую часть груди сверхпрочной ярко-оранжевой зимней парки Patagonia. На левой стороне груди пальто буквы KKB аккуратно обвяжите черными нитками.


Было за полночь. Джейк Уайт стоял на краю трехтысячетонной стены из гранита и стали и смотрел на черные воды Лабрадора. Он затянулся своей сигаретой. Он знал, что слишком много курил, но он уже прожил достаточно для двоих мужчин, так долго выжив в этом чудовище, созданном им самим. Проект "Остров дикарей", дерзкое видение Уайта, избил и окровавил его, но не до подчинения, а до совершенно другого состояния ума. Он загнал себя в состояние еще более отчаяния и одиночества, куда уходишь не после поражения, а после того, как достигнешь всего, что намеревался сделать, и ничего не останется.


В течение двух долгих десятилетий проект "Остров Сэвидж" был его единственной навязчивой идеей, погоня за которой разрушила его брак, отношения с двумя сыновьями и все связи, которые у него были с жизнью в Огайо. Но он остался здесь, окруженный шумом. Он пронизывал воздух постоянным импульсом металлического трения, проникал в него, затем окружал его и пульсировал вниз, затем снова вверх; он был повсюду. Вот какой шум возникает, когда вы возводите стену из цемента, гранита и стали высотой более полумили в месте, где ее не должно быть, внушающее благоговейный трепет зрелище, предназначенное для сдерживания бесконечных вод, готовых течь свободно. Это был оглушительный, нечеловеческий звук торжества человека над природой; турбин и технологий; всего того, что вы должны создать, когда решаете построить стену, единственной целью которой является забор Божьих вод для использования обществом, для прибыли компании, для власти.


Это был проект "рев острова Сэвидж", крупнейшего гидроэлектростанции в Северной Америке, монолит стоимостью 12,5 миллиардов долларов, построенный за мучительное десятилетие на дальнем северо-востоке Канады, в Нунавуте, в 575 милях от последнего форпоста современной цивилизации.


Проект Savage Island - это все и даже больше, чем Уайт мог себе представить, огромная электростанция с постоянно возобновляемым источником электроэнергии. Он генерировал достаточно энергии для питания значительной части восточной части Соединенных Штатов. Энергии достаточно, чтобы сделать ее создателя, KKB из Нью-Йорка, второй по величине энергетической компанией в Америке.


Остров дикарей был идеей Уайта, и никто с ним не согласился. Не его брат. Не его жена. Ни один из корпоративных ослов в штаб-квартире компании. Никто, кроме Тедди Маркса, в то время молодого руководителя KKB. Он верил. Он убедил своих боссов. Теперь плотина была завершена. Маркс был генеральным директором. И эти придурки ушли.


И шум был повсюду.


Стоя на вершине плотины, на железной опоре, которая служила смотровой площадкой, Уайт на мгновение бросил взгляд назад, на зону оттока, где вода лилась в контролируемую реку после прохождения через одну из двухсот турбин плотины размером с реактивный двигатель. Это было потрясающее зрелище, на целых полмили выше искусственной темной гавани внизу. По краям стояли небольшие белые домики, построенные для шестисот постоянных работников Savage Island и их семей.


Уайт сменил спокойные воды внизу на буйное море. Это был поразительный контраст: упорядоченная долина, раскинувшаяся за плотиной, и сердитое Лабрадорское море, чьи белые гребни разбивались о гранит плотины не более чем в пятидесяти футах ниже того места, где он стоял. Именно этот контраст между человеком и природой, между необузданным хаосом и контролируемым порядком пришел к нему около двадцати лет назад во сне наяву.


Он был менеджером на атомной электростанции KKB в Перри за пределами Кливленда. Он записал свою идею через месяц после возвращения с рыбалки в Нунавут, недалеко от залива Фробишер, сурового участка скалистой береговой линии на краю Лабрадорского моря, который внезапно поворачивал на юг в виде уникального ручья шириной более мили рядом с грядой скал, известных как острова Лоуэр Сэвидж. Уайт записал это на салфетке, когда сидел за ланчем в кафетерии в один скучный, забывчивый рабочий день.


Теперь это было реально.


Уайт покачал головой, в последний раз затянулся сигаретой и щелчком отправил окурок по ветру. Он прошел до конца гранитной дорожки, пересекавшей вершину дамбы, к входной двери, которая должна была привести его в оперативный центр. Было почти 1:00 УТРА. Он в последний раз просматривал данные о производительности турбины, прежде чем спуститься на лифте вниз, а затем пешком направился к своему дому в деревне внизу.


Когда он потянулся к двери, одинокая фигура выступила из тени. Уайт поднял глаза, на мгновение вздрогнув, когда темная фигура быстро переместилась слева от него. Рука вытянута вперед, слишком быстро, чтобы он мог отреагировать или даже начать понимать, что на него напали.


Нападавший схватил его за левую руку. Выкручиваясь с натренированной, точной силой, убийца завел руку за спину и сломал ее. Звук крика Уайта был достаточно громким, чтобы на мгновение перекрыть шум плотины. Но вскоре звук был заглушен рукой убийцы в перчатке, закрывающей ему рот. Толкнув его к краю площадки, убийца отпустил сломанную левую руку Уайта и переместил руку в перчатке к его ноге. Уайт пытался бороться, но это было бесполезно. Мужчина поднял его. С ворчанием он подсадил его к перилам. Его правая рука соскользнула с губ Уайта.


"Нет!" Уайт закричал. Он повернул голову и попытался мельком увидеть этого человека. Он схватился здоровой рукой, но только поцарапал воздух. Его усилия были напрасны. В тусклом свете он увидел лицо. О, мой бог, подумал он. Узнавание пришло в тот же момент, когда он понял, что вот-вот умрет.


С последним ворчанием убийца подвел Уайта к краю колоды и столкнул его через край. Океан яростно бил в дамбу, достаточно близко, чтобы обдать обоих мужчин брызгами. Убийца позволил Уайту упасть. Беспомощно крича, архитектор острова Сэвидж провалился в водянистое забвение.


3


ТЕРРИТОРИЯ КАПИТАНЫ


На следующее утро они подготовили Маки к погребению в море. Все знали правила игры. Если бы вы были тяжело ранены на борту "Капитаны", вас доставили бы в больницу в Буэнавентуре, ближайшем к территории городе, который находится в дне пути на лодке. Но если ты умрешь, океан будет владеть тобой вечно. Вы подписали документ, когда стали сотрудником. Религия не имела значения; не было никаких специальных церемоний, никаких кремаций, никаких особых обрядов, если вы умирали на борту "Капитаны". Если бы вы указали семью в своей ведомости, компания отправила бы им письмо вместе с месячной зарплатой, начисленным отпуском и "памятным бонусом" в размере 10 000 долларов. В любом случае, твое тело принадлежало темным глубинам и голодным акулам. Так и должно было быть, когда вы работали в 290 милях от цивилизации.


В шесть часов утра труп был доставлен из лазарета на нижнюю палубу, завернутый в зеленый брезент, туго перевязанный, затем закрепленный грузами. Они поместили его на подъемник стартовой платформы, стальную полку, которую можно было наклонять, поворачивая лебедку.


Дьюи спустился по лестнице на палубу, где восход солнца разгонял серость ночи. Странная розоватая дымка висела во влажном утреннем воздухе. Четверо мужчин осматривали тело. Трое были друзьями Маки. Другим был Чаз Барбо, врач Капитаны. Барбо по профессии был сварщиком, но он провел шесть месяцев в медицинской школе в Гренаде, прежде чем его исключили. На борту "Капитаны" этого было достаточно, чтобы сделать вас авторитетом во всех медицинских вопросах.


Дьюи подошел к телу и склонился над словом МАККИ написано на брезенте. Ему нравился Джим Маки. Он подумал о Салли, которая давным-давно привыкла к тому, что рядом нет мужа. Тем не менее, она была бы опустошена. Дьюи встал и посмотрел на друзей Маки.


"Ты хочешь что-нибудь сказать?" - спросил Дьюи.


Эрин Хейг шагнула вперед. Он был бурильщиком, с большими волосатыми руками, популярным, как Макки. Обычно он легко улыбался своим приятелям. Сегодня его лицо выглядело угрюмым, как камень.


Он опустился на колени рядом с телом своего мертвого друга. "Мы будем скучать по тебе, Джим. Да хранит вас Бог в вашем путешествии. Аминь".


"А как насчет тебя?" Спросил Дьюи у других мужчин.


Они покачали головами.


Он повернулся к Барбо и кивнул.


Барбо протянул руку и начал поворачивать лебедку.


Дьюи поднял глаза. На главной палубе у поручней толпились люди, некоторые возвращались с ночной смены, другие приходили в дневную смену. Это было хорошо. Он хотел, чтобы все было именно так. Было важно, чтобы люди на борту "Капитаны" понимали последствия того, что они позволяют ненависти выплеснуться наружу. Не нужно быть ветераном-главарем банды, чтобы почувствовать рост напряженности на борту буровой. Подобный инцидент создал соперничающие группировки, и Дьюи беспокоился, что это приведет к еще большей крови.


Тело Мэкки начало сползать. Он быстро накренился и плавно заскользил в море.


Дьюи ничего не сказал и пошел обратно к лестнице. Он поднялся по лестнице на главную платформу. Он пошел в кафетерий позавтракать: миска с изюмными отрубями и нарезанный банан. Он быстро поел, затем выпил стакан апельсинового сока. Когда он встал, чтобы уйти, он увидел Барбо, пьющего кофе за другим столиком. Он махнул ему, чтобы тот подошел на пару слов.


"Как Серина?" - Спросил Дьюи.


"Становится все хуже. Я думал, остальное поможет, но, должно быть, что-то случилось с его головой. Нам нужно отвезти его в больницу ".


"Радиосвязь для вертолета. Я зайду к нему через несколько минут ".


Дьюи вышел из кафетерия и направился к главной платформе Capitana, чтобы переговорить со своими бригадирами.


На момент своего строительства Capitana была крупнейшей морской нефтяной платформой в мире. Раскинутая платформа была длинной и широкой, как футбольное поле. С момента завершения Sinopec, китайская государственная нефтяная компания, построила в водах у Шанхая морское сооружение, почти в три раза превышающее Capitana. Но Capitana продолжала поражать новое китайское предприятие с точки зрения производства.


Помимо больших жилых помещений, или "отеля", как его называли, которые располагались в середине платформы, планировка была простой. Через каждые пятьдесят футов из океана поднимался воздуховод. Группа из шести человек управляла каждым из воздуховодов. Нефть поднималась с морского дна по воздуховоду на морском дне к насосной станции, затем вверх по главной трубе, которая отходила к воздуховоду прямо под водой. Потоком нужно было управлять, когда он попадал на платформу и направлялся в один из сорока различных воздуховодов, который затем направлялся в одну из больших барж для хранения, пока его не забирал танкер. Это была простая, скучная, тяжелая работа.


Дьюи обошел платформу по внешнему периметру и просмотрел статистику производства за предыдущую ночь, отображенную на мониторах на каждой станции. Обходя платформу, он обнаружил, что члены его команды усердно работают. Этим утром, казалось, больше глаз, чем обычно, нервно смотрели в его сторону; неопределенное и хрупкое последствие после смертельной схватки.


Он остановился, чтобы поговорить с Джонасом Пьером, одним из его бригадиров, светловолосым парнем из Чико, Калифорния. Пьер служил на флоте, пять лет на борту американского корабля "Говард". Он был высоким, коренастым и крепким. Дьюи доверял Пьеру.


"Как-нибудь ночью", - сказал Пьер.


"Плохая идея", - сказал Дьюи. "Как поживает ваша команда?"


"Хорошо. Я должен был предупредить пару парней, которые болтали без умолку ".


"Команда Макки?"


"Нет. Виктор и один из саудовцев. Говорю тебе, эти гребаные арабы".


"Следи за тем, что говоришь", - сказал Дьюи. "Из-за таких разговоров начнется следующая драка на ножах".


Пьер кивнул и отвел взгляд.


"Попросите Линдси следить за вашей станцией. Я хочу, чтобы ты был в моем кабинете через десять минут ".


"Понял".


Дьюи отправился в лазарет. Серина лежала без сознания на одной из кроватей. Через середину его лица большая повязка настолько пропиталась кровью, что из нее текла по лицу Серины и на его подушку.


Дьюи откинул простыню. На сломанную руку мальчика наложили временный гипс. Как и подушка, его одежда была пропитана кровью. Он наклонился к уху пациента.


"Серина", - тихо сказал он. "Проснись".


Ответа не последовало.


Дьюи наклонился ближе. Он опустил веки обратно на глаза ребенка. Не было никакого движения или реакции. Он схватил кожу на своей шее и сильно ущипнул ее.


Серина вздрогнула и застонала, издав глубокий, сдавленный, гортанный звук. Его глаза приоткрылись.


"Из-за чего была ссора?" - Спросил Дьюи.


Серина молча уставилась на него.


"Из-за чего была ссора?" он спросил снова, наклоняясь ближе. Глаза снова закрылись.


В комнату вошел Барбо.


"Ты вызвал вертолет по радио?"


"Да. Через полтора часа".


"Вы должны сменить его повязки, его одежду тоже. Ради всего святого, все промокло ".


"Я поменял его час назад. Я сделаю это снова ".


Дьюи прошел по палубе в свой кабинет.


Пьер ждал внутри, как и просили. Как и все мужчины на борту "Капитаны", Пьер был сильно загорелым, а его одежда, лицо и волосы к этому времени смены покрылись тонким слоем ила и жира.


"Что ты думаешь?" - Спросил Дьюи.


"Будет еще больше крови", - сказал Пьер. "Я не могу припомнить такого напряжения".


"Парни Маки хотят отомстить?"


"Да. И у Серины. Они организованы ".


"Вот почему мне нужна ваша помощь в обеспечении мира там. Нам нужно держать обе фракции в узде. Охладите их оба, пока я не смогу отправить несколько штук сюда. Позвольте мне разобраться с командой Маки. Я знаю, как с ними обращаться. Они могут предпринять что-нибудь в отместку, но я могу не дать этому распространиться. Но мне нужно, чтобы ты жестко обрушился на команду Серины ".


"Что сложно?"


Дьюи поставил свой кофе на стол.


"Жестко - это использовать кулаки, когда сгодились бы слова. Прорвитесь к их столу за ужином. Если у вас появятся липы, заприте их. Вот что я имею в виду под жестким ".


"У некоторых из этих панков есть ножи. Ты это видел. Он вонзил нож Макки в горло."


"Если бы мы попытались избавиться от всего оружия, нам пришлось бы остановить производство на два дня. Парни, которых мы на самом деле хотели бы разоружить, были бы теми, кому удалось бы их спрятать. Всегда так работает. У тебя есть нож?"


"Нет".


Из ящика своего стола Дьюи достал большие ножны, в которых находился восьмидюймовый боевой нож Gerber черного цвета с фиксированным лезвием, рукоятка обмотана черной хоккейной лентой, верхний и нижний края зазубрены, чтобы нанести максимальный урон после первоначального погружения ножа в тело. На одной стороне буквы D.A. были выгравированы буквенным шрифтом. С другой стороны, слово РУКАВИЦА было выгравировано печатными буквами.


"Вот". Дьюи передал нож Пьеру. "Я хочу это вернуть".


"Проблема спецназа, верно?"


"Да", - сказал Дьюи. "Используй это, если потребуется. Отправляйтесь за конечностями. Я не хочу, чтобы здесь было больше смертей ".


"Какая ветка?"


Дьюи сделал паузу. "Рейнджеры", затем "Дельта". Это было очень давно ".


"Дельта? Я не знал. Для чего "Рукавица"?"


Дьюи посмотрел вниз на старое оружие. Вероятно, его самое ценное оружие, безусловно, больше, чем любой пистолет, которым он когда-либо владел. Больше по сентиментальным причинам, чем по чему-либо еще. Он не мог вспомнить все случаи, когда он им пользовался, но их было много. В джунглях Панамы отрезают голову у копья, затем срезают ядовитые мешочки и оставляют остальное в пищу. Нарезает свежий кусок сыра, купленный на придорожном рынке на юге Франции во время его медового месяца. Убийство иранского дипломата глубокой ночью в бунгало на побережье Таиланда, когда жена этого человека спала рядом с ним, а небольшая команда охранников, вооруженных автоматическим оружием, стояла всего в комнате от него.


Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как он заслужил нож.


Это была последняя неделя тренировок Delta. Как известно любой дельте, на прошлой неделе ставки были высокими. Это хвастовство, веселый день для тех, кто представляет себе удовольствие спуск с парашютом с верхушки дерева, за которым следует двадцатимильная пробежка по лесу с несколькими часами рукопашного боя вперемешку для пущей убедительности. Они назвали это "Gauntlet".


Они высадили вас с командой, отрядом Дельта, всего шестнадцать человек, в лесу, начинающемся в сорока милях от Форт-Брэгга, по одному, на парашютах. Целью было вернуться в Форт-Брэгг. Единственная проблема заключалась в том, что они высадили бригаду солдат регулярной армии, всего около трех тысяч человек, между горсткой Дельт и Брэггом.


Дьюи знал, что это было упражнением в смирении. Не нужно было быть гением, чтобы понять это. Ни одна Дельта никогда не проходила через Gauntlet. Это должно научить вас тому, что независимо от того, насколько умным или жестким вы себя считаете, есть нечто, называемое подавляющей силой. Но только потому, что шансы сложены против вас, это не значит, что вы можете убедить Дельту, что у него нет шансов.


В тот день Дьюи выпрыгнул из вертолета с низким зависанием и приземлился около верхушки большой сосны, спустившись на лесную подстилку. Он отправился в поход в противоположном от всех остальных направлении, через гору Грили, через густую, безлюдную местность в центре Северной Каролины, в никуда. Брэгг был на западе; он направлялся прямо на восток. За исключением пятнадцатиминутной остановки для отдыха, он шел всю ночь.


Сразу после восхода солнца он прошел сквозь густые сосновые заросли и оказался на краю аккуратно скошенного поля. Он подошел к фермерскому дому и спросил седовласого фермера, не может ли тот подвезти его до Брэгга. Фермер, который едва произнес ни слова, отвез Дьюи примерно за сто миль обратно в Брэгг. Дьюи прибыл в корпус, полностью удивленный. Все остальные были пойманы в течение первых шести часов. Некоторые думали, что Дьюи, возможно, мертв.


Дьюи был единственным из Дельты, кто когда-либо проходил через Gauntlet.


Некоторые из настырных придурков подумали, что он нарушил правила, но в этом-то и был смысл: когда ты на войне, правил не существует. Нож был подарен ему его товарищами по классу новобранцев в знак их уважения к тому, кто прошел через это.


Дьюи проигнорировал вопрос Пьера. "Давайте выйдем туда и положим этому конец".


Пьер пристегнул нож и повернулся, чтобы уйти.


"Есть ли кто-нибудь из друзей Серины, кому ты доверяешь?" - Спросил Дьюи, потянувшись к дверной ручке.


"Нет", - сказал Пьер. "Они все крысы".


"Нет?"


"Ну, может быть, один, Эско. Он существует уже некоторое время ".


"Эско, хорошая мысль".


"Что будет с Сериной?" - Спросил Пьер. "Ты видел его?"


"Он в отличной форме", - сказал Дьюи. "Вертолет прибывает, чтобы отвезти его в больницу в Буэнавентуре".


Дьюи вернулся на палубу и поговорил с каждым из своих бригадиров по отдельности. Он предупредил их, чтобы они заставляли людей усердно работать, подгоняли их сегодня и были готовы к драке.


Он вернулся в лазарет и снова обнаружил Серину без сознания.


"Сколько времени до прибытия вертолета?" - Спросил Дьюи.


"Скоро", - сказал Барбо. "Максимум полчаса".


"Я помогу тебе отнести его на площадку, когда она прибудет".


Дьюи вернулся в свой кабинет и сел за компьютер. Он наклонился вперед и обхватил голову руками. Он подумывал отправить электронное письмо Далласу, но если бы он сообщил о том, что произошло прошлой ночью, Бог знает, что бы они сделали. Привлечь власти, даже закрыть Capitana на несколько дней, неделю, месяц? Из-за одной смерти; драка при этом, бесполезная драка между двумя сменными работниками в международных водах у черта на куличках? Нет, Дьюи должен был пока сидеть тихо и держать этот пожар под контролем.


Слова Маки снова пронеслись у него в голове. Пьер был прав. Он бы поговорил с Эско. Эско был старшим государственным деятелем, насколько хватало головорезов. Около сорока, староват для рабочего на буровой. Он был на борту "Капитаны" почти пять лет. Он был приятным, даже веселым, ладил со всеми. Если бы кто-нибудь мог, Эско мог бы помочь держать приятелей Серин в узде.


Тем временем, Дьюи должен был бы успокоить группу Маки. Они были взбешены. Они захотят отомстить. Хейг мог бы помочь сохранить мир, подумал Дьюи. Он поговорит с ним и Эско после того, как вертолет заберет Серин.


Дьюи закрыл глаза, в то время как проблемы проносились в его голове. Он откинулся на спинку большого кресла, потирая виски, когда дверь в его кабинет распахнулась. Это был Пьер.


"Тебе лучше пойти", - сказал Пьер. "Это Серин".


Дьюи быстро последовал за ним по стальной платформе. Несколько членов экипажа подняли головы и двинулись, чтобы присоединиться к ним.


"Возвращайтесь к работе, парни", - рявкнул Дьюи. "Ты меня слышал".


Он прошел через дверь в лазарет.


"Я ни к чему не прикасался", - сказал Барбо. "Вот так я его и нашел".


Дьюи посмотрел вниз на кровать. Рубашка Серины, его лицо и брюки, простыни, сама кровать - все это было кровавым буйством. Посреди беспорядка правая рука парня поднята над грудью, пальцы крепко сжаты вокруг рукояти ножа. Лезвие пронзило сердце. Это был свежий порез; кровь продолжала вытекать из раны.


"Свяжись по радио с вертолетом", - сказал Дьюи. "Нам это не понадобится".


4


ПРОЕКТ "ОСТРОВ ДИКАРЕЙ"


К 7:15 УТРА. Вида, помощница Джейка Уайта, была обеспокоена. Она позвонила Арнольду Мияйловичу, директору службы безопасности на острове Сэвидж.


"Я звонила ему домой и на мобильный", - сказала Вида.


"Ничего?"


"Нет ответа".


Мияйлович был приземистым, лысым мужчиной с большим лбом. Он родился в Югославии, и его лицо было изрезано морщинами от улыбки вокруг рта и глаз. Несмотря на тяжелое детство, Мияйлович излучал непринужденную, дружескую теплоту.


"Он всегда здесь самое позднее к шести. Я позвонил на плотину. Ни операционный отдел, ни стойка регистрации его не видели ".


"Я уверен, что этому есть объяснение. Давайте проследим его шаги. Мы заглянем в дамбу. Я пошлю кого-нибудь к нему домой. Я уверен, что он где-то есть ".


Он вздохнул. Это был не первый раз, когда Уайт пропадал без вести. Вероятно, он где-то спал. Или, возможно, его случайно заперли в комнате на дамбе. Если что-то было не так, то, скорее всего, это был сердечный приступ. Уайт был заядлым пьяницей, курильщиком и обжорой.


Мияйлович направился к дамбе, расположенной всего в нескольких минутах ходьбы от приземистого кирпичного здания, в котором размещались административные офисы. Сама плотина располагалась на оконечности Фробишер-Нунавут и тянулась на полмили через сиротливый палец Гудзонова пролива до самой северной оконечности Нижних островов Сэвидж. На той же широте, что Гренландия и Исландия, температура здесь даже в короткие летние месяцы редко поднималась выше пятидесяти градусов. Зимой остров Сэвидж месяцами оставался серым. Температура в дневное время не поднималась выше минус сорока. Когда с моря Лабрадор дул сильный ветер, температура воздуха могла достигать ста градусов ниже нуля. Сегодня, в конце декабря, температура колебалась около минус пятнадцати. Мияйлович был закутан в большую красную парку North Face, когда шел от офисного здания к главному входу на плотину.


Внутри сторожки он показал свою идентификационную карточку, затем приложил большой палец правой руки к черному экрану. Входная зона была звуконепроницаемой. Вы все еще могли слышать шум турбин, но он был не очень громким.


"Доброе утро, Арни", - сказал охранник.


"Стив. Ты видел Джейка?"


"Нет, я этого не делал. Не этим утром ".


"Во сколько вы сообщили?"


"Я включился в шесть".


"Дай мне посмотреть журнал".


Охранник нажал несколько клавиш на клавиатуре перед ним. Мияйлович отошел от стола и оглянулся через плечо.


"Вот так", - сказал Мияйлович. "Девять тридцать восемь прошлой ночью. Он вошел в систему. Нет выхода. Будьте начеку. Если он появится, позвоните мне. Я буду в операционной. Если его там нет, нам нужно будет пройти этаж за этажом ".


Мияйлович подошел к большой стальной двери в задней части входной зоны и открыл ее. Когда она открылась, в комнату с грохотом ворвался звук плотины. Он достал из кармана пальто пару оранжевых затычек для ушей и вставил их в уши.


Мияйлович поднялся на борт лифта. Он опустил желтую защелку и устремился ввысь. Через несколько минут лифт остановился на вершине дамбы. Мияйлович вышел из лифта и прошел через дверь в операционную.


"Ребята, вы не видели Джейка?"


"Нет, сэр", - сказал один из инженеров. "Нет с момента переключения".


"Полночь".


"Ага".


"Ты помнишь, кто был в прошлую смену?"


"Команда Неда".


Мияйлович взял телефон с одного из столов и набрал номер Неда Уотерса, одного из пяти мастеров, которые руководили инженерными бригадами.


"Привет", - ответил сонный голос.


"Нед, это Арни".


"Привет. Что случилось?"


"Я здесь, наверху, в оперативном отделе. Они сказали, что ваша команда была включена через переключатель."


"Это верно".


"Мы ищем Джейка. Он ушел. Он зарегистрировался прошлой ночью, но не вышел из системы."


"Да, я видел его. Он работал почти до полуночи. Вышел покурить."


"Вы видели, как он вернулся?"


"Если подумать, то нет. Впрочем, ничего необычного. Он выходит туда и курит, иногда часами ".


Мияйлович положил трубку и быстро прошел через операционную к двери, ведущей в зону наблюдения на вершине плотины. Он поднялся по лестнице на платформу. Когда он добрался до верха дамбы, ветер безжалостно бил ему в лицо.


"Гребаный Э!" - пробормотал он, ни к кому не обращаясь.


Это был ненастный день. До восточного горизонта чернота океана была усеяна белыми барашками. Волны врезались в стену плотины чуть ниже. Мияйлович пересек смотровую площадку и посмотрел на зону оттока в полумиле ниже. Постоянный поток воды каскадом лился через турбины внизу.


Вдалеке на берегу водохранилища собрались люди. Зазвонил его мобильный телефон. Он начал быстро идти обратно к двери операционной.


"Мияйлович".


"Это Рэнд. Лучше спуститесь сюда ".


Мияйлович закрыл глаза. "Сейчас буду. Ни к чему не прикасайтесь. Ты меня слышишь?"


"Да, сэр".


Пять минут спустя, когда он приблизился к мрачному скоплению людей на берегу, Мияйлович вспомнил, как впервые встретил Уайта. На ядерном объекте в Перри Мияйлович работал ночным охранником. Однажды ночью он обнаружил Уайта вырубившимся под его столом, мертвецки пьяным. Вместо того, чтобы сообщить об инциденте, он отвез Уайта к себе домой в Шейкер-Хайтс. Он никогда никому ничего не говорил, даже Джейку. С тех пор они были лучшими друзьями.


Несколько десятков человек собрались вокруг трупа. Он проталкивался сквозь толпу.


Открытый череп Джейка Уайта лицом вниз безучастно смотрел в холодное декабрьское небо. Его голова была почти полностью повернута к позвоночнику, так что его лицо смотрело вверх, в то время как грудь прижималась к холодной, влажной земле. Теперь Мияйлович увидел, что его шея была почти перерезана. Его одежда, то, что от нее осталось, пара зеленых брюк цвета хаки и белая футболка, была в лохмотьях. Его левой руки не было, она была оторвана по плечо. Одна из его ног была ампутирована ровно до середины бедра.


Мияйлович прошел сквозь ошеломленную толпу к трупу, снял свою парку и накрыл ею голову и верхнюю часть тела Уайта.


"Уведите отсюда детей", - сказал Мияйлович, не поднимая глаз. "Кто-нибудь, принесите носилки из больницы".


"Кто это?" - спросил маленький мальчик.


Мияйлович посмотрел на маленького мальчика. Он не ответил. Он быстро прошел сквозь толпу обратно к административному зданию.


"Это Джейк Уайт", - услышал он, как женщина сказала ребенку, уводя его. "Человек, который построил эту плотину. Он сейчас на небесах ".


5


ТЕРРИТОРИЯ КАПИТАНЫ


К вечеру Серина была завернута в брезент и привязана грузиками. С заходом солнца ритуал у кромки воды повторился. Барбо отнес труп к возвышению платформы. Двое друзей Серин присутствовали на похоронах. Дьюи спустился по лестнице как раз в тот момент, когда солнце опустилось на горизонт.


"Хочешь что-нибудь сказать?" - Спросил Дьюи.


Хаммуд, электрик, выступил вперед. Он опустился на колени рядом с трупом. Он прошептал что-то по-арабски.


Внезапно с палубы над возвышением платформы донесся шум. Дьюи услышал крики и поднял голову. Пьер стоял посреди небольшой толпы. Он приказывал группе вернуться к работе.


Барбо повернул металлическую лебедку, и подъемник наклонился, пока тело не заскользило вниз, в море.


Дьюи подошел к лестнице и поднялся обратно на главную палубу. Пьер стоял перед перилами на палубе, лицом к лицу с четырьмя друзьями Серины.


"Что происходит?" - спросил он.


"Эти ребята как раз возвращались к работе", - сказал Пьер.


"Почему мы не можем посмотреть похороны?" - спросил один из друзей Серины.


"Потому что я так сказал, вот почему", - сказал Пьер.


Крупный мужчина с длинными черными волосами и в испачканной футболке "Янкиз" без рукавов выступил вперед. "Он был моим другом".


Дьюи встал перед Пьером, его грудь находилась менее чем в футе от динамика. Остальные трое мужчин двинулись вперед, к Дьюи.


"Как тебя зовут?" Спокойно спросил Дьюи.


"Рик".


Дьюи несколько мгновений смотрел на мужчину. "Ты работаешь здесь в мое удовольствие, Рик. Ты понимаешь это?"


Рик уставился на него в ответ.


"Я собираюсь спросить еще раз. Ты понимаешь, что ты здесь, чтобы работать, и это все?"


"Да".


Дьюи шагнул вперед и толкнул его назад, затем левой рукой оттолкнул в сторону. Он был окружен остальными.


"С этим покончено". Дьюи пристально посмотрел на каждого мужчину, призывая их сделать шаг. Никто из них этого не сделал.


Он вернулся к Рику. Он посмотрел на него, а затем повернулся, чтобы уйти.


Когда он это сделал, Рик сплюнул на землю.


Дьюи развернулся и схватил его за шею, сильно сжимая. Рик издал сдавленный звук, когда Дьюи держал его.


Сзади Пьер предупредил остальных троих. Один из них сказал что-то по-арабски, и все они отступили на шаг, затем остались на месте.


Дьюи схватил мужчину за шею еще на несколько мгновений. Он прижал большой палец к месту рядом с гортанью мужчины, что вызвало сильную боль и лишило Рика возможности двигаться. Когда звук удушья усилился, и Рику, казалось, стало не хватать воздуха, Дьюи внезапно отпустил его. Он упал на колени.


"Заприте этого в карцере", - сказал Дьюи. "Ты, возвращайся к работе".


Пьер взял Рика за руку и повел его к бригу, маленькой комнате, пристроенной к мастерской оборудования.


"Оно растет", - сказал Пьер, войдя в кабинет Дьюи несколько минут спустя и закрыв за собой дверь. "Ты говорил с Хейгом?"


"Нет. или Esco. Но я собираюсь это сделать ".


"Люди Серины что-то планируют, я клянусь в этом".


"А команда Маки?"


"Они разозлились", - сказал Пьер. "Сегодня вечером будет еще один раунд этого".


Дьюи выглянул в окно. Вдалеке вырос крошечный призрак, обрамленный блеклым оранжевым светом заходящего солнца: приближающийся супертанкер Montana.Судя по его размерам на горизонте, он будет там через три или четыре часа. "Иди позови Эско и Хейга".


Пьер вышел.


Дьюи закрыл дверь. Он прошел через офис в маленькую комнату, которая служила спальней. Он снял с себя одежду. Прошло несколько дней с тех пор, как он изменился. Он быстро принял душ и снова оделся.


Он с некоторым трудом провел щеткой по волосам, затем почистил зубы.


Вернувшись в свой кабинет, он выглянул в окно. Montana был одним из сорока супертанкеров, принадлежащих Anson Energy. Два танкера приходили каждую неделю как по маслу, и Дьюи знал всех их капитанов. Потребовалось двенадцать часов, чтобы загрузить каждую цистерну нефтью. В то время для Дьюи было обычным разделять трапезу на борту танкера с капитаном корабля в офицерской каюте. Даже на борту нефтяного танкера офицеры наслаждались удобствами, и отличная еда была одним из них. На каждом из танкеров был шеф-повар; обычно они подавали стейк или свежие морепродукты, выловленные за бортом судна.


Он не был голоден, но ему понравился капитан "Монтаны" Пабло Паско, бразилец. Пабло, без сомнения, открыл бы бутылку приличного вина, дополнительный бонус.


Дьюи понял, что еще лучше то, что на "Монтане" имелось потенциальное решение растущей напряженности на борту "Капитаны".


Раздался стук в дверь. Эско, за ним Хейг и Пьер. Все трое вошли и встали перед Дьюи.


"Закрой дверь", - сказал он Пьеру.


"Вы хотели нас видеть, шеф?" - спросил Хейг.


"Что ты слышишь?" - спросил Дьюи.


Хейг и Эско посмотрели друг на друга.


"Начинай ты", - сказал Дьюи Хейгу.


"Я думаю, что сейчас очень много ненависти к арабам", - сказал Хейг, поколебавшись. "Джим был популярен".


"Мы говорим о мести?"


"Я не уверен. Я не вмешиваюсь ".


Дьюи посмотрел на Эско.


"А как насчет тебя?" - спросил он.


Эско пожал плечами. "Двое мужчин подрались. Один погиб, и его люди отомстили. Теперь Серина мертва ".


Дьюи изучал выражение его лица. На лице Эско не было ничего, ни движения, ни хмурого выражения, ничего, что можно было прочесть. "Ты можешь помочь?" - Спросил Дьюи.


"Я попытаюсь, шеф. Я не знаю, насколько сильным влиянием я обладаю ".


"Здесь то же самое", - сказал Хейг. "Есть правильное и неправильное с обеих сторон. Я поговорю с ребятами. Делаю, что могу ".


Дьюи взглянул в окно на приближающийся танкер, все еще видневшийся вдали.


"Я знаю, что вы двое не являетесь причиной проблем. Я пригласил вас сюда, потому что надеюсь, вы сможете убедить других прислушаться к вам. Я хочу, чтобы вы передали сообщение мужчинам. Если сегодня ночью будут какие-либо драки, вовлеченные в них люди будут заперты на гауптвахте в Монтане. Их доставят в Буэнавентуру, где я попрошу полицию штата Колумбия арестовать их и предъявить обвинения в покушении на убийство, нападении и во всем остальном, что я смогу придумать. "Энсон Энерджи" использует все свое влияние, чтобы добиться того, чтобы эти люди были упрятаны за решетку на долгое время ".


Дьюи сделал паузу на мгновение, чтобы его слова дошли до сознания.


"В предгорьях под Андами есть тюрьма под названием Пикалея. Это ужасное место. Зимой нет тепла. Становится очень холодно. У них даже нет окон в камерах, только отверстия и решетки. Снег идет прямо на вас, и все, что они дают вам, это маленькое дрянное одеяло. Летом, ну, летом становится так чертовски жарко, что хочется, чтобы поскорее наступила зима ". Дьюи сделал шаг вперед и по очереди посмотрел на Эско и Хейга. "Что бы ни случилось сегодня вечером, любое насилие, боевики проведут следующее десятилетие своей жизни в этой тюрьме".


"Понял", - сказал Хейг.


"Я скажу людям", - сказал Эско.


После того, как они ушли, Дьюи сел, чтобы сделать то, чего, как он знал, он больше не мог избегать: составить докладную записку директору службы безопасности Anson в Далласе. Однако, закончив с запиской, он решил не отправлять ее. Пара смертей, подумал он. Вот и все. Теперь все кончено.


Он удалил электронное письмо, когда прибыл танкер "Монтана", пришвартовавшийся к восточной стороне буровой вышки. Это был массивный корабль, достаточно высокий, чтобы темнеть над краем платформы. Его высота в шесть этажей резко уменьшилась бы по мере заполнения танкера нефтью.


В девять часов Дьюи поднялся на борт "Монтаны".Наверху трапа ждал капитан Пабло Паско.


"Привет, приятель", - сказал Пабло. "Голоден?"


"Умираю с голоду", - сказал Дьюи. "Я тоже хочу пить".


Они прошли вдоль корабля до навигационного центра, затем поднялись на лифте на мостик, верхний уровень супертанкера.


Дьюи поздоровался с членами экипажа на мостике, направляясь в столовую.


"Виски, неразбавленное?"


"Будь великим".


"Насколько я помню, льда не было. "Аккуратно", да?"


"Ты понял".


"Как дела?" - спросил Пабло.


"Спокойно, пока она идет. Все то же самое. Ты знаешь правила."


Пабло налил два напитка. Они вынесли свои очки на внешнюю палубу. Montana не был в Capitana несколько месяцев. Дьюи нашел временное облегчение в этом убежище более приятным, чем он думал, что это возможно. Вид с палубы тоже был неплохим. Угасающий солнечный свет на западе, окрашивающийся в захватывающий закат. На востоке огромный город Капитаны из труб, стали и дымовых труб отражал отступающий свет.


"Откуда ты здесь?" - Спросил Дьюи. "Нью-Йорк?"


"Нью-Йорк, Майами, затем Лондон", - сказал Пабло. "Моя сестра живет в Лондоне. Мы провели там хорошие выходные. Матч по крикету, пикник, что-то в этом роде ".


"Мне нравится Лондон".


Некоторое время они говорили о Лондоне и Англии. Когда они допили свои напитки и Пабло пошел наливать по новой, Дьюи вспомнил жестокую поножовщину на верхней палубе, палубе, которая отсюда казалась такой тихой и умиротворенной в угасающем вечернем свете. Тон Пабло помог ему расслабиться и заставил его забыть о насилии прошлой ночи.


Но не надолго. Когда они перешли в столовую и алкоголь подействовал, Дьюи странным образом обнаружил, что становится все более трезвым, размышляя о перспективе еще одной кровавой ночи на Капитане.


"Тебя что-то беспокоит?" - Спросил Пабло. "Ты выглядишь выбитым из колеи".


"Прошлой ночью были убиты двое мужчин", - сказал Дьюи.


Пабло сделал двойной дубль.


"Что? Ты шутишь?"


"Нет. Драка на ножах. Чертовски кровавый ".


Пабло сочувственно покачал головой. "Это ужасно. Если есть что-нибудь..."


"Возможно, мне понадобится, чтобы ты взял с собой несколько человек завтра. Уберите отсюда нескольких нарушителей спокойствия ".


"Я к вашим услугам. Я возьму любого, кого ты захочешь ". Пабло уставился на Дьюи. "Включая тебя. Ты выглядишь усталым, мой друг. Может быть, тебе нужен перерыв. Когда ты в последний раз проводил какое-то время в Кали?"


"Я не могу вспомнить".


"Это то, о чем я подумал. Что ты на это скажешь? Возьмите выходные, неделю. Ты действительно выглядишь так, будто тебе не помешал бы отдых. Как насчет этого?"


"Я не могу. Не в связи с ситуацией на буровой установке. Как-нибудь в другой раз ".


Они поужинали и умудрились выпить две бутылки красного вина в процессе. Они больше не говорили о том, что обсуждали раньше. Сразу после полуночи Дьюи вернулся на платформу и направился обратно в свой офис.


Небо, даже сейчас, в четверть первого ночи, имело странное разноцветное свечение. Частью этого, без сомнения, было сгорание факельных труб, оранжевые, наполненные дымом тепловые волны, размывающие и освещающие свой путь в рассеивание далеко, к востоку от буровой установки. Но частью этого тоже был горизонт. В это время года свет, казалось, никогда не гас.


Дьюи несколько мгновений наблюдал, как команда мужчин на палубе перемещала некоторые из воздуховодов в другую часть танкера. Наконец, когда они закончили и ушли, Дьюи снова посмотрел на горизонт. Он попытался очистить свой разум. Он должен был перестать думать о том, что может происходить, а может и не происходить, хотя бы на несколько минут.


Медленно, в большом кресле, Дьюи погрузился в сон.


Внезапно он проснулся от стука в дверь каюты. Он проспал на стуле несколько часов. Свет все еще горел. Его глаза сфокусировались, медленно осмотрели комнату. Его голова болела от слишком большого количества вина. Он наклонился вперед, встал. Он быстро прошел через свой кабинет к двери.


"Что это?" спросил он, открывая дверь. Это был один из его бригадиров, Барони.


"Тебе лучше прийти". Лоб Барони наморщился от беспокойства.


"Что это?"


"Джонас".


Дьюи встал и посмотрел на часы у себя на стене. Было четыре часа утра.


Он надел ботинки и последовал за Барони. Шум моря, бьющегося о платформу, сочетался с ровным гулом масла, заливаемого в трюм Montana.Снаружи было темно, но палуба была залита галогенным светом.


Они быстро шли вдоль борта большого танкера.


"Почему никто не следит за загрузкой?"


"Я покажу тебе, почему".


Они миновали отель и поднялись по восточной лестнице на морскую палубу. Впереди собралась небольшая группа мужчин. Красные огни с нижней палубы отбрасывают приглушенный свет на сцену.


Дьюи чувствовал себя так, как будто он шел в замедленной съемке.


"Несколько минут назад я ударился головой", - сказал Барони, когда они прибыли на место происшествия.


Дьюи протолкался сквозь круг мужчин. На полу ванной комнаты боком к унитазу лежало тело Джонаса Пьера, скрюченное. Его руки были связаны за спиной. Его большие голубые глаза смотрели безучастно, выпученные и красные. Полоса провода глубоко впилась в его шею, отчего его лицо казалось почти синим. Он был задушен до смерти.


Дьюи ничего не сказал, когда опустился на колени над Пьером. Ему было всего тридцать лет. У него была семья во Флориде, жена по имени Эмили и две дочери.


"Кусачки для проволоки", - тихо сказал он. "Кто-нибудь, принесите мне кусачки для проволоки".


Минуту спустя один из мужчин вручил Дьюи кусачки для проволоки. Он наклонился и перерезал проволочную ленту на затылке. Он позволил голове Пьера упасть обратно на руки, затем осторожно положил ее на стальной пол. Наклонившись вперед, он мягко закрыл веки Пьера.


"Разбуди Барбо", - сказал Дьюи, не поднимая глаз от пола. Он закрыл глаза и потер пространство между ними, размышляя. "Скажите ему, чтобы Джонаса подготовили к погребению. Скажите ему, что люди уносят тело вниз, к стояку. Пусть он встретит нас там с грузами. Прямо сейчас ".


"Хорошо".


Дьюи встал.


"Барони, я хочу, чтобы все бригадиры присутствовали на похоронах. Иди, разбуди их. Помимо завершения загрузки Montana, Capitana немедленно прекратит перекачивание. Всем оставаться в своих помещениях, за исключением бригадиров и вашей команды. Понял?"


"Да, сэр".


Дьюи опустился на колени. Он вспомнил боевой клинок Гербер, который он подарил Пьеру. Пьер все еще носил ножны, но они были пусты. Он обыскал тело мертвеца в поисках ножа. Этого там не было.


"Обратите внимание на черный нож с двойным зазубренным шестидюймовым лезвием, рукоятка обмотана скотчем. Это мое. Джонас понял. " Он посмотрел на мужчин, стоящих за дверью. Они молчали. Он мог видеть страх в их глазах.


"Вы четверо, отнесите тело вниз, к возвышению платформы".


Он пошел обратно в каюту. Он пошел в ванную и открыл кран, плеснув холодной водой на лицо. Он быстро взглянул в зеркало. Его глаза были кроваво-красными, а под веками были большие пурпурные мешки. Он выглядел дерьмово.


Он закрыл глаза, наклоняясь вперед к раковине. Он пытался не думать о Пьере. Однако он знал, что это была его вина. Из-за Дьюи его убили в тот момент, когда он попросил его помочь, в тот момент, когда он дал ему нож. Он покачал головой от стыда и сожаления. Он плеснул еще воды себе в лицо. Он должен был оставаться сильным.


Они похоронили Пьера, когда ночная тьма начала превращаться в предрассветный пепел. Все двадцать четыре бригадира стояли на возвышении платформы, когда Барбо повернул рукоятку лебедки и позволил телу молодого человека, теперь утяжелевшему и завернутому в брезент, с небольшим всплеском соскользнуть в манящее море.


Дьюи поднял глаза. На этот раз никто из членов экипажа не наблюдал. Он подошел к лестнице и встал на вторую ступеньку, чтобы видеть своих людей.


"Пусть ваша ночная команда останется на месте, пока Монтана не закончит погрузку", - сказал он Барони.


"Понял".


"Я хочу, чтобы остальные из вас провели обыск отеля от номера к номеру. Каждая комната, каждая койка, каждый ящик каждого шкафа, комода, каждая ванная, каждый мужчина. Работайте в парах. Приклейте кусок скотча на дверь готовой комнаты. Если кто-то пожалуется, немедленно отведите его на гауптвахту по моему приказу. При любых неприятностях, любых драках, насилии, чем угодно, нажимайте на выключатель сигнализации рядом с дверью. Если кто-то попытается сопротивляться, используйте любые средства, необходимые для их усмирения. По одному в каждой паре, вы носите что-нибудь с собой, молоток, гаечный ключ, нож, что угодно."


"Что мы ищем?"


"Признаки борьбы. Пятна крови. У Пьера была большая рана на голове. Возможно, он ударил кого-то головой. Возможно, он замахнулся на нападавших. Ищите синяк под глазом, окровавленную губу, сломанный нос, что угодно. И найди мой нож. Это лезвие Gerber, шестидюймовое, с двойной зазубриной. Буквы D.A. выгравированы на одной стороне. Слово РУКАВИЦА выгравировано на другой."


Дьюи повернулся и в одиночестве поднялся по ступенькам на центральную палубу, а затем вернулся в свой офис.


Час спустя Барони постучал в дверь Дьюи. "Я могу что-нибудь сделать?" - спросил он.


"Я хочу поговорить с Esco. Ты можешь достать его?"


"Конечно".


Через несколько минут Эско вошел в офис Дьюи.


"Доброе утро", - сказал Эско.


Дьюи не ответил ему. Он даже не взглянул на него. Он уставился в окно на "Монтану" и за танкером на разгорающийся оранжевый рассвет.


"Кто убил Джонаса Пьера?" - Спросил Дьюи.


"Что?"


"Ты меня слышал".


"Пьер мертв? Что случилось?"


Дьюи отвернулся от окна. Он сделал три шага по полу своего кабинета и наклонился к лицу Эско.


"Кто его убил?"


"Я не знаю".


"Я сказал тебе закрыть это дело, черт возьми. Теперь у меня нет выбора. Если через час у меня не будет имени, я прикажу тебе и всем остальным головорезам арабского происхождения покинуть платформу навсегда. Вы все будете на гауптвахте "Монтаны", когда она отплывет сегодня днем ".


Эско покачал головой. "Это несправедливо, шеф".


Дьюи проигнорировал его, продолжая смотреть на Эско. Он медленно протянул руку и нежно положил ее на шею Эско. "Если я узнаю, что ты знал, кто убил Пьера, я лично сверну тебе шею своими собственными руками".


Эско оставался бесстрастным. "Я сказал вам, что не знаю, кто его убил. Я рассказал друзьям Серины, о чем ты спрашивал. Я спрошу, что им известно. Почему ты обвиняешь меня? Я не хотел, чтобы Пьера убили. Я просто хочу работать ".


Дьюи убрал свою руку. "Убирайся из моего кабинета. У вас есть один час ".


Дьюи пошел в кафетерий. Он был пуст. Он сварил кофе, затем нашел немного хлеба, арахисовое масло и желе и сделал себе сэндвич, хотя было раннее утро.


Поев, он пошел на "Монтану", поднялся по сходням на палубу и поднялся на лифте на мостик.


Капитан "Монтаны" Пабло стоял на мостике с двумя другими мужчинами.


"Доброе утро", - сказал Дьюи, входя.


"Дьюи. Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? У меня немного побаливает голова ".


"Мой тоже".


"Мы почти на пределе. Должен быть в состоянии оттолкнуться к десяти, самое позднее к одиннадцати."


"Мне нужно сказать пару слов", - сказал Дьюи.


Два офицера вышли с мостика в соседнюю комнату.


"Прошлой ночью умер еще один человек. Хороший друг ".


"Кто это был?"


"Бригадир, зовут Пьер. Парень из Калифорнии".


Пабло покачал головой. "Это ужасно. Мне очень жаль ".


"Что ж, " сказал Дьюи, " сейчас ситуация иная. Я думаю, они пытались отправить мне сообщение. Вчера Пьер помог мне держать в узде нескольких людей Серин. Это должно прекратиться сейчас, и мне понадобится ваша помощь ".


Пабло кивнул. "Конечно. Как?"


"Похоже, мне все-таки понадобится, чтобы ты отвез несколько человек в Буэнавентуру. Больше, чем я думал ".


Пабло потер подбородок. "О скольких мы говорим?"


"Несколько дюжин".


"Так много? О ком мы говорим?"


"Команда Серины. Все они."


"Хм. Это может быть непросто ".


Дьюи посмотрел на Пабло. "Почему?"


"Это куча парней".


"Мне все равно, привяжете ли вы их к поручню или заставите плавать в гребаном масле. У нас возникла ситуация, которая угрожает существованию этой буровой установки. Это означает, что вы зарабатываете на жизнь, и я тоже. Если мне понадобится ваша помощь в устранении этой угрозы, я рассчитываю ее получить ".


"Но почему команда Серины?" - Спросил Пабло. "Почему не у Маки?"


Дьюи одарил его своим фирменным взглядом.


"Я сделаю все, что ты захочешь", - быстро сказал Пабло. "Ты это знаешь. Но мне просто интересно, почему арабы?"


"Я не могу точно это объяснить", - сказал Дьюи, думая о последних словах Джима Маки. Он слегка смягчил свой тон. "Если я ошибаюсь, я буду первым, кто извинится. Но Джим Маки пытался мне кое-что сказать. Происходило что-то, чего я пока не понимаю. Маки был хорошим человеком. Он не был бандитом. Серин убила его по какой-то причине. И теперь люди Серины снова убивают. На этом все заканчивается, Пабло. Вот и все ".


Приняв отсутствие ответа Пабло за неохотное согласие, Дьюи спустился на лифте на палубу и направился обратно в свой офис.


Он сел за свой компьютер. Он должен был сообщить Далласу об этом сейчас. В течение следующих пятнадцати минут Дьюи составлял докладную записку, в которой описывал события, приведшие к трем смертям на борту буровой установки. Он назвал смерти результатом этнической напряженности. Но, когда он писал, он задавался вопросом о смерти Серин в лазарете. Сначала казалось очевидным, что приятели Маки отомстили ему, но теперь Дьюи не был уверен, что сам в это верит. Он не мог объяснить свои подозрения. Это было нелогично, но что-то в его нутре подсказывало ему, что ирландцы этого не делали. Мог ли кто-то из собственной команды Серины прикончить его?


Он закончил и отправил записку без формальных размышлений, затем попытался выбросить это из головы. Затем он написал пару писем, одно вдове Маки, а другое - Пьеру. Он поискал контакт Серин в своем трудовом листе для экстренных случаев; он никого не указал.


Дьюи вышел из своего кабинета, чтобы проверить ход поисков. Пока ничего не появилось.


Возвращаясь в свой офис, он посмотрел на часы. Время работы Esco почти истекло. Возможно, он был слишком суров с инженером. Почему обязанностью Esco должно быть выяснить, кто убил Пьера? Взглянув на заправщик, Дьюи также подумал о Пабло. Он тоже чувствовал себя плохо из-за этого обмена. Ему пришлось бы найти какой-то способ загладить свою вину. Когда это закончилось. Когда весь бардак остался позади.


Внезапно на палубе зазвонил телефон. Он поднял трубку. Это был Барони.


"Что это?"


"Я подумал, ты должен знать. Синг видел, как Эско и еще несколько человек спорили с Джонасом прошлой ночью, перед тем как его убили. Было довольно жарко ".


"Почему он говорит тебе об этом только сейчас?"


"Он в ужасе. Он прятался в своей койке ".


Гнев поднялся по спине Дьюи, когда он выглянул в окно. Он уставился на террасу перед отелем. Там, на палубе, он увидел Эско.


Гнев поднимался, как кипящее масло, в его груди и голове. Он вышел на центральную палубу.


"Esco."


Пожилой мужчина обернулся.


"Пойдем со мной".


"Я не знаю ответа", - отозвался Эско, пожимая плечами. "Я же говорил тебе. Никто не знает ".


Дьюи свирепо посмотрел и ничего не сказал. Эско неохотно последовал за ним в офис. Дьюи закрыл за собой дверь.


Он подошел вплотную к Эско.


"Почему ты солгал мне о Джонасе?"


"О чем ты говоришь?" - спросил я.


"Не смей лгать мне дважды. Вас видели спорящим с ним как раз перед тем, как его нашли мертвым."


"Это неправда. Мне нравился Джонас. Мы поспорили о том, как нас преследуют, вот и все ".


Дьюи сделал угрожающий шаг в сторону Эско. Он больше не знал, что думать, но он знал, что не доверяет ему. Он почувствовал, как закипает гнев; ему захотелось наброситься на этого человека, выбить из него правду.


Из коридора за пределами офиса донеслись шаги. Дверь Дьюи распахнулась.


Это были Чак Уолтерс и другой мастер, Виктор Вреде, которые что-то держали в руке.


"Мы нашли это в постели Пазура. Он у нас на гауптвахте ".


Вреде передал его, сначала обклеенной черной лентой рукоятью. Он взглянул на лезвие и увидел слово РУКАВИЦА.


6


ОТЕЛЬ PENINSULA НА ПЕРЕСЕЧЕНИИ

ПЯТОЙ АВЕНЮ И ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТОЙ УЛИЦЫ

В Нью-Йорке


"Послушай, ты, сукин сын, я собираюсь сказать это еще раз. Мы не для продажи. Не по вашей цене. Ни за какие деньги. Это так просто ".


Выступающий, Николас Энсон, ткнул указательным пальцем правой руки в воздух, как кинжалом, резко ударяя по воздуху синхронно с каждым слогом. Энсон был зол, и это проявилось в его голосе и глазах; морщины вокруг его глаз стали глубже, когда он передавал свое сообщение.


Он знал, как фундаментально важно не оставлять абсолютно никаких следов сомнений или колебаний в своей позиции. Anson Energy, пятая по величине энергетическая компания в Соединенных Штатах, была, говоря предельно ясно, не для продажи.


Было 6:12 УТРА., и Энсон стоял на мраморном полу с подогревом в смехотворно огромной ванной в своем номере в отеле Peninsula в Нью-Йорке, перед большим зеркалом, в одиночестве, разговаривая сам с собой. Он застегивал свою синюю рубашку, повязывал галстук на шею, одевался для того, что, как он знал, станет определяющим днем в его долгой, трудной, удивительной карьере.


"Мне все равно, сколько ты предлагаешь", - прошептал он, наклоняясь поближе к зеркалу. "Эта компания не продается".


После быстрого завтрака лимузин Энсона высадил его на Уэст-стрит, в самом сердце Уолл-стрит. Входя в подъезд, Энсон не мог вспомнить, сколько раз он ходил по коридорам Уолл-стрит за свою долгую карьеру. Хорошо это или плохо, но Уолл-стрит была неоспоримым фактом жизни для генерального директора публичной компании. Это был ваш самый ненавистный враг, и это был ваш лучший друг, ваш союзник и ваш противник. Это финансировало подъем Anson Energy, и это было бы там, не дай Бог, если бы его компания дрогнула, подобно стервятнику, готовому без извинений забрать остатки работы его жизни.


Главный вход в Goldman Sachs был невзрачным, элегантным, пустым. Вход был настолько строгим, что только самому престижному финансовому учреждению в мире это могло сойти с рук. Это, конечно, и сделало его таким претенциозным. Это простое, ничем не украшенное пространство, казалось, говорило: "Пошел ты, приятель, мы настолько могущественны, что нам не нужно впечатлять тебя или кого-либо еще, если уж на то пошло".


Энсон поднялся на лифте на пятьдесят четвертый этаж, в офис Патрика Перри, управляющего директора Goldman и главного инвестиционного банкира Anson Energy.


Энсон знал Перри более двух десятилетий. Перри провел первое размещение долга Anson Energy, транша высокодоходных облигаций на общую сумму 45 миллионов долларов, что на сегодняшний день является смехотворной суммой, но это творческая и решающая часть финансирования, которая позволила небольшой нефтеразведочной компании приобрести в аренду первые шесть нефтяных участков, расположенных недалеко от Пекоса в Пермском бассейне Западного Техаса. Все они были сухими, как пустыня, и содержали меньше масла, чем средний бассейн на заднем дворе, за исключением одного, старого каменистого участка земли, который они назвали Saranox 66, участка земли, который владелец отдал в аренду вместе с другими пятью, потому что думал, что это собака. Участок земли, который менее чем через год стал популярным и превратил Anson Energy в игрока.


Перри и Энсон понравились друг другу. Энсон привык полагаться на мудрые советы Перри, а Перри, в свою очередь, повысился в Goldman благодаря поразительному росту Anson Energy.


"Доброе утро", - сказал Перри, когда Энсон вошел. Они пожали друг другу руки.


"Привет", - сказал Энсон, улыбаясь. "Как дела, Пэт?"


"Я в порядке", - сказал Перри. "Хочешь чашечку кофе?"


"Конечно".


"Черный?"


"Ты это знаешь".


Офис Перри был большим, безукоризненно убранным. На стенах висели картины, которые узнало бы большинство специалистов по истории искусств.


"Где все?" - Спросил Энсон.


"Они в конференц-зале. Твои парни уже там. Ральф Фаген из Debevoise тоже там. Ребята из ККБ должны подъехать около половины десятого."


Энсон сел и сделал глоток из кофейной чашки.


"Маркс идет?" - Спросил Энсон.


"Отметки будут там. То же самое сделает Романо, их финансовый директор. Их совет тоже придет ".


"Итак, что они собираются сказать?"


"Это должно быть довольно просто. KKB хочет заключить сделку. Они хотят Capitana и всю ту нефть, которую вы там качаете. Они, вероятно, предложат какую-то смесь наличных и акций с кучей долгов. Они хотят купить Anson Energy ".


"Знаете, раньше, когда одна компания покупала другую, а другая на самом деле не хотела, чтобы ее покупали, они называли это "враждебным поглощением ".


"Они сделают тебя вице-председателем. По крайней мере, это то, что говорят нам их банкиры. Все ваши мальчики будут защищены. Это не враждебный захват."


"Заместитель председателя?" Энсон с отвращением покачал головой. "Я не хочу быть вице-председателем. Вице-председатель - это когда тебе исполняется шестьдесят. Вице-председатель играет в гольф три дня в неделю и притворяется, что знает, что происходит, два других. Мне сорок шесть. Мы с Олденом построили эту штуку. Я не хочу быть вице-председателем. Я не хочу сливаться. Я просто хочу управлять этой компанией так, как я управлял ею всегда ".


"Ну, ты не будешь главным. Это, безусловно, недостаток. Но вместо того, чтобы быть генеральным директором пятой по величине энергетической компании в Соединенных Штатах, вы будете вице-председателем крупнейшей. Ради Бога, вы создадите второй по величине энергетический конгломерат в мире ".


"Конгломерат"? Что, блядь, такое "конгломерат"? Я нефтяник. Я бы предпочел качать бензин, чем работать на "конгломерат ". "


Перри откинулся в своем кожаном кресле и сделал паузу. Легкая усмешка появилась на его губах, когда он позволил Энсону продолжить свою тираду.


"Я серьезно, Пэт. Вы, из всех людей, должны это понять. Ты был вовлечен во все это безумие с самого начала. Мне пришлось ехать на автобусе Greyhound из Мидленда на нашу первую встречу. Помните это? Мне не нужно быть вице-президентом какой бы то ни было крупнейшей энергетической компании в Соединенных Штатах или второй по величине в мире. Я не хочу работать на конгломерат. Я доволен тем, что у нас есть, тем, что мы создали ".


Перри спокойно встал. Он прошел в угол своего кабинета. На столе в углу он методично открыл кожаный саквояж и вытащил листок бумаги. Наконец, он повернулся и пошел обратно к своему столу.


"Ты знаешь, сколько ты стоишь?"


"Приблизительный показатель - пятьсот миллионов, плюс-минус. Вы, воры, знаете это лучше меня ".


"Ваша стоимость составляет семьсот двадцать семь миллионов долларов, исходя из цены закрытия ваших акций прошлой ночью".


"Так в чем же смысл? Ребята, вам нужна ссуда?"


"Дело в том, что это большие деньги. Но почти все это - семьсот миллионов долларов - находится на складе Anson Energy. Если бы вы попытались продать что-либо из этого, вы бы до смерти напугали рынок и ваших институциональных акционеров, аналитиков с улицы, хеджировщиков, всех ".


"Вы упускаете суть: мне все равно.Я не собираюсь продавать свои акции. Anson Energy - моя лучшая инвестиция. Знаешь, что я делал на прошлой неделе? Я позвонил своему брокеру и попросил его купить мне сто тысяч акций. У меня нет желания продавать свою долю. Мне не нужно событие ликвидности или любой другой модный термин, который вы, банкиры, придумали для этого ".


"По крайней мере, послушайте, что они предлагают".


"Я не хочу это слышать. Я уже принял решение ".


"KKB готов заплатить сорокапроцентную премию от вчерашней цены закрытия. Ваш капитал Anson Energy будет стоить около одного и двух десятых миллиарда долларов по цене сделки, о которой они говорят. Возможно, что более важно, никого не будет волновать, если вы решите убрать со стола кучу всего этого, если уж на то пошло ".


Энсон снова покачал головой, но на его лице появилась небольшая усмешка, которую он быстро попытался скрыть. Он сделал еще глоток из своей кофейной чашки, тщетно пытаясь скрыть от Перри свое мгновенное изумление.


"Один и целых две десятых миллиарда долларов?" Сказал Энсон. "Отлично. Полагаю, это означает, что я наконец-то могу купить тот пляжный домик из чистого золота, который я присматривал ".


"Я не закончил. Они предоставят вам один процент акций объединенной компании и еще полпроцента, которые вы сможете лично выделить своим лучшим сотрудникам. Вы также будете получать ордера на основе целевых показателей валовой прибыли в течение следующих четырех лет. Это не включает зарплату, бонусы, привилегии, которые, как вы знаете, будут существенными ".


"Что насчет Олдена? Что они с ним сделают? Он тот, о ком им следует беспокоиться. Меня можно заменить, как колпак на колесах. Это не так ".


"Он получит столько же, сколько и ты. Я предполагаю, что они могли бы попытаться обусловить сделку его приходом на борт и работой в KKB, или, по крайней мере, подписанием какого-то неконкурентного контракта ".


"Не участвуешь в конкурсе? Правильно. Олден предпочел бы сделать себе обрезание газонокосилкой ".


Энсон откинулся назад и потер глаза правой рукой.


"Почему мы? Почему бы не "Андарко", "Марафон", "Коноко" или кто-нибудь еще, ради всего святого?"


"Вы знаете ответ на это: Capitana, простой и понятный. Эта сделка касается нефти ".


"Там достаточно масла".


"ККБ не будет покупать нефть с Ближнего Востока. Маркс даже не рассматривает возможность покупки масла оттуда. Они не приобретут компанию, если у нее есть цепочка поставок внутри ОПЕК ".


Энсон встал и поставил свою кофейную чашку на стол из красного дерева, который разделял их. Он подошел к окну и выглянул наружу. Через дорогу, в следующем небоскребе, он мог видеть группу мужчин, сидящих вокруг большого стола для совещаний. Один из них, толстый, лысый мужчина, дико жестикулировал. Энсону хотелось услышать, что говорил этот человек.


"Я думаю, все это связано с тем, как ты смотришь на вещи".


"Как же так?"


"Дело никогда не было в деньгах. О, конечно, первый миллион был хорош. Но это было нечто гораздо более важное. Это было о том, что мы с Олденом бросили нашу чертову работу и сделали что-то вместе. Речь шла о том, чтобы никогда больше не съесть ни одного сэндвича с болонской колбасой. Это было обо всех тех людях, которые не пускали нас в свой мир, в свои бизнес-школы, в свои загородные клубы ". Он сделал паузу и посмотрел на Перри. "На самом деле, ты нравишься людям".


Перри улыбнулся.


"Если я заключу эту сделку, я стану одним из них", - продолжил Энсон. "Я потеряю все, ради чего работал всю свою жизнь. И я говорю не о деньгах. Я говорю о достижении ".


"Ты станешь миллиардером. Это куча денег, которые ты тратишь на хрен. И если вас не волнуют деньги, подумайте о тех людях в том конференц-зале или там, в Далласе. Вы даете каждому из своих руководителей десятую часть балла, и внезапно они стоят пятьдесят, шестьдесят миллионов долларов. Вы говорите "да" на это, и внезапно вы сделали этих людей богатыми сверх их самых смелых мечтаний. Подумайте о своих акционерах. Этот просто слишком хорош, чтобы от него отказаться ".


"Хорошо, я выслушаю их". Энсон отвернулся от окна и безмятежно улыбнулся своему инвестиционному банкиру. "Я буду слушать долго и упорно. И я обещаю, что даже не скажу "нет" до конца встречи ".


7


ШТАБ-КВАРТИРА KKB WORLDWIDE НА УГЛУ

ПЯТОЙ АВЕНЮ И ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕЙ улицы

В Нью-Йорке


В верхней части города небоскребы Пятой авеню были почти полностью окутаны облаками. Синоптик сказал, что скоро на город обрушится самая сильная метель за десятилетие, но до нее оставалось несколько дней. Его зловещий предшественник, сердитые облака, зловеще пронеслись над головой на фоне металлического горизонта.


Над элегантным входом в небоскреб на углу Пятьдесят третьей улицы и Пятой авеню к поперечной балке титанового портика был прикреплен маленький, абсолютно черный треугольник. Этот треугольник был не больше обеденной тарелки. Это совершенно черное украшение было логотипом компании, и здесь находилась ее штаб-квартира по всему миру. Компания называлась KKB.


Внутри вестибюля обсидиановый мрамор отбрасывал мерцающие блики света от огромной люстры, которая висела в центре входного пространства. В центре вестибюля, словно произведение современного искусства, стояло абстрактное изображение лежащей женской фигуры из меди и красного дерева, разработанное Генри Муром. За ним стоял одинокий охранник. Над его головой, вырезанные из того же темного мрамора, старые железнодорожные часы показывали время: девять десять.


Семьюдесятью четырьмя этажами выше три человека вошли в лифт. Один из них, Альберт Романо, финансовый директор KKB, нажал кнопку, которая отправила бы лифт вниз, в вестибюль. Рядом с ним стояла Тара Уитли, тридцатишестилетний главный юрисконсульт KKB. А рядом с ней стоял третий пассажир лифта, Тедди Маркс, генеральный директор KKB.


Маркс, высокий мужчина с каштановыми волосами, был одет в простой темно-синий костюм Brooks Brothers, на его лице играла легкая усмешка. Он был красивым мужчиной, несмотря на легкую хромоту и небольшой шрам чуть ниже левого глаза, его волосы были чуть длинноваты, здоровы и выглядели моложаво для своего возраста.


Лифт быстро опустился, и трое руководителей KKB быстрым шагом прошли через вестибюль. Когда они вошли в похожий на пещеру вестибюль, Маркс посмотрел на охранника.


"Как твои рейнджеры провели прошлую ночь, Джо?" - Спросил Маркс.


"Они выиграли, мистер Маркс", - ответил охранник, улыбаясь. "Три молнии".


"Это верно?" - сказал Маркс. "Будь я проклят. Это хорошо для них ".


"Боюсь, ваши "Блэкхокс" проиграли".


"Спасибо, что напомнили мне", - сказал Маркс, улыбаясь.


Маркс продолжил путь через вестибюль, выходя из двери, которую Романо держал открытой.


Черный лимузин "Ягуар" быстро двигался по улице Рузвельта. Маркс листал Wall Street Journal, пока Романо держал в руке свой BlackBerry, а Уитли читал толстый юридический документ.


У Маркса были легкие, непринужденные манеры. Его уверенность в себе пришла из места, о котором большинство его коллег и не мечтали, из места на другом конце света, во Вьетнаме, где двадцатилетним юношей он начал свою первую из трех командировок в качестве члена элитных воинов военно-морского флота "Морские котики". Он не любил говорить о своем времени во Вьетнаме, но знание, которое приходит, когда ты убивал голыми руками во имя дела, в которое ты веришь, смирение, которое ты зарабатываешь, когда сам чуть не погиб за это же дело, эта уверенность наполняла каждый шаг и момент Маркса, и это было важным союзником в его восхождении к власти.


Маркс выглядел бы как дома в Сенате США или где бы то ни было еще, успех в такой же степени зависит от внешности и навыков общения, как и от интеллекта. Однако возвышение Маркса в KKB произошло не из-за его политических навыков. Во всяком случае, верно обратное.


Маркс был молодым вице-президентом, отвечающим за развитие бизнеса в KKB. Он был голоден и полон решимости подняться. Однажды за обедом он выслушал предложение о гидроэлектростанции на Лабрадорском море от такого же молодого, голодного, идеалистичного инженера по имени Джейк Уайт. Маркс исследовал идею, даже четыре раза летал в отдаленную Канаду вместе с Уайтом. В итоге Маркс поддержал план того, что на данный момент было самым важным активом в семействе объектов KKB, - проекта Savage Island.


В то время Маркс подрался с генеральным директором KKB, грубым стариком по имени Эммет Винклер, который выступал против этой идеи. В анналах истории KKB разработка проекта Savage Island и вражда между ними двумя стали легендой.


На заседании правления член совета директоров Бун Пикенс открыл квартальную финансовую отчетность компании и, указав на конкретную статью, потребовал объяснить, почему KKB потратила более 80 миллионов долларов на приобретение земли в северной Канаде. Винклер, застигнутый врасплох этой статьей и смущенный тем, что он не просмотрел свои собственные финансовые отчеты до заседания совета директоров, обратился к своему тогдашнему финансовому директору, который сообщил совету директоров, что деньги были использованы "для покупки большого участка пустынной тундры на севере Канады в месте под названием Нунавут".


Винклер встал и прошел через комнату к Марксу.


"Я сказал тебе снести эту гребаную дамбу шесть месяцев назад!" Винклер накричал на Маркса перед его доской.


"Ну, теперь это становится интересным", - прервал Пикенс. "Не потрудишься ли ты объясниться, Тедди?"


Это были просто необходимые отметки для открытия. Даже не поблагодарив своего босса, Маркс встал и начал импровизированную сорокапятиминутную презентацию проекта Savage Island, посвященную проекту Savage Island, без комментариев. Стоимость, сроки, анализ рентабельности инвестиций, все, что связано с проектом.


"Вы хотите, чтобы KKB стала крупнейшей энергетической компанией в Америке?" Маркс завершил свою презентацию. "Или вы довольствуетесь тем, что остаетесь на задворках этой индустрии? Я скажу вам прямо сейчас, что это не так. Есть полдюжины компаний, которые заплатили бы в десять раз больше, чем мы заплатили за эту землю и права на этот проект ".


Речь Маркса погрузила в молчание весь зал заседаний.


Наконец, после многозначительной паузы, заговорил Пикенс. "Ты получил мой голос, Тедди".


К концу встречи проекту стоимостью 12,5 миллиардов долларов был дан зеленый свет, и Эммета Винклера попросили уйти в отставку.


Теперь, два десятилетия спустя, генеральным директором был Маркс. KKB была второй по величине энергетической компанией в Америке. Предсказание Маркса сбылось.


Но KKB был уязвим. Проект Savage Island обеспечил KKB доминирующую долю рынка на рынках электроэнергии по всей Канаде и на восточном побережье Соединенных Штатов. Тринадцать ядерных объектов компании были ключевыми поставщиками для развивающегося юго-запада. Это был крупный владелец и дистрибьютор природного газа и угля по всей Северной Америке.


Но KKB потерпела неудачу в своих попытках органично наладить поставки нефти. Два проекта в Казахстане оказались катастрофическими, каждый обошелся KKB более чем в миллиард долларов и закончился без остатка, за исключением остатков природного газа, который не стоил затрат на его транспортировку на рынок.


Более того, Маркс настоял, чтобы KKB не покупала ни капли его нефти с Ближнего Востока.


Маркс был яростным патриотом и считал, что ближневосточная нефть - это дьявольская вода. Когда некоторые члены правления KKB оказали давление на Маркса, чтобы он пересмотрел свою позицию и не допускал своих политических взглядов в кабинет генерального директора, он пригрозил уйти в отставку. В результате зависимость KKB от электроэнергии сделала компанию уязвимой для поглощения одним из нефтяных гигантов, особенно BP и ExxonMobil.


Именно это заставило Маркса сосредоточиться на Anson Energy. В то время как Anson была мелким игроком в энергетическом бизнесе США, пятом по величине в стране, она обнаружила нефть - много нефти. О его ударе у побережья Колумбии заговорил весь нефтяной мир. Это был ответ, который он искал.


Когда черный лимузин "Ягуар" направлялся к офисам Goldman Sachs, у Романо зазвонил телефон. Слушая, он посмотрел на Маркса, который смотрел в окно.


"Что случилось?" Спросил Маркс после того, как Романо повесил трубку.


"Это был Филипп", - сказал Романо, имея в виду Филиппа Буа, управляющего директора Morgan Stanley и главного инвестиционного банкира KKB. "Фил разговаривал с Пэт Перри. Очевидно, Николас Энсон категорически против продажи компании нам ".


"Он хочет отменить встречу?"


"Нет, Фил думает, что мы в любом случае должны собраться вместе. Я склонен согласиться."


"Фил уже ознакомил его с условиями сделки?"


"Он просмотрел это. Ты же знаешь Энсона. Ради всего святого, он же фермер на земле ".


"Он не фермер на земле", - сказал Маркс. "Он предприниматель, который построил великую компанию. Он классический американец ".


"Ему повезло", - настаивал Романо.


"Может быть. Кого это волнует? Я знаю, что мы не думали искать нефть у берегов Колумбии. У тебя была такая идея?"


"Нет, я этого не делал".


"Ну, я тоже этого не делал. На самом деле, не многие люди это сделали. Но Ник Энсон и его брат сделали это, не так ли? Наша чертова переплаченная команда E and P была слишком занята тем, что спустила два с половиной миллиарда долларов в Казахстане, чтобы подумать о поиске в дружественных водах у берегов Колумбии ".


Романо сидел в тишине.


"Если мы собираемся построить великую энергетическую компанию, и если мы собираемся сделать это без поставок нефти с Ближнего Востока, Anson - наш лучший вариант", - сказал Маркс. "Что касается Ника Энсона, я его знаю. Не очень хорошо, но я его знаю. Он благородный, трудолюбивый, скромный человек. Я был бы горд иметь его в нашей команде ".


"Послушайте, мы добьемся успеха в захвате Anson", - сказал Романо. "Мы провели анализ. Если Ника Энсона нет на борту, тогда мы должны передать наше предложение непосредственно акционерам. Мы должны стать враждебными ".


Маркс покачал головой. "Я не хочу этого делать. Я не буду этого делать. Если я не смогу убедить Ника Энсона присоединиться к нам, тогда мы найдем другой способ добывать нефть. Либо это, либо KKB придется найти другого человека, который возглавит компанию ".


Огромный стол в конференц-зале на пятьдесят четвертом этаже Goldman Sachs не был похож на стол для покера, которым он был. От одного конца до другого он был не менее пятидесяти футов в длину, его темно-коричневое дерево сочеталось с темными панелями по всей комнате. Дерево окутывало вас в тот момент, когда вы входили, заставляя это место чувствовать себя одновременно таинственным, важным, исполненным достоинства и центром мира - местом, где происходили важные вещи.


Энсон и Перри вошли в комнату. Светская беседа, которая занимала людей, сидящих за столом, прекратилась. Энсон подошел к столу и посмотрел на красивого темноволосого мужчину напротив него.


"Как дела, Тед?" Спросил Энсон, протягивая руку. "Что такой хороший парень, как ты, делает в таком месте, как это?"


Маркс восторженно рассмеялся. "Я собирался спросить тебя о том же самом. Рад тебя видеть, Ник ".


Двое мужчин пожали друг другу руки, и серьезное настроение, которое ранее царило в комнате, развеялось в натянутом духе товарищества при знакомстве.


"Вы знаете нашего финансового директора Эла Романо", - сказал Маркс. Энсон протянул руку и пожал Романо.


"Конечно, мы встречались", - сказал Энсон. "Как у тебя дела?"


"Хорошо, спасибо. Рад тебя видеть ".


"А это наш главный юрисконсульт, Тара Уитли".


"Как поживаете, мистер Энсон", - сказала она.


"Зови меня Ник".


"Это Филип Буа, " сказал Романо, " из Morgan Stanley".


"Приятно познакомиться с тобой, Филип", - сказал Энсон. "Я так понимаю, ты уже познакомился с некоторыми из тех, кого я привел с собой?"


"Это верно", - сказал Маркс. "Познакомился с Марти, " сказал он, кивая на Мартина Балларда, финансового директора Anson, " и Ральфом". Он кивнул Ральфу Фейгену, внешнему консультанту Anson Energy из Debevoise & Plimpton. "И, конечно, мы все знаем Пэта. Не пора ли нам начать?"


"Конечно", - сказал Энсон.


"Вы пионер в этой отрасли", - сказал Маркс, обращаясь непосредственно к Энсону, но с улыбкой на лице, мягким голосом и достоинством. "Когда я торговал нефтяными фьючерсами в Чикаго, когда я демобилизовался из военно-морского флота, я помню, как читал о вас и вашем брате в Мидленде. Я всегда был чертовски ревнив. Хотел бы я, чтобы у меня хватило мужества сделать то, что сделал ты, выйти и начать что-то с нуля, превратить это в великую компанию ".


"Что ж, вы добры", - сказал Энсон. "Но я буду предельно честен. Это была настоящая заноза в заднице ".


Маркс и остальные люди в комнате разразились смехом.


"Причина, по которой я вспоминаю те дни, заключается в том, что мне кажется ироничным, что мы встречаемся сейчас, чтобы обсудить потенциальное слияние", - продолжил Маркс.


"Как же так?" - спросил Энсон.


"Потому что то, что я хочу предложить вам, очень похоже на ту оригинальную дерзкую идею, которая у вас была. Я хочу предложить нечто столь же новое, столь же предприимчивое, как то оригинальное видение, которое у вас было для Anson Energy. Слишком долго американцы довольствовались тем, что получали энергию от иностранных компаний. Слишком долго финансовые условия нашей жизни диктовались кучкой людей на Ближнем Востоке, которые презирают нас и все, за что выступает наша великая страна ".


Энсон кивнул.


"Я говорю здесь о новой парадигме. Я говорю об американской энергетической компании. Компания, само существование которой является свидетельством американского духа. Чья прибыль остается в пределах наших границ. Чья продукция поступает не с Ближнего Востока или какого-либо иностранного правительства, враждебного США, Чьи мужчины и женщины являются американскими мужчинами и женщинами или, по крайней мере, союзниками Соединенных Штатов. Это будет энергетическая компания, какой никто никогда раньше не видел - "


"Крупнейшая энергетическая компания в Соединенных Штатах", - прервал Романо, - "вторая по величине в мире".


"Меня не волнует размер", - сказал Маркс, взглянув на Романо. "Я говорю о чем-то гораздо более важном. Это будет компания, которая могла бы помочь освободить эту страну от ее зависимости от ближневосточной нефти. Это зависимость, которая не только стоит американским потребителям их с трудом заработанных денег, но и жизней, жизней наших сыновей и дочерей ".


Маркс сделал паузу и улыбнулся Энсону через стол.


"Но я не могу сделать это без тебя, Ник".


Зал посмотрел на Энсона, который сидел в тишине.


Маркс встал и развернул большой ламинированный документ. Это была карта.


"Красные - это объекты KKB", - сказал он, указывая на сотни красных точек, которые были нанесены на карту, обозначающие гидроэлектростанции KKB, ядерные и угольные объекты, скважины природного газа, трубопроводы. "Синие - это энергетические установки Anson", - продолжил он. "Представьте себе комбинацию этих двух компаний. Благодаря проекту Savage Island и его почти бесконечным поставкам недорогой электроэнергии, нашим тринадцати ядерным установкам, западным трубопроводам природного газа и нашей многонациональной распределительной сети в сочетании с территорией Capitana и обширными и растущими мощностями Anson Energy по добыче нефти. Эта мысль просто ошеломляет ".


Энсон опустил взгляд на карту. "Это, безусловно, было бы интересно".


"Как президент, " добавил Маркс, - вы будете неотъемлемой частью руководства до тех пор, пока у вас есть желание".


"Президент?" - спросил Энсон, взглянув на Пэта Перри, который казался не менее удивленным. "Что с тобой происходит?"


"Генеральный директор", - сказал Маркс. "Мы делаем это вместе, как партнеры".


Энсон сделал паузу и откинулся на спинку стула.


"Если вы не возражаете, пожалуйста, сообщите нам цифры", - сказал Перри.


"Детали финансового пакета содержатся в этом проекте доверенности, " сказал Романо, " двенадцать экземпляров которого будут доставлены в Goldman к концу этой встречи. Но основные моменты относительно просты. Это сделка на шестьдесят пять и семь десятых миллиарда долларов. KKB приобретает все активы Anson Energy в результате сделки "облигации-акции-наличные" по соотношению десять к шести к одному. Облигации на общую сумму двадцать пять миллиардов долларов, высокая доходность; Морган и Голдман контролируют размещение. Акции - это прямой обмен, в результате которого акционеры Anson Energy получают сорокапроцентную премию ко вчерашней цене закрытия. Наличные для вас, ребята, при закрытии, около трех с половиной миллиардов долларов. Из этих двух миллиардов ваша доля в Anson Energy сокращается. Еще один миллиард для вашего брата. Остальные баллы можно использовать для чего угодно, хотя, предположительно, вы раздадите их нескольким своим топ-менеджерам."


"Что насчет Олдена? Он самый умный ".


"Он может продолжать работать с E и P, " сказал Маркс, " или он может уйти в отставку. Это зависит от него. Ты передай ему, что я это сказал ".


"Я так и сделаю. Я предполагаю, что он хотел бы продолжать работать ".


"Мы разработали щедрый план поощрительных бонусов для руководства Anson, основанный на некоторых вполне достижимых целевых показателях EBIT. Что касается зарплаты, должности и так далее, просто напишите свой собственный билет на эти вещи ".


Маркс перестал говорить. Он откинулся назад и улыбнулся Энсону.


"Я не совсем уверен, что сказать", - сказал Энсон.


"Скажи, что присоединишься к нам", - сказал Маркс. "Как насчет этого?"


Энсон откинулся на спинку стула. Вся встреча заняла менее пятнадцати минут. Он посмотрел направо, на Пэта Перри, который, казалось, находился в состоянии легкого шока. Энсон подумал о своем брате, Олдене. Он представил себе тот день, двадцать с лишним лет назад, когда они попали в цель, когда "Саранокс-66" врезался в триангулированный вертикальный резервуар легкой, сладкой сырой нефти Пермского бассейна, выбросив гейзер густой техасской нефти в утреннее небо, как вулкан, и как они танцевали под ним, как двое детей во время летнего ливня.


Энсон посмотрел на Маркса и впервые осознал, что за всю встречу тот произнес не более десяти слов. Он рассыпался, как кусок кофейного торта его жены. Все его протесты перед зеркалом, обращенные к Пэт, теперь все они были бессмысленны. Его лицо, его глаза, язык его тела - все это выдавало его. Он был захвачен, не только компанией, но и им самим. Он не мог сказать "нет", только не этому. Это было чертовски хорошо.


Он встал. Он протянул руку через стол к Марксу.


"Давайте сделаем это", - сказал Энсон.


8


КОММУНИКАЦИИ ФОСТЕР-БАДЕНХАУЗЕН,

ВОСТОЧНАЯ ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ УЛИЦА

, Нью-ЙОРК


Как было неизбежно при сделках такого рода, когда различные банкиры, юристы, руководители компаний, консультанты по связям с общественностью и другие становятся осведомленными о предстоящей сделке, поползли слухи о слиянии KKB и Anson Energy. Через день после того, как Тед Маркс и Ник Энсон пожали друг другу руки, по Уолл-стрит поползли слухи о сделке, в результате чего акции обеих компаний взлетели. К полудню следующего дня акции KKB торговались на 11 процентов выше, чем днем ранее, в то время как акции Anson подскочили на 20 процентов по сравнению с закрытием предыдущего дня.


Дженис Гросс, директор отдела корпоративных финансов Комиссии по ценным бумагам и биржам, позвонила Таре Уитли, главному юрисконсульту KKB, чтобы выразить глубокую озабоченность агентства по поводу объема торговой активности, происходящей с акциями двух компаний. Уитли заверил ее, что объявление неизбежно.


В тот день Маркс и Энсон провели время, готовясь к вихрю интервью для прессы, которые должны были состояться на следующее утро. Организацией объявления и сопутствующей прессы, сопровождавшей процесс, занималась фирма KKB по связям с общественностью Foster-Badenhausen.


Его щеголеватый, лощеный основатель, Дж. П. Баденхаузен, был бывшим спичрайтером Белого дома и консультантом предвыборной кампании, который в какой-то момент понял, что гораздо выгоднее создавать публичные образы руководителей корпораций, чем политиков. Баденхаузен носил дорогие костюмы, сшитые лондонским портным, и его возили на работу в лимузине Mercedes из его особняка в Гринвиче в оштукатуренный таунхаус фирмы недалеко от Пятой авеню и Шестьдесят первой улицы, за углом от отеля Pierre.


Когда Энсон и Маркс прибыли, сотрудники Foster-Badenhausen собрались в вестибюле. Они приветствовали двух руководителей аплодисментами, одобрительными возгласами и бокалами шампанского. После серии тостов Маркс и Энсон последовали за Баденхаузеном в его офис, чтобы подготовиться к объявлению на следующий день.


"Это отвратительное занятие", - сказал Баденхаузен, ведя их в гостиную. "Ты наполовину производитель колбасы, наполовину продавец подержанных автомобилей. Это вызовет дискомфорт. Повторение одного и того же дерьма снова и снова сведет вас с ума. Но это единственный вариант. Репортеры - подлые ублюдки. Повторение - это единственный способ обеспечить или, по крайней мере, помочь повлиять на историю, которую вы хотите видеть написанной ". Баденхаузен сел на один из диванов и допил оставшееся шампанское в своем бокале. "Если единственное, что выходит из ваших уст, - это заявление о позиционировании, они не смогут сообщить ни о чем другом".


"И что такое "заявление о позиционировании"?" - спросил Маркс.


"Это вам решать. У меня есть несколько предложений."


"Давайте послушаем их".


Баденхаузен кивнул одному из своих помощников, молодой брюнетке с горящими глазами, которая молча сидела в кресле Имса у двери. Она встала и приглушила свет. Баденхаузен достал пульт дистанционного управления с кофейного столика. Он нажал кнопку, и с потолка опустились жалюзи, закрыв окна. С потолка спустился экран. Экран загорелся яркими белыми лампочками.


"Это шестьдесят второй ролик, который мы подготовили к анонсу", - сказал Баденхаузен. "Нам пришлось немного поторопиться, но я думаю, вам понравится, как это получилось. Мы предлагаем крупные покупки на ближайшие три-четыре недели. Вечерние новости, воскресные ток-шоу, может быть, какой-нибудь прайм-тайм, 60 минут, Суперкубок, Американский идол. Что-то вроде создания общественного мнения с добавлением некоторого веселья. Если будет оппозиция этой сделке, мы хотим уничтожить ее сейчас, превентивно. Реклама стоимостью в сто миллионов долларов сейчас сэкономит пятьсот миллионов долларов на судебных расходах и осложнениях в будущем. Это общая идея ".


Реклама началась с черного экрана. "Amazing Grace" тихо играла на волынках на заднем плане. Появилось первое изображение: американский флаг, развевающийся на белом флагштоке перед покрытым солнечными пятнами, обшитым белой вагонкой зданием сельской школы. Красный, белый и синий флаг мягко развевался на ветру.


Затем на экране появились кадры из серии хорошо известных сцен. Олимпийская сборная США по хоккею выигрывает золотую медаль в 1980 году в Лейк-Плэсиде. Пожарные, покрытые кровью и пылью, выходят из сгоревшего Всемирного торгового центра. Рузвельт, идущий на подтяжках для ног по палубе американского эсминца "Куинси" по пути на саммит в Ялте. Морской пехотинец, идущий по пыльной улице, держась за руки с маленьким иракским ребенком.


Затем бывшие президенты Билл Клинтон и Джордж Буш-старший, стоящие рядом друг с другом на черном фоне.


"Что KKB-Anson значит для меня?" - спрашивает Клинтон. "KKB-Anson означает бензин, который поступает от наших союзников, а не от наших врагов. KKB-Anson означает американскую энергетическую компанию, компанию, приверженную свободе, компанию, которая может, просто может положить конец нашей зависимости от ближневосточной нефти ".


"Что KKB-Anson значит для Америки?" - спрашивает Буш. "ККБ-Энсон означает надежду. Надейтесь на будущее. Надеемся на наших детей. Надеемся на мир в наше время ".


Затем камера показывает молодую светловолосую девочку десяти или одиннадцати лет. Она идет по полю светлой пшеницы. Она держит за руку своего отца, приятного на вид молодого человека во фланелевой рубашке и джинсах. На заднем плане красный амбар фермы в Айове выглядит размытым в свете позднего лета. Косички маленькой девочки свисают у нее за ушами. Веснушки покрывают ее щеки.


"Мой папа работает в KKB-Anson", - с гордостью говорит девочка, когда камера медленно приближает ее лицо. "Он мой герой".


Затем последнее изображение флага, развевающегося перед зданием школы. Камера перемещается с флажка и фокусируется на одном из окон. Точка зрения перемещается внутри классной комнаты, заполненной молодыми мальчиками и девочками.


"ККБ-Энсон", - восторженно кричат они все. "Энергетическая компания Америки!"


Ассистент Баденхаузена щелкнул выключателем освещения. Баденхаузен нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и шторы снова поднялись, открывая холодное декабрьское небо. В комнате было тихо.


После минуты молчания Энсон прочистил горло. "Вау".


"Вот почему мы платим этому парню так много денег", - сказал Маркс.


"На самом деле, " сказал Баденхаузен, " это за мой счет. Вот насколько я верю в то, что вы, ребята, делаете ".


"В этом нет необходимости".


"Ваши деньги здесь ни к чему. Я серьезно. Ваш чек будет разорван. И, кстати, оба президента Клинтон и Буш чувствуют то же самое. Каждый из них отказался от гонорара ".


"Это было великодушно с их стороны", - сказал Маркс.


"Ты герой за то, что ты пытаешься сделать. Речь идет не о прибыли или личной славе. Речь идет о чем-то большем ".


Маркс откинулся на спинку стула и улыбнулся. Он помолчал несколько мгновений. Он выглядел слегка неуютно, даже смущенным.


"Нет, насчет этого ты прав. Дело не в прибыли ".


"Тогда о чем речь?" - Спросил Баденхаузен. "Вы получите этот вопрос. Чем сильнее мы раздуваем патриотическую тему, тем больше возникает вопрос о том, почему компанию волнует что-то еще, кроме прибыли ".


Маркс сидел в тишине. "Если они спросят, я буду готов".


Баденхаузен наклонился вперед и снова наполнил пустые бокалы шампанским. Он посмотрел на Ника Энсона. "Итак, что ты думаешь? Американская энергетическая компания.Избавляем Америку от ближневосточной нефти. Ты можешь повторить это примерно сто раз?" спросил он с улыбкой.


"Я думаю, что смогу с этим справиться", - сказал Энсон, потянувшись за своим стаканом, и трое мужчин долго смеялись.


На следующее утро Маркс и Энсон позвонили в колокол открытия Нью-Йоркской фондовой биржи, двум руководителям явно нравилось проводить время вместе. Маркс даже пригласил Энсона и его жену Энни в свой лыжный дом в Аспене на те выходные, приглашение, которое Энсон, к своему удивлению, принял. Настроение в зале фондовой биржи и в течение всего дня было праздничным.


После открытия торгов на Уолл-стрит двое мужчин провели пресс-конференцию за пределами зала фондовой биржи. Присутствующий зал был полон репортеров из различных новостных агентств; ABC, CBS, NBC, CNN, Fox, Bloomberg, MSNBC, The Wall Street Journal, Reuters, Financial Times, New York Times и множества других.


Два руководителя придерживались темы на протяжении всей пресс-конференции.


"Не приведет ли это слияние к созданию компании, которая контролирует значительную часть энергии, производимой и потребляемой на значительной части территории США?" - Сара Джеймисон из NBC нажала на Маркса в середине пресс-конференции.


"Я рад, что вы спросили об этом", - сказал Маркс. "На самом деле это объявление о том, чтобы избавить Америку от ближневосточной нефти".


"Не опасно ли предоставлять такого рода полномочия одной компании?" - последовал ответ Джеймисона. "Одному человеку?"


"Опасно полагаться на нефть от поставщиков, которые не принимают близко к сердцу наши интересы", - сказал Маркс. "Опасно зависеть от других в отношении одного из самых важных продуктов, используемых в вашей повседневной жизни. Купили бы вы бутылку воды у кого-то, кто не принимает близко к сердцу ваши интересы, у кого-то, кто на самом деле может быть врагом? Буханку хлеба?"


"Ожидаете ли вы каких-либо проблем с получением поддержки от членов Конгресса, SEC или Федеральной торговой комиссии?" - спросил Билл Рэдфорд из The Wall Street Journal.


"Когда вы создаете компанию, которая помогает Америке стать независимой от Middle East petroleum, я думаю, это то, вокруг чего сплотится большинство граждан", - парировал Энсон.


После получаса столь же предсказуемых вопросов репортеры начали замедляться и готовиться к окончанию пресс-конференции. Молодая женщина-репортер на заднем сиденье встала. У нее были каштановые волосы и желтый свитер крупной вязки.


"Привет. Астрид Смит, Baltimore Sun."


"Доброе утро, Астрид", - сказал Маркс. "Какой у тебя вопрос?"


"Вы говорите, что все это ради создания независимости от Ближнего Востока, верно? Но это действительно ваша забота? Разве вы не должны беспокоиться о прибыли? С финансовыми показателями? Я имею в виду, что мои бабушка и дедушка владеют акциями KKB. Они полагаются на вас в создании дивидендов, которые позволяют им комфортно жить на пенсии ".


В комнате было тихо. Возник вопрос, о котором предупреждал Баденхаузен. Все посмотрели на Маркса. Он сделал несколько шагов вправо, молча, глядя вниз, когда шел, глубоко задумавшись. Он взглянул на Баденхаузена, который стоял у стены в дальнем конце комнаты. При ходьбе была заметна хромота Маркса. После минутного молчания он посмотрел на молодую женщину, которая задала ему вопрос.


"Отличный вопрос", - сказал Маркс через несколько мгновений. "О, мы заработаем деньги. Я могу заверить вас в этом. Ваши бабушка и дедушка могут продолжать спать по ночам. Но нет, дело не только в деньгах. Для меня этого никогда не было. Этого никогда не будет. Конечно, если бы я не зарабатывал деньги для акционеров этой компании, совет директоров уволил бы меня. Но пока в этом не было необходимости. Мы неплохо поработали. Знаешь, я иногда думаю, что такие парни, как Ник и я, которых не так уж сильно волнуют деньги, в конечном итоге довольно хорошо их зарабатывают ".


Маркс сделал паузу и улыбнулся. Он подождал несколько мгновений, глядя на толпу репортеров, затем снова на молодого репортера.


"Я воевал во Вьетнаме", - сказал Маркс, глядя мимо стены из камер и репортеров на молодую женщину. "Я чуть не умер там. Ирландец из Бостона по имени Генри О'Брайен спас мне жизнь. Я поклялся, что если у меня когда-нибудь будет сын, я не позволю ему погибнуть в бессмысленной войне. У меня был один ребенок. Сын. Мы назвали его Генри. Раньше я называл его Хэнком, да благословит господь его душу ".


Маркс сделал паузу. Он вернулся в центр сцены. Он повернулся обратно к репортерам, которые хранили молчание, загипнотизированные Марксом, ожидая увидеть, как он воспользуется этим явно неподготовленным моментом.


"22 августа 2006 года Хэнк был убит в Ираке выстрелом в грудь на бессмысленной войне, и все потому, что остальным из нас нужен был бензин для наших машин. Я не смог защитить своего сына. Америка не смогла защитить своих сыновей и дочерей. Тогда я поклялся, что, если у меня когда-нибудь будет возможность, я сделаю все, что в моих силах, чтобы никому больше не пришлось забирать останки своего сына, как это сделал я, забирая их в аэропорту в деревянном ящике, потому что остальным из нас нужен бензин ".


Слияние KKB и Anson было главной темой во всех сетях в тот вечер. Позиционирование Баденхаузена сработало, как и ответ Маркса. Акцент на сделке KKB-Anson был сделан не на финансовых условиях сделки. Предлагаемое слияние не обсуждалось с точки зрения синергии затрат, объединения двух компаний для поиска дублирующих центров затрат, таких как сотрудники, которые затем будут уволены. Сделка имела большую логику, в ней сочетались взаимодополняющие источники энергии, а также спрос и предложение. Но больше всего это касалось энергетической независимости Америки. Несколько членов Конгресса и даже президент Соединенных Штатов приветствовали сделку. Маркса чествовали как американского героя.


Но в другом офисе, расположенном высоко на горизонте Манхэттена, настроение не было ни патриотическим, ни радостным. В пентхаусе стерильно выглядящего небоскреба из стали и черного стекла на пересечении Пятьдесят первой улицы и Мэдисон-авеню объявление о слиянии KKB иAnson не только ожидалось, оно давно назрело.


Молодой человек не старше тридцати шести лет сидел за своим столом, уставившись в телевизор с плоским экраном перед собой.


Александр Фортуна был красив, обезоруживающе красив. Он выглядел средиземноморцем, с загорелой кожей, идеальным носом. Его глаза были темными омутами. В их глубине было что-то зловещее, опасный аспект, который, будучи обрамленным красотой мужского лица, становился каким-то обезоруживающим. Его одежда была безупречной, дорогой, сшитой на заказ. Темно-синяя рубашка на пуговицах была заправлена в белые вельветовые брюки, выглядевшие официально, но в то же время повседневно. Он носил свои черные волосы слегка длинными, доходящими до плеч.


Александр Фортуна ждал этого момента. Словно рука на выключателе, объявление о слиянии заставило его включиться. Это было время. Годы тщательного планирования закончились. Настала его очередь действовать.


"Американская энергетическая компания", - сказал Фортуна вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, когда он снова и снова смотрел повторы пресс-конференции Маркса на экране.


Встав, он подошел к окну и посмотрел на север. Он мог видеть Центральный парк вдалеке, его любимый вид.


"Американская энергетическая компания", - прошептал он сам себе.


9


ПАССВУД-РЕГЕНТ Л.П.

КЭНЭРИ-УОРФ

ЛОНДОН, АНГЛИЯ


На восемьдесят восьмом этаже небоскреба в лондонском районе Кэнэри-Уорф за столом из полированной стали сидел молодой человек. Он растянулся перед большим окном и был по меньшей мере восьми футов в длину. На четырех плоских экранах сияли электронные таблицы и цветные цифры, напечатанные мелким шрифтом.


Дерек Лэнгли был тридцатидвухлетним трейдером в хедж-фонде Passwood-Regent. Зазвонил один из двух телефонов на столе.


"Лэнгли", - сказал он, поднимая трубку.


"Привет, Дерек. Это я".


"Александр", - сказал Лэнгли. "Привет".


"Как ты?" - спросил Фортуна.


"Супер, благодарю вас, сэр".


"Вы готовы?"


"Я есть".


"Как мы уже обсуждали, я хочу, чтобы мы начали агрегирование в рамках энергетических акций США. Я хочу, чтобы мы купили KKB и Anson, но не много, возможно, на сумму от ста пятидесяти до двухсот миллионов долларов. Остальное я хочу получить у прямых конкурентов; поставщики и дистрибьюторы электроэнергии, особенно в восточной части США, вложили по меньшей мере половину и до двух третей активов Passwood-Regent в конкурентов KKB и Anson Energy ".


"Да, сэр. Понял. Южная компания. Сила герцога. Комендисон. Войдите."


"Именно. Начните также покупать запасы нефти. Используйте любые длинные инструменты, которые вы считаете наиболее подходящими; звонки, опции, свопы, подкачки, что угодно. Ничего такого, от чего было бы слишком сложно избавиться. Увеличьте его. Нажмите на нужное поле. Я доверяю вашему суждению. Я предполагаю, что это будут преимущественно прямые блочные сделки ".


"Да. Я думаю, мы можем добиться этого, не прибегая к каким-либо чрезмерным изыскам ".


"Я хочу, чтобы вы сделали несколько товарных ставок. Выделите по меньшей мере четверть миллиарда на нефтяные фьючерсы. Валюта тоже. Я хочу, чтобы мы к чертовой матери сократили колумбийское песо. По меньшей мере двести пятьдесят миллионов."


"Понял".


"Наконец, самое главное, мне не нужно тебе это говорить, но -"


"Не объединяйте более пяти процентов какой-либо одной компании".


"Именно. Мы не хотим подавать заявление на тринадцать D. Не подходите к нему близко ".


"Passwood не будет владеть более чем пятью процентами акций какой-либо одной компании. Нам это не понадобится ".


"Хорошо. Объявление было сделано несколько минут назад. Ты это видел?"


"Я так и сделал, сэр".


"Сколько у нас на разных счетах Passwood-Regent? Я включаю любые текущие длинные позиции, которые вам понадобятся для получения ликвидности."


"Об этом уже позаботились. По состоянию на прошлую ночь у нас в наличности находится примерно три и шесть десятых миллиарда долларов ".


"Инвестируйте через организации Passwood-Regent. Используйте их все. Распространите это повсюду. Не вкладывайте слишком много в какую-либо одну сделку. Самоокупаемость составляет двадцать пять или тридцать миллионов долларов за сделку. Идеальный размер сделки был бы двадцать миллионов долларов ".


"Понял. Сколько у меня времени?"


"Двадцать четыре часа".


Приемник Лэнгли отключился. Он улыбнулся и сделал глоток из своей кофейной чашки.


_____


На следующее утро после объявления о предполагаемом слиянии KKB и Anson Energy Лэнгли совершил покупку на 3,6 миллиарда долларов. Работая лихорадочно, расположившись лагерем в своем офисе, он быстро занял ряд должностей в компаниях, которые были прямыми конкурентами KKB и Anson, на фьючерсах на нефть и в шортах по отношению к колумбийскому песо. К концу торгового дня Лэнгли совершил более 150 сделок в четырнадцати отдельных подразделениях Passwood-Regent, ни одно из которых не базировалось в США. Около четверти миллиарда долларов ушло на покупку акций KKB и Anson.


Фортуна дважды повторил свой телефонный звонок в Лэнгли в тот же день, один раз молодой женщине-трейдеру по имени Орише Янг в Гонконге, в хедж-фонд под названием PBX Fund; другой звонок фонду с Уолл-стрит под названием Kallivar и трейдеру по имени Шелдон Карл.


К вечеру на трех разных континентах, через три разных хедж-фонда, более 8 миллиардов долларов было инвестировано в компании, которые были прямыми конкурентами KKB и Anson Energy. Более чем на полтора миллиарда долларов был приобретен шведский стол нефтяных контрактов. По меньшей мере полмиллиарда долларов вложено в различные сделки, в которых ставилось на то, что стоимость колумбийского песо упадет.


Чтобы создать впечатление, что они никого не исключали, в акциях KKB или Anson Energy было вложено полмиллиарда долларов.


Один человек контролировал Passwood-Regent, фонд PBX и Kallivar: Александр Фортуна.


Когда три менеджера его хедж-фонда сообщили ему в трех отдельных телефонных звонках на следующее утро после объявления, что их средства были полностью инвестированы в соответствии с инструкциями, Фортуна вышел из своего офиса, быстро прошел по Мэдисон-авеню шестнадцать кварталов, затем повернул налево в Центральный парк. Возле входа на Шестьдесят четвертую улицу он подошел к зоопарку Центрального парка. Там он купил билет и направился прямиком на популярную выставку белых медведей, где взял телефон-автомат и набрал номер.


"Да", - сказал голос.


"Это сделано. Продолжайте, как и планировалось ".


10


ПРОЕКТ "ОСТРОВ ДИКАРЕЙ"


Терри Савой выглянул из окна серебристого Gulfstream G500. Он не был на острове Сэвидж больше года. Обычно смерть не была бы достаточной причиной для совершения поездки. В конце концов, много людей погибло на острове Сэвидж. Но это было по-другому. Это был Джейк Уайт.


Проект "Полет на остров Сэвидж" был потрясающим. Ветрено, при заходе на посадочную полосу потребовалось резкое снижение с высоты 10 000 футов, чтобы избежать сдвига ветра со стороны Гудзонова пролива. По крайней мере, "Гольфстрим" был комфортабельным и быстрым, одним из четырех самолетов компании KKB.


Савой получил звонок от ассистентки Теда Маркса, Эшли, накануне вечером.


"Тед хочет, чтобы ты поднялся туда", - сказала Эшли, рассказав ему о смерти Джейка. "Он сказал, что Джейк звонил ему на прошлой неделе. Он был чем-то обеспокоен. Тед хочет, чтобы ты пошел посмотреть, что случилось ".


"Он сказал, о чем беспокоился?"


"Нет. Тед с ним не разговаривал. Он только что оставил ему голосовое сообщение. Ничего конкретного."


Итак, Тедди Марксу звонят по телефону, Джейк Уайт умирает, а Терри Савой вынужден прервать свой отпуск, чтобы слетать на Лабрадорское море в середине зимы.


"Не выключайте его пока!" Сказал Савой Джорджу Кимбаллу, командиру воздушного судна, после того, как поднялся с большого кожаного сиденья в салоне и вошел в кабину. "Сделайте несколько кругов над плотиной, как можно ближе".


"На улице темно. Мы мало что увидим ".


"Передайте по радио, чтобы включили свет, все, что у них есть. Зажгите его".


Савой был начальником службы безопасности KKB. Он контролировал всю безопасность на объектах компании. Расследование смерти Уайта попало в категорию ответственности, которую, как он утверждал, ему не нравилось, но на самом деле именно это поддерживало его интерес к своей работе. Большая часть работы Savoy была ошеломляюще рутинной: настройка протоколов безопасности для каждого объекта, управление персоналом на этих объектах в соответствии с этими протоколами, создание процессов проверки при найме сотрудников и установление контроля по периметру объекта. Другими словами, работа была скучной. После карьеры в США Армейские рейнджеры в частном секторе представляли собой легкую улицу, способ наконец-то заработать немного денег и много играть в гольф. Но он заплатил за это, по сути, скукой. По этой причине он приветствовал возможность увидеть и сделать что-то более сложное.


"Мы подъезжаем к дамбе", - сказал Кимбалл.


Савой встал за спиной молодого заместителя командира и надел гарнитуру Bose. Самолет пролетел в нескольких сотнях футов над соснами, которые образовывали зеленый ковер во всех направлениях. Вскоре вдалеке показались огни проекта Savage Island Project.


С воздуха инженерная задача, с которой справилась компания, была очевидна. Плотина стояла как щит, трапециевидная стена из цемента, камня и стали высотой более полумили, инженерное чудо у черта на куличках. Он обрушил свою гигантскую высоту на искусственное озеро внизу и рабочий поселок. Это было устрашающее зрелище.


Галогенные лампы на плотине поднимались вертикально, как лестница, и освещали желтым светом заднюю стену. Огни пробежали по верхней части конструкции горизонтально и осветили смотровую площадку. Самолет налетел на массивную стену, а затем с визгом полетел над гранитной пропастью. Внезапно они оказались над водами Лабрадорского моря.


Савой покачал головой. "Черт", - прошептал он.


Через несколько минут и еще пару заходов над объектом самолет приземлился на взлетно-посадочной полосе. Савоя ждал белый "Шевроле Субурбан".


"Добрый вечер, Арни", - сказал Савой Мияйловичу, когда тот забрался внутрь.


Начальник службы безопасности объекта пожал ему руку. "Как прошел полет?"


"Неплохо. Как у всех здесь дела?"


"О, ты знаешь, немного шокирован".


"Я могу себе представить".


"Я жду тебя в гостевом доме. Ты хочешь отправиться туда прямо сейчас?"


"Нет", - сказал Савой. "Я хочу увидеть тело".


Они прошли через два набора ворот и вошли во внешний периметр проекта "Остров Сэвидж". Мияйлович и Савой предъявили свои удостоверения личности на обоих входах, несмотря на то, что охранники работали на них, и несмотря на то, что Мияйлович вышла через те же ворота менее чем за десять минут до этого.


Савою понравилось, что они заставили его вынуть свой значок.


Внедорожник въехал в небольшое бетонное здание рядом с плотиной размером с круглосуточный магазин - больницу.


Савой обнаружил труп Уайта, лежащий на металлической полке в больничном морге. В комнате было холодно почти до заморозков, но это не шло ни в какое сравнение с морозным воздухом на улице. Он обошел металлический стол по периметру, глядя на труп. Он видел много мертвецов раньше; этот был, безусловно, самым ужасным.


Уайт имел избыточный вес, и это усугублялось водой, которую его тело удерживало во время утопления. Его правой ноги не было, она была оторвана до середины бедра, грубый и неровный порез, предположительно, оторванный одним из больших роторов, через которые его тянули. Половина черепа Уайта была срезана сверху, обнажая мозговую ткань. Левая рука Уайта также была оторвана у плеча, более чистый порез, под кожей виднелись распухшие желтые куски жира.


"Мы уведомили его семью?" - Спросил Савой.


"Пока нет. Мы сделаем это сегодня. Не то чтобы у него действительно была семья, как таковая. Жена ушла от него, сыновья не хотели с ним разговаривать ".


"Они все равно должны знать. Если они не возражают, нам, вероятно, следует похоронить его где-нибудь здесь, в каком-нибудь лесу. Я думаю, он бы этого хотел. Это ваш выбор. Ты знал его лучше, чем кто-либо ".


Савой вышел из больницы. Хотя он и не показал этого, он был потрясен видом трупа Уайта.


Он пошел в гостевой дом и принял душ, затем направился к административному зданию, двухэтажной бетонной коробке у основания плотины. Савой провел несколько часов, изучая офис Уайта. Это оказалась интересная экспедиция, не потому, что он что-то нашел, а потому, что это напомнило ему, почему Уайт смог сделать все, что он сделал. Он был невероятно хорошо организованным менеджером. Каждый лист бумаги был подшит на ежегодной основе по темам в алфавитном порядке за последние пять лет. Все, что не было подшито, лежало в одной из трех аккуратных стопок на его столе. Посреди стола стоял старый компьютер IBM .


Савой провел некоторое время за компьютером, хотя было ясно, что старая машина давно не использовалась.


"Упакуйте это и отправьте в Нью-Йорк", - сказал он Мияйлович. "Отправьте это в НЕМ парню по имени Пиллсбери".


"Будет сделано".


"Кроме того, отправьте вниз картотечные шкафы за последние пять лет. Отправьте их в мой офис ".


"Понял".


В нижнем ящике стола были ручки, скрепки, скотч. В среднем ящике было несколько пачек сигарет "Мальборо" и несколько пепельниц, плюс несколько спичек. В верхнем ящике были фотографии. Многие плотины на разных стадиях строительства. На одной фотографии белого цвета со знаками, сделанной на церемонии перерезания ленточки для плотины. Там были три фотографии его сыновей, стоящих рядом с Уайтом где-то на рыбалке.


На другом была изображена его бывшая жена, невзрачная женщина с короткими каштановыми волосами, застенчиво улыбающаяся в камеру.


Савой не был детективом. Он был экспертом по безопасности. Но он не увидел здесь никаких признаков отчаяния.


С приближением рассвета он попросил у Вайды, ассистентки Джейка, немного Адвила.


"Ты видел, что с Джейком происходило что-нибудь забавное за последний месяц или около того?" спросил он, когда она принесла Адвил и бутылку воды.


"Ничего необычного", - сказала она.


Савой посмотрел через комнату на Мияйловича.


"На прошлой неделе он звонил Теду Марксу", - сказал Савой. "Вы знали об этом?"


"Нет. Но меня бы это не удивило. Они были близки. Раньше они были близки ".


"Не могли бы вы запустить файлы HR для меня?" Савой спросил Вида. "Вернитесь на год назад. Посмотрите, были ли какие-либо дисциплинарные дела ".


"Я бы знал о них", - сказал Мияйлович.


"Я все еще хочу, чтобы это было сделано", - сказал Савой. Затем он смягчил свой тон. "Послушайте, по всей вероятности, это был несчастный случай. Джейк упал с дамбы и утонул. Протащило через одну из турбин и выбросило с другой стороны. Трагично и невинно. Но это не значит, что я не собираюсь просматривать все, включая файлы."


"Я включу их прямо сейчас", - сказала Вида.


"Я тоже хочу прогуляться по дамбе", - сказал Савой.


Савой и Мияйлович вышли из небольшого административного здания. Теперь на улице было еще более пронзительно холодно. Ветер завывал с востока и дул с Лабрадорского моря с удвоенной силой.


"Черт возьми, как же здесь холодно!" Савой закричал.


"Сегодня температура не поднимется выше нуля. Холодный ветер заставляет чувствовать себя намного хуже, чем есть на самом деле ".


Савой посмотрел налево, на сотни аккуратных, уныло-серых бетонных домов, где жили рабочие и их семьи.


Он посмотрел на плотину. Он возвышался над маленькой деревней, видимый со всех точек обзора, вода каскадом струилась через его мощные турбины. Даже стоя у основания объекта, звук турбин был невероятно громким. Хотя большая река воды вырывалась менее чем в двухстах футах от того места, где они стояли, звук несущейся воды было едва слышно за ревом турбины.


Савой и Мияйлович подошли ко входу в дамбу. Они показали охраннику свои значки безопасности и приложили большие пальцы к маленькому черному экрану.


"Возьмите это", - сказал Мияйлович. Он протянул ему комплект наушников. "Без них ты оглохнешь через час".


Они поднялись на лифте со стальной клеткой. Мияйлович передвинул желтую защелку, чтобы отправить ее на вершину конструкции. Они смотрели в сторону, когда поднимались этаж за этажом мимо рядов турбин. У плотины было ровно пятьдесят этажей, и каждый этаж был ровно шестидесяти футов высотой. Каждый этаж представлял собой темный, похожий на пещеру карман, в котором размещались четыре массивные турбины.


Пока лифт поднимался, Савой недоверчиво смотрел сквозь решетку. Он видел турбины раньше, но его память не отдавала им должного. Заключенные в полимерную сталь за толстой полкой из прозрачного карбонатного пластика, каждая турбина имела высоту двадцать футов, массивный барабан для взбивания с шестью лопастями ротора. Они вращались, как реактивные пропеллеры, со скоростью, прямо пропорциональной количеству проходящей через них воды.


За каждой турбиной постоянно следил по крайней мере один человек, стоявший сбоку от полимерного корпуса и проверявший отдельные роторы на наличие проблем. Они знали, что один сломанный ротор, если его не обнаружить немедленно, может разрушить все оборудование. Замена каждой турбины, изготовленной на заказ, обошлась почти в 50 миллионов долларов, не говоря уже о потерянных доходах от электроэнергии, которую невозможно было произвести.


На полной мощности лопасти громко гудели и были невидимы, металлический скрежет вращался, когда через них проходили миллионы галлонов воды. Вид одной из этих машин был потрясающим. Зрелище четырех подряд было впечатляющим. Мысль о двух сотнях из них было трудно представить.


Они вышли из лифта на вершине дамбы и прошли в оперативный центр. Теоретически, по крайней мере, в комнате была звукоизоляция. Савой и Мияйлович сняли наушники. Вы все еще могли слышать ужасный шум плотины, но, по крайней мере, теперь вы могли вести беседу.


Это был главный операционный центр проекта "Остров Сэвидж", размещенный в помещении, которое выглядело как центр управления полетами в НАСА. Девять техников за смену следили за экранами компьютеров под массивным тридцатифутовым графическим дисплеем с плоским экраном, отображающим работу всех двухсот турбин в режиме реального времени. На заднем плане повсюду слышался громкий стук несущейся воды. Никто из техников, казалось, не заметил.


Савой и Мияйлович прошли мимо инженеров, и Савой открыл стальную дверь наружу. Они поднялись по лестнице в задней части комнаты и вышли на смотровую площадку.


Шум за пределами звуконепроницаемого операционного центра снова был оглушительным.


Савой и Мияйлович смотрели на бушующее Лабрадорское море. Ветер пронесся над огромной водной равниной и ударил им в лица. Бескрайние морские просторы простирались на восток до самого горизонта. Савой перешел на другую сторону дамбы, подошел к краю и заглянул за борт. Небо опустилось на изогнутую цементную равнину к бегущей реке, образованной сквозной водой. Линия домов рядом с рекой была видна, но крошечная, как кукольные домики.


"Его выбросило вон туда", - перекрикивая шум, прокричал Мияйлович, указывая на береговую линию ниже города. "Вероятно, отсюда он и упал".


Или прыгнул, подумал Савой. По крайней мере, это то, что я бы сделал, если бы мне пришлось жить в этом гребаном месте. Савой застегнул молнию на своей парке и натянул капюшон на голову. Он несколько минут стоял у восточного края палубы, глядя на море.


"Ты хочешь вернуться?" Мияйлович закричал через минуту.


"Я собираюсь прогуляться по палубе!" - крикнул Савой. "Ты иди вперед".


"Что ты ищешь?"


"Откуда, черт возьми, мне знать?"


Савой быстро прошел по цементу в дальний конец помещения, и Мияйлович последовал за ним. Они шли несколько минут. Когда они приблизились к незащищенной центральной части дамбы, ветер усилился и пронесся по открытой равнине, едва не сбив их с ног. Они ничего не видели.


Когда они вернулись к северному входу в дамбу, они спустились по лестнице и вернулись в операционный центр. В конференц-зале в дальнем углу операционного центра Савой сел за стол и снял парку.


"Просто чтобы вы знали, сегодня утром я отправил двух мужчин прогуляться по крыше", - сказал Мияйлович. "Я также провел две зачистки каждого этажа в здании".


"Как насчет подсчета голосов?" Савой потер руки друг о друга, пытаясь согреться.


"Сделал это. Каждый работник учтен ".


"Они все были здесь?"


"Здесь или в отпуске. Как вы знаете, мы работаем четыре месяца, один отключен. Всегда есть несколько парней в отпуске ".


"Ты говорил с теми, кто в отпуске?"


"Какова была бы цель этого?" Спросил Мияйлович, очевидно, немного встревоженный.


"Целью является соблюдение протокола. Человек мертв. Мы не знаем, что произошло. В любое время, когда есть хотя бы малейший шанс нечестной игры, согласно правилам, проводятся полные собеседования с персоналом, даже с теми, кто находится в отпуске. Согласно протоколу, все они должны быть доступны."


"Понял".


"Я также хочу увидеть полный список работников, возраст, национальность и так далее".


"Хорошо".


Савой посмотрел на Мияйловича, когда тот снимал свою парку. "Помните, Джейк оставил Марксу странное сообщение. Это главная причина, по которой я веду себя так жестко по этому поводу, ясно? Кроме того, что еще тебе нужно сделать?"


"Я пойду прогоню манифест. Хочешь кофе?"


"Я могу достать это. Здесь наверху есть кухня?"


"Дальше по коридору. Голова тоже там, внизу ".


"Понял".


Пока Мияйлович искал пустой компьютер, Савой пошел на кухню. Кофейник, наполовину заполненный кофе, стоял на подогревателе. Савой налил чашку и вернулся в главную диспетчерскую.


Проходя позади инженеров, Савой долго смотрел на большой плазменный экран в передней части комнаты. Он стоял позади одного из мужчин у компьютерного терминала, изучая сложную систему индикаторов, которые отслеживали работу турбины. Он сделал глоток из своей кофейной чашки. "Господи, эта дрянь на вкус как дерьмо".


"Он пьет кофе", - сказал один из инженеров. Остальные засмеялись.


"Это, наверное, простояло там неделю", - сказал другой мужчина.


"На вкус похоже", - сказал Савой. "Неудивительно, что с вами, ребята, так приятно быть рядом".


Они снова рассмеялись.


Савой указал на ряд огней, которые мигали оранжевым.


"Что это за ряд огней?" - спросил он.


Инженер, сидевший перед Савоем, повернулся и посмотрел на него.


"Первый уровень", - сказал он. "Не работает почти два месяца. Проблемы с тремя из четырех турбин ".


"Там кто-нибудь есть прямо сейчас?"


"Может быть. Не знаю ".


"Это довольно стандартная штука", - добавил один из инженеров. "С тех пор, как я здесь, не было случая, чтобы хотя бы одна турбина не была отключена".


"Что именно с ними не так?" - Спросил Савой.


Никто из инженеров не ответил.


Он повернулся к Мияйлович, которая только что вошла со стопкой распечаток.


"Кто-нибудь знает, почему, черт возьми, эти турбины не работают?" Савой снова указал, на этот раз с оттенком гнева, на экран.


"Нет, сэр", - сказал инженер перед ним.


"Это был бы проект Джейка", - сказал Мияйлович.


Савой недоверчиво покачал головой. "Что ж, теперь это проект Терри и Арни".


"Вот декларация FTE. В отпуске шесть человек. Я вызвал всех шестерых ".


"Ты установил контакт?"


"Я установил контакт со всеми шестью".


"Хорошо. Позвольте мне просмотреть это ". Савой достал из кармана очки и надел их. "Тогда мы сможем пойти посмотреть на турбины первого уровня по пути отсюда".


Через несколько минут Мияйлович прочистил горло. "Нашел что-нибудь интересное?"


Савой не ответил. Он был сосредоточен, в частности, на одном листе бумаги. Он держал газету в одной руке, а другой рукой просматривал небольшую стопку.


"Кто такая Мирин Чалтум?"


"Он парень из технического обслуживания. Большой парень, сильный. Хороший парень ".


"Хм. Я вижу, Вайда прогнала список по базе данных отдела кадров ", - сказал Савой. "Ты знаешь, дисциплинарные файлы".


"Как я уже сказал, я знал обо всех случаях дисциплинарного взыскания", - сказал Мияйлович. "Даже если бы об этом не сообщили, Джейк упомянул бы об этом мне. Особенно, если у него с кем-то были серьезные проблемы ".


"Что такое "синий файл"?" - спросил Савой.


"Синий файл? Это означает, что Джейка беспокоит чье-то поведение, трудовая этика, отношение, подозрения и тому подобное. Джейк должен был отправлять их прямо мне, но у меня не было синих файлов больше года."


"Он поместил синее досье на Мирин Чалтум две недели назад".


"Это сказано в файле?" Мияйлович побледнел. "Какие-нибудь особые замечания?"


"Нет, ничего. Вы знаете кого-нибудь по имени Амман? Он живет с ним ".


"Я знаю, кто он, вот и все. Также в процессе технического обслуживания".


"Они начали здесь работу в том же месяце, три года назад".


"Может быть, они друзья".


"Здесь написано, что он из Испании. Другой из Саудовской Аравии ".


"И что? Вы знаете, что нужно, чтобы люди захотели прийти в это место? Джейк рекламирует по всему миру ".


"Вы упускаете суть. Я не говорю, что кто-то что-то сделал с Джейком. Я все еще верю, что он упал. Или, кто знает, может быть, он покончил с собой. Суть в том, что независимо от того, что вы думаете, вы не можете просто игнорировать другие вещи. Как два парня, которые начинают работать в одном месяце, живут вместе, оба с Ближнего Востока, у одного из них новое синее досье ".


"Синий файл, который я получаю, но это далеко не единственные наши выходцы с Ближнего Востока".


"Неужели? Ты когда-нибудь считал, сколько их?"


"Нет".


"Ну, пока ты ходил посрать, я это сделал. У вас их ровно три. Эти двое и еще один парень, инженер пятидесяти пяти лет, проработавший в KKB двадцать восемь лет. Я думаю, мы, вероятно, можем ему доверять ".


Савой встал.


"Итак, что вы хотите сделать?" - спросил Мияйлович.


"Я думаю, что одному из нас следует пройтись по неработающим турбинам, посмотреть, в чем дело. Другой должен пойти и взять интервью у этих парней лично. Скорее всего, мы ни черта не найдем, Арни. Я буду первым, кто это признает. Но я должен посмотреть. Это моя работа. И твое тоже".


"Я знаю. Ты прав. Я не хочу быть трудным. Это был адский день ".


Вместе они спустились на лифте к первому ряду турбин.


"Чего ты хочешь, - спросил Савой, - турбин или мистера Синего файла?"


"Я посмотрю на турбины", - сказал Мияйлович. "Я там довольно хорошо ориентируюсь".


"Звучит заманчиво", - сказал Савой. "Увидимся снова на ранчо".


В небольшом модульном доме в деревне двое молодых ремонтников, Мирин и Амман, надели пальто и пошли к плотине. Замерзшая грунтовая дорога вела к главному входу на плотину, где они по очереди прикасались большими пальцами к черному экрану.


"Привет, ребята", - сказал охранник. "Первая турбина?"


Мирин, старший из пары, кивнул и протянул охраннику листок бумаги.


Мирин и Амман вошли в лифт. На первом этаже они вышли и сняли свои ярко-желтые парки, оставив их на земле. Они прошли первые три турбины, а на четвертой остановились. Амман положил большой красный ящик с инструментами на землю.


Двое посмотрели друг на друга, снимая брезент с колонны турбины.


Мирин провел левой рукой по колонке, ища шов. Около середины колонны турбины он обнаружил небольшой выступ в металле. Он повернулся к Амману. "Мне нужна дрель".


"Да, да", - сказал Амман. Он полез в ящик с инструментами. "Вот".


Мирин взяла дрель и начала откручивать болты, которые удерживали стальную пластину на месте. Их было больше сотни. В течение следующих двадцати минут он двигался по корпусу турбины, обливаясь потом, нервным потом. Наконец, он закончил снимать последний из болтов.


"Нож".


Амман открыл ящик с инструментами, достал коробчатый резак и передал его Мирин, которая аккуратно вставила его в шов коллектора, срезая эпоксидную прокладку. Он открыл корпус. Двое мужчин отодвинули тяжелый кожух в сторону, затем посмотрели друг на друга. Несмотря на бездействующие турбины, шум плотины заполнил пространство. Младший из двух мужчин, Амман, хотел что-то сказать, но Мирин покачал головой. Он подошел к нему и обнял его. Затем он отступил назад и положил руки на плечи Аммана. Он пристально посмотрел в глаза Аммана.


"Пришло время, Амман. Мама была бы горда ".


11


ТЕРРИТОРИЯ КАПИТАНЫ


Капитан был странно тих.


Прошло восемь часов с тех пор, как Дьюи посадил всех жителей Ближнего Востока на борт "Монтаны" для транспортировки в Буэнавентуру. Все операции по откачке были остановлены. Потребуется по меньшей мере еще один день, чтобы утихомирить установку после двух дней кровопролития, не говоря уже о том, чтобы вернуть ее к полноценному производству.


В своем кабинете Дьюи достал бутылку Jack Daniel's и сделал большой глоток. Было почти три часа ночи. Ему не помешал бы хороший ночной сон, но вряд ли он придет сегодня ночью. Он откинулся на кровать с бутылкой и пачкой отправленных по факсу страниц, которые пришли несколько часов назад. В тот момент, когда он начал читать, он выпрямился, отставил бутылку и включил прикроватную лампу. Это был пресс-релиз:


KKB ПРИОБРЕТЕТ ANSON ENERGY В РАМКАХ СДЕЛКИ НА 67 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ; ИСТОРИЧЕСКОЕ СЛИЯНИЕ СОЗДАСТ ВТОРУЮ ПО ВЕЛИЧИНЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКУЮ КОМПАНИЮ В МИРЕ


(Нью-Йорк, Нью-Йорк) - Американский энергетический конгломерат KKB согласился приобрести нефтяного гиганта Anson Energy из Далласа в рамках сделки стоимостью 67 миллиардов долларов, которая создаст вторую по величине энергетическую компанию в мире.


Тед Маркс, генеральный директор KKB, заявил: "Благодаря этому историческому слиянию KKB-Anson создаст крупнейшую энергетическую компанию в Америке. Самое главное, что все продукты KKB-Anson будут поступать из источников за пределами Ближнего Востока, гарантируя, что наши клиенты, сотрудники и акционеры прямо или косвенно не получат финансовую прибыль для противников американской политики . . . . "


Дьюи читал об отметках. Он служил на флоте, воевал во Вьетнаме. Дьюи также читал о крестовом походе Маркса за прекращение зависимости Америки от ближневосточной нефти. Теперь он делал это. И в центре всего этого сидел Капитан. Дьюи покачал головой. Поговорим о неподходящем времени. Что бы подумал Маркс, когда услышал о внезапном отключении Capitana? Дьюи слишком устал, чтобы даже думать об этом.


Когда он лег на спину, он почувствовал, как установка сдвинулась, достаточно, чтобы заставить его снова сесть. Волна, подумал он. Он снова откинулся назад, делая еще один глоток из бутылки. Шум эхом разнесся по коридору за пределами его комнаты. Он встал и щелкнул выключателем основного освещения в своей каюте. Все было тихо, за исключением случайного звонка или хлопанья двери где-то на буровой, океана, бьющегося о палубу прилива, ветра. Может быть, он стал параноиком из-за всего этого хаоса последних сорока восьми часов. Тем не менее, что бы это ни было, это встревожило его достаточно, чтобы заставить отойти в дальний конец каюты и выглянуть в окно.


То, что он увидел, заставило его содрогнуться.


Там, у борта буровой установки, стоял темный силуэт корабля с выключенными ходовыми огнями. Он узнал профиль судна. Это была Монтана.


Он подошел к комоду и достал свой нож из верхнего ящика. Одетый только в свои Кархартсы, он подошел к небольшому шкафу и открыл дверцу. Он достал серую футболку и надел ее. Затем он услышал это. Звук шагов. Ботинки со стальными носками идут по коридору к его каюте. Он напрягся. Он почувствовал тепло адреналина в своих венах.


Дверь распахнулась, и Дьюи оказался лицом к лицу с четырьмя вооруженными людьми, наставившими на него винтовки. Одним из них был Пазур, убийца Джонаса Пьера; его поместили на борт "Монтаны" вместе с остальными, специально для предъявления обвинений в Кали.


Из-за спин боевиков вышел Эско. "Брось нож", - приказал он.


Дьюи еще мгновение держался за нож, несмотря на команду, и посмотрел на боевиков. Один из мужчин поднял винтовку и прицелился ему в голову. "Калашников", солдатский мозг Дьюи зарегистрировался автоматически. Стрелок выстрелил через плечо. Он проделал дыру в стене рядом с кроватью.


Он бросил нож на пол, где он скользнул под стол. "Где Пабло?"


Эско прошел между боевиками. Он стоял перед Дьюи, уверенный, но серьезный, спокойно глядя на него.


"Мертв", - сказал Эско.


Дьюи снова посмотрел на боевиков. Он знал, что пожалеет о том, что собирался сделать, но ничего не мог с собой поделать. Без предупреждения он нанес два быстрых, свирепых удара по ребрам Эско и правый хук в его левый глаз. Эско рухнул, когда его боевики бросились на Дьюи, тот, что справа от него, нанес удар первым, ударив прикладом пистолета сбоку от его головы. Вооруженный человек слева от него пнул Дьюи прямо в пах, заставив его согнуться от боли. Третий мужчина замахнулся на его лицо и ударил его над глазом, из которого начала течь кровь. Все четверо мужчин набросились на него, когда он опустился на пол от боли от ударов.


"Остановитесь", - приказал Эско позади них почти через минуту. "Он нужен нам живым".


Дьюи слегка повернул голову и открыл глаза. Он смотрел прямо перед собой на ботинки Эско.


"Поднимите его", - сказал Эско.


Двое боевиков нагнулись и подняли Дьюи. Они обвили его руки вокруг своих шей и приготовились увести его.


"Ты заплатишь", - пробормотал Дьюи, уставившись на Эско.


Эско шагнул вперед и нанес последний резкий удар по мячам.


Они связали ему руки за спиной, затем засунули тряпку ему в рот, чтобы заткнуть ему рот. Затем вооруженные люди повели Дьюи по коридору на главную палубу "Капитаны".


Несмотря на прибытие вооруженных людей, несмотря на насилие последних дней, ничто не подготовило его к тому, что он увидел дальше. Тела лежали грудами в разных точках палубы, сейчас слабо освещенные восходом солнца на востоке. Он насчитал более двух дюжин трупов, разбросанных вокруг. На смену первоначальному шоку Дьюи начала приходить ярость. Когда они подошли к краю платформы, он увидел еще больше трупов, плавающих в воде у платформы, затем труп Пабло, лежащий лицом вверх на палубе.


Они отвели его в лазарет. Внутри на земле, неловко скрюченное, лежало тело Чаза Барбо. Ему снесло голову.


Двое вооруженных людей повалили Дьюи на пол. У одного из них была цепь, и он взял ее и привязал его к стальному столбу на краю комнаты, так что он не мог убежать или даже пошевелиться. Они вышли из комнаты и закрыли дверь.


Дьюи сидел в оцепенении. Через несколько минут он смог выплюнуть тряпку изо рта. Он чувствовал вкус крови.


Только один раз в своей жизни он был в ситуации хуже, чем эта. Это было в Панаме. Он был одним из первых, кого послали убить Мануэля Норьегу более чем за год до операции "Правое дело". Они оказались в ловушке в многоквартирном доме дальше по улице, откуда, как они знали, диктатор спал с одной из своих любовниц. Какой-то мальчишка в здании предупредил людей Норьеги, и то, что должно было быть хирургическим проникновением, превратилось в бурю дерьма. Головорезы Норьеги окружили жилой дом и медленно прокладывали себе путь концентрически внутрь, продвигаясь внутрь и медленно уничтожая Дьюи и четырех других Дельта из его команды. Они были спасены военно-морским флотом и парой F / A-18 "Хорнетс", которые подошли на расстояние четырехсот футов и сравняли с землей здания по обе стороны от того, в котором они находились, с помощью AGM-65. Выжили две дельты, включая Дьюи.


На этот раз военно-морской флот не собирался спасать его задницу.


Дьюи закрыл глаза и попытался подумать. Это то, что Маки пытался ему сказать? Что бы Эско ни планировала, на это ушли годы. И по какой-то причине живой и функционирующий Дьюи Андреас имел значение для их плана.


Насосная станция. Морское дно. Ключ к Capitana. Им нужен был Дьюи, чтобы получить доступ к главной насосной станции. Это была самая уязвимая часть Capitana, соединяющая с резервуаром для масла.


Было два способа получить доступ к насосной станции. Одним из них было использование кода, сгенерированного в Далласе по приказу генерального директора компании. Другой способ заключался в том, что глаза Дьюи считывались сканером радужной оболочки у входа на морское дно.


Что-то подсказало ему, что они не будут звонить в Даллас за кодом.


Дьюи потратил месяцы на то, чтобы научиться быть заключенным, как выжить, как сбежать. Когда ты заключенный, самое важное - это терпение и готовность использовать возможности, когда они представляются. Степень риска, на который должен пойти заключенный, пытаясь сопротивляться или сбежать, прямо пропорциональна степени вероятности того, что вас убьют, как только вы достигнете своей цели для ваших похитителей. Если вас удерживают по политическим причинам и, скорее всего, когда-нибудь освободят, лучше всего набраться терпения и подождать. Если нет сомнений в том, что вы умрете, тогда вы находите способ действовать при первой возможности. Если возможности не появляются, создайте их.


Он протянул руку и вытер кровь с глаз. Он еще не был мертв. Я не хочу умирать - не здесь, не сейчас.Он подумал о своей жене и сыне, оба давно умерли. Он должен был жить. Он должен был сделать так, чтобы его сын, где бы он ни был, гордился им.


Он откинулся назад и стал ждать, когда боевики - или, скорее, террористы - вернутся.


Через час трое из них пришли, чтобы забрать его. Двое направили на него свои автоматы Калашникова, пока третий снимал его с шеста.


Они вывели его из лазарета и повели через палубу. Повсюду были разбросаны тела. Когда они проходили мимо отеля, он услышал голоса. Там все еще были живые люди. Один из вооруженных людей открыл дверь отеля. Они впускают Дьюи внутрь. Сотни его людей сидели рядами на полу, заложив руки за спину. Перед ними стояло с полдюжины вооруженных людей с винтовками и пулеметами наготове.


Сзади раздался голос.


"Шеф", - крикнул мужчина. "Не верьте ничему, что они говорят!"


"Они собираются убить нас!" - выкрикнул другой голос.


Со стороны комнаты подошел Эско. Он посмотрел на Дьюи. Теперь на его левом глазу была повязка. Удар Дьюи нанес серьезный урон.


"Если вы хотите, чтобы эти люди выжили, нам нужна ваша помощь", - сказал Эско.


"Пошел ты в жопу", - сказал Дьюи.


Эско кивнул одному из боевиков. Он направил свой "Узи" на одного из рабочих, сидящих в первом ряду. Он нажал на спусковой крючок и сильной очередью снес мужчине затылок. Позади него закричал другой мужчина. Пуля пробила череп первого человека и вышла, а затем вошла в грудь второго человека. Он осел в агонии.


"Все в ваших руках, шеф", - сказал Эско с отвратительно безмятежной улыбкой. Он повернулся к стрелявшему. "Избавьте его от страданий", - киваю мужчине, который был ранен в грудь и продолжал кричать.


Стрелок шагнул вперед и прикончил его одним выстрелом. Более чем один член экипажа начал рыдать.


"Я помогу тебе", - сказал Дьюи. "Позвольте мне кое-что им сказать".


"Продолжайте".


Дьюи шагнул вперед. "Вас сотни!" - крикнул он. Он взглянул на Эско. "Хочешь жить, напади на бандитов и убей их!"


Он успел произнести эти слова до того, как Эско ударил его прикладом винтовки по голове сбоку. Комната, полная хулиганов, разразилась воплями, когда террористы утащили Дьюи, но залпы стрельбы заглушили крики, и двери быстро закрылись.


Они протащили Дьюи по палубе, дуло винтовки сильно уперлось ему в спину. Солнце стояло высоко в небе, обжигающе жарко, когда они спускались по лестнице к грузовому подъемнику. Это был центр активности, по крайней мере, полдюжины людей Эско бегали вокруг. Двое мужчин уже были одеты в костюмы для глубоководного плавания. Сбоку от палубы, на грузовой платформе, большой стальной предмет высотой почти шесть футов отражал солнечный свет: массивная бомба.


Итак, он был прав. Местом их назначения было морское дно, а их целью должна была стать насосная станция.


"Надень костюм", - приказал Эско.


Они сняли с него цепи, когда двое вооруженных людей наставили на него свои винтовки. Дьюи медленно натянул тяжелый костюм, осматривая платформу. Он знал большинство заговорщиков по именам, но не узнал двух мужчин, уже одетых в скафандры. Они выглядели бывшими военными. Оперативники, возможно, наемники. Они, конечно, не были членами его команды. Должно быть, они пришли с Montana.


Теперь все сложилось. Горькая улыбка появилась на губах Дьюи, когда он начал видеть нить заговора, лежащую перед ним, его истинный масштаб. И он пропустил все это.


Если он выживет, он выяснит, кто стоит за операцией, и выследит их. Сначала он убил бы Пазура. Затем Esco. Затем их боссы и их начальники. За каждого убитого ими человека он убил бы сотню; за каждую каплю крови он пролил бы галлон; за всю боль он причинил бы каждому из них безграничную агонию.


Но он должен был жить, чтобы сделать это.


Под палящим утренним солнцем Дьюи и двое охранников надели стальные глубоководные шлемы и спустились на большом грузовом лифте с открытой клеткой. Шлемы были очень тяжелыми, сделанными из синтетической стали. Защитные костюмы были изготовлены из кевлара с тройным резервированием на стальных каркасах, все они были спроектированы так, чтобы выдерживать сильное давление и очень низкие температуры на нижележащих глубинах. Каждый человек был соединен с аппаратурой кислородной трубкой, которая опускалась по мере спуска, их спасательным кругом на поверхность, снабженным каналом связи и сложным уравнителем воздушного давления , который позволял людям быстро спускаться и подниматься без обычных периодов акклиматизации, необходимых фридайверу.


Когда лифт опустился на берег, он посмотрел вверх в последний раз. Он встретился взглядом с Эско. Затем платформа погрузилась под поверхность.


Они спускались по мутной воде. У одного охранника была старая, мощная подводная штурмовая винтовка APS. APS был оружием российского производства, разработанным для российских боевых пловцов. Он стрелял длинными, острыми, как кинжал, стальными дротиками, способными пробить большинство материалов, конечно, тяжелый костюм Дьюи. Он догадался, что именно так они избавятся от него после того, как сканер считает его радужную оболочку


Сепаратор опустился прямо вниз, защелкнувшись между двумя из четырех масляных желобов. Галогенные лампы через каждые десять ярдов отливали тускло-зеленым оттенком. После более чем десяти минут непрерывного снижения они достигли отметки в десять полюсов, красно-белой вспышки, которая указывала, что они находятся в десяти ярдах над морским дном.


Теперь Дьюи вспомнил, почему он не слишком часто отправлялся на морское дно. Это было депрессивное место. Это было похоже на другую планету, темное и тихое место, пустынное и необитаемое. Клетка с тяжелым стуком упала на дно. Ведомый водолазом с винтовкой, он сошел с решетки на морское дно.


Под Capitana трубы сходились на насосной станции, последней части Capitana, которая была установлена. Для этого потребовалось шесть специально оборудованных нефтяных танкеров, каждый из которых был заполнен по внешнему краю огромным грузом, чтобы выполнять роль балласта, когда корабли перевозили установку между собой в трехстах милях от Буэнавентуры на побережье Колумбии. На постройку и установку одной только станции ушло почти миллиард долларов. В его шестиэтажном корпусе находился один из самых мощных насосных агрегатов в мире. Над приемным устройством находилась система обработки, которая отделяла сырую нефть и природный газ, а затем закачивала их на поверхность. Это, сердце буровой установки и ее канал к самому нефтяному месторождению Капитана, было тем, что террористы хотели уничтожить.


Дьюи услышал, как щелкнуло радио в его шлеме. Первые слова были на арабском, один из других дайверов докладывал группе наверху. Голос Эско ответил тем же. Затем Эско обратился к Дьюи:


"Шеф", - сказал Эско. "Ты меня слышишь?"


"Трахни себя".


"В ближайшие минуты искушением будет отказаться от сотрудничества с нами. Я хочу, чтобы ты внимательно слушал ".


Через минуту кто-то закричал, затем в наушниках раздался звук выстрела.


"Это был Хейг".


Дьюи слушал, как продолжались крики. Затем еще один выстрел из пистолета. Крики прекратились.


"Передо мной примерно двадцать человек", - сказал Эско. "Это то, что осталось от ваших драгоценных мастеров. Каждый раз, когда ты ослушаешься меня в ближайшие минуты, один из них умрет. Понял?"


"Да".


Дьюи огляделся по сторонам. Как всегда, он был поражен видом массивного сооружения. Он посмотрел на шестиэтажную коробку из цемента и стали без окон, в которой размещалась насосная станция. Водоросли и ракушки теперь покрывают значительную часть станции. Горизонтальные воздуховоды расходились от станции паутиной, насколько он мог видеть.


"Вы двое, поднимите это", - приказал один из водолазов. Дьюи и один из мужчин неуклюже двинулись вперед и подняли большую бомбу, похожую на коробку. Это было очень тяжело. Они прошли несколько футов, затем положили его. Они должны были перемещать его небольшими шагами к двери насосной станции. Наконец, они сделали это и установили.


"Это сделал он?" Спросил Эско по радио.


"Да", - сказал дайвер, теперь держащий гарпунное ружье.


"Какую взрывчатку вы используете?" - Спросил Дьюи.


"Не твое дело", - ответил Эско.


"Окись водорода?"


"Ммм, так ты немного разбираешься во взрывчатых веществах? Нет, не окись углерода. Старая школа, как ты говоришь. Не сделало бы того, что нам нужно там, внизу ".


"Кубинец?"


"Ближе. Это называется октанитрокубан. Вы, должно быть, об этом не слышали ".


Пока Эско говорил, Дьюи изучал двух дайверов. Один был ростом с Дьюи, шесть футов три дюйма. Тот, что с винтовкой, был короче. С высоким было бы непросто. Более короткий вариант был бы проще. Однако, пока у них были точки доступа, все ставки были отменены.


Он снова вспомнил слова из тренинга: "Если ты уверен, что умрешь, тогда ты должен рискнуть всем этим".


"Октанитрокубан", - сказал Дьюи. "Звучит интересно. Замените водород в кубане азотом ".


"Тем самым устраняя потребность в кислороде, давая нам возможность делать то, что мы собираемся сделать".


"Значит, вы взорвали насосную станцию? Кто-то восстанавливает его. В чем смысл?"


"Дело не в станции, шеф; дело в поле".


"И все потому, что ты не получил прибавку к зарплате, Эско?"


Радио трещало от смеха.


"Вряд ли. Хотя я буду первым, кто скажет, что ты скупой ублюдок ".


"Если бы от тебя не воняло козлом, я бы заплатил тебе больше".


"Еще один хороший. Очень забавно. Хотя, буду честен, мне это не понравилось ".


Звук выстрела эхом отдавался в наушниках.


"Это был Кальдес", - сказал Эско. "Он тоже был невысокого мнения о твоей шутке".


Желудок Дьюи сжался. "Я выполнял все приказы, сукин ты сын!" - заорал он. "Ты сказал, что больше не будешь убивать моих людей!"


"Я это сказал? Я виноват. Мне не нравится, когда меня сравнивают с сельскохозяйственными животными ".


Дьюи придержал язык.


"Мы у входа", - сказал высокий дайвер.


"Это очень просто", - сказал Эско. "Мы знаем, что вы единственный человек, который может открыть станцию. Так что открой его ".


Дьюи вошел в небольшое помещение у входа на насосную станцию. Его разум лихорадочно соображал. Если бы он отказался, они бы начали убивать людей на палубе. В конечном счете, они убьют всех, включая его. Это лишило бы террористов доступа к насосной станции, но взрыв бомбы снаружи в любом случае может нанести не меньший ущерб.


С другой стороны, если бы он впустил их на станцию, у него было бы определенное количество времени до взрыва бомбы, людям с ним, людям на вышке, особенно Эско, понадобилось бы время, чтобы сбежать, если предположить, что это не была атака самоубийцы. В любом случае, его люди проживут немного дольше, и будет хоть какой-то шанс спасти их.


Конечно, как только он открыл дверь, он сразу же стал расходным материалом.


Не имея подходящего варианта, Дьюи шагнул вперед в помещение и посмотрел через визор в маленькую линзу. Он несколько секунд держал глаза открытыми. С громким шумом открылась дверь на насосную станцию, автоматически включилась серия больших галогеновых ламп и осветила то, что выглядело как огромный завод, буквально с сотнями труб, которые изгибались по-разному вокруг центрального туннеля, который стоял вертикально и тянулся вверх к поверхности. Четыре большие турбины, которые приводились в действие набором электрических кабелей с тройным резервированием сверху, были прикреплены болтами к стенам и потолку над паутиной трубопроводов.


Воспользуйся возможностью, подумал он.


Дьюи пошевелился. Пока его похитители на мгновение уставились на внутреннюю часть насосной станции, он прошел через входную нишу, вне поля зрения двери, к переплетению трубопроводов. Он повернул направо, ступая по цементному полу станции, затем прижался к стене, двигаясь к задней части комнаты.


Внезапно он услышал по радио отчаянные слова одного из дайверов на арабском.


Пока Дьюи был прижат к стене, он был уязвим. Если бы он смог добраться до дальней стороны труб в центре комнаты, террористам было бы трудно сделать точный выстрел. Он продолжал двигаться вдоль стены, но оглянулся, увидев, как со стороны входа появляется наконечник винтовки, теперь более чем в двадцати футах от того места, где он присел. Низкорослый дайвер следовал за ним, приближаясь для выстрела. По радио донеслись еще более отчаянные слова дайвера. Внезапно голос Эско рявкнул в рацию, также на арабском, прерывая дайвера. Дьюи нажал вперед, затем повернулся. Он наблюдал, как дайвер повернулся и отступил к двери. Эско сказал дайверу остановиться. Бомба.Это была бомба, которая привела их сюда. Теперь Дьюи был расходным материалом.


Дьюи наблюдал с задней части станции, как водолаз перекинул винтовку через плечо, и пара изо всех сил пыталась переместить бомбу на место. Дьюи бочком пробрался в заднюю часть станции, где, как он знал, находился его единственный шанс выжить. Там он наткнулся на большой черный шкафчик. Он открыл дверь, показывая аппарат для подводной сварки, пару аварийных баллонов с воздухом, которые можно прикрепить к клапану на поясном ремне кевларового костюма, и длинный боевой нож.


Он подобрал нож и засунул его за пояс своего костюма, затем скользнул обратно в лес труб.


Эско пролаял еще несколько слов на арабском, затем прочистил горло и разразился маниакальным смехом. "Шеф", - сказал он, переходя на английский. "На случай, если у меня не будет возможности сказать это лично, я хочу поблагодарить вас за вашу помощь. Твоя мать гордилась бы тобой ".


Затем Дьюи почувствовал это. Поначалу незаметный, как дуновение холодного ветра. Он почувствовал, как воздух застрял в его легких. Ощущение становилось все сильнее, пока он не понял, что происходит. Он больше не получал воздух из своей трубки. Он дернул за воздушную трубку, которая соединялась с его стальным шлемом.


"Я слышу кашель это от тебя, шеф?" - спросил Эско, смеясь. "Просто выплыви на поверхность. Здесь, наверху, достаточно воздуха ". Звук его смешка отдался в шлеме.


Они оставили канал связи нетронутым, но перекрыли линию подачи кислорода. Хорошей новостью было то, что воздушный клапан водолазного костюма имел предохранительную защелку, предотвращающую попадание морской воды под давлением в его костюм и одновременное раздавливание и утопление его. Плохая новость, у него не было воздуха. В течение нескольких минут он терял сознание. Вскоре после этого он задыхался в своей маске. Он знал, что не сможет вовремя взобраться по лестнице.


Внезапно Дьюи почувствовал, как его сильно дернуло в сторону из-за резкого рывка за кабель. Они пытались смотать его с верхней палубы, используя механическую лебедку. Его стальные ботинки внезапно оторвались от земли, и его отбросило в сторону. В отчаянии он вытащил нож и перерезал кабель, воздушную трубку, коммуникационный провод и все остальное. Он упал обратно на морское дно, не привязанный к платформе наверху.


По ту сторону насосной станции галогенные лампы на шлемах водолазов вышли из ниши, направляясь к лифту. Дьюи поспешил из трубопроводной сети вслед за ними, его грудь сжалась. Но время шло. Он задыхался.


Он наткнулся на более высокого из двух мужчин, когда тот открывал дверь лифта. Дьюи бросился на него и повалил, в стиле замедленной съемки, на морское дно. Подняв глаза, он увидел, как террорист пониже ростом направляет на него APS. Затем он услышал это, как треск ветки; щелчок спускового крючка винтовки. Собрав всю свою силу, Дьюи развернул здоровяка полностью, позволив ему теперь упасть на себя сверху, так что его спина была обращена к выпущенному оружию. Взрывной треск APS прогремел по воде, когда иглообразный снаряд прорезал воду и вонзился в спину большого дайвера. Дьюи посмотрел в шлем мужчины, на его глаза, которые выпучились. Он наблюдал, как шлем наполняется кровью и океанской водой под смертельным давлением.


Стрелок попытался выстрелить еще раз, но оружие не сработало. Он упал и неуклюже, как в замедленной съемке, прошел через дверь грузового лифта.


Изо всех сил пытаясь следовать за ним, Дьюи теперь знал, что значит задыхаться. Он начал чувствовать боль, которую вызывает кислородное голодание, сначала в голове, затем пульсирующую по всему телу. Он попытался вдохнуть последний глоток воздуха, но не смог. Его шлем был пуст. Он наблюдал, как второй ныряльщик вошел в клетку.


Ты облажался, подумал он. Тебе следовало сходить за запасным кислородным баллоном.


Боль поглотила его, и он почувствовал себя беспомощным. Вид террориста, забирающегося в грузовую клетку, смешался с чернотой, когда его разум начал отключаться. В этот момент Дьюи вспомнил свою семейную ферму в штате Мэн. Он всегда представлял, что умрет на ферме. Он подумал о полях, цвета пшеницы и сухих.


"Помоги мне, Боже", - сказал он вслух.


И именно тогда, откуда-то из глубины его души, где рациональное мышление вторично и необработанно, природный инстинкт становится хозяином; где истинная храбрость либо процветает, либо вообще отсутствует; где воля человека к выживанию либо сдается, либо горит как ад, Дьюи обрел внутреннюю силу.


Он бросился к грузовой клети. Террорист, незнакомый с лифтом, нажал на выключатель, чтобы начать подъем лифта. Дьюи распахнул дверь, схватил мужчину за плечо и стащил его вниз. Дайвер оттолкнул удушающего, ослабевшего Дьюи, но Дьюи снова схватился, на этот раз держа ногу своего противника. Медленно дайверу удалось встать, слишком сильный, слишком насыщенный кислородом.


В отчаянии, свободной рукой Дьюи вытащил нож и вонзил его в воздушный клапан прямо над поясом мужчины, в единственное место, незащищенное толстым кевларом костюма. Кровь брызнула в воду, как краска. Потеря давления раздавила террориста в быстрый, мучительный момент, когда вода попала в костюм.


Дьюи был в бреду. Прошло более трех минут с тех пор, как он сделал вдох.


Машинально он пошел обратно к насосной станции, через нишу, мимо паутинной сети труб и кабелей, к шкафчику в задней части, добравшись до него, когда в глазах потемнело. Он взял аварийный кислородный баллон и прикрутил его к воздушному клапану на поясе. Последовало резкое шипение, затем более тихий плавный звук. Он вдохнул. Это был самый сладкий вдох, который он когда-либо делал. В течение нескольких минут он просто дышал, как умирающий от голода человек на бесконечном пиршестве.


Наконец, он вышел из насосной станции. Он подошел к бомбе; навесной замок удерживал стальной колпачок на месте. Он вернулся к мертвым террористам и обыскал каждого в поисках ключа, ничего не найдя. Он отошел от водолазов к лестнице и начал свое восхождение. Он знал, что наверху Эско и террористы будут ждать лифта, потеряв контакт со своими людьми. Жду его. Он начал взбираться по ступенькам лестницы, обдумывая свой ответ.


12


ПРОЕКТ "ОСТРОВ ДИКАРЕЙ"


Савой вышел из дамбы и спустился с холма мимо административного здания. После небольшого продуктового магазина начались дома для рабочих острова Сэвидж, ряд за рядом приземистых цементных накидок.


Он шел по улице, пока не дошел до дома номер двадцать два. Сбоку от маленького домика к самодельному шесту, сделанному из обрубленного соснового бревна, было прикреплено баскетбольное кольцо. Савой постучал во входную дверь. Ответа нет. Он постучал снова. По-прежнему нет ответа. Он остановился на мгновение, огляделся, сделал шаг назад, затем вышиб дверь.


Сняв металлическую пластину, Мирин и Амман забрались внутрь небольшого отверстия в основании секции плотины, в которой размещалась турбина. Оказавшись внутри, они поползли по роторам к концу цилиндра, в котором размещалась турбина. Запах становился сильнее по мере того, как они приближались. Пройдя еще несколько футов, двое мужчин забрались в закрытую камеру в передней части турбины. Это была полость, через которую протекала бы вода, если бы турбина была открыта для моря.


Теперь они могли стоять. Мирин подошел к концу турбины. У стены стояли четыре большие бочки из-под масла, соединенные толстым белым кабелем.


На боковой стороне стальных барабанов красной краской прочитайте слово: ОКТАНИТРОКУБАН-9.


На первом ряду турбин Мияйлович понял, что забыл свою фару. Этаж был тускло освещен галогенной лампой сбоку от лифта. Он подошел к стене и нащупал выключатель дополнительного освещения. Он открыл маленькую стальную коробку и щелкнул выключателем. Пол ярко осветился, обнажив пару ярко-желтых парках, сложенных на полу возле лифта. Он взглянул на них, затем немного быстрее направился к ряду турбин.


Все турбины были обернуты ярко-синим брезентом. Под каждым брезентом лежит набор лестниц, инструментов и оборудования. Откинув брезент, он обнаружил, что каждая турбина в некотором состоянии разобрана и подлежит ремонту.


На последней турбине брезент уже был снят. Он почувствовал слабый, но острый запах. Это казалось кислым, едким, химическим. Это напомнило ему кое о чем. Что?


Я знаю этот запах, подумал он.


Савой быстро прошел через маленький дом. За входной дверью мерцал телевизор. На экране светловолосая женщина читала новости. В комнате был маленький столик, заваленный книгами и журналами. Савой пролистал их. Time, Newsweek, Match, Playboy и какой-то политический журнал на арабском. Позади стола стояли два больших откидывающихся желтых стула Naugahyde.


Он зашел в первую спальню и обнаружил аккуратно застеленную кровать. На комоде стояла фотография пожилой темноволосой женщины с Ближнего Востока.


Он прошел через холл. Эта спальня была полной противоположностью первой. Простыни были сорваны с кровати, свалены в кучу в углу комнаты. Матрас был снят с пружин. Он на мгновение уставился на нее. Затем он вернулся в другую спальню и подошел к аккуратно застеленной кровати. Он наклонился, оторвал матрас от пружины и бросил его на пол.


Поверх пружинного блока был разложен набор инженерных чертежей. Холодок пробежал по его спине, когда он изучал их. Он узнал расположение турбин. Планы были нарисованы от руки, но были точными. Поля были заполнены арабским шрифтом. Это были схемы плотины. Он поискал ряд турбин первого яруса. На одной из турбин было нарисовано несколько больших красных отметин.


Савой побежал на кухню и снял телефон с крючка. Он набрал номер спутникового телефона Мияйловича и подождал, пока он зазвонит.


За пределами четвертой турбины Мияйлович посветил фонариком на металлическую планку, лежащую на земле. Над ним было отверстие в турбине. Он забрался внутрь отверстия. Он медленно продвигался вперед на четвереньках, его руки скользили по краям тускло освещенного туннеля. Там, внутри турбинной колонны, запах усилился.


Он внезапно узнал запах, который исходил от них, из цилиндра турбины. Это был самый маленький из горящих колодцев. Преисподняя.


Война в Персидском заливе. Буря в пустыне. 1993. Скважина срабатывает. Кувейт. Задолго до того, как Мияйлович присоединился к KKB, он работал в компании Hulcher, одном из частных подрядчиков, привлеченных Министерством обороны для помощи в тушении пожаров.


Воспоминания пронеслись в голове Мияйловича. Тлеющий ад, подпитываемый химикатами, которые не гаснут. Химикаты были настолько разрушительными, что загрязнили нефть, а затем поглотили сталь нефтяных вышек и труб, уходящих под землю.


"Боже мой", - сказал он, ни к кому не обращаясь. "Я кое-что пропустил".


Он услышал звук металла, ударяющегося о металл, открывающейся двери или закрываемой защелки.


Кто-то был впереди.


Должен ли он уйти? Сможет ли он выйти вовремя, чтобы предупредить всех? Он нащупал свой спутниковый телефон. Он оставил его в своей парке.


Он начал ползти обратно к отверстию. Первым шагом была эвакуация из дамбы. Нет, не первое. Первым было бежать изо всех сил, пока он не окажется на безопасной территории.


Затем Мияйлович услышал другой звук. Голоса. Их двое. Он закрыл глаза; он знал, что должен был сделать. Он развернулся и двинулся на шум.


Менее чем в пятидесяти футах от него Мирин продолжал свою яростную работу. Он поднял маленькую коробку со стороны бочек. Он снял крышку.


"Я что-то слышу", - сказал Амман в панике.


Мирин ничего не сказал. Он продолжил свою работу. Внутри коробки была радуга проводов. Осторожно он вытащил зеленый провод из связки.


"Поторопись, брат".


"Расслабься", - ответил Мирин. "Почти готово".


Он срезал пластиковое покрытие с конца провода и отклеил его.


Вернувшись в блок двадцать два, Савой махнул рукой на Арни и набрал новый номер.


"Операции", - ответил голос.


"Это Терри Савой. С кем я говорю?"


"Эл Дюрант".


"Арни с тобой?"


"Нет. Он не возвращался ".


"Хорошо. Послушай меня. Я хочу, чтобы вы немедленно отдали приказ об эвакуации с дамбы ".


"Ты шутишь?"


"Нет, я не шучу. Включите аварийную систему эвакуации объекта. Немедленно выведите всех оттуда. Ты меня слышишь? Озвучьте это сейчас. Я хочу услышать это, прежде чем повесить трубку ".


"Да, сэр".


Савой слушал, как Дюрант бросил телефон на стол перед собой. Он услышал какие-то голоса, бормочущие на заднем плане. Внезапно на линии раздался новый голос.


"Терри, это Боб Хаузер, главный здесь бригадир. Я правильно расслышал? Вы хотите эвакуации?"


"Вы не ослышались. Подайте сигнал тревоги ".


"Мне нужно объяснение".


"Как тебе такое объяснение, мудак: в гребаной плотине бомба. Теперь подайте сигнал тревоги!"


Внезапно, перекрывая шум плотины, воздух пронзительный вой сирен разрезает. Они раздавались из всех сирен и динамиков по всему маленькому городку, когда начали мигать красные галогенки.


Савой бросил телефон и вышел на улицу, которая уже начала заполняться людьми. Работники, жены, дети.


"Следуйте за мной!" Савой закричал, размахивая руками и бегом направляясь к административному зданию. "Всем подняться в безопасную зону!"


Внутри плотины звук сигнала эвакуации пронесся по колонне турбины. Мияйлович невольно поморщился. Терри что-то нашел. Слава Богу.


То, что он увидел дальше, заставило его вздрогнуть. Там, в конце колонны турбин, стояли два араба. Перед ними в ряд стояли четыре большие бочки из-под масла, соединенные паутиной толстых разноцветных проводов. Мирин перерезал один из проводов, пока Амман наблюдал.


"Нет!" - Закричал Мияйлович, забираясь в небольшое ограждение.


Амман развернулся и бросился на него. Мияйлович пригнулся и нанес серию яростных ударов по лицу молодого человека. Он почувствовал, как нос парня раскололся под жестоким левым хуком.


"Быстрее!" - закричал мальчик, падая на землю. Его помощник потянулся к красному ящику с инструментами рядом с бочками с маслом и вытащил молоток. Он промахнулся мимо Мияйловича с первого замаха, затем попал ему прямо в рот. Челюсть Мияйловича раздробилась, но он удержался на ногах, повалив мужчину на пол. Но террорист снова взмахнул молотком, на этот раз ударив Мияйловича по уху, и тот потерял всякое чувство времени и места.


Снаружи плотины, когда завыли сирены, поток людей поднялся по цементной лестнице в безопасную зону над плотиной.


Савой стоял на верхней площадке цементной лестницы и кричал, подбадривая рабочих, детей и жен, пока они поднимались.


"Вперед!" - крикнул он потоку людей, поднимающихся по лестнице. Его взгляд перемещался между потоком людей, поднимающихся по лестнице, и дамбой слева от него.


Мияйлович полз как пьяный, его единственная мысль была о стальных бочках, набитых взрывчаткой. Удар по уху что-то сделал с ним, и он понял, что умрет независимо от того, что произойдет дальше. Тем не менее, он полз дальше.


"Остановись", - невнятно произнес он.


Человек с молотком сбил его с ног, затем перешел к бочкам с маслом. Он опустил молоток и посмотрел Мияйловичу прямо в глаза.


"Хвала Аллаху", - сказал он, соединяя два провода вместе, пока они не соприкоснулись.


Последнее воспоминание, которое осталось бы у Мияйловича, было бы о жаре и белом свете.


Взрыв пронзил турбину первого этажа, как факел папиросную бумагу. Во внешней стене плотины прорваны цемент и сталь, секция плотины высотой двести пятьдесят футов оторвана от основного сооружения.


Проект Savage Island был построен таким образом, чтобы выдержать потерю такого участка с поперечным сечением из стали, наслоенной, как madras, вертикально и горизонтально по всей плотине. Но он не был создан для того, чтобы выдерживать жар, который последовал за взрывной силой, ад, который вскоре сделал весь металл бессмысленным.


Снаружи Савой с ужасом наблюдал, как плотину поглощает огонь. Крики наполняли воздух из безопасной зоны над плотиной.


Тепло поднималось вверх по инфраструктуре, выводя из строя турбины второго, третьего, четвертого, пятого и шестого уровней. Вместе с ними пришли штормовые стены плотины, а вскоре и стены отвода. В течение минуты после взрыва было уничтожено целых шестьсот футов стали, цемента и гранита, вновь открытых бушующему морю.


Когда жар поднялся до небес, а давление холодного моря пробило брешь, потусторонний союз воды и огня разрушил внутреннее ядро плотины, ослабив ее настолько, что она рухнула внутрь себя.


В этот момент разрушение перешло от быстрого к внезапному. Стена из гранита и стали высотой в полмили исчезла с катастрофическим взрывом. Холодная, неукротимая морская вода смыла маленький городок из шлакоблоков. Темная вода с грохотом обрушилась на склон холма и яростно полезла вверх по лестнице. Рабочие, дети и женщины, которые не добрались до верха лестницы, были сброшены с лестницы потопом с белой шапкой. Новая волна криков эхом разнеслась по холму.


Разгневанное море взяло свое. Проекта Savage Island больше не существовало.


13


ТЕРРИТОРИЯ КАПИТАНЫ


Дьюи поднялся по стальной лестнице, зная, что каждая минута приближает его и его выжившую команду к взрыву бомбы внизу. При попытке подняться более чем на шестьсот ступеней его ноги и руки быстро устали. Его мышцы горели. Вес костюма, баллона и шлема, казалось, увеличивался с каждым шагом. Он поднимался в течение десяти минут сквозь темноту, прерываемую только тусклым галогеновым светом через каждые десять ярдов в ближайшей шахте лифта. Он сосредоточился на своих второстепенных целях: узнать, кто стоял за всем этим, затем убить Эско.


Он наблюдал за признаками декомпрессии в своем костюме. Сначала он почувствовал бы давление в глазах, а затем боль во внутреннем ухе. Если бы это произошло, ему пришлось бы остановиться и дать аппарату привыкнуть к глубине, а такой задержки он не мог себе позволить.


Вода становилась светлее. Он взглянул на отметки глубины на лестнице. Он был в пятидесяти футах от поверхности. Он продолжал карабкаться, тяжело дыша и кашляя. С высоты двадцати футов он мог видеть геометрические очертания платформы наверху.


Он быстро поднимался, воодушевленный видом поверхности. Он мог видеть буквы "AE" на нижней части вышки. В семи или восьми футах от поверхности Дьюи остановился и расстегнул петли на своих стальных ботинках, затем сбросил их. Они просели, как кирпичи. Теперь уже босиком, он потянулся к плечу и расстегнул костюм. Ледяная вода хлынула внутрь, пропитывая его тело. Он сделал последний вдох кислорода из баллона, затем щелкнул защелкой шлема. Костюм отделился от его тела и затонул, за ним последовал шлем.


Все еще находясь под водой, Дьюи расстегнул свои Кархартсы и снял их, взгромоздившись на лестницу в одних трусах и футболке. Он нырнул подальше от лестницы и отплыл как можно дальше от буровой установки, затем к поверхности, пока не смог больше задерживать дыхание. Даже тогда он поплыл дальше по холодной тихоокеанской воде. Еще пятнадцать секунд, затем дальше, пока он не подумал, что взорвется. Он нацелился на поверхность и вырвался на теплый солнечный свет. Он был по крайней мере в сотне футов от буровой установки.


Оглянувшись, он увидел полдюжины мужчин, стоящих на палубе, уставившихся вниз на подъемник платформы, нацеливающих свое оружие на поверхность возле трапа. Дьюи топтался на месте, ему повезло во многих отношениях: они смотрели на лестницу и мало на что другое.


К сожалению, он не смог вернуться на установку. И все же, какой у него был выбор? Его конечности болели. Хуже того, гипотермия заберет его через минуты, а не часы, даже здесь, в океане, недалеко от экватора.


Дьюи поплыл обратно к буровой установке по длинной дуге, держа голову низко над ватерлинией, пока не оказался позади террористов. Буровая установка стояла на шести массивных стальных балках, которые спускались к морскому дну. Он поплыл к балке, наиболее удаленной от собравшихся террористов. Добравшись до него, он ухватился за край и подтянулся. После нескольких минут непрерывного подъема он добрался до палубы морской пехоты. Теперь он был ниже и справа от заговорщиков. Любой шум предупредил бы их о его присутствии. Он заглянул сквозь решетку. Там он увидел шестерых мужчин, которые все еще ждали, все с автоматами, направленными на поверхность.


Он заметил что-то слева. Сквозь решетку на палубе свесились пальцы. С кончиков неподвижных пальцев закапала кровь. Это был один из его бригадиров.


Он мог слышать слабый гул голосов. Звук исходил из отеля, где его люди все еще были заключены.


Затем голоса, ближе, выше.


"Где это?" - спросил кто-то.


"Успокойся", - сказал Эско. "Это доберется сюда".


"Что, если он не придет?"


"Тогда мы умрем. Но мы герои. Мы сделали свою работу ".


Дьюи заметил Эско и другого араба, Али, повара. Эско прошелся по палубе наверху. Он шагнул к месту почти прямо над головой Дьюи.


"Он будет здесь через пять минут. До тех пор мы не спускаем глаз с шефа ".


"Ты думаешь, он жив?" - спросил Али.


"Нет, я не хочу, ты тупой ублюдок", - сказал Эско. "Но если это так, я хочу быть готовым".


Дьюи неподвижно ждал. Он отвел глаза и посмотрел вдоль морской палубы к спасательным шлюпкам. Он знал, что над спасательными шлюпками находится его кабинет и примыкающая к нему каюта. Эско оставался над ним больше минуты, не двигаясь, не глядя вниз. Наконец, один из его людей окликнул его, и он отошел. Дьюи начал заползать под палубу. Его пальцы вцепились в стальную решетку, пока он полз, и он подтягивался так тихо, как только мог. Когда он, наконец, достиг края платформы, он взобрался на корпус спасательной шлюпки. Прямо над ним было окно в его каюту. Он медленно продвигался к внешнему краю корпуса лодки. Один промах - и он снова погрузится в море. За всплеском должна была последовать стрельба, поскольку Эско и его люди начиняли его свинцом. Он схватился за наружный трубопровод. Он подтянулся кончиками пальцев к окну каюты и, ухватившись за подоконник под открытым окном, подтянулся в свою комнату.


Он пересек свою комнату и встал перед зеркалом. Он был в ужасном состоянии, насквозь мокрый, с лицом, грудью и руками в синяках. Рана над его глазом открылась. Кровь потекла по его щеке.


Он вытерся полотенцем. Он взял пластырь из аптечки первой помощи и прилепил его к глазу, чтобы остановить кровотечение. Он надел сухое нижнее белье, футболку, джинсы, носки и пару ботинок.


Дьюи снял зеркало со стены. За ним был сейф. Он повернул диск. Он залез внутрь и достал все деньги, которые у него были. Пять миллионов колумбийских песо на сумму около 2500 долларов и более 10 000 долларов в американской валюте. Он схватил свой паспорт.


Затем он подошел к комоду, открыл средний ящик, вытащил его и перевернул. К нижней стороне ящика была приклеена, несомненно, самая важная вещь, которой он владел на тот момент: полуавтоматический пистолет Colt M1911A1 45-го калибра. Он сунул шесть запасных обойм в карман, затем достал из верхнего ящика ножны из телячьей кожи для ножа в перчатках. Ножа не было; он вспомнил столкновение с Эско, прежде чем они утащили его. Он опустился на колени и заглянул под свой стол. Там, у стены, лежал нож. Он поднял его, затем встал, вложил нож в ножны, затем пристегнул их вокруг икры.


Он тихо приоткрыл дверь в свою каюту. Прямо за дверью комнаты Пазур, подонок, убивший Джонаса Пьера, стоял на страже с пистолетом в руке. Дьюи осторожно закрыл дверь. Затем он услышал шум. Сначала это было едва заметно, но оно росло. Отдаленный ритм прошелся по воздуху. Он выглянул в окно. На горизонте появился вертолет Bell 430, маленький, как муха.


Дьюи наблюдал, как вертолет увеличивается в размерах в голубом небе, черный, выглядящий высокотехнологичным. Он начал опускаться к платформе.


Дьюи открыл дверь. Внезапно, залитый солнечным светом из комнаты, Пазур повернулся, чтобы посмотреть. На долю секунды он, казалось, был поражен. Затем он двинулся, направляя пистолет на Дьюи. Но он опоздал. Дьюи выстрелил один раз в голову мальчика, одним нажатием чуть выше его правого глаза. Громко треснул выстрел, эхом разнесшийся по коридору. Пуля разнесла загорелый череп террориста на дюжину кусков и разбрызгала его мозги по металлической решетке позади него.


Дьюи опустился на колени, протянул руку и вытащил пистолет Пазура из его руки как раз в тот момент, когда дверь на палубу в конце коридора открылась. В дверях боевик внезапно заметил лежащего на земле Пазура, затем Дьюи. Момент шока, когда он посмотрел на забрызганную кровью стену позади Пазура, и Дьюи, теперь направляющего кольт к нему. Убийца повернулся, чтобы убежать, крича по-арабски, как раз в тот момент, когда Дьюи прицелился и выстрелил. Пуля попала террористу в затылок, повалив его на палубу как раз в тот момент, когда дверь захлопнулась.


Дьюи быстро шел по коридору. Он услышал шаги и отчаянные слова на арабском, прямо за дверью. У двери, откуда террористы ожидали, что он появится, он резко повернул налево и двинулся вдоль оси трубопровода. Она была едва достаточно широкой, чтобы протиснуться. Позади себя он услышал звук стрельбы из автоматического оружия по двери. Сталь двери блокировала пули, но боевики продолжали, пытаясь проделать дыру в двери.


Дьюи отошел более чем на тридцать футов, затем повернул к другому выходу на палубу, прямо напротив двери, за которой наблюдали мужчины. Когда он выглянул в щель, он увидел семерых мужчин с оружием наготове. Они прекратили стрельбу. Они ждали, когда он выйдет. Но жду не у той двери.


Звук вертолета над головой становился громче по мере того, как он снижался к буровой установке.


Дьюи почувствовал знакомый прилив, похожий на наркотик. Все чувство усталости, вся боль от его ран просто растаяли.


Он пинком распахнул дверь и вышел на залитую ярким солнцем морскую палубу, выйдя быстро и без колебаний. Громкий ритм, грохот спускающегося вертолета, заглушил звук его появления. Он был в тридцати футах от дверного проема, где, по мнению заговорщиков, он должен был находиться.


Дьюи позволил своей контролируемой ярости, инстинкту выживания и желанию убивать всех объединиться в проясняющий момент.


Он осмотрел место происшествия; семеро убийц выстроились в шеренгу за дальним дверным проемом, автоматы Калашникова и Узи наготове, нацелены на дверь, откуда, по их мнению, он должен был появиться; слева Эско поднимает спортивную сумку и бежит к лестнице, которая приведет его на вертолетную площадку. Ветер и грохот вертолета погрузили платформу в хаос.


Дьюи шагнул вперед, скрестив руки перед собой, правая рука нацелена влево, левая - вправо, "Глок-39" и "Кольт" .45 взведен для выстрела.


Ближайший мужчина, темнокожий колумбиец по имени Хуарес, увидел, как Дьюи развернулся и начал поворачивать к нему свой черный автомат Калашникова.


Дьюи первым зажег кольт, попав в яблочко в голову Хуареса на полтора дюйма выше его правого уха, раздробив его череп и на короткое неловкое мгновение выгнув его крупное тело в воздухе, прежде чем он рухнул на мокрую от крови решетку позади него.


Дьюи двинулся к шеренге террористов, нажимая на стальные спусковые крючки полуавтоматики так быстро, как только могли сейчас сгибаться его пальцы, размахивая руками с востока на запад, поворачивая туловище, когда из оружия вырвался свинец. Один за другим другие убийцы падали, когда пули пробивали череп и плоть. Смертельная арка закончилась там, где упало последнее тело, все семь террористов были убиты, уничтожены до того, как они поняли, что их поразило.


Подняв глаза, Дьюи увидел, как Эско, спасая свою жизнь, бежит вверх по северной лестнице к вертолетной площадке. Дьюи бросил "Глок" Пазура на стальную палубу, отстегнул пустую обойму в своем кольте и позволил ему упасть на землю, затем вытащил из кармана новую обойму и вставил ее, когда Эско поднимался. Террористу предстояло подняться еще на два уровня палубы, и он отчаянно взбирался по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Внезапно он уронил сумку на полпути вверх по лестнице, поскольку спасение собственной жизни стало его единственной заботой. Дьюи оставался спокойным. Он хладнокровно шагнул в центральную раму палубы морского пехотинца. Эско взглянул на него сверху вниз, когда он поднимался; их взгляды на мгновение встретились, страх Эско пронзил пространство между мужчинами, так отчаянно он хотел сейчас добраться до вертолета.


Вертолет приземлился над карабкающимся террористом, платформа слегка покачнулась, и ветер сорвал сетку с площадки, разметав мокрые от пота волосы Дьюи по лицу, но сейчас это не имело значения, все, что он видел, это Эско. Все, что он чувствовал, было желанием убить человека, который убил так много его людей. Дьюи медленно перешагнул через стальную решетку морской палубы. Он держал кольт рядом с собой, наблюдая, как Эско поднимается. Он почувствовал, как сталь оружия давит на его джинсы, все еще горячая после выстрела. Он медленно поднял правую руку. Кольт нашел свое место в воздухе, вытянутый на конце руки Дьюи. Он подождал, в последний момент, когда Эско достиг последнего лестничного пролета под вертолетной площадкой. Он подождал еще мгновение, затем еще и еще, пока террорист не достиг последней ступеньки перед вертолетной площадкой.


На верхней ступеньке Эско посмотрел вниз. Дьюи встретился с ним взглядом, затем выстрелил, один выстрел. Тупая мощь кольта отразилась в громовом раскате выпущенной пули. Рука Дьюи откинулась назад, и он позволил оружию подпрыгнуть к небу, потому что знал, что выстрел был верным. Сквозь грохот вертолета он услышал крик, затем увидел, как Эско падает, кувыркаясь по стальной лестнице, скатываясь со ступеньки за ступенькой, пока не остановился, скрючившись, на площадке, расположенной на целый пролет ниже площадки вертолета.


Дьюи оглянулся на заброшенную платформу. Пока вращались винты вертолета, он мог слышать крики членов экипажа из отеля. Он пробежал по стальной палубе и отодвинул большой стальной засов, который удерживал их внутри. Его команда высыпала из дверей.


"Слава Богу, шеф", - сказал кто-то, выбегая из столовой.


"Послушай меня!" Дьюи закричал. "На платформе бомба. "Капитан" собирается взорваться. Садитесь в спасательные шлюпки!"


Дьюи стоял у двери и махал людям в сторону спасательных шлюпок.


"На каждой лодке по двадцать человек. Наполните лодки. Отплывайте как можно дальше от платформы. Вперед!"


Когда мужчины начали выполнять его приказы, Дьюи направился к северной лестнице. На третьем уровне он подошел к распростертому телу Эско, его глаза смотрели на него снизу вверх. Выстрел Дьюи пробил грудь террориста; рана на груди Эско покрывалась красной пеной при каждом затрудненном вдохе.


"Шеф", - прохрипел он.


Дьюи ничего не сказал. Он направил пистолет себе в голову, заметил страх в глазах Эско.


"Детонатор", - сказал Дьюи. "Сейчас".


Эско выдавил из себя смешок и отвернулся. Кровь потекла с его губ, и его зубы потемнели от крови.


Дьюи пожал плечами и послал пулю ему в голову. Он обыскал тело, но не нашел ничего похожего на детонатор. Был один последний шанс.


Он перелез через тело на последний лестничный пролет перед вертолетной площадкой. Он толкнул дверь, ведущую на посадочную площадку, и она открылась. Шум от все еще вращающихся винтов заставил его пригнуться, когда он подбежал к открытой двери вертолета. Он забрался внутрь, обнажив оружие.


"Что случилось?" пилот прокричал сквозь шум. "Где все?"


Дьюи изучал пилота, загорелого пожилого мужчину с бритой головой. Он направил пистолет мужчине в голову.


"Эско"? - спросил пилот.


"Где детонатор?" Дьюи заорал на пилота.


"Я понятия не имею. Я всего лишь пилот ".


"На кого ты работаешь?"


Пилот уставился на Дьюи. Он поднял коллектив, чтобы включить свет на колесах вертолета, готовясь к взлету.


Дьюи поднял пистолет, приставил его к уху мужчины. "Где этот гребаный детонатор?"


Быстрее, чем Дьюи считал возможным, пилот поднял вертолет в воздух; вскоре он завис в пятидесяти футах над вышкой.


"Где детонатор?" Дьюи кричал, перекрывая шум двигателя, держа пистолет у головы пилота. "Положи это!"


Но было слишком поздно. Вертолет поднялся над платформой. На этой высоте у Дьюи больше не было рычагов влияния на пилота. Стрелять в него было бы самоубийством. Прыгать было бы то же самое. Пилот повернулся к нему и, словно прочитав его мысли, оттолкнул кольт в сторону. Он указал на радиогарнитуру. Дьюи включил его.


Пилот выровнял вертолет и перевел циклический двигатель вперед. Вертолет начал удаляться от буровой установки. "Капитан" становился все меньше по мере того, как они поднимались.


"Ты убил Эско?"


Под ними море было усеяно спасательными шлюпками. Дьюи насчитал десять из них, яростно рассекая веслами воду, пока его люди гребли прочь от платформы. Он мог видеть, что еще больше людей все еще на палубе, лихорадочно отвязывают, спускают и загружают остальные лодки.


Дьюи кивнул. "Где детонатор?"


Пилот взглянул на него и пренебрежительно усмехнулся.


Дьюи приставил кольт к виску пилота. Другой рукой он взялся за палец на правой руке пилота, за мизинец мужчины. Он быстро потянул его назад, пока он не сломался.


Пилот издал крик, но Дьюи крепко держал его за руку.


"Бомба установлена на таймер", - выдохнул пилот. "Там нет детонатора".


Раскаленный добела гнев уступил место еще более разъедающей волне самобичевания. Дьюи вернул кольт в висок пилота.


"Что ты собираешься делать, ковбой? Застрелить меня? Я так не думаю ".


Вертолет, который неуклонно набирал высоту, внезапно задрожал.


"Бомба!" - завопил пилот. Дьюи повернулся, чтобы посмотреть им за спину.


По воде пробежала волна движения, поднимающаяся вверх и расходящаяся в стороны. Белые шапки внезапно начали появляться в сотне разных мест, когда взрыв на морском дне достиг поверхности океана. Низкий, громкий звуковой удар пронесся по воздуху. Вертолет накренился и дернулся; пилот изо всех сил пытался удержать его устойчивым против ударных волн.


Вертолет резко развернулся. Вдалеке из Capitana вырвалось грибовидное облако черного дыма. Бомба взорвалась, и теперь установка была охвачена адским пламенем. Яркий химический шлейф темно-бордового, зеленого и оранжевого цветов взметнулся в небо. Густой дым поглотил горизонт. Мини-TLPS, спутниковые платформы Capitana, были охвачены пламенем и дымом. Картина представляла собой хаос.


Ближайшие к буровой установке лодки были мгновенно поглощены водой и огнем. Многие казались достаточно далеко; они могли выжить. Пилот выровнял вертолет, и Дьюи уставился на буровую установку, которую он помог превратить в самую производительную платформу в мире, место, которое на протяжении многих лет было его домом. Теперь это был тлеющий панцирь. Кладбище.


Дьюи мог только закрыть глаза и думать о десятках головорезов, которые тонули или сгорали заживо. Он никогда не был близок ни с кем из них. Но они были его людьми. Некоторые могут выжить. Большинство из них погибло. Он почувствовал тошноту в животе. Он хотел развернуться и всадить пулю в голову пилота. Но он знал, что ему нужно, чтобы он вернулся на материк живым, чтобы найти умы, стоящие за этим разрушением, архитекторов этого апокалипсиса.


Терпение, подумал он про себя. Если вы убьете этого сейчас, вы умрете, тот, кто стоит за этим, победит.


Он настроил радио на канал 16, частоту экстренной службы на море.


"Сигнал тревоги, сигнал!" - заорал Дьюи в наушники. "Это Дьюи Андреас, звонит с территории Капитаны. Четыре градуса северной широты, восемьдесят два градуса западной долготы. У нас взрыв в Capitana. День скорой помощи!"


Дьюи повторил это несколько раз, но ничего не услышал в ответ.


"Я надеюсь, вы наслаждаетесь собой", - сказал пилот, баюкая свой сломанный палец. "Радио работает на закрытой частоте. Никто тебя не слышит ".


Дьюи откинулся назад, все еще держа кольт у головы пилота. Горизонт, насколько хватало глаз, был фиолетового оттенка, цвета синяка; идеальный символ физического состояния самого Дьюи. Ему было больно. Его телу были нанесены повреждения. Дьюи было сорок два года. Не старик, но и не был молодым.


Он сосредоточился на своих мыслях. Выживание, он знал, должно было быть его единственной целью. Выживание. Он сделал глубокий вдох.


"Как далеко мы от Кали?" - спросил Дьюи.


"Девяносто минут".


В наушниках раздался слабый, скрипучий шепот. "Звонок восемнадцать, это Саймон. Как прошел визит? Прием окончен ".


Пилот посмотрел на Дьюи. Дьюи покачал головой.


"Звонок восемнадцать, я повторяю. Ты меня слышишь?"


Пилот снова посмотрел на Дьюи. Дьюи указал на свой сломанный палец. Пилот снова ничего не сказал.


"Займа, мне нужен сигнал, что ты жив. Прием окончен ".


Без предупреждения пилот начал быстро говорить по-арабски. Дьюи протянул руку так быстро, как только мог, и сорвал наушники с головы пилота.


"Придурок", - сказал Дьюи. Он взял раненую руку пилота и щелкнул еще двумя пальцами.


Пилот закричал, затем тяжело задышал сквозь стиснутые зубы. "Ты скоро умрешь".


Они долгое время летели в тишине. Через некоторое время горизонт обрел форму, сгусток артериально-зеленого цвета. Затем оно быстро превратилось в береговую линию. Скалы колумбийского побережья предстали в драматических земных тонах. Вскоре местность поднялась до острых горных вершин, видимых за зеленым тропическим лесом, который вертолет теперь начал пересекать. Еще через пятнадцать минут промышленный горизонт Кали начал обретать очертания, небоскребы выстроились четкими линиями в центре пыльного города. Густой смог, словно одеяло, навис над горизонтом.


Дьюи наблюдал за пилотом краем глаза. Когда их взгляды встретились, он увидел страх в глазах террориста. Он почувствовал движение под лицом мужчины, поймал раненую руку пилота, лежащую на маленькой защелке отсека между сиденьями. В мгновение ока пилот открыл консоль, сунув руку внутрь.


Дьюи ударил левым локтем, как молотком, захлопнув крышку на руке пилота. Ужасный крик раздался от пилота.


"Убери руку", - сказал Дьюи. "Медленно".


"Осталось недолго", - сумел проворчать мужчина, отдергивая руку. "Они будут ждать".


"Я рассчитываю на это". Дьюи приставил пистолет к голове пилота и потянулся левой рукой, чтобы открыть коробку отсека. Он поднялся с пистолетом из черной стали, Глоком.


"На кого вы работаете?" - спросил Дьюи.


"Ты скоро узнаешь".


На фоне городского горизонта вертолет теперь казался карликом. Кали был одним из самых быстрорастущих городов Южной Америки, подпитываемый огромными природными ресурсами страны и, конечно же, деньгами от наркотиков и различными отраслями, которые они породили и питали, такими как банковское дело и судоходство. В результате получилось сочетание старых кирпичных зданий, некоторые из которых представляют собой ветхие многоквартирные дома и приземистые промышленные здания, спроектированные правительством, и высокие современные небоскребы, половина из которых все еще находится в стадии строительства.


Вертолет направился к центру города, нацелившись на небоскреб из синего стекла и стали, который был выше остальных. На крыше, вокруг ярко-красного Креста, собралась небольшая группа людей с обнаженным оружием, направленным на снижающийся вертолет.


"Вы хотите познакомиться с моими друзьями?" - спросил пилот. Крыша теперь маячила ближе, не более чем в сотне футов от нас. Полдюжины человек, сосчитал Дьюи. Слишком много, чтобы справиться с его вооружением и углом их снижения.


Дьюи прижал пистолет к шее пилота. "Разверните эту штуку!"


Пилот проигнорировал его.


Вертолет медленно завис над зданием, теперь почти на уровне глаз боевиков. Дьюи опустил кольт и выпустил одну пулю в правое колено пилота. Выстрел разнес его коленную чашечку на куски. Кровь, словно капли краски, разбрызгалась по вогнутому лобовому стеклу вертолета. Еще один крик, когда пилот выругался по-арабски.


"Поднимите нас", - рявкнул Дьюи.


Из глаз пилота потекли слезы боли, смешанные с кровью, которая брызнула из его оторванной коленной чашечки. Дьюи нацелил пистолет на другое его колено.


"Притормози!"


"Нет!" - завопил пилот.


Вертолет внезапно накренился влево. Лопасть основного вертолета изогнулась в сторону, в сторону линии вооруженных боевиков, которые разбежались, прежде чем лезвие вспороло воздух там, где они только что стояли. Дьюи приготовился к тому, что, как он думал, будет ударом лезвия о крышу, но пилот отстранился, удерживая вертолет. Держась за колено искалеченной рукой, ему удалось продолжить шаткий спуск. Вертолет подпрыгнул и завертелся в воздухе всего в нескольких футах над зданием. Боевики, которые только что увернулись от вышедшего из-под контроля лезвия, снова с криками нырнули в укрытие . Передний правый салазок вертолета грубо ударился о площадку.


Дьюи направил пистолет на другое колено пилота и выстрелил. Крик был оглушительным. Вертолет на мгновение оторвался от земли менее чем на фут, отклонился назад, а затем начал бесконтрольно вращаться против часовой стрелки.


"Тормози!" - заорал Дьюи.


Пилот теперь был покрыт собственной кровью. Вертолет продолжал подниматься в полууправляемом виражах.


"Черное здание. Немедленно!"


Как только пилот отвел вертолет от крыши, один из боевиков бросился в атаку, нацелив пулемет прямо на Дьюи.


Он был крупным мужчиной, по крайней мере, шести футов пяти дюймов, с вьющимися темными волосами и в солнцезащитных очках. Он кричал пилоту, когда тот целился.


Дьюи держал кольт в правой руке, нацеленный в голову пилота. В левой руке он держал пистолет пилота. Он скрестил левую руку под правой и выстрелил через дверцу вертолета. Он промахнулся. Снова сработало. Этот выстрел поразил стрелка прямо в лоб. Верхняя часть его головы оторвалась, как блюдце, когда мужчина дернулся назад от силы выстрела.


"Вытащите нас отсюда!" - заорал Дьюи.


Когда вертолет набирал высоту, оставшиеся боевики открыли огонь. Лобовое стекло разлетелось вдребезги, и пули рикошетом разлетелись по салону. Пули попадают в лопасти вертолета, его двигатели и хвостовое оперение. Дьюи пригнулся так низко, как только мог, когда пилот отвел вертолет вбок от здания, затем выше в небо. Вертолет испытывал трудности. Двигатель зашипел.


"У нас ничего не получится", - сказал пилот.


Каркас вертолета яростно вибрировал. Вся машина резко накренилась влево. Дым окутал небо облаком темно-черного цвета.


"Я не могу это удержать!"


Вертолет неудержимо снижался, окутанный чернотой, двигатель кашлял, а несущий винт изо всех сил пытался удержать вертолет в воздухе.


Шальная пуля попала в голову пилота, раскроив его череп вбок.


Дьюи схватился за ручку, но это было бесполезно. Даже если бы он знал, как управлять вертолетом, это не имело бы значения. Аппарат вышел из-под контроля. Он вращался и неудержимо падал вниз в облаке дыма.


Снижаясь, вертолет устремился к небольшому, наполовину построенному зданию - каркасу из стальных балок, покрытому ярко-оранжевой строительной паутиной и сеткой для мусора. Ряд балок пронзил воздух, как стальные зубы. Вертолет продолжал парить в боковом крене, дым поднимался за ним шлейфами, направляясь к углу балок. Дьюи изо всех сил вцепился в свое кресло, когда произошел удар. Вертолет с силой врезался в здание. Звук был оглушительным, когда сталь встретилась со сталью. Разрушенный вертолет, перевернутый вверх дном, застрял в ряду балок, одна из которых проткнула блок двигателя, как нож масло. Вскоре к дыму присоединилось пламя, вырвавшееся из трещины в главном топливном баке.


Дьюи быстро осмотрел место происшествия. После крушения вертолет висел, как рождественское украшение, на удлиненной балке на краю недостроенного здания, по крайней мере, на высоте двадцати пяти этажей над многолюдными улицами Кали.


Передняя часть вертолета была направлена в небо. Стекло кабины было разбито и по большей части отсутствовало.


Дьюи поискал свой пистолет и нашел его под сиденьем. Он пристегнул его ремнем и нащупал свой нож. Все еще в ножнах на его икре.


Он встал на спинку сиденья. Измельчитель опасно раскачивался взад-вперед на стальной оси. Он приподнялся. Он подтянулся к стальной балке, выбираясь из кабины вертолета.


Машины прямо под ним выглядели как игрушки.


Дьюи опустился на колени на стальной прут и посмотрел вверх. Шеренга вооруженных людей смотрела на него с более высокого небоскреба, направляя свое оружие. Внезапно раздались выстрелы. Пуля пробила балку прямо перед его вытянутой рукой. Он должен был двигаться. Он отпрянул так быстро, как только осмелился, и не посмотрел вниз.


Затем, как сильный удар, пуля попала ему в левое плечо. Это чуть не отбросило его со стальной балки. Но он держался. Балка была единственным, что отделяло его от свободного падения и смерти. Пуля пробила верхнюю часть его левого бицепса возле плечевого сустава. Рана, которая, казалось, не задела кость, теперь обильно кровоточила. Дьюи на мгновение полежал на балке, проверяя силу, оставшуюся в его руке. Со стоном он возобновил свои покачивания, оставляя за собой кровавый след. Наконец он спустился на цементный пол и обнаружил, что строительная площадка была пуста. Он схватил с земли грязную тряпку. Он перевязал его вокруг руки, чтобы остановить кровотечение.


Дьюи оглянулся в последний раз. Бандиты скрылись из виду, но скоро они будут охотиться за ним на улицах. Он повернулся и пошел в заброшенное здание, мимо груды стальных балок и поддонов с пиломатериалами, к лестнице, которая выведет его на безымянные улицы Кали двадцатью пятью этажами ниже.


14


ЛЫЖНЫЙ ДОМ МАРКСА

АСПЕН, КОЛОРАДО


Тедди Маркс сидел в кожаном кресле, уставившись на языки пламени, горевшие в каменном камине перед ним. В правой руке он держал стакан, наполовину наполненный односолодовым виски Talisker восемнадцатилетней выдержки, в левой - толстую сигару Cohiba. Струйки серого дыма мягко поднимались к потолку.


На улице сильно бушевала зимняя метель, снег накапливался белым одеялом в темных горах Колорадо. Маркс придвинул кожаную подушку поближе и переставил на нее ноги. На заднем плане тихо играла песня "Jessica" группы the Allman Brothers. Он сделал еще глоток своего скотча, спокойно размышляя о совершенстве момента.


На большом темно-красном честерфилде перед камином Николас Энсон сидел со своей женой Энни. Каждый держал в руках бокал красного вина.


"Ты уверен, что не возражаешь против дыма?" - Спросил Маркс.


"Вовсе нет", - сказала Энни Энсон. "Мне это вроде как нравится. Ник раньше курил сигары. Я рад, что он уволился, но иногда я скучаю по запаху ".


Маркс кивнул. "Это место пустует девяносто пять процентов времени. Сводит меня с ума. Я рад, что ты смог приехать на эти выходные. Мы заслуживаем немного внимания, не так ли?"


"Да, мы делаем", - сказал Энсон, улыбаясь. Он сделал глоток из своего бокала.


Маркс купил это место пять лет назад, обширный старый фермерский дом в предгорьях над Аспеном. Это место обошлось ему почти в семь миллионов долларов. Сегодня вечером, потягивая виски с торфяным привкусом, попыхивая сигарой, он мог только думать, что это стоило каждого пенни.


Менее чем в четверти мили от нас одинокая темная фигура методично пробиралась через леса Колорадо. Он пришел на снегоступах с лесовозной дороги, расположенной более чем в десяти милях отсюда, пересекая пустынную полосу старой поросли на обратной стороне Снежного массива. Темно-черный целлулоид его пальто сливался с окружающими соснами, как камуфляж, делая мужчину практически невидимым для любого, кто мог бы его там искать. Никто не был. Выступающие из его головы очки ночного видения ATN PS15-4 позволяли ему видеть заснеженный пейзаж как днем, но с апокалиптическим зеленым оттенком за всем.


Шторм был неожиданным, но это сделало его сокрытие еще более полным. В противном случае, это не было ни преимуществом, ни отвлечением. Просто еще один фактор в миссии, которую он планировал более трех лет.


На опушке сосен он увидел первый признак поместья Марксов - старый сарай. Он знал, что за этим он найдет большой каменный фермерский дом.


Мужчина отошел к углу сарая и снял снегоступы, оставив их в западном углу сарая. Без снегоступов снег теперь окружал его по пояс. Но это не имело значения.


Пробираясь через сугробы, он в последний раз просмотрел досье на Маркса.


Маркс провел большую часть своей карьеры в KKB, начав в качестве трейдера по нефтяным фьючерсам в компании в возрасте двадцати пяти лет. Он закончил бакалавриат в штате Огайо всего за три года, затем получил степень MBA в вечернее время в Чикагском университете. Его рост в KKB был быстрым.


Важная часть карьеры Маркса в качестве наемного убийцы произошла до штата Огайо. В 1969 году, в возрасте восемнадцати лет, Маркс поступил на службу в военно-морской флот, прочитав о том, как тяжело Америка проигрывала битву в джунглях Вьетнама и Камбоджи. После базовой подготовки на военно-морской станции Великие озера его попросили присоединиться к "Морским котикам", программе элитных бойцов, прошедших подготовку по ведению боевых действий на любой местности: на море, в воздухе и на суше. После года жестоких тренировок Маркса и остальных членов его команды отправили во Вьетнам. Его команда выполняла операции по проникновению, эксфильтрации и поиску и уничтожению глубоко в джунглях Камбоджи.


Убийца снял очки ночного видения и прикрепил их к сумке на поясе. Он достал из кармана пальто кусачки для проволоки и, стоя сбоку от красного сарая, открыл маленькую дверцу на передней панели серого металлического ящика. Протянув руку, он быстро перерезал телефонные линии в доме.


Террорист сунул руку под куртку и достал свое оружие, тщательно изготовленный на заказ полуавтоматический пистолет Taurus Cycle 2 с небольшим, изготовленным вручную на заказ курносым черным глушителем, навинченным на конец. Он вышел из сарая по сугробу высотой по пояс. На углу дома он медленно приблизился к окну. Внутри тепло пылал огонь; рядом с ним сидела его цель, Маркс, плюс высокий мужчина с залысинами в джинсовой рубашке и женщина с волосами песочного цвета, держащая бокал вина. Они были бы сопутствующим ущербом.


Маркс и его гости не могли бы устроиться более удобно. Злоумышленник отступил на шаг от окна, поднял пистолет и прицелился Марксу в голову.


Возможно, это было что-то столь же незначительное и мимолетное, как отражение на стенке его хрустального бокала. Или, возможно, это был слабый шорох движения в снегу за окном. Возможно, это был просто инстинкт. Но в тот момент, когда убийца поднял оружие и приготовился выстрелить, Маркс почувствовал в своем сердце страх, подобного которому он не испытывал годами, со времен Камбоджи; ужас, который он знал, ненавидел, с тех пор работал каждый день, чтобы оставить позади и забыть о нем. Это был ужас преследуемого.


Маркс качнулся вперед. Словно олень, убегающий от охотника, он выбросился из кожаного кресла в тот самый момент, когда окно позади него разлетелось вдребезги. Он приземлился грудью на твердый сосновый пол, но одна пуля нашла свою цель, попав ему прямо в плечо.


Николас и Энни Энсон едва успели отреагировать на стрельбу. Они ошеломленно наблюдали, как Маркс спрыгнул на землю. Кровь потекла дугой из плеча Маркса и забрызгала их колени, прежде чем они поняли, что произошло. К тому времени убийца нацелился на них. Два выстрела в голову Ника Энсона, еще два в грудь Энни Энсон.


Маркс и раньше чувствовал обжигающий ожог от пули. Он знал, что ему было больно, но он все еще мог двигаться. Его предчувствие выиграло ему время. Он отметил смерти Энсонов периферически, поскольку его инстинкты опережали мысли. Он знал, что ему придется убить этого, если он хочет жить.


Снаружи убийца быстро завернул за угол дома. Он не мог сказать, убил ли он Маркса. Он пробирался через сугроб так быстро, как только мог, вставляя еще одну обойму в свой "Таурус".


Плечо Маркса дернулось в агонии. Лежа на деревянном полу, он посмотрел на свое плечо, обеспокоенный непрекращающимся потоком крови. Это пролилось на землю, как вода.


Он знал, что для того, чтобы выжить, он не мог зацикливаться на своей травме, и он не мог оставаться на месте. Кто бы там ни был, он был профессионалом. Он не уйдет, пока не выполнит свою работу.


Маркс поднял глаза на огонь. Его взгляд переместился на стену рядом с большими камнями камина. Там он увидел большое эркерное окно, которое выходило на гору. Из-за этого окна у убийцы была бы идеальная линия огня. Маркс выполз из комнаты.


К тому времени, как убийца двинулся по глубокому снегу за угол дома, прошла минута. Когда он добрался до эркера, цель исчезла.


Убийца знал, что миссия сопряжена с риском; Маркс не был легкой добычей. Паранойя заполнила его разум. Он знал, как важно сейчас действовать быстро, чтобы покончить с этим. Он не мог позволить Марксу вовремя отреагировать.


Он ударил рукой в перчатке по окну. Протянув руку, он отпер замок и поднял окно. Держа пистолет в левой руке, убийца просунул обе руки в окно, чтобы пролезть самому.


Когда он переваливал туловище через подоконник, убийца внезапно посмотрел направо. Маркс, покрытый от шеи до пояса кровью, приближался к нему. Левая рука Маркса была неподвижна, сильно кровоточила. Его правая рука со зверской силой ударила железной кочергой из камина по черепу убийцы. Убийца услышал свой крик. Когда убийца, извиваясь, проделал остаток пути, Маркс снова взмахнул кочергой. Плечо. Пистолет выпал из руки убийцы и, скользнув по деревянному полу, упал в камин, на горячие угли рядом с решеткой.


Маркс снова поднял железную кочергу. Он шагнул вперед, ожидая последнего удара по нападавшему, и яростно замахнулся. Но нога Маркса внезапно поскользнулась в луже крови на земле. Его равновесие сместилось, кусок железа, рассекающий воздух, опустился неуклюже, медленнее, и убийца предвидел это. Он протянул руку и вырвал утюг из рук Маркса, когда тот опускался.


Маркс восстановил равновесие. Он двинулся вперед и направил правую ногу прямо в лицо убийце. Из ноздрей убийцы внезапно хлынула кровь, но он замахнулся рукояткой кочерги на раненое плечо Маркса. Маркс упал на землю, ослепленный шоком от боли. Убийца встал и поднял кочергу, только чтобы с удивлением наблюдать, как Маркс быстро откатился в сторону.


Маркс полз, как покалеченный пес, подтягиваясь здоровой рукой по земле в луже собственной крови, медленно подбираясь к краю камина. В отчаянии он протянул руку к тлеющему костру и потянулся за пистолетом, который лежал на горящих углях.


Злоумышленник подошел к нему сзади, кровь свободно текла из его сломанного носа и рассеченной шеи. Убийца отправил железо вдребезги, нанеся сокрушительный удар по плечу Маркса. Он закричал в агонии.


Перед собой Маркс мог видеть пистолет, лежащий в камине. Он знал, что то, что он собирался сделать, было его единственной надеждой на выживание. Он сунул руку в горячие угли и схватил пистолет.


Металл прилипал к его руке, как клей, впечатываясь в плоть ладони. Вспышки боли пронзили его руку и устремились вверх по предплечью. Раскаленный металл обжег кожу и мышцы. Но Маркс проглотил боль, развернулся и направил пистолет на убийцу над ним, выстрелив один раз, когда убийца снова ударил кочергой. На этот раз кочерга ударила Маркса прямо по черепу, но он отбил удар. Оно попало убийце в шею. Это был бы последний залп Маркса. Удар железной кочергой был слишком сильным, слишком прямым, слишком разрушительным.


Убийца истекал кровью, но выстрел Маркса лишь задел его. Он снова занес кочергу над головой, Маркс теперь бессилен защищаться.


Маркс с трудом открыл глаза. Он хотел увидеть человека, который собирался его убить. Собрав последние остатки своих сил, он посмотрел на молодого человека.


"Почему?" прошептал он.


Убийца ничего не сказал, только взмахнул железной кочергой, нанося жестокий удар по черепу Маркса. Убийца уронил кочергу и стоял окровавленный и измученный. Только удача оставила его живым, а не мертвым рядом с Марксом или вместо него. Он никогда не видел ни такой воли к выживанию, ни такой силы. На мгновение он почувствовал восхищение человеком, которого он только что победил в битве. Но только на мгновение.


Он протянул руку в перчатке и поднял все еще горячий пистолет с земли рядом с рукой Маркса. Он положил его в карман. Сунув руку в карман, он достал маленькую красную канистру. Он обрызгал Маркса и Энсонов из баллончика. Затем он распылил небольшую струю в камин. Пламя потекло по земле к телам.


Убийца подошел к разбитому окну и выбрался обратно на холодный воздух. Снег продолжал падать огромными шлейфами с неба в Колорадо. Кровь свободно текла из шеи, носа и черепа убийцы, оставляя узоры на снегу. Он повернулся, чтобы в последний раз взглянуть внутрь на кровавую сцену. Трупы Энсонов были в огне. Пламя охватило их и вскоре перекинулось на ковер. Труп Маркса был бы следующим. Скоро дом исчезнет.


Убийца пробирался через сугробы к углу сарая и снегоступам, которые должны были доставить его обратно к ожидающему седану, в десяти милях через темные леса Колорадо.


15


ПРОЕКТ "ОСТРОВ ДИКАРЕЙ"


Сильный холодный ветер сделал безопасную зону невыносимой для тех, кому удалось выбраться из города. Ветер с Лабрадорского моря пересек огромную водную равнину, которая теперь неслась так, как и должно было, как это было на протяжении эонов до этого. Бледно-серый горизонт потемнел; скоро наступит полярная ночь.


Савой ходил среди выживших, разыскивая Мияйловича. Из шестисот человек, которые жили на острове Сэвидж, он предполагал, что сейчас перед ним стоит меньше половины. Остальные либо оказались внутри плотины во время взрыва, либо утонули позже. Пройдя через толпу несколько раз, он понял, что Мияйлович мертв.


Выживших окружила странная тишина, прерываемая лишь редким плачем детей. Взрослые, казалось, были в шоке.


Холод усиливался с каждой минутой.


Разум Савоя свел ситуацию к ее элементарным элементам. Во-первых, все люди перед ним замерзли бы насмерть, если бы помощь не прибыла в ближайшее время. Во-вторых, террористы нанесли удар; возможно, в этот самый момент они нацелились на другие объекты ККБ.


Джордж Кимбалл, командир экипажа KKB, вбежал в толпу, лихорадочно озираясь по сторонам.


"Джордж!" Савой закричал.


"Терри. Что-"


"Ты принес свой SAT?" - перебил Савой.


"Вот. Что случилось?"


Савой посмотрел на Кимбалла, затем на мгновение уставился на заместителя командира, Аслана.


"Позвольте мне поговорить с вами секунду", - сказал он Кимбаллу. Он отошел от толпы и от Аслана.


"Что это?"


"Плотина была разрушена бомбой. Террористы".


Савой набрал номер телефона.


"Спинале", - произнес голос на другом конце провода.


"Слава Богу, ты взял трубку", - сказал Савой.


"Терри?"


"У меня нет времени на разговоры. Я на острове Сэвидж. Была взорвана бомба. Дамба разрушена ".


"Что? "Уничтожен"?"


"Да, ты слышал меня. Уничтожен. Он исчез. Уничтожен. Сотни были убиты ".


"Ради Христа".


"Мне нужно, чтобы вы отдали приказ о карантине всех ядерных объектов ККБ. Затем позвоните Джессике Танзер в ФБР. Скажите ей, что остров Сэвидж был уничтожен террористами. Скажите ей, что мы приказали ввести карантин, и она должна сделать то же самое на всех американских ядерных установках и установках по сжижению природного газа ".


"Террористы?"


"Да. Арни мертв. Джейк Уайт, должно быть, что-то заподозрил. Вот почему они убили его первым ".


"А как насчет-"


"После того, как вы поговорите с Джессикой, мне нужно, чтобы вы немедленно вызвали сюда канадские власти, иначе выжившие замерзнут до смерти".


"Понял".


"Им нужно на чем-то прилететь сюда. Там большая посадочная полоса. Если понадобится, пусть Джессика позвонит кому-нибудь в министерство обороны и вызовет сюда военный транспорт. Минус пять градусов. Ветер дует с океана, и приближается ночь ".


"Понял".


"Скажи Джессике, что я улетаю в Вашингтон сегодня вечером. Я позвоню ей через несколько минут. Но прямо сейчас обеспечение безопасности ядерных зарядов и получение помощи здесь, наверху, должны быть вашими главными приоритетами ".


"Хорошо. Берегите себя, босс ".


Савой повесил трубку. В дальнем углу безопасной зоны он увидел трейлер.


"Следуйте за мной", - сказал он Кимбаллу.


Эти двое пошли к трейлеру. Внутри тяжелые одеяла были сложены стопками у задней стены. С одной стороны трейлера было установлено более двадцати больших керосиновых обогревателей. Коробки с едой были сложены в углу. Безопасная зона существовала для чрезвычайных ситуаций, для катастрофы, такой как разрушение плотины. Но выжить в катастрофе было бы проблематично, если бы не было способа оставаться в тепле в течение нескольких часов, которые потребуются для прибытия помощи.


Савой вышел из трейлера. "Слушайте!" - крикнул он толпе. "Мне нужно, чтобы все меня выслушали". Он сделал паузу на несколько мгновений, пока люди подходили ближе.


"Меня зовут Терри Савой", - сказал он. "Я работаю на KKB. Помощь уже в пути. Мне срочно нужны сюда здоровые мужчины. Сейчас. Поехали".


Группа мужчин, контуженных событиями последних получаса, выстроилась в очередь у трейлера.


"Давайте сначала включим обогреватели", - приказал Савой. "Выстройте их через каждые десять футов или около того, по кругу. Затем мы раздадим одеяла ".


Вскоре нагреватели начали разгораться, и импровизированная сборочная линия заработала. Вышли мужчины с одеялами в руках и начали раздавать их.


Савой подошел к одному из мужчин, устанавливавших керосиновый обогреватель, мастеру по имени Нед.


"Я должен сейчас уйти, Нед", - сказал Савой. "Я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность. Ты можешь это сделать?"


Он посмотрел на Савоя, затем перевел взгляд на толпу. Он на мгновение закрыл глаза, затем сказал: "Я сделаю это".


"Самолет в пути", - сказал Савой. "Держите всех в тепле. Сгрудитесь вокруг обогревателей. Обогреватели будут гореть в течение тридцати часов или более. Они будут здесь задолго до этого, я тебе обещаю ".


Савой прошел сквозь толпу.


"Есть ли дети, которые не знают, где их родители?" - спросил он. Несколько рук поднялось в воздух; девочка-подросток с вьющимися каштановыми волосами, маленький мальчик не старше пяти или шести лет, темноволосая девочка трех или четырех лет, которая стояла одна, в шоке. "Давайте возьмем их с собой", - сказал он Кимбаллу. "Я возьму самых маленьких".


Савой вернулся к Неду. "Мы забираем некоторых детей. Если мы кого-то пропустили, если есть дети без взрослого, назначьте им взрослого. Не оставляйте детей одних. Понял?"


Нед кивнул.


"Поехали", - сказал он Кимбаллу. Аслан, заместитель командира, последовал за ними обратно на взлетно-посадочную полосу. "Ты остаешься здесь", - сказал ему Савой.


Аслан остановился и посмотрел на Кимбалла.


"Нам нужны два члена экипажа", - сказал Кимбалл. "Ты это знаешь".


"Я рискну", - сказал Савой. "Теперь пойдем".


"Что, ты думаешь, я имел к этому какое-то отношение?" - спросил Аслан.


"У меня нет мнения, и меня не волнует, что вы думаете", - сказал Савой. "Ты не придешь. Смирись с этим. Идите, помогите накрыть одеялами женщин и детей ".


Несколько минут спустя, когда "Гольфстрим" взлетел, Савой посмотрел на троих детей. Мальчик спал. Девочка-подросток обнимала за плечи маленькую девочку. Они выглядели пораженными.


Он поднял трубку спутникового телефона и набрал номер.


"Спинале".


"Это я".


"Полицейские уже в пути. Не появится где-то после полуночи. Они сбили C-130. Должно сработать на большой взлетно-посадочной полосе там ".


"Хорошая работа. Вы заблокировали ядерные заряды?"


"Готово. Мы установили протоколы второго уровня ".


"Вы хотите сказать мне, что реакторы все еще работают на полную мощность? Работа здесь была выполнена инсайдерами. Отключите оборудование. Немедленно".


"Понял. Позвольте мне перевести вас в режим ожидания ".


Савой откинулся на спинку стула и покачал головой. Он закрыл глаза и потер их.


Телефон снова включился, послышался голос Спинале.


"Готово. Извините за это ".


"Никаких извинений. После того, как мы выйдем, я хочу, чтобы вы получили все декларации сотрудников на заводах. Я хочу, чтобы все сотрудники ближневосточного происхождения были идентифицированы ".


"Что тогда?"


"Давай спросим Джессику. Лично я бы запер их и задал вопросы позже. Но свяжись с ней по телефону для меня ".


На спутнике раздалось несколько щелчков.


"Jessica Tanzer."


"Джессика, это Терри Савой".


"Терри, как ты?" - спросила Джессика.


Савой знал Джессику Танзер, главу управления ФБР по борьбе с терроризмом, более десяти лет. Джессика была главным контактным лицом Савоя в ФБР по всем вопросам, касающимся безопасности KKB. Поскольку компания владела и эксплуатировала тринадцать ядерных установок, Savoy соблюдала сложный набор правил, протоколов безопасности и систем отчетности, что означало почти постоянное взаимодействие с правительством. Она нравилась Савою. Она была умной, быстрой, эффективной - и не боялась принимать решения.


"Как у меня дела?" - спросил Савой. "Давай просто скажем, что я был лучше, Джесс. Вращение ввело тебя в курс того, что здесь произошло?"


"Да, он это сделал, но я все еще пытаюсь это переварить. Где ты сейчас? Вы на пути в Вашингтон?"


"Да, и со мной трое детей. Им понадобится уход, когда мы приземлимся ".


"Иди к Эндрюсу. У нас будет кто-нибудь для детей. С ними все в порядке?"


"Они только что потеряли своих родителей. Одному из них не может быть больше четырех лет ".


"Мы позаботимся о них. У меня будет вертолет, чтобы отвезти тебя в центр. Расскажи мне, что ты знаешь ".


"Двое ремонтников. Мирин и Амман. Я не могу вспомнить их фамилии. Корпорация получит их. Был здесь некоторое время, более трех лет, встроен. Я видел чертежи. Они заложили какую-то мощную взрывчатку в одну из турбин ".


"Ты сохранил чертежи?"


"Да".


"Они что-нибудь записали на чертежах?"


"Много. Похоже, на арабский. Я увидел, что буквы "OC" в паре мест пересекают девятку ".


"ОК девять"? Я передам это нашим специалистам по снаряжению ". Она сделала паузу на мгновение. "Спин тебе что-нибудь сказал?"


"По поводу чего?"


Еще одно секундное колебание. "Капитан" уничтожен".


"Что? Colombia? Поле Энсона?"


"Правильно. Мы не знаем, есть ли выжившие. Еще один мощный взрыв, подобный вашему, на этот раз на морском дне. Платформа была уничтожена. Это все, что я знаю ".


"Я должен был съездить туда на следующей неделе", - сказал потрясенный Савой, пытаясь отдышаться. "Что насчет ядерных зарядов?"


"Ничего. Мы их заблокировали. Не только KKB. Каждая ядерная бомба в США".


"Вам нужно сделать больше, чем просто заблокировать работу", - сказал Савой. "Эти ребята были инсайдерами. Вам нужно выключиться и поискать подозреваемых, которые соответствуют профилю."


"Вы можете достать нам декларации сотрудников?"


"Поймал их", - вмешался Спинал. "Они будут у вас через несколько секунд".


"Это было сделано внедренными сотрудниками", - сказал Савой. "Для тех, кто давно работает. Мы не говорим о парнях, запрыгивающих в самолет с ножом для разрезания коробок. Эти ребята проработали здесь почти пять лет ".


"Понял. Держитесь."


На полминуты на линии повисла тишина, затем Джессика подключилась снова.


"Ладно, Терри. Мы связываемся с другими объектами. Мы все отключаем. Мы поговорим о том, как мы профилируем, когда вы приедете сюда ".


"Сейчас они запустятся", - сказал Савой.


"Или, может быть, даже прошло время", - сказала Джессика. "Я слышу тебя".


"Я не думаю, что ты понимаешь. У нас нет времени говорить о профилировании. Вы должны сделать это, задержать подозреваемых и задать вопросы позже ".


"Мы не можем этого сделать. У нас есть небольшая штука под названием "Конституция", о которой вы, возможно, слышали."


"Не используй это дерьмо на мне. Они напали на нас. Не позволяйте им использовать наши законы, чтобы защитить себя. Какое первое право указано в Конституции? Жизнь."


"Мы поработаем с профилем", - сказала Джессика. "Мы обсудим, что с ними делать, когда вы приедете. Конец обсуждения ".


"Кто-нибудь уведомил Маркса?" - спросил Савой.


"Мы пытались связаться с ним", - сказал Спинал. "Он в Аспене. С его телефоном что-то не так ".


"Я могу прислать кого-нибудь из Денвера", - предложила Джессика.


"Я отправил туда полицию Аспена", - сказал Спинал.


"Когда вы подключите его, мы должны собраться снова", - сказал Савой. "Нам нужно ввести его в курс дела. Люди Энсона тоже. Я предполагаю, что вы разберетесь с ребятами в Вашингтоне ".


"У нас уже создана межведомственная целевая группа: ФБР, АНБ, энергетика, Министерство обороны, Белый дом, ЦРУ и так далее".


"Хорошо".


"Мне нужно высадиться", - сказала Джессика.


"Давайте перегруппируемся через тридцать минут", - сказал Савой. "Я нахожусь на спутнике Кимбалла. У тебя есть номер?"


"У меня это есть", - сказал Спинал.


Линия оборвалась. Савой откинулся на спинку своего сиденья. У него кружилась голова. Он уставился на бар со спиртным на "Гольфстриме". Он достал бутылку скотча "Талискер", о наличии которого Маркс позаботился в каждом самолете KKB. Савой налил небольшое количество в стакан, на два пальца, понюхал скотч и сделал большой глоток. Тепло пронеслось по нему, как нежная волна. Он выплеснул остатки стакана.


Савой встал и направился к каюте.


"Какое у нас расчетное время прибытия?" - спросил Савой.


"В двух с половиной часах езды", - сказал Кимболл. "Пересечение границы с США через сорок минут".


"Отнесите это Эндрюсу. Меня подвезут в город ".


Савой вернулся к кожаному дивану в салоне и сел. Дети спали. Зазвонил спутниковый телефон.


"Савой".


"Это вращение. У меня есть Джессика. Держитесь."


В телефоне щелкнуло.


"Привет, ребята", - сказала Джессика. "Насколько вы близко?"


"Два с половиной часа. Что-нибудь еще по "Капитане"? - спросил Савой.


"У нас около сотни выживших. Очевидно, перед взрывом произошел захват заложников. Возможно, перед взрывом произошло какое-то сражение. Похоже, что Montana, один из нефтяных танкеров Энсона, также был разрушен в результате взрыва."


"Господи", - выдохнул Савой. "Как кому-нибудь удалось сбежать? Неужели бомбардировщики -"


"Вау", - сказала Джессика. "Этого мы не знаем. Мы едва начали спасать выживших, не говоря уже о том, чтобы начать брать у них интервью. Мне нужно бежать, директор на удержании. Увидимся через несколько часов. Полет безопасен".


Телефон Джессики отключился.


"У меня кое-что есть, Терри", - сказал Спинал.


"Что?"


"Я говорил с начальником службы безопасности в Anson. Главарь банды на буровой, некто Дьюи Андреас, вчера подал рапорт; на этой неделе на борту буровой погибли три человека. Он обвинил в этом этническую напряженность. Я получаю копию памятки и перешлю ее вам ".


"Хорошо".


Савой повесил трубку и вернулся в кабину. "Я собираюсь попробовать закрыть глаза на минуту или две".


"Понял".


Он вернулся в каюту и сел в одно из больших кожаных кресел. Он закрыл глаза.


Следующее, что он почувствовал, были колеса "Гольфстрима", приземляющегося в Мэриленде. Он прошел в заднюю часть и зашел в ванную, плеснул воды на лицо, почистил зубы. Дети проспали всю лестничную площадку. В кабине пилота он взял чертежи.


"Отличная работа", - сказал Савой Кимбаллу. "Извините, что вам пришлось летать одному. Он, вероятно, совершенно невиновен. Но мы не могли рисковать. Они захотят допросить вас. Перед уходом убедитесь, что о детях позаботились ".


16


ЗДАНИЕ ФБР ИМЕНИ Дж. ЭДГАРА ГУВЕРА

ВАШИНГТОН, округ Колумбия.


Полет на вертолете до штаб-квартиры ФБР занял пятнадцать минут. Савой последовал за агентами по крыше здания к двери, которую охранник в форме держал открытой, с автоматом HK MP7 на боку. Они спустились на лифте на этаж ниже земли, затем по коридору к другому дверному проему, охраняемому другим охранником в форме с автоматом.


Савой вошел в комнату.


Посередине стоял длинный прямоугольный стол, окруженный дюжиной человек. На стенах ряд больших плоских экранов показывал различные сцены. Один Savoy распознал спутниковые снимки территории Capitana, на которых буровая установка теперь представляет собой только красно-черный шлейф над темным океаном. На другой паре экранов были показаны спутниковые фотографии проекта "Остров Сэвидж", сначала до взрыва, с тонкой рукотворной линией поперек изображения, которое, как знал Савой, было дамбой, затем в прямом эфире были показаны последствия взрыва.


Часы на стене показывали время: 4:48 A.M.


"Привет, Терри", - сказала Джессика Танзер, направляясь к нему через комнату.


Савой не видел Джессику по меньшей мере год, и вид ее, идущей через конференц-зал, впервые за весь вечер подарил ему чувство спокойствия. Она была настоящим профессионалом и излучала чувство уверенности в себе, несмотря на свой юный возраст.


Она всегда нравилась Савою, он считал ее умной и честной. Это не повредило, по крайней мере, в сознании Савойи, что она также была красива. Сейчас, почти в 5:00 УТРА. она выглядела такой же красивой, какой он ее помнил, даже еще красивее. Длинные каштановые волосы, суровое выражение лица, но под ледяным поведением отчетливо виден намек на ее ирландскую усмешку. Она взяла руку Савоя, пожала ее, затем похлопала по тыльной стороне другой рукой. "Спасибо, что пришли. Позвольте мне представить вам команду, назначенную для расследования."


"Прежде чем вы это сделаете, не могли бы вы сообщить мне о спасательных работах в Канаде?"


"Конная полиция в пути. У первого самолета возникли механические проблемы, и ему пришлось приземлиться в Новой Шотландии. Они послали еще один C-130 вверх ".


"Может ли Министерство обороны отправить один, просто чтобы быть уверенным?" - спросил Савой. "Там, наверху, ниже нуля, и у них мало керосина. Можем ли мы действительно положиться на канадцев?"


"Я с тобой. На самом деле, мы попросили полицию прислать на этот раз два самолета, на что они согласились. С ними все будет в порядке ".


Савой кивнул и занял место. Он обвел взглядом сидящих за столом дюжину других людей, сидящих вокруг большого стола из красного дерева, десять мужчин и две женщины.


"Хочешь кофе?" - спросила Джессика.


"Конечно. Черный."


"Представьтесь сами", - сказала Джессика.


"Вик Бак, ЦРУ", - сказал лысый мужчина с дружелюбным лицом.


"Антония Стеббенс, Министерство энергетики", - сказала высокая женщина с рыжими волосами и в очках.


"Луис Коннер, ФБР", - сказал другой лысый мужчина с бородой и в очках.


"Рубен Маккарти, ФБР", - сказал высокий мужчина со светлыми волосами и усами.


"Джон Скалия, Белый дом", - сказал молодой афроамериканец.


"Рик Эннис, Агентство национальной безопасности", - сказал седовласый мужчина.


"Джейн Эпштейн, Министерство обороны", - сказала другая женщина, брюнетка с коротко подстриженными волосами.


"Я не хотел показаться грубым", - сказал Савой, прерывая и оглядывая комнату. "Но мне не нужно знать, кто вы все такие, не так ли? Просто скажи, что тебе от меня нужно ".


Все оглядели стол, их взгляды, наконец, остановились на молодой женщине-руководителе отдела по борьбе с терроризмом.


"Я полагаю, что я имею в виду, " продолжил Савой, " кто главный? Как вы принимаете решения? Например, я думаю, вам следует взять под стражу каждого жителя Ближнего Востока, который работает либо в KKB, либо в Anson, либо на любой атомной электростанции в Соединенных Штатах. Кто решает что-то подобное?"


В зале воцарилась тишина, пока Джон Скалиа из Белого дома не прочистил горло. "Нам придется разработать надлежащие протоколы для принятия решений. Что-то подобное, я полагаю, должно пройти через ФБР с разрешением Белого дома, вероятно, с участием президента ".


"Время идет", - сказал Савой. "Либо они готовятся нанести новый удар, либо нет. В противном случае вы будете в безопасности и сможете извиниться позже. Но если вы будете ждать, есть шанс, что они нанесут больше урона, чем уже нанесли ".


В комнате снова воцарилась тишина.


"Давайте посмотрим, где мы находимся", - сказала Джессика. Она кивнула светловолосому мужчине, Рубену Маккарти.


"Конечно", - сказал Маккарти, вставая. "Остров Сэвидж был уничтожен синтетическим взрывчатым веществом под названием октанитрокубан. Это серьезная штука, разработанная профессором Чикагского университета менее десяти лет назад, но так и не введенная в действие в каких-либо реальных количествах ".


"До сих пор", - сказала Джессика.


"До сих пор это было верно", - продолжил Маккарти. "Это почти в два раза мощнее, чем октоген, новейший состав, используемый американскими военными".


Савой кивнул, вытаскивая чертежи и передавая их Джессике.


"Теоретически, октанитрокубан является самым мощным неядерным взрывчатым веществом на земле", - добавил Рик Эннис из АНБ. "Но его сложно и дорого изготовить; даже у Министерства обороны были трудности с его синтезированием. АНБ, конечно, не знало о каком-либо мошеннике, способном синтезировать его в атакующих количествах ".


"Что насчет Маркса и Энсона?" - спросил Скалия.


"Мы пытаемся связаться с ними в Аспене", - ответила Джессика. "Ответа пока нет".


"По-прежнему нет ответа?" - спросил Савой.


"По-видимому, во всем районе жестокая метель. Отключение питания. Дороги перекрыты. Это в их списке дел ".


Савой покачал головой и проглотил проклятие. Его чертежи образовывали контур вокруг стола.


"Это нарисовано от руки", - сказал Коннер из ФБР. "Но они хороши. Посмотрите на детали."


"Три года технического обслуживания", - сказал Савой. "Они знали это место".


"Где это было найдено?" - спросил Эпштейн.


"В доме террористов".


"Что вы делали в их доме?" - спросил Маккарти.


"Некоторое время назад человек, который управлял островом Сэвидж, Джейк Уайт, погиб в результате того, что казалось несчастным случаем. Я прилетел, чтобы разобраться. Я нашел секретный файл на сотрудника, с которым у Уайта были проблемы."


"В чем заключалась жалоба?"


"Мы называем это синим файлом. Уайт не поместил в него никакой конкретной информации, так что все, что мы знаем, это то, что у него были проблемы с этим сотрудником. К сожалению, Уайт также никому не сказал, даже главе службы безопасности на острове Сэвидж ".


"Итак, вы перешли к просмотру синего файла?"


"Это верно. У меня больше ничего не было, поэтому я пошел поговорить с парнем. Дома никого не было. Я осмотрелся, нашел это спрятанным под матрасом и приказал немедленно эвакуировать объект. Пять минут спустя дамба взорвалась ".


"Почему вы не отдали приказ об эвакуации раньше?" - Спросил Маккарти.


"Например, когда?"


"Например, когда вы узнали, что у Уайта были подозрения. Как тогда, когда его убили ".


Савой сделал паузу и улыбнулся.


"Иди нахуй. Почему вы не узнали о заговоре?" Савой оглядел сидящих за столом. "Почему никто из вас не узнал? Вы те, кто, как предполагается, должны искать этих людей. Ты облажался с 11 сентября, а теперь это? И ты винишь меня?" Савой позволил своему взгляду остановиться на светловолосом человеке из ФБР. "Когда ты в последний раз выходил за пределы удобств этого проклятого здания? Поиск террористов - это ваша работа, не моя ".


"Давайте остынем", - сказал Скалия. "Мы все в одной команде".


"Команда?" - спросил Савой. "Я не в вашей "команде". Я гражданин Соединенных Штатов, надеюсь, что вы все защитите меня и моих детей. Вы - команда. Посмотрите, что вы все пропустили. Этот мудак пытается обвинить меня? И теперь, когда они нанесли удар по нам, ни у кого не хватает смелости использовать профиль для проверки людей, которые работают над ядерным оружием в этой стране? И почему? Из-за Конституции? Людей, которые написали этот документ, стошнило бы, если бы они увидели, что вы вот так за ним прячетесь ".


Савой встал и вышел. Джессика последовала за ним в коридор.


"Не уходи", - сказала она, когда он шел по коридору. Савой остановился и обернулся. "Ты нужен нам здесь".


"Тебе нужен козел отпущения".


"Давай. Давайте сделаем это правильно. Рубен - мудак. Возвращайтесь в систему ".


Он посмотрел на Джессику. На краткий миг она казалась потерянной.


"Я сделаю это для тебя, Джессика", - сказал Савой.


"Давайте продолжим", - сказала Джессика, когда они с Савой вернулись в комнату. "Что у нас есть на Капитану?"


"Мы все еще находимся в середине спасательной операции", - сказал Эпштейн из министерства обороны. "Платформа находится почти в трехстах милях от побережья. Те, кого мы вытащили из воды, прямо сейчас проходят собеседование. Что мы знаем, так это то, что на борту буровой установки произошла эскалация насилия, за которой последовала ситуация с заложниками. Затем, непосредственно перед взрывом, произошла перестрелка, которую никто не видел. Рабочих освободил человек, который управлял Capitana для Anson Energy, некто по имени Андреас."


"Дьюи Андреас", - сказал Савой.


Джессика проверила свои записи и кивнула, явно удивленная, что Савой мог это знать. "Андреас сбежал с буровой на вертолете, по какой причине, мы не знаем. Мы пока не знаем, был ли он замешан ".


"Чей это был вертолет?" - спросил Маккарти.


"Мы не знаем", - сказала Джессика.


"Где Андреас сейчас?" - спросил он.


"Мы понятия не имеем", - сказала Джессика.


"Что вы знаете об Андреасе?" - спросил Эннис из АНБ, глядя на Савоя.


"KKB приобретает Anson Energy. Я должен был слетать туда на следующей неделе, чтобы посмотреть на объект. Андреас управляет установкой."


"Мы должны быстро просмотреть его биографию", - сказала Джессика.


"Он подал отчет вчера", - добавил Савой. "Три человека погибли на буровой в начале этой недели. Я узнал об этом несколько часов назад. Он сказал, что это из-за этнической напряженности ".


"Я хочу посмотреть отчет", - сказала Джессика.


"Я тоже", - сказал Эннис.


"Я разошлю это по округе", - сказал Савой.


"Что это делает с подачей масла?" Скалия из Белого дома спросил Антонию Стеббенс из Energy.


"Я предлагаю взглянуть на это позже", - вмешалась женщина из министерства обороны. "При всем должном уважении, нам нужно начать расследование, прежде чем у нас будет время подумать о влиянии на цены на газ".


"При всем должном уважении, это может быть напрямую связано с расследованием", - сказал Скалия. "Подумайте об этом. Два прямых попадания в ключевые узлы снабжения в США ".


"Вы предполагаете, что это не было терроризмом?" - спросил человек из АНБ.


"Я никогда не говорил, что это были террористы", - сказал Скалия. "Бесспорно, что это была скоординированная атака на энергоснабжение нашей страны. И это было довольно четко приурочено к объявлению о слиянии KKB и Anson Energy ".


Савой кивнул, именно то, о чем он думал с тех пор, как узнал о забастовке в Капитане.


"Мы даже не начали оценку, но это будет мрачно", - прервала Антония Стеббенс из Energy. "Что касается электричества, то остров Сэвидж обеспечивал почти семь процентов электроэнергии в стране. Это был крупный поставщик на восточном побережье. Что касается Capitana, в прошлом году примерно девять процентов поставок сырой нефти в США приходилось на Capitana. В следующем году это число составило бы более двенадцати процентов. Мы говорим о крупнейшей забастовке за пределами Аравийского полуострова. Это был крупный резервуар. Давайте сформулируем это таким образом. Вы могли бы залить залив Прудхо, проект Ориноко , Пермский бассейн и ANWR в Capitana и едва покрыть нижнюю половину ".


"Я принимаю поправку", - сказал сотрудник АНБ. "Кто бы тогда захотел повредить наши пункты снабжения?"


"Дайте мне закончить", - сказал Стеббенс. "Чтобы сохранить точку снабжения, мы будем просить президента задействовать стратегический запас нефти. Нам придется вернуться к Венесуэле, ОПЕК и так далее. Я даже не буду спекулировать на ценах ".


"Опять же, " сказал человек из АНБ, " кто мог напасть на supply?"


"Вы предполагаете, что это было какое-то иностранное правительство?" - спросил Савой.


"Прямо сейчас мы превышаем ваш уровень допуска к секретности", - прервал Маккарти.


"Отсоси мне", - сказал Савой. "Либо я включаюсь, либо ухожу отсюда и созываю пресс-конференцию, рассказывающую миру о том, как вы все это облажались".


"Пожалуйста, дети", - сказал лысый мужчина из ЦРУ, Виктор Бак. "Ответьте на вопрос".


"Я ничего не предлагаю", - сказал Стеббенс. "Я оцениваю энергетический риск и способы его предотвращения".


Внезапно в боковой части комнаты открылась дверь. Высокий мужчина с каштановыми волосами вошел и встал. Все узнали его. Это был директор ФБР, Луис Чайлз.


"Ничто не исключено", - сказал Чайлз. "Если за этим стоит иностранное правительство, мы это выясним. Но прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на предотвращении дальнейших атак. Я согласен с Терри. Приведите арабов, отключите ядерное оружие. Сделайте все это прямо сейчас. Я беру на себя ответственность за любой ответный удар. Далее мы находим Дьюи Андреаса. Он знает об этих нападавших больше, чем кто-либо из ныне живущих. Он уже должен был выйти на контакт, и все может зависеть от того, найдем ли мы его - живым."


Савой молча последовал за Джессикой в ее кабинет, отчасти потому, что устал, отчасти потому, что испытывал отвращение.


Было все еще темно, но первые лучи зимнего утра начали отбрасывать тени на улицу. Грузовики с доставкой прогрохотали по улице перед ее офисом. Было только что за 6:00 УТРА.


Савой вошел и встал у окна. "Это твои дети?" Он указал на серебряную рамку на подоконнике, две девочки подросткового возраста, держащие теннисные ракетки, одетые в белые наряды, улыбающиеся.


"Племянницы", - сказала Джессика. "Эсме и Кэти".


Савой на мгновение уставился на фотографию. Затем он посмотрел на Джессику. "Мне нужно идти".


"Что? Где?"


"Сначала я должен убедиться, что все с острова Сэвидж благополучно вернулись. Затем мне нужно получить ответ от явно перегруженной налогами полиции Аспена о моем пропавшем боссе. О, да, я не высыпался по ночам примерно неделю. Я тоже мог бы просто вздремнуть."


"Я слышу тебя, Терри. Послушайте, я свяжусь со своими людьми с полицией Аспена. Но если серьезно, нам нужна ваша помощь ".


"Очевидно, что вы этого не делаете. Эта встреча была шуткой ".


"Я знаю, что ты собираешься сказать", - сказала Джессика. "Я знаю, о чем ты думаешь. Это была формальность. Мы должны были провести ту встречу. Маккарти сверху. Он юрист. Он там, чтобы убедиться, что мы прикрываем наши задницы в отношении иностранных правительств, законов США, что ЦРУ не лезет туда, куда не положено, что существует процесс принятия решений, чтобы нас не выставили перед Конгрессом, и так далее ".


Савой шагнул ближе к Джессике. "Вы нанесли крупный удар по Соединенным Штатам Америки, и у вас есть кучка бюрократов, перекладывающих бумажки, пытающихся выяснить, как они могут потратить достаточно времени в течение следующих семидесяти двух часов, чтобы полностью упустить любой шанс поймать того, кто за этим стоит. Не обращайте внимания на предотвращение нового удара. Крупнейший единый источник электроэнергии в США отключен. Крупнейшее нефтяное месторождение за пределами Ближнего Востока уничтожено. И все, что может сделать наше правительство, это сесть за какой-нибудь модный стол и посмотреть, кто может задавать самые умные вопросы, кто может возложить вину, а кто может избежать риска? Простите меня, но я не хочу в этом участвовать ".


Джессика терпеливо выслушала каждое слово. Она не отвела взгляд, но в определенные моменты кивала и уважительно улыбалась другим. "Я согласен с вами. Но означает ли это, что мы сдаемся? Речь идет о защите Америки, Терри. Вот почему мы в этом. Вот почему ты здесь. Вот почему мы заботимся. Это расследование будет зависеть от четырех или пяти человек в той комнате. Джон Скалия из Белого дома. Вик Бак из ЦРУ. Антония Стеббенс из Energy, я и ты. То есть, если ты останешься. Ты мне нужен. Ты прав. Это закончится в течение нескольких дней, а не недель. Цемент высыхает. Нам нужно действовать сейчас. И есть один свидетель, который, возможно, знает больше, чем все остальные выжившие вместе взятые. Мне нужно, чтобы ты помогла мне найти его. Дьюи Андреас."


Савой оглядел офис и увидел два стула перед письменным столом. Он плюхнулся в одно из кресел. Он потер глаза. "Мне нужна чашка кофе".


"Ты заключаешь нелегкую сделку", - сказала Джессика, улыбаясь.


"Ты мне нравишься, Джессика", - сказал Савой. "Я помогу тебе найти Андреаса, но я не хочу быть частью здешней бюрократии. Ты должен пообещать мне это".


"Я обещаю. Пойдем выпьем по чашечке кофе. Мне тоже такой нужен."


"Я слишком устал, чтобы идти".


"Я пойду. Сядьте. Подними ноги вверх. Сейчас вернусь ".


Джессика спустилась на лифте в вестибюль, зашла в Starbucks через дорогу и купила две большие чашки кофе.


Когда она вернулась в офис, Савой все еще сидел в той же позе. Он спал.


Она поставила кофейную чашку на стол перед собой. Савой оставался в откинутом положении в кресле, его глаза все еще были закрыты.


"Я знаю Андреаса", - прошептал Савой.


"Что?" - спросила Джессика, наклоняясь вперед. "Ты сказал то, что, по-моему, ты только что сказал?"


"Ну, я его не знаю. Мой сервис перекрывался с его. Когда я был рейнджером, он был Дельтой. Он бы не узнал, кто я такой ".


"Почему ты ничего не сказал?"


"Я не работаю на тебя", - спокойно сказал Савой, открывая глаза. "Я не доверяю человеку в этой комнате. Они уже готовят его к линчеванию. Я не собираюсь быть частью этого, я скажу тебе прямо сейчас ".


"Но Дьюи Андреас забрался на вертолет и скрылся с места взрыва".


"После того, как он освободил своих людей. Вы понятия не имеете, почему он сел в этот вертолет, если он сел в этот вертолет ".


"Что ты знаешь об Андреасе?"


"Это сложно".


"Большинство вещей таковы. У нас впереди весь день ".


Савой отпил из своей чашки кофе.


"О, черт, я ненавижу Starbucks". Он сделал еще глоток, затем поморщился.


Джессика рассмеялась.


"Они управляют "Дельтой" из Форт-Брэгга", - сказал Савой. "Я был в Беннинге, но мы все слышали эту историю. Андреас был бывшим рейнджером. Любой рейнджер, завербованный в "Дельту", является предметом гордости ".


"Продолжайте", - сказала Джессика.


"Как я уже сказал, я не знал его лично. Но однажды его жену нашли мертвой, убитой в их квартире недалеко от Форт-Брэгга."


"Убит?"


"Это была большая история. Местные телеканалы получили это, газеты, что-то в этом роде. Она была застрелена насмерть. Поскольку это произошло вне базы, дело было передано местному прокурору, у которого был зуб на Андреаса. Изо всех сил пытался осудить его, но присяжные признали его невиновным ".


"Когда это было?"


"Более десяти лет назад". Савой встал. "После того, как они признали его невиновным, он ушел. Навсегда. Никто никогда больше его не видел ".


"Он действительно был невиновен?"


"Некоторые люди так и думали. Другие думали, что эти дельты были натянуты ужасно туго ".


"Что ты думаешь?"


Савой сделал паузу и сделал еще глоток, снова поморщившись.


"Я думаю, что он был ложно обвинен каким-то придурком из окружной прокуратуры, пытающимся попасть в заголовки газет и добиться своего избрания в законодательное собрание штата. Ни в коем случае Дьюи Андреас не убивал свою жену ".


Джессика откинулась на спинку стула. Вдалеке солнце начинало посылать яркий утренний свет через окно. В коридоре были слышны звуки людей, идущих на работу. "И он заканчивает тем, что работает в "Энсон Энерджи"? Это какое-то совпадение ".


"Да. Вчера по пути на остров Сэвидж я прочитал свою декларацию. Это первый раз, когда я вижу его имя за долгое время. Это может быть даже не тот парень ".


"Имя вроде Дьюи Андреас? Давай. Это он ".


"Да. Что они сказали о перестрелке на буровой? Я думаю, это все. Я имею в виду, когда я это услышал, это действительно сработало. Дельты обучены убивать террористов ".


"Вы верите записке? Что означает "этническая напряженность"?"


"Я просто не знаю, Джесс. Нам нужно с ним поговорить ".


Зазвонил интерком на столе Джессики, и раздался женский голос. "Директор ждет вас через пять минут".


"Поняла", - сказала она.


"Один".


Интерком отключился. "Мне нужно подняться. Я попрошу своего помощника снять для тебя комнату в отеле Уилларда дальше по улице. Он будет находиться под управлением Танзера. Иди поспи несколько часов ".


"Я так и сделаю", - сказал Савой. "Если тебе нужна моя помощь в поисках Андреаса, ты ее получишь. Но только при одном условии: у меня есть доступ к той же информации, что и у вас. Ты даешь мне допуски и все такое. Если нет, забудьте об этом. У меня нет времени. Я проведу собственное расследование ".


"Я думаю, что смогу это сделать. Позвольте мне поговорить с режиссером ".


"Кроме того, я хочу пригласить сюда Пола Спинала. Мне нужен шерпа. Мне нужен кто-то, кто будет решать проблемы с KKB, вести домашнее хозяйство и тому подобное ".


"Имеет смысл".


"Он должен получить те же разрешения, что и я. Он был офицером военно-морского флота, разведки."


Она кивнула. "Хорошо".


"Вращайтесь, и мне понадобится офис. Желательно с диваном."


"Господи, ты требователен. Что-нибудь еще? Массажистка?"


"Если это женщина, то да. Я не хочу, чтобы парень прикасался к моему телу ".


"Я пошутил".


"Я не был". Савой рассмеялся. Они направились к двери. "И еще кое-что". Он сделал последний глоток из своей кофейной чашки и выбросил ее в мусорное ведро. "И я серьезно отношусь к этому".


"Что это?"


"Больше никаких "Старбаксов". Есть ли здесь поблизости Dunkin "Donuts?"


Джессика вошла в кабинет директора и направилась к одному из двух больших кожаных диванов, стоящих перед массивным столом Луиса Чайлза из красного дерева. Рубен Маккарти уже сидел. Джессика села рядом с ним. Чайлз, который разговаривал по телефону, закончил свой разговор и повесил трубку. Он обошел свой стол и сел напротив Джессики и Маккарти.


"Это был Джон Скалия", - сказал Чайлз. "Президент не собирается задействовать SPR. Они не собираются повышать уровни оповещения ".


"У меня нет комментариев по поводу звонка SPR", - сказала Джессика. "Но я не согласен с предупреждением о терроре. Мы понятия не имеем, к чему это может привести. Это может быть общей угрозой населению или инфраструктуре. В любом случае, не лучше ли нам перейти на красный?"


"Мы понятия не имеем, что здесь произошло", - сказал Чайлз. "Если что, нам нужно некоторое время, чтобы сделать кое-какую работу. Президент, однако, хочет убедиться, что у нас заблокированы ядерные боеголовки ".


"Уже сделано", - сказала Джессика.


"Скалия действительно раскрыл кое-что интересное. Они обеспокоены, что это что-то другое, возможно, не террористический удар, возможно, санкционированная атака иностранного правительства ".


"Который из них?" - спросила Джессика.


"Он бы не сказал".


"Отлично. Мы будем играть в угадайку с Белым домом ".


"Остынь. Всему свое время. Давайте вернемся к нашей работе ".


"Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы Терри Савой и его заместитель Пол Спинал присутствовали здесь для этого", - сказала Джессика. "Нам нужна его помощь в поисках Андреаса".


"Мне это не нравится", - сказал Маккарти. "Он горячая голова. Нам нужны мыслители ".


"Чушь собачья", - сказала Джессика. "Он не горячая голова, и он такой же умный, как и все остальные здесь. Послушайте, мы говорим о бывшем рейнджере армии США, получившем множество наград. Проверьте его биографию, если хотите, но я хочу, чтобы он был со мной ".


"Ты поймала его", - сказал Чайлз, глядя на Джессику. Он повернулся к Маккарти. "Иди".


"Во-первых, у нас есть списки всех сотрудников атомных электростанций, установок по производству СПГ и нефтеперерабатывающих заводов в США", - сказал Маккарти. "Мы рассматриваем национальности, схемы поездок, называйте что угодно".


"Когда у нас будет этот список?"


"К полудню. Тогда я предлагаю возобновить межведомственное совещание ".


"У меня нет времени на еще один подобный сеанс", - сказала Джессика. "Просто дайте мне список, как только он у вас будет".


"Я дам вам список, как только он у нас будет, но я не согласен с межведомственным. Нам нужна встреча ".


"Я согласен", - сказал Чайлз. "Мы пока ничего не знаем. Нам нужно убедиться, что мы получаем доступ к как можно большему количеству информации. Нам также нужно убедиться, что мы делимся всем, что у нас есть ".


"Понятно", - сказала Джессика.


"Если я могу продолжить", - сказал Маккарти. "Дьюи Андреас. У меня есть информация ".


"Я тоже", - сказала Джессика.


"Позвольте мне начать первым", - сказал Маккарти. "Это подтверждает некоторые негативные мысли".


"Поехали", - сказал Чайлз.


"Андреас - американец", - сказал Маккарти. "Он из Кастина, штат Мэн, на побережье. Это было сделано в тот день, когда он завербовался в армию." Он достал черно-белую фотографию и положил ее на стол. На нем был изображен молодой Дьюи, красивый, с длинными волосами и жестким, улыбающимся лицом. "Он с отличием служил этой стране. Поступил в Бостонский колледж, затем вступил в армию. Он стал рейнджером, затем его попросили попробовать себя в Delta. По всем показателям, он был хорош, очень хорош. Множество медалей за выдающиеся достижения, два пурпурных сердца. Крепкий, как гвозди. Он был в Панаме, также в команде, которая убрала брата Хомейни в Индонезии ".


"Как, черт возьми, он оказался на нефтяной вышке посреди Тихого океана?" - спросил Чайлз.


"Вот тут-то все и становится интересным. У него была жена, с которой он вырос. Что-то вроде школьной возлюбленной. У них был сын, который умер от лейкемии, когда ему было шесть. Однажды, вскоре после этого, Андреас пришел домой и обнаружил свою жену мертвой. Кто-то выстрелил ей в голову ". В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина. "Это произошло вне базы. Местный окружной прокурор судил его ".


"Присяжные признали его невиновным", - сказала Джессика.


"После этого он покинул США. Никто не видел его снова, до сих пор. Это было тринадцать лет назад."


"Что у вас есть?" - спросил Чайлз, глядя на Джессику.


"Савой помнит это дело", - сказала Джессика, посмотрев на Чайлза, затем на Маккарти. "Он не был знаком с Андреасом лично, но это была большая история во всех газетах, на местном телевидении, что-то в этом роде. Окружной прокурор изо всех сил старался осудить его и все равно не убедил присяжных ".


"Она была убита пулей из кольта 45-го калибра", - сказал Маккарти. "В частности, пистолет Андреаса".


"Вы предполагаете, что сможете доказать, что он убил свою жену, прочитав несколько статей о Nexis?" - спросила Джессика. "И что этот бывший женоубийца из "Дельты" внезапно превратился в террориста? Это не только непродуктивно, это смехотворно. У нас здесь более серьезная угроза. Андреас - не наша проблема. Группа террористов - это наша проблема. И у Андреаса может быть информация, критически важная для решения этой проблемы ".


Джессика встала и вышла из номера.


"Подожди, Джесс", - сказал Чайлз. "Следующее межведомственное -"


"Я посмотрю на стенограммы", - сказала она и закрыла дверь.


В половине второго Савой вернулся в офис Джессики, и она устроила его в конференц-зале, по соседству со своим офисом.


"Тебе нравится?" - спросила она.


"Мне нравится. Где диван?"


Джессика закатила глаза и продолжила излагать ему последнюю информацию от выживших на Капитане о событиях в дни, предшествовавшие взрыву.


"Нам нужен список тех, кто был на той платформе", - сказала она. "Вы, вероятно, подготовлены к тому, чтобы как можно скорее получить это от Энсона".


Савой кивнул. "Я открою".


"Как поживают выжившие на острове Сэвидж?" - спросила она.


"Они приземлились в Галифаксе пару часов назад. Они все в отеле Marriott. Попросите своих людей поговорить со Spin. Он организует доступ для интервью, что-то в этом роде ".


"Спасибо. Кстати, я получил разрешение на вращение для вас."


Низкий сигнал раздался из сотового телефона на столе для совещаний, прервав их разговор. Джессика протянула руку и открыла его.


"Tanzer."


Джессика молча выслушала, затем положила трубку.


"Что это?" - спросил Савой.


"Это был один из моих агентов в Денвере. Лыжный дом Маркса в огне ".


17


ЛЫЖНЫЙ ДОМ Маркса


Где-то в голове Маркса он услышал голос.


"Вставай", - прошептало оно. "Это не так, как все заканчивается".


Его собственный голос, говорящий ему не сдаваться.


"Вставай", - сказал голос. "Сейчас не твое время умирать".


Он почувствовал запах дыма и сильное тепло ада вокруг него. Как долго он был без сознания? Открыв глаза, он увидел хаос. Комната была окутана дымом и пламенем.


Впервые он внезапно ощутил сильную боль, исходящую от плеча, куда его ранили, и головы. Он поднял правую руку и не увидел ничего, кроме темной, ужасающего цвета крови, текущей из его тела. Когда он поднес руку к лицу, он увидел обугленную плоть там, где сжимал пистолет из камина.


Маркс медленно повернул голову, поворачиваясь, чтобы увидеть свои ноги. Пламя было почти у его лодыжек, когда распространяющийся огонь охватил восточный ковер. Он почувствовал внезапный прилив тепла, когда пламя перекинулось на его джинсы. Он потряс ножкой и сбил пламя. Его ноги все еще работали, и это хорошо.


"Начинайте двигаться", - настаивал голос. "Скоро это выйдет из-под вашего контроля".


Маркс перекатился на живот, крича от приступа боли в плече. Он искал выход. Повсюду в комнате было полно дыма. Пламя создало столбы ярко-красного и оранжевого. Звук был невероятно громким, дерево, ткань и синтетические материалы потрескивали при горении.


Слева снег задувало через разбитое окно, мгновенно испаряясь на жаре. Окно, через которое проник убийца, было ближайшей точкой выхода Маркса. Но чтобы добраться до него, ему пришлось бы пересечь центр растущего пожара в доме.


Еще больше пламени коснулось его джинсов, и он попытался стряхнуть их, но пламя прилипло к материалу. Кряхтя от боли, ему удалось снова потушить пламя, но оно должно было вернуться.


За диваном и телами Энсонов лежал другой выход, дверь в прихожую - и выход на задний двор. Это была его единственная надежда на выживание.


Он зафиксировал это зрелище и запомнил путь к дверному проему, затем закрыл глаза, потому что знал, что у него будет одна возможность и что, если он хочет когда-нибудь снова видеть, ему нужно защитить глаза от обжигающего пламени и дыма. Он сделал последний вдох.


Маркс приложил покрытую волдырями правую ладонь к земле и оттолкнулся так сильно, как только мог. Он провел правым коленом по земле под собой, затем левым, так что теперь он стоял на коленях. Затем, медленно, он поднялся на ноги и встал.


Сквозь шум тлеющего дома он услышал проникающий звук, структурный скрип, и почувствовал, как земля слегка сдвинулась. Он знал, что скоро весь дом будет разрушен, и треск был звуком потолочных балок, ослабевающих по мере того, как они горели. Еще один треск, медленнее и более зловещий. Он держал глаза закрытыми, прислушиваясь, и быстро переместился вправо. Сверху, в нескольких дюймах от того места, где он сейчас стоял, рухнул брус крыши, его удар об пол чуть не свалил его.


"Беги!" - завопил голос. "Беги, черт возьми, беги!"


Затем он побежал, неистово, прорубаясь сквозь стену пламени с все еще закрытыми глазами, зная, что если он врежется в стену или споткнется о какое-нибудь другое препятствие, он умрет на месте.


Как во сне, все мысли теперь были размыты. Маркс чувствовал только сильную боль от пламени на своей рубашке, кровоточащем плече и обожженной ладони. Яркий свет костра манил его открыть глаза и навсегда лишить зрения.


И голос, который тоже все еще был там.


"Беги!" - завопил он. "Беги, Тедди, беги!"


Он пробежал сквозь стену пламени и вошел в прихожую в задней части большого дома. Маркс держал глаза закрытыми, слепо бросаясь в еще большую жару с верой в то, что за сильной жарой лежит нечто более прохладное и безопасное. Внезапно он подошел к большой дубовой двери. Он схватился за раскаленную дверную ручку. Дверь распахнулась, и ледяной воздух пронесся мимо него, встряхнул его, почти так же болезненно, как пламя. Он открыл глаза. Он увидел, что задняя часть дома и его двор теперь покрыты снегом. Снежная буря создала почти белый свет. Теперь он побежал, его одежда почти полностью была охвачена пламенем, и прыгнул в сугроб.


Ночной член экипажа на борту Sno-Cat в Сноумассе вызвал пожарных. Несмотря на снежную бурю, он смог увидеть пламя с расстояния более мили.


Первый грузовик из пожарной службы Аспена прибыл менее чем через шесть минут. Спасателям потребовалось больше получаса, чтобы заметить следы за пределами горящего шале. Он был похож на почерневшего снежного ангела в глубоком сугробе, его закопченные очертания уже были скрыты быстро падающим снегом.


"Мы знаем, кто это?" - спросил офицер полиции Аспена, следовавший за врачами скорой помощи.


Врачи скорой помощи не ответили, но положили тело Маркса на каталку и перенесли его в свой грузовик, надев кислородную маску на лицо. "Он жив", - сказала одна из медиков, женщина, которая держала свою маленькую ручку сбоку от шеи. "Его пульс слабый, но он жив".


Другой врач скорой помощи отряхнул снег с тела Маркса и осмотрел обгоревшую одежду.


"Повреждения не так уж серьезны, за исключением руки", - сказал он. "Господи, одежда... Он был в огне; сноу, вероятно, спас ему жизнь".


Полицейский из Аспена внезапно заметил растущую красную лужицу на заснеженном плече Маркса. Нарушая протокол, он наклонился и смахнул кровавую жижу. "Смотри. Из его плеча течет кровь ".


Врач скорой помощи убрал остатки снега, обнажив голую кожу и пурпурно-красную рану, из которой не переставая лилась кровь.


"Это пулевое ранение", - сказал врач скорой помощи, оказывая давление на плечо. "В него стреляли".


"Нам нужно перевести его в пресвитерианскую церковь", - сказал его напарник.


"Мы стабилизируем его состояние по дороге в Аспен-Вэлли", - сказала она полицейскому. "Вы можете убедиться, что они подготовят травматологического ястреба?"


"Абсолютно. Через сколько времени вы будете там?"


"Мы будем на месте через десять минут. Убедитесь, что он готов к подъему, когда мы доберемся туда ".


Полет на вертолете из больницы Аспен-Вэлли в пресвитерианскую / Св. Медицинский центр Люка в Денвере занял час и был коварным. Видимость была ужасной из-за метели, а ветер дико раскачивал Sikorsky S76-C +. Но он благополучно приземлился почти ровно через час после того, как машина скорой помощи выехала с подъездной дорожки лыжного домика Маркса.


Два медика встретили вертолет, когда он приземлился, и понесли носилки к открытым дверям лифта на крыше. Шестью этажами ниже они распрягли тело Маркса на операционном столе, затем методично сняли с тела обгоревшие клочья одежды.


Поперек груди Маркса неровный фиолетовый шрам шириной в два дюйма тянулся лентой от левой подмышки вниз через сосок к чуть выше пупка. На бицепсе его правой руки была видна маленькая темно-синяя татуировка: орел, сжимающий в когтях трезубец, пистолет и якорь.


Около тела собрались два врача и четыре медсестры.


"Морской котик", - сказал один из врачей, указывая на татуировку.


"Откуда вы знаете?" - спросила медсестра.


"Это трезубец ТЮЛЕНЯ на плече", - сказал доктор, проводя пальцами по шраму. "Посмотри, как работает этот стежок. Это шрам от войны. ПЮРЕ готово. Этот парень повидал кое-что серьезное ".


В качестве меры предосторожности они погрузили тело Маркса в ванну, наполненную густой мазью от ожогов, похожей на агар, под названием пероксидол, хотя на его теле, похоже, не было никаких серьезных ожогов, кроме ладони. Он выбрался вовремя. Пулевое ранение, однако, стоило ему более двух литров крови. Они также обнаружили несколько больших ушибов на его спине, шее и один сбоку от головы.


Операция заняла несколько часов. Они восстановили плечо и перевязали руку Маркса. После завершения операции хирург повернулся к одной из медсестер.


"Я хочу сделать сканирование мозга этому парню", - сказал один из врачей после того, как они извлекли осколок и зашивали плечо. "Этот ушиб на его черепе выглядит серьезным".


"Мы также должны сообщить о нем в полицию", - добавил другой хирург. "Кто-то должен выяснить, кто он такой. Очевидно, здесь была какая-то борьба ".


"В этом нет необходимости", - раздался голос из дверного проема. Это была Карен Каттран, ведущий агент ФБР в Денвере. Она открыла бумажник, показывая свой значок собравшейся медицинской команде.


"По состоянию на час ночи, пресвитериане / Св. Медицинский центр Люка стал объектом национальной безопасности первого уровня ", - сказала она, подходя к кровати Маркса. "Это означает, что с час назад доступ в здание или из него ограничен. Полиция Денвера, по указанию моего офиса, заблокировала объект. В коридоре за пределами этой комнаты находятся четыре вооруженных охранника. Кроме вас всех, никто не войдет в эту комнату и не выйдет из нее, я имею в виду никого."


18


Улица БРЕВА

КАЛИ, КОЛУМБИЯ


Дьюи вышел из недостроенного здания на уровне улицы, когда толпа все еще собиралась. Теперь люди высыпали на улицы, большинство из них смотрели с высоты более чем двадцати пяти этажей на вертолет, висящий над ними, его задний рулевой винт торчал из балки.


Дьюи, не теряя времени, проскользнул среди разинувших рты гражданских, притворяясь таким же озадаченным, как и они, и пытаясь игнорировать нарастающую боль в плече и струящийся из него темно-красный шлейф.


Боль от пули препятствовала каждому его движению. Не было никакого способа остановить кровотечение; жгут не помогал. Вместо этого он прижимал к ране все ту же грязную тряпку.


"С тобой все в порядке?" - спросила женщина, когда он подошел к задней части толпы.


Он пробормотал что-то по-испански о падающих обломках и продолжил движение. Любая задержка прямо сейчас будет стоить ему жизни. Убийцы придут за ним.


Где они были? Кем они были?


Он настороженно огляделся вокруг. Слева от себя, в задней части толпы, он увидел двух полицейских - одного толстяка, а другого высокого, худощавого на вид офицера - указывающих на него и проталкивающихся сквозь толпу. Позади них он увидел хорошо одетого молодого человека, темнокожего, в африканском стиле, в кожаном пальто. Он пытался слиться с толпой. Но он слишком явно следовал за полицейскими, стараясь, чтобы его не заметили, единственный человек, кроме полиции, не пялящийся на вертолет над головой. Вместо этого он уставился на Дьюи холодными, решительными глазами. Это был один из мужчин с крыши.


Быстро взглянув направо, на более чем сотню людей, он быстро заметил еще двух вооруженных людей, которые вместе двигались к нему. Это было то, как они удерживали свой вес при ходьбе, прятали оружие и двигались достаточно неуклюже, чтобы Дьюи распознал измененную походку. И глаза. Те тоже их выдали. Он знал этот взгляд.


Охотники. Крадусь по периметру толпы.


Дьюи снова ворвался в толпу людей. Когда он приблизился к самой плотной части толпы, он внезапно пригнулся и отодвинулся вправо. Используя здоровую руку, он рванулся вперед, согнувшись, по крайней мере, на двадцать ярдов. Он прошел мимо нескольких десятков людей, слишком занятых, чтобы смотреть вниз, людей, теперь исчисляющихся сотнями, казалось, более очарованных, чем когда-либо, вертолетом, висящим над ними.


Внезапно выпрямившись, он увидел слева от себя затылок убийцы, того, что в африканской одежде, не более чем в десяти футах от себя. Он снял боевой нож со своей лодыжки, когда проскользнул мимо старика и женщины, стоявших рядом с убийцей.


Вертолет над головой издал громкий скрипящий звук, и толпа издала коллективный крик, когда сверху упал кусок обломков. Когда металл опускался, а шум ужаса толпы скрывал то, что должно было произойти, и их внимание было сосредоточено на том, чтобы избегать падающего металла, Дьюи наткнулся на убийцу, который, в отличие от окружающих его людей, продолжал отчаянно оглядывать толпу в поисках Дьюи. Его компактный пулемет теперь был на виду, его не боялась даже местная полиция, настолько важным было уничтожение его цели. Дьюи подошел сзади и обхватил правой рукой убийцу спереди. Он быстро вонзил нож между верхними ребрами мужчины, быстрым движением потянув поперек, что разорвало всю связь сердца с остальным телом. Так же быстро он вытащил лезвие и двинулся дальше, позволив боевику беззвучно рухнуть на землю.


Дьюи вытер лезвие о штаны и вложил нож обратно в ножны, затем отступил назад. Полицейские не слышали удара, но теперь над мертвецом склонился мальчик-подросток, и он закричал. Дьюи повернулся и начал прокладывать себе путь обратно сквозь толпу.


Других боевиков не видно.


Дьюи поспешил прочь со сцены и почувствовал внезапную влажность на своей руке. Посмотрев вниз, он увидел, что его левая рука была залита кровью. Жидкость стекала с кончиков его пальцев, но не лилась. Он знал, что у него было время попытаться починить его, но не так много времени, и о больнице не могло быть и речи.


В двух кварталах от отеля он зашел в чистенький винный магазин и поискал что-нибудь, чтобы остановить кровотечение. Он нашел упаковку матерчатых полотенец для посуды в одном из проходов. Он быстро осмотрелся, выглянув в переднее окно, в поисках своих преследователей. В последнем ряду он нашел рулон клейкой ленты. Быстро расплатившись, он разорвал упаковку тканевых полотенец и прижал одно из них к пулевой ране в плече. На глазах у молодой колумбийки за кассовым аппаратом он туго обмотал тряпку клейкой лентой и засунул ее подмышку, плотно прижимая тряпку к ране. Это было временно - очень временно - но у него были более насущные проблемы, с которыми нужно было разобраться.


Затем один из других боевиков прошел перед окном, и Дьюи заметил его как раз перед тем, как убийца повернулся, чтобы заглянуть внутрь. Он нырнул за холодильник с красной газировкой и прижал окровавленный палец к губам, умоляя женщину не выдавать его. Замерев от страха, она подчинилась. Мужчина прошел, и Дьюи направился к двери.


Оставив убийц справа, он пошел налево, затем еще раз налево и поднялся по оживленной улице. Через квартал кухонное полотенце промокло насквозь, а еще через два квартала он почувствовал, что его левая рука снова становится скользкой, когда кровь начала просачиваться и стекать по руке. Это будет происходить до тех пор, пока свинец остается в его плече.


Проехав третий квартал, он оглянулся и увидел двух своих преследователей, бегущих вверх по улице. Они были далеко, но они видели его. Он начал поворачивать направо, но увидел перед собой тупик. Поворот налево позволил бы убийцам отрезать ему путь. Дьюи пожалел, что не свернул на последней улице; теперь ничего не оставалось, как нестись изо всех сил прямо вперед.


Следующий квартал он преодолел на спринте. Оглянувшись, он увидел, что за ним тянется след его собственной крови. Что бы он ни делал сейчас, за ним было бы легко проследить. У него в руке было еще одно чистое полотенце, но он знал, что оно ему понадобится. Ему пришлось бы позволить убийцам следовать за ним; он не мог просто ускользнуть.


В следующем квартале он побежал направо. Влажность была удушающей, пот капал с его волос, насквозь промок на лбу. Машины быстро двигались по узкой улице, бампер к бамперу, время от времени сигналя клаксонами. Тротуары были запружены уличными торговцами, предлагавшими электронику, часы, произведения искусства, компакт-диски, все это было разложено на маленьких ковриках. Пешеходы столпились перед продавцами в поисках выгодной покупки. Вдоль обеих сторон улицы тянулись магазины: женский бутик, магазин спортивных товаров, несколько кафе, винный магазин с ярко-зеленой вывеской, гласившей ПЕССА"s! Дьюи рванулся навстречу потоку машин, пробегая между мчащимися такси, седанами и вереницей припаркованных машин, едва уворачиваясь от машин на ходу, по его руке текла кровь.


"Санграндо!" - крикнул водитель такси из открытого окна, когда Дьюи проезжал мимо, чуть не врезавшись на своей помятой желтой "Тойоте" в машину перед ним, поскольку Дьюи продолжал двигаться, опережая нападавших, кровь покрывала его руку, когда он бросался.


Пройдя половину квартала, он увидел знак слева от себя: MOTEL EL ROSARIO. Это было убого выглядящее здание, высотой в четырнадцать этажей, из серого цемента с маленькими квадратными окнами, с потемневшими от времени линиями старения, спускающимися от линии крыши. Дьюи пересек проход в рядах машин, выскочил на тротуар, проехал мимо входа в мотель. В дальнем углу здания служебный переулок пересекался между мотелем и соседним зданием, и он вбежал в проем на полной скорости.


Оглянувшись назад, как раз когда он загнал себя в угол, он увидел первого из убийц на углу Омнестры, в квартале от себя.


Дьюи вошел через служебную дверь и пробежал мимо пары уборщиц, вышедших на перекур. Он поднялся по лестнице и стал подниматься, перепрыгивая через три ступеньки за раз, его сердце бешено колотилось, а легкие горели.


Боль для Дьюи была просто еще одним фактором, элементом, и давным-давно он был обучен разделять отвлекающие факторы и размещать их в соответствующих ячейках. Боль всегда была одной из сильных сторон Дьюи: причинять ее, терпеть. Сосредоточение на этом заставляло его двигаться. Внизу, звуки убийц, бегущих к нему по лестнице, эхом отдавались в колодце между лестницами.


Каждый лестничный пролет приводил к разрыву и кровотечению раны на его плече. Его грудь горела, в то время как от потери крови у него кружилась голова. Оглянувшись с площадки на вершине восьмого лестничного пролета, он заметил убийц. Первым был мужчина помоложе, одетый в серую футболку с красным логотипом Puma на ней. Коротко стриженный араб смотрел вперед, на свой путь, поднимаясь по ступенькам, как спортсмен, без колебаний или усталости в своем темпе. Короткий, блестящий черный пистолет-пулемет, который он держал перед собой, как спринтерскую дубинку, размахивая им в воздухе при движении. Но если первый убийца приближался, то второй беспокоил Дьюи больше. Менее чем в половине пролета позади первого араба второй мужчина внезапно поднял голову. Его черные глаза поймали Дьюи угрожающим взглядом, взглядом решимости, уверенности, даже удовольствия. От этого взгляда по телу Дьюи пробежала мелкая, холодная дрожь, неприятное ощущение, которое он слишком хорошо знал: страх. Он быстро попытался выкинуть это из головы.


Второй убийца закричал, а первый внезапно поднял свой автомат и выпустил короткую очередь пуль вверх по лестнице. Дьюи прижался к стене и продолжил подъем, стараясь держать страх как можно дальше от своих мыслей, сосредоточившись на сильной боли, которая теперь расцветала в его зияющей лопатке, и даже приветствуя ее. Он мог иметь дело с болью, работать через нее, даже позволить ей направлять его. Но у страха не было противоядия; он был врагом воина.


На земле за Дьюи тянулись брызги крови, похожие на пресловутый след из хлебных крошек. Кровь струйками стекала с кончиков его пальцев, пока он взбирался. Вскоре он был на верхней площадке мотеля. Перед ним стояла большая стальная дверь с номером четырнадцать, ведущая в коридор и комнаты для гостей. Дьюи остановился, снова посмотрел вниз, затем посмотрел на дверной проем. Они последуют за ним, и кровь была их проводником. Хуже того, кровь теперь текла не ослабевая, непрерывный поток стекал из его руки, как из протекшего крана. Если он не восстановит руку в ближайшее время, не будет иметь значения, доберутся они до него или нет; он истечет кровью. Он мог бы попытаться схватить их на лестнице, но у него в кольте осталось всего две пули. Один неверный выстрел, и он умрет прямо здесь и сейчас, будучи защищен парой полностью автоматических пистолетов-пулеметов с заряженными магазинами.


Дьюи несколько секунд смотрел на вход на четырнадцатый этаж. Звук шагов снизу становился громче. Он потянулся к двери, положил окровавленные пальцы на стальную ручку, потянул дверь на себя.


Затем он остановился. Он позволил крови течь из кончиков пальцев по цементу лестничной площадки ко входу на четырнадцатый этаж, неровной алой полосе, которая вела на темно-фиолетовый ковер на полу. Он повернулся, посмотрел вниз по лестнице в направлении своих преследователей. Он прижался всем телом к внешней стене лестничного колодца. Он осторожно начал спуск. Двигаясь, он прижимался к стене, позволяя крови с его рук капать на дорожку крови, уже лежащую на земле. Он двинулся вниз по лестнице, в голове у него было светло, он пошатывался от боли. Убийцы поднимались быстро, он знал, но продолжал двигаться.


Правой рукой Дьюи держал кольт перед собой, готовый к стрельбе. Он поднялся на первый пролет, посмотрел на входную дверь на тринадцатый этаж и продолжил идти. На двенадцатом этаже он снова взглянул на вход на этаж, но продолжал двигаться.


Снизу доносился скребущий звук обуви по цементу, все громче, все ближе и ближе. Но, тем не менее, Дьюи спустился на следующую ступеньку. Он спускался так быстро и тихо, как только мог, осторожно, чтобы кровь из его руки не капала на ту же алую дорожку, которую он оставил, поднимаясь по лестнице.


Он не мог позволить террористам поднять глаза и увидеть его, поэтому продолжал прижиматься к стене. Но это означало, что ему придется угадывать, где они были, и как близко они подобрались.


Он миновал вход на десятый этаж, затем на девятый и внезапно услышал быстрое, затрудненное дыхание первого террориста, который теперь был так близко и поднимался по ступенькам. И все же Дьюи проскользнул мимо девятого этажа, шаг за шагом, пока не увидел маленькую белую цифру восемь, прикрепленную к двери восьмого этажа. На площадке восьмого этажа убийцы прозвучали прямо под ним, менее чем в половине пролета. Тень зловеще танцевала на белой стене прямо под ним. Прижимая руку к груди, чтобы остановить капающую кровь, Дьюи проскользнул через лестничный пролет в тусклый коридор восьмого этажа.


Дьюи ждал прямо за дверным косяком, его кольт М1911 был наготове, поднят и взведен для стрельбы. Мужчины пробежали мимо двери в громком беге, следуя по кровавому следу на верхний этаж.


Дьюи пристегнул пистолет к поясу и пошел по коридору. Он постучал в третью дверь, услышал шаги, затем сказал: "Что случилось, несчастный случай." Он постучал в следующую дверь и ничего не услышал. Он вынул нож из ножен, отодвинул косяк и вставил лезвие вдоль края двери, затем с силой опустил лезвие на замок и толкнул внутрь. Дверь распахнулась. Он взял НЕ БЕСПОКОИТЬ подпишите и прикрепите его к дверной ручке и закройте дверь, затем заприте ее на цепочку.


Внутри на полу стоял открытый чемодан, на неубранной кровати лежал костюм.


Он зашел в маленькую ванную и щелкнул выключателем света. Он протянул руку и сорвал с себя пропитанную потом, окровавленную футболку, бросив ее на пол. Он сорвал клейкую ленту и стянул пропитанную кровью тряпку со своего плеча. Кровь потекла быстрее, но он не чувствовал особой боли. У него был шок. Чувствуя головокружение, он протянул руку и взялся за край раковины. Он взял себя в руки, но почувствовал слабость.


Держись, сказал он себе.


Это было время. Он знал, что должен был сделать. Он уже несколько раз репетировал это в уме. Но теперь пришло время действительно это сделать.


Он потянулся за полотенцем на полке над раковиной. Он подержал кусочек во рту, затем дернул правой рукой, разорвав его пополам. Он взял одну из полосок и положил ее на свое левое плечо. Он дважды обернул его, затем затянул так туго, как только мог.


Он взял зубную щетку с края раковины и зажал ее между зубами, сжимая так, чтобы можно было прикусить и не закричать.


Он набрал воды из раковины и вылил немного на рану, затем наклонился и достал свой нож из ножен.


Он наклонился поближе к зеркалу и провел лезвием по участку кожи чуть выше почерневшего пулевого отверстия. Он прикусил зубную щетку и осторожно срезал поврежденную кожу со своего плеча, расширяя и углубляя входное отверстие, пока кончик ножа не задел кость. Застонав, он уронил нож и просунул кончики пальцев в открытый проход. Он потянулся и пошарил вокруг, ища пулю. Сначала он использовал один палец, затем два. Вскоре все четыре его пальца исследовали рану. Ткань была мягкой и теплой. Его пальцы теперь были погружены в его собственное плечо, до последней костяшки.


Боль охватила его так сильно, что он знал, что должен был впасть в шок. Но он этого не сделал. Он не мог. Потому что он знал, что если бы он это сделал, то истек бы кровью в убогой ванной мотеля в бедном районе Кали. Они похоронили бы его в могиле нищего.


Он сказал себе не смотреть в зеркало, но он должен был сделать это сейчас, чтобы иметь хоть какой-то шанс вытащить пулю. Он на краткий миг взглянул на себя, в глаза мертвеца. Он не мог поверить в то, на что смотрел, настолько странной была сцена, такой неожиданной и случайной.


И затем он продолжил копать. Дьюи должен был выжить. Для его людей, для него самого.


Наконец, он нащупал небольшой предмет. Он обхватил предмет указательным и средним пальцами и медленно вытащил его. Там, в своей покрытой кровью руке, он держал длинный, деформированный кусок свинца, патрон калибра 7,62 мм, выпущенный из автомата Калашникова. Он бросил его в раковину, где он издал глухой звон.


Он упал на колени. На целую минуту он закрыл глаза. Затем, где-то над ним, он услышал глухое стаккато выстрела из автоматического оружия. Они приближались, обходили этаж за этажом, искали его. Он встал. Он потянулся к маленькому зеркалу и открыл аптечку. Там была иголка с ниткой, набор для шитья коммивояжера. Он взял иглу, в которую уже была продета черная нить, и медленно ввел иглу в край неровной раны. С трудом он сшил плечо обратно, затем аккуратно промыл его.


Дальше по коридору он услышал, как выбивают дверь, за чем последовал женский крик, вскоре заглушенный автоматным огнем. Затем другая дверь и мужской голос, кричащий что-то, чего он не мог понять. Затем снова стрельба, короткое стаккато, которое заглушило мужской голос. Затем снова шаги, теперь ближе.


Он быстро взял чистую, сухую тряпку для мытья посуды и приложил ее к зашитой ране. Он несколько раз обмотал плечо клейкой лентой, как можно плотнее.


Была выбита еще одна дверь. Сквозь стену он слышал шаги и слова, когда один из убийц что-то говорил другому. Гнев в голосе мужчины заставил его похолодеть.


Через окно, вдалеке, он услышал вой сирен. Дьюи двинулся в сторону спальни. Он достал кольт из заднего кармана брюк, когда вошел в тускло освещенную комнату. Звук тяжелого ботинка, ударившего по деревянной двери. Дверь распахнулась. Молодой убийца вошел первым. Его глаза выпучились от узнавания, возбужденные, удивленные, что он нашел свою добычу. Прежде чем он смог поднять свой пулемет, Дьюи выстрелил мужчине в голову. Сила выстрела подбросила молодого араба в воздух и назад, на мгновение заставив его оторваться от ног, поскольку задняя часть его черепа разлетелась вдребезги от силы единственного выстрела из пистолета 45-го калибра.


Дьюи пригнулся, когда другой мужчина вслепую открыл огонь из коридора, прошивая тонкую внешнюю стену комнаты пулями, пока он искал Дьюи с автоматом. С пола Дьюи поднял кольт и, еще мгновение изучая стену глазами, выпустил свою последнюю пулю, которая пробила стену и заставила замолчать другого убийцу.


Снаружи вой сирен стал громче. Подойдя к окну, он увидел, как постояльцы отеля в ужасе выбегают на улицу.


Дьюи порылся в чемодане в комнате и нашел синюю футболку, которую он надел. Он снял кожаное пальто с мертвого террориста в коридоре. С обратной стороны двери он нашел халат, в который завернулся. Он бросился к главной лестнице и присоединился к группе других постояльцев, пытающихся выбраться из отеля.


Он прошел через вестибюль, когда вошла группа полицейских, похожих на спецназ, в шлемах и с автоматическими винтовками наготове. Изображая испуганного гостя, Дьюи двигался вместе с охваченной паникой толпой и прошел через вестибюль.


В двух кварталах от дома он выбросил халат в мусорное ведро. В небольшом магазине электроники он купил сотовый телефон, который мог совершать международные звонки. Дальше по улице он купил в ломбарде коробку патронов 45-го калибра. Выйдя из магазина, он внимательно наблюдал за улицей, пока не увидел то, что искал. В полуквартале от отеля бизнесмен закрыл дверь блестящего черного "мерседеса", затем пересек улицу и вошел в офисное здание. Дьюи быстро вскрыл замок двери, откинул часть кожуха приводного вала назад, затем соединил провода вместе и запустил машину.


Он нажал на газ и помчался по городской улице, которая была затоплена звуком сирен и потоком людей. Отъезжая от центра города, он разорвал упаковку с мобильным телефоном и включил телефон. Он набрал номер, который знал наизусть. После долгой паузы зазвонил телефон.


"Энергия Энсона", - сказала женщина. "Как я могу перенаправить ваш звонок?"


"Это Дьюи Андреас. Я руководитель платформы в Capitana. Мне нужно с кем-нибудь поговорить, с Ником Энсоном, Маккормиком, с кем угодно ".


"Пожалуйста, подождите, сэр".


В торговом центре в нескольких милях от центра Кали он припарковал седан и развернул его лицом к оживленной улице, чтобы видеть приближающиеся машины.


"Дьюи, это Джок Маккормик. Ты, очевидно, жив. Где ты?"


"Colombia. Мне нужна помощь ".


19


ЗДАНИЕ ФБР ИМЕНИ Дж. ЭДГАРА Гувера


Вернувшись в офис Джессики, она и Савой сели перед большой белой доской, покрытой письменами. В середине белой доски слово ANDREAS было написано жирным красным фломастером.


Савой надеялся получить хорошие новости о Теде Марксе из пресвитерианской церкви Св. Медицинский центр Люка в Денвере. Тем временем Джессика и он сосредоточились на том, чтобы узнать все, что могли, о Дьюи Андреасе.


Они начали с извлечения военных записей Дьюи, вплоть до его первого вступительного экзамена, когда он поступил на службу в армию. У них также были результаты его вступительного теста в ряды рейнджеров, а также подробные отчеты о действиях Андреаса и его прогрессе от начальства за время его недолгого пребывания в качестве рейнджера. Джессика смогла получить копии служебной записки и справочных отчетов, в которых Андреас был отмечен как возможный рекрут "Дельты", а затем все отчеты, отслеживающие подготовку Андреаса к вступлению в "Дельту".


Наконец, у них были подробные отчеты о сверхсекретных операциях, в которых Андреас принимал участие: тайная попытка убийства панамского диктатора Мануэля Норьеги, а также последующее вторжение в Панаму и окончательный захват Норьеги; убийство Румейни Хомейни, брата аятоллы Хомейни; первоначальное нападение на Багдад во время первой войны в Персидском заливе; неудачное покушение на Каддафи; успешная операция в Одессе по убийству четырех высших офицеров российской армии, которые планировали государственный переворот против Бориса Ельцина.


Военные стенограммы составили почти шестьсот страниц. Джессика и Савой углубились в изучение прошлого Андреаса.


То, что получилось, было портретом идеального воина, солдата чрезвычайной стойкости, интеллекта и выносливости, со слабостью к алкоголю. Более одного начальника написали, что они предпочли бы Андреаса практически любому другому солдату в бою.


Покопавшись в военных записях Андреаса, Савой и Джессика прочитали стенограммы судебного процесса по делу об убийстве, а также все подробности, которые были освещены в средствах массовой информации.


Они закончили, изучив памятку, которую Андреас отправил Энсону Энерджи секьюрити с подробным описанием трех смертей на борту "Капитаны", а также стенограммы интервью при выходе с выжившими с "Капитаны". Через два часа они отложили все бумаги и посмотрели друг на друга.


"Итак, что ты думаешь?" - спросила Джессика.


"Я думаю, что это Дьюи Андреас", - сказал Савой. "Не какой-нибудь предатель и даже не убийца, который вышел на свободу. Вы читали, что прокурора чуть не лишили лицензии после суда за сокрытие информации? У Андреаса было железное алиби. Он любил свою жену. К тому же, она была психически неуравновешенной. Он этого не делал ".


Джессика кивнула и сделала глоток кофе. "Я согласен. Так почему же он не вышел на контакт?"


"Я предполагаю, что он это сделает. Хотя в равной степени вероятно, что он уже мертв ".


Раздался стук в дверь.


"Войдите", - сказала Джессика.


Вошел Чайлз.


"Как там Тед Маркс?" - Спросил Чайлз, глядя на Савоя.


"В отделении интенсивной терапии", - сказал Савой. "У него тяжелое сотрясение мозга. Они очистили пулевое ранение. У него сильный ожог на руке, порез на голове, но он крепкий. Они сказали, что с ним все будет в порядке. В данный момент ему дают усиленный курс лекарств, но я надеюсь поговорить с ним в ближайшее время. Я отправляюсь туда позже ".


"Хорошо. Мои молитвы с ним." Чайлз сделал паузу. "Мы, э-э, ждем вас двоих внизу".


Джессика посмотрела на свои часы. "Извините. Мы потеряли счет времени ".


"Прежде чем мы отправимся вниз, Натаниэль Филд поговорил с начальником службы безопасности Anson Energy", - сказал Чайлз.


"И что?" - спросил Савой.


"Было два способа доступа к центральной насосной станции в Капитане. Ник Энсон и Андреас. Мы говорим либо о коде, снятом с компьютера в Далласе, либо о биометрическом сканировании радужной оболочки глаза Андреаса. Это был не навесной замок; это было ультрасовременное устройство безопасности, разработанное для защиты насосной станции стоимостью в миллиард долларов, не говоря уже о доступе к самому резервуару с нефтью ".


"И им нужен был Андреас, чтобы попасть внутрь", - сказала Джессика.


"Правильно. И, по-видимому, они заставили его это сделать. Люди Энсона никогда не выпускали никакого кода ".


"Но, как мы с Джессикой читали, Андреас не слабак", - сказал Савой.


"Итак, вам интересно, - сказала Джессика, - помогал ли он террористам спасти свой экипаж, а затем сбежал, спасая некоторых из них, как предполагают отчеты выживших?" Или он был замешан в этом с самого начала?"


Савой отвел взгляд и покачал головой.


"Правильно", - сказал Чайлз. "Но нам нужно перенести этот разговор вниз".


Двумя этажами ниже межведомственная целевая группа собралась за столом для совещаний, когда Чайлз, Джессика и Савой вошли и присоединились к ним.


"Добрый день", - сказал Чайлз. "Извините, мы опоздали. Почему бы нам не начать с тебя, Джессика."


"Конечно", - сказала она. "Давайте начнем с профилактики. У нас карантин везде, где мы этого хотим, где этого хочет Белый дом: ядерное оружие, СПГ, нефтеперерабатывающие заводы. Мы уведомили союзников и так далее ". Она повернулась к Маккарти. "Мы проанализировали списки сотрудников всех ядерных заводов, сжиженного природного газа и нефтеперерабатывающих заводов в Соединенных Штатах на предмет соответствия профилю ближневосточного региона. Спасибо за быструю доработку, Рубен. Суть в том, что во вселенной, о которой мы здесь говорим, всего сто пятьдесят четыре подходящих сотрудника. Это была довольно широкая дуга, которую мы тоже бросили. Все сто пятьдесят четыре человека находятся под охраной в ожидании допроса. Они считаются невиновными, но они никуда не денутся.


"Далее, остров Сэвидж", - продолжила она. "У нас есть команда, которая пытается отследить цепочку октанитрокубана. Мы не знаем, где это было изготовлено. Возможно, мы никогда не узнаем. Мы находимся в процессе целого ряда анализов чертежей, почерка и двух человек, которые планировали нападение ".


"Мы окончательно связали "Капитану" и "Остров Сэвидж" вместе?"


"Пока нет. Но это довольно очевидно, поскольку они произошли в одно и то же время, были нацелены на смежные отрасли, использовались внедренные работники с Ближнего Востока и взрывчатые вещества. Они почти наверняка спланировали нападение на Маркса и Энсонов, но на данный момент мы не знаем, кто такие "они". Это ключевой вопрос ".


"Я могу сказать вам, что пока никто не предпринял никаких действий, чтобы присвоить себе заслуги", - сказал Майрон Кратовил, советник по национальной безопасности.


"У нас есть информация о подданных острова Сэвидж", - сказал Вик Бак из ЦРУ. "Но это не отличная штука. Ничего потрясающего. Они братья. Настоящие имена - Мирин и Амман Кафеле. Египтянин. Оба прошли подготовку в Афганистане в "Аль-Каиде". Мирин на самом деле был одним из заместителей бен Ладена, но более десяти лет назад. Его можно увидеть на нескольких фотографиях того времени. Двое мужчин скрыли свои отношения и прошлое, когда пошли работать на KKB. Это все, что у нас есть ".


"Аль-Каида", - сказал Скалия. "Так что, скорее всего, мы все-таки говорим о терроризме. Каков статус Андреаса, и как он вписывается в ситуацию?"


"Хорошо", - сказала Джессика. "Андреас управлял Capitana. Выжившие после взрыва приписывают ему свое спасение ".


"Мы уже нашли его? Он установил контакт?"


"Пока нет", - сказала Джессика, взглянув на "Савой", затем на "Чили". "Насколько мы знаем, он мог быть мертв. Однако мы знаем, что Андреас присутствовал при закладке бомбы ".


"Откуда вы это знаете?" - спросил Скалия из Белого дома.


"Сканирование радужной оболочки глаза. Это был единственный способ открыть насосную станцию, где они установили бомбу ".


"Андреас впустил их?"


"Да".


"Итак, Андреас - главная незакрепленная ниточка здесь", - сказал Кратовил комнате. "Где он, черт возьми?"


"Вы советник по национальной безопасности", - с жаром сказал Савой. "Это ты нам скажи".


"Люди ...", - предупредил Чайлз в тот же момент, когда Джессика сказала: "Мы ищем", и громко зазвонил мобильный телефон Терри Савоя.


Савой отодвинулся от стола и ответил на телефонный звонок. Послушав несколько секунд, он поднял руку, призывая к тишине.


"Всем успокоиться", - сказал Савой с удивленным выражением на лице. "У меня на линии Дьюи Андреас".


Пока Дьюи ждал, когда его соединят с Терри Савоем, он увидел полицейскую машину, проезжающую мимо парковки торгового центра. Вернувшись в центр Кали, он на мгновение задумался о том, чтобы обратиться в полицию, но быстро отбросил эту идею. Как он узнал во время обучения секретным операциям, есть страны, полицейские силы которых изобиловали коррупцией, где вы не могли доверять их преданности Соединенным Штатам. Колумбия попала в эту категорию. Он пригнулся, когда седан проезжал мимо, затем завел "Мерседес" и снова поехал.


"Это Терри".


"Терри Савой? Это Дьюи Андреас ".


Пока Дьюи наблюдал за своим тылом в поисках копов и вооруженных людей, Савой велел ему подождать, затем заговорил приглушенным голосом, по-видимому, с кем-то еще на его стороне.


"Дьюи, я собираюсь перевести тебя на громкую связь. Я в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне. Итак, вы знаете, я здесь с Джессикой Танзер из ФБР и межведомственной группой, которой поручено расследовать события последних двадцати четырех часов. Нам известно о взрыве в Capitana. Проект Savage Island также был уничтожен ".


"Плотина?"


"Да".


"Дьюи, это Джессика Танзер из ФБР. Перво-наперво: ты в порядке?"


"Я в порядке", - сказал Дьюи. "Но в воде возле Капитаны несколько сотен человек. Можете ли вы все убедиться, что помощь отправлена туда как можно скорее?"


"Мы этим занимаемся", - сказала Джессика. "Мы уже подобрали некоторых из них. Мы сбрасываем в воду все, что можем, чтобы спасти людей ".


"В меня стреляли", - продолжил Дьюи. "В какой-то момент мне нужно будет обратиться к врачу. Но прямо сейчас за мной охотятся. Мне нужно как можно быстрее передать то, что я знаю, сюда, на случай, если они найдут меня и убьют."


"Кто за тобой следит?"


"Террористы. На Капитану напала ячейка террористов ". Дьюи быстро рассказал им все, что произошло после поножовщины между Серин и Маки, все время увеличивая дистанцию между собой и центром города.


Джессика Танзер остановила его, когда он дошел до части о том, как добраться до насосной станции. "Как именно они взорвали платформу?"


"Они заложили бомбу на морском дне. Взрывчатое вещество называлось октанитрокубан."


Джессика кивнула группе. "Вот и наша связь". Она повернулась к одному из своих помощников у компьютерного терминала в конце конференц-зала. "Посмотрим, сможем ли мы уменьшить масштаб Кали на мониторах".


Вскоре один из плазменных экранов с высоким разрешением на стене потемнел, когда ассистентка ввела координаты на своей клавиатуре. На экране появилось зернистое изображение, быстро ставшее четким, - изображение Кали в реальном времени, увеличенное со спутника. Используя описание Дьюи о его прибытии в Кали, техник сфокусировал изображение на центре города, а затем на толпе. Он вывел изображение на экран и снова сфокусировался на вертолете, все еще висящем над наполовину построенным небоскребом.


"Я рад отчитаться, " раздался голос Дьюи по громкой связи, " но я буквально спасаюсь бегством. Я убил кучу из них, но их больше ".


"Не волнуйся", - сказала Джессика. "Мы собираемся вытащить тебя оттуда".


"В Кали есть посольство, консульство?" - спросил Дьюи.


Джессика посмотрела на Скалию, который посмотрел на помощника, который работал на своем компьютере. "Ближайшее консульство в Медельине".


"Вы не можете доверять колумбийской полиции или, если уж на то пошло, военным", - сказала Джейн Эпштейн из министерства обороны.


"Какие активы у нас есть в Калифорнии?" Джессика обратилась в конференц-зал. "Вик, что у тебя есть?"


Вик Бак нажал несколько клавиш на своем ноутбуке.


"У нас там никого нет, по крайней мере, не прямо сейчас".


Эпштейн взял телефон и вскоре разговаривал с кем-то из отдела оборонных операций. Она положила руку на ручку телефона. "У нас есть пара Дельт по соседству", - сказал Эпштейн. "Мы сможем отфильтроваться через два часа".


"Ты был в "Дельте", верно, Дьюи?" - спросил Савой.


"Да", - сказал Дьюи, на заднем плане послышались звуки дорожного движения и гудки. "Включите их".


"Где ты?" - спросила Джессика.


"Окраина города, к северу. Rua Dista. Выглядит как зажиточный пригород ".


"Оставайтесь на месте. Мы попросим их приехать и встретить вас ".


"Отрицательный ответ", - сказал Дьюи. "Давайте назначим место встречи. Я не хочу сидеть на открытом месте в течение следующих двух часов, пока они охотятся за мной. На самом деле, я вообще не могу позволить себе сидеть на месте ".


"Ты прав. Подключите уличную сеть, " сказала Джессика своему технику. Фотография на экране увеличилась, когда он вытащил спутник. Внезапно на экране появилась серия ярко-желтых очертаний улиц с названиями, написанными большими буквами над ними. Джессика пересекла комнату и подошла к экрану. "Что это?" - спросила она, указывая вверх.


Изображение, увеличенное на зеленом поле.


"Футбольный стадион".


"Это?" - спросила она, указывая на несколько кварталов от стадиона.


"Мадрадора", - сказал техник. "Парк. Рядом с ним есть церковь ".


"Ты это слышал?" - спросила Джессика.


"Мадрадора, в какой секции?"


"Южная часть города, рядом с футбольным стадионом".


"Понял. Два часа."


Громкая связь в конференц-зале отключилась. Члены межведомственного комитета оглядели комнату. Наконец, Скалия заговорил. "Что ж, вот и последние новости о Дьюи Андреасе".


Джессика многозначительно посмотрела на Кратовила, затем заметила, как Савой злобно смотрит на Рубена Маккарти.


"Следующим я хочу услышать информацию от Energy", - сказал Скалия. "Особенно в том, что касается мотивов этих террористических актов. Если это действительно то, чем они были ".


Все взгляды обратились к Антонии Стеббенс из Energy. "Мы анализируем активность спроса и предложения за последние три года", - сказал Стеббенс. "Особенно нефть, но также и электричество. Не спрашивайте меня, что мы ожидаем найти, потому что мы еще не знаем. Но перспектива DOE, как бы то ни было, будет сосредоточена исключительно на энергоснабжении, нефти и цепочке поставок киловатт. Это единственный известный нам способ взглянуть на это. Итак, мы сделаем все возможное, чтобы реконструировать притоки, оттоки и составить карту добычи по видам на всей базе поставок нефти и электроэнергии, и посмотрим, что у нас получится . От вас всех зависит включить это в контекст национальной безопасности ".


В комнате было тихо.


"Итак, мы смотрим на макропаттерны в сочетании с микроактивностью", - продолжил Стеббенс. "Мы хотим знать, что происходит на глобальном уровне, затем попытаться понять, где эти закономерности проявляются отдельными компаниями и / или странами. На кого влияет рост значимости Capitana и Savage Island для внутреннего энергопотребления - "


"Другими словами, " перебил Скалия, " кто больше всего пострадал от "Капитаны" и "Острова Сэвидж"?"


"Точно", - сказал Стеббенс. "Это может привести нас в никуда. Но это все, что мы в Energy можем проанализировать. Если там что-то есть, мы должны это найти. Как это связано с нападением на Маркса, это за пределами нашего понимания ".


"Разве это не очевидно?" - спросил Скалия. "Американская энергетическая компания"? Он символ, крестный отец энергетической независимости от Ближнего Востока".


"Опять же, это вам оценивать, а не нам. Мы кванты. Мы расскажем вам, что происходило вплоть до ствола. Мы не собираемся это интерпретировать ".


"Сколько времени займет анализ ДОУ?" - спросил Чайлз.


"Часы, не дни", - сказал Стеббенс.


"Хорошо".


"Послушайте, я должен здесь кое-что сказать", - сказал Рик Эннис из Агентства национальной безопасности. "Вероятно, это имеет отношение к делу".


"Что это?" - спросил Скалия.


"Это банка с червями".


"Откашляйтесь", - сказал Чайлз.


"Это АНБ", - сказал Эннис. "Это V-уровень". Он посмотрел на Савоя.


"У него есть допуск", - сказала Джессика.


"Сегодня утром АНБ запустило несколько протоколов прослушивания, ссылаясь на Capitana, Savage Island, KKB, Anson", - сказал он. Кратовил, советник президента по национальной безопасности, кивнул в знак поддержки. "Мы вернулись на год назад".


"Разве вам не нужно разрешение судьи для запуска протокола прослушивания?" - спросил Маккарти.


Эннис сделал паузу и пренебрежительно посмотрел на Маккарти, затем повернулся к Скалии.


"Мы дали ему зеленый свет", - сказал Скалия. "Президент подписал исполнительный указ прошлой ночью".


"Продолжайте", - сказал Чайлз.


"Внутри ОПЕК нарастает шумиха по поводу Capitana. До такой степени, что это вызывает первостепенную озабоченность. Capitana, в частности, была предметом обсуждения между высокопоставленными правительственными чиновниками ".


"В какой стране?" - спросила Джессика.


Эннис сделал паузу и оглядел стол. "Саудовская Аравия".


"Насколько недавней является эта болтовня?" - спросил Чайлз.


"Последние шесть месяцев".


В комнате было тихо.


"Это полный бардак", - сказал Скалия. "Нам нужно переосмыслить это. Нам нужно установить здесь некоторую структуру. Это может быстро стать неприятным. Это поднимает ситуацию ".


"Оно еще не поднято?" - спросил Чайлз.


Скалия оглянулся на него. "Если это была санкционированная серия атак или если правительство, союзник или кто-то другой, хотя бы просто знало о существовании атак и не сообщило нам, у нас, и вы извините мой французский, серьезная гребаная проблема ".


20


КВАРТИРА ФОРТУНЫ,

1040, ПЯТАЯ АВЕНЮ

, Нью-ЙОРК, Нью-ЙОРК


Фортуна помахал серой пластиковой карточкой перед датчиком рядом с кнопками лифта. Индикатор PH загорелся, когда лифт начал свой подъем к апартаментам в пентхаусе.


Ключ был необходим, потому что лифты открывались в обширной резиденции Фортуны на Пятой авеню, 1040, в эксклюзивном довоенном кооперативе, облицованном известняком, в Верхнем Ист-Сайде, недалеко от Музея искусств Метрополитен. У него были два верхних этажа, более 14 000 квадратных футов.


Дверь лифта открылась, и он вошел. Он на мгновение уставился на большого Джаспера Джонса, огромную картину с изображением американского флага, которая эффектно висела напротив двери лифта. На блестящий вишневый столик под большой картиной он положил свой мобильный телефон. Он снял пальто и бросил его на кресло с подголовником слева от стола.


В коридоре послышались приближающиеся шаги. Внезапно появился высокий мужчина. Он был аккуратно одет, в синюю рубашку на пуговицах и серые фланелевые брюки. У Карима было лицо, напоминающее ястребиное, с острым изогнутым носом, свирепыми глазами и коротко подстриженными волосами.


"Итак, " сказал Карим, " как прошел твой обед?"


"Отлично", - сказал Фортуна.


Насколько было известно всем в доме 1040 по Пятой авеню, Карим Аджуннилия был одним из слуг Фортуны, одним из многих домашних работников, помогавших вести личные дела красивого, загадочного миллиардера, который жил на двух верхних этажах здания. Как и многие слуги в подобных зданиях по всему Манхэттену, Карим жил в помещениях для прислуги. Но Карим не был слугой. Его послал Мохаммед, приемный отец Фортуны, когда Фортуна впервые переехала на Манхэттен после Уортона. Карим жил в Вашингтоне и был Мохаммеду как брат . Он восемь лет проработал су-шеф-поваром в отеле Four Seasons в Вашингтоне, работая как любой другой человек, все это время зная, что однажды он поддержит уникальную судьбу Александра Фортуны. Судьба, которая, наконец, наступила.


Ранее в их сотрудничестве Фортуну обуздывала мысль о том, что у нее будет смотритель и компаньон. Но вскоре он увидел преимущество в том, что кто-то ниже его. Ибо, если Фортуна был архитектором, Карим был строителем. Он управлял домашним хозяйством Фортуны. Что более важно, он руководил террористической сетью; вербовал людей, оплачивал их работу, общался с ними, руководил ими.


Фортуна был настолько близок к Кариму, насколько он мог быть близок с кем-либо, кроме своего приемного отца. Но правда была в том, что день, когда его оторвали от постели в Брумане, лишил его душу всякой способности испытывать эмоции, настоящее сопереживание или любовь к другому человеческому существу. Гениальность Мухаммеда заключалась в том, чтобы увидеть это, понять это, собрать это воедино и, в конечном счете, направить это против себя и против своей страны, которую он принял. Это было бы его вкладом в джихад.


"Новый бункер был установлен в спальне", - сказал Карим. "Мы упаковали Уайета в коробку и доставили в Уодсвортский атенеум".


Фортуна кивнул, подходя к окну, которое выходило на Пятую авеню. Когда Фортуна купил квартиру за 37 миллионов долларов, он прошел тщательный процесс подачи заявки в правление кооператива. В правлении были потомки двух президентов США, а также наследники Эндрю Карнеги и Уильяма Рэндольфа Херста, наряду с кругом нью-йоркского общества.


Фортуна солгал о своей национальности в заявке, сказав правлению, что он француз, а не ливанец. Конечно, у него были фальшивые документы, подтверждающие это. Он также представил письма, подлинные письма, написанные не менее чем тремя сенаторами США, всем из которых он на протяжении многих лет выделял большие суммы денег. На момент подачи заявления он встречался с наследницей Херста, Самантой Биддл Херст. Ее телефонный звонок прабабушке Мии, или "Мамочке", как называли ее внуки, которая была председателем правления кооператива, не причинил вреда.


Всего в пентхаусе было шесть спален, девять ванных комнат, тренажерный зал, медиа-зал, большая столовая с пристроенным к ней бальным залом, массивная гостиная, пять действующих каминов, красивая кухня и потрясающая терраса на крыше с большим садом, закрытым теннисным кортом, небольшим бассейном в форме почки и гидромассажной ванной. Виды, особенно из передней части квартиры, на Пятой авеню, были великолепны: Центральный парк, Метрополитен, а слева - огни Мидтауна.


"Звонил твой отец", - сказал Карим.


Фортуна повернулся и на мгновение посмотрел на Карима. "Я думал, он в отъезде".


"Это не Мохаммед. Асуан. От Broumana. Твой настоящий отец".


"Асуан?" - прошептал он.


"Да". Он протянул Фортуне листок бумаги. "Есть два номера, которые вы должны набрать", - сказал Карим. "Используйте лондонский переключатель. Звоните из своего офиса. Закройте дверь ".


"Да, да".


"Вы не можете говорить более шестидесяти секунд".


Фортуна бросил взгляд на Карима. "Я знаю".


Он поспешил из гостиной и по коридору в свою спальню. Пройдя через спальню, он вошел в другую дверь. Он включил свет в своем маленьком кабинете. Он закрыл за собой дверь, затем щелкнул другим выключателем, который издал низкий щелкающий звук. Это устройство блокировало все подслушивающие устройства, которые могли быть направлены в комнату. Он сел за стол и выдвинул ящик. Он поднял трубку телефона на столе и набрал номер.


Телефон звонил несколько раз, прежде чем раздался странный жужжащий сигнал. Когда это произошло, Фортуна набрал другой набор номеров. Через минуту телефон зазвонил снова. На этот раз раздался голос.


"Александр?"


"Отец?"


"Да, сынок. Как у тебя дела?"


"Хорошо. Ты?"


"Старый, Александр".


"Нам нужно быстро поговорить".


"Да, да", - сказал его отец. "Я позвонил, чтобы похвалить тебя. Вы проделали отличную работу ".


"Спасибо вам".


"Они говорят мне, что это ты все это спланировал".


"Да, так и было".


"Ты нанес серьезный удар, сынок".


"Я знаю".


"Не могли бы вы отправить что-нибудь нашим друзьям? Те, что в многоквартирных домах?"


"Да, конечно. Я подключу что-нибудь. Это будет больше, чем они когда-либо видели ".


"Хорошо. Нам нужно, чтобы они производили шум. Также, другие наши друзья, в горах ".


"Да, они тоже. Все ли учетные записи одинаковы?"


"Я попрошу их передать сообщение Кариму, если что-то изменилось".


"Правильно, хорошо".


"Нам нужно, чтобы они шумели, отводя вину, чтобы вы могли вонзить нож в сердце зверя".


"Да, я знаю. Мы приближаемся, отец ".


"Что дальше?"


"Следующие несколько дней будут тяжелыми, по-настоящему тяжелыми. Это изменит все. Следите за новостями; вы увидите, что до этого осталось всего несколько дней ".


"Когда это будет сделано, возможно, вы сможете присоединиться ко мне. Прежде чем я умру ".


"Я бы хотел этого. Как Мэтти?"


"Сейчас она замужем. У нее только что родилась дочь, девочка. Ее зовут Александрия, в твою честь. Небби теперь моя правая рука. Он передает привет ".


"До свидания, отец".


Фортуна повесил трубку. Он закрыл глаза и наклонился вперед, потирая их правой рукой. Он почувствовал, как подступают слезы, но поборол их. Он вернулся в свою спальню и прошел в просторную ванную. Он пытался удержаться от слез. Он подошел к зеркалу и посмотрел на себя.


"Не теряй сосредоточенности", - прошептал он самому себе. "Ты так близко".


Слишком близко, часто думал он.


Фортуна огляделся вокруг: просторная ванная комната, отделанная мрамором, массивный душ, выложенный каменной плиткой, джакузи, окно, из которого открывался вид на раскинувшийся внизу Центральный парк с его вязами и кленами, усеянными белым снегом. Потому что, как бы сильно он ни ненавидел Америку, как бы кислота ни текла по его венам, инстинктивное желание навредить своей приемной стране, этот яд смешивался с сожалением, чувством потери; потому что, как бы сильно он ее ни ненавидел, Америка сделала его, сделала возможным многое из того, что у него было, огромное богатство, выбор красивых женщин, домов, все. Америка сделала из него того, кем он был.


Говорить с отцом, потом думать об этом ... Это было почти чересчур. Давление между двумя сталкивающимися силами вызвало у него физическое недомогание. Он согнулся, схватившись за грудь, опустился на колени на землю, охваченный чужеродной волной беспокойства. Неопределенность.


"Стоп", - сказал он вслух, ни к кому не обращаясь. "Встань. Пришло время ".


Он вернулся к зеркалу. Медленно, он позволил своему гневу трансформироваться в фокус. Он наклонился и включил воду, затем несколько раз ополоснул лицо. Какое бы прозрение ни произошло, какой бы момент сожаления, осознания или потери воли сейчас не было. Перед ним снова стоял закаленный зверь, которым он стал; Фортуна, сын Асуана, клинок Аллаха.


Он прошел через спальню и открыл дверь.


Карим стоял в коридоре. На его лице было серьезное выражение.


"Что это?"


"Зазвонил твой мобильный. Это был Лоран".


"Да?"


"Что-то не так".


Фортуна вернулся в свой кабинет. Он закрыл за собой дверь.


Он набрал номер. Он знал это наизусть.


"Да", - ответил голос.


"Что случилось?"


"Боюсь, что-то не так".


"Что? Говорите."


"На установке все пошло наперекосяк".


"Сильно? Установка пропала, не так ли? Не ли это?"


"Да, сэр. Но кто-то сопротивлялся. Он убил всех наших людей ".


"Что вы имеете в виду под всеми нашими мужчинами?


"Ты слышал меня. Он убил их всех ".


Фортуна колебался. "Esco?"


"Да".


"Кто это был?"


"Мы не знаем".


"Ты не знаешь?"


"Вертолет прибыл в Кали, как и планировалось. Но Эско не было на борту. Только пилот и незнакомец. Он застрелил одного из мужчин на крыше здания ".


"Как он выглядел?"


"Они сказали, что он был бородатым, длинноволосым, кавказцем. Американец".


"Похоже, что это тот, кто отвечает за установку - Андреас. Это был он?"


На другом конце провода тишина.


"Они должны были оставить его на морском дне", - сказал Фортуна.


"Да".


"Ну, тогда они облажались. Где он сейчас?"


"Он в Калифорнии. Это только что произошло. Вертолет врезался в здание. Они застрелили его после того, как вертолет приземлился. Они думают, что попали в него. Но-"


"Он сбежал?" Фортуна едва мог поверить в то, что он слышал.


"Они выслеживают его. У него было сильное кровотечение. Но, да. Они все еще преследуют его. Он убил еще троих мужчин ".


"Ради всего святого. Ты понимаешь, что Эско знал?"


"Да", - еще раз сказал Лоран.


"Ты послушай меня. Вы должны это исправить. Покончите с этим. Мы понятия не имеем, как много Андреас мог узнать. Эско знал цели. Эско знал все. Мы тренировались вместе. Если он получил что-нибудь от Эско, мы- " Фортуна не позаботился закончить предложение. Ему это было не нужно.


"У меня почти закончились мужчины, Александр".


"Сделай это в любом случае. Позвоните мне, когда это будет сделано ".


Фортуна повесил трубку и набрал другой номер.


"Да", - ответил голос.


"Где ты?" - спросил Фортуна. "Ты можешь говорить?"


"Нет, я не могу говорить," - сказал голос. "Что это? Действуйте быстро ".


"Один из выживших", - сказал Фортуна. "Он может быть проблемой".


"Я знаю. Андреас. Он только что вышел на контакт ".


Фортуна закрыл глаза. "Как много он знал?"


"Он знал название взрывчатки. Я не знаю, что конкретно еще."


"Он мог бы знать больше".


"Они извлекут его в течение часа".


"Этого не может произойти. Ты должен убрать его, Виктор. Все мои люди мертвы ".


Вик Бак невесело усмехнулся. "Просто уберите его, хорошо? Ты, должно быть, шутишь. Я стою в кабинете через две двери от главы контртеррористического управления. Теперь я должен разобраться с твоей проблемой? К черту это ".


"Он мог знать достаточно, чтобы найти меня", - спокойно сказал Фортуна. "Если он найдет меня, он найдет тебя".


Голос Бака стал свирепым. "Следите за этим. Не забывайте, чем я зарабатываю на жизнь. Мне никто не будет угрожать. Я мог бы так же легко удалить тебя."


"Если самоубийство в твоем вкусе, ты мог бы попробовать", - сказал Фортуна. "Но это также сделало бы вас беднее на пятьдесят миллионов долларов".


"Забавно".


"Если они его извлекут, ты будешь на виселице в течение недели", - продолжил Фортуна. "И я буду мертв. Мы оба знаем ситуацию. Нам нужно что-то сделать ".


Как и следовало ожидать, обещание большего количества денег - непристойных денег правительственному чиновнику вроде Вика Бака - сработало.


"Я сделаю, что смогу", - сказал Бак. "Если бы ваши гребаные мученики только что выполнили свою работу на буровой -"


Фортуна испустил затаенный вздох, когда Вик Бак, директор Национальной секретной службы Центрального разведывательного управления, повесил трубку.


Фортуна встал и открыл дверь в свой кабинет, прошел через спальню, по длинному коридору, мимо кухни, в медиа-комнату и сел в большое кожаное кресло. Он включил плазму.


"Могу я предложить тебе что-нибудь поесть?" - Спросил Карим.


"Да. Что угодно. Пицца."


Фортуна переключал каналы, пока не дошел до Fox News. На стодюймовом экране мужчина-репортер стоял перед зданием штаб-квартиры KKB на Пятьдесят девятой улице.


. . . ужасные новости вызвали шок в энергетической отрасли. Тед Маркс, по-видимому, все еще цепляется за жизнь в больнице Денвера, в то время как Ник Энсон вместе с женой Энсона, Энни, всего через несколько дней после объявления об историческом слиянии двух крупных энергетических концернов, сгорели заживо прошлой ночью во время пожара в лыжном доме Маркса в Аспене . . . .


Marks alive стал еще одним разочарованием в миссии, которая так хорошо начиналась. Но выживание генерального директора не шло ни в какое сравнение с угрозой, исходящей от живого, дышащего Дьюи Андреаса. Фортуна быстро перелистал все новостные каналы. Пока ничего, кроме пожара в Аспене. Ни слова о Capitana или Savage Island.


Он прошел на кухню.


"Есть какие-нибудь новости от Махмуда?" Спросил Фортуна с настойчивостью в голосе.


"Ничего", - сказал Карим.


"Они говорят, что Маркс все еще жив. Если они захватили Махмуда -"


"Давай наберемся терпения, Алекс".


Фортуна пошел в свою спальню и надел шорты для бега из лайкры, синюю футболку и пару кроссовок. В тренажерном зале он забрался на беговую дорожку, установил таймер на сорок пять минут и начал бегать.


Его тело ощущалось хорошим, сильным, боли не было. Через двадцать минут он пробежал четыре мили. Он бежал в своем обычном темпе 5:00. На первом курсе Принстонского университета он пробежал милю за 4: 20. Он посмотрел на распределение времени на беговой дорожке. Он установил настройку на 4:30. Пробежав четыре с половиной мили, он начал ускоряться со скоростью 4: 30. Сначала он почувствовал боль в ногах, затем в голове. Его ноги яростно двигались, а по лбу струился пот. Он поморщился, когда прошла первая минута. Он беспокоился, что может упасть с задней части беговой дорожки, но продолжал тужиться. Вскоре прошла вторая минута, затем третья. Перед собой, в зеркале, он на короткое мгновение увидел свое отражение. Он выглядел слегка сумасшедшим, неуправляемым, не совсем в той форме, в которой был в колледже. И все же, сколько тридцатишестилетних мужчин могли бы пробежать милю за 4:30? Он пересек четырехминутную отметку. Боль теперь охватила каждую клеточку его тела. Его разум, который завел его так далеко, начал покидать его, говоря ему нажать красную кнопку остановки на консоли. Что-то более глубокое подстегнуло его. Он отсчитывал последние секунды, когда счетчик расстояния приблизился к отметке в милю. В 4:29 он преодолел милю. Фортуна потянулся вперед и нажал стрелку вниз, замедляя беговую дорожку. Он сбросил показания счетчика в темпе 5:30. Он пробежал бы еще пять миль в более расслабленном темпе.


Но пока он бежал, он мог думать только об Эско. Как бы он ни пытался выбросить это из головы, он не мог. Впервые он встретился с Эско десять лет назад. Эско, которому в то время было тридцать лет, только что уволился с работы учителя в Калькутте. Они встретились на полуострове Крым, в тренировочных лагерях "Хезболлы", куда его организовал отец, чтобы отправить его. Они больше года жили в одной палатке, прежде чем он начал работать в Уортоне. Именно в Крыму они научились планировать, строить ячейки, сражаться, убивать. Он вспомнил сердечный смех Эско, его спокойное поведение и инженерный склад ума.


Фортуна попытался использовать боль от пробежки - в голове, легких, ногах - чтобы заглушить гнев, который он сейчас испытывал, и печаль от потери своего друга. Наконец, он нашел способ обуздать эмоции, которые нахлынули на него из-за своего брата по оружию. Это была ярость, простая и непринужденная, глубокая, непрекращающаяся ярость, которая поднималась в его теле по мере нарастания. Ярость охватила его, когда он бежал, теперь еще быстрее, выжимая из машины все силы, красная ярость выкристаллизовалась в одно слово: Андреас.


21


КАМПО ШАР-ЭЛЬ-НЕС

БРУМАНА, ЛИВАН

ТРИДЦАТЬ ОДИН ГОД НАЗАД


Мэтти, трех с половиной лет, медленно взобралась на старый, искривленный можжевельник и села. Она засунула большой палец в рот.


"Если ты спрячешься там, " сказал Александр, " Небби тебя не найдет. Спрячьтесь за можжевельником. Я спасу тебя. Не ешьте ягоды ".


"Это нормально?" - прошептала она.


"Идеально".


Спускаясь по склону холма, Александр мог видеть дома на окраине Рувайсе. Было так жарко, что крыши, казалось, таяли в дымке. Он улыбнулся. Они скоро будут здесь. Пришло время прятаться.


В Брумане тем летом день и ночь слились в бесконечный жаркий континуум. На склоне холма над монастырем лазаристов ягоды можжевельника по мере созревания покрывались первыми красными пятнами. Из-за них Мэтти было бы трудно разглядеть, даже в ее оранжевой тунике. Небби нашел бы ее, но на это потребовалось бы время. Она была жертвой.


Спускаясь по склону на некотором расстоянии, Александр нашел камень; он видел его раньше и сделал мысленную заметку об этом. Это было странное образование, которое растянулось горизонтально на вершине холма, как лежащая женщина. Он знал, что именно здесь отец положит их вещи: старую плетеную корзинку для ланча, кувшин с водой и молитвенные одеяла.


Из деревни он услышал голоса, все еще на расстоянии каких-то пяти минут. Он снял с себя одежду - всю ее. Он свернул его, затем засунул в небольшую ямку, которую сам выкопал, затем засыпал сухой почвой.


Он лег в пыль. Было обжигающе жарко, но он терпел боль. Он медленно покатился вниз по склону, несколько раз повернувшись. Он чувствовал вкус грязи во рту.


Голоса становились громче, за ними последовал хруст сандалий по склону холма. Александр пополз обратно на холм и устроился под гребнем на склоне большой скалы. Он положил голову на колени так, что была видна только гладкая поверхность его коричневой, покрытой пылью спины. Он стал частью камня.


"Вот мы и на месте", - сказал Асуан, отец Александра.


Александр слушал, как мешок опускали на землю. Ощущение покалывания наполнило его сердце. Он не двигался. Они положили мешок на камень так близко к нему, что он мог почувствовать легкий ветерок, когда мешок был открыт.


"Я так голоден, что мог бы съесть лошадь", - сказал отец. "Тебе что, Небух, нечем заняться?"


Александр ненавидел своего старшего брата. Небушар отказался играть с Александром, слишком взрослым для игр со своим пятилетним братом или сестрой. Кроме воскресенья, семейного дня. Отец заставил его поиграть. Небучар неохотно подчинился бы ему, хотя втайне он наслаждался самим моментом открытия, наслаждался им, потому что своим кулаком он мог сильно ударить Алекса и даже Мэтти костяшками пальцев по черепу.


Пока Небушар приступал к поиску, Алекс слышал, как его отец расставляет тарелки. Он почувствовал запах курицы, чеснока и инжира, он даже почувствовал запах риса. Его любимое блюдо. Его отец готовил только по воскресеньям, и это было единственное блюдо, которое он умел готовить, но он делал это с особой тщательностью, в честь их покойной матери, сказал он. Как это делал отец, инжир готовился целых три дня в маленькой тандырной печи, разогреваемой на огне, так что он таял во рту, когда его откусывали.


"Ты мог бы с таким же успехом выйти. Ты знаешь, что я найду тебя." Небух подошел к основанию большого кипариса. Там была небольшая выемка, достаточно большая, чтобы в нее мог пролезть койот или маленький ребенок. Пусто.


"Мэтти!" - закричал он. "Алекс!"


Издалека донесся смех его отца. "Что? Большой человек не может найти своих младших брата и сестру?" Теперь их отец сидел на камне, не более чем в футе от Александра, и пил воду из чашки. "Мне нужно прийти и помочь тебе, Небби?"


"Нет! Я найду их ".


Навуходоносор обошел кипарис и направился к можжевельнику, на этот раз вне поля зрения своего отца. Он увидел маленькую Мэтти и ударил ее по голове.


"Попалась!" - крикнул он, когда Мэтти закричала и начала плакать. "Где Алекс?" - потребовал он.


"Я не скажу. Я ненавижу тебя, Небби".


"Скажи мне, или я ударю тебя снова".


"Нет!" - закричала она и побежала к своему отцу.


"Небух" медленно кружил над холмом, в конце концов достигнув места для пикника.


"Ты ударил трехлетнюю девочку?" сердито спросил их отец. "Это признак слабака и труса. Тебе двенадцать. Сегодня у тебя нет обеда ".


Небучар молчал. Алекс прикусил язык, испытывая искушение рассмеяться.


"Я знаю, что происходит в твоей голове", - сказал его отец. "Я бы посоветовал вам ничего не говорить в течение одной минуты. Если ты повысишь на меня голос или хотя бы топнешь ногой по песку, я отправлю тебя обратно в дом, и ты проведешь остаток дня, отмывая черепицу на крыше ".


Алекс вздрогнул от удовольствия, желая увидеть лицо Небби.


"Где он? Я не могу его найти ".


"Что вы имеете в виду, что не можете его найти?"


"Его нигде нет. Я везде искал."


Отец снял Мэтти со своих колен и подал ей тарелку с курицей. Она перестала плакать и начала есть.


Отец встал и медленно повернулся, глядя во все стороны. "Александр!" - закричал он. "Александр!" Отец прогулялся вниз по склону, затем вернулся. "Говорю тебе, он ушел". Отец рассмеялся. "Он избил тебя. И при этом разумно".


"Да", - сказал Небушар, - "но когда я найду его-"


"Когда вы найдете его, вы поздравите его и оставите в покое. Ты понимаешь?"


"Хорошо".


"Ну, в любом случае, давай поедим. Я должен вернуться и подготовиться к завтрашней лекции ".


"Но, Алекс", - сказала Мэтти. "Где Алекс?"


"Он появится", - сказал их отец. "Я знаю Алекса. Где бы он ни был, с ним все в порядке. Давай поедим".


Асуан приготовил себе тарелку с курицей, снова накрыл блюдо крышкой и поставил его на стол.


"Иисус Христос, мать Агнца!" Он поставил тарелку на спину Алексу. Алекс встал, голый и покрытый грязью с головы до ног.


"Алекс!" Мэтти закричала. "С тобой все в порядке?"


"Я в порядке". Алекс гордо скрестил руки на груди. "Вот так ты прячешься от волка".


"Ну?" его отец сказал, смеясь, глядя на Небух-ра. "Тебе нечего сказать?"


"Поздравляю, дракон", - выплюнул он.


Алекс улыбнулся. Он подошел к вершине скалы. Он опустился на колени, смахнул слой грязи с дыры и вытащил свою одежду.


Его отец усмехнулся - и продолжал делать это остаток дня. "Ты великолепна", - сказал он. После того, как Алекс оделся, он передал ему тарелку с курицей. "Как тебе пришла в голову эта идея?"


Глаза Алекса холодно смотрели сквозь коричневую пыль, прилипшую к его лицу. Он уставился на своего брата. "Чтобы спрятаться от волка, единственный способ выжить - это прятаться у всех на виду".


"Спрятаться на виду", - повторил его отец в тот вечер после молитвы. "Чтобы спрятаться у всех на виду".


Мудрость пятилетнего ребенка.


В одно короткое мгновение вся несфокусированная ненависть Асуана слилась в резкий курс действий.


Когда трое мужчин прибыли в тот вечер, как и каждый воскресный вечер в течение двух лет подряд, Асуан описал видение, которое послужит планом грядущего террора.


"У меня было видение, братья", - сказал он после того, как чай был налит. "Я знаю, как мы вонзим кинжал в сердце нашего врага".


Группа мужчин, всего четверо, начинала как молитвенная группа в Университете Бейрута. Асуан, который был заведующим кафедрой европейских языков в университете, присоединился последним. Ему не нравилось заявлять о своей религиозной принадлежности; он думал, что это личное дело, только для семьи.


Однако после смерти его жены Рианны Асуан изменился. Он изменился во многих отношениях, даже он не понимал их всех. Его гнев, который раньше тлел внутри, как пожар, успокоился. Он обнаружил, что его любовь к своим детям, его терпение, его радость от того, что он с ними, росли. Он также начал больше молиться. Часы за раз. Когда он это сделал, он стал ближе к истинному значению.


Но если вспыльчивость улеглась, а любовь к семье возросла, в некотором роде это было уравновешено чем-то еще, что произошло. Асуан начал ненавидеть тех, кого считал ответственными за смерть своей жены. И ненависть переплелась с молитвой.


На похоронах его жены коллега из университета по имени Мохаммед пригласил его присоединиться к небольшой молитвенной группе. Сначала они посвящали время молитве, но вскоре это изменилось. Они начали пить чай и разговаривать, затем молиться, пока, наконец, молитвы не прекратились совсем, и происходили только разговоры.


Но разговоры ... О, разговоры. Все они чувствовали, что обсуждения были почти так же важны, как и молитва. Потому что, разговаривая, они все нашли общую нить, которая стала мощным связующим звеном, объединяющим их. Они ненавидели Америку.


Мохаммед получил степень доктора философии в Гарварде, как и Палан, третий член группы. Они снимали квартиру на окраине Кембриджа. Четвертый член группы, Бинда, был младшим профессором в университете. Как и в Асуане, он никогда не был в Америке. Но, как и многие, кто никогда не был, он ненавидел это с еще большей силой, чем другие.


Итак, они говорили об американском правительстве. Как она выросла из кровопролития и безрассудно отбрасывала свою тень везде, где хотела, во Вьетнаме, в Иране. Об Израиле, их самом ненавистном враге, и о том, как Америка защищала ее оружием и деньгами.


В тот роковой воскресный вечер Асуан налил вино в каждую из чайных чашек. Это был особый случай.


"Это будет работать таким образом", - объяснил Асуан. "Это может работать только таким образом . . . ."


Следующей осенью, как и планировалось, Мохаммед принял должность преподавателя в Университете Джорджа Вашингтона в Вашингтоне, округ Колумбия. Палан тоже отправился в Америку, устроившись на работу в отдел технического обслуживания небольшой атомной электростанции в Пенсильвании под названием Three Mile Island.


И ровно через год после этого маленького Александра в возрасте шести лет посреди ночи оторвали от простыней. Он не пострадал, но это было внезапным и преднамеренным, как похищение. Однако, в отличие от похищения, это был план, разработанный его собственным отцом и осуществленный Биндой. Он забрал его в половине четвертого утра. Бинда заглушил свои крики носовым платком, заткнутым в его маленький рот. Когда борьба и крики прекратились несколько часов спустя, с приближением рассвета, он накачал Александра наркотиками. Это был всего лишь Валиум, но он остановил плач.


"Так и должно быть", - сказал Асуан той ночью за вином. "Должно быть, так и есть. Внезапное и насильственное, не постепенное." Мохаммед и его жена Калла должны были стать родителями Алекса, а не просто его опекунами. Его, должно быть, вырвали из утробы. "Ты, должно быть, любишь его как сына, Мухаммед. Ты можешь любить моего сына? Можете ли вы с Каллой воспитать его так, как это сделали бы мы с Рианной?"


"Мы можем. Мы это сделаем ".


"Видите ли, я люблю его больше всех своих детей. Но я не могу оторвать его от его собственного дома. Это, должно быть, ты. Таким образом, я жертвую всем ради нашего дела, но я никогда не поправлюсь ".


Спрятаться у всех на виду, подумал Асуан в то ужасное утро после исчезновения Александра, когда он дрожал в своей спальне, слезы текли по его щекам, держа на руках Небучара, тоже всхлипывающего, и Мэтти, растерянную и бьющуюся в истерике.


Так это и началось.


В Бетесде они жили в просторном доме в стиле гонта, с темно-синими ставнями и низким белым забором из штакетника. На большом заднем дворе Александр учился играть в футбол и бейсбол с соседскими детьми.


Он сильно напоминал Каллу. По какой-то причине, несмотря на то, что они не были родственниками, он обладал ее острым, красивым носом. Его окрас был светлым, но средиземноморским. К десяти годам он был уже шести футов ростом и поразительно красив. В двенадцать лет одна из соседских девочек, дочь французского дипломата, работавшего в Вашингтоне, поцеловала его в губы. Также в том году в школе он подрался с ребенком по имени Кевин, который подумал, что Александр толкнул его в коридоре. Кевин сломал Александру нос своим первым ударом, но именно Александр, увидев и попробовав собственную кровь, пришел в неистовую ярость и избил хулигана кулаками, не только сломав мальчику нос, но и выбив два передних зуба.


Александр быстро полюбил клубничное мороженое, кофе, девушек и чтение, особенно Эрнеста Хемингуэя. Они воспитали его как епископалианца, потому что это было частью плана, который он ассимилировал. У него было много друзей, и лучший друг, Джордж, был младшим сыном в выводке из четырех мальчиков, которые жили по соседству. Они натянули Dixie cups длинной нитью между двумя большими домами, чтобы они могли разговаривать друг с другом, набор низкотехнологичных портативных раций. По воскресеньям они с Джорджем, иногда со старшими братьями Джорджа, ходили в кинотеатр на Коннектикут-авеню и смотрели дневной спектакль. Именно с Джорджем Алекс выпил свое первое пиво. Когда семья Джорджа переехала обратно в Канзас после того, как его отца перевели в General Electric, это было самым разрушительным событием в молодой жизни Алекса.


Он не мог вспомнить ту ночь, когда они забрали его из дома в Ливане. Асуан был похож на отца из сна, которого Алекс, когда был один, вспоминал в туманных образах, согревая его так, что он был не в состоянии выразить словами даже самому себе. Лицо своей настоящей матери он никогда не забывал, но все остальное казалось туманным. Был ли у него был другой отец? Был ли он вообще в том месте, или это был сон? Тот прекрасный город, который пах океаном, соснами и пылью?


Для Мохаммеда и Каллы он был благословением. Кто бы мог знать, что Калла окажется бесплодной? Вся ее любовь, которая была у нее в сердце, любовь, которую она всегда планировала дарить своим собственным детям, досталась ему. Мухаммед был в восторге от маленького мальчика. Во всем, что он делал, Александр преуспевал. Как и у его настоящего отца, у Алекса был талант к языкам. К шестнадцати годам он закончил языковой факультет Епископальной академии и свободно говорил на французском, испанском и итальянском. На первом курсе епископальной школы он набрал 1600 баллов за SAT. Было очевидно, что Александр пойдет в колледж туда, куда захочет. В епископальной команде по лакроссу Алекс играл в полузащите и был капитаном команды в выпускном классе. Он любил лакросс больше всего на свете и в конце сезона был признан лучшим игроком всей Америки. Когда Алекс подавал документы в колледж, это было только в тех школах, где были сильные программы по лакроссу - Принстон, Университет Вирджинии, Йель и Гарвард. Он был принят всеми школами и выбрал Принстон.


Все это время, подобно раковой опухоли, Мохаммед медленно, терпеливо, методично развивал зверя внутри.


Все началось достаточно невинно, в подвале его дома, на маленьком самодельном боксерском ринге. В девять лет они с Алексом спускались вниз после ужина и спарринговали, смеялись и спарринговали еще немного. К десяти, когда Алекс был уже такого же роста, как Мохаммед, спарринг стал более реальным. Однажды ночью Алекс разбил Мохаммеду нос; на следующую ночь Мохаммед оказал ему ответную услугу, а затем наблюдал, как Александр потерял контроль над собой и впал в безумное и жестокое неистовство, направленное против него. Мохаммед знал, что ему придется обуздать этот гнев.


Он никогда не смог бы рассказать Калле, что все это значит, хотя и хотел. Они редко разговаривали. Мохаммед ушел в свой офис в Университете Джорджа Вашингтона в 5:00 УТРА. и обычно не возвращался до окончания ужина. Когда он это делал, он смотрел на нее безучастно и обычно уходил в подвал и читал или работал на компьютере. Когда Алекс возвращался домой из школы, он присоединялся к Мохаммеду и там.


Калла предположила, что у Мохаммеда был роман. Но это была не женщина, которая разлучила его с браком. По правде говоря, он преобразился. Изначальная ненависть, которая привела его к берегам Соединенных Штатов, была выкована в стальной каркас плана Асуана.


В эту схему он тщательно, обдуманно, медленно, постепенно, но в конечном итоге полностью втянул Александра.


Как и в Бейруте, Мохаммед сформировал небольшую сеть джихадистов-единомышленников. Всего их было три. Дахим был ученым, доцентом в Американском университете. Другой, Карим, работал су-шеф-поваром в ресторане Four Seasons. Мохаммед не хотел рисковать общением с кем-либо с Ближнего Востока, работающим в Вашингтоне в одном из посольств. Он знал, что они будут под наблюдением. И Дахим, и Карим были известны в Асуане.


В подвале, на тринадцатый день рождения Алекса, когда он открывал подарок, который подарил ему Мохаммед, он впервые заговорил о том, что нужно было сделать.


"Ты достаточно взрослый, чтобы быть мужчиной?"


"Мне тринадцать, папа. Я выше тебя ".


"Я не говорю о физическом состоянии", - сказал Мохаммед. "Вы готовы говорить о сложных вещах?"


Алекс молчал. В конце концов он кивнул. Именно тогда Мохаммед рассказал Алексу о джихаде.


Его подарок на день рождения состоял из двух небольших томиков "underground books", один из которых - сборник стихов Д. У. Майетта под названием "Одна изысканная тишина", другой - роман Майетта о мире будущего, где Америка захватит власть над миром, а молодой мусульманский герой по имени Басал-эль спасет цивилизацию.


Это был странный день для Александра. Ему не понравились подарки. Впервые он почувствовал отчуждение от Мохаммеда и растерянность. Мохаммед знал, что так и будет. Это должно было с чего-то начаться.


То, что началось как разговоры и замешательство между Мохаммедом и Алексом в его тринадцатый день рождения, переросло в понимание и принятие.


Где-то на четырнадцатом году жизни Александра Мохаммед объяснил ему, что он и Калла не были его родителями. Александр плакал. Он неделю не разговаривал ни с одним из родителей. Но это сработало. После той недели Алекс больше никогда не плакал.


Он жил шизофренической жизнью. В тот день он был президентом своего выпускного класса в Епископальной академии. Он был капитаном команды по лакроссу. Он был популярен. У него была череда подружек.


Ночью, после занятий, Мухаммед рассказывал ему об Аллахе и джихаде. Ночью Алекс становился борцом за свободу, по крайней мере, в своих мыслях. Ночью Мохаммед осторожно посеял семена ненависти, которые стали источником жизненной силы его души.


В ночь перед отъездом в Принстон Мохаммед принес маленький телевизор и видеомагнитофон из шкафа в подвале.


"Для чего это?" - Спросил Алекс.


Мохаммед молчал. Он включил телевизор и вставил кассету.


"Ты помнишь Три-Майл-Айленд?"


"Да. Авария на атомной электростанции ".


"Вы только что прибыли".


Черно-белое изображение на маленьком телевизоре стало четким. Уолтер Кронкайт пришел на съемочную площадку. Мохаммед и Александр вместе просмотрели кассету, запись вечерних новостей на CBS о событиях на Три-Майл-Айленде. Мохаммед налил в два маленьких бокала красного вина из бутылки, которая была спрятана в багажнике, кабарне с небольшого виноградника под названием Chateau Ksara, который находится недалеко от Брумана.


"Это называют худшей промышленной аварией в американской истории", - сказал голос по телевизору. "До сих пор неизвестно, будет ли механизма охлаждения внутри защитной оболочки достаточно, чтобы предотвратить катастрофическое событие, известное как расплавление ядерного заряда. . . ."


"Почему мы это смотрим?" - спросил Александр.


"Его звали Палан", - сказал Мохаммед. "Он был другом. Мы с ним прилетели в Америку одним самолетом из Ливана. Он работал на заводе. Это был наш первый проект. Он был нашим первым мучеником ".


Александр молчал, уставившись на Мохаммеда, затем снова на телевизор.


"Один человек", - сказал Мохаммед. "Один человек искалечил Америку в этот день в 1979 году. Вот почему вас привезли в Америку ".


Затем Мохаммед протянул руку и положил ее Александру на плечо.


Александр почти на минуту закрыл глаза, осознавая последствия. Наконец, он снова посмотрел на Мохаммеда.


"Спасибо тебе, отец", - прошептал он.


"Мы никогда не одержим победу, если попытаемся запускать ракеты с неба или брать заложников, как студенты в Тегеране, или совершать самоубийства в автобусах", - сказал Мохаммед. "Эти вещи только заставляют нас чувствовать себя хорошо. Они только усложняют задачу ".


"Мы должны атаковать анонимно", - прошептал Александр.


"Терпеливо", - сказал Мохаммед. "Это больше всего".


Александр сделал большой глоток и допил вино в своем бокале. "Можно мне еще бокал вина, отец?"


Мохаммед улыбнулся. Он взял зеленую бутылку кабарне.


"Да, вы можете".


22


МИНИСТЕРСТВО ЭНЕРГЕТИКИ США

ВАШИНГТОН, округ Колумбия


Антония Стеббенс вошла в главный вход Министерства энергетики, затем поднялась на лифте на пятый этаж. Она прошла по длинному коридору, повернула за угол и дошла до конца другого длинного коридора без окон. Там она достала металлическую карточку-пропуск и вставила ее в маленький датчик. Когда она услышала щелчок, она вошла в дверь без надписи. Перед ней был небольшой лифт. Оказавшись внутри, Стеббенс вставил другую карту в сканер внутри лифта. Дверь закрылась, и лифт поехал вниз, на сильно укрепленный этаж одиннадцатью этажами ниже нее, на шесть этажей ниже уровня земли.


Запись здесь началась с того, что Стеббенс уставился на синий свет и изо всех сил старался не моргать. Она смотрела на синий свет почти каждое утро на протяжении более десяти лет и знала слабости и изъяны биометрии. Если вы моргали, устройство иногда выдавало ложноотрицательный сигнал, предупреждая двух охранников с оружием наготове. Это, конечно, привело к тому, что ваш кофе разлетелся по всему сканеру отпечатков пальцев, который был следующим. Она понимала, почему так должно было быть, но если вы спросите ее, это было бы излишеством.


Как только машина определила, что человек перед ней на самом деле Антония Стеббенс, дверь с другой стороны металлического прохода открылась. Теперь она вошла в помещение, которое было главным правительственным пунктом сбора разведданных и контроля безопасности для всех объектов, связанных с энергетикой в Соединенных Штатах: Центр стратегических операций, или SOC.


Основной целью SOC был надзор за безопасностью всех семи установок по производству ядерного оружия в США.


В то время как решение о том, использовать ли ядерное оружие, и если да, то когда, ложится на плечи президента, а фактический запуск осуществляет Министерство обороны, задача Министерства обороны - создавать ядерное оружие в Америке, а SOC - обеспечивать безопасность этого процесса.


Официально Стеббенс занимал должность заместителя министра энергетики и директора Центра стратегических операций. Она была начальником директората, малоизвестного даже в правительстве США. В нем работало двести пятьдесят восемь человек, все из которых прошли тщательную проверку и согласились разрешить правительству отслеживать всю их деятельность как внутри, так и за пределами SOC: разговоры по сотовым и проводным телефонам, электронную и обычную почту и любые другие коммуникации внутри или вне работы.


Из двухсот пятидесяти восьми специалистов, не связанных с поддержкой персонала, в SOC все имели предыдущий опыт работы в правительстве. ЦРУ было основным вспомогательным агентством SOC, ФБР занимало второе место, а АНБ сразу за ним. На самом деле в SOC было более ста пятидесяти бывших сотрудников ЦРУ, включая Стеббенса.


Из двухсот пятидесяти восьми агентов и аналитиков в SOC двести десять были направлены для обеспечения безопасности инфраструктуры производства ядерных бомб в Америке. Остальные сорок восемь касались неядерных вопросов, в основном вопросов безопасности, связанных с нефтью и газом. Безопасность нефтеперерабатывающего завода была главным приоритетом, и ее подгруппа называлась SOCOG.


Поскольку нападения на Капитану и остров Сэвидж произошли во время рождественских каникул, вокруг было мало людей. Но для Стеббенса это не имело значения.


Стеббенс начала сегодняшнюю работу, созвав своих шестерых старших сотрудников.


"Я знаю, что вы все были здесь всю ночь", - сказал Стеббенс. "Я ценю вашу работу. Я хочу убедиться, что вы также выражаете это чувство своим собственным людям ".


За столом раздались одобрительные кивки.


"Что у нас есть?" - спросил Стеббенс. Она сделала глоток из своей кофейной чашки. "Я должен вернуться в ФБР через два часа, и мне нужен кое-какой контент". Стеббенс кивнул седовласому мужчине, сидящему через стол. "Боб?"


"Вот краткое изложение того, где мы находимся", - сказал Боб Гриффин, который возглавлял команду аналитиков, изучавших деятельность, связанную с нефтью. Он улыбнулся и прочистил горло, вытаскивая стопку бумаг из своего блокнота и передавая ее по столу. "Еще рано. Первоочередной задачей является защита оставшихся источников нефти, которые влияют на потребление в Соединенных Штатах. Мы настроили протокол в SOC, затем подключили эту информацию в режиме реального времени через протокол intelligence. Теперь это в прямом эфире. Оно будет обновляться ежечасно. Мы активно отслеживаем поставки нефти за месяц, через отдельные скважины, танкеры, хранилища и так далее. Наша цель - продлить действие этого протокола отслеживания на один год, чтобы у нас была гарантия надежного годового запаса нефти ".


"Хорошо", - сказал Стеббенс.


"Вторая проблема - динамика замены", - сказал Гриффин. "Готовы ли ОПЕК, Венесуэла и др. увеличить добычу и, что более важно, предоставить это увеличение Соединенным Штатам? Это более сложная ситуация. Capitana поставляла более девяти процентов сырой нефти в Америку, и это число увеличивалось. Нам нужно будет не только проводить анализ, но и негласно участвовать в любом внедрении совместно с Государственным департаментом и Белым домом. Если, например, Венесуэла, Саудовская Аравия или другие страны не желают помогать, это должно повлиять на нас в режиме реального времени, опять же по протоколу разведки ".


"Что у нас там?"


"На самом деле это касается Саудовской Аравии и Венесуэлы", - сказал Гриффин. "Давайте начнем с Венесуэлы. Они могли бы, если бы захотели, увеличить поставки на миллион - полтора миллиона баррелей в день к середине января", - сказал Гриффин. "Они накапливают запасы, и основной барьер здесь политический. Им не пришлось бы увеличивать производство, только доставку ".


"Понял", - сказал Стеббенс, делая заметки.


"У ОПЕК, однако, нет запасов", - сказал Гриффин. "Китай высасывает их досуха. В течение последних шести месяцев Sinopec была готова постоянно превышать цены американских поставщиков на сумму до десяти долларов за баррель. Они забрали то, что было приличными запасами, и монетизировали это для ОПЕК, особенно для Ирана. Тем не менее, они могли бы легко увеличить производство. Только Саудовская Аравия могла бы восполнить большую часть существующего дефицита, созданного разрушением Capitana ".


"Хорошо", - сказал Стеббенс. "Теперь, как насчет обратной силы?"


"Мы изучаем динамику спроса и предложения на нефть за последние три года", - сказал Гриффин. "Если вы посмотрите на второй лист, вы увидите некоторые интересные предварительные данные".


"Продолжайте", - сказал Стеббенс.


"Первый ключевой вывод заключается в том, что Capitana наносит ущерб BP здесь, в Соединенных Штатах. Доля рынка Anson в США увеличивается в четыре раза каждый год, в то время как доля BP падает почти в точной пропорции ".


"Значит, BP стала жертвой роста Capitana?" - спросил Стеббенс.


"BP более чем компенсировала потерю доли в США за счет роста в Европе. Они усилили свое доминирование на европейском театре военных действий. Удивительно, но снижение спроса в США им не повредило ".


"Сюжет усложняется", - сказал Стеббенс, глядя на бумагу.


"Саудовская Аравия, с другой стороны, пострадала на двух фронтах", - сказал Гриффин. "Aramco подверглась нападкам со стороны BP в Европе. Это был их самый быстрорастущий игровой рынок, и этот рост, начавшийся четыре года назад, остановился и с тех пор неуклонно снижается. С одной стороны, переход Aramco в Китай кажется разумным. Это их способ компенсировать потери в Европе. Но если вы посмотрите на четвертую диаграмму, вы увидите, что они в значительной степени субсидировали транспортные расходы в Китай. Они фактически снижают прибыль, которую они получают за баррель, почти на сорок процентов. Это драматическое движение по любым меркам ".


"Что еще хуже, - сказал другой мужчина, молодой шатен в очках, - так это продажа запасов. Поскольку месторождение Гавар имеет такую экстраординарную инфраструктуру с базовыми затратами, они должны продолжать откачку. Согласно нашему анализу, саудовцы продавали запасы, чтобы избежать необходимости закрывать определенные участки месторождения. Они находятся в сложном, негативном производственном цикле ".


В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина.


"То есть вы хотите сказать, что Саудовская Аравия является главной жертвой возвышения Capitana?" - спросил Стеббенс.


"Еще рано", - сказал Гриффин. "У нас еще много данных, которые нужно проанализировать". Он сделал паузу и снял очки, положив их на стол. "Но да. Саудовцы не могли быть довольны Capitana ".


"Между тем, они единственные, кто может заполнить пробел здесь?"


"Это верно".


"А как насчет киловатта?" - спросила она, глядя на молодую американку японского происхождения Либби Кулидж, которая была коллегой Гриффина по части электричества.


"Я буду краток", - сказал Кулидж. "Во-первых, еще до того, как мы вмешались, Белый дом, ФБР и др. значительно усилили безопасность и мониторинг электрической инфраструктуры. Мы воспользовались этим и теперь имеем преимущество в межведомственном протоколе. Мы отслеживаем всю существующую инфраструктуру мощностью свыше десяти тысяч мегаватт и ежечасно составляем отчеты по протоколу ".


"Отлично".


"Во-вторых, динамика замены", - продолжил Кулидж. "Здесь нет серебряных пуль. Мы уже наблюдаем веерные отключения электроэнергии вдоль Восточного побережья, особенно на юге. Остров Сэвидж был не просто растущим источником сырой электроэнергии; это был ведущий источник на восточном побережье. Мы говорим об очень сложной ситуации. Здесь невозможно просто нажать "Накопить". К счастью, в это время года потребление электроэнергии у нас самое низкое, особенно в Новой Англии. Мы также увеличиваем производительность на сотнях объектов, которые могут восполнить потери в электросети. Они увеличивают производство электроэнергии в Duke, ConEd, Entergy и Exelon, а также на других гражданских ядерных установках, в сочетании с гораздо более значительным участием Canada Power. У нас все должно быть в порядке, но потребуется время, чтобы оно набрало обороты ".


"Понял", - сказал Стеббенс.


"Наконец, оглядываясь назад на модели спроса и предложения", - сказал Кулидж. "Количество игроков, играющих на электричестве, растет в геометрической прогрессии. Остров Сэвидж не обязательно причинил кому-либо вред. Конечно, мы видим снижение в целом ряде поставщиков со Среднего Запада и Северо-Востока. Я мог бы дать вам список. Но здесь никто не получил по башке. Savage сделал то, что они обещали: это снизило затраты. В частности, это снизило издержки производителей на Восточном побережье ".


"Итак, вкратце, проблема с электрической частью заключается в замене", - сказал Стеббенс.


"Именно. Вот где моя команда должна проводить свое время ".


"Я согласен", - сказал Стеббенс, вставая. "Я уезжаю отсюда через час. Простите за каламбур, но я хочу, чтобы вы вникли в суть дела Aramco. Если эта информация подтвердится об истощении запасов при финансовом восстановлении ниже рыночных, это потенциально драматичная информация ".


"Если саудовцы - наш единственный запасной клапан, и они имеют к этому какое-то отношение, не ставит ли это нас в затруднительное положение?" - спросил другой сотрудник, мужчина средних лет, сидящий справа от Стеббенса.


Стеббенс сделала паузу, оглядела комнату и сняла бифокальные очки. "Нам платят не за то, чтобы мы отвечали на эти вопросы".


На другом берегу реки Потомак, в безликой на вид коробке из темного стекла здания в Арлингтоне, штат Вирджиния, Рик Эннис вошел в большую комнату без окон в недрах Агентства национальной безопасности. АНБ - это криптограф правительства США; место, где электронная информация собирается, синтезируется и анализируется правительством.


АНБ служит электронными глазами и ушами Америки по всему миру, используя ошеломляющий набор высокоразвитых компьютеров, спутников и другого оборудования для подслушивания мировых коммуникаций, от самых конфиденциальных разговоров до самых обыденных сообщений электронной почты, текстовых сообщений или телефонных звонков. Круглосуточно шпионя как за врагами, так и за союзниками, агентство заархивировало огромное количество информации, большая часть которой по закону запрещена АНБ.


Рик Эннис был главным операционным директором АНБ.


В течение двух часов после нападения на Капитану, остров Сэвидж, и нападений на Теда Маркса и Николаса Энсона Эннис попросил разрешения у своего босса, директора АНБ, генерала Лэндона Боссиди, чтобы его команда аналитиков проанализировала архивные сообщения пятилетней давности, содержащие термины "Капитан", "Остров Сэвидж", "ККБ", "Энсон Энерджи" и "Маркс".


Агентство назвало этот протокол проверки старой, "случайно" захваченной информации trace intelligence amphitheatre, или TIA.


TIA, как знали все в АНБ, на самом деле была просто ретроактивным шпионажем.


Генерал Боссиди, в свою очередь, запросил разрешение у Белого дома. Там президенту, который должен утверждать такие протоколы, потребовалось менее десяти минут, чтобы санкционировать запрос в соответствии с указом президента.


Теперь, через восемь часов после получения зеленого света из Белого дома, Эннис стоял в дверях большой комнаты и смотрел на свою команду молодых аналитиков, всего четырнадцать человек, молодых, высокообразованных профессионалов, набранных из лучших учебных заведений страны, которые сидели в комнате, занимавшей почти четверть этажа в штаб-квартире АНБ и выглядевшей как нечто среднее между домом братства и Национальным архивом. Бумага была разбросана по комнате стопками. Кофе был основой мероприятия. Пустые чашки и аромат кофе были повсюду.


"Что у нас есть?" - Спросил Эннис, входя в комнату и садясь.


Группа аналитиков оторвалась от чтения.


"У меня кое-что есть", - сказала молодая американка корейского происхождения.


"Что это?"


"Тонна разговоров о Capitana внутри ОПЕК. Я только что прочитал о телефонных звонках за месяц между высокопоставленным руководителем Aramco и высокопоставленным сотрудником министерства нефти Фахда."


"Ну и что?" - спросил Эннис. "Угроза конкуренции. Разве они не должны изучать своих конкурентов?"


Молодая женщина пролистала бумаги и начала читать вслух.


Начальник штаба: Не слишком ли поздно сорвать проект? Нужно ли запускать его вовремя? Я думал, у нас есть люди в строительной команде.


Aramco: Мы пытались и добились успеха, но только до определенной степени. Это продвигается вперед. С таким количеством масла мы не собираемся просто остановить это.


Глава администрации: Разве мы не можем купить права у Энсона? Сколько это стоит?


Aramco: Становитесь в очередь. Им предложили ошеломляющие суммы. Мы пропустили окно.


"Вот еще один, " продолжила она, - между министром нефтяной промышленности Дубая и женщиной, личность которой у нас неизвестна. Это очищенная телефонная линия ".


Министр нефти: Сар-Лин-


"Глава Aramco?" - спросил Эннис.


"Да, это верно", - сказала женщина, продолжая.


Министр нефти: Сар-Лин будет уволен из-за этого проекта в Колумбии.


Женщина: Да, да, я знаю. Я говорил с ним вчера. Он говорит, что Фахд хочет начать войну с правительством Колумбии. (Смех.)


Министр нефти: Я не понимаю, почему они так расстроены. У них достаточно масла, чтобы продержаться до тех пор, пока их правнуки не умрут и не будут похоронены.


Женщина: Они злятся на Сар-лина. Он мог бы остановить это, как они сделали с проектом Exxon в Монголии.


Министр нефти: Что ж, если вы спросите меня, так этому ублюдку и надо.


"Это неопровержимый факт ", - сказал Эннис после размышления. "Следуйте этому. Сосредоточьтесь здесь на более крупных шаблонах. Доказательства заговора, обсуждение оперативной деятельности с участием Капитаны, острова Сэвидж, Маркса ".


Эннис встал.


"Через час я уезжаю в ФБР. Если всплывет что-нибудь неприятное, позвоните мне ". Он улыбнулся аналитикам. "Я пришлю несколько пицц. Вы все выглядите голодными ".


Час спустя Эннис вернулся.


"Что-нибудь?" спросил он, поправляя галстук и садясь в кресло за столом.


"У нас новая линия", - сказала светловолосая женщина. "Последние два года саудовцы все больше паникуют по поводу Capitana и китайцев".


"Китайцы?" - спросил Эннис.


"Китайцы играют с Aramco против BP. Внутри страны саудовцы называют китайцев вымогателями. Нам действительно нужен здесь энергетический аналитик. Они сходят с ума из-за Capitana ".


"Но есть ли что-нибудь работоспособное?" - Спросил Эннис.


"Были бы?" - спросил длинноволосый аналитик в очках. "Я имею в виду, эти парни тупые?"


"Хорошее замечание. Я вернусь через час ".


_____


К полудню межведомственная группа вновь собралась в штаб-квартире ФБР.


"С возвращением всех", - сказал Чайлз. "Давайте начнем с министерства обороны".


"Хорошо", - сказал Скалия, поворачиваясь к Джейн Эпштейн. "Андреас отключился?"


"Эксфильтрация происходит через пятнадцать минут", - сказал Эпштейн. "У нас есть команда на месте. Это запускается непосредственно из центра связи в Пентагоне. Это должно быть проще простого ".


"Хорошо. Тогда давайте послушаем ДОУ ", - сказал Скалия.


Антония Стеббенс вежливо улыбнулась и наклонилась вперед. "Во-первых, еще рано. У меня есть дюжина аналитиков, которые два дня не спали в подвале Министерства энергетики, перемалывая цифры."


"И?" - спросил Скалия. "Переходите к сути".


"Как я уже сказал, еще рано", - сказал Стеббенс. "Это только предварительные данные, и я оставляю за собой право полностью изменить свои выводы на основе наших дальнейших исследований и анализа".


"Антония", - сказал Чайлз. "Пожалуйста".


"Поехали", - продолжил Стеббенс. "У нас сложный сценарий. С точки зрения динамики замещения, нам нужно обратиться к ОПЕК, и конкретно к Саудовской Аравии, чтобы заполнить дыру, созданную потерей Capitana. Другого краткосрочного варианта, связанного с поставками нефти, нет ".


"Хорошо", - сказал Скалия.


"В то же время, " продолжил Стеббенс, - есть четкие доказательства того, что возвышение Capitana самым непосредственным образом повлияло на Саудовскую Аравию. До такой степени, что мы видим доказательства того, что производственная деятельность, экономика и принятие решений в Гавар филд сильно пострадали от Capitana самым негативным образом ".


"Объясните", - сказал Чайлз.


"По сути, Capitana нанесла удар по нефтяному бизнесу BP в США", - сказал Стеббенс. "Но дальнейший анализ показывает, что BP компенсировала потери доли рынка здесь прибылью в Европе. Фактически, прирост доли BP в Европе с лихвой компенсировал убытки в США, которые BP приобрела у Aramco. Саудовцы потеряли огромную долю рынка по всей Европе. Сейчас они компенсируют это, продавая китайцам, в частности Sinopec, по ценам ниже рыночных. Мы считаем, что они распродали свои запасы сырой нефти китайцам с убытками ".


"Зачем им это делать?" - спросил Скалия.


"Потому что они, вероятно, чувствуют необходимость продолжать поступление наличных на полевые операции в Гаваре", - ответил Стеббенс. "Они распродали практически все свои запасы".


"Итак, в чем суть?"


"Суть в том, что саудовцы очень сильно пострадали от Capitana. К сожалению, они также единственные, кто может вмешаться и заменить питание Capitana. Без немедленных усилий по восполнению предстоящего дефицита в Capitana petro произойдет нефтяной шок, какого мы никогда не видели. Они нам нужны, и нужны немедленно. Я говорю о немедленном вмешательстве на самых высоких уровнях ".


В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина.


"Вероятно, мне следует подключиться сюда", - сказал Рик Эннис из АНБ. "Мы углубились в анализ более ста семидесяти пяти тысяч страниц телефонных разговоров, электронных писем и других сообщений. И что ясно, так это то, что на самых высоких уровнях ОПЕК, Aramco, министерства нефти Саудовской Аравии и правительства Саудовской Аравии была паника, поскольку это касается Capitana и Anson Energy. Нам еще предстоит найти что-либо оперативное, то есть какое-либо обсуждение нацеливания на Capitana. Но мы не обязательно это увидим. Они знают, что такое обсуждение должно проводиться вне пределов слышимости. Что у нас есть, так это четкое обсуждение попытки саботировать Capitana: подкупить руководителей, вмешаться политически, называйте как хотите ".


В комнате снова на несколько мгновений воцарилась тишина.


Джон Скалия из Белого дома нарушил молчание. "Чего захотят саудовцы?" - спросил он.


"Что касается нефти, то речь идет о сотнях миллиардов", - сказал Стеббенс. "Чек, который был выписан Aramco в 1973 году для прекращения нефтяного эмбарго, составлял сто семьдесят семь миллиардов долларов. Они захотят крупный первоначальный взнос. Они также захотят гарантий, которые будут на высоте. Гавар на исходе. Я не могу даже представить, что они запросят с точки зрения временных затрат и цены, но можно с уверенностью предположить, что это будет дорого и надолго ".


"Им также понадобится оружие", - сказал Эпштейн из министерства обороны. "И не только военные самолеты".


"Значит, у саудовцев был мотив", - сказал Скалия. "Доказательства указывают на них. Но даже если бы мы хотели что-то с этим сделать, мы не можем. Это правильно?"


Никто не ответил. Наконец, Вик Бак из ЦРУ прочистил горло. "Вы должны признать, что это мастерски выполненная операция. Они трахнули нас в задницу".


"Мне нужно сделать телефонный звонок", - сказал Скалия.


23


ПЛОЩАДЬ МАДРАДОРА

КАЛИ, КОЛУМБИЯ


В торговом центре Strip на улице Руа Диста Дьюи припарковал седан сбоку от торгового центра, посреди парковки для сотрудников. Он открутил номерной знак на задней части Mercedes и быстро поменял его на номера минивэна, припаркованного в нескольких рядах от него. В аптеке в торговом центре он купил новый бинт, скотч для оказания первой помощи и кусачки на батарейках. Он нырнул в туалет, подстриг волосы длиной всего в дюйм и сбрил бороду и усы.


Час и пятьдесят минут спустя он подъехал к Мадрадоре в южной части города, до которой можно было дойти пешком. Это был труднодоступный участок, и "Мерседес" выделялся на общем фоне, поэтому он припарковал его в нескольких кварталах отсюда. Он прошел мимо пустого футбольного стадиона, направляясь к площади Мадрадора с юга, затем изменил направление и пересек несколько улиц, пока не оказался у черного входа в церковь, которая возвышалась над площадью. Войдя через большой, выкрашенный в красный цвет дверной проем, он ступил в парящую апсиду, рядом с алтарем. Несколько пожилых женщин молились и не подняли глаз, когда он шел вдоль стены церкви. В задней части церкви он увидел лестничный колодец. Он поднялся по лестнице и вскоре оказался на хорах придела. Прозрачное стекло в витражном окне на задней стене позволяло Дьюи ясно видеть площадь внизу.


Площадь Мадрадора была переполнена. Несколько детей играли посреди большой, покрытой травой площади, в то время как матери на скамейках наблюдали и слушали смех, когда их дети бегали вокруг. Вдоль тротуаров на краю площади стояло несколько кафе и разнообразных магазинов.


Дьюи хорошо знал, как это делается. В конце концов, он выполнял подобные эксфильтрации во многих случаях. Дельты, скорее всего, прямо сейчас находились на площади. Если бы они были хорошими, даже он не узнал бы их. Возможно, мужчина наклонился на крыльце городского дома слева, подметая метлой. Или того, кто пьет кофе в кафе, крайнего справа.


Он посмотрел на часы: у него оставалось еще пять минут. Он нервничал, но в то же время был взволнован. Он обнаружил, что ему не терпится увидеть, как эти дельты выполняют свою работу - то есть, если у него все еще есть умение их обнаруживать.


Время, прошедшее с момента его службы, казалось, пролетело быстро. По пути он сбился с пути, но прямо сейчас ему казалось, что это было вчера - его последние часы в качестве Дельты. С каждой минутой, с каждым шагом, на который он становился ближе, чувства возвращались: чувство железной приверженности миссии, готовность убивать и умереть, все это.


Это был дождливый вечер пятницы в Форт-Брэгге, прохладный вечер после тяжелой пробежки. Его команда собралась поужинать после возвращения с месячной тренировочной прогулки на болотах Окефеноки в южной Джорджии. Они отправились туда, чтобы научиться тактике выживания в джунглях, брошенные в болото одни, с ничем, кроме куска бечевки и ножа. Они должны были выжить глубоко в сердце страны коттонмаут. И именно так Дьюи выжил, питаясь хлопком изо рта и спя в развилке дерева.


Когда он, наконец, вернулся домой и открыл входную дверь, он увидел Холли на полу в гостиной. Ее голова была разнесена на части; его служебный кольт лежал рядом с ней. Он все еще помнил черную хоккейную ленту, которой он обмотал приклад старого пистолета, лужу крови вокруг него. Повсюду. Голубые глаза Холли смотрят на него снизу вверх.


Они сказали, что быть женой военного тяжело. У них не было поговорки, описывающей, каково это - быть женой Дельты.


Холли изменилась после смерти Робби. Конечно, у нее было. У Дьюи тоже было. Как вы должны были отреагировать на потерю шестилетнего мальчика? Дьюи попросили попробовать себя в Delta на той же неделе, когда был поставлен диагноз лейкемии. Он пытался объяснить это Холли, что им нужна медицинская страховка, доход. Должен ли он действительно просто уволиться? Она знала так же хорошо, как и Дьюи, что дело было не в льготах или деньгах. Тренировка "Дельта" дала Дьюи выход его гневу, горечи от наблюдения за тем, как его единственному ребенку становится все хуже и чахнет. Но уход на тренировку в Дельта оставил Холли ни с чем, даже без мужа. В самом конце, в последние месяцы жизни Робби, командир Дьюи, наконец, предоставил ему отпуск из сострадания, но только после того, как он пригрозил уволиться. Они с Холли пережили те последние дни вместе, наблюдая, как умирает Робби. После смерти Робби сначала всплыл гнев Холли, за ним последовало горе, затем депрессия, которая углублялась с каждым днем. Наконец наступила тишина.


Позже Дьюи понял, что он никогда бы не смог понять глубину отчаяния Холли. Даже сейчас он с трудом мог представить, каково ей было страдать от своей бездонной печали в одиночестве.


Это было ее последнее заявление ему: самоубийство из его собственного табельного пистолета. Он понял сообщение, сопереживал ему тоже. Она не хотела, чтобы все выглядело так, будто он убил ее, как утверждали полиция и окружной прокурор. Она только намеревалась сказать: "Посмотри, что ты оставил мне делать, ты и твой драгоценный долг. Посмотри, чему ты оставил меня свидетелем в одиночестве, чтобы ты мог быть солдатом ". В этом и заключалось значение его старого табельного пистолета. Это был личный жест отчаяния, а не попытка заставить других поверить, что Дьюи действительно убил свою жену.


Семья Холли полностью поддержала прокурора, рассказав им о пьянстве Дьюи, его вспыльчивости и склонности к насилию. Они отказались признать, что их единственный ребенок мог покончить с собой.


И прокурор был только рад выслушать, в его глазах светилась слава за судебное преследование разгневанного солдата в то время, когда военные были непопулярны. Полиция арестовала Дьюи неделю спустя.


Окружной прокурор судил его в местной газете, на местных телевизионных станциях, задолго до любого судебного разбирательства. Даже против всего этого Дьюи не возражал. Это был его Delta commander, которого он никогда не забудет. Он бросил его. Американские военные, которым он отдал свою жизнь, бросили его. Они отказались помочь. После стольких лет службы, когда он рисковал жизнью ради страны и вооруженных сил, они бросили его на растерзание волкам.


Тем не менее, присяжные признали его невиновным. Это заняло у них всего полчаса. Со своей стороны, Дьюи покинул здание суда и никогда не оглядывался назад. Месяц в Непале и Тибете, походы. Два месяца спустя он подал заявление на работу в качестве рабочего на нефтяной вышке Marathon у побережья Шотландии. Остальное было историей.


Дьюи уставился в окно перед собой, ничего не видя.


Он на мгновение закрыл глаза и заставил себя вернуться к текущей задаче.


Он заставил себя снова просканировать площадь, на этот раз медленнее. Там, на скамейке в центре площади, крупный мужчина в очках для чтения сидел с книгой. Отметьте один.Сзади справа мужчина, пьющий кофе, повернул голову и осмотрел сцену из-за темных солнцезащитных очков. На глазах у Дьюи он встал и достал из кармана наличные, чтобы положить их на стол. Отметьте два.


Дьюи спустился по церковной лестнице и вышел через парадную дверь церкви на площадь. Солнечный свет просачивался сквозь большой дуб перед красивым фасадом. На другой стороне площади, в центре, где играли дети на глазах у своих матерей, стояла первая Дельта, та, что сидела на скамейке. Он создал Дьюи, и их глаза встретились. Дьюи начал спускаться к нему по шиферным ступеням церкви.


Краем глаза Дьюи заметил третьего мужчину, высокого мужчину со смуглым цветом лица, в бейсболке, шортах и кроссовках. Он быстро свернул с тротуара справа в сторону площади. Они послали трех солдат встретить его? Разве они не говорили, что появятся две Дельты?


Высокий мужчина двигался быстро. Первая Дельта, идущая на Дьюи, не заметила приближающегося нарушителя.


Дьюи взглянул на второго марка, сзади справа, Дельта в солнцезащитных очках, который начал разговаривать со светловолосой женщиной. Отвлекающий маневр, понял Дьюи, когда длинноволосый мужчина попытался оттолкнуть женщину в сторону. Последовал переполох.


Дьюи остановился, по его телу пробежал холодок, когда он понял, что было слишком поздно предупреждать людей, которые пришли его спасти.


Глухой, почти беззвучный удар, сопровождаемый болезненным хрюканьем, эхом разнесся в утреннем воздухе, когда блондинка выстрелила во вторую Дельту из оружия с глушителем. Он рухнул на землю, когда женщина бросилась прочь от кафе по тротуару. Дьюи оглянулся, чтобы отметить первого, приближающегося с середины площади. Он все еще не видел приближающегося высокого мужчину, который теперь практически наступал на него. Дьюи вытащил свой кольт из-за поясницы и начал спринт к центру площади. Дельта проследил за взглядом Дьюи и повернулся к его приближающемуся убийце, но было слишком поздно. Высокий убийца выбросил руку, и пуля с глушителем вошла в череп молодого Дельта прямо над его глазницей. Из его головы брызнула кровь, когда он рухнул посреди площади, всего в нескольких футах от того места, где играли дети.


Высокий мужчина повернулся лицом к Дьюи, черная сталь его глушителя быстро прицелилась и выстрелила. Дьюи метнулся в сторону и ничего не почувствовал, но услышал звон слева от себя, когда пуля попала в стекло церковной двери позади него. Он выстрелил из кольта, треск приглушенной стрельбы потряс площадь. Выстрел Дьюи попал высокому мужчине в грудь. Второй выстрел, и голова убийцы дернулась вправо, кровь и силуэт черепа проступили, когда он упал на ярко-зеленую свежескошенную траву на площади, его труп последовал вскоре за ним и ударился о землю, перекатившись всего в нескольких футах от того места, где молодая мать держала своего ребенка.


Крики женщин и детей заполнили кратковременную тишину после выстрела Дьюи, но Дьюи уже развернулся и бежал прочь с площади, отчаянно высматривая второго убийцу, светловолосого ассасина. Но она уже ушла. Дьюи повернулся, направляясь так быстро и спокойно, как только мог, к своей машине. У церкви он повернул налево и побежал вверх по вымощенной кирпичом улице. Через два квартала он заметил блестящий черный "Мерседес" на полпути вниз по кварталу.


Он должен был уйти, и быстро. Но теперь он также позволил очевидному вопросу всплыть в его сознании: Что только что произошло?Это были не просто убийцы. Двое, которые только что убили Дельта, не были террористами или наемниками; они были нанятыми правительством, обученными агентством оперативниками. Что это значило? Только одна группа знала об этой эксфильтрации. Он вздрогнул, осознав значение всего этого: там был крот.


Он побежал по тротуару, зная, что должен убраться подальше. Вдалеке в теплом воздухе Калифорнии внезапно послышался вой сирен. Скоро в Мадрадоре будет хаос. Он заметил Мерседес, припаркованный на углу улицы в квартале впереди. Но когда он подошел к углу улицы перед машиной, он что-то заметил, отражение в окне "Мерседеса", всего на мгновение, простую вспышку света, затем движение: светловолосый палач. Она стояла в дверном проеме сразу за углом улицы, прячась, выжидая, подняв руки и нацелив оружие. Отражение в окне машины спасло Дьюи от того, что было бы, с расстояния пяти футов или около того, теплой пулей в затылок.


Дьюи остановился прямо перед углом, в футах от того места, где притаился блондин-убийца. Он оглянулся назад, в конец квартала, по которому только что пробежал, и увидел прачечную. Он отступил назад и вошел в прачечную. Он пробежал через магазин, проталкиваясь мимо стопок белья и женских складных принадлежностей, в заднюю комнату, где перед стопкой бумаг сидел мужчина и курил сигарету.


"Счастливо," - пробормотал Дьюи, пробираясь через офис к входу в переулок с пистолетом в руке. Сирены стали громче, несколько транспортных средств присоединились на расстоянии.


Из двери, через переулок и через помятую стальную дверь. Внутри груды буханок хлеба, другие коробки с едой, запах мяса. Он прошел через складское помещение и зашел в заднюю часть винного магазина. Кольт .Выставив перед собой пистолет калибра 45 мм, он прошел мимо женщины средних лет, которая упала в обморок, увидев оружие в его руке. Поймав взгляд мужчины за кассовым аппаратом, Дьюи приложил палец к губам. Там, сбоку от входа, спиной к магазину, стоял светловолосый убийца.


Внезапно другая покупательница, пожилая женщина, закричала, увидев Дьюи с пистолетом. Блондинка резко повернулась, наводя то, что он теперь увидел, было компактным пулеметом HK UMP с шестидюймовым глушителем на конце. Полностью автоматический град пуль разбил окна, когда она направила оружие с востока на запад. Крики пожилой женщины резко оборвались, когда пуля пробила ей голову и убила ее. Пули убийцы разбили стекло витрины, но Дьюи уже лежал и был частично скрыт морозильной камерой, которая защищала его от пуль. Как только пистолет блондинки пронесся мимо него, у Дьюи появился четкий прицел. Он выстрелил дважды, два быстрых выстрела в шею и грудь убийцы, отбросив ее назад на кирпичный тротуар в фонтане крови и стекла.


Дьюи вбежал в открытую дверь и встал над женщиной, мгновение глядя на молодого убийцу. Ей не могло быть больше двадцати одного или двадцати двух лет. Падение на землю отбросило ее назад, светлый парик теперь лежал у нее за головой. Каштановые локоны обрамляли загорелое, испачканное кровью лицо. Она была великолепной женщиной, ее острый нос обрамляли высокие скулы, а гладкая кожа придавала ей средиземноморский оттенок. Ее глаза смотрели на Дьюи; карие глаза, глубокие озера, которые выражали боль от пуль, теперь пронзающих ее тело. Она отчаянно цеплялась за жизнь, когда кровь текла у нее изо рта, носа и ушей. Он посмотрел вниз на ее грудь. Стильная белая кожаная куртка теперь была испорчена малиновым, черная дыра пронзала ее правую грудь.


Она уставилась на Дьюи, когда он встал над ней. Вдалеке звук сирен становился громче. Губы красивой девушки зашевелились, когда она попыталась что-то сказать.


Дьюи наклонился и схватил ее за руки, с некоторым усилием перекидывая ее через свое неповрежденное плечо. Он быстро отнес ее к "мерседесу", когда сирены приблизились к площади. Открыв заднюю дверь, он осторожно уложил ее на заднее сиденье. Скорее всего, она была бы мертва в течение минуты или двух, но, возможно, в ее последние минуты он смог бы заставить ее что-нибудь сказать.


Он забрался на переднее сиденье "Мерседеса" и завел седан, снова скрестив провода, которые теперь свисали под рулевой колонкой. Он оглянулся через плечо на тяжело раненую женщину, цепляющуюся за жизнь на заднем сиденье. Дьюи было все равно, выживет она или умрет. Она выбрала свою кровавую профессию, и, как и большинство убийц, которые были до нее, это решение вскоре окажется окончательным. Тем не менее, он не мог не заметить ее возраст; он не мог не оплакивать неправильно использованные молодость и красоту, которые скоро уйдут с лица земли.


Он нажал на газ и отправил черный седан мчаться по выжженной солнцем дороге. Позади него зелено-желтая полицейская патрульная машина подобрала "Мерседес" в квартале рядом с винным магазином с пометкой "Дьюи", повернула направо и помчалась к нему, пытаясь догнать.


Посмотрев в зеркало заднего вида, он встретился взглядом с молодой женщиной: все еще жива. Ему нужна была минута, тихое место, или она умрет прежде, чем он сможет попытаться допросить ее. Но вскоре к полицейской машине присоединилась другая, и у него возникла ситуация на руках.


Он открыл сотовый телефон и набрал номер "Энсон Энерджи". Когда женщина ответила, он попросил снова соединить его с Терри Савоем. После короткой паузы он услышал голос Савоя.


"Дьюи? Где ты?"


"Они ждали меня", - сказал Дьюи. "Они убили Дельты. Они хладнокровно убивали американских солдат. Они знали, что я приду. Это были не террористы. Это были профессионалы. Мы говорим об оперативниках."


"Подожди, я собираюсь подлатать Джессику".


"Нет, ты ни хрена не делаешь. Кто-то в этой комнате замешан. Послушайте, что я говорю: у вас есть крот ".


"Все в порядке, все в порядке. Ты в порядке? Куда ты идешь?"


"Я убираюсь из Колумбии, пока кто-нибудь не всадил мне пулю в голову. Мне нужно местоположение аэропорта Кали."


"Почему аэропорт?"


"Терри, ты можешь помочь мне прямо сейчас, или я могу повесить трубку. Ваш звонок".


"Ты все еще рядом с местом сбора?"


"Да, направляюсь на запад, на Гранаду".


"Подождите". В телефоне щелкнуло, когда Дьюи вдавил акселератор в пол. Пыль с сухой дороги Кали взлетела из-за мчащейся машины, затуманив воздух между "мерседесом" и первой полицейской машиной, теперь менее чем в двадцати футах позади него.


В телефоне снова щелкнуло.


"Тебе нужно направиться на восток. Гранада унесет вас далеко от того места, куда вы хотите отправиться. Через несколько миль есть небольшое шоссе, маршрут двадцать три, Автописта-дель-Сур. Езжай на север, к шоссе двадцать пять. Международный аэропорт Арагон находится примерно в пяти милях оттуда ".


"Спасибо".


"Ты должен что-то знать. Или, по крайней мере, они думают, что ты это делаешь ".


"Да, это приходило мне в голову".


"Нам нужно вас отфильтровать".


"Отфильтровать меня? За мной охотятся на улицах Кали. У меня на заднем бампере две полицейские патрульные машины. Мне повезет, если я буду жив через десять минут. Я звонил, чтобы сказать, что у тебя крыса. Вам нужно решить несколько серьезных проблем с вашей стороны, прежде чем мы снова поговорим."


Он захлопнул телефон и вдавил педаль газа седана в землю, заставляя черный автомобиль мчаться еще быстрее по переполненным городским улицам. Он был в квартале от первой полицейской машины, сирена которой пронзила воздух. Он выезжал на "Мерседесе" из потока машин, выезжая на встречную полосу, безуспешно пытаясь увеличить дистанцию между собой и полицейскими патрулями.


На следующей улице он свернул налево. У него была свободная полоса движения на квартал, и он обернулся и посмотрел на женщину, продолжая гнать машину вперед. Дьюи протянул правую руку назад и накрыл ладонью руку молодого убийцы. Это была маленькая рука, холодная, и он держал ее в своей. Он мог видеть, как ее глаза начинают трепетать, когда приближается смерть. В этот момент сила не вызвала бы нужных ему слов. Только одно могло: Дьюи держал ее за руку, утешая женщину, которую послали покончить с ним.


Глядя на Дьюи с заднего сиденья, глаза женщины нашли его, и она снова попыталась пошевелить губами. Кровь сочилась из ее шеи, когда она напрягалась, темно-красная струилась по серебряному кулону, который свисал с ожерелья на затылке ее загорелой шеи. Она отчаянно пыталась что-то сказать, сначала тихо, затем громче, пока Дьюи не смог понять.


"Падре", - прошептала она. "Me perdóne por la vida que he vivido."


Молитва. Сквозь запекшееся горло, теперь наполненное кровью, она молилась, прося прощения. Но не слова, которые она сказала, что-то пробудили в памяти Дьюи, скорее то, как она их произнесла. Он кое-что узнал. Это был высокопарный, короткий, резкий отпечаток слова perdóne.Своеобразный акцент в ее испанском вызвал воспоминания из давних времен. Норьега. Бесконечные недели в душном, грязном городе в ожидании приказа войти и убить диктатора. Он никогда не забудет, как говорили местные жители.


Панама.


24


КВАРТИРА ФОРТУНЫ


Фортуна не спускал глаз с телевизора в спальне, настроенного сейчас на Fox News, хотя новости транслировались по всем каналам. Fox показал разделенный экран с живыми изображениями территории Capitana на одной стороне экрана и жуткой ночной сценой все еще тлеющего лыжного домика Теда Маркса в Аспене на другой стороне. Фортуна несколько минут смотрел на экран, убрав громкость. Отснятый материал из Аспена сменился местом разрушенной плотины Сэвидж-Айленд.


В верхней части экрана появился баннер с надписью: АМЕРИКА Под УДАРОМ.


В руке Фортуна держал маленькую зеленую книжечку с арабским тиснением в кожаной обложке. Он открыл книгу и достал маленькую фотографию. Это была цветная фотография Эско и его, сделанная в лагерях в Крыму.


Фортуна почувствовал боль от смерти Эско сильнее, чем он когда-либо мог ожидать. Когда вы делите палатку с кем-то в течение года, когда вы учитесь планировать, сражаться, убивать вместе, когда вы разделяете так много, вы никогда не сможете разорвать эту связь.


Но гораздо хуже был страх Фортуны перед тем, что Эско мог сказать Дьюи Андреасу. Эско знал все.Это то, что сейчас действительно съело Fortuna. Они оба научились выдерживать допросы, но Фортуна знал, что в конечном счете тот, кто пытает, всегда побеждает. И бывший игрок "Дельты" может победить быстрее, чем большинство.


Если бы Эско подвергли пыткам, он мог бы раскрыть весь размах плана Фортуны, плюс проложить след, ведущий прямо к нему.


Фортуна заменил фотографию и поставил книгу обратно на полку. Он выключил телевизор.


Было почти 9:00 ВЕЧЕРА. Бак уже должен был преуспеть в устранении Андреаса. Когда Бак сможет позвонить Фортуне с обновлениями, Фортуна понятия не имела.


Он пошел в ванную и принял душ, затем надел джинсы, мокасины и простую белую рубашку на пуговицах. Поверх этого он надел серый свитер. Он прошел по коридору к лифту.


"Скажи Джин, чтобы подогнала машину", - сказал он Кариму.


"Ты собираешься куда-то идти? Как насчет ужина?"


"Я вернусь позже. Следите за новостями. Отключите что-нибудь на буровой установке или плотине ".


Карим протянул Фортуне темно-серое пальто с черными бархатными лацканами.


Автомобиль, Mercedes S600, мирно скользил по Пятой авеню. На Двадцать первой улице машина повернула направо и проехала несколько кварталов. Он остановился перед большим кирпичным зданием, перед вереницей ожидающих лимузинов и спортивных автомобилей.


Это был старый склад, который когда-то служил мясокомбинатом. Более века в здании размещалась фабрика, на которой отбивали большие куски говядины и превращали их в стейки и гамбургеры, которые упаковывали и доставляли в рестораны нижнего Манхэттена. Сегодня, после реконструкции стоимостью 365 миллионов долларов, в здании разместились дорогие кондоминиумы в стиле лофт, а на втором этаже - эксклюзивный ночной клуб "11", предназначенный только для членов клуба.


Фортуна вылез из машины и направился к двери. Крупный швейцар открыл ему дверь.


"Добрый вечер, сэр".


"Привет, Джек. Как у тебя дела сегодня вечером?"


"Отлично, мистер Фортуна".


"Как там публика?"


"Неплохо для четверга. Я заметил, что мисс Хэвиленд здесь."


Фортуна улыбнулся и протянул ему пачку банкнот, пару сотен долларов двадцатками.


"Спасибо, мистер Фортуна".


"Нет проблем. Оставайтесь в тепле ".


Фортуна прошел по коридору, затем прошел через другие двери, также открытые крупным швейцаром. Он протянул швейцару свое пальто вместе с другой пачкой банкнот.


Клуб больше походил на большую, тускло освещенную гостиную, чем на ночной клуб. Воздух наполнился дымом. Справа в небольшой нише стояла стена из бутылок с ликером. Фортуна подошел к бару. За большим блоком из тщательно отполированного дерева стояла, улыбаясь, молодая, симпатичная брюнетка.


"Добрый вечер", - сказала она.


"Привет", - сказал Фортуна. "Что особенного сегодня вечером?"


"У нас дегустация "Кричащего орла"", - сказала она с ирландским акцентом. Она подняла большой бокал и налила в него темно-бордового каберне.


Фортуна взял стакан и сделал глоток.


"Это мило", - сказал он, улыбаясь. Он сделал еще глоток. Он на мгновение уставился на бармена. У нее были большие зеленые глаза. Ее нос был немного длинным, острым. Ее каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад.


Он посмотрел вниз на ее тело, на обтягивающую черную блузку, полные груди, прижимающиеся под ней. Она позволила ему посмотреть, не извиняясь, оценивающе.


"Я Алекс", - сказал он после очередного глотка. "Ты новенькая?"


"Я Дариен".


"Приятно с вами познакомиться".


"Ты тоже. Вы были участником здесь в течение длительного времени?"


"Через пару лет". Он сделал еще глоток. "Это мило. Я думаю, что все же поменяю его. Мне нужно что-нибудь, что взбодрит меня. Не могли бы вы налить мне водки и "Ред Булл"."


"Конечно. Какую водку вы бы хотели?"


"Жан-Марк, если оно у тебя есть. В противном случае, Grey Goose ".


Она смешала ему напиток и налила его в тяжелый хрустальный бокал. Фортуна отпил глоток и оглядел комнату.


"11" представлял собой серию неформальных комнат, зон отдыха, больших раскладных кожаных диванов, окружающих массивные низкие столы. Музыка заполнила комнату, но она была не настолько громкой, чтобы вы не могли говорить. Группы людей разбросаны по всей большой комнате, сидят в разных местах, курят. В нескольких районах большие тарелки с кокаином передавались по кругу в качестве закуски. Фортуна увидел многих людей, которых он знал; моделей, нескольких представителей хедж-фондов, арт-сообщества, актеров и актрис, но в основном светских львиц старого образца из Нью-Йорка.


Он повернулся обратно к бару. "Так в чем твое дело?" - спросил он. "Актриса? Писатель?"


Она рассмеялась. "Танцор", - сказала она. "Балет и модерн".


"Интересно", - сказал он, делая глоток из стакана.


"Джульярд. Я заканчиваю учебу в мае."


"У вас есть что-нибудь наготове?"


"Я буду тренироваться в Лондоне, под руководством Стивена Гринстона".


"На самом деле я не так уж много знаю о балете".


Она рассмеялась.


"Гринстон - своего рода крестный отец современного европейского балета, того, что они называют "буквальным" балетом".


"Молодец. Откуда ты?"


"Ирландия. Маленький городок на побережье, недалеко от Килдэра. И что вы делаете?"


"Скучный материал. Что-то вроде взаимного фонда ". Фортуна сделал еще один глоток из своего стакана. Он посмотрел на свои часы. Было почти 11:00 ВЕЧЕРА. "Я собираюсь немного прогуляться. Спасибо за напиток ".


"Конечно", - сказал Дариен.


Фортуна прошелся по ночному клубу, несколько раз кивая знакомым людям. На одном диване сидела группа из трех мужчин и двух женщин.


"Алекс", - сказал один из мужчин, сидящих на диване.


"Привет, Джо", - сказал Фортуна, пожимая руку. "Рад тебя видеть".


"Это Алекс Фортуна", - сказал Джо Ломбарди, представляя Фортуну группе. "Не хотите ли присоединиться к нам?"


"Да, вы не присоединитесь к нам?" - спросила одна из женщин, блондинка в потрясающем красном платье. Она улыбнулась ему. Он никогда не видел ее раньше.


"Пожалуйста, присоединяйтесь к нам", - сказала другая женщина, еще одна блондинка. Этот он действительно узнал. Это была Шарлотта Хэвиленд.


"Привет, Шарлотта", - сказал Фортуна, улыбаясь. "Как у тебя дела?"


Она не ответила, вместо этого откинулась на большом диване со своим бокалом вина, улыбаясь и качая головой.


Перед группой на столе стоял серебряный поднос. На нем было аккуратно нарезано несколько десятков полосок кокаина.


"Если ты настаиваешь", - сказал Фортуна, улыбаясь. Он сел рядом с блондинкой. Она потянулась вперед и подняла поднос, поставив его себе на колени. Она протянула ему свернутую купюру в 100 долларов на подносе.


Фортуна наклонился и пропылесосил три линии. Он сделал еще один глоток из своего стакана.


"Откуда вы двое знаете друг друга?" - спросила другая женщина, брюнетка с небольшим избыточным весом.


"Алекс управляет хедж-фондом", - сказал Ломбарди. "У нас одинаковая сфера деятельности".


Фортуна улыбнулась. "Наш намного меньше, чем у Джо", - сказал он. "Он гораздо более успешен. Если вы хотите инвестировать свои деньги, делайте это вместе с ним ".


Ломбарди рассмеялся. "Да, моя задница. На что ты смотришь в эти дни?"


Фортуна снова поднял свернутую банкноту и наклонился, проводя еще одну линию. Он улыбнулся, но отказался отвечать.


Они поговорили еще некоторое время. Время от времени Фортуна поворачивался и поглядывал на бар. Если она не наливала напиток, Дариен возвращал ему взгляд.


Через час Фортуна встал. Он прошелся по комнате, в приподнятом настроении после наркотиков, хорошо заряженный, но не потерявший контроль; ему это нравилось.


Он вернулся к бару.


"Спокойной ночи", - сказал он.


"Уходишь?"


"Да. Завтра ранняя встреча ".


"Я думал, ты босс".


Он постоял у бара еще мгновение. Они посмотрели друг на друга, встретившись взглядами. Через мгновение она отвела глаза.


"Я закончу через несколько минут", - прошептала она, застенчиво не оборачиваясь к нему, достаточно громко, чтобы он услышал.


Они поцеловались в мерседесе по дороге в центр города. Когда они прибыли в квартиру Фортуны, она заставила его провести ее по всей квартире, комната за комнатой. Она была поражена огромными размерами места, видом, искусством, всем.


В его спальне они разделись. Фортуна расстегнула свою черную блузку. Ее тело было твердым, скульптурным воплощением мастерства, красоты, закаленным за всю танцевальную жизнь.


Он взял ее за руку, и они вышли в коридор, спустились к лестнице, которая привела их на крышу. Он открыл дверь, и на них свирепо подул холодный зимний воздух, но они рассмеялись. Они побежали через палубу туда, где в освещенной зоне, где находилась гидромассажная ванна, поднимались облака пара. Они запрыгнули внутрь, смеясь. Она придвинулась к нему; они поцеловались. Вскоре они занимались любовью в подогретой воде.


В какой-то момент они вернулись в спальню и снова занялись любовью, прежде чем заснуть.


Утром Сара, горничная, разбудила их с подносом, на котором стояли две чашки эспрессо, New York Times, The Wall Street Journal и два стакана свежевыжатого апельсинового сока. Было 7:05 УТРА.


"Доброе утро, Александр", - сказала Сара.


"Доброе утро".


Они сидели и читали газеты, попивая эспрессо.


"Я мог бы привыкнуть к этому", - сказал Дариен. Она тут же пожалела, что сказала это.


Фортуна ничего не сказал. Он не слышал, что она сказала. Его взгляд был прикован к заголовкам в Times:


ККБ- объект террористического удара в Энсоне;

Проект Savage Island и территория Capitana уничтожены;

Руководители обеих компаний были убиты в Колорадо


Он поднял трубку внутреннего телефона. Он встал с кровати и зашел в ванную. Он набрал номер Карима.


"Где Махмуд?" Спросил Фортуна, понизив голос, его гнев, тем не менее, сквозил. "Если он не сбежал..."


"Махмуд вернулся в Саут-Бенд. Там была драка. Он думал, что убил их всех ".


Желудок Фортуны сжался, и он покачал головой, пытаясь контролировать свой гнев.


"Мысль"? Маркс, возможно, сможет опознать его сейчас."


"Я знаю".


Фортуна посмотрела через дверь ванной на Дариена, обнаженного на большой кровати. Он улыбнулся ей. "Пришло время обрубить остальные концы", - сказал он Кариму, возвращаясь в спальню и забираясь рядом с Дариеном. Он притянул молодую ирландскую красавицу ближе к себе.


"Ты имеешь в виду... "


"Да. Сегодня. Прямо сейчас ".


25


БОУЭН-РОУД

ГОНКОНГ, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА


Орише Янг шла по богато украшенному вестибюлю на сорок четыре этажа ниже принадлежащего ей высотного кондоминиума недалеко от пика Виктория. Это была суббота, следующая за успешной, хотя и напряженной, неделей. Ее график не позволял ей выходить на пробежку более двух недель. Сегодня, сказала она себе, она пробежит по крайней мере двадцать километров и позволит боли от длинной дистанции очистить ее тело и прояснить голову.


Ее работодатель, фонд PBX, начал неделю с активами чуть более 3 миллиардов долларов. По состоянию на прошлую ночь, когда она ушла, чтобы встретиться со своим женихом на ужин в Cépage в городском районе Стар-стрит, стоимость чистых активов PBX утроилась.


Это был удивительный скачок, но также и тревожный. Ее босс, мужчина по имени Александр Фортуна, которого она никогда не встречала, в начале недели разработал инвестиционную стратегию, с которой она не была полностью согласна, - распределение всех активов фонда в одном секторе с определенной географией только для того, чтобы наблюдать, как сам сектор пострадал от серии драматических террористических атак.


Как будто он знал, подумала она.


Год назад она ушла из "безопасности Веллингтон Менеджмент" в Бостоне, где зарабатывала более 1 миллиона долларов в год, ради неизвестного секретного хедж-фонда на Дальнем Востоке. Ее базовая зарплата в PBX составляла более 10 миллионов долларов. Она прикинула, что несколько лет в PBX и она сможет делать все, что захочет. Она могла бы преподавать в начальной школе или стать скульптором. В конце концов, ей был всего тридцать один год. Но теперь ее разум лихорадочно работал. Она была параноиком? Проявление какого-то чувства вины из-за денег, которые она зарабатывала? В дополнение к своей базовой зарплате Янг также получала бонус, основанный на производительности PBX. Вчера вечером за ужином она подсчитала, какой будет ее премия через две недели, в конце финансового года. Стоимость чистых активов только что взлетела на 7,1 миллиарда долларов. Ее бонус составил половину от 1 процента от повышения курса, после учета 8-процентного привилегированного купона на сумму капитала в фонде PBX год назад. Через две недели, если фонд останется относительно близко к тому уровню, на котором он находился прошлой ночью, Янг получит бонус в размере 26 миллионов долларов, плюс-минус несколько сотен тысяч долларов. За первый год работы в PBX Янг получила бы домой более 36 миллионов долларов.


Что только заставило ее чувствовать себя более неустроенной из-за событий недели.


Янг начала свой бег по Боуэн-роуд. На улице было свежо, идеальный день для пробежки, в районе шестидесяти с небольшим. Она начала медленно и вскоре вошла в колею.


Она почувствовала, как ослабевает, успокаивается ритм стука ее кроссовок по асфальту. Она была права: бег помог ей почувствовать себя намного лучше. Впервые, по крайней мере, за десять дней, она начала расслабляться, увлеченная одиноким испытанием в виде пробежки.


Транспортное средство представляло собой небольшой зеленый грузовик для доставки хлеба в отели вдоль набережной. Когда она очнулась в сотне ярдов от въезда в парк Боуэн-роуд, грузовик пересек две полосы движения, поскольку водитель, казалось, потерял контроль над своим транспортным средством. Он резко вильнул в сторону Янга. У нее не было времени закричать; она даже не видела грузовик до последней секунды, так как услышала визг шин прямо у себя за спиной. Грузовик врезался в нее на скорости более сорока пяти миль в час, отбросив ее вперед, головой вперед на твердый тротуар улицы. Грузовик продолжал двигаться вперед, задавив ее, прежде чем врезался в дерево вдоль дороги. Позже было обнаружено, что у грузовика отказали тормоза. Водитель, саудовец, плакал из-за несчастья, которое причинил его грузовик, которым он управлял более четырех лет.


В Лондоне Дерек Лэнгли закрыл дверь офиса в Пассвуд-Риджент в начале девятого вечера в пятницу, сжимая в руке свою спортивную сумку. Это была старая сумка, но он носил ее с гордостью. Буквы "CU" были нанесены красным на бок темно-синей сумки; это были буквы команды Кембриджского университета по плаванию, членом которой он был почти десять лет назад.


Лэнгли любил ходить в Королевский автомобильный клуб, членом которого он был, и плавать в течение часа каждый вечер.


Он прошел пешком полторы мили до клуба. На улице было холодно. За исключением молодой блондинки за стойкой регистрации, клуб казался пустым. Так всегда было по вечерам в пятницу. Он собрался в раздевалке, затем прошел по коридору с мраморным полом к бассейну. Лэнгли нырнул в пустой бассейн и начал свое плавание.


Лэнгли не мог не чувствовать себя хорошо после только что прошедшей недели. Это была великолепная неделя после несколько посредственного года. Passwood-Regent начала неделю с активами в 3,6 миллиарда долларов; она закончила неделю с 10,4 миллиардами долларов. Прежде чем покинуть офис, Лэнгли подсчитал свой бонус. В целом, его бонус через две недели составит почти 50 миллионов долларов. В двадцать девять лет Лэнгли уже стоил более 200 миллионов долларов. Тем не менее, это был бы его лучший год в истории. Он бы купил что-нибудь в этом году, подумал он, пока его длинные мускулистые руки рассекали воду. Возможно, загородное поместье или самолет. Проблема в том, что он на самом деле не хотел ни того, ни другого. Единственными вещами, которые ему действительно нравились, были работа и плавание.


Мысли Лэнгли вернулись к Александру Фортуне. После двух лет работы на своего скрытного босса он, наконец, собирался встретиться с ним. В тот день Фортуна рассказал ему о своих планах быть в Лондоне в начале января. Лэнгли был взволнован. Фортуна, для молодого человека, был героем. Возможно, лучший инвестор, которого он когда-либо знал, человек, который сочетал готовность поставить ферму с почти сверхчеловеческой способностью терпеливо ждать, пока не появятся возможности. Лэнгли знал, что Фортуна заработал свой первый миллиард к тому времени, когда ему исполнилось тридцать два. Смог бы Дерек это сделать? Он не видел как. Если только он не основал свой собственный фонд, как Фортуна в аналогичном возрасте. Кое-что, о чем он мог бы просто набраться смелости спросить Фортуну.


В какой-то момент пловец вышел на полосу слева от него. Лэнгли не заметил, как темноволосый мужчина вошел в зону бассейна. Однако он заметил, когда справа от него начал тренироваться пловец, дородный мужчина, спина и торс которого были покрыты лохматой шерстью. Он узнал большого человека. Его звали Малик, и он тоже любил плавать по пятницам.


Когда час, проведенный в бассейне, подходил к концу и усталость начала овладевать его руками и ногами, он почувствовал, как чьи-то руки хватают его за ступни снизу. Он боролся и дергал ногами, но это было бесполезно. Он посмотрел под себя, где Малик и другой мужчина тащили его под воду. Каждый мужчина держал ногу. Он дико замахал руками на мужчин, нанося им удары по голове, по плечам. Но это было похоже на удары по деревянным доскам. Эти люди были могущественны. Борьба привела к тому, что все дыхание, которое у него еще оставалось, было израсходовано намного быстрее. Наконец, в отчаянии, Лэнгли вдохнул воду.


Даже лучшие пловцы тонут, позже сообщили бы газеты. Он умер, занимаясь тем, что любил больше всего, цитировались слова его матери. В Кембридже новый дом у бассейна, который будет построен на деньги, оставленные школе Лэнгли, будет называться "Дерек К.". Полевой дом в Лэнгли.


На Манхэттене Шелдон Карл смотрел на Уолл-стрит из окна своего офиса, когда неделя подходила к концу. Из своего кабинета на пятьдесят пятом этаже здания по адресу Уолл-стрит, 2, он мог видеть реку Гудзон и остальную часть нижнего Манхэттена. Если бы он посмотрел направо, то мог бы также увидеть, где когда-то стоял Всемирный торговый центр. Карлу не нравилось смотреть в том направлении, хотя он к этому привык. Старший брат Карла, Фитц, умер 11 сентября. Он работал в Morgan Stanley, торговой фирме в южной башне. Самолет влетел прямо в пол, над которым работал Фитц.


До Рождества оставалось меньше недели, и в это время Карл всегда думал о своем брате. Их родители оба умерли от рака, когда он и Фитц учились в начальной школе. Они оба были воспитаны своими тетей и дядей в Филадельфии. До 2001 года, в течение десяти или одиннадцати лет подряд, Карл проводил Рождество с Фитцем и его женой Дженни в их просторном желтом доме в колониальном стиле недалеко от океана в Вестпорте, штат Коннектикут. На следующий день после Рождества они собирали свои сумки и ехали в Стоу, чтобы неделю кататься на лыжах. Теперь Дженни снова вышла замуж за писателя за "Нью-Йорк Таймс", бородатый интеллектуал, который, казалось, любил говорить о себе, политике и немногом другом. Последний раз, когда Карл видел их, был на ужине более года назад в Верхнем Вест-Сайде, на котором новый муж Дженни, после значительного количества красного вина, сказал, что террористов, которые направили самолет во Всемирный торговый центр, неправильно поняли, что единственный способ предотвратить повторение событий 9/11 - это понять их и их мотивы и помочь научить их делать "лучший выбор". Карл ушел с ужина и никогда не оглядывался назад. Ему не особенно нравилась политика, по обе стороны от нее, но он узнавал мудака, когда видел его.


Хедж-фонд, в котором он работал, был небольшим по сравнению со многими фондами на Уолл-стрит. Активы фонда стоимостью менее 10 миллиардов долларов считаются нижестоящими. Фонд стоимостью менее миллиарда долларов считается хобби. Но Карл знал, что ни одна фирма не могла сравниться с Kallivar в производительности на прошлой неделе. Боже мой, подумал он, выключая два своих компьютера. Цифры реальны. Они действительно будут работать.


За одну неделю активы фирмы выросли более чем втрое. 3,2 миллиарда долларов Kallivar теперь составляют более 10 миллиардов долларов. Его босс, Александр Фортуна, позвонил ему в тот день, чтобы поздравить с хорошей неделей. Фортуна завербовала его из его старой фирмы "Соубридж Капитал". Они вместе работали в Соубридже до ухода Фортуны, "на пенсии", как он сказал Карлу и другим инвесторам в фирме. Когда Фортуна решил начать инвестировать свои собственные деньги в новый фонд и попросил Карла курировать его, он был польщен. Фортуна, как знали все в Соубридже, был не только миллиардером, но и лучшим инвестором в фирме.


За три года в Kallivar Карл заработал больше денег, чем знал, что с ними делать. Вместо того, чтобы покупать дом в Стоу, он купил часть самого курорта у AIG. Ему принадлежал целый этаж в Стэнхоупе, где он жил, напротив Музея искусств Метрополитен. Он коллекционировал произведения искусства, дикое модернистское искусство, включая скульптуру изуродованной коровы, заключенную в стекло, которую он хранил в течение года в своей гостиной, прежде чем пожертвовать ее the Whitney.


Карл знал, что через две недели годовой чек будет самым крупным за все время. Когда он стоял, глядя в окно, на потемневший горизонт, на город, который он когда-то был так напуган, а затем очарован, город, который он теперь понимал и которым овладел, он понял, что отдал бы все, лишь бы вернуть своего брата, даже если это было всего на минуту. Единственное, что уменьшало его чувство достижения, был его статус одиночки. Шелдон Карл был одинок.


Он покачал головой. Он всегда чувствовал себя так перед Рождеством. Время пойти выпить. Друзья из Уортона собирались в тот вечер в ресторане в Верхнем Ист-Сайде. Затем он шел домой, принимал несколько таблеток кокаина и звонил Тине. За 5000 долларов за ночь, не совсем его девушка, но дешевле, чем жена. И, несомненно, самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал.


Карл позвонил в свой автосервис. Он спустился на лифте на первый этаж и застегнул свое пальто Burberry. Он вышел на улицу и сел в темный седан "Линкольн".


"Добрый вечер, мистер Карл", - сказал водитель.


"Привет, Бобби".


"Прямо домой, сэр?"


"Нет. Я встречаюсь с некоторыми людьми за ужином. Систина."


"Вторая авеню?"


Карл кивнул.


Когда седан тихо заскользил по Уотер-стрит, он достал "Уолл-стрит джорнал" из кармана на спинке переднего сиденья и быстро пробежал глазами заголовки. Его внимание привлекла статья, в которой анализировались последствия разрушения гидроэлектростанции KKB в Канаде и взрыва у побережья Колумбии, в Капитане, крупном нефтяном предприятии Anson Energy. Точечный портрет генерального директора Теда Маркса, улыбающееся, красивое лицо смотрело с бумаги чуть выше сгиба. Впервые Карл узнал, что Маркс едва не погиб в результате того, что казалось попыткой убийства, связанной со взрывами.


Странное чувство охватило Карла, когда седан поехал в центр города и он прочитал статью. Только за последние два дня Kallivar потеряла более 400 миллионов долларов в KKB и Anson Energy. Но теперь он понял, что восхождение Калливара было спровоцировано ККБ и Энсоном.


Он вспомнил разговор с Фортуной. Вся стратегия была его.


Он сглотнул, представив Фортуну, выходящую за дверь в тот последний день в Соубридже. Всего тридцать два года, а уже миллиардер. Его длинные темные волосы, зачесанные назад, спускаются до плеч, слегка растрепанные. Вожделенный многими молодыми незамужними женщинами в фирме, даже замужними. Его длинный нос и большие карие глаза. Фортуна, как он теперь понял, когда седан въехал на пандус Рузвельт Драйв, является террористом.


Фортуна - террорист.


"Иисус Христос", - прошептал он сам себе.


"Линкольн" выехал на полосу встречного движения вдоль шоссе Рузвельта и быстро набрал скорость.


"Почему Рузвельт?" - спросил Карл.


"Сегодня вечером в "Уолдорфе" состоится благотворительный вечер. Мэр. В центре города пробки".


Машина ехала быстро. Быстрее, чем обычно. В какой-то момент автомобиль дернулся вправо, разворачиваясь, чтобы пропустить автомобиль, затем отклонился назад. Шины издали легкий скрежещущий звук.


"Притормози, Бобби", - сказал Карл. "Спешить некуда".


Но роскошный седан не сбавил скорость. Он рванул на север по шоссе Рузвельта, звук визжащих шин становился все более неистовым, по мере того как Бобби лавировал между водителями. Карл попытался наклониться вперед, но движение автомобиля было таким внезапным и резким, что это было трудно. Он смог прочитать показания спидометра; они показывали 105 миль в час.


"Ради всего святого, Бобби, притормози!"


Но это было бесполезно. Его водитель не слушал. Затем Карл понял, что происходит. Он потянулся к замку на двери. Ему пришлось выйти из машины. Даже на такой скорости ему пришлось прыгнуть и попытаться спастись.


Он схватился за замок и попытался сдвинуть его. Но он не двигался. Он нажимал и тянул его со всей силой, которая у него была, но это было бесполезно.


Он потянулся вперед и схватил Бобби за шею. Он схватил его за подбородок и попытался повернуть его голову и заставить его отвести взгляд от дороги, чтобы он, возможно, врезался в ограждение. Но он твердо держал голову; он был сильнее, чем Карл себе представлял. Водитель протянул руку и схватил Карла за руку правой рукой, в то время как левую он держал на руле. Быстрым движением вниз он перехватил запястье Карла, мгновенно сломав его.


Карл закричал. Еще один резкий поворот, и он отлетел назад, на заднее сиденье.


Затем он увидел это впереди, когда они пролетали под мостом на Пятьдесят девятой улице, цементным барьером. Седан теперь двигался со скоростью более 110 миль в час. Большой цементный барьер отделял съездную рампу от FDR. Между седаном и приближающимся цементным барьером ничего не было.


В мгновение ока все это исчезло. Столкновение с седаном Lincoln стерло Шелдона Карла в порошок, уничтожив вместе с ним последнюю зацепку Александра Фортуны.


26


БЕЛЫЙ ДОМ

ВАШИНГТОН, округ Колумбия.


В Западном крыле Белого дома в кабинете Джейн Лондон, главы администрации президента, сидели четыре человека: Лондон; Майрон Кратовил, советник президента по национальной безопасности; Билл Холмгрен, глава ЦРУ; и Роджер Патнэм, государственный секретарь США.


В Западном крыле Белого дома царила оживленная, но удивительно уютная атмосфера. Потолки были низкими, стены украшали большие исторические картины и фотографии. Сотрудники ходили по коридорам с энергией и, как правило, улыбкой. Ковры были пышными, ярко-красного цвета с красивыми узорами. Общее ощущение было роскошным, опрятным и историческим, как в старом доме в богатом городе Новой Англии.


Джон Скалиа, заместитель советника по национальной безопасности, поспешно вошел в кабинет, чтобы присоединиться к ним, усаживаясь на стул у края стола Лондона. "Всем добрый вечер".


"Давайте послушаем это", - сказал Патнэм, государственный секретарь. "Как бы то ни было, я уже опаздываю на свой рейс в Южную Корею".


"Возможно, вы захотите рассмотреть возможность отсрочки, сэр", - сказал Скалия.


"И почему это?"


"Президент санкционировал специальный протокол АНБ тридцать шесть часов назад", - сказал Скалия. "Мы вернулись почти на десятилетие назад и открыли электронные и аудиохранилища в АНБ. Суть в том, что перехваченные сообщения ясно показывают, что в течение некоторого времени велись дискуссии о саботаже Capitana ".


"А кто вел обсуждение?" - спросил Лондон.


"Доказательства, " сказал Скалия, " указывают на Саудовскую Аравию. У нас есть многочисленные перехваты АНБ, в которых высокопоставленные руководители Aramco и правительственные чиновники обсуждают вред, который может причинить Capitana, до того, как она была построена, во время строительства и в настоящее время. Мы обсуждаем это с министром иностранных дел. Мы планируем обсудить вопрос о внедрении людей на буровую установку. Это грязно. Вот почему я созвал это собрание ".


В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина.


"Саудовская Аравия?" - спросил Лондон. "Санкционированная атака? Правительством? Просто нет способа."


"Это объяснило бы доступ бомбардировщиков к таким передовым боеприпасам", - сказал Кратовил.


"Они действительно говорят о взрыве объекта?" - спросил Патнэм.


"Нет, они этого не делают", - сказал Скалия. "Но они подошли чертовски близко".


"Они бы не стали", - сказал Холмгрен. "Если бы что-то планировалось, это не было бы по телефону, электронной почте, независимо от того, что использует АНБ в эти дни, если только они не были полными идиотами, которыми Фахд, Бандар и Aramco не являются ".


"У них есть мотив", - сказал Скалия. "Capitana убила саудовцев, захватив долю рынка и усугубив множество производственных проблем на их крупнейшем месторождении Гавар".


"Смотрите, саудовцы не голодают", - сказал Кратовил. "У них в земле все еще находится более трети оставшейся нефти и природного газа. Это по всему миру".


"Я не говорю, что то, что они сделали, возможно, сделали, было рациональным, Майрон. Они плохо управляли полем Гавар. Им нужно вложить сотни миллиардов в Гавар, чтобы завершить его, а также собрать урожай на других полях. Сочетание снижения производительности Ghawar и роста Capitana и присвоения доли рынка нанесло им серьезный ущерб ".


"То есть идея в том, что они наняли для этого каких-то бывших членов "Аль-Каиды"?" - спросил Лондон.


"Это было бы нетрудно", - сказал Холмгрен. "Они повсюду. Как крысы".


"Даже если вы правы, " сказал Патнэм, " саудовцы никогда бы этого не сделали. Последствия были бы слишком большими. Они бы так нас не разозлили ".


"Что ж, это интересно", - сказал Скалия. "Потому что теперь вопрос сводится к динамике замены. "Остров Сэвидж" относительно прост. Подача электроэнергии восстанавливается в сети. В течение недели мегаватт на острове Сэвидж оптом будет в значительной степени заменен другими мегаваттными генераторами, в основном бытовыми, установками на природном газе, ядерными установками, некоторыми канадскими гидроэлектростанциями, углем. Прямолинейно, просто, никаких проблем. Проблема в масле. Где мы возьмем масло для замены Capitana? Вы понимаете, что Capitana поставила более девяти процентов нефти в США в прошлом году? В этом году оно составило бы почти двенадцать процентов. Он все еще поднимается ".


"Где нам заменить это масло?" - спросил Лондон. "Президент не хочет подключать SPR".


"Реальность такова, что SPR будет недостаточно, даже если бы мы это сделали", - сказал Скалия. "Energy проанализировала динамику замены. Потеря Capitana создала серьезную брешь в цепочке поставок нефти в США, которая на самом деле имеет только одно жизнеспособное решение ".


"Саудовская Аравия", - сказал Патнэм.


"Совершенно верно", - сказал Скалия. "Есть только одно место, куда мы можем пойти. Саудовская Аравия загнала нас в угол ".


"Они создали то, что Киссинджер назвал Анонимным кругом", - сказал Кратовил. "Они заманили нас в ловушку, у них есть единственный выход, и никто не знает, кроме нас и них. Выйти за пределы круга было бы самоубийством ".


"Называй это как хочешь, Майрон", - сказал Патнэм, вставая, его лицо стало красным, как свекла. "Это война! Если это правда, мы должны испарить весь гребаный Аравийский полуостров!"


"Это просто чертово макиавеллиевство", - сказал Холмгрен. "Неужели они не могли просто снять трубку с этого чертова телефона и сказать нам, что у них проблема?"


В комнате снова воцарилась тишина.


"Хорошо, я отменяю Сеул", - сказал Патнэм. "Я хочу, чтобы ты была со мной", - сказал он Скалии. "Нам понадобятся некоторые из перехваченных сообщений. Нам нужны веские доказательства. Найдите своего энергетического человека. Я хочу быть в воздухе в течение часа ".


"Энергетика считает, что за это придется заплатить немалую цену, возможно, в сотни миллиардов", - сказал Скалия.


"Нам нужно проинформировать президента", - сказал Лондон. "Он должен вернуться из Калифорнии в течение часа".


"Саудовцы будут все отрицать", - сказал Холмгрен. "Я не дипломат, но мое предложение заключается в том, чтобы вы сразу же сели за стол переговоров. Избегайте даже разговоров об атаках. Просто снова запустите прокачку масла. Ничего хорошего не выйдет из конфронтации из-за уничтожения Capitana и Savage Island. Позвольте моим людям разобраться с этой стороной уравнения ".


"Если бы ваши люди разобрались с этой стороной уравнения, мы бы не оказались в таком беспорядке", - сказал Патнэм. "Тедди Маркс - мой друг. Я служил с ним во Вьетнаме. Будь я проклят, если не собираюсь что-нибудь сказать. Я снова прокачаю масло, не волнуйтесь. Но эти долбанутые саудовцы будут чертовски хорошо знать, что мы знаем, что они сделали ".


В офисе Джессики Савой рассказал ей о неудачном извлечении в Мадрадоре.


"Как, черт возьми, они могли узнать?" - спросила она.


"У Андреаса не было особых сомнений".


"Что он сказал?"


"Этот кто-то из вашей межведомственной группы плохой".


Джессика сделала паузу, чтобы подумать о последствиях. Она положила правую руку на лоб и несколько секунд потирала его.


"Где он сейчас?"


"Не знаю. Он повесил трубку. Он убегал от местной полиции и Бог знает от кого еще ".


Она покачала головой и посмотрела на часы. "А как насчет Теда Маркса? Когда ты уезжаешь в Колорадо?"


"Я уезжаю через час", - сказал Савой.


Джессика на мгновение уставилась на свой стол, затем подошла к окну и посмотрела на Пенсильвания-авеню.


"Что это?" - спросил Савой. "Андреас?"


"Да, это. Но это тоже саудовский аспект ", - сказала она. "Группа относится к этому серьезно, и я знаю, что мы должны. Но я этого не вижу. Я. . . "


"Хочешь мое мнение?"


"Конечно".


"Забудьте о гребаных саудовцах", - сказал Савой. "Кто-то в этой комнате", - он указал пальцем на пол, указывая на межведомственный конференц-зал несколькими этажами ниже них, - "вовлечен в это. Ради крови или денег они согнуты, и они напуганы, и они ничего так не хотели бы, как чтобы правительство преследовало их в Саудовской Аравии. Вам нужно немедленно начать поиск людей, которые знали о Мадрадоре. И вам лучше быть предельно осторожным. Следите за тем, что вы говорите и кому вы это говорите. Так они нашли Андреаса ".


Джессика кивнула, все еще неуверенная.


"Но что еще более важно, не показывайте виду, что вы ни черта не подозреваете. Поверьте мне, если там крот - и они думают, что вы вышли на него, - тогда вы только что подвергли себя серьезной опасности ".


К 1:00 УТРА."Боинг-777" госсекретаря поднялся в воздух с авиабазы Эндрюс.


На борту находились Патнэм, Скалия, Стеббенс и небольшая группа специалистов из штата, АНБ и Министерства энергетики. Полет займет шесть часов.


В самолете было три отсека: отсек секретаря, который состоял из большой каюты и личного кабинета; отсек для персонала, в котором размещались два конференц-зала, пара личных кабинетов и несколько рядов кресел; и задняя часть самолета, которая выглядела как салон первого класса самолета и использовалась, когда представители СМИ путешествовали с государственным секретарем. В эту поездку не было приглашено ни одного репортера. За исключением пары переводчиков, кормовой отсек был пуст.


Патнэм был легендой в дипломатическом корпусе. Он отбывал свой второй срок в качестве государственного секретаря. Он отбыл свой первый срок полномочий при президенте Джордже Буше-старшем, в течение которого он помогал посредничать в прекращении войны в Персидском заливе. Теперь, в шестьдесят восемь, Патнэм был старше, и это было заметно. Поднявшись на борт, он сразу же удалился в каюту большого самолета, чтобы вздремнуть.


Скалия сидел напротив Стеббенса в комнате для персонала. Он не спал больше двадцати четырех часов. Он закрыл глаза и уснул, как только самолет набрал крейсерскую высоту.


Через час его разбудил один из сотрудников Патнэма. "Только что звонили из офиса Джейн Лондон", - сказала молодая женщина. "Через двадцать минут состоится телефонный разговор с президентом".


Скалия зашел в одну из ванных и умыл лицо. Он пошел в конференц-зал.


В каюте Патнэм разговаривал по телефонной конференции с президентом. Громкий голос Патнэма, который можно было услышать через дверь, указывал на то, что он и его босс спорили.


"Я не хочу, чтобы это передавалось, Роджер ", - сказал президент Патнэму. "Нам нужно спокойно и быстро заставить саудовцев изменить свой производственный цикл и заменить масло Capitana. Я не хочу, чтобы это превратилось в дипломатическую битву или личную ".


"Они только что напали на нас, сэр", - сказал Патнэм.


"Кто-то сделал".


"Они чуть не убили моего друга, того, кто сражался за меня во Вьетнаме".


"Кто-то это сделал, понял".


"И наш ответ - прилететь и вручить им чек? Простите меня, но я не уверен, что согласен с такой позицией. Это была неспровоцированная атака. Они убили сотни людей ".


"Избавьте меня от лекции", - сказал президент. "Я так же зол, как и ты. Если они сделали это, я буду тем, кто кричит "убейте ублюдков". Но мы не знаем, кто это сделал. И нам нужна нефть саудитов прямо сейчас. Я бы не стал никого ни в чем обвинять, особенно союзника, пока у нас не будет доказательств. Когда у нас будут доказательства, убирайся с моего пути, потому что я буду тем, кто превратит Саудовскую Аравию в стеклянную парковку, блядь ".


Патнэм сделал паузу.


"Позовите остальных членов группы", - сказал президент через несколько мгновений. "У меня брифинг по национальной безопасности, на который мне нужно попасть".


Патнэм махнул рукой в сторону окна в конференц-зал. Скалия и остальные вошли и заняли места вокруг стола для совещаний.


"Кто там с тобой, Роджер?" спросил президент, его бестелесный голос доносился из динамика в центре стола.


"Господин Президент, у вас есть я, а также Джон Скалия, Антония Стеббенс из отдела энергетики и два моих заместителя от штата, Гарен Адамс, который курирует наше ближневосточное отделение, и Хэнк Бишоп, который, как вы знаете, является заместителем министра по операциям".


"Цель этого звонка, " многозначительно сказал Лондон, " рассмотреть любые дальнейшие события, касающиеся либо Капитаны, либо острова Сэвидж, и обсудить повестку дня сегодняшней встречи между государственным секретарем и королем Фахдом".


"От ФБР, не было никаких важных событий, касающихся обоих мест атаки, за исключением более прямых связей между арабами, которые были на борту "Капитаны", и "Аль-Каидой", - сказал Луис Чайлз, подключенный к телефонной конференции из удаленного местоположения. "Мы установили личности некоторых людей из Capitana, основываясь на записях Энсона и наших отчетах. Некоторые люди на борту буровой установки восходят к ранним дням существования организации и проходили подготовку в различных лагерях. Кроме того, очевидный лидер ячейки, человек по имени Эско, был студентом второго номера "Хезболлы", шейха Мухаммеда Хусейна Фадлаллы, более двух десятилетий назад в Каирском университете."


"Значит, существует явная связь с "Аль-Каидой"?" - спросил президент.


"Их много, но практически в каждом случае они удаленные и все устаревшие. Здесь не было лидеров. Кажется, мы говорим об оперативниках среднего звена, которые впоследствии исчезли и вновь появились."


"Что это значит?"


"Мы не знаем".


"Это может означать многое", - сказал Холмгрен, также из Вашингтона. "Но мы ничего не получаем от наших информаторов в двух группах. Никто не знал об этом. Вы не видите, чтобы две группы сотрудничали в чем-либо. "Хезболла" презирает "Аль-Каиду". Не имеет смысла, что они будут работать вместе. Кроме того, обе группы любят заголовки. Если вы спросите меня, они бы присвоили себе заслуги, если бы кто-то из них был вовлечен ".


"Если только кто-то не заплатил им много денег", - сказал Патнэм.


"Давайте отправимся в Саудовскую Аравию", - сказал президент. "Антония, мы знаем, что Саудовская Аравия имела зуб на Capitana, как это повредило им. Но ведь не было прямого мотива для нападения на остров Сэвидж, верно?"


"Правильно", - сказал Стеббенс. "В энергетическом контексте остров Сэвидж оказал незначительное материальное воздействие".


"Тем не менее, атаки явно связаны с несколькими вещами", - сказал Чайлз. "Тот же тип взрывчатки, очень сложный материал, который является новым, еще не доступным на черном рынке, и чрезвычайно сложным и дорогим в производстве. Теперь связи между вовлеченными лицами через тренировочные лагеря "Аль-Каиды" и "Хезболлы". И время, конечно."


Патнэм прочистил горло. "Что, если остров Сэвидж был приманкой, способом для саудовцев сказать: "Зачем нам это делать?"


"В этом нет никакой логики, кроме необъяснимости этого", - сказал Холмгрен. "Как ты говоришь. Но это кажется натяжкой. Особенно, если добавить убийство Энсона и покушение на Маркса. Это похоже на чисто символический акт ".


"Хорошо", - сказал президент. "Теория "приманки" - это круговое рассуждение. Не хочу показаться скептиком, но что-то не сходится ".


"Мы также не можем этого исключить", - сказал Чайлз. "По крайней мере, пока".


"Мы не знаем ни того, ни другого, - сказал президент, - тем не менее, вы приземляетесь в Саудовской Аравии через несколько часов. Нам нужен план игры ".


"Возвращаясь к энергетической проблеме, господин президент, " сказал Стеббенс, " Саудовская Аравия - наш единственный вариант. У них есть масло, и они могут быстро разгоняться, но за определенную плату. Их запасы в значительной степени были распроданы Китаю. У нас есть примерно три недели, чтобы обработать всю пропускную способность Capitana, которая была либо в пути, либо на нефтеперерабатывающих заводах, так что время не на нашей стороне. Нам нужно начать заполнять трубопровод в течение нескольких дней, чтобы избежать шока ".


"Что они попросят?" - спросил Лондон.


"Что бы это ни было, мы должны понимать, что отсутствие достаточного предложения ошеломляет нашу экономику", - сказал Стеббенс. "Приблизительные оценки EIA были только что отправлены на мой BlackBerry - я перешлю их всем. Говорят, что как только цепочка поставок сократится, стоимость бензина может подскочить до семи или восьми долларов за галлон. Наши модели показывают, что каждый доллар, превышающий четыре доллара за галлон, обходится этой стране примерно в двадцать миллиардов долларов ВВП в день. Эти цифры приблизительны, но на самом деле они могут быть низкими."


"Даже если саудовцы не имеют к этому никакого отношения, они держат нас за яйца", - сказал Холмгрен.


"Прекращение нефтяного эмбарго 1973 года обошлось Соединенным Штатам в сто семьдесят семь миллиардов долларов", - сказал Стеббенс.


"В 1973 долларах? Боже мой, небо - это предел сейчас ", - сказал Лондон.


"Это стрельба от бедра, но, основываясь на нашем опыте в 73-м, и учитывая срочность на этот раз, я не удивлюсь, если они запросят четыреста, пять, шестьсот миллиардов долларов", - сказал Стеббенс. "Меня бы ничто не удивило".


"Вы слышите это, вас понял?" - спросил президент.


"Я вас слышу", - сказал Патнэм. "И вот как я бы подошел к этому: напомните королю Фахду, какая военная сверхдержава позволяет ему продолжать жить по-королевски, единственная страна, которая помогает ему остановить местных жителей от разрушения главных ворот и выбрасывания их на улицу с их ключами ". Государственный секретарь сделал паузу. "Они нуждаются в нас так же, как и мы в них. Я бы сказал им, что мы знаем, что они только что напали на нас, у нас есть доказательства, связывающие правительственных чиновников и руководство Aramco с нападениями, и мы не намерены платить ни цента. На самом деле, я бы потребовал несколько голов на блюде вместе с маслом ".


На конференц-линии на несколько мгновений воцарилась тишина, пока президент не прочистил горло. "Такой подход, господин госсекретарь, может оставить нас вообще без нефти. Это невыносимый риск ".


"Эта страна была построена на невыносимых рисках", - сказал Патнэм.


"Сегодня вечером речь идет не о строительстве", - сказал президент. "Сегодняшний вечер посвящен защите страны и сохранению экономической стабильности. Саудовцы, если это действительно были саудовцы, в чем я все еще сомневаюсь, выиграли этот раунд. Точка, конец инструкции. Нам нужно выяснить, почему мы не знали об этом заговоре, где в нашей разведывательной инфраструктуре мы могли и должны были это обнаружить. Если нетеррористические государства на самом деле сотрудничают с "Аль-Каидой", нам нужно докопаться до сути этого. Нам нужно сделать много вещей. Но сегодня вечером есть одна задача: обеспечить подачу масла. Это наша миссия. Это ваша миссия. Больше ничего. Потратьте как можно меньше денег, но принесите домой масло. Риск, создаваемый любым видом конфронтации, неприемлем ".


Телефон в конференц-зале самолета госсекретаря отключился. Патнэм даже не оглядел комнату. Он вернулся в свою каюту и захлопнул дверь.


Четыре с половиной часа спустя Патнэм забрался на заднее сиденье поджидавшего его черного лимузина Mercedes stretch на базе ВВС США в Эр-Рияде, Саудовская Аравия. Лимузин и сопровождающий его кортеж из шести автомобилей поздно вечером проехали через Эр-Рияд к огромному комплексу, который служил центральным дворцом короля Фахда.


Патнэм вышел из лимузина и поднялся по ступеням дворца, где его встретил Роланд Ке-Маросали, министр иностранных дел Саудовской Аравии.


"Доброе утро, господин госсекретарь", - сказал Кве-Маросали. "Как прошел ваш полет?"


"Рад видеть тебя, Роланд", - сказал Патнэм, пожимая руку Кве-Маросали. "Полет был превосходным, спасибо".


Они прошли через тщательно продуманный входной атриум во дворце и по длинному коридору, освещенному рядом массивных люстр. Они прошли через большие французские двери. Внутри оказалась просторная гостиная, украшенная гобеленами на стенах, люстрами, десятками больших диванов и стульев.


На диване в центре комнаты сидел король Фахд. Рядом с Фахдом был один из его сыновей, принц Бандар. В углу комнаты несколько хорошо одетых сотрудников стояли по стойке "смирно". Фахд и его сын встали, когда Патнэм вошел в комнату. Они медленно шли в сторону Патнэма.


"Добро пожаловать, вас понял", - сказал Фахд.


Патнэм взял протянутую руку Фахда.


"Король Фахд", - сказал он. "Спасибо, что приняли меня так быстро. Мои искренние извинения ".


Патнэм также пожал руку Бандару.


"Ну же, ну же, вас понял", - тепло сказал Фахд. "Тебе всегда рады в этом доме".


"Да, господин госсекретарь", - сказал Бандар. "Мы с нетерпением ждем новостей о том, чем мы могли бы быть полезны".


"Благодарю вас, принц Бандар".


Король Фахд вернулся на свое место на диване в сопровождении принца Бандара. Кве-Маросали, министр иностранных дел, сел в кресло напротив них.


Вперед вышел слуга. Он поставил поднос на стол. На нем стоял серебряный сервиз с кофе, а также чаем и печеньем.


"Пожалуйста, угощайтесь сами", - сказал принц Бандар.


"Чашечку кофе", - сказал Патнэм. "Черный".


Слуга протянул государственному секретарю чашку с дымящимся кофе. Он сделал глоток и посмотрел через стол на короля Фахда. "Я буду краток".


"Мы предполагаем, что это имеет отношение к Capitana", - сказал Фахд. "Мы очень сожалеем, что ваша страна пережила эти трагедии".


"Спасибо тебе. Это была трудная неделя. Причина, по которой я сейчас здесь, сэр, заключается в том, чтобы попросить Саудовскую Аравию о помощи. Потеря Capitana создает сложную ситуацию для Соединенных Штатов ".


"Да, я бы предположил", - сказал Бандар. "По нашим собственным оценкам, Capitana в следующем году собиралась добывать двенадцать процентов нефти в США, увеличив объем добычи почти до пятой части ваших запасов где-то в ближайшие пять лет. Казалось, что его производство не имеет ограничений. Это было впечатляющее поле ".


"В чем я здесь, чтобы обратиться к вам за помощью, так это в готовности и способности Саудовской Аравии вмешаться в создавшуюся брешь. Грубо говоря, Америке нужно быстро создать альтернативу Capitana ".


"Продолжайте", - сказал Фахд.


"Вы - единственная страна, способная заполнить пустоту. Я готов обсудить долгосрочные обязательства по поставкам и компенсировать вам вашу гибкость в этом вопросе ".


В комнате было тихо. Принц Бандар наклонился вперед и приготовил чашку чая, которую передал своему отцу.


Король Фахд сделал маленький глоток, затем посмотрел на Патнэма.


"Саудовская Аравия - друг Америки", - сказал Фахд. "Пока семья Фахда правит Саудовской Аравией, мы всегда будем величайшим союзником Америки. Мы поможем тебе, Роджер. Но довести нашу добычу до уровня, необходимого для восполнения этой внезапной потери нефти, - это действительно непростая задача. Не секрет, что месторождение Гавар находится в упадке. Нам все дороже и дороже доставлять сокращающиеся объемы нефти из-под земли. Каждый ствол становится дороже, поскольку его становится труднее обнаружить и произвести. Если сейчас добавить то, что составило бы сотни миллиардов баррелей дополнительного спроса, это привело бы к серьезному финансовому истощению наших ресурсов. Масло есть, но добраться до него очень дорого."


"Я понимаю. Мы бы никогда не попросили вас нести эти первоначальные расходы в одиночку ".


Фахд посмотрел на своего сына, принца Бандара. "Салим, " спросил Фахд, " сколько будет стоить завершение строительства Гавара, включая южные территории?"


Бандар посмотрел на Патнэма. "Это будет стоить семьсот миллиардов долларов".


Патнэм спокойно сделал еще один глоток из своей чашки.


"Вас понял, мы бы никогда не попросили Соединенные Штаты выплатить всю эту сумму", - сказал Фахд. "В конце концов, мы в конечном итоге станем бенефициарами возросшего потребления в Америке".


"Понял", - сказал Патнэм. "Вы бы не хотели показаться жадным".


"Моим предложением к вам было бы разделить с нами расходы", - сказал Фахд, поглаживая бороду. "Америка инвестирует пятьсот миллиардов долларов в модернизацию инфраструктуры Саудовской Аравии и стабилизацию роста производства. В свою очередь, я бы немедленно начал перенаправлять к вашим берегам все, что мы можем, - те запасы, которые хранятся в Гаваре и на других месторождениях. Это может начаться уже сегодня вечером ".


"Где сейчас находятся эти резервы?" - спросил Патнэм. "Сколько там на самом деле? Я понимаю, что большая часть запасов Саудовской Аравии была захвачена китайцами за последний год ".


Фахд посмотрел на Патнэма, затем на своего сына.


"У китайцев большой аппетит, вы правы", - сказал Бандар. "Они покупают все, что могут, у того, кто им это продаст".


"Почему тогда Саудовская Аравия не инвестировала в добычу на новых месторождениях?" - спросил Патнэм. "Почему для завершения Ghawar требуются такие инвестиции? Если у вас есть такой клиент, как Sinopec, если вы обслуживаете самую быстрорастущую экономику в мире, почему у вас нет ресурсов для реинвестирования? Почему бы не зарядить их сейчас? Должна ли Америка платить за то, что в конечном итоге принесет пользу китайцам?"


В комнате было тихо. Фахд встал и подошел к окну, из которого открывался вид на огни Эр-Рияда. "Мы плохо все спланировали. Представьте, если хотите, какой-нибудь ресторан. Небольшой семейный ресторан. В этом ресторане всего два стула. За прилавком сотни разных людей ждут поступления денег. Они должны разделить его, доллар за долларом, по мере поступления. И вот однажды в ресторан заходит очень толстый мужчина. Он садится на стул, но практически вытесняет другой стул. Он пускает слюни. Он заказывает все, что есть в меню. Он платит. Сто членов семьи счастливы. В тот вечер они заработали больше денег, чем за многие годы. На следующий день толстяк возвращается. Он заказывает еще. Он тоже стал больше. Теперь ни один клиент не может даже поместиться на другом стуле, ему нужны оба, он такой толстый! Но сегодня, когда приходит счет, он оплачивает половину того, что заплатил накануне. Он не оставляет чаевых ".


"Китайцы безжалостны", - сказал Бандар.


"Они клиенты, и мы ценим их", - сказал Фахд. "Но они используют свой размер, чтобы занять уникальное и влиятельное положение. Они эксплуатируют. Такова их природа ".


"Я понимаю ситуацию, ваше величество", - сказал Патнэм, откидываясь на спинку большого дивана. "Но пятьсот миллиардов долларов - это возмутительно. Ты это знаешь, и я это знаю. Америка не заплатит столько денег за вашу помощь ".


"В 1973 году вы инвестировали почти сто восемьдесят миллиардов, чтобы положить конец нефтяному эмбарго", - сказал Бандар. "В сегодняшних долларах, с учетом инфляции, это составило бы почти девятьсот миллиардов долларов".


"В отличие от вас, принц Бандар, я был жив в 1973 году", - сказал Патнэм. "Я помню, что произошло. Нефтяное эмбарго было беспорядком, который был вызван американскими политиками. Мы заплатили, чтобы исправить грехи нашего собственного бесхозяйственности. Эта ситуация совершенно иная. Америка подверглась нападению. Уничтожен не один, а два крупных стратегических объекта. Не мы инициировали эту атаку. Это было доведено до наших объектов, наших берегов и наших граждан. И теперь мы обращаемся к вам как к союзникам ". Патнэм холодно посмотрел на Бандара. "Что, если бы мы попросили "инвестиции", используя ваш термин, прежде чем вмешались и спасли вас от Хусейна в 1993 году, когда он был у вашего порога, как голодный шакал? Что, если бы мы тогда протянули руку помощи, как вы делаете сегодня вечером? О чем бы мы попросили? Чего стоило фахдам сохранить все, что у них есть? Два триллиона долларов? Пять триллионов? Но нет, мы ни о чем не просили. Мы рисковали жизнями американцев, чтобы остановить врага и отбросить его ".


"Давайте будем честными", - сказал Бандар. "Это был акт самосохранения со стороны американцев. В 1993 году на месторождениях Саудовской Аравии и Кувейта добывалось почти сорок процентов нефти в США. Вы спасли себя той ночью ".


Фахд отошел от окна к дивану и сел рядом с Патнэмом. "То, что мы предлагаем вам, является разумным. То, что я сказал о сотне членов семьи в ресторане. Представьте число в тысячу раз больше. По всей стране есть принцы, и их расходы только растут. У меня есть свои собственные трудности. Когда-нибудь вы не будете сидеть на этом удобном диване, как и я. Когда-нибудь это может оказаться не тот, кто готов, любой ценой, шагнуть в брешь, как вы говорите. Тебе повезло. Американцам повезло. Повезло, что у тебя есть такие друзья, как фахды, как саудовцы ".


Патнэм почувствовал, как начинается краснота, сначала у него на шее, затем поднимается по щекам и носу, по лбу, гнев, ненависть начинают закипать. Он взял чашку с кофе и сделал глоток. Затем, уставившись на Фахда, он взял маленькую чашку и швырнул ее в окно, где только что стоял Фахд. Чашка разбилась о толстое стекло, кофе разлился по всему окну, прежде чем осколки белого и голубого фарфора упали на пол.


Король Фахд и принц Бандар оставались неподвижными, в шоке.


"Друзья?" - спросил Патнэм. "Ваш собственный министр иностранных дел в заговоре с высокопоставленными чиновниками Aramco с целью саботажа Capitana еще в 1998 году".


На другом конце зала Кве-Маросали, министр иностранных дел Саудовской Аравии, который до сих пор хранил молчание, поднялся со своего места.


Патнэм продолжил. "У нас есть доказательства, целые горы, связывающие членов этого правительства с тем, что произошло в Капитане".


"Это возмутительно!" - вопил Кве-Маросали. "Зачем нам это делать?"


"Ты знаешь почему. Вы видели, каким у Capitana был потенциал стать. Ты пытался это купить. Вы предложили заплатить за это неприличные суммы денег. Вы осознали значимость удара еще до того, как он был построен ".


"Там много слонов", - сказал Кве-Маросали.


"Чушь собачья", - сказал Патнэм. "Ничего, что причинило бы тебе такую сильную боль".


"Это возмутительно", - прошептал Фахд, качая головой. "За все мои годы я никогда не был так глубоко оскорблен".


"Вы оскорблены, сэр?" - спросил Патнэм. "Как ты думаешь, что мы чувствуем?"


"Где это "доказательство", которое, как вы утверждаете, у вас есть?" - сердито спросил Бандар. "Итак, мы были расстроены тем, что Capitana сделала с нами. Ну и что. От расстройства происходит гигантский скачок к совершению террористических актов ".


"Вы отрицаете это?"


"Конечно, мы отрицаем это!" - завопил Кве-Марасоли. "Как вы смеете обвинять нас в подобных действиях!"


Фахд выглядел мертвенно-бледным и ошеломленным, когда он сидел в тишине и наблюдал, как его министр иностранных дел и его старший сын кричат на государственного секретаря США. Он поднял руку, чтобы заставить их замолчать. Наконец, он поднял глаза на Патнэма.


"Мы будем продолжать соблюдать наш военный союз с Соединенными Штатами", - сказал Фахд. "Я знаю тебя больше тридцати лет, Роджер. Я должен верить, что с тобой что-то не так. Мы бы никогда не сделали ничего, что могло бы навредить Соединенным Штатам, по крайней мере, намеренно. Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома. Предложение, которое я сделал ранее, отменено. Вы можете найти свое масло в другом месте ".


Было 6:00 ВЕЧЕРА. Саудовское время, когда Патнэм забрался обратно в самолет.


"Как все прошло?" - спросил Скалия.


Патнэм остановился и посмотрел на Скалию и Стеббенса. Его лицо было пепельного цвета. "У нас проблема", - сказал Патнэм. "Мне нужно позвонить президенту".


Он прошел мимо Скалии и Стеббенса, закрыл дверь в каюту и набрал трехзначный код, который вызовет диспетчерскую Белого дома, которая затем найдет президента.


"Как прошла встреча?" - спросил президент, подойдя к телефону несколько секунд спустя.


Патнэм сделал паузу. "Не очень хорошо. У меня не получилось. Пошло не по сценарию. Я выдвинул обвинение ".


Последовало долгое молчание.


"Я думал, мы это обсуждали".


"Мы сделали".


"Я был чертовски предельно ясен, Роджер".


"Ты был. Ты был кристально чист".


"Черт бы это побрал!" - заорал президент. "Вы понимаете, в какой ситуации мы уже находимся? Вы понимаете, что происходит через три недели, месяц, когда баки начинают иссякать? Ты высокомерный сукин сын!"


Патнэм молчал.


"Насколько ясно я тебе это объяснил? Что, черт возьми, ты наделал?"


"Мне очень жаль. К тому времени, как самолет приземлится, мое заявление об уходе будет у вас на столе ".


Президент молчал.


"Я сдержался", - сказал Патнэм. "Мы были готовы заключить сделку. Они хотели пятьсот миллиардов долларов ".


"Пятьсот миллиардов", - сказал президент. "Срань господня".


"Я вел переговоры. Затем, в какой-то момент, Фахд сказал нечто, что что-то во мне пробудило. Я потерял его ".


"Что именно ты имеешь в виду под "потерял это"?"


"Я обвинил их в причастности к нападениям. Я швырнул чайную чашку в стену."


"Боже мой, о чем ты думал?"


"Я думал о Теде Марксе. Я думал о том, как я зол. Я потерял контроль ".


"Теперь мы должны спасти это", - сказал президент. "Я не могу принять вашу отставку. Мы не можем отдать саудовцам, или кому-либо еще, если уж на то пошло, власть. Возможно, мне придется сделать это позже, на случай, если пятьсот миллиардов долларов и по твоей коже головы снова потечет масло. Ты заслуживаешь увольнения, тупой сукин сын. То, что ты сделал сегодня вечером, было не просто отказом от моих прямых приказов. Вы причиняете вред стране. Но прямо сейчас нам нужно перейти в режим утилизации. Через пятнадцать минут я хочу поговорить о том, что мы собираемся делать ".


В течение следующих двух часов, когда самолет госсекретаря возвращался в Соединенные Штаты, президент и его высокопоставленные сотрудники пытались смягчить ущерб, причиненный обвинениями Патнэма в адрес саудовцев. Но это было бесполезно. Король Фахд отправился спать. Принц Бандар не желал ни с кем разговаривать. Дозвонился чиновник самого высокого ранга, посол Саудовской Аравии в США, которого разбудили в посольстве Саудовской Аравии недалеко от Уотергейта в Вашингтоне и попросили прийти в Белый дом. К тому времени, когда он прибыл в Белый дом, он был проинформирован, и вместо обсуждения ситуации воспользовался случаем, чтобы выразить официальный дипломатический протест и потребовать отставки Патнэма.


К середине дня король Фахд созвал экстренное заседание ОПЕК, чтобы обсудить инцидент. На встрече, проведенной посредством телеконференции, Ке-Маросали рассказал о встрече с государственным секретарем США. Он выразил возмущение короля Фахда Соединенными Штатами. Руководящий орган ОПЕК, министры иностранных дел семи нефтедобывающих государств региона, выразили свою единодушную поддержку Саудовской Аравии и потребовали увольнения Патнэма. Что еще более важно, группа согласилась поддерживать уровень добычи и не помогать Соединенным Штатам в решении их нефтяной проблемы. Разбитая чайная чашка превращалась в разрушенный альянс.


Ближе к вечеру в Соединенных Штатах кто-то в правительстве Саудовской Аравии слил информацию в New York Times. Они опубликовали онлайн-статью о катастрофической встрече Фахд-Патнэм. Как и ожидалось, цена нефтяных фьючерсов, уже более чем на 50 долларов за баррель выросшая после нападения на Capitana, подскочила на словах о том, что сделка по пополнению запасов нефти в США не была достигнута с саудитами. К полудню цена барреля West Texas Intermediate, или WTI, легкой, пресной сырой нефти, добываемой в Техасе и Мексиканском заливе, и являющейся хорошим показателем того, куда пойдут цены на нефть, впервые за всю историю превысила отметку в 200 долларов.


27


ПРЕСВИТЕРИАНСКАЯ / ул. МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР ЛЮКА

ДЕНВЕР, КОЛОРАДО


Тед Маркс проснулся и попытался осознать, где он находится, вспомнить что-нибудь, что угодно, что дало бы ему ключ к пониманию того, где он находится, почему он здесь, но он был в растерянности.


Он медленно открыл глаза и посмотрел налево. Он почувствовал тупую боль в той стороне головы и почувствовал легкое оцепенение от того, что, должно быть, было мощным обезболивающим, бегущим по его венам. Его ноздри были раздражены, и он внезапно осознал, что в его носу есть трубки. Комната была больничной палатой. Солнечный свет проникал через большое окно справа от его кровати, и он увидел небоскребы в воздухе рядом со зданием. Как долго он был там?


Посмотрев вниз, он поднял руку и увидел повязку вокруг своей кисти. Он внезапно вспомнил битву; отчаянно потянулся к камину за пистолетом. Он поморщился от гнева, и все вернулось. Убийца. Пожар. Убийство Ника и Энни Энсон. Он снова поморщился и закрыл глаза.


Несколько часов спустя он снова проснулся. Время темное. Сильная боль в его плече. Обезболивающие действовали на него не так сильно, но он чувствовал себя гораздо более вменяемым. В комнате было сумрачно. Слева от него горел единственный огонек, лампа для чтения. В кресле сидел мужчина, читая книгу.


Маркс сглотнул, затем заговорил. "Энсон", - сказал он.


"Я знаю", - сказал Савой. "Они пришли за тобой. В лесу были следы. Кровь. Ты ранил его ".


"Какой сегодня день?"


"Это случилось прошлой ночью. Вы были без сознания двадцать четыре часа. Вас доставили сюда по воздуху. Ты в Денвере. Они извлекли пулю из твоего плеча. У вас небольшое кровотечение в черепе. Он довольно сильно ударил тебя чем-то."


"Кочергу, из камина".


"Ой".


"Это было из-за слияния?"


"Это больше". Савой встал и подошел к краю кровати. "Острова Сэвидж" больше нет; как и "Капитаны".


"Нет", - прошептал он. "Скажи мне, что ты... "


Взгляд в глазах Савоя сказал все.


После нескольких мгновений молчаливого шока Маркс спросил: "Были ли выжившие?"


"Да. Половина людей на острове Сэвидж выжила, гораздо меньше на буровой. Нам повезло, что кто-то выжил ".


"Террористы?"


"Возможно. Или наемники, нанятые иностранным правительством. Они не знают. Они работают над этим ".


Савой ввел Маркса в курс всего, что ему было известно; событий на плотине, отчетов о Капитане, Дьюи Андреасе.


"Все пропало", - сказал Маркс после нескольких минут молчания. Он закрыл глаза. "Все, ради чего мы так усердно работали".


"Мы можем восстановить его", - сказал Савой.


После долгой паузы Маркс открыл глаза и посмотрел на Савоя.


"Ты можешь восстановить это, Терри", - сказал он. "Я собираюсь найти ублюдков, которые это сделали".


28


ЗДАНИЕ ФБР ИМЕНИ Дж. ЭДГАРА Гувера


Джессика вошла в офис Чайлза одна.


Он отвернулся от окна, посмотрел на нее. "Что это?"


"Мадрадора", - сказала она.


"Что насчет этого?"


"Произошел сбой. Две дельты отключены. Убит, застрелен средь бела дня".


Чайлз сделал паузу, уставившись на Джессику. "Что насчет Андреаса?"


"Он вызвал это. Он убил стрелков. Он убегает ".


"Убил кого? Кто, по его словам, стрелял?"


"Он был недвусмыслен", - сказала она. "Он говорит, что они были оперативниками".


"Оперативники? Вы имеете в виду террористов?"


"Нет", - сказала Джессика. "Профессионалы, наемные убийцы, скорее всего. Что, если это правда, будет означать, что произошла утечка информации о запланированной эксфильтрации. Это означает, что кто-то в комнате в то время, когда составлялся план ..."


"Там крот", - прервал его Чайлз.


"Так думает Дьюи".


Чайлз откинулся на спинку большого темно-бордового кожаного кресла. Он закрыл глаза, потер щетину, которая скопилась на его подбородке.


"Итак, чего ты хочешь?" - спросил он.


"Авторизация", - сказала она. "Нам нужно запустить протокол отслеживания. Финансовые отчеты, электронная почта, телефонные записи, все. Охота на кротов."


Чайлз выглядел скептически.


"Я не убежден", - сказал он. "Один звонок от Андреаса? Может быть, он убил их ".


"Я тоже не убежден. Но если есть хоть какой-то шанс, нам нужно начать поиски ".


Чайлз кивнул.


"Я согласен", - сказал он. "Сделай это. Уберите это отсюда. Но делайте это тихо ".


29


ШОССЕ 25

КАЛИ, КОЛУМБИЯ


К тому времени, как Дьюи добрался до шоссе 25, женщина на заднем сиденье умерла.


Он выехал на шоссе после нескольких миль головокружительной езды по узким улочкам Кали, обогнав две зеленые и желтые полицейские машины.


Дьюи мог остановиться и оставить себя на милость полиции Кали, местного правительства и, в конечном счете, правительства Колумбии. Но существование "крота" в межведомственной группе изменило все. Если бы предатель мог организовать уничтожение двух Дельта, он мог бы легко добраться до него в другом месте. Тюремная камера в коррумпированной западной столице наркобизнеса страны была бы простым местом для инсценировки случайной смерти заключенного. Нет, сдача была не вариантом.


Он выехал на шоссе со скоростью семьдесят миль в час, свернул направо и врезался в крутой изгиб въездной рампы с визгом шин под ним, едва удерживая седан под контролем. Первая полицейская машина, всего в нескольких ярдах позади него, временно потеряла сцепление с дорогой на крутом повороте. Его задняя часть ударилась об ограждение, отправив cruiser в неконтролируемое вращение посреди въездного пандуса. Другой крейсер обогнал его и попытался приблизиться к Дьюи, но столкновение с первым седаном предоставило Дьюи несколько сотен футов новой свободы, и он не сдавался.


Шоссе 25 было переполнено, но двигалось быстро. Дьюи вдавил акселератор в землю и не отпускал его. Вскоре Mercedes помчался по двухполосному шоссе со скоростью почти 115 миль в час, преодолевая границы безрассудства.


После нескольких минут езды синий дорожный знак над шоссе показал самолет. Международный аэропорт Арагон, в пяти милях отсюда.


Пользуясь относительным комфортом благодаря расстоянию, отделяющему его от полицейской машины, плюс свободной полосе движения, насколько он мог видеть, Дьюи взял сотовый телефон с колен. Он нажал на значок камеры, и экран дисплея изменился. На мгновение оглянувшись назад, он поднес телефон к лицу мертвого убийцы и сделал снимок. Он выключил телефон и повернулся обратно к дороге.


Навыки вождения были ключевой компетенцией в Delta, и теперь Дьюи благодарил Бога за все бесконечные часы, которые он провел за рулем тем летом, давным-давно. Было два ключа к тактике уклонения при вождении. Первое было очевидным: скорость. Они научили вас, как справляться с последствиями высокой скорости, что это может сделать с автомобилем, как планировать предстоящие повороты, различные рельефы местности, даже ловить воздух. Когда Дьюи проверил спидометр, который теперь показывал 122 мили в час, он почувствовал, что тренировки возвращаются к нему.


Вторым ключевым моментом был элемент неожиданности. Это всегда было сложнее, особенно на высокой скорости, но он начал разрабатывать план.


В течение нескольких минут указатели международного аэропорта Арагон стали многочисленными по мере приближения к объекту. Самолеты над головой, казалось, едва поднимались над горами, окружавшими аэропорт Кали.


Полицейская патрульная машина ожидает, что он побежит в аэропорт. Дьюи вел Mercedes по левой полосе, так как съезд в аэропорт был виден справа. На съезде с трассы он свернул направо. В зеркало заднего вида он наблюдал, как полицейская машина последовала его примеру, быстро двигаясь по аварийной полосе шоссе, пытаясь отрезать Дьюи. В ответ Дьюи перестроился обратно в левый ряд. Машины заполнили центральную полосу между приближающейся полицейской машиной и Mercedes. В последний возможный момент Дьюи сделал ложный выпад вправо, как будто хотел срезать дорогу к выходу из аэропорта, затем резко повернул налево, обратно на шоссе, промчавшись мимо входа в аэропорт. Полицейский оказался в ловушке за вереницей машин, и вскоре Дьюи пропал из виду.


Менее чем в миле за аэропортом Дьюи увидел сквозную щель в ограждении между полосами движения в восточном и западном направлениях. Он замедлил "Мерседес" и свернул в небольшой промежуток, затем нажал на акселератор и ворвался в поток машин. Справа от себя Дьюи увидел молодого колумбийца в дряхлом, покрытом ржавчиной Volkswagen Rabbit. Дьюи заглушил свой автомобиль, в результате чего тот остановился. Дьюи выбрался из Мерседеса на фоне замедляющегося движения и рева клаксонов вокруг него. Он подошел к "Фольксвагену", достав револьвер, и подал знак мужчине выйти из машины. Водитель быстро подчинился, подняв руки.


Движение на шоссе 25 начало восстанавливаться с нормальной скоростью в районе происшествия. Очевидно, что это был не первый случай, когда местное население стало свидетелем угона автомобиля средь бела дня.


Дьюи втиснулся в "Фольксваген", сдал назад и, маневрируя вокруг "Мерседеса", нажал на газ. Вскоре он вернулся к восточному входу в аэропорт. Он въехал на полосу для въезда и встал в очередь. Он потерял хвост, но они будут ждать в аэропорту.


Конечно же, у въезда в гараж одна из полицейских патрульных машин уже была на месте, без сомнения, разыскивая черный мерседес.


Дьюи проехал мимо патрульной машины и припарковал Фольксваген на краткосрочной стоянке, затем направился ко входу в аэропорт.


Международный аэропорт "Арагон" представлял собой четырехэтажное желтое цементное здание, вытянувшееся прямоугольником под палящим солнцем Кали, окружающие вершины которого создавали потрясающий фон на расстоянии. Дьюи вошел в здание и быстро направился в туалет. Там он подождал, пока не останется один, затем расстегнул свою кожаную куртку. Он посмотрел в зеркало. Бинт на его ране просочился, и темно-красный цвет пропитал марлю и его синюю футболку. Он подошел к последней кабинке и закрыл дверь. Он быстро снял старую повязку. На ране образовался небольшой внешний выступ струпа, но центр пореза оставался незаживающим. Вытекла струйка крови. Это исцеляло, но травма в Мадрадоре не помогла. Тем не менее, самодельный шов, казалось, держался. И не было никаких признаков заражения. Он заменил повязку новой, которую достал из кармана, и туго обмотал плечо другим куском клейкой ленты.


Вернувшись в главную зону прилета и вылета международного аэропорта "Арагон", Дьюи огляделся вокруг в поисках признаков неполадок.


За пределами службы безопасности аэропорта он заметил небольшую группу полицейских. С одной стороны большого главного помещения объекта, под портиком прибытия, стояли четыре офицера в форме. Один из офицеров энергично жестикулировал, командуя остальными, как догадался Дьюи, относительно важности поимки того, кто оставил его в ловушке на аварийной полосе у первого входа в аэропорт.


Уклонение выполнило свою задачу, потеряв первоначальный хвост, но они знали, что он был здесь. Они не были идиотами.


Дьюи смешался с толпой в центре зала и прошел под большим экраном прибытия и отбытия. Просматривая экран, он обнаружил, что в течение часа вылетают два рейса: в Медельин и Гавану.


Дьюи подошел к кассе, где молодая колумбийка в темно-синей униформе улыбнулась ему.


Позади нее, всего в нескольких футах, быстро прошел один из полицейских в форме. При этом он осмотрел линию, на мгновение уставившись на Дьюи. Дьюи продолжал смотреть прямо перед собой, а не вниз, уставившись на женщину за прилавком. Полицейский остановился прямо за плечом женщины, затем двинулся дальше.


"Привет, сеньор?" - спросила она.


"Гавана,", - сказал Дьюи. "Unidireccional."


После покупки билета в один конец Дьюи зашел в сувенирный магазин и купил бейсболку. Затем он зашел в маленькое кафе и заказал сэндвич со стейком, оглядывая аэропорт, пока ждал, когда принесут его заказ.


К четверым полицейским присоединились другие, и вскоре он мог насчитать в общей сложности дюжину полицейских.


К настоящему времени они, без сомнения, нашли "Мерседес" на шоссе, владельца и, возможно, даже получили его описание. По крайней мере, шляпа обеспечивала некоторое прикрытие.


Офицеры искали в толпе в аэропорту, сканируя главную зону прилета и вылета с серьезными, напряженными взглядами на лицах. Дьюи знал, что время теперь все больше работает против него. Он наблюдал, как минуты на верхнем экране двигались вперед.


У каждого входа в большое помещение было по офицеру, в то время как несколько офицеров патрулировали атриум.


Посадка на рейс на Кубу через десять минут.


Пока он ждал, когда принесут сэндвич, молодой офицер в коричневой форме прошелся по маленькому кафе, разглядывая каждый столик. За его столом офицер на несколько секунд остановился и уставился на него.


"Привет," вежливо сказал Дьюи.


Офицер кивнул, ничего не сказав.


Он был на него напал. Дьюи знал это, и следующая минута определит его судьбу.


У офицера не было рации, и Дьюи знал, что молодой человек искал подкрепление, чтобы помочь ему.


Дьюи пошевелился.


Встав, он направился в заднюю часть кафе, теперь направляясь к ресторанному туалету. Его вход находился вне поля зрения главного вестибюля аэропорта и представлял собой единственную надежду Дьюи на спасение.


Как и ожидал Дьюи, офицер последовал за ним. Теперь он был сбит с толку, его неопытность проявилась, когда он начал паниковать.


"Парада", - сказал офицер, когда Дьюи пересекал кафе. Затем громче, "Стоп!"


Дьюи продолжал ходить по маленькому, почти пустому кафе, делая вид, что не слышит.


Он добрался до двери туалета и толкнул ее, быстро войдя. Это было большое, хорошо освещенное помещение. Он подошел к писсуару и встал, как будто собирался помочиться. Дверь открылась, и вошел молодой офицер, теперь с пистолетом, нацеленным на Дьюи.


"В поместье тихо!" - крикнул офицер. "Не двигаться!"


Дьюи разинул рот, притворяясь шокированным.


"Что я наделал?" Спросил Дьюи, изображая страх.


Свободной рукой полицейский подал Дьюи знак отойти к стене.


"Раскинь руки", - сказал он. "Сейчас.Прижмите к стене. Ноги тоже."


Дьюи подошел к стене, раскинув руки и ноги. Он услышал звяканье, когда офицер вытащил наручники из-за его поясного ремня. Оглядываясь через плечо, Дьюи наблюдал. Когда полицейский начал надевать стальной наручник на правое запястье Дьюи, Дьюи отвел руку назад и нанес сильный удар локтем в голову офицера сбоку. Полицейский отшатнулся назад, пытаясь сохранить прицел своего пистолета. Долю секунды спустя Дьюи последовал за ударом локтя, развернувшись и нанеся боковой удар левой ногой, который выбил пистолет из руки полицейского. Дьюи стоял над молодым человеком, который съежился под ним. Дьюи закончил хорошо рассчитанным ударом правой в висок, лишив полицейского сознания, но сохранив ему жизнь.


Он вышел из туалета и незаметно прошел через кафе. Проходя мимо своего столика, он схватил половину сэндвича, теперь лежащего на тарелке, и бросил на стол несколько колумбийских купюр.


У выхода на Авианку началась посадка. Темнокожая женщина-таможенник стояла, проверяя паспорта, проводя по ним инфракрасным сканером.


Гнев внезапно наполнил голову Дьюи, когда он осознал последствия предстоящего момента. После того, как таможенный агент проверит его паспорт, его имя и местоположение немедленно появятся в сети Интерпола. Скорее всего, кто бы ни стоял за попыткой выноса в Мадрадоре, он уже был бы отмечен. И хотя на Кубе законным американским правительственным учреждениям было бы трудно связаться с ним, у "крота" такой проблемы не возникло бы.


Он сглотнул, не столько нервничая, сколько смущаясь при мысли о своем серьезном просчете. Ему следовало сбежать другим способом; по дороге, на лодке. Он должен был где-нибудь отсиживаться и ждать, пока Савой вытащит его должным образом.


Позади себя он оглянулся и увидел суету полицейских, вероятно, теперь осведомленных об инциденте в туалете кафе.


Он был в ловушке, и он знал это. Он вспомнил о своей тренировке, но ничего не придумал. Он ничего не мог поделать. Когда пожилая женщина перед ним протянула свой паспорт таможенному агенту, он вытащил свой паспорт США из кармана куртки.


Затем, внезапно, к нему пришло другое воспоминание. Парк Фенуэй. День, который был так давно. Вместе с его отцом они купили места на трибунах на игру. Они едва могли видеть игру, но для Дьюи это не имело значения, настолько потрясающими были впечатления от его первого посещения бейсбольного стадиона. В седьмом иннинге он держал своего отца за руку, когда тот вел его к домашней площадке. Он помнил, как был взволнован, даже напуган, когда они приближались к "хоум плейт" и заветным местам позади него. Затем, у входа в ряд, который вел к дагауту "Ред Сокс", он наблюдал, как его отец вручил билетеру купюру в 20 долларов, попросив мужчину позволить Дьюи посмотреть остальную часть игры в конце прохода рядом с полем. В тот день он наблюдал за тремя подачами, стоя там, а его отец улыбался сентябрьскому солнцу с выездного пандуса в тридцати рядах от него.


Дьюи сунул руку под кожаное пальто и вытащил из кармана большую пачку наличных. Там все еще было более 10 000 долларов, по крайней мере, годовая зарплата таможенного агента. Это было все, что было у Дьюи. Он держал 1000 долларов в кармане, затем вложил оставшуюся пачку наличных в паспорт и протянул его агенту с каменным лицом. Она открыла маленький паспорт, разглядывая деньги. Она посмотрела на Дьюи, их глаза встретились на самое короткое мгновение. Он тупо уставился в ответ, зная, что его судьба теперь вне его контроля, что его жизнь теперь находится в руках сурового на вид государственного служащего перед ним. Он проследил за ее взглядом, когда она посмотрела ему за спину. Не менее шести офицеров теперь находились в атриуме за линией, методично обыскивая от ворот к воротам.


Она оглянулась на Дьюи. Его взгляд переместился на сканер паспорта. Ее взгляд последовал за его, затем снова посмотрел на него. Их глаза снова встретились. Очень незаметно он быстро покачал головой, давая женщине понять, что ему нужно. Не трогай его, подумал он. Агент сделал паузу. Затем она поднесла паспорт к экрану. Он почувствовал, как его желудок внезапно сжался. Но ее рука продолжала двигаться мимо экрана, поворачивая паспорт к себе, откуда она достала деньги. Она вернула ему паспорт.


"Наслаждайтесь Гаваной, сеньор," - прошептала она.


30


ИНТЕРМОДАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС И СКЛАД ДЛЯ ХРАНЕНИЯ СЫПУЧИХ ПРОДУКТОВ

ПОРТ ЛОНГ-Бич, КАЛИФОРНИЯ


В ванной на этаже склада Некк наклонился ближе к зеркалу и осмотрел свои глаза. Налитый кровью. Он не выспался прошлой ночью. Они приближались. Он почувствовал это. Они что-то знали.


Neqq чувствовал себя одиноким, и на то были веские причины. Он был изолирован уже почти пять лет, живя в шестиэтажном многоквартирном доме на окраине Лонг-Бич. Он скучал по Джамруду. Мама и папа, Вишна аль-Катар, его учитель в медресе, еда, бхинди гошт с зеленым соусом чили. . .


И теперь, рискуя быть обнаруженным, с кем он мог поговорить? Ответом было "никто". Он был совершенно один. Вопрос был не в том, поймают ли они его. Вопрос был в том, когда. Должен ли он взорвать бомбу сейчас, сам, как ему было приказано сделать, если они приблизятся? Должен ли он повеситься, чтобы стать просто еще одним анонимным самоубийцей, иммигрантом, свисающим с потолочной балки? Это было то, чему их учили: не убегать. Совершите самоубийство. Вы все равно останетесь мучеником. Бежать - значит быть пойманным, признать вину. Подозрений быть не может.


Некк знал, что он был частью элитной группы. Он знал имя ее лидера. Он был легендой, героем. Он не должен был знать его имени. Но он сделал: Александр.


Некк не знал, сколько всего было еще людей, вышедших из медресе, но только в его классе было шесть человек. Они не знали, почему Имам выбрал их. Он, конечно, не был самым умным или самым верным. Но он никогда не жаловался. Он никогда не задавал вопросов. Он много думал об этом все эти годы; почему он? Почему Баруш, его лучший друг, почему он остался позади? Другие, кто был выбран вместе с ним? Они были самыми тихими. Те, кто не спорил, не жаловался, когда однажды вечером ужина не было, потому что у имама не было денег, чтобы заплатить за еду. Им даже не разрешили попрощаться со своими родителями. Это, наверное, было то, что ранило больше всего.


Из медресе они поехали в составе колонны в Карачи, затем сели на самолет с русской надписью на борту в Кению. Это был первый полет Neqq в самолете. С удаленной взлетно-посадочной полосы в Кении они пять часов ехали в желтом автобусе по пустыне. Лагерь был простым, большим, раскинувшимся во всех направлениях, насколько хватало глаз. Палатки. Полоса препятствий. Шум на стрельбище на холме. Это называлось Аль Нар, Огонь. Там была длинная наклонная скала, у которой они натянули палатки для укрытия. Каждый день проводились курсы по обучению стрельбе, как сражаться. Они изучали взрывчатку. Вот что они узнали: материал похож на глину. Вы можете швырнуть его об стену, даже перевернуть. Вы даже можете есть его в небольших количествах; ваш организм усвоит его без вреда. Но если вы зарядите его двумя отрицательными ионами одновременно - специальным детонатором, называемым T7.4, - этот мягкий материал заставит мир вокруг вас рухнуть.


Они показали это однажды. Они выделяют количество размером с бейсбольный мяч. Они подожгли его на расстоянии почти в милю. Взрыв потряс землю, даже с такого расстояния. На следующий день они забрались в кратер, и там все еще было тепло. Кратер был более четырехсот футов в поперечнике.


Вот почему он был там. Они все знали это в тот день, когда устроили взрыв.


Они провели пять месяцев в Кении, потели как собаки, голодали, учились убивать, учились устанавливать взрывчатку, понимали, что значит быть ячейкой. Однажды кто-то умнее его решил, что они готовы. Они вернулись в Кению, затем отплыли в Марбелью, на юге Испании, на борту полуразрушенной шхуны. Они летели из Гибралтара в Канаду, в разные города Канады. Его отправили в Монреаль. Там он оставался в квартире рядом с Университетом Макгилла более шести месяцев, ожидая. Ему было запрещено ходить в мечеть, запрещено общаться с кем-либо из других, даже если он сталкивался с ними на улице. Письмо пришло однажды в мае. В нем был канадский паспорт, билет на автобус, ключ от камеры хранения в Де-Мойне, Айова, железнодорожная станция. Он помнил, как смеялся, потому что был так счастлив наконец-то куда-то идти, что-то делать. Смеялся, потому что он даже не знал, где находится Де-Мойн или Айова, если уж на то пошло. Два дня на автобусе до Айовы. На вокзале в камере хранения было восемь кассовых чеков, каждый на 10 000 долларов. В шкафчике лежала глянцевая брошюра с изображением порта Лонг-Бич, Калифорния: "Ворота Америки на Восток". Самый большой порт в Соединенных Штатах. Самый загруженный порт в Соединенных Штатах. Тогда он знал, что было дальше. Наконец, на клочке бумаги был номер телефона. Он знал, что должен позвонить, когда приедет и у него будет где остановиться. Помнится, он подумал, что в одном отношении это был, безусловно, самый важный предмет в шкафчике. Если он потеряет этот номер, он навсегда потеряет связь, свою цель. Он вспомнил, как думал, что было бы легко просто уйти. Взять деньги и уйти. Возможно, именно так они их тестировали? Возможно, они знали, что некоторые уйдут, а с теми, кто ушел, они не хотели участвовать, потому что они не продержались бы долго, у них не хватило бы мужества сделать то, что было дальше. Он записал номер в память. Даже в этот день он проснулся, повторяя номер, словно в грезах, повторяя его, как песню, которая не выходит у вас из головы.


Он набрал номер и назвал свой новый адрес. После этого примерно раз в месяц приходила коробка с чеком и посылка для ухода с печеньем, зубной пастой и другими вещами. Но единственное, что имело значение, - это зубная паста. В этом и заключалась суть всего происходящего. И каждый месяц, когда приходила посылка, Neqq обналичивал чек. Он съел печенье, если оно еще не было черствым. Самое главное, что причиной появления упаковки для ухода, причиной всего этого, была зубная паста. Он открыл зубную пасту и понюхал; запах был слабым, как слабый запах бензина. Октанитрокубан.


Он в последний раз посмотрел на себя в зеркало в туалете. Они будут пытками вытягивать это из меня, подумал он. Я недостаточно силен.


Некк откинулся назад и выключил воду. Он протянул руку, схватил бумажное полотенце и вытер руки. Он вышел из ванной и вернулся на склад. Его смена начнется через пятнадцать минут. Он почувствовал запах, который успел полюбить, сочетание морской соли из океанской воды сразу за дверями склада и запаха масла, время от времени разливающегося с больших контейнеровозов.


Возможно, они еще не приближаются, думал он, проходя по складскому этажу мимо сложенных друг на друга грузов - рулонов бумаги, пиломатериалов, всего, что, как вы можете себе представить, может быть сделано в Китае, - глядя на потолки высотой более шести этажей в небо. Я свожу себя с ума. Воображаю все.


Тем не менее, мистер Сарджент продолжал смотреть на него. Мистер Сарджент был генеральным менеджером интермодального комплекса, огромного склада Union Pacific, погрузочной платформы и зоны хранения контейнеров. Здесь крупнейшая железная дорога Америки принимала входящие грузы, в основном контейнеры, поступающие с Дальнего Востока, и выгружала их с больших контейнеровозов. Они сложили их где-то на открытом складе площадью 3200 акров. Гигантские контейнеровозы прибывали с таким грузом, как будто они вот-вот пойдут ко дну, доверху набитые тысячами сорокафутовых контейнеров. Мостовые козловые краны в доках поднимали контейнеры один за другим и перемещали их с судна, как сборочную линию, эффективно и быстро, в зону подготовки к причалу. Там они были размещены на шасси, прикрепленных к грузовикам. Водители доставили контейнеры в большую зону хранения, где им рассказали о лабиринтной сети секций, систематизированных по типу груза, дате его отправки и конечному пункту назначения. Некк управлял ричстакером. Он был там, чтобы снять тяжелые контейнеры с шасси грузовика и поставить их на землю или поверх других контейнеров.


Склад находился на краю контейнерной площадки, прямо вдоль доков. Им нужен был склад для массовых поставок - грузов, которые были не в контейнерах, а скорее на поддонах и нуждались в защите от непогоды. На складе также находились шкафчики для рабочих, ванная комната, кафетерий. У них там даже был тренажерный зал.


Трудно было поверить, что кусок материала на дне шкафчика Neqq мог разрушить здание, большую часть контейнерной площадки и большую часть доков в порту. Но это могло бы. Это было бы. Скоро это произойдет.


Он первым делом проверил в то утро. Каждый вторник. Теперь все было на месте: октанитрокубан, детонатор. Он вставил последние детали на место несколько месяцев назад. Детонатор был доставлен более трех лет назад. Это было в коробке, замаскированной под детскую игрушку, часть набора для сборки. Игрушку даже завернули так, чтобы она выглядела новой. Но Neqq точно знал, как отличить детали детонатора от частей игрушки. Ему потребовались почти целые выходные, чтобы собрать эту сложную штуковину. Но когда он отсоединил последний провод и припаял его к сотовой антенне, он знал, что это идеально. На следующей неделе он принес его на работу. Он подложил его во взрывоопасный материал под перекладину для ног в своем шкафчике сразу после обеда в тот вторник. Там он просидел почти два года. Это уже давно было засыпано большим количеством октанитрокубана, отправленного в тюбиках из-под зубной пасты. Там все это ждало. Ждал, пока кто-нибудь где-нибудь приведет в действие детонацию. Некк знал, как взорвать бомбу, если потребуется. Но он должен был дождаться детонации. Подождите, если только он не знал, что они приближаются. Должен ли я отключить его?спросил он себя.


Neqq знал, что шансы были один к трем, что он будет там, когда это сработает. Он отработал восьмичасовую смену. Один из трех. Он всегда думал об этом. Хотел ли он быть там? Если бы это было не так, стали бы они его искать? Остался бы он в Лонг-Бич? В Калифорнии? Америка? Он всегда думал, что хочет быть там. Это было бы проще во многих отношениях. Тогда никто не стал бы его искать. Но недавно он начал думать о своей семье. Они даже не знали, что он был жив. Представьте, что вы входите в маленький дом, расположенный недалеко от центра города. "Мама", - говорил он своей матери. Он знал, что она заплачет, когда увидит его в дверях. От этой мысли у него чуть не навернулись слезы на глаза, когда он представил это.


Он стоял на краю здания и смотрел. Перед собой он мог видеть, как одиннадцать ричстакеров с грохотом оживают, когда он и другие водители готовятся к своей смене. Слева, насколько вы могли видеть, склад был заполнен.


Справа от него, через двери шестиэтажного склада, он увидел входящий большой контейнеровоз. Он мог видеть пару членов экипажа в передней части корабля. Он подошел к концу причала и встал рядом с одной из больших желтых стальных балластных шпал. Один из мужчин, азиат, помахал ему рукой. Некк помахал в ответ. Иногда ему снилось, как он поднимается на борт одного из контейнеровозов, отправляется в приключение, убегает от неизбежности всего этого. Но тогда он вспомнил бы свое место. Его долг. Джихад.


За кораблем был океан, только сейчас начинающий мерцать в утреннем свете. Сколько еще он будет смотреть на океан? Когда Александр нажмет на кнопку и все это исчезнет?


"На что ты смотришь?" - спросил мистер Сарджент.


"Лодка, сэр", - сказал Некк. "Я всегда поражаюсь".


"Из какой вы страны?" - спросил мистер Сарджент.


"Я думаю, мы говорили об этом раньше, сэр. Канада. Я из Монреаля. Ты спрашивал меня об этом раньше."


"Канада", - сказал мистер Сарджент, уставившись на Некка. Некку стало не по себе. Он почувствовал, как холодный пот выступил у него под мышками. "О Канада", - пропел мистер Сарджент, сурово глядя на Некка. "Мы стоим на страже ради тебя".


Некк нервно усмехнулся.


"Возвращайтесь к работе. Нужно разгрузить контейнеры."


Некк быстро вернулся к ричстакеру номер шесть и забрался в кабину. Он нашел свой защитный шлем. Он вынул серебряный ключ из верхнего козырька и вставил его в замок зажигания, затем нажал маленькую красную кнопку слева от коробки передач и почувствовал, как оживает массивный механизм стоимостью в миллион долларов.


Это должно произойти скоро, подумал он. Если бы мистер Сарджент обыскал свой шкафчик, если бы он действительно его разорвал, он был бы потерян. Они бы заперли его, допросили его. Сможет ли он пережить пытку? Должен ли он совершить самоубийство сегодня вечером?


Его мысли метались, когда он переключал передачу на привод. Прошло уже так много времени. Это было время. Он сделал то, что всегда делал в подобные моменты, повторив Шариат. Он сосредоточился на своей работе, выводя большую машину через портал склада на контейнерное поле.


31


ПОМЕСТЬЕ ФОРТУНЫ

ДАЛЬНЕЙШИЙ ПЕРЕУЛОК

ИСТ-ХЭМПТОН, Нью-ЙОРК


Фортуна заглушил двигатель черного Aston Martin Vanquish S, когда он выезжал с шоссе 27 через Лонг-Айленд. Он поздно покинул Манхэттен и, таким образом, избежал большей части пробок в Хэмптонсе. Было почти девять часов вечера. Он мог бы поехать в Челси Пирс и вылететь на вертолете в свое поместье, но вместо этого он захотел сесть за руль. Двухчасовая поездка дала бы ему шанс очистить свой разум.


Дьюи Андреас разъедал Фортуну, как раковая опухоль. Как он ни старался, мысль о выжившем, человеке, который убил и, вероятно, допрашивал Эско, разрасталась, как нарыв, с каждым часом. Бак все еще не звонил, что не могло быть хорошим знаком. В отчаянии Фортуна звонил Баку, уже несколько раз, и все еще он не отвечал. Фортуна стукнул кулаком по темному дереву рулевого колеса.


Дорога была погружена во тьму, когда он проехал последние мили перед тем, как добраться до своего поместья. Свежая метель оставила белый пергамент по обе стороны от проезжей части. Вероятно, он ехал слишком быстро для тех условий. Участок гололеда отправил бы автомобиль стоимостью 280 000 долларов в сугроб или на дерево. На скорости до восьмидесяти миль в час и без пристегнутого ремня безопасности это могло привести к летальному исходу. Но Фортуне было трудно обращать на это внимание. Ему понравилась скорость. Он проехал через Саутгемптон, Уотер-Милл и Бриджхемптон. Улицы городов были украшены к праздникам. По тротуарам прогуливались пары, закутанные в яркие лыжные парки и длинные пальто, выходящие из одного из городских ресторанов.


За неделю до Рождества деревня Ист-Хэмптон была украшена гирляндами огней. Магазины в городе чередовались между семейными заведениями, мясными рынками, кондитерскими и кофейнями, которые существовали здесь десятилетиями, и новыми посетителями этого района, такими как J.Crew, Burberry, Tiffany's и Starbucks, которые пришли с повсеместным богатством. Менее чем в миле от маленькой деревни он повернул направо на Египетскую полосу, затем налево на другую полосу. В миле впереди были каменные колонны его поместья. Он повернул направо у большого вяза , мимо каменных столбов без опознавательных знаков. Он убрал маленькую табличку с надписью ИГЛ-РОК название, данное поместью, когда оно было построено в 1908 году одним из сыновей Генри Клея Фрика. Он нашел это претенциозным.


Нажатием кнопки на приборной панели черные стальные большие ворота открылись внутрь, и он направил Aston Martin по длинной подъездной дорожке, которая вела к его особняку на берегу моря. Фортуна купил дом за неделю до своего двадцать восьмого дня рождения. В то время это обошлось ему в 18 миллионов долларов. Он знал, что заработает намного больше денег в своей карьере; стоимость даже не подняла его брови.


Подъездная дорожка поворачивала налево, затем выпрямлялась и ныряла по гладкой и тонкой дорожке из гальки, окаймленной с каждой стороны однообразным белым решетчатым забором для лошадей. Подъездная дорога тянулась почти на четверть мили, спускаясь к воде мимо теннисных кортов, домика у бассейна и бассейна, теперь закрытого. Сам дом представлял собой потрясающий особняк в стиле гонта, который тянулся вдоль залитого голубой водой берега пролива Лонг-Айленд, окруженный широкими ухоженными лужайками, скульптурными самшитами и буками, теперь покрытыми снегом.


Фортуна вылез из машины и направился к входной двери. Как только он ступил на покрытые шифером ступени, дверь открылась.


"Добрый вечер, Алекс", - сказала женщина. Селия Роузмонт, смотрительница Фортуны в поместье, была невзрачной женщиной лет пятидесяти, аккуратно одетой в серый свитер. "Как прошла твоя поездка?"


"Хорошо", - солгал он, демонстрируя свое обычное спокойствие и уверенность. "Как у тебя дела?"


"Отлично. Могу я тебе что-нибудь принести?"


"Да. Бокал вина. Откройте бутылку Silver Oak, пожалуйста. Мне все равно, в каком году."


"Ты голоден? Могу я попросить Джессику приготовить тебе что-нибудь?"


"Да. Удиви меня. Правда, без морепродуктов. Может быть, стейк, пасту, что угодно. Я буду в своем кабинете ".


Фортуна прошел через прихожую, через гостиную, к маленькой двери в задней части комнаты. Внутри в центре задней стены горел оранжевым пламенем камин. Над камином из белого мрамора висела картина Пикассо маслом, изображающая двух мальчиков, играющих с мячом. Слева большой коричневый диван и два кресла, сделанные на заказ, окружали стол, на котором были аккуратно разложены журналы. Справа в стороне стоял большой стол из красного дерева. На столе стоял большой плоский компьютерный экран, единственный предмет, кроме клавиатуры, на большом столе.


Фортуна подошел к столу и сел. Он открыл шкаф за креслом и включил компьютер.


Ввод серии паролей на последовательных экранах позволил ему войти в высокозащищенную сеть.


Следующие полчаса он провел, изучая работу трех хедж-фондов: Kallivar, PBX и Passwood-Regent. Все они показали аналогичный рост стоимости чистых активов, как он и ожидал. Оба понесли потери в инвестициях в KKB и Anson Energy. Эти потери, в общей сложности, составили приблизительно 660 миллионов долларов. Но это были единственные потери за двухдневный период невероятных финансовых показателей.


В целом, за два дня, по крайней мере на бумаге, три хедж-фонда Fortuna создали новое состояние более чем на 17 миллиардов долларов. Фортуна теперь контролировала активы почти на 27 миллиардов долларов. И значения, вероятно, поднимутся выше по мере того, как рассеется дым и напряжение рассеется.


Конечно, правительство в конечном итоге поставило бы под сомнение подозрительные сделки и накопление богатства, но на данный момент у них было полно дел, связанных с расследованием нападений. Скоро у них будет гораздо больше поводов для беспокойства. И к тому времени, когда они сосредоточатся на Фортуне, его уже не будет.


Затем Fortuna просмотрела освещение в СМИ похорон Николаса Энсона, затем освещение уничтожения проекта Savage Island и Capitana. По мнению экспертов, Аль-Каида получила высшие награды в качестве подозреваемого по выбору.


Селия вошла в офис и поставила перед ним бокал с вином. "Джессика готовит стейк в соусе".


"Отлично". Фортуна сделал глоток из бокала.


"Не хотите ли салат?"


"Пожалуйста". Он не отрывал взгляда от экрана.


Селия направилась к двери, чтобы уйти. "Вам поступил телефонный звонок", - сказала она, оборачиваясь.


Спина Фортуны напряглась. "О?"


"Он сказал, что это срочно. Не захотел оставлять свое имя. На самом деле, он был немного резок. Сказал, что вы должны знать, кто это был ".


"Понял".


Как только Селия ушла, Алекс взял свой телефон. В поместье было две телефонные линии; основная телефонная линия, которая использовалась по всему дому, и единственный телефон с отдельной линией и дорогостоящим набором технологий обнаружения прослушивания и шифрования, которыми он сейчас пользовался. Он набрал тот же номер, который пытался набрать пять раз за последние четыре часа.


"Да", - сказал голос.


"Где ты был?" сказал Фортуна. "Это сделано?"


"Нет. Он сбежал ".


"Ради всего святого", - сердито сказал Фортуна. "Значит, теперь он у правительства?"


"Нет. Андреас убил людей, которых я послал, а затем сбежал. Полиция Кали пустилась в погоню, но потеряла его недалеко от аэропорта, и они не смогли найти его там. Никто не знает, где он. Он исчез ".


"Тогда скажи мне, " процедил Фортуна сквозь стиснутые зубы, " как ты предлагаешь найти его сейчас?"


"Я не знаю".


"Ты не знаешь?"


"Сейчас у нас проблемы на двух фронтах. У нас есть этот гребаный парень, который может знать, а может и не знать что-то, что может привести к нам. И теперь у нас есть вполне реальная возможность, что межведомственное управление начнет искать его утечку. Кто-нибудь немедленно узнает, что группа скомпрометирована. Другого объяснения нет. Мы были единственными, кто знал о встрече в Кали ".


"О скольких людях мы говорим?"


"Я не знаю. Может быть, десять, двенадцать."


"Черт возьми, Вик. Кого ты туда отправил, кучку дебилов?"


"У меня был час, чтобы собрать операцию воедино. Они были из группы, которую я использовал раньше, никаких проблем. Я чертовски сильно зависаю на волоске. Я режу это очень близко к кости здесь. Это как раз тот случай, когда меня поймают. Это приведет к тому, что нас поймают ".


"Что этозначит?"


"Я использовал людей, связанных с моей группой, парней, которых мы нанимали на работу раньше. Ты понимаешь, как легко это может вернуться, чтобы укусить меня? "


"Я полагаю, вы замели свои следы".


"Если они проводят охоту на кротов по учебнику, просматривая финансы, телефонные документы и тому подобное, я в порядке. Я провел больше охот на кротов, чем могу вспомнить. Но это серьезное дерьмо. После 11 сентября "Капитан" воодушевил людей. Я имею в виду, что ты собираешься делать дальше с этим, Алекс? Какая следующая цель? Если это станет еще опаснее, я нисколько не удивлюсь, если будет допрошен каждый сотрудник межведомственного отдела. Я бы порекомендовал это, если бы увидел, как это происходит, как это происходит. Глоток одного из этих новых синтетических препаратов, разработанных нашим фармацевтическим отделом, и я бы им все рассказал ".


"Кто бы этим управлял?"


"ФБР. Это их зацепка. Наша лучшая надежда в том, что они отвлеклись прямо сейчас. Но это принятие желаемого за действительное ".


"Так что, черт возьми, ты предлагаешь нам делать?"


"Я? Я собираюсь бежать. Мне нужно выбраться отсюда ".


"Ты не можешь убежать", - сказал Фортуна. "Ты это знаешь. Мне нужен кто-то там внутри, кто скажет мне, как близко они подобрались ко мне. Мне было ясно с первого дня. Вот почему ты получаешь так много чертовых денег. Ты - канарейка в моей угольной шахте ".


"Что ж, все это прекрасно, Алекс. Но подумайте.Если они поймают меня, они поймают тебя. Заплатите мне оставшиеся деньги, и я исчезну навсегда, гарантировано. Вы можете продолжать делать все, что запланировали. На данный момент они не близки к тому, чтобы найти вас, по крайней мере, в радиусе ста миль. Черт возьми, они думают, что за этим стоит Саудовская Аравия ".


"Ты не убегаешь, Вик. Это не наш уговор. Вы получаете оплату по завершении. Ты хочешь остальные сорок миллионов, ты защищаешь меня, пока я заканчиваю работу. И если ты побежишь, я все равно завершу работу, а затем найду тебя. Когда я это сделаю, вы узнаете, что такое настоящая пытка. Никакого этого пиздатого дерьма из ЦРУ. Я отправлю тебя самолетом в Крым. Я говорю о каменном веке, о каком-то пребиблейском дерьме; цепи, огонь. Вы поняли, к чему я клоню?"


Фортуна теперь стоял, гнев бурлил в нем. Он повернулся к большому каменному камину и швырнул свой бокал в огонь, где он разбился о заднюю стенку очага.


Бак молчал.


"Я позвоню тебе через несколько часов", - сказал Фортуна. "И на этот раз тебе лучше ответить".


"Я хочу больше денег, Алекс".


"Что?"


"Ты меня слышал".


"Это не было нашей сделкой".


"Я меняю условия сделки. Ты должен был убить этого парня в море. Все изменилось. Я здесь сильно рискую. Вы хотите, чтобы я был рядом, вашими глазами и ушами, цена только что удвоилась ".


"Удвоено?"


"Ты слышал меня. Сто миллионов. Это означает, что ты должен мне еще девяносто миллионов ".


"Отлично", - сказал Фортуна. "Но только по завершении".


"Нет. Я хочу большего. Двадцать пять миллионов, немедленно."


"Ты жадный ублюдок. Я переведу вам пять миллионов долларов завтра утром. Вот и все. Возвращайтесь к своему маленькому межведомственному взаимодействию. Если кто-то начнет говорить о кроте, отрицайте, отрицайте, отрицайте. Тогда убейте любого, кто что-то заподозрит ".


"Блестяще, Алекс".


Фортуна повесил трубку. Когда он закончил разговор, раздался стук в дверь. В руках Селии был поднос с ужином, который она поставила на стол из красного дерева.


"Я позвоню тебе, когда закончу. Пахнет восхитительно".


Он разрезал стейк. Оно было красным и слегка теплым в центре, но снаружи обуглилось, как ему и нравилось. Он откусил несколько кусочков. Неудивительно, что он обнаружил, что его аппетит пропал.


Фортуна поднялся наверх, в главную спальню. На стенах висела потрясающая серия картин Эллсворта Келли, большие полотна с геометрическими квадратами цвета, картины, которые он очень любил, первое серьезное произведение искусства, которое он когда-либо приобрел. Теперь он едва замечал их.


"Андреас". Он произнес это имя вслух. Это оставило горький привкус у него во рту. Он открыл верхний ящик своего комода и достал серебряную коробочку. Оказавшись внутри, он достал маленькую серебряную ложечку, зачерпнул горсть кокаина размером с леденец и понюхал его правой ноздрей. Он сделал это снова, на этот раз в левую ноздрю. Ожог успокоил его, направил гнев обратно в уверенность.


Он сменил рубашку, надев полосатую рубашку на пуговицах и темно-синий свитер. Он почистил зубы, затем спустился обратно вниз. Он достал свое пальто из шкафа в прихожей и надел его.


Селия вышла из кухни.


"Я ухожу. Не нужно засиживаться."


"Спокойной ночи", - сказала она.


Он проехал через Ист-Хэмптон и вернулся на шоссе 27. В Саутгемптоне он свернул на Джин-лейн и ехал до тех пор, пока не подъехал к ряду больших гранитных колонн, которые были подсвечены красными и зелеными огнями. Он свернул на подъездную дорожку. Галечная дорожка тянулась, насколько он мог видеть, вдаль, к воде. Когда он подошел ближе к большому дому, по обе стороны подъездной дорожки выстроились машины.


Ежегодная рождественская вечеринка, устраиваемая манхэттенским арт-дилером Джонни Каравеллом, была в самом разгаре. Фортуна подъехал к большому кругу перед домом. Сам дом представлял собой просторный каменный особняк, расположенный на берегу океана, построенный в 1890-х годах Конрадом Зейппом, основателем пивоваренной компании Seipp. В центре круга бил большой фонтан с водой. На вершине фонтана, за дугой каскадной воды, стояло небольшое хвойное дерево, украшенное белыми гирляндами и разноцветными рождественскими лампочками.


Фортуна открыл дверь и вышел из машины, чтобы вызвать парковщика.


"Добрый вечер, мистер Фортуна".


"Привет. Счастливого Рождества", - сказал Фортуна.


"Счастливого Рождества вам, сэр".


Фортуна вошла через большие парадные двери. Внутри большой центральный коридор был ярко освещен. Рождественская елка высотой более двадцати футов, украшенная гирляндами, цветами, лампочками и фигурками. Внизу коробка за коробкой подарки заполняли пространство у основания елки. Сбоку от большого вестибюля в камине высотой в пять футов ревело пламя. Сама комната была переполнена людьми, большинство из которых Фортуна узнала: видные финансисты, представители медиа-истеблишмента, генеральные директора из корпоративного мира, несколько знаменитостей с телевидения, всемирно известные артисты, одна-две кинозвезды, несколько известных спортсменов, жены, украшенные множеством украшений, и шведский стол из юных красавиц, моделей в изобилии.


Фортуна передал свое пальто горничной и вошел на вечеринку. Он обошел комнаты, поглядывая на гостей, здороваясь с теми, кого знал. Из проигрывателя Steinway в углу играла музыка; женщина в длинном черном платье исполняла рождественские песни. Как всегда, женщины поворачивали головы, когда он проходил мимо. Фортуне нравилось встречать их взгляды пустыми взглядами; он настолько привык к ощущению, что на него смотрят представители противоположного пола, что даже не задумывался дважды, когда красивая женщина смотрела на него, или подходила поговорить с ним, давала ему свой номер телефона, или даже открыто делала ему предложение.


Он прошел через большую комнату, заполненную диванами, стульями и каминами в обоих концах.


"Эй, Алекс", - крикнул мужчина с другого конца комнаты. У него был австралийский акцент. Это была Каравелла. Он быстро пересек комнату. "Счастливого Рождества".


Фортуна подошел к Каравелле и тепло пожал руку.


"Ты превзошел самого себя. Отличная вечеринка ".


"Ты опоздал", - сказала Каравелла. "Несколько призовых Шейл уже захвачены".


"Я пришел за гоголь-моголем".


Каравелла рассмеялась. "Да, точно. Я знаю, почему ты приходишь на мои вечеринки ".


"Мне тоже нравится видеть тебя, со всей искренностью. Ты это знаешь ".


"Конечно, я это знаю. Кстати, как звали ту девушку, с которой ты трахался четвертого июля?"


"Она была твоей гостьей. Откуда, черт возьми, я должен знать? Она была хорошенькой, не так ли?"


"Войны развязывались из-за более уродливых девушек", - сказала Каравелла. "Насколько я помню, она была чьей-то гостьей".


"Есть кто-нибудь равный сегодня вечером?"


"Здесь Леона Льюис".


"Я не увлекаюсь знаменитостями", - сказал Фортуна. "Хотя, она потрясающая. Как насчет моделей? Ты делал свой обычный вызов для скота в отдел ДНК?"


"Ты это знаешь. Я уверен, вы найдете то, что вам понравится. Спасибо, что пришел, Алекс ".


"Я бы не пропустил это. Кстати, это личный О'Кифф? Это потрясающе ". Фортуна кивнул на стену над камином. Массивная картина Джорджии О'Кифф над каминной полкой из черного мрамора. Простой желтый дом из самана стоял под солнцем, темно-коричневые холмы за ним были покрыты снегом.


"Не продается. Если вы действительно этого не хотели. Что-то вроде смешных денег ".


"Сколько смешных денег?"


"Пять миллионов".


Фортуна сделал паузу и уставился на картину. "Готово".


"Могу я, по крайней мере, сохранить это до конца вечеринки?" Каравелла рассмеялась.


"Да. Только не продавайте это кому-то другому ".


Фортуна подошел к бару и заказал мохито. Он распространился по вечеринке. Он поговорил с несколькими людьми, которых знал; генеральным директором ABC, партнером в Blackstone, с которым он учился в Принстоне, и другими. Он выпил еще мохито, потом еще.


Он подошел и сел рядом с блондинистой моделью из России, Ольгой. У нее были потрясающие глаза и довольно длинный, острый нос. Она была с другом, другим русским, с длинными каштановыми волосами. Фортуна предпочел блондинку. Они сидели на большом красном кожаном диване, разговаривая друг с другом по-русски.


"Привет", - сказал он, садясь рядом с ними.


"Привет. Счастливого Рождества", - сказала брюнетка. У нее был сильный русский акцент.


"Привет", - сказала блондинка, улыбаясь Фортуне.


Затем, по-русски, блондинка сказала красавице с каштановыми волосами: "Он милый. Может, нам отвести его наверх и выебать ему мозги?"


Фортуна улыбнулась. "Это было бы неплохо", - ответил он на идеальном русском.


За их мгновенным удивлением последовал смех.


По пути через фойе он остановился у бара и взял две бутылки Cristal и три стакана.


Он повел девочек наверх, в анфиладу комнат в западной части дома, с видом на бассейн.


Они начали с того, что залезли в теплую ванну с пеной в большой мраморной ванне. Фортуна наблюдал, как две девушки целовали друг друга. Одна из моделей сдвинулась вниз и опустилась на другую, пока он наблюдал в течение нескольких минут. Затем они придвинулись к Фортуне, и он обнял их обоих. Девушка с каштановыми волосами ушла под воду и опустилась на него, пока он целовал блондинку. Когда она снова появилась, чтобы перевести дух, они все рассмеялись. Две модели работали по очереди.


После ванны они пошли в спальню. На каждом из них были большие махровые халаты. Блондинка подошла к своему маленькому клатчу и вытащила маленькую серебряную коробочку. Фортуна снял со стены большое зеркало в ореховой раме. Блондинка выложила несколько строк. Фортуна достал из кармана хрустящую купюру и свернул ее. Они по очереди нюхали нитки кокаина. Вскоре халаты упали, и они начали заниматься сексом.


Несколько часов спустя они уснули, когда звуки вечеринок внизу стихли, а плеск океана о берег создал успокаивающий ритм.


Намного позже Фортуна проснулся, его рука все еще была обернута вокруг спящей блондинки. Ноги девушки с каштановыми волосами были рядом с его головой. Он посмотрел на часы; было пять сорок пять утра.


Фортуна тихо встал и снова надел свою одежду. Он вышел из комнаты и спустился вниз.


Он вернулся через большую гостиную, чтобы еще раз взглянуть на О'Кифф. Под картиной, на каминной полке, лежал конверт с надписью "Алекс".


Он открыл его.


AF,


Если тебе захочется поиграть в сквош, позвони мне. Надеюсь, вам понравилась команда России. Я распоряжусь, чтобы О'Кифф доставили в Манхэттен.


-Каравелла


Фортуна подошел к шкафу и поискал свое пальто. Этого там не было. Он подошел к двери. Снаружи его встретил пронизывающий холод. Это было освежающе. Он увидел Aston Martin на дальнем краю круга. Он подошел к нему и забрался внутрь. Ключи были в замке зажигания. Он завел машину и помчался по длинной, усыпанной галькой подъездной дорожке.


Вернувшись домой в свое поместье в Ист-Хэмптоне, он отправился прямо в свой офис и позвонил Кариму на Манхэттен.


"Доброе утро", - сказал Карим. "От Бака пока нет звонка".


"Я разговаривал с ним прошлой ночью", - сказал Алекс. "Где пульт дистанционного управления?"


Карим не отвечал ни секунды. Он прочистил горло. "Тот, что в доме в Ист-Хэмптоне, находится в нижнем ящике стола. Тот, что здесь, на Манхэттене, находится в шкатулке из слоновой кости под картиной Караваджо ".


Фортуна открыл нижний ящик стола и достал серебристый предмет, размером чуть больше телевизионного пульта. Дистанционный детонатор имел две клавиатуры, на одной из которых были буквы, а на другой - цифры. Толстая черная антенна, сложенная сбоку.


"Дай мне коды".


"Коды? Почему?"


"Просто делай то, что я, твою мать, говорю, ладно?"


"Они запрограммированы на быстрый набор".


"Все сорок один?"


"Да, но не все ячейки готовы. Ты не можешь просто-"


"Тогда дайте мне код для того, который готов. Большая цель. Сейчас."


"Ладно, ладно. Нажмите двенадцать."


32


ИНТЕРМОДАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС И СКЛАД ДЛЯ СБОРА СЫПУЧИХ МАТЕРИАЛОВ

ПОРТ ЛОНГ-Бич, КАЛИФОРНИЯ


Некк почувствовал первую дрожь, когда сидел в кабине ричстакера, и он знал.


Когда земля задрожала, в тот первый момент у него даже не было времени убрать руки с шестеренок большой машины, но у него было время ощутить прикосновение мягкого материала к своей шее, замши от толстовки, которую он купил в магазине Target в Лонг-Бич, мягкого пуха к своей коже, последнее воспоминание, которое у него останется на этой земле.


Подземный толчок произошел менее чем через четыре секунды после того, как детонатор, который находился в шкафчике Некка, получил электронный сигнал, отправленный по сотовой связи, сигнал, предписывающий ему включиться. Толчок произошел менее чем через три секунды после того, как сработал детонатор, который послал две идентичные отрицательные ионные искры в шарик октанитрокубана размером с чемодан, вдавленный в пространство под опорной балкой в шкафчике. Менее чем через две секунды после срабатывания зарядов произошла реакция в химическом составе материала, в результате чего его кубические атомы внезапно, атомарно, обратились сами на себя и покинули некогда стабильное скопление подобных атомов и стали искать кислород и углерод, искать их с таким голодом и силой, что воздух стал подобен пище для хищного, умирающего от голода волка; воздух вырвался из камеры хранения белым огнем и жаром такой интенсивности, что, если бы его можно было измерить, он был бы похож на воздух менее чем в четверти мили от бомбы, упавшей на Нагасаки.


За секунду до дрожи в кабине Neqq мощный взрыв катапультировался наружу и сравнял с землей большой склад и пронесся по огромной равнине настила у кромки воды, поражая дерево, сталь, контейнеровозы, пришвартованные у края палубы, портальные краны в доках и, конечно же, людей. Это превратило в жидкость всех и каждого на складе, мистера Сарджента, мужчин и женщин, которые работали в кафетерии. Не было ни боли, ни узнавания, ничего; не было времени.


Кратер увеличивался по мере того, как воздух подпитывал взрыв. И когда он достиг кабины Neqq на полпути через контейнерное поле, почти в полумиле от камеры хранения, он двигался со скоростью более тысячи миль в час. Контейнеры были разбросаны, как карточки во время шторма. То, что положило конец Neqq, на самом деле было стальной балкой из контейнера, унесенной по небу. Он проплыл по небу, как и многие другие, и отделил торс Некка от его талии, как нож от масла, хотя вскоре к нему присоединилась стена из разрушенной стали; вскоре он превратился в россыпь мелких деталей, самая большая размером с булочку, большинство просто влажных молекул внутри замедляющегося, но все еще растущего кратера разрушения.


Вскоре порт Лонг-Бич превратился в огненный шар, уничтоженный одним человеком, на самом деле мальчиком, который всего пять лет назад в самом буйном воображении мечтал только о том, чтобы накопить достаточно денег, чтобы купить собственную корову и присоединиться к отцу, занимающемуся сельским хозяйством на сухих равнинах близ Джамруда, выращивая достаточно пшеницы, чтобы печь хлеб, чтобы прокормить себя, своих маму и папу и, возможно, даже целую семью.


33


ВАШИНГТОНСКИЙ СПОРТИВНЫЙ КЛУБ

M STREET, Нью-Йорк

ВАШИНГТОН, округ Колумбия


Мобильный телефон Джессики зазвонил, когда она сходила с беговой дорожки в спортивном клубе Вашингтона, практически безлюдном в такой ранний час. Мелодия звонка - три быстрых звуковых сигнала, которые раздавались неоднократно без остановки, - означала, что звонок был от CENCOM. Несмотря на и без того учащенный пульс, сердце Джессики подпрыгнуло.


"Танзер", - сказала она.


"Вызовите командира CENCOM Фаулера", - произнес голос, затем два быстрых щелчка.


"Джессика, это Бо. У нас красный уровень."


Внезапно на телевизионных экранах, которые заполнили стены перед десятками беговых дорожек и лестничных маршей, гребных тренажеров и других элементов тренажерного оборудования в спортивном клубе "Тони", все изображения слились воедино; прямая съемка с расстояния нескольких массивных грибовидных облаков - оранжевые и черные взрывы распространяются над горизонтом - языки пламени вздуваются в нескольких точках. Она подбежала к ближайшему экрану и прочитала бегущую строку внизу экрана.


"Лонг-Бич?" - спросила она.


"Подтверждаю", - сказал Фаулер, агент, отвечающий за Центральное командование ФБР по борьбе с терроризмом. "Порт был уничтожен".


"Чили?"


"Уже на пути к Белому дому. Вы должны встретиться с ним там. Пока мы разговариваем, машина должна быть у входа ".


"Оставайтесь на линии", - сказала она.


Джессика пробежала через тренажерный зал в женскую раздевалку и схватила свою одежду из шкафчика, затем выбежала из клуба. Она быстро пошла по М-стрит к черному седану, который был припаркован впереди, из выхлопной трубы шел пар.


"Что у нас есть?" - спросила она в свой телефон, забираясь на заднее сиденье.


"Это гребаный беспорядок, Джесс. У нас мощный взрыв неопределенной причины, который произошел менее десяти минут назад в порту Лонг-Бич. Судя по спутниковым снимкам, взрыв произошел на берегу ".


"Значит, это был не корабельный корабль".


"Нет. В Лонг-Бич около сорока пирсов. Большинство из них были уничтожены, вместе с несколькими судами, одним из которых был супертанкер Exxon. По словам кого-то в компании, они еще не начали выгрузку продукта, что означает, что почти два миллиона баррелей бензина способствуют разжиганию пожара ".


"Сколько погибших?"


"Пока нет оценок. В порту работают тысячи сотрудников. Это была смена с четырех до полудня, а это самое загруженное время. Приблизительная оценка: от тысячи до двух тысяч."


Джессика закончила переодеваться на заднем сиденье седана, когда он мчался к Белому дому.


"Давайте подготовим памятку о повышении для президента. Нам нужно перейти к жестким мерам, немедленно ввести ограничения в портах, аэропортах, как обычно. Я хочу, чтобы это было на моем BlackBerry через три минуты ".


"Это уже там".


"Ты молодец, Бо".


"У меня был хороший учитель".


Она закрыла телефон, когда седан въехал на территорию Белого дома через задние ворота, между старым административным зданием и Западным крылом Белого дома. Ее телефон зазвонил - снова CENCOM.


"Tanzer."


"CENCOM, подождите, пожалуйста, для Терри Савоя".


Два щелчка на телефоне, затем на линии появился Савой.


"Привет, Джессика, это Терри".


"Привет, Терри". Она колебалась, думая, что сказать, гадая, знает ли уже Савой. "Как там Тедди Маркс?"


"Я бы назвал его "шустрый", но он, вероятно, надрал бы мне за это задницу".


"Хорошо. Послушай, я не могу долго говорить. Я направляюсь в Белый дом. В Лонг-Бич взорвалась бомба ".


"Я знаю. Вот почему я звоню ".


"Я иду в оперативную комнату. Мне нужно тебе перезвонить ".


"Подожди, Джесс".


"Что это?"


"Помнишь, о чем мы говорили? Вы начали изучать межведомственный?"


"Да. Я говорил с Чайлзом. У меня есть команда на месте. Мы проверяем всех, кто был на собрании, где обсуждалась эксфильтрация Дьюи ".


"Ты идешь в межведомственный отдел?"


"Да".


"Это всего лишь мое мнение, но я не думаю, что вы можете опускать руки. Это значит не сообщать в межведомство, что Дьюи звонил после Мадрадоры. Ты не можешь даже показать, что знаешь о Мадрадоре ".


"Вы говорите, что лжете президенту -"


"У вас есть шпион внутри межведомственного отдела. Они работают с террористами. Они могли быть террористами. Если он или она находится в комнате, вы упомянете о покушении на Дьюи, и крот прекратит все действия. Мы не можем позволить им отключиться. Прямо сейчас он или она - единственное звено, которое у нас есть к этой террористической сети. Лонг-Бич показывает, к чему это приведет. Это непредсказуемо - и это обостряется. Если они подумают, что вы их ищете, они побегут. Если у них есть возможность доставить двух убийц в Кали менее чем за два часа, поверьте мне, они смогут исчезнуть. Мы этого не хотим. Они могут привести нас к террористу ".


"У меня есть ресурсы для этого", - сказала Джессика. "Но я должен сказать вам, я все еще не убежден. Вы предполагаете, что есть "крот", основываясь на одном телефонном звонке от Дьюи Андреаса."


"Нет, я основываю это на том факте, что кто-то послал команду убить его, прежде чем мы смогли его эксфильтратировать. Было очень ограниченное число людей, которые знали об эксфильтрации и о том, где это произойдет. Все они были в той комнате. Дьюи что-то знает, и они пытаются его убрать ".


"Министерство обороны узнает, что у них две мертвые дельты".


"Конечно. Но пусть Министерство обороны объявит об этом. И пусть они, и все остальные, предполагают, что террористы в стране следили за Дьюи. Вам нужно продать это тому, кто является кротом. Но пока вы это делаете, помните, что сказал Дьюи: они были оперативниками. Это не банда головорезов из Аль-Каиды. Наняли профессионалов ".


"Я знаю. Послушайте, я сделаю все, что в моих силах ".


"Хорошо. И удачи. Мы свяжемся с вами через несколько часов ".


"Кто это "мы"?"


"Тед и я. Мы уезжаем из Денвера этим утром. Мы едем на Манхэттен. Мы собираемся провести небольшое исследование, сделать несколько звонков ".


Джессика остановилась как вкопанная. "Ты серьезно".


"Абсолютно серьезно. Подумайте об этом. Мы с Тедом можем выполнить некоторую работу без межведомственного надзора ".


Джессика невольно улыбнулась. "Я думал, Маркс был едва в сознании в отделении интенсивной терапии".


"О, он в полном сознании. Не забывай, Джесс, он бывший морской котик. Честно говоря, он самый крутой сукин сын, которого я когда-либо встречал. Кто-то только что сравнял с землей компанию, на создание которой он потратил половину своей жизни. Давайте просто скажем, что он мотивирован ".


На один этаж ниже первого этажа Белого дома, Ситуационная комната была заполнена военными офицерами и высшими помощниками по национальной безопасности и правоохранительным органам. Ситуационная комната была ярко освещена, все они окружали большой стол для совещаний. На стенах экраны отображали различные прямые трансляции с места катастрофы в порту Лонг-Бич. Справа странного вида приспособление на стене над столом представляло собой двусторонний воздушный желоб, похожий на систему сквозных банковских депозитов, пережиток прошлого Белого дома, построенный Рузвельтом, который позволял безопасно отправлять заметки из других частей Белого дома и старого административного здания.


Настроение было наэлектризованным - с тревогой, определенным спокойствием, которое приходит с шоком и страхом.


Джессика вошла в комнату и заняла место рядом с Луисом Чайлзом. Она быстро насчитала четырнадцать человек, включая председателя Объединенного комитета начальников штабов, советника по национальной безопасности, министров обороны, государственной, энергетической и национальной безопасности и многих других, включая большую часть межведомственной группы, включая Джона Скалию, Вика Бака, Джейн Эпштейн и других.


"Джесс".


"Привет, Лу".


"Тяжелое утро".


"У меня есть памятка о высоте, готовая к отправке. Очевидно, мы рекомендуем повысить уровень до "серьезного" - красный код - ограничения на инфраструктуру - порты, аэропорты и так далее ".


На одной стене большой экран показывал тот же самый прямой эфир из Лонг-Бич, трансляцию CNN с вертолета, находящегося на большом расстоянии от пожаров. Поскольку вертолету приходилось держаться на расстоянии, чтобы избежать сильной жары, открывалась широкая панорама прибрежной зоны Южной Калифорнии, окружающей порт, ночную тьму, прерываемую огнями Лонг-Бич, его зданий и дорог, окружающих кварталов, спускающихся к воде. В середине экрана четыре больших огненных облака дыма и пламени поднялись в небо: ад, которым теперь был порт.


В комнату вошел президент, за ним последовала глава его администрации Джейн Лондон. Президент был одет в синюю клетчатую рубашку на пуговицах без галстука, и в руке он держал чашку кофе.


"Всем доброе утро", - сказал президент, садясь. Президент многозначительно посмотрел на государственного секретаря Патнэма. "Я думаю, теперь мы можем предположить, что Саудовская гребаная Аравия не стояла за этими атаками".


Патнэм кивнул. "Да, сэр. Без вопросов. Лонг-Бич меняет все ".


"Прежде чем мы проведем брифинг о том, что только что произошло, что мы рекомендуем, чтобы мы могли дать какие-то указания правоохранительным органам?" - спросил президент.


Он посмотрел налево на Майрона Кратовила, советника по национальной безопасности.


"У меня не было времени провести опрос, господин президент", - сказал Кратовил. "Тем не менее, я думаю, что мы все здесь будем придерживаться одного мнения. Позвольте мне спросить об этом так: есть ли кто-нибудь, кто не считает, что нам следует перейти на красный? "


В комнате воцарилась тишина. Высший эшелон правоохранительных органов, военное руководство и национальная безопасность согласились рекомендовать президенту, чтобы он официально повысил уровень террористической тревоги в Америке до самого высокого уровня, красного кода, что указывает общественности на серьезный и неизбежный риск террористических атак на страну.


"Вот ваша рекомендация, господин президент".


"Принято", " сказал президент.


Молодой военный атташе положил перед президентом документ, который он подписал. Офицер быстро вышел из комнаты и начал процесс, результатом которого должен был стать современный эквивалент телефонного дерева; из Белого дома приказ будет быстро распространен сначала по подразделениям вооруженных сил, затем губернаторам штатов и генеральным прокурорам, которые затем проинформируют окружные и муниципальные правоохранительные органы о том, что в стране повышена тревога по поводу террора. Однако, с практической точки зрения, большинство людей, которым нужно было бы знать , уже предположили бы, что это так. Уже этим утром несколько комментаторов на телевидении задали вопрос о том, когда президент повысит уровень боевой готовности. В то же время были уведомлены правоохранительные органы, а также различные части экономической и производственной инфраструктуры страны: порты, атомные электростанции и другие генераторы электроэнергии, нефтеперерабатывающие заводы.


"Хорошо, Джесс, " сказал президент, " давайте послушаем это".


"В четыре пятнадцать УТРА. Тихоокеанский регион, бомба взорвалась в порту Лонг-Бич", - сказала Джессика. "Потери оцениваются от одной до двух тысяч. Пожары даже близко не находятся под контролем. Это должно занять по меньшей мере еще двадцать четыре часа. Судя по характеру взрыва, наши эксперты по боеприпасам говорят, что, скорее всего, в нем содержался октанитрокубан ".


"Я предполагаю, что это будет только первое из многих других подключений, связывающих это с предыдущими атаками", - сказал президент.


"Я полагаю, что здесь есть более серьезный подтекст", - сказала Джессика.


"Продолжайте".


"Мы наблюдаем здесь за новой террористической сетью", - сказала Джессика. "Анонимный, непредсказуемый, внедренный. Отличается от того, что мы когда-либо видели раньше. Как и в случае с Capitana и Savage Island, никто не присваивает себе заслуг ".


"Это то, что беспокоит меня больше всего", - сказал президент. "Это произвольно".


"Мы можем сделать вывод, что они сосредоточены на инфраструктуре", - продолжила Джессика. "С этой взрывчаткой в руках, если бы они захотели, они могли бы легко убить гораздо больше людей. Но это не так. Что только добавляет непредсказуемости. Я не понимаю, как мы можем начать предвидеть, куда они направятся дальше ".


"Это не очень обнадеживает, исходящее от главы контртеррористического управления", - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов.


"Мы узнали, что одним из наиболее ярких аспектов октанитрокубана является высокая стоимость его синтеза и производства", - сказала Джейн Эпштейн из Министерства обороны. "Наши собственные лаборатории по производству боеприпасов оказались неспособны производить его в сколько-нибудь масштабируемых количествах. У группы, стоящей за этим, много денег, и она очень, очень изощренная. Это не метамфетаминовая лаборатория, и вы не сможете приготовить ее в глубине пещеры. Это похоже на производство трехступенчатого фармацевтического препарата ".


"Мы работаем с ЦРУ и Интерполом, чтобы запустить базу данных POI против производителей химических веществ, оружия и фармацевтических препаратов", - сказала Джессика. "Это широкая сеть, но это все, что у нас есть на данный момент. Мы составим список возможных мест, где создается это соединение, и поочередно проведем инспекции с местными правоохранительными органами ".


"Это все?" - спросил Кратовил.


"Боеприпасы ФБР на пути в Лонг-Бич", - сказала Джессика. "Мы попытаемся создать сигнатуру по обломкам в Лонг-Бич. Надеюсь, это идентифицирующий запах, на который мы сможем натаскивать собак. Если мы сможем это сделать, теоретически мы могли бы разработать протоколы в U.S. Postal, FedEx, UPS; попытайтесь, и вам повезет, если они все еще рассылают этот материал повсюду ".


"Звучит так, будто мы хватаемся за соломинку", - сказал президент. "Что мы здесь делаем, кроме игры в обороне?" Он обвел взглядом сидящих за столом своих ведущих советников по правоохранительным органам и национальной безопасности.


"Ответ, господин президент, заключается в том, чтобы упорно работать над теми немногими зацепками, которые у нас есть", - сказала Джессика. "У нас есть выжившие в Лонг-Бич, и команды проводят опрос, чтобы выяснить, можем ли мы собрать воедино какие-либо ссылки или информацию. Теперь мы знаем людей, которые возглавляли "Капитану" и "Остров Сэвидж" - у нас есть команды ЦРУ, АНБ и компьютерной разведки, которые усердно работают над своим прошлым, пытаясь наладить связи ".


"А как насчет Теда Маркса?" - спросил президент.


"Маркс выжил, и мы уже составили фоторобот нападавшего и распространили его по каналам правоохранительных органов", - сказала Джессика, раздавая копии рисунка художника, созданного ФБР всего за несколько часов до этого у больничной койки Маркса. "Это должно быть в мировых газетах и на телевидении, начиная с сегодняшнего утра".


Джейн Эпштейн из Министерства обороны подняла руку, чтобы что-то сказать, но президент отмахнулся от нее и взял черно-белый набросок. Он уставился на него, затем встал со своего стула. "Это сужает круг поиска до арабских мужчин в возрасте от восемнадцати до сорока", - сказал он, качая головой. Он оглядел комнату, затем встал. "Итак, по сути, у нас ни хрена нет. Позвоните мне, когда мы это сделаем ".


Президент повернулся и вышел из Ситуационной комнаты.


Вернувшись в штаб-квартиру ФБР, Джессика отправилась прямо в офис Чайлза вместе с Джейн Эпштейн из министерства обороны, Джоном Скалией из Белого дома, Риком Эннисом из АНБ и Виком Баком из ЦРУ.


Чайлз включил телевизор на стене своего офиса, показывая ту же сцену порта, все еще горящего вдалеке. Были видны вертолеты пожарных, распыляющие сверху пламя с оранжевыми химикатами.


"Вы собирались сказать, " сказал Чайлз, глядя на Эпштейна, " перед тем, как президент покинул комнату?"


"Всем спасибо за продление встречи", - сказал Эпштейн. Она оглядела группу. "Мадрадора " прошла неудачно. Два Дельта, которых мы послали для эксфильтрации Дьюи Андреаса, были убиты. Прекращено средь бела дня".


"Что?" - спросила Джессика. "Убит кем?"


"Мы не знаем. У нас больше никого не было на месте, и, честно говоря, полиция Кали не имеет ни малейшего представления ".


"Кто-нибудь говорил с Андреасом?" - Спросил Бак.


Все покачали головами, включая Джессику.


Чайлс посмотрел на Джессику, затем повернулся к группе и ничего не сказал.


"Тогда ладно", - сказал Бак. "У нас есть номер его мобильного?"


"Нет", - сказала она. "Когда он звонил ранее, это было через коммутатор Энсона".


"Мы вообще знаем, жив ли он?" - спросил Эннис.


Эпштейн пожал плечами.


"Мог ли Андреас неправильно идентифицировать наших людей?" - Спросил Бак.


"Вы имеете в виду неверную идентификацию, как в случае с убитыми американскими солдатами?" резко сказала Джессика. "Он сам был Дельтой. Я не могу представить, чтобы он совершил такую ошибку. Ты можешь?"


"Все, что мы знаем, это то, что для его эксфильтрации были отправлены две Дельты, и теперь они мертвы", - сказал Бак.


"Это не все, что мы знаем", - сказал Эпштейн. "По словам свидетелей, произошла перестрелка. Есть один мертвый боевик в дополнение к нашим Дельтам. Не похоже, что он арабского происхождения. Он выглядит как латиноамериканец. Полиция Кали делает все возможное, но у меня закончились ресурсы в непосредственной близости ".


"Я отправлю туда команду как можно скорее", - сказал Бак. "Но кажется довольно очевидным, что они следили за ним. Он уже более десяти лет не на действительной службе. Добавьте к этому тот факт, что он ранен, устал, выбит из колеи. Он допустил ошибку, и они нашли его ".


"Я согласна", - солгала Джессика. Она уставилась на Чайлза, стараясь не выглядеть слишком очевидной. "Мне нужно вернуться в Лонг-Бич".


Джессика закрыла дверь в свой кабинет и села на кожаный диван рядом с окном. Она на несколько мгновений закрыла глаза и попыталась прояснить голову. Снова открыв глаза, она посмотрела в окно на Пенсильвания-авеню. Было воскресное утро, и улица была практически пустынна. Перед зданием ФБР она увидела дюжину солдат с оружием наготове. Красный уровень угрозы. Граждане уже почувствовали бы влияние усиленных рекомендаций по безопасности. Не только в федеральных зданиях и зданиях штатов, на железнодорожных станциях, в портах. Крупные аэропорты уже выглядели как вооруженные лагеря, а уровень контроля за пассажирами вырос в геометрической прогрессии. В ближайшие дни выборочный поиск будет заменен поиском всех пассажиров. Больше никакой ручной клади. Профилирование уходило в прошлое, потому что все граждане попадали под микроскоп. Им пришлось.


Джессика, в чьи обязанности входило пресекать терроризм на берегах Америки, попыталась представить лицо человека, стоящего за всем этим. Он был арабом? В пещере на границе между Пакистаном и Афганистаном? В потной, переполненной квартире в Исламабаде или Карачи? Или, может быть, Мюнхен или Париж? Это не было похоже на поиски иголки в стоге сена. Он искал песчинку на пляже. Если бы только она знала, на каком пляже.


У одного человека может быть ответ на этот вопрос, знал он об этом или нет. К сожалению, он либо спасался бегством в Южной Америке, либо уже был мертв.


Она вернулась к своему столу и набрала номер своего телефона.


"Да", - ответил Савой.


"Это Джессика. Дьюи снова связывался с тобой?"


"Нет", - сказал Савой. "Как прошло межведомственное взаимодействие? Защита сообщила новости?"


"Да. Спасибо за звонок ранее, вы были правы. Дайте мне знать, если позвонит Дьюи ".


"Абсолютно".


"Где ты?"


"Мы только что приземлились. Теду нужно дать интервью на телевидении ".


В тот вечер "60 минут" выпустили специальный двухчасовой эпизод, в котором рассказывалось о том, что они драматично назвали "Американская Хиросима". Репортажи с места событий из Лонг-Бич и специальная аэрофотосъемка, сброшенная с неба рядом с обломками, показали невероятные разрушения, вызванные бомбой.


Но сегмент, который рекламировался больше всего - и который привлек самую большую аудиторию воскресных вечеров в истории CBS, - это интервью, которое шло последние полчаса.


Из гостиной в квартире Теда Маркса на Манхэттене Стив Крофт сидел напротив Маркса и брал интервью у чуть не убитого генерального директора KKB.


На неровном порезе в верхней части его правой щеки были наложены швы, а его правый глаз был слегка подбит. Тем не менее, Маркс выглядел хорошо. Во всяком случае, он выглядел как воин, нечто среднее между кандидатом в президенты и солдатом, только что вернувшимся с битвы.


Крофт и нация сидели, загипнотизированные, пока Маркс рассказывал мельчайшие подробности нападения на дом в Аспене, убийства Николаса и Энни Энсон, жестокой схватки с убийцей, который вторгся в его дом.


"Последний вопрос", - задал Крофт, когда интервью подошло к концу. "Каково ваше мнение о том, что произошло в Лонг-Бич? Он подключен?"


Густые каштановые волосы Маркса были расчесаны на прямой пробор и все еще выглядели аккуратно. Его красивое лицо молча кивнуло Крофту.


"Конечно, они подключены", - сказал Маркс. "Лонг-Бич. Капитан. Остров дикарей. То, что произошло в Аспене; они все связаны. Америка подвергается нападению. И не заблуждайтесь, террористы побеждают ".


Маркс выпрямился в своем кресле. Он свирепо посмотрел в глаза Крофту.


"Но то, что мы видели, - это не конец этой истории. Это только начало. Террористы на наших берегах, среди нас. И чего они хотят прямо сейчас, так это чтобы мы запаниковали. Они хотят, чтобы мы приостановили действие наших законов и превратили соседа во врага. Но мы не можем этого сделать. Потому что тогда это будет конец. Тогда они победят.


"В ближайшие часы и дни найдутся люди, которые скажут, что в Лонг-Бич каким-то образом была наша вина. Эта Capitana была вызвана нашим пристрастием к бензину, Savage Island - нашей нескончаемой потребностью в электричестве и мощности. Что ж, извините, но это не вина Америки. Будь я проклят, если мы собираемся извиняться за наш успех, за наш образ жизни. Отдайте должное террористам; они атакуют нас в наших самых важных источниках экономической активности. Но способ остановить атаки - это не извиняться, не забиваться в угол и не менять свои привычки. Способ остановить террористов прост и понятен. Мы должны выследить их. Мы должны захватить их. Тогда, когда Бог на нашей стороне, мы должны убить их ".


34


ОТЕЛЬ PARQUE CENTRAL

ГАВАНА, КУБА


Центральный парк был массивным, величественным отелем из гранита, построенным в 1880-х годах. Дьюи зарегистрировался, чувствуя себя более измотанным, чем когда-либо мог припомнить. Его комната, сказал клерк, выходила окнами на Большой театр. Дьюи кивнул, заботясь только о двух вещах: позвонить Терри Савою и поспать часок-другой.


"Савой".


"Это Дьюи".


"Дьюи, чувак, мы рады слышать, что ты жив".


"Я тоже".


"Где ты?"


"Я бы предпочел не говорить, Терри", - сказал Дьюи.


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, что с меня хватит. Это была не моя битва с самого начала. Я рассказал тебе все, что знаю. Я собираюсь отдохнуть несколько дней, а затем исчезнуть ".


"Ты видел новости?"


"Нет".


"Террористы нанесли удар по порту Лонг-Бич. Уничтожил его. Та же взрывчатка, но на этот раз более двух тысяч погибших. Здесь, наверху, абсолютный хаос. Правительство невежественно. Им нужна зацепка, серьезная. Вы можете быть нашей лучшей надеждой. Мы верим - Джессика верит - в то, что вы сказали о существовании крота. Глава ФБР санкционировал расследование в отношении межведомственной группы. Мы собираемся найти его. Но ты нам тоже нужен ".


Дьюи слушал, уставившись в окно.


Савой остановился, чтобы перегруппироваться. "Позвольте мне спросить вас кое-что о нападении в Мадрадоре. Вы сказали, что "Дельты" были атакованы боевиками - не похожими на ближневосточных террористов или что-то в этом роде. Верно? Можете ли вы рассказать нам что-нибудь еще?"


"Я могу тебе кое-что показать. Я отправляю фотографию на ваш телефон ". Он вывел на экран фотографию мертвой женщины и отправил ее Савой.


"Понял", - сказал Савой через несколько мгновений. "Он зернистый. Кто она?"


"Один из убийц. Она панамка ".


"Позвольте мне показать это Джессике, и я сразу же вам перезвоню".


"Почему? Вы получили фотографию. Это все, что у меня есть. С меня хватит ".


"Какой у тебя номер? Я перезвоню через пять ".


"Я тебе позвоню", - сказал Дьюи.


Он повесил трубку, бросил телефон на кровать, принял душ, а затем заказал в номер яичницу с беконом. Он подошел к зеркалу и посмотрел на свою рану на плече. Это было болезненно, но не заразно. Он промыл рану влажной тряпкой для мытья посуды, затем перевязал ее. Ему понадобятся новые бинты и антибиотики.


Наконец, Дьюи поднял трубку гостиничного телефона и набрал номер.


"Савой".


"Это я".


"Подождите". В телефоне щелкнуло. "Дьюи, у тебя есть я, Джессика и Тед Маркс".


"Мы рады, что ты жив", - сказала Джессика. "Где ты?"


"Я бы предпочел не говорить", - сказал он.


"Хорошо", - продолжила Джессика. "Хорошая работа, чтобы получить картинку. Ее можно отследить. Я прогоню это через Интерпол ".


"Делайте, что хотите", - сказал Дьюи. "Но я бы не стал запускать это через Интерпол, ЦРУ или любую другую правительственную базу данных. Прогоните эту фотографию, и они узнают, прежде чем вы это сделаете, как стереть эту зацепку. К тому времени, как вы доберетесь туда, провода уже не будет. Кто-то наверху, в вашем городе, даже в вашем здании, следит за признаками того, что мы вышли на них. Не принимай это на свой счет, но, насколько я знаю, это мог быть ты."


"Да, ты прав", - сказала Джессика. "Но это не я. Прямо сейчас мы запускаем протокол отслеживания всех двенадцати участников сегодняшнего утреннего межведомственного совещания, на котором обсуждалась встреча в Мадрадоре. У меня есть команда агентов, которые просматривают финансовые отчеты, электронную почту, телефонные записи, схемы поездок, вы называете это, всех, кто знал о вашей эмиграции. Включая меня, между прочим. Мы собираемся найти того, кто предал Соединенные Штаты и убил этих солдат ".


"Что насчет фотографии? Как ты собираешься это запустить?"


Савой вмешался и сказал: "Мы с Тедом сами проследим за этим".


"Дьюи? Это Тед Маркс. Есть идеи, почему они так сильно хотят тебя убить?"


"Я не уверен. Я уже рассказал вам все, что знаю об атаке Capitana, но, очевидно, они не могут этого знать. Может быть, они боятся, что я знаю больше, чем на самом деле ".


"Может быть, есть что-то еще", - сказала Джессика. "Что-то, что ты знаешь, но о чем не думаешь. Небольшая деталь, которая нам поможет. Нам все еще нужно принять меры, чтобы доставить вас сюда ".


Дьюи встал и посмотрел в зеркало. Ощущение смятения, внутреннего конфликта, казалось, вот-вот парализует его. Что-то старое и давно дремлющее шевельнулось в нем, чувство долга. Знакомое ощущение, которое у него ассоциировалось с тем, что его впервые инструктируют о миссии. Чувство предвкушения, которое испытывал Дельта, когда охота вот-вот должна была начаться. Когда он верит в миссию каждой частичкой своего существа. Чувство, о котором, как понял Дьюи, он почти забыл.


Он отошел от зеркала и подошел к окну, глядя вниз на многолюдную улицу перед Центральным парком. Он закрыл глаза и позволил чувству утихнуть. Несмотря на то, что он испытывал сильное желание вернуться в Соединенные Штаты, он также помнил, как уехал: обвиненный в преступлениях, которых он не совершал, оставленный защищаться в полном одиночестве. Он потерял свою семью, затем свою репутацию, свое призвание, все. Да, он хотел помочь найти террористов - ради своих людей, которые погибли на борту буровой установки, ради себя. Но он боролся с инстинктом, отогнал его подальше, собрался с духом.


"Я рассказал вам все, что знаю", - сказал Дьюи. "Я выхожу".


"Отключен"? " спросила Джессика. "Готово? Вот так просто? Ты нужен нам. Неужели вас не волнует тот факт, что тысячи людей мертвы, что террористы нападают на вашу страну?"


"Конечно, мне не все равно. Но это не моя битва. Не сейчас ".


Дьюи взглянул на свои нож и пистолет, оба лежали на кровати. Он прислушался к тишине, доносящейся из телефона.


"Удачи", - сказала Джессика с ноткой горечи в голосе. "Пожалуйста, позвоните, если вспомните что-нибудь еще".


Дьюи повесил трубку и откинулся на кровать.


Но всякая потребность во сне, казалось, исчезла. На самом деле, внезапно, он не мог представить, что сможет сидеть в комнате еще хоть мгновение. Сильное чувство вины, даже стыда, охватило его. Его страна просила его о помощи, а он отказался. Он боролся, чтобы выбросить это чувство из головы. Он бы пошел прогуляться. Завтра он полетит куда-нибудь еще. Он снова сбежит, исчезнет. В конце концов, он сделал это однажды. Он никому не был должен. Завтра он снова побежит.


Дьюи засунул пистолет в штаны, нож в ножны на лодыжке, затем вышел из своей комнаты. Он вышел через вход в Центральный парк. В течение следующего часа он ходил по улицам Гаваны. Он был удивлен тем, какими счастливыми казались люди, какими добрыми. Они поздоровались с ним, когда он проходил мимо них. Солнце палило вовсю, и это приятно ощущалось на его плечах и лице. Он зашел в аптеку и купил новые бинты для своего плеча и бутылочку антибиотиков.


Дьюи вернулся в отель. Он подошел к газетному киоску в вестибюле и купил номер "Интернэшнл Геральд трибюн".Он расплатился, прошел через вестибюль и сел выпить чашечку кофе в ресторане отеля.


"Что бы вы хотели, сеньор?" - спросила официантка. Она была молода, с длинными черными волосами и хорошенькая.


"Эспрессо", - сказал он.


Он откинулся назад, чтобы почитать газету. Однако слова быстро превратились в бессмысленное размытое пятно, пока его разум блуждал. Он воспроизвел события в Кали, в Капитане. Он чувствовал замешательство, беспокойство, пустоту в животе. Когда пришел чек, он полез в карман своей куртки. В кармане он нащупал свой паспорт и небольшую пачку наличных, которые он не передал таможенному агенту в Кали. Он вытащил фотографию Холли и Робби. Гордился бы им его сын сегодня? Он не мог представить ответ.


Он вышел на прогулку. Возле причалов в южной Гаване он остановился, чтобы купить сигареты, достал одну и закурил. Это было вкусно. Он не курил уже пару дней.


"Ты нужен нам". Слова Джессики задели его за живое. Вина вернулась снова, горькое чувство, которое он пытался вытеснить из своего разума. Он хотел выпить. Он докурил сигарету и щелчком отправил ее в океан с конца старого деревянного пирса.


"Это не ваша битва", - сказал он вслух, ни к кому не обращаясь, когда тьма опустилась на западный горизонт. "Оставьте это позади".


35


ШТАБ-КВАРТИРА KKB WORLDWIDE НА

ПЯТОЙ АВЕНЮ

, Нью-Йорк


Тед Маркс, прихрамывая, вышел из лифта. Это был канун Рождества. На семьдесят четвертом этаже было мертво тихо. Он прошел по коридору, вошел в приемную, где обычно сидела его помощница Натали. Он пересек комнату и прошел в свой кабинет, мимо двух больших кожаных диванов в центре огромной комнаты, затем мимо своего стола. Он стоял у окна и смотрел на горизонт Манхэттена. Снег падал толстыми, тяжелыми линиями по черному небу. Внезапно он почувствовал острую, колющую боль, исходящую от его руки. Он повернулся, подошел к своему столу, достал бутылку Advil из верхнего ящика своего стола. Он открыл бутылочку и бросил туда четыре таблетки.


Посмотрев на свой стол, он заметил стопку вырезок, статей, которые Натали собрала об объявлении о слиянии KKB с Anson Energy. Теперь это казалось таким давним, хотя прошло всего четыре дня. Он чувствовал себя оторванным от событий последних нескольких дней, как будто они произошли с кем-то другим. Затем боль ударила снова, на этот раз в плече. Маркс пытался справиться с болью без Перкоцета, флакон которого он носил в кармане. Но он знал, что скоро они ему понадобятся. Он подождет до окончания собрания. Ему нужно было проявить смекалку раньше остальных.


Он вернулся к окну, не чувствуя ничего, кроме разочарования, когда уставился на монотонную метель, тишина его роскошного офиса не давала покоя человеку с умом, привыкшему к действию, так глубоко разгневанному событиями прошлой недели, разрушением дела его жизни. Неизвестность разъедала его, как раковая опухоль. Даже с помощью Перкосета он почти не спал две ночи подряд. Он почти не спал этой ночью. Он должен был что-то сделать.


Внезапно он услышал глухой стук в дверь кабинета Натали.


"Войдите", - громко сказал он.


"Привет, Тед", - сказал голос. Невысокий, жилистый мужчина с вьющимися черными волосами и в очках с толстыми стеклами просунул голову в дверь. Джошуа Эссинджер руководил собственной торговой службой KKB, наблюдая за восемью трейдерами, которые в совокупности управляли портфелем более чем на 25 миллиардов долларов. Офис Эссингера инвестировал деньги с баланса KKB, покупая ценные бумаги по всему энергетическому комплексу, хотя в основном фьючерсы на нефть, природный газ и электроэнергию, финансовый инструмент, с помощью которого KKB смог сгладить пики и спады, типичные для энергетической компании, стоимость которой в определенной степени определялась не только успехом или провалом проектов по разведке, но и капризами колебаний цен на сырьевые товары. Эссингер был нанят KKB после весьма успешной карьеры трейдера сырьевыми товарами в Morgan Stanley.


"Джош, заходи, садись", - сказал Маркс.


Эссингер пересек кабинет и сел, несколько деликатно, на один из кожаных диванов.


"У меня есть к вам вопрос", - сказал Маркс.


"Да, сэр. Назовите это ".


"Если бы вы знали об острове Сэвидж заранее, о Capitana, как бы вы извлекли из этого выгоду?"


Эссингер сел, на короткое мгновение потрясенный. "Ну, это довольно неловкий вопрос -"


"Я не говорю, что ты это сделал, Джош. Я спрашиваю, как вы бы это сделали ".


"Вы думаете, кто-то действительно это сделал? Извлек из этого выгоду? Разве это не был террористический акт?"


"Я не знаю, что я думаю", - сказал Маркс. Он вышел из-за своего стола, похромал к дивану напротив Эссингера, сел.


"Ладно, ладно. Нет, я понимаю. Ну, очевидный ответ таков: у меня была бы куча шортов против нас, KKB и Anson ".


"Да, это то, что я понял".


"Но на самом деле это не лучший способ. Проблема в том, что вы можете купить не так много шорт. Это просто небольшой бассейн. Конечно, я мог бы заработать немного денег, но правда в том, что это ограничено. Я думаю, в зависимости от ошейников, ограничений и тому подобного, вы могли бы заработать высокие девятизначные цифры, может быть, миллиард или два ".


"Это большие деньги".


"Звучит как много, но не в контексте. Зависит, конечно, от того, сколько у меня работает, но давайте просто предположим, что это миллиард, который у нас есть наличными на столе. При той квантовой девальвации, которая только что произошла с обеими компаниями, если бы я знал об этом заранее, я смог бы заработать, я думаю, к северу от десяти миллиардов. Ten-x просто кажется правильным. Может быть, выше."


"Правильно. Но все равно, это самый быстрый -"


"Шорты тоже слишком очевидны, Тед. Они не собираются рисковать, зарабатывая на этих шортах деньги ".


"Итак, как бы ты -"


"Все просто. Я покупаю дерьмо у конкурентов. Назовите это, я покупаюсь на это. Запасы электроэнергии -ConEd, Entergy, Southern, Duke и так далее- запасы нефти и газа, BP, Exxon, Valero, Andarko и так далее. Я могу выполнить регрессию для этого, но мне это не нужно. Все эти парни довольно сильно потрепались за последние несколько дней, с тех пор как Сэвидж и Капитан получили уровень ".


"Итак, следующий вопрос", - сказал Маркс. "Можем ли мы посмотреть, сделал ли это кто-нибудь? Компания, правительство, хедж-фонд?"


"Ну, конечно, мы можем попробовать. Это будет непросто. Существует множество способов скрыть сделку. Если я сделал то, что вы сказали, я делаю все возможное, чтобы скрыть свои сделки. Оффшорные фонды, названные в честь похожих юридических лиц, через посредников покупают ADR, а затем выводят их. Тем не менее, есть способы. Я бы посмотрел на закономерности, и я бы посмотрел на объем в долларах относительно общего баланса. Я имею в виду, что Fidelity, вероятно, купила каждую из упомянутых мной акций на миллиард в дни, предшествовавшие атакам, но они управляют триллионами, и ими управляют десятки связанных с энергетикой организаций, понимаете, что я имею в виду? "


"Я так думаю".


"При любых обстоятельствах, чем дольше вы ждете, тем труднее оглядываться назад. Тебе нужно посмотреть прямо сейчас ".


"И это потому, что?"


"Эти парни - преступники, верно? Они умны. Они понимают, что им нужно оторваться от денег. Так что прямо сейчас они, вероятно, распродают свои позиции. Найти их будет нелегко. Затем они ликвидируют юридические лица, которые переводили деньги, очищали сделки. Они скоро уйдут ".


Маркс откинулся на спинку стула, кивнул. Он почувствовал еще одну острую боль в ладони. Этот не исчез бы. Он наклонился вперед, его глаза наполнились слезами.


"Я хочу, чтобы ты вник в это, Джош".


"Я так и сделаю. Как скоро?"


"Сейчас".


"Сейчас", то есть сегодня?"


"Сейчас", то есть через тридцать секунд после того, как вы выйдете из этого офиса. Мне нужно, чтобы ты ударил по нему изо всех сил, немедленно ".


Эссингер встал. "Я займусь этим прямо сейчас".


"Я позвоню тебе с дороги", - сказал Маркс, вставая. "Тем временем, если найдете что-нибудь, позвоните мне, Терри, или, если вы нас не достанете, Джессике Танзер из ФБР. Вот ее номер." Маркс протянул Эссинджеру листок бумаги.


"Куда ты идешь?"


"Панама".


36


ШТАБ-КВАРТИРА ЦРУ

в ЛЭНГЛИ, Вирджиния


Бак добрался до своего рабочего места в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, закрыл дверь, снял пиджак и бросил его на один из стульев перед своим столом. За своим столом он включил один из трех компьютерных экранов.


Он быстро ввел серию паролей и внезапно оказался у экрана с надписью:

АРХИВНЫЙ НАБОР АМФИТЕАТРА 117


Он нажал на гиперссылку рядом со словом видео, затем ввел другой пароль. Затем он ввел дату этого дня. Он дождался запроса, затем ввел период времени: 7:00 УТРА. до 7:20 УТРА.


Через несколько секунд внезапно появилось цветное видео в режиме реального времени, показывающее фасад его дома в Александрии. Он откинулся на спинку стула, потягивал кофе из чашки и наблюдал. Не было никакой активности до 7:11 УТРА. Затем он увидел, как на экране внезапно появилось его изображение, сделанное чуть более часа назад, когда он выходил из дома, сначала выходил за дверь, а затем, минуту спустя, его машина задним ходом выезжала с подъездной дорожки.


Ровно через двадцать четыре секунды после того, как его седан умчался, появилось изображение. Ford Taurus универсал, который притормозил на подъездной дорожке, остановился на десять секунд, затем умчался.


"Черт", - сказал он себе. Он знал, что это произойдет, но подтверждение ужалило. Они начали охоту.


Бак вышел из системы, затем повернулся ко второму экрану компьютера. Он снова ввел серию паролей, пройдя через последовательность экранов, которые были пустыми, за исключением полей ввода пароля. Наконец, на четвертом таком экране он сделал паузу.


Бак теперь готовился подключиться к Интернету через систему, которая была введена в действие более десяти лет назад, систему "безопасного подключения", разработанную технологами ЦРУ на ранних этапах беспроводного шифрования. Эти схемы обеспечивали безопасные побочные маршруты через точки удаленного доступа по всему миру - низкотехнологичный, но безопасный способ получения доступа к Интернету без опасения потери сигнала и, следовательно, кражи содержимого. С улучшением методов шифрования система безопасных каналов ЦРУ давным-давно была отключена, за исключением одного канала, который сам Бак, будучи начальником киевского отделения, поддерживал активным вопреки приказам. Фактическая схема была размером с пенни и размещалась на маленьком телефонном коммутаторе в отеле Budapest в центре Киева. Никто в отеле не знал об этом.


Бак ввел цифры местного телефонного номера в Киеве, который он давно запомнил. Внезапно, без ведома любого другого человека в мире, он оказался в Сети.


Появился черный экран с маленькой желтой точкой, на которую Бак дважды нажал. Появились русские слова.

ПРОМИНВЕСТБАНК


Он зашел на страницу входа в систему клиента, ввел имя учетной записи и пароль, нажал Ввод. Через несколько мгновений появилась страница учетной записи. Это был банковский счет человека по имени Петр Дмитров.


Более пятнадцати лет Вик Бак также был Петром Дмитровым. И Петр Дмитров был очень, очень богат.


Улыбка скользнула по губам Бака, когда он прочитал, насколько на самом деле богат Петр Дмитров.


Сумма перевода от Fortuna уже достигла: 15 100 008,77 долларов.


Неплохо для парня из Фресно.


Бак давно научился откладывать в сторону любое чувство вины или моральное затруднение, вызванное его действиями. Он знал, что наносит вред своей стране, что на его руках кровь невинных американцев. Но это его не беспокоило. В отличие от других перебежчиков и предателей, истории которых он изучал или знал так хорошо, в измене Виктора Бака не было эпического момента, ни одного события, которое подтолкнуло бы его к решению предать свою страну. Нет, он знал, что его решение было продиктовано жадностью. Он вырос в бедности, без отца, воспитанный матерью, которая так усердно работала уборщицей , что умерла еще до того, как маленький Вик окончил начальную школу. Его бедность была топливом, стоящим за всем этим, камнем преткновения, который привел его на этот жалкий путь.


Теперь, когда он смотрел на баланс счета на экране, Бак снова спросил себя, должен ли он покинуть Соединенные Штаты сейчас и отказаться от оставшегося платежа. Пятнадцать миллионов - это большие деньги. Но было ли этого достаточно? Бак надеялся прожить долгую жизнь в достатке, и защита себя от объединенной мощи Алекса Фортуны и правительства США обойдется дорого.


Он закрыл глаза и потер виски. Не облажайся с этим, подумал он. Ты так близко.


Это стало экспоненциально более опасным после неудачи в Мадрадоре. Если бы они просто уничтожили Андреаса, все бы предположили, что это террористы преследовали его. Но теперь провал продемонстрировал прямо противоположное; неизбежный, неоспоримый факт, что кто-то из межведомственных органов США предал план эксфильтрации и подстроил Андреаса для увольнения.


Бак почувствовал, как его мир быстро рушится. Да, он мог сбежать, но ему нужны были деньги. Он не увидел бы этого, если бы ушел сейчас. Но чем дольше он оставался, тем больше была вероятность, что его обнаружат. Он почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Успокойся, черт возьми.


Бак вышел из экрана и потянулся к среднему ящику своего стола, доставая таблетку Валиума, которую он разломал между пальцами. Он отправил половину в рот. Он промокнул лоб рукавом рубашки. Несмотря на жуткий мороз снаружи, он вспотел как свинья.


Теперь они были в той части игры, где все могло пойти не так из-за одного неверного хода, одного неверного решения.


И он знал, что они знали.


Он достаточно повидал охоту на кротов, чтобы знать, что они сузили круг поисков. Танзер был единственным. Она знала. Он увидел это в ее глазах. Это поразило его в тот момент, когда Джейн Эпштейн сказала группе, что Дельты мертвы. Джессика не смотрела на него, и это было все. Именно так она заставляла себя не смотреть на него в тот момент. Быстрый взгляд, затем на Скалию. Старательно избегая его взгляда. Затем то, как она вела себя так небрежно, как будто она не знала, что Андреас чудом спасся. Как будто он и не звонил. Да, Джессика Танзер знала. И, к сожалению, она также была бы той, кто руководит охотой.


Теперь Бак быстро соображал. Сначала о главном. Ему пришлось иметь дело не только с Джессикой Танзер. Ему также пришлось иметь дело с Дьюи Андреасом. Он перешел к третьему экрану компьютера, щелкнул по межведомственному листу. Он просмотрел имена, контактные телефоны всех, кто был на листе. Того, что он искал, там не было. Он встал, подошел к дивану в дальнем конце своего кабинета, расстегнул портфель. Он взял пачку бумаг. Он нашел листок, тот же листок межведомственных контактов, но с его распечаткой. Внизу, написанным его собственным аккуратным почерком, он увидел имя: Терри Савой. Номер его мобильного телефона. Савой был бы тем, кому позвонил Андреас.


Бак вернулся к первому экрану. Он вошел в простую базу данных ЦРУ по отслеживанию ячеек, введя свой пароль. Он вышел на светло-голубой экран, никаких надписей. В центре экрана появится прямоугольное поле. Он ввел номер мобильного телефона Савоя. Через целую минуту появился длинный список телефонных номеров. Он быстро просмотрел список, найдя в основном внутренние номера. Затем он увидел номер, который выделялся. Телефонный звонок, который Савой получил за день до этого, международный номер, перед ним код обмена 537.


Бак знал обмен репликами наизусть. В конце концов, он посетил страну по меньшей мере два десятка раз за свою долгую карьеру. Гавана. Разумный выбор, Куба. Андреас не мог выбрать лучшего места, чтобы избежать влияния правительственного крота США.


Затем Бак использовал обратный каталог, чтобы точно определить местоположение вызова. Центральный парк. Бак вздохнул. Он сам остался там.


Внезапно зазвонил его сотовый телефон.


"Да", - сказал он.


"Как это было?" - спросил Фортуна.


"Лонг-Бич?" - ответил Бак. "По последним подсчетам, погибло более двух тысяч человек. Я думал, это касается инфраструктуры ".


"Это ранит твою нежную совесть?" - спросил Фортуна. "Ты уже продал свою душу. Вы не жаловались на сотни погибших, когда обналичивали первые десять миллионов. Вы ничего не будете говорить, когда будете лежать где-нибудь на пляже. Я достигаю экономических целей. Если бы я хотел убивать людей, было бы намного, намного больше мертвых. Но прямо сейчас есть только один человек, смерть которого нужна нам обоим ".


"Я знаю, что окажусь в аду после того, как все будет сказано и сделано. Но я буду несколькими этажами выше, где они поместили тебя ".


"Бла, бла, бла. Ты мне надоедаешь ".


"Ты дьявол", - сказал Бак.


"Тогда кто тот парень, который помог дьяволу?" - спросил Фортуна. "Ему лучше или хуже?"


Бак потер правый висок, глядя перед собой. Фотография его отца и матери в деревянной рамке.


"Ну?" - спросил Фортуна. "Ты получишь следующие пять?"


"Да".


"И насколько близко они подобрались?"


"Достаточно близко. Охота на крота теперь официальная. За мной наблюдают. Есть только один ход, который имеет смысл для нас обоих. Алекс, дай мне побегать. Отнеситесь к этому с умом. Если они схватят меня, я обменяю тебя на свою жизнь. Это так просто ".


"Что вообще случилось с лояльностью?"


"Лояльность?Тебя когда-нибудь пытали водой, Алекс? Лояльность - это первое, от чего нужно отказаться ".


"Послушай меня внимательно", - сказал Фортуна. "Я не буду повторять вам это снова: вы не получите больше ни пенни, пока это не закончится. И если ты убежишь, я найду тебя. И я убью тебя. И тогда я убью твою жену. Ты останешься, пока мы не закончим работу, начиная со смерти Дьюи Андреаса. У нас все чисто?"


Бак изо всех сил пытался контролировать свой нрав, напоминая себе, что - не говоря уже о деньгах - Фортуна представляла для него такую же опасность, как и он для Фортуны. Они были в тупике, по крайней мере, на данный момент. И ему нужны были остальные деньги.


"Я знаю, где он", - сказал он наконец.


На другом конце провода воцарилось хищное молчание.


"Где?"


"Он на Кубе. Гавана".


"Ты можешь его вытащить?


"На Кубе? Нет. Может быть, где-нибудь еще. Но я ограничен в этом. По крайней мере, в течение такого периода времени. Кроме того, мне нужно еще кое о ком позаботиться ".


"Кто?"


"Человек, который подозревает, что я крот. Так случилось, что она также руководит охотой на кротов."


Фортуна на мгновение замолчал. "Гавана", - сказал он, размышляя вслух. "У вас есть местоположение?"


"Отель Parque Central. Именно оттуда он сделал звонок ".


"Все в порядке. Я уберу за тобой беспорядок ".


"Мой беспорядок?" - спросил Бак. Но прежде чем он смог продолжить, линия оборвалась.


Фортуна вышел из своего офиса и взял такси в центре города.


Дома он пошел на кухню. Карим налил ему чашку кофе, пока Фортуна рассказывал ему, что он узнал.


"Позвоните в аэропорт", - сказал Фортуна. "Я собираюсь сделать это сам".


"Я не думаю, что это хорошая идея", - сказал Карим.


"Меня не волнует, что вы думаете", - сказал Фортуна. "Кого еще мы можем послать?"


"Махмуд".


"И подвергнуть опасности Нотр-Дам?"


"Нотр-Дам готов", - сказал Карим. "Детонатор установлен".


"Фоторобот Махмуда, который полиция сделала с пометками, повсюду. К тому же Махмуд ранен. Мы не можем отправить его ".


"На самом деле, высылка его из США может быть лучшим решением для всех нас", - сказал Карим. "И он у нас самый крутой".


Фортуна бросил на него взгляд.


Карим покачал головой. "Нет, Алекс. Это не можешь быть ты. Ты слишком важен здесь. Кроме того... " Карим сделал паузу.


"Говори", - сказал Фортуна. "Что у тебя на уме?"


"Это не имеет значения".


"Черт возьми, скажи это!"


"Мы охотимся на Андреаса, как будто он сам дьявол", - сказал Карим, качая головой. "Я спрашиваю себя, почему? Если он представляет такую угрозу, тогда мы должны взорвать остальные бомбы - те, что готовы, - и покончить с этим. Не рискуйте всем в погоне за одним человеком. Мы теряем из виду общую картину ".


Фортуна схватил кружку и, вытащив графин из кофеварки, налил себе чашку.


"Мы заработали миллиарды", - сказал Карим. "У нас есть ресурсы, чтобы продолжать вечно. Лонг-Бич имел фантастический успех. У нас есть более двадцати ячеек, готовых к запуску. Давайте приведем их в действие, а затем уберемся отсюда к черту ".


Фортуна от души рассмеялся, но в его глазах не было веселья. "При отсутствии установленных торговых позиций? Я только начал перераспределять деньги из энергетического проекта. Что вы знаете об этом? Ничего! Вы понимаете, как трудно перевести миллиард долларов, не говоря уже о десяти, двадцати? Мы работаем уже более пяти лет; я работал над этим всю свою жизнь. Атаковать сейчас, не имея торговых позиций на месте, было бы бессмысленно."


"Я думал, смысл в том, чтобы нанести ущерб американской экономической инфраструктуре. Вот почему нас послали сюда. Вот почему ты был воспитан здесь. "Тишина, анонимность"; разве не это написал твой отец? Мы причинили вред, и мы можем сделать больше, прямо сейчас. Еще пятнадцать или двадцать бомб опустошат Америку. Почему нам нужно зарабатывать на этом деньги? После этого ты будешь заодно с Бен Ладеном".


Фортуна отпил последний глоток из своей кофейной чашки, затем внезапно швырнул ее в лицо Кариму, попав ему прямо над правым глазом, разбив чашку на куски и заставив Карима упасть назад, держась за голову, когда из глубокой раны начала сочиться кровь.


"Ты сравниваешь меня с Бен Ладеном? Тот мышонок, который прячется в горах и трахает коз, потому что слишком напуган, чтобы встать и драться? Ты сравниваешь меня с грязным саудовцем, чья единственная цель - отнимать невинные жизни, когда я вонзил лезвие в сердце виновного, в душу неверного? Ты хоть понимаешь, что мы делаем, что мы сделали, что мы собираемся делать, ты, тупой ублюдок?"


Фортуна шагнул к Кариму, который прижимал руку к сильно кровоточащему правому глазу. Фортуна сильно ударил его по черепу, отправив его на пол.


"Ты думаешь, мы победили, потому что взорвали гребаный док? Нефтяная вышка? Дамба? Потому что мы заработали деньги? Ты цитируешь моего отца? Мужчина, который бросил меня, когда мне было пять лет? О, да, у него было так много идей, не так ли? У всех у них были свои идеи, не так ли?"


Фортуна сильно пнул его в ребра, два, три, четыре раза, каждый удар был более жестоким, чем предыдущий. Он, наконец, остановился и встал над ним.


"Я был тем, кого в детстве вытащили из постели. Я был тем, кто потерял свою семью из-за этих замечательных идей и слов, которые вы сейчас цитируете. Теперь ты хочешь уйти, потому что это слишком опасно? Потому что нас могут поймать? Мы можем умереть?"


Фортуна подошел к стойке и поднял графин. Он налил себе еще чашку кофе, затем подошел к Кариму. Он встал над ним и начал лить горячий кофе на голову и спину лежащего без сознания мужчины. Через несколько секунд Карим пошевелился и закричал, когда горячий кофе обжег ему шею и спину.


"Вставай", - сказал Фортуна. "Прежде чем я убью тебя".


Он медленно перевернулся на бок и посмотрел на Фортуну.


"Вставай," - сказал Фортуна. "Поезжайте в Саут-Бенд. Позовите Махмуда. Но он не может пойти один. Вам нужно прислать двух человек ".


Карим кивнул с пола, пытаясь остановить кровь, текущую из его глаза.


"Вам нужно будет взять с собой оружие. У Махмуда не будет времени подготовиться ".


"Я знаю. Я сделаю все приготовления ".


Махмуд толкал ведро на колесиках по пустому коридору. Он использовал швабру, которая была воткнута в крышку, чтобы протолкнуть желтое ведро мимо ряда лифтов. Он открыл большую зеленую дверь и вошел внутрь. Внутри большого помещения технического обслуживания ряд шкафчиков был пуст, за исключением одинокого чернокожего мужчины, который застегивал свою темно-зеленую униформу.


"Привет, Махмуд".


"Си Джей"


"Как дела?"


"Ты знаешь. Неплохо."


Махмуд был ростом шесть футов четыре дюйма, широкоплечий, мускулистый и загорелый. Он слегка прихрамывал при ходьбе, хотя его физическая сила все еще исходила от его мощного телосложения, когда он шел. Его руки были покрыты мускулами. Красно-зеленая татуировка в виде змеи покрывала его правый бицепс. Шея Махмуда была обмотана бинтом. Он сказал своим коллегам, тем, кто спрашивал, что упал со своего горного велосипеда на гравийной дороге, отсюда рана на шее, хромота и сломанный нос.


По правде говоря, ему повезло, что он остался жив. Его избитое тело теперь демонстрировало побочные эффекты его жестокой битвы с Марксом, битвы, которую он едва выиграл. Тот факт, что Маркс каким-то образом выжил в битве, после того, как он оставил его умирать, сделал Махмуда более раздражительным, чем обычно.


Махмуд подкатил ведро к большой раковине в углу, поднял его и опорожнил ведро, затем отжал швабру. Настенные часы над раковиной показывали два сорок пять.


Он закончил убирать швабру и ведро. Он прошел в маленький кабинет без окон за рядом шкафчиков. Он постучал в дверь офиса.


"Да, Махмуд", - сказал человек, сидевший за столом, босс Махмуда, Джон Гарви, глава службы технического обслуживания стадиона Нотр-Дам.


"Спасибо, что согласились встретиться со мной, мистер Гарви".


"В тысячный раз зовите меня Джоном".


"Извини, да, Джон. Мне нужно попросить об одолжении."


"Что это?"


"Мой дядя умер", - сказал Махмуд.


"Мне жаль это слышать".


"Я хотел бы спросить, могу ли я уйти сегодня пораньше. Мне нужно отдохнуть день или два."


"Насколько рано?"


"Прямо сейчас".


"Сейчас?" - спросил Гарви, делая паузу. "Я не понимаю, почему нет. Сколько свободного времени вам нужно?"


"Я не знаю. Возможно, завтра. Возможно, я вернусь послезавтра ".


Гарви набрал несколько штрихов на своем компьютере. "Ты не брал отпуск больше года".


"Я знаю".


"Вы теряете время отпуска, если не используете его".


"Я знаю. Это просто-"


"Иди, побудь со своей семьей. Увидимся в четверг. Если вам нужно остаться подольше, продолжайте ".


"Спасибо вам".


Сорок пять минут спустя Махмуд стоял на взлетно-посадочной полосе авиакомпании Atlantic Aviation в региональном аэропорту Саут-Бенд. Рядом с ним стоял жилистый, высокий мужчина по имени Эбрахим, похожий на Махмуда рабочий по обслуживанию стадиона Нотр-Дам.


Махмуд уставился на темный гудрон посадочной полосы, ожидая. На улице был холодный, но солнечный день, за сорок.


На севере он увидел очертания реактивного самолета. К тому времени, когда самолет достиг конца посадочной полосы, он знал, что это его рейс. Gulfstream 450 имел характерный внешний вид, полностью черный. Он заскользил по асфальту. Звук переключаемых двигателей реактивного самолета был громким, но плавным. Дверь распахнулась, и двое мужчин прошли по летному полю и поднялись на борт.


Махмуд первым поднялся по ступенькам. Он оглядел каюту. Карим сел на кожаное сиденье в задней части самолета.


"Привет", - сказал Махмуд, занимая свое место в кресле по диагонали напротив Карима. Эбрахим занял другое место. Он продолжал молчать.


"Что с тобой случилось?" - спросил Махмуд, уставившись на порез над глазом Карима.


"Заткнись нахуй", - сказал Карим. Он уставился в окно. Через минуту он повернулся и посмотрел на Махмуда, отметив его разбитый нос, все еще распухший после перелома, и повязку, обернутую вокруг шеи, как носовой платок.


"Достаточно ли ты силен, чтобы сделать то, что мы должны сделать?"


"Я жив". Махмуд уставился на Карима сверху вниз. "Это все, что имеет значение".


"Гольфстрим" взлетел и направился на юго-восток в сторону Гаваны. Карим, Махмуд и Эбрахим встали со своих мест и сели на землю, на колени, лицом к левой стороне фюзеляжа. Они молились следующие двадцать минут.


Помолившись, они сели на свои места.


"Он в Гаване", - сказал Карим, когда они закончили. "Мы знаем, где он остановился. Ты следуешь за ним, находишь его, убиваешь его сегодня ночью. Никаких ошибок."


"Кто этот американец?"


"Это тебе не нужно знать. Он представляет угрозу. Как метки, только намного сильнее ".


"Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?"


"Он высокий американец средних лет. Он будет выделяться, как больной палец. Ты найдешь его, ты убьешь его. Затем возвращайся в Саут-Бенд ".


"И это все? Просто убить американца?"


"Это все".


"Как он выглядит?"


Карим положил черно-белую фотографию Дьюи на сиденье перед Каримом. "Это было много лет назад. Он был военным ".


"Филиал?"


"Армия. Его зовут Андреас. Дьюи Андреас."


Махмуд больше минуты держал фотографию перед своим лицом, изучая лицо Дьюи. "Он выглядит не очень приятным".


"Мы понимаем, что у него была борода и длинные волосы всего два дня назад", - сказал Карим. "Возможно, это изменилось. Он выглядит не так хорошо, как на фотографии. Он старше ".


Махмуд продолжал изучать фотографию. Он посмотрел на Карима и вернул его ему. "Ты сказал мне, что у Маркса было военное прошлое. Что он был морским котиком США, что с ним может быть трудно. Вы также сказали, что он был старым, как дедушка, и хромал, как женщина. Ты помнишь?"


"Да".


"Маркс чуть не убил меня. И теперь это все, что вы можете рассказать мне об этом?"


"Мы пытаемся выяснить больше", - сказал Карим. "Он служил в армии, как я и говорил".


"Тогда ты дурак или лжец".


"Не смей говорить -" - начал Карим.


"Если я этого не сделаю, " вмешался Махмуд, " мы можем потерпеть неудачу. Если бы я более уважительно относился к отметкам, я бы взял свой UMP с собой. Если это имеет значение, вы должны рассказать мне все, что знаете. В каком роде войск?"


"Рейнджеры. Затем "Дельта"."


"Черт", - сказал Махмуд. Он сидел в тишине. "Я знаю Дельту", - сказал он. "Мы изучали их в лагерях Джафны. Они отвратительная компания ".


"Ты тоже".


"Сколько ему лет?"


"Сорок два".


"Что произошло в Колумбии?"


"Ничего. Это за пределами вашей камеры ".


"Тогда положи это в мой сотовый".


Карим раздраженно покачал головой. Самолет внезапно накренился носом вниз, когда в салоне сработал звонок, указывающий, что они заходят на посадку в международный аэропорт Хосе Марти за пределами Гаваны.


"Андреас отвечал за установку Capitana. Он запустил его. У нас там была группа мужчин. Нам нужна была его помощь, чтобы добраться до цели, насосной станции на морском дне. Что-то случилось. Мы не знаем, что. Ячейку должны были забрать на вертолете непосредственно перед взрывом объекта и доставить обратно в Кали. Но когда прибыл вертолет, на борту был только Андреас. Должно быть, он захватил установку ".


"СИ-эн-эн сказал, что сотня человек выжила".


"Да. Но, несмотря на это, нам это удалось. Проблема в том, что человек, который управлял ячейкой, много знал. Он знал все. Андреас, возможно, вытянул из него информацию."


Махмуд кивнул и закрыл глаза, когда "Гольфстрим" снизился и совершил посадку на взлетно-посадочную полосу частного терминала аэропорта Хосе Марти. Самолет подрулил к остановке возле входа в небольшое здание из коричневого кирпича, которое служило частным аэровокзалом.


"На парковке сразу за зданием стоит белый фургон".


Махмуд и Эбрахим выбрались из самолета. Махмуд, стоявший у подножия трапа самолета, обернулся.


"Я буду ждать тебя здесь, в самолете. Если что-нибудь случится, немедленно напишите мне ".


Махмуд бросил последний взгляд на Карима. Он покачал головой, затем повернулся, чтобы уйти.


"Он опасен", - сказал Карим с верхней ступеньки самолета. "Если увидите его, стреляйте на поражение. Даже если на публике. Если ты должен подвергнуть себя мученичеству... "


Махмуд зарегистрировал слова, не поворачиваясь, чтобы подтвердить их. Они с Эбрахимом быстро пошли к кирпичному зданию, миновав его слева, затем увидели старый белый фургон Ford, ожидающий их на гравийной стоянке. Хромота Махмуда уменьшилась, его разум начал обостряться по мере выполнения миссии.


Эбрахим поехал от Хосе Марти в центр Гаваны, в сторону порта. Когда они прибыли в порт, Эбрахим нашел отдаленную улицу рядом с рыбацкими причалами на западной стороне порта. Это была старая часть порта с полуразрушенными складами из гофрированной стали, расположенными на переполненных причалах, вдоль которых стояли небольшие рыбацкие лодки.


Эбрахим вел фургон, в то время как Махмуд оставался в задней части фургона, готовясь. Он сменил свою одежду и надел снаряжение, которое взял с собой Карим: джинсы и серую футболку; анонимный, незаметный. Махмуд осмотрел оружие, которое было в сумке. Карим взял с собой два пистолета HK MP7A1, три 9-мм пистолета Taurus Cycle 2 с глушителями и пару длинных боевых ножей SOG с зазубринами.


"После того, как мы убьем Андреаса, возможно, мы сможем вторгнуться во Францию", - пошутил Эбрахим с передней части фургона, глядя на арсенал в зеркало заднего вида.


Махмуд оставался каменно-неподвижным; на его лице ничего не отразилось.


37


ШТАБ-КВАРТИРА KKB WORLDWIDE НА

ПЯТОЙ АВЕНЮ

, Нью-Йорк


В течение часа после встречи с Марксом Джошуа Эссинджер собрал семерых из восьми трейдеров, которые работали на него. Восьмой трейдер уже был на рождественских каникулах, ловил рыбу нахлыстом на Бали.


Торговый зал выглядел так же, как диспетчерская на атомной подводной лодке. В комнате не было окон, но было светло и безукоризненно. У каждого трейдера был свой прямоугольный стол, на котором, в зависимости от трейдера, располагалось от четырех до дюжины плоских плазменных компьютерных экранов. Столики расположились вокруг большого круглого стола вишневого цвета, который Эссингер заказал на севере штата Нью-Йорк. На столе серия плоских экранов образовала двенадцатиугольник, двенадцатигранный круг из плоских плазм, каждая из которых отражала торговую активность отдельных трейдеров, позволяя Essinger отслеживать их сделки. Четыре экрана были привязаны к собственному портфолио Эссингера.


В целом, "стол", как называлась операция Эссингера, обошелся в сумму от 25 до 35 миллиардов долларов в зависимости от дня недели, вложенных в энергетический комплекс.


Четыре массивных плазменных экрана, изготовленных на заказ, десяти футов в высоту и шестнадцати футов в ширину, занимали четыре стены торгового зала. На одном экране карта мира, выполненная в светло-голубых, зеленых и черных тонах. На экране в режиме реального времени отображались все танкеры с нефтью и сжиженным газом в мире, находящиеся в настоящее время в пути. На другом экране отображалась вся деятельность по производству электроэнергии в Соединенных Штатах, также в режиме реального времени, перенесенная непосредственно из сети. Оба экрана позволяли Эссингеру и его трейдерам анализировать и прогнозировать товарные потоки, всплески, перенасыщения и закономерности и строить сделки вокруг них, цель которых была двоякой: хеджировать конкретное производство KKB и зарабатывать KKB деньги. Эти два понятия не обязательно всегда были совместимы, вот почему Джошуа Эссинджер и его молодые трейдеры заработали так много денег.


На следующем плазменном экране отобразится подробный список всех положений, в которых находился пол в тот момент. Это выглядело как китайская алгебра для всех, кроме Эссингера и его команды.


Наконец, последняя плазма воспроизводила Bloomberg, иногда Fox, уменьшив громкость.


"Спасибо, что пришли, ребята", - сказал Эссингер, расхаживая по центральному острову. "Мне нужна твоя помощь кое в чем".


"Ты все еще не нашел дату на Новый год?" язвительно заметил один из трейдеров, математик с образованием в Уортоне по имени Тино Сантанджело. Остальные трейдеры начали смеяться. Эссингер оставался с каменным лицом.


"Да, что ж, к сожалению, Тино, твоя мать не смогла поместиться в самолете, так что, да, похоже, мне действительно нужно свидание", - сказал Эссингер. Снова смех, даже от Сантанджело. Затем Эссингер повернулся, направил пульт дистанционного управления на один из больших плазменных экранов, щелкнул по нему. Внезапно заиграла видеозапись Capitana, тлеющей в дыму и пламени. Он направил пульт на другой плазменный экран. Видеозапись Лабрадорского моря в прямом эфире, где когда-то стояло предприятие KKB Savage Island, а теперь просто темно-синий океан, обрамленный заснеженной береговой линией, без каких-либо следов человеческой деятельности.


"Нет, мне нужна ваша помощь в одном серьезном деле", - сказал Эссингер. "Мы собираемся найти ублюдков, которые это сделали".


В комнате воцарилась тишина.


"Итак, вы, вероятно, спрашиваете себя, как, черт возьми, мы, кучка высокооплачиваемых, высокообразованных, некоторые бы сказали блестящих, ботаников с маленькими бицепсами и практически не обученных оружию, самообороне или любому другому черному искусству, как мы собираемся найти крутых парней, которые это сделали?"


"У меня есть пневматический пистолет", - сказал один из трейдеров.


"Мы собираемся сделать предположение, что кто бы ни стоял за этим, он пытался заработать на этом деньги. Если бы вы знали, что грядут эти два события, что бы вы сделали? Что ж, ответ на этот вопрос прост."


"Купи комп".


"Правильно", - сказал Эссингер. "Итак, если я покупаю компьютер, что я должен сделать?"


"Ну, очевидно, разместите заказ, совершите сделку, переведите деньги, очистите".


"И через кого мне это сделать, то есть, если я действительно умный сукин сын, как люди, стоящие за этим делом?" Эссингер указал на видео с Capitana. "Где мне очистить свои сделки?"


"Я выхожу за пределы брокера-дилера, верно, босс?" - спросил Сантанджело.


"Какой-нибудь другой, более мелкий брокер-дилер. Иностранец?" - спросил другой.


Эссингер сделал паузу. Затем он покачал головой.


"Я создаю своего собственного брокера-дилера", - сказал другой трейдер.


Эссингер ухмыльнулся. "Неправильно. Всех вас. Другого входа в сделку нет. Я должен передать свою сделку одному из четырех всадников, чтобы очистить ее. Morgan, Goldman, JPMorgan, Credit Suisse. В этом суть. Эта группа полагается на тот факт, что в этот период времени будут совершены буквально миллионы транзакций, даже в таком сегментированном промышленном комплексе, как энергетика. Они рассчитывают на это. Они также рассчитывают на секретность брокеров-дилеров. Конфиденциальность, что-то в этом роде. Но на что они не рассчитывают?"


Эссингер оглядел комнату.


"Они не рассчитывают на SEC, верно?" - спросил Сантанджело. "Они не рассчитывают, что мы укажем на это SEC".


"Два за два, Тино", - сказал Эссингер. "Снова неправильно. Господи, у меня есть питомцы поумнее тебя. Мы идем в SEC и можем попрощаться с данными. Они заблокируют это, запрут это, и мы не увидим об этом ни слуху ни духу в течение шести месяцев, пока какой-нибудь бюрократ будет ковыряться в данных. К тому времени, когда они выяснят, кто это сделал, террористов уже давно не будет, и, что более важно, одному Богу известно, какой еще ущерб они нанесут нашей стране ". Эссингер сделал паузу. "Нет, на что они не рассчитывают, так это на то, что KKB собирается использовать свои огромные рычаги воздействия, чтобы силой выбить из этих парней все дерьмо, чтобы добраться до этих данных. И они не рассчитывают на Игоря ".


Игорь был "айтишником" торгового зала. У него было три докторских степени, одна из Карнеги-Меллона, две из Массачусетского технологического института, все в областях, связанных с математикой или компьютером. Игорю было двадцать девять лет.


"Итак, вот чего я хочу", - продолжил Эссингер. "Подойди к телефону, сейчас же. Позвоните руководителю брокерско-дилерской компании в каждой конторе: Morgan Stanley, Goldman, JPMorgan, Credit Suisse. Доставьте их домой, в Хэмптонс, Гштаад, Аспен, где бы они, блядь, ни были. Если вам нужно, запустите его до самого CEO suite. От меня и от Теда Маркса. Понял? Вежливо просите, затем угрожайте. Пригрозите удалить весь наш торговый бизнес - и мы это сделаем. Мне нужна вся торговая активность, связанная с энергетическим комплексом, за месяц, предшествовавший атакам. Мне нужна активность на уровне дочерних компаний: США, Англия, Швейцария, Гонконг, Тайвань, Европа. Попросите их исключить любые простые ванильные сделки: Fidelity, Vanguard и так далее, если они могут ".


"Я возьму Goldman", - сказал один трейдер.


"JPMorgan", - сказал другой.


"У меня есть Morgan Stanley", - сказал другой.


"Кредит Свисс слушает".


"Теперь остальные из вас, разделите банки. Позвоните их специалистам по соблюдению. То же самое. Получите всю торговую активность за месяц, предшествовавший атакам."


"Джош, это будет больше данных, чем мы сможем обработать", - сказал один из трейдеров. "Я имею в виду, мы говорим -"


"Хорошее замечание", - перебил Эссингер. "Кто-нибудь, позвоните Игорю и скажите ему, чтобы он притащил сюда свою русскую задницу. Сегодня на ужин он собирается съесть около четырнадцати терабайт."


38


ОТЕЛЬ GRAND PRIX

ПАНАМА-СИТИ, ПАНАМА


Маркс и Савой отправились на одном из сверкающих серебристых "Гольфстримов-500" KKB из Нью-Йорка в Панама-Сити. По дороге они заехали в национальный аэропорт имени Рейгана и забрали Пола Спинале, заместителя Савоя.


Они также привезли с собой доктора Харви Гетчмана из пресвитерианской церкви Св. Люк, хирург, который делал операцию на плече Маркса. Бывший армейский врач, который провел две командировки в Ирак, Гетчману не требовалось особых уговоров, чтобы взять отпуск и сопровождать двух мужчин, хотя он сидел в кормовом отсеке и не был посвящен в цель поездки.


Врач был там, чтобы помочь Марксу ввести лекарства, которые ему все еще были нужны, чтобы контролировать боль в руке и плече, а также перевязывать обе раны каждые несколько часов. Потенциальное кровотечение по-прежнему оставалось проблемой в обеих ранах, и риск заражения оставался серьезным. Согласно медицинскому протоколу и мнению Гетчмана, Маркс поднялся со своей больничной койки по меньшей мере на неделю раньше срока. Но когда произошел взрыв в Лонг-Бич, и доктор понял, что Маркс и Савой каким-то образом были вовлечены - на стороне хороших парней, - Гетчман разработал дорожный набор, который позволил бы Марксу покинуть больницу с комфортом.


Помимо одежды и оружия, в большой сумке в кожаном капитанском кресле напротив "Савоя" хранилось самое мощное оружие, которым владел Маркс: 10 миллионов долларов наличными. Это были его личные деньги, не все его сбережения, но столько, сколько Савой мог унести. Правда в том, что Маркс стоил более 100 миллионов долларов, и он бы принес все это, если бы это было необходимо. Деньги были там, потому что Marks чувствовали, что у них нет времени валять дурака. У них были часы, а не дни, и ставки возрастали. Деньги для него в любом случае ничего не значили. У него больше не было семьи. Единственная преданность, которая горела в Марксе сейчас, была к стране, которую он любил. Сквозь острую боль, которая пронзила его руку и пронзила предплечье, более сильное чувство заструилось по его венам; чувство сильной ненависти к предателю, который каким-то образом, где-то помогал врагам Америки уничтожить ее. Он потратил бы каждый цент, который у него был, а затем, если необходимо, сорвал бы рубашку со спины всего на одно мгновение с этим вероломным ублюдком.


В Панама-Сити частная машина встретила их на взлетно-посадочной полосе и отвезла Маркса, Савоя и Спинале на встречу с заместителем министра экономического развития Панамы, молодым панамцем с избыточным весом по имени Орвелла Маркадос-Сарига. PED был бы департаментом, с которым KKB работал бы над проектами, связанными с разработкой в стране, такими как приобретение прав на добычу полезных ископаемых и бурение. Встреча была поспешно организована руководителем иностранного отдела в штаб-квартире KKB в Нью-Йорке.


Они встретились за отдельным столиком в Yuca, роскошном ресторане на первом этаже отеля Grand Prix.


"Мы слышали о нападениях на вашу компанию", - сказал Маркадос-Сарига. "И на вас лично. Я надеюсь, вы примете наши соболезнования ".


"Спасибо", - сказал Маркс.


"Я полагаю, что это связано с тем, что произошло так скоро после нападений?" - спросил Маркадос-Сарига.


"Ваше предположение верно", - сказал Маркс. "Я сразу перейду к делу. Для KKB пришло время заняться новыми иностранными инвестициями - раньше, чем мы могли ожидать. Мы рассматриваем два важных проекта развития в вашей стране: проект по разработке битуминозных песков Хели и разработку шельфовой газовой территории вблизи Мирафлореса. Любой из этих проектов, если он будет реализован, принесет Панаме миллиарды долларов ".


"Да, я работал над обоими этими проектами", - сказал Маркадос-Сарига. "Это очень захватывающие новости, мистер Маркс. Мы пытались быть полезными любым возможным способом руководителям вашей компании ".


"Что мои люди и я ценим, сеньор."


"Чем я могу быть вам полезен сегодня?"


"Мы хотим поговорить с кем-нибудь из панамских сил безопасности", - сказал Савой. "Кто-нибудь высокопоставленный, и предпочтительно тот, кто хорошо осведомлен о внутренних проблемах безопасности Панамы. Кто-то из PPF ".


Маркадос-Сарига поставил свой стакан и перевел взгляд с Савоя на Маркса. "Какое это имеет отношение к проектам?"


"Ничего", - сказал Маркс. "Кроме этого, мы ожидаем сотрудничества и осмотрительности. В противном случае, вы можете попрощаться с проектами. Мы перенесем наш бизнес в другое место ".


"Я понимаю", - сказал Маркадос-Сарига. "Это, безусловно, можно устроить".


"Как быстро?"


"Конечно, в течение недели", - сказал Маркадос-Сарига. "По возможности раньше".


Маркс открыл свой портфель. Он вытащил несколько пачек 100-долларовых банкнот и положил их на стол.


"Это сто тысяч", - сказал Маркс. "Для тебя. Мы хотим встретиться сегодня днем ".


Глаза панамца выпучились, когда он уставился на деньги.


"Позвольте мне позвонить".


Два с половиной часа спустя, с чуть более легкой спортивной сумкой в багажнике седана, Маркс, Савой и Спинале подъехали к закрытому комплексу в часе езды от центра Панама-Сити.


Это место служило штаб-квартирой командующего силами специального назначения Панамы генерала Сарио Китала. Это был один из более чем дюжины подобных комплексов, разбросанных по сельской местности Панамы. Китал, мужчина пятидесяти лет с западным образованием, был приглашен президентом Панамы, чтобы помочь навести порядок в стране и попытаться избавить Панаму от ее наследия - наркобизнеса и частных ополченцев. Следовательно, преступные группировки, которые все еще контролировали крупную торговлю наркотиками в Панаме, презирали Qital. Он много раз становился мишенью, и ему приходилось каждую ночь переключаться между "лагерями", как он их называл.


"Он встретится с вами", - сказал Маркадос-Сарига после организации встречи. "Президент сам вынуждает его сделать это. Должен вам сказать, что Китал - сложный человек. У него вспыльчивый характер. Удачи".


Выехав из города в холмы, они последовали полученным указаниям, свернув налево по небольшой, ничем не примечательной грунтовой дороге. Проехав милю, они подъехали к воротам. Двое мужчин в штатском с автоматами встретили седан у ворот. Они попросили Маркса, Савоя и Спинале выйти из машины и обыскали их. Обыскивая машину, они осмотрели спортивную сумку, открыли ее, затем застегнули обратно. Это была не первая сумка, набитая деньгами, которую видели мужчины. Они просигналили Марксу, Савою и Спинале по длинной гравийной дороге через пышные желтые деревья Гуаякан. В конце извилистого склона посреди поляны стояло массивное кирпичное здание.


Спинале припарковал седан перед зданием, когда из него вышли шестеро мужчин и окружили машину. Все мужчины были солдатами и носили военную форму цвета хаки, за исключением одного мужчины, высокой фигуры, который был одет в темно-синий костюм с рубашкой на пуговицах в желтую и зеленую полоску, без галстука. Мужчина прошел в середине солдат и подошел к Марксу, когда тот поднимался по мощеной дорожке к зданию.


"Сеньор Маркс", - сказал мужчина. "Я генерал Сарио Китал".


Маркс, Савой и Спинале последовали за Киталом к кирпичному зданию, Маркс нес тонкий стальной портфель, Савой и Спинале - спортивную сумку. Они прошли по длинному коридору без окон и последовали за ним через дверь, которая вела на веранду с видом на мили джунглей.


Генерал Циталь первым сел в одно из плетеных кресел, стоявших на палубе.


"Спасибо, что согласились встретиться с нами, сэр", - сказал Савой, когда они сели.


Солдат принес четыре бутылки воды и поставил их на стол перед ними, затем ушел.


"Мне приказали встретиться с вами", - сказал Циталь. "Я знаю о нападениях на прошлой неделе, и я понимаю масштабы ваших потерь, мистер Маркс, и, пожалуйста, примите мои сожаления, но вам придется простить мою прямоту: я занятой человек со своими собственными проблемами. Мне не нравится, что мой собственный президент оказывает давление, требуя встречи с каким-то богатым американцем, которому нужна услуга ".


"Наша страна находится в состоянии войны, генерал Циталь", - сказал Маркс. "И когда мы на войне, ты тоже. Простите мою прямоту, но нам нужна ваша помощь, чтобы выиграть эту войну ".


Не выглядя пристыженным, Циталь слегка смягчил свой голос. "Чего ты хочешь?"


"Информация", - сказал Маркс. "И ваше усмотрение. И нам это нужно немедленно ".


"Информация?" Сказал Циталь, откидываясь назад. "Позвольте мне предоставить вам некоторую информацию". Он сплел пальцы вместе, словно в молитве, и поднес их ко рту, говоря нарочито сдержанным тоном. "Два дня назад группа из четырех человек вошла в здание школы в часе езды отсюда и открыла огонь, убив одиннадцать детей. Почему? Потому что один из детей - дочь панамца, который отвечает за покупку сельскохозяйственных земель в Панаме от имени корпорации Starbucks, земли, на которой они могут выращивать кофе. Они убили дочь этого человека и всех одноклассников этой маленькой девочки, потому что кокаиновым лордам нужна земля для их собственного использования. Одиннадцать детей!Ты можешь себе представить? Они не убивают самого отца, нет. Они убивают его дочь, ее друзей, детей.Если вы думаете, что вы единственный, кто воюет, вы серьезно ошибаетесь ".


Маркс молча уставился на Киталя, кивнул. "Я понимаю, генерал. Мы найдем нашу информацию из другого источника. Спасибо, что уделили мне время ". Маркс встал, чтобы уйти.


"Одну секунду", - сказал Савой, все еще на своем месте, теперь наклонившись вперед и глядя Киталю в глаза. "Чего вы не знаете, так это того, что в правительстве США есть предатель, активно сотрудничающий с террористами. Этот человек нанял одного, может быть, двух панамских убийц, чтобы убить американских солдат и попытаться убить важного свидетеля. Фотография убийцы - наша единственная надежда найти крота и, возможно, остановить террористов ".


Китал выглядел заинтригованным, несмотря на самого себя. "Очевидно, я этого не знал. Пожалуйста, сядьте, мистер Маркс ". Он присвистнул. Когда подошел солдат, он поднял три пальца. Солдат вернулся, неся четыре бутылки Heineken. "Я прошу прощения за свои бестактные слова".


Маркс и Савой обменялись взглядами, затем Маркс вернулся в свое плетеное кресло. По-хозяйски Китал произнес тост за них и сделал большой глоток из своего пива. "Я знаю, что произошло в Колорадо, мистер Маркс. Мне знакомо чувство, когда за тобой охотятся в твоем собственном доме ".


Маркс кивнул и сделал глоток, в то время как Савой открыл портфель и достал папку из манильской бумаги. Савой достал из папки зернистую, несколько размытую фотографию. Несмотря на низкое качество, сюжет фотографии получился: потрясающее лицо мертвой женщины с открытыми глазами, безучастно смотрящей в небо, кровь на губах, ее потрясающая красота, выступающая тревожным контрапунктом к абсолютному насилию, которое подразумевала фотография.


"Нам нужно знать, кто она такая и на кого работала. Вот и все. Мы щедро заплатим за информацию ".


Китал несколько мгновений держал фотографию, уставившись на нее. Наконец, он закрыл глаза и, подняв другую руку, задумчиво потер переносицу.


"Вы можете нам помочь?" - спросил Савой.


"Я обучил ее", - наконец сказал Циталь, открывая глаза и глядя на Маркса. "Ее звали Сасса Кортес. Мы ... Ну, у нас были очень близкие отношения, одно время ".


"Она работала на PPF?" - спросил Савой.


"Она ушла год назад", - сказал Циталь. "Я не знаю, куда она пошла".


"Ты можешь это выяснить?"


"Да", - сказал Циталь. "Я помогу тебе. Но я должен спросить. Почему ЦРУ не копается в этом?"


Маркс указал на Спинале, который вытащил спортивную сумку из-за стула.


"Ранее я упоминал об осторожности", - сказал Маркс. "В этой сумке почти десять миллионов долларов. Если вы сможете выяснить, кто нанял Сассу Кортеса, и пусть это останется между нами, лично мне будет очень полезно не отвечать на этот вопрос ".


39


ЗДАНИЕ ФБР ИМЕНИ Дж. ЭДГАРА Гувера


Через две двери по коридору от своего офиса Джессика вошла в конференц-зал без окон. Стол был достаточно большим, чтобы вместить более двадцати человек, и он был битком набит.


"Итак, все", - сказала Джессика, направляясь к месту в середине стола. "Я приношу извинения за опоздание. Давайте двигаться".


"С чего нам начать?" - спросил мужчина средних лет, сидящий прямо напротив нее, глава администрации Джессики Тони Фоглер.


"Лонг-Бич", - ответила Джессика. "Затем межведомственный, замыкающийся взрывной цепью. Нам нужно сделать это быстро ".


"Понял", - сказал Фоглер.


"Я начну", - сказал Ти Джей Чаттерджи. "Мы на красном уровне через -"


"Нет, начни с портов", - перебила Джессика. "Конкретно на Лонг-Бич".


"Да, хорошее замечание", - сказал Чаттерджи. "Этим управляет Оливер".


"Порты отключены повсюду", - сказал Оливер Смит. "Никаких лодок на выходе, никаких лодок на входе. Мы просматриваем декларации сотрудников - "


"Лонг-Бич?" - спросил Фоглер. "Давай".


"Да. Мы проверяем каждого сотрудника, который работал в Лонг-Бич за последние два года. Их было более четырех тысяч. Это требует времени. Но новая база данных Homeland работает чрезвычайно хорошо. Он захватывает флаги из множества мест, которые нам было бы сложно найти: Таможня, Интерпол, управление по борьбе с наркотиками, местная полиция и так далее ".


"Я полагаю, вы не просто просматриваете криминальный профиль -"


"Это верно. Мы проверяем криминальный профиль, а также три вспомогательных модуля. База данных чрезвычайно расширяема. У нас запущен профиль путешественника, в котором указаны все сотрудники, посетившие Ближний Восток за последнее десятилетие. За редким исключением, он извлекается из набора данных Интерпола, поэтому им не пришлось бы летать американским перевозчиком или путешествовать напрямую в США или из США. Это очень мощная штука. Позвольте мне сказать вам, вы путешествуете куда-нибудь на Ближний Восток, и если вы не добрались туда на велосипеде или верблюде, вы будете в базе данных практически до самой смерти. Мы также сопоставляем данные сотрудников с критериями покупки, проверяя, есть ли что-нибудь у компаний, выпускающих кредитные карты ".


"Что бы это вызвало?" - спросила Джессика.


"Оружие, компоненты для бомб, определенные подписки. Мы даже запускаем то, что специалисты по кредитным данным называют профилем "кухни", отмечая всех, кто ел в определенных заведениях округа Ориндж, закусочных с фалафелем и тому подобном, делая перекрестные ссылки на все это. Мы собираемся быть здесь доскональными ".


"Мне это нравится", - сказала Джессика.


"То же самое с беспроводными и проводными данными от операторов связи", - добавил Смит. "Если какой-либо сотрудник Лонг-Бич имел связи на Ближнем Востоке, совершал телефонные звонки туда, мы должны найти его, хотя, конечно, одноразовые визитки не отслеживаются. Тем не менее, если они купили одноразовые визитки с кредитной картой, это будет помечено."


"Убедитесь, что вы обращаетесь к поставщикам услуг", - сказала Джессика. "Продовольственные бригады, железные дороги, транспортные компании, которые ведут бизнес в порту".


"Абсолютно", - согласился Смит.


"Вы упомянули другие порты -"


"Мы закрыли все порты в США, включая объекты по производству СПГ. Никаких лодок ни внутри, ни снаружи, пока береговая охрана не проведет проверку седьмого уровня, тогда мы позволим им двигаться. Должно быть, когда-нибудь завтра."


"Аэропорты?" - спросил Фоглер.


"Согласно TSA, в каждом аэропорту установлен повышенный уровень допуска к угрозе. Ситуация начинает резко замедляться, особенно на востоке, что усугубляется снежной бурей, которая движется вверх по побережью. Вы знаете, когда они переходят от случайных проверок сумок к серийным, воздействие просто драматично, действительно замедляет работу. Мы попросили перевозчиков рассмотреть возможность рационализации расписаний на предстоящей неделе. Но они все сопротивляются. Это очень критическое время для них, много путешественников, прибыли, вы знаете, как это делается. Тем не менее, отмены рейсов туристами резко возросли после взрыва, как вы можете себе представить. "


"Таможня обрабатывает профиль?" - спросила Джессика.


"Да", - сказал Чаттерджи. "Это все, что у нас есть на данный момент. На данный момент было обнаружено несколько десятков флагов, трое из которых задержаны для дальнейшего допроса ".


"Что мы будем с ними делать?"


"Два были на восточном побережье. Бостон, Балтимор. Они оба в Квантико. Но там ничего нет."


"Третий?"


"Таможня задержала кого-то в Лос-Анджелесе прошлой ночью. Иранец по студенческой визе, прибывает из Пуэрто-Рико. Он у нас в региональном отделении ФБР. У нас есть команда, которая прошлой ночью начала последовательность допросов. До сих пор это было непродуктивно; нам может понадобиться разрешение Лу на упаковку фармацевтических препаратов ".


"Принесите газету", - сказал Фоглер. "Пропусти это через меня".


"Границы?" - спросила Джессика.


"Отключить блокировку", - сказала Сара Уэллс. "Канадцы были в некоторой степени полезны. Во всяком случае, мы видим, как выстраиваются очереди на выезд из США, у нас есть профиль книги, и пока ничего существенного не появилось ".


Джессика потянулась вперед, взяла стакан, налила себе немного воды и сделала глоток.


"Барри, что насчет взрывчатки?" - спросила она. "Что-нибудь?"


"Да", - сказал Барри Эркхарт. "У нас впереди два трека, и, возможно, из всех мест нам повезло именно в Канаде. Команда, которую мы послали на остров Сэвидж, не смогла взять какие-либо образцы воды или почвы. Теперь это практически открытый океан. Ток слишком большой, а пропускная способность слишком низкая, чтобы проводить в ней много времени. Что бы там ни было, оно исчезло. То, что мы смогли вытащить, было болтом, частью какой-то стальной арматуры. Это было монументальное усилие. Один из наших дайверов чуть не утонул. Но у нас есть часть. На нем обнаружены следы октанитрокубана. К вечеру у нас должен быть быстрый тест материала ".


"Это значит, что мы так скоро проведем тест на обоняние?"


"Да, и мы немедленно отправим это по электронной почте в TSA, таможенный и пограничный патруль, Управление по борьбе с наркотиками и любую другую государственную организацию, у которой есть набор возможностей для собак. Примерно к 9:00 ВЕЧЕРА. сегодня вечером, скрестите пальцы, мы будем проверять наличие октанитрокубана на каждом транспортном узле в Соединенных Штатах. Восточное побережье получит его ко времени ужина ".


"Доставьте это за границу".


"Абсолютно, готово. Пока мы говорим, FedEx готовит буквально тридцать семь тысяч конвертов. Они согласились выставить против этого более тысячи рабочих. Мы должны поблагодарить их. Это оборудование вывезут из Мемфиса, как только мы доставим его туда ".


"Хорошая работа. Повысьте зарплату этому дайверу ".


"Я так и сделаю".


"Что насчет источника?" - спросил Фоглер.


"Я возьму это на себя", - сказала Кэтрин Фосетт. "Мы попросим местные правоохранительные органы - здесь и за рубежом - возглавить это. Мы ждем, когда данные будут отправлены из Commerce. Как только мы получим это, у нас должна быть большая, но адресуемая вселенная возможных мест, где этот материал был изготовлен. Нам просто придется идти по одному, сокращая список. Таков план."


"Ладно, на этом все", - сказала Джессика. "Что-нибудь еще?"


"Да", - сказал Фоглер. "Перед тем, как ты вошла, мы говорили о ресурсах, Джесс. Резюмируя общее настроение, исходящее от всех отделов: у нас не хватает людей. Вниз по служебной лестнице, никто не возражает работать 24/7. Но там просто не хватает рабочей силы ".


"Я слышу тебя", - сказала Джессика. "К сожалению, обычно мы бы обратились к Национальной гвардии примерно сейчас. Но они в полной боевой готовности в Ираке и Афганистане. Все, что я могу вам сказать, это положиться на ваши межведомственные связи. Особенно силы местной полиции. Ти Джей, попроси Хоумленд задействовать их филиалы пожарной службы для выполнения некоторых работ в порту. Я знаю, что сейчас это тяжело. Главное - заложить фундамент, который, как мы надеемся, даст зацепку, связующее звено. Убедитесь, что все знают, что они ищут и что делать, если они думают, что нашли это. Это ключ. Это не будет приливная волна, которая выльется на пляж и унесет с собой кучу виновных людей. Это будет одна лодка, один ялик, одна шлюпка в океане. Нам нужно найти ту шлюпку."


"Понял", - сказал Фоглер.


"Я хочу снова собраться сегодня вечером", - сказала Джессика. "Не беспокойся об ужине; я закажу китайскую кухню. Я хочу сказать одну вещь: ты знаешь, что бы я сделал. Как и вы все, я сейчас на пределе сил. Приготовьтесь, прицеливайтесь, стреляйте. Когда сомневаетесь, действуйте. Я прикрою твою спину. Просто постарайтесь и отнеситесь к этому с умом ".


Джессика встала, повернулась и вышла.


Когда Джессика вернулась в свой офис, у нее зазвонил телефон. Она нажала на красную кнопку громкоговорителя.


"Танзер", - сказала она.


"Ты хотела меня видеть, Джесс".


"Да".


Через минуту дверь Джессики открылась. В комнату вошел высокий латиноамериканец с седеющими волосами. Он был немного полноват и имел несколько растрепанный вид; его галстук был сбит набок, один из передних клапанов рубашки на пуговицах свисал поверх мятых брюк цвета хаки.


"Что у нас есть на крота, Гектор?"


Гектор Калибризи был, как и Джессика, одним из девяти заместителей директора ФБР, отвечавших за международные отношения. Калибризи был бывшим агентом ЦРУ и ближайшим другом Джессики в ФБР. Именно его Джессика попросила организовать охоту на кротов.


"Мы работаем над этим двадцать четыре часа, Джесс", - сказал Калибризи. "Что я могу тебе сказать? У нас есть двенадцать человек, которые были на том собрании, где обсуждалось изгнание из Мадрадоры. Кроме того, в Мадрадору были посвящены еще четыре человека. Все они были в министерстве обороны."


"И что мы обнаружили?"


"Давайте начнем с того, на что мы смотрим, хорошо? Я хочу убедиться, что я ничего не пропустил. Я никогда раньше не охотился на кротов."


"Ты бывший агент", - сказала Джессика. "Ты знаешь, где искать".


"Ах, то есть, другими словами, вы думаете, что я был или мог быть двойным агентом и, следовательно, мог использовать обширные знания, которыми я уже обладаю о сокрытии средств, общении с врагом и тому подобном, чтобы найти нашего "крота"?"


"Вот именно", - сказала Джессика, улыбаясь. "Я имею в виду, посмотри на свой гардероб, Гектор". Она взглянула на его широкий дешевый галстук из полиэстера и старую рубашку. "Галстук от Hermès. Костюмы от Армани. Эта рубашка была сшита на заказ?"


"На самом деле, нет. Только пятна от еды являются индивидуальными. Это от буррито, которое я ела на ужин вчера вечером."


Джессика рассмеялась. "Спасибо", - сказала она. "Мне это было нужно больше, чем ты думаешь".


Калибризи села на один из двух стульев перед своим столом.


"Итак, шутки в сторону, вот что мы делаем", - сказал Калибризи. "У меня около дюжины агентов, занимающихся этим -"


"У вас есть полномочия подняться до тридцати, если хотите".


"Да, я знаю, но мне это не нужно. Многое из этого - просто интеллектуальный анализ данных. Мы изучаем все, что касается людей на том собрании, включая тебя, между прочим, Джессика. Записи сотовых, электронная почта, использование Интернета, путешествия, покупки, отношения, профессиональная подготовка. Мы также установили наблюдение за всей группой. Конечно, большую часть нашего времени мы тратим на финансы."


"И есть ли у нас что-нибудь на данный момент?"


"Нет. Пока ничего. Но у меня есть подозрения относительно одного конкретного человека. Может быть, это просто потому, что я провел там так много лет ".


"Вик Бак?"


"Да. Парень только что многое сделал. Много путешествовал. Он прожил в Бейруте шесть лет. Пекин, Гонконг, Киев, Санкт-Петербург, Кейптаун. Он побывал в каждом городе на Ближнем Востоке по меньшей мере полдюжины раз ".


"Итак, насколько ты близок к тому, чтобы что-то включить?"


"Будет трудно что-либо доказать, отделить зерна от плевел. У него будет аргумент в пользу любой подозрительной активности, которую мы заметим. Алиби, причины, по которым он был в определенном месте, с определенным человеком, в определенное время. Даже если мы думали, что поймали его на чем-то, если мы установим связь, доказать это будет действительно сложно. Во-вторых, мы, вероятно, не сможем добраться до мест и методов, которые использовал бы Бак, если бы он работал с какой бы то ни было группой, стоящей за всем этим. Я имею в виду, что существует много темной активности, о существовании которой мы просто даже не подозреваем. Например, помните ли вы тот сотовый телефон, который был найден на трупе аль-Либи, парня, который руководил главным тренировочным лагерем Аль-Каиды в Афганистане? У него была своя частота и спутник. Подумайте об этом; у него был свой собственный спутник. Если Бак что-то делает, он собирается делать это, используя подобные вещи, и получить к ним доступ будет практически невозможно. Он руководит Национальной тайной службой Центрального разведывательного управления. Он знает, что, черт возьми, он делает. Послушайте, я отчитывался перед парнем десять лет. Он, возможно, лучший оперативник в США ".


"А как насчет других членов группы?"


Калибризи покачал головой. "Ничего. Кучка детенышей-скаутов. На сберегательном счете Джейн Эпштейн больше миллиона долларов, но она унаследовала их. Послушайте, мы будем продолжать копать, но суть в том, что это Бак. Это должен быть он. Просто в процессе устранения ".


"Так что же нам делать?" - спросила Джессика. "Привести его сюда? Допросить его?"


"Я... не знаю. Это тебе, Лу, может быть, даже президенту, решать. Это непростая задача ".


"Расскажите мне о его финансах".


"Ничего необычного. У него несколько сотен тысяч в 401 (k). У его жены есть немного денег. Ничего странного. Никаких других финансовых связей. Иногда мы видели, как агенты брали деньги и покупали акции какой-нибудь компании, обычно в той стране, куда они намеревались бежать. Вы обнаружите, что схема поездок коррелирует с псевдонимом и регистрацией в стране или юридической деятельностью. Это то, на чем сейчас сосредоточена большая часть моей команды. Если мы находим что-то интересное, мы копаем глубже. Маловероятно, но именно туда я бы пошел, если бы пытался спрятать немного денег ".


"Звучит как-"


"Иголка в стоге сена", - сказал Калибризи, кивая головой. "Именно".


"Но есть ли в Баке что-нибудь еще, что заставляет вас подозревать его?" - спросила Джессика. "Я имею в виду, из всех людей. Он не похож на человека, который мог бы предать свою страну ".


"Мы тоже смотрели на это", - сказал Калибризи. "Биография. Образование. История трудоустройства. Психографический. Понижения в статусе, которые могут привести к ожесточению, и так далее. Я согласен с вами, там нет ничего, что указывало бы на жалобу или мотивирующее событие. Этот парень многое сделал для этой страны. Он был чертовски близок к смерти несколько раз. Работа на миссии сопряжена с высоким риском. Вы понимаете, что в 1983 году, после взрыва бомбы террористом-смертником в Бейруте, в результате которого погибло так много морских пехотинцев, Бак вошел, один, ночью, и убил начальника службы безопасности Арафата, одного из парней, которые в первую очередь помогли спланировать взрыв, Эль-терхасса? Я имею в виду, это был легендарный хит. Так что нет, это не подходит. Я подозреваю его только потому, что вижу, как очень быстро устраняют всех остальных в этой комнате ".


"И из-за его прошлого мы, возможно, никогда не сможем устранить его или что-либо доказать".


"Или найдите что-нибудь", - добавил Калибризи.


"Неоднозначно. Я ненавижу это ".


"Я уверен, что в моем прошлом тоже есть некоторая двусмысленность", - сказал Калибризи. "Такова природа бывшего ведьмака".


"Так что же нам делать?"


"Ну, ты делай то, что мы делаем. Вы раскопаете все и вся в прошлом этого парня. Ты следишь за ним, как ястреб. И вы пытаетесь извлечь что-то из одного из этих событий, что связано с ним, дает вам вескую причину привлечь его ".


"Я думаю, мы должны привести его сейчас".


"И что делать? Взять его на абордаж? Запустить на него фармацевтический пакет? Я имею в виду, это скользкий путь, Джесс. На данный момент у вас нет ничего надежного, на что можно было бы опереться. Если вы начнете делать подобные вещи, вы перейдете черту. Просто мое мнение."


"Я не люблю ждать. Две тысячи человек погибли сегодня в Лонг-Бич ".


"Это не дает вам права пытать Вика Бака", - сказал Калибризи. "Послушайте, это мнение одного человека. Хотя это не мое решение. Это Лу, президента. Отдайте это им, если хотите ".


Джессика откинулась назад, размышляя о том, как действовать дальше.


"Тем временем, я продолжу. Возможно, мы что-нибудь найдем. Я знаю, что я делаю. Мы полностью сосредоточены. Если он в какой-то момент оступился, мы это найдем. Что происходит с расследованием в Калифорнии? Сообщили ли нам мертвые оперативники что-нибудь, на что можно опереться?"


"Пока нет", - ответила Джессика.


"Что насчет парня, которого мы эксфильтрировали?"


"Хотела бы я знать ответ на этот вопрос", - сказала Джессика.


40


ОТЕЛЬ PARQUE CENTRAL

ГАВАНА, КУБА


Дьюи прошел пешком от отеля до туристического агентства, расположенного в двух кварталах. Он купил билет в один конец до Мельбурна, Австралия, вылетая на следующий день днем. У него не было плана, кроме высадки в Австралии. Просто убирайтесь с Кубы. Сегодня вечером он выпьет, может быть, поплелся обратно в отель. Он хотел отодвинуть в сторону события последних нескольких дней.


Он поужинал в маленьком ресторанчике недалеко от порта. После того, как он сделал заказ, он вернулся в свой гостиничный номер. Он пошел в ванную и достал кольт из заднего кармана брюк.


Он посмотрел в зеркало. Он плеснул водой на лицо, вымыл короткие волосы с мылом в раковине. Он наложил свежую повязку на плечо.


Он засунул пистолет обратно за пояс и заднюю часть брюк, затем вышел из Центрального парка на людные улицы города. Ночью температура держалась на отметке около шестидесяти градусов, и тротуары пульсировали энергией, когда люди выходили на улицу вечером.


Он шел по восточной части города, туда, где, по словам консьержа Центрального парка, находились ночные клубы. В Парадизо он свернул направо. Улицы были плотно забиты людьми. Многие обернулись и уставились на большого американца. Он был выше большинства кубинцев. Несколько человек поздоровались с ним, когда он проходил мимо, или кивнули. Но по большей части они просто смотрели на него, американца ростом шесть футов три дюйма, идущего среди них.


Он зашел в район в конце Парадизо, Джулио. Быстрые, глубокие звуки карибской музыки наполнили уличный воздух. Громкие, гулкие барабаны, смешанные с быстрым ритмом. На тротуарах стояли группы молодых женщин, красивых кубинских женщин, ожидающих возможности попасть в один из ночных клубов, которые были переполнены в конце маленькой улицы. Все курили.


Он подошел к входной двери ближайшего клуба, места под названием Занзибар. Там было полно людей, и музыка становилась громче, когда он вошел внутрь. Он подошел к бару и заказал виски.


Он встал у бара и повернулся, глядя на толпу. Он потягивал свой напиток так медленно, как только мог, но было трудно не проглотить его быстро. Он заказал еще один и заплатил. Он коротко переговорил с молодой кубинкой с длинными черными волосами, симпатичной темноволосой женщиной с большими теплыми карими глазами. Она представилась - Санибел. Он говорил с ней несколько минут. Затем он обошел танцпол по периметру. Он допил свой напиток и ушел.


Он сходил еще в три клуба. Он выпивал в каждом из клубов. Он начал ощущать действие алкоголя к третьему ночному клубу. Было за полночь. Не придумав ничего лучшего, он вернулся на Занзибар в поисках молодой женщины по имени Санибел. Он заказал пиво в баре.


Санибел вернулась с танцпола. Она вспотела и была еще сексуальнее, чем он помнил. Ее белая рубашка с коротким рукавом едва прикрывала грудь; он впервые заметил, какие большие у нее груди. Она подошла к барной стойке и встала. Теперь она была с мужчиной, молодым, неряшливо выглядящим парнем с бородой. Она посмотрела с другого конца бара на Дьюи и улыбнулась. Он подал знак бармену и попросил его принести ей бокал шампанского.


Она что-то сказала своему партнеру по танцам и ушла от него к Дьюи.


"Спасибо", - сказала она по-английски, поднимая бокал в его честь.


"Всегда пожалуйста".


"Еще раз, как тебя зовут?" - спросила она. "Мне очень жаль".


"Дьюи".


"Привет, Дьюи", - сказала она, протягивая руку. "Журналист?"


"Нет".


"Военные?"


"Нет. Турист. Ты?"


"Учитель", - сказала она. "Из Гаваны. Я преподаю математику".


"Тебе нравится танцевать?"


"Конечно".


Они поставили свои напитки на барную стойку и пошли на танцпол. Они танцевали несколько песен. Санибел была прирожденной танцовщицей, и она двигалась вокруг Дьюи в такт музыке, улыбаясь ему. Она потерлась об него. Он был свободен от алкоголя, и он позволил ему течь через него, и пытался не отставать от нее. В какой-то момент она взяла его за руку, когда они танцевали, и они держались за руки на протяжении нескольких песен, танцуя ближе друг к другу. Он наклонился вперед и поцеловал ее. Она была сладкой на вкус, и ее губы были мягкими. Он хотел отвезти ее обратно в Центральный парк. Он бы сделал, если бы она ему позволила. Возможно, еще один танец, еще одна выпивка, а затем возвращайся в его номер. Она ему нравилась.


Затем, через ее плечо, через пятьдесят футов тускло освещенной комнаты и сотни людей, Дьюи увидел человека, который пришел, чтобы убить его.


Он был арабом, темнокожим. Он уставился на Дьюи с другого конца комнаты. В руках у него не было напитка. Он был одет в серую футболку, мускулистый. Его глаза были темными и серьезными; они следили за движением Дьюи.


Дьюи продолжал танцевать с Санибел. Он оставался рядом с ней, но не спускал глаз с незнакомца. Он не хотел, чтобы тот знал, что он знал, что он был там. Он поискал других, но никого не увидел. Санибел снова придвинулась ближе и обхватила его руками. Сначала на его спине, затем ниже, когда она целовала его. На этот раз ее язык проник в его рот. У него был сладкий вкус шампанского. Он поцеловал ее в ответ. Мужчина не сводил с него глаз издалека. Затем, внезапно, почти незаметно, он бросил взгляд за спину Дьюи, в сторону бара. Дьюи развернул Санибела к себе.


У бара стоял другой убийца, на этот раз пониже ростом, с копной волос, моложе бандита сзади. Он тоже выглядел опасным, и он ничего не делал, только смотрел. Они наверняка видели его до этого. Алкоголь притупил его? Было слишком поздно беспокоиться об этом. У него была ситуация на руках. Ему нужно было бы убить их.


Бандит сзади двинулся первым.


Он быстро прошел сквозь толпу, расталкивая людей. Дьюи повернулся. Его партнер у стойки одновременно двинулся вперед. Дьюи снова развернулся. Мужчина сзади потянулся к его поясу. Сквозь переполненный танцпол он мог видеть, как мужчина поднимает пистолет.


Первой заботой Дьюи была Санибел, чьи руки обвились вокруг его шеи. Когда первый мужчина приблизился, он попытался бросить ее на землю, подальше от линии огня, но она сопротивлялась, на ее лице отразился страх, страх перед Дьюи, который, как она думала, пытался причинить ей вред. Она вырвалась из его хватки. Человек сзади выстрелил.


Внезапно пуля с глушителем промахнулась мимо Дьюи и пробила шею Санибел, и ее отбросило назад, она кричала, но все еще стояла вертикально. Кровь покрыла ее шею, ее рука рефлекторно потянулась к ране. Еще одна пуля, на этот раз в грудь, и Санибел отлетела назад, когда танцоры в непосредственной близости разошлись в стороны среди криков и столпотворения. Она рухнула на руки Дьюи, быстро истекая кровью. Крики эхом перекрывали громкую музыку, и вскоре на танцполе воцарился хаос, когда люди бросились к двери.


Дьюи бежал вместе с толпой, когда двое мужчин преследовали его. Он побежал слева от толпы и пинком открыл дверь рядом с баром, подальше от входа. Он помчался по Парадизо, затем свернул налево на боковую улицу. Пройдя половину маленькой темной улицы, он увидел, как женщина полезла в сумочку за связкой ключей. Она остановилась у старого седана "Мерседес".


В конце улицы он увидел двух убийц, быстро пробирающихся сквозь толпу.


"Дай мне ключи", - сказал он. Он прижал кольт к ее боку. "Закричи, и ты умрешь".


Он взял ключи у женщины, вывел машину из дома и помчался по узкой улочке, оставив женщину стоять посреди улицы. Он повернул налево, чтобы вернуться к Центральному парку.


Когда он подъезжал к Парадизо, он увидел, как в маленьком зеркале заднего вида загорелся свет. Террористы были в четверти мили позади. Они пометили его. Позади него, в нескольких кварталах к югу, показались огни белого фургона. Он промчался мимо Центрального парка.


Дьюи поднялся на центральный холм, который проходил через центр Гаваны, мимо Капитолия. Он промчался через деловой район города, несколько высоких офисных зданий из цемента. Позади него в зеркале заднего вида замигали огни фургона, приближаясь.


Деловой район превратился в пригород, аккуратные улицы застроены небольшими приземистыми домами из кирпича и цемента. Дьюи держал педаль в полу, толкая седан так быстро, как только мог. Но убийцы приблизились. Дьюи держал педаль нажатой, но этого было недостаточно, и к тому времени, когда пригороды начали превращаться в сельскохозяйственные угодья, они были у его заднего бампера.


В зеркале заднего вида он увидел, как один из убийц высунулся из машины с черным автоматом в руке. Пули полетели в "Мерседес", звук удара свинца о металл, затем заднее стекло разлетелось вдребезги. Узкая проезжая часть превратилась в полуразрушенную дорогу с одной полосой движения, и Дьюи свернул на телефонный столб, поехав по другой дороге, создавая временный разрыв между собой и убийцами.


Вдалеке, в двадцати ярдах впереди, он увидел ржавую лачугу на краю дороги, рядом с разрывом в табачных полях. Позади него снова появились фары фургона, затем еще пули, и он пригнулся, когда свинцовая струя разбила лобовое стекло "Мерседеса". Внезапно Дьюи направил "Мерседес" к ржавой лачуге, целясь прямо в нее, прежде чем обогнуть ее по краю и направить старую машину вниз через пролом в поле. Он ехал по грунтовой дороге, которая проходила через поля. Высокие зеленые табачные стебли каскадом рассыпались по грунтовой дороге и задели разбитое лобовое стекло "Мерседеса", осыпав осколками колени Дьюи. Он вдавил акселератор в пол и послал старую машину вперед так быстро, как только могла бы ехать по грунтовой дороге.


В зеркале он увидел огни позади себя, когда седан выехал на полевую дорогу.


Он проехал сотню ярдов. Взметнулись облака пыли, когда шины автомобиля пронеслись по небольшой дорожке. Он потянулся вперед и выключил фары старой машины. Теперь он ехал в темноте, стараясь держаться прямо, не отпуская акселератор, позволяя звуку стеблей табака, стучащих по крыше, вести его через поле.


Внезапным движением он резко развернул машину влево, нажал на аварийный тормоз, въехал в ряд табачных стеблей, резко развернулся на 180 градусов, из-за чего машина оказалась обращенной назад, к грунтовой дорожке с края стеблей, затем выскочил из машины, прихватив с собой кольт, бросился за "Мерседес", когда фары фургона террористов осветили дорожку. Он почувствовал это тогда, адреналин, струящийся по его ногам и рукам. Улыбка растянулась на его губах, когда их автомобиль врезался в густую пыль и табак. Он отодвинулся назад, за "Мерседес", и собрался с духом. Огни стали ярче, и двигатель взревел, когда фургон приблизился. Без предупреждения фургон убийц врезался в затемненный "Мерседес", врезавшись в стальной перед припаркованной машины. Шум был ужасающим, неестественный звук соприкосновения металла с металлом, разбитое стекло и крики изнутри фургона, когда террористы были застигнуты врасплох припаркованной машиной. Фургон перевернулся на бок, заскользил, затем полностью перевернулся на крышу, которая придавила фургон к себе.


Дьюи встал и ступил на дорожку позади разбитого фургона. Двигатель зажужжал, когда одна из шин продолжила вращаться в ночном воздухе. Из разрушенного фургона доносились стоны боли. Дьюи залез внутрь Мерседеса, включил фары. Сработал только один, и он осветил перевернутый, разрушенный фургон, который дымился перед "Мерседесом".


Он быстро двинулся к фургону, держа свой кольт перед собой. Он подошел к водительскому сиденью и заглянул внутрь. Это был коротышка из бара с копной волос. Он лежал на земле, там, где раньше был потолок фургона, скрюченный. Его лицо и голова были покрыты кровью. Он был молод, чуть за двадцать. Дьюи протянул руку и пощупал пульс; все еще жив. Он нащупал оружие, когда мужчина посмотрел на него. Он нашел пистолет с глушителем рядом с левой ногой мужчины. Он поднял его и бросил на табачное поле.


Он обошел машину со стороны пассажира и открыл помятую дверь. Он упал с петель на землю. Высокий убийца был прижат к приборной панели, его голова беспомощно повернулась к нему, когда он держал свой пистолет направленным на него. Он был весь в крови; это был террорист из задней части клуба, тот, кто стрелял в него, кто убил Санибела. Он протянул руку и схватил его за толстую, мускулистую руку, заведя ее за спину и дергая до тех пор, пока не хрустнула плечевая кость. Затем он положил обе руки мужчине на голову и вытащил его из фургона, положив на землю перед сияющей фарой Mercedes. Он проверил его на наличие оружия, вытащил нож из ножен на левой лодыжке и пистолет, засунутый в штаны ниже спины. Он выбросил оба оружия на поле.


Он вернулся, вытащил водителя из фургона и посадил его рядом с другим мужчиной. Дьюи вытащил нож из ножен на голени мужчины, обнаружив, что он также тяжело ранен. Ноги водителя были сломаны, правая сильно искривлена в середине бедра. Более высокий мужчина был в немного лучшей форме, хотя ошеломленный и окровавленный.


Дьюи поддержал их. Яркий свет фар бил им в глаза. Он прислонился к помятому передку старого Мерседеса, рядом со светофором, и держал Кольт направленным на них.


"Добро пожаловать на Кубу".


41


ШТАБ-КВАРТИРА KKB ПО ВСЕМУ МИРУ


Джошуа Эссинджер просунул голову в дверь офиса.


"Уже есть что-нибудь?" - спросил он.


Игорь Карлов сидел за своим компьютером спиной к двери. Он ничего не сказал. На самом деле, он даже не обернулся. Его длинные светлые волосы были зачесаны назад и закрывали уши. Из наушников его айпода донеслась музыка Exile on Main Street так громко, что вокал был слышен из-за двери.


На экране компьютера перед ним строки букв и цифр быстро прокручивались вниз. Время от времени Карлов нажимал на клавиатуру, что-то печатал, затем откидывался на спинку кресла и наблюдал, как сценарий перемещается по экрану.


Эссингер подошел к Карлову сзади. Он наклонился, вытащил наушники из ушей. Русский беспечно поднял глаза.


"Привет, Джош".


"Как дела?" - спросил Эссингер.


"Это происходит".


"Сколько времени это займет?"


"Здесь очень много данных. Это займет некоторое время. Мне пришлось отключить сеть KKB и отключить пропускную способность. Любой процессор, не вошедший в систему, помогает. Я также попросил приятеля из EMC разрешить мне использовать одну из их ферм стеков. Это просто куча гребаных строк ".


Карлов протянул руку, нажал клавишу ввода, что-то яростно напечатал, затем откинулся на спинку стула.


Через восемь часов после встречи Эссинджера накануне вечером большая часть данных была в: списке всей торговой активности, связанной с энергетическим комплексом, за месяц, предшествовавший атакам, которые прошли через Morgan Stanley, Goldman Sachs, JPMorgan и Credit Suisse, четырех крупнейших брокеров-дилеров в мире. Информация хранилась в защищенных, сильно зашифрованных базах данных в каждом финансовом учреждении. С одобрением пришел не большой файл или набор файлов, а скорее временное условие для входа, по сути пароль, который позволял Karlove, чтобы получить доступ к данным и извлечь их из четырех баз данных в каждой фирме. Карлову пришлось написать программу, которая выполняла три задачи: извлекала данные, форматировала их в общей структуре и удаляла любые сделки, совершенные одним из крупных "ванильных" взаимных фондов. Задействованные данные были огромными - более семи миллиардов строк кода. Но программа, которую написал Карлов, была элегантной, блестящей и ошеломляющей своей простотой и эффективностью и насчитывала менее пяти тысяч строк кода. Одной из крупных консалтинговых фирм потребовались бы недели, чтобы разработать программу для выполнения того, что было необходимо Эссингеру. Карлову потребовалось на это меньше четырех часов.


После написания проблема заключалась в том, что выполнение того, что по сути было системой взимания платы - отсеивание хороших данных от нерелевантных - требовало почти невероятных вычислительных мощностей.


"Итак, о каком времени мы говорим?"


"Часы, не дни", - сказал Карлов.


"Сколько часов?"


"Я не знаю. Но как только у нас будут блоки наборов данных, вот тогда и появится настоящее искусство. Нам нужно построить алгоритм ранжирования по силе. Это то, что я собираюсь сделать, пока я жду. Итак, как только мы соберем данные в корзины, мы сможем свести их к конкретным институциональным событиям ".


"Хорошо. Я понятия не имею, что ты только что сказал, но, очевидно, держи меня в курсе ".


"Я предполагаю, что вы хотите, чтобы я опустил какую-либо фирму, которая долгое время была в KKB или Anson? Я предполагаю, что любая фирма, покупающая KKB и / или Anson, не стояла бы за атаками, верно? "


"Да, этих парней тоже вычеркните". Эссингер похлопал Карлова по спине, затем повернулся, чтобы уйти. У двери он внезапно остановился.


"На самом деле, Игорь, не удаляй этих парней. Я предполагаю, что тот, кто это сделал, такой же умный, как вы или я. Если бы это был я, я бы купил KKB и Anson для приличия ".


"Без десяти четыре".


Когда Эссингер покинул офис Игоря, возобновившийся взрыв Rolling Stones быстро стих у него за спиной.


42


CENTRIX-LASSA SECURITY, LP

ГВАТЕМАЛА-СИТИ, ГВАТЕМАЛА


Киталю потребовалось меньше часа, чтобы позвонить в Савой и сообщить необходимую информацию. Маркс, Савой и Спинале ждали в самолете KKB возвращения в аэропорт, где у доктора Гетчмана было время перевязать плечо Маркса.


"Она работала на организацию из города Гватемала", - сказал Цитал Савой по телефону. "Охранная компания под названием Centrix. Они выполняют корпоративную работу, охраняют проекты развития, старших руководителей, что-то в этом роде. У меня нет адреса этой организации, но если вы спросите нужных людей, вы найдете ее ".


"Отличная информация", - сказал Савой, делая пометки. Он кивнул Спинале и сделал движение указательным пальцем, указывая на необходимость приготовиться к взлету. "Благодарю вас, генерал".


"Мистер Савой?"


"Терри".


"Терри, найти Centrix - наименьшая из твоих проблем. Это, как бы это сказать, черные шляпы."


"Что это значит?" - спросил Савой.


"Настоящие наемники. Не типичный бывший военный. Не только подрядчики по обеспечению безопасности. Я говорю о более грубой команде. Мне сказали, что многие из них приехали из Никарагуа. Сандинисты. Что-то вроде эскадронов смерти. Мокрая работа."


Савой кивнул. Двигатели "Гольфстрима" ревели. "Понял".


В самолете Савой сказал Спинале разыскать фирму под названием Centrix, используя старый контакт из военных. Он предупредил его, чтобы он сделал это тихо, незаметно.


Перелет из Панамы в Гватемала-Сити занял менее часа. Самолет KKB приземлился в аэропорту Ла-Аврора на окраине города Гватемала, когда небо ближе к вечеру стало оранжевым, а солнце стояло низко на западе.


Когда они приземлились, Савой прошел к главному терминалу и взял напрокат коричневый Chevy Tahoe у стойки Hertz. К тому времени, как он подъехал на внедорожнике к частному терминалу, рядом с Gulfstream 500, у Спинале кое-что было.


"Я понял", - сказал Спинал. "Это подразделение называется "Сентрикс-Ласса Секьюрити". Где мы находимся?"


"Мы в Ла-Авроре".


"Мы близко. Они рядом. У них есть офис в центре города, но они также работают в здании недалеко от Ла-Авроры; похоже на склад с посадочной площадкой для вертолетов ".


"Имеет смысл", - сказал Савой.


"Адрес - 1244 боливара. Мы сворачиваем направо с выезда из аэропорта и проезжаем по подъездной дороге менее мили, затем поворачиваем налево. Я предполагаю, что у них не будет вывески ".


"Я займусь телефонами здесь", - сказал Маркс, пока врач перевязывал его обожженную руку. Несмотря на то, что Маркс зашел так далеко, он не смог скрыть свою очевидную усталость и пепельный цвет лица. "Я хочу поговорить с Эссингером и посмотреть, как продвигается его анализ. Вам двоим придется сделать это без меня ".


"Я?" - спросил Спинал. "Ты хочешь, чтобы я зашел в это место? Я имею в виду, я служил в военно-морской разведке. Я не знаю, какого черта -"


"Все будет в порядке, вращайся", - сказал Маркс. "Проще простого. Просто постарайся не стрелять в Терри, хорошо?"


_____


Здание, в котором размещалась служба безопасности Centrix-Lassa, представляло собой большой зеленый склад - без вывески на фасаде. Боливар был окружен с обеих сторон такими складами. Большинство из них предлагали какие-то услуги по доставке и логистике. На парковке Centrix-Lassa стояло несколько десятков автомобилей и пара мотоциклов вперемешку.


Савой и Спинале дважды проезжали мимо здания. Через Боливар, вниз по улице в нескольких сотнях футов, они припарковались на пустой стоянке. Приближалась ночь. Они ждали, наблюдая с другого конца Боливара, как парковка Centrix-Lassa постепенно редела. Когда осталась только одна машина, Савой включил Тахо и поехал обратно в Боливар. Он доехал до конца Боливара и повернул налево, затем еще раз налево, спускаясь по улице под названием Виа Рио за зданием Сентрикс-Ласса.


Savoy свернул на пустую парковку. Он поехал в заднюю часть стоянки, и они приехали на парковку напротив заднего входа в Centrix-Lassa. Три вертолета сели на тротуар позади здания. Один выглядел относительно новым, белый Bell 412. Два других были старше, российский вертолет Ми-8, черный с оранжевой отделкой, без рулевого винта, и зеленая SA 330 Puma.


Савой припарковал "Тахо". Солнце село, и небо теперь было темным. Одинокий фонарный столб между двумя зданиями освещал парковку. Савой открыл спортивную сумку на заднем сиденье и достал полуавтоматический "Смит и Вессон" 1911 года выпуска Koenig. Достав из бокового кармана, он прикрутил к оружию глушитель HTG. Он протянул руку и вручил Спинале другой пистолет, полуавтоматический Wilson Combat CQB, также с глушителем HTG, навинченным на конец. Он схватил набор кусачек для проволоки.


Они выбрались из внедорожника. Подняв глаза, Савой прицелился в фонарный столб и быстро выстрелил, раздался звон разбитого стекла о тротуар, когда опустилась темнота.


У забора, разделявшего две автостоянки, Савой прорезал отверстие в металлическом ограждении, и они пролезли через него. Спинале последовал за Савой, когда они быстро шли через центр Centrix-Lassa. Пройдя мимо вертолетов, они подошли к задней части здания без окон. Задняя дверь была заперта. Савой поднял глаза.


"Никаких камер слежения", - тихо сказал он.


"Вы удивлены?" - спросил Спинал. "Мы в Гватемале".


"Я иду на крышу", - сказал Савой, глядя вверх. "Надеюсь, там есть окно в крыше".


"Ты собираешься летать?" - Спросил Спинал, оглядываясь по сторонам. Лестницы не было, только задняя стена стального здания.


"Ты забываешь", - сказал Савой. "Я был гребаным рейнджером пять лет".


Он убрал свое оружие в кобуру. На углу здания он нашел металлический выступ, который проходил вертикально вверх по краю здания. Он ухватился за шов руками и приподнялся, откинувшись назад так, чтобы его ноги могли сильно прижаться к зданию. Он быстро поднимался по зданию, тяжело дыша на ходу, покачивая руками и ногами. Вскоре он был на крыше, где подтянулся и забрался на крышу. Он посидел несколько мгновений, чтобы отдышаться, затем перегнулся через край. Он едва мог видеть Спинале в темноте. Он кивнул, затем подал ему знак, указывающий, что он собирается съехать с крыши.


Спинале переместился в сторону здания и медленно направился к передней части склада, прижимаясь к стене здания и оставаясь в тени.


Савой осторожно спустился по крыше, пока не подошел к световому люку. Появился свет. Глядя вниз, в окно в крыше, он мог видеть большую часть здания. Он был разделен на тренировочные ячейки. В одном месте с потолка свисали веревки; в другом - стена для скалолазания; несколько комнат из того, что выглядело как дом, старый автобус, кабина пилота самолета; все предназначено для тренировок в сценариях коммандос. Додзе стояло в стороне. Здание было безлюдным на ночь. Впереди, за другой перегородкой, несколько офисов были пусты.


Савой медленно поднял световой люк. Рядом с потолочным окном к крыше внутри здания была прикреплена одна из альпинистских веревок. Савой потянулся и положил руки на веревку. Он тихо забрался в люк в крыше и проскользнул в пространство, бесшумно спускаясь по веревке, как его учили делать давным-давно, когда он был рейнджером. Он почувствовал знакомое давление на пальцы, жжение в мышцах, которое он сначала ненавидел, а потом привык. Он спустился шепотом. На цементном полу он мягко ступил на твердую землю. Он вытащил "Смит и Вессон" из кобуры и прошел в заднюю часть склада, где открыл дверь и впустил Спинале.


"Давайте сделаем это быстро", - сказал Савой, когда они шли к главному офису. "Возможно, сработала сигнализация".


В приемной они искали любую информацию, которую могли найти. Савой обыскал один офис, в то время как Спинал подошел к компьютеру в одном из офисов, которые он видел сверху. Он выполнил простой поиск на рабочем столе, начав с Андреаса, затем Колумбия, перечислив результаты поиска с самыми последними первыми. Недавно пришла серия электронных писем. Спинале увидел слово "Мадрадора" в одной из строк темы - входящее сообщение для Centrix, в котором сообщалось о нападении на Андреаса и Дельты в Кали. Затем он взял DNS-источник из HTML-кода и записал его на листе бумаги. Затем, яростно печатая, Спинале открыл внутренний сервер безопасности KKB, к которому он мог получить доступ из любой точки мира с подключением к Интернету. Он открыл приложение под названием Sarajevo, разработанное Агентством национальной безопасности более десяти лет назад, которое позволяло пользователям расшифровывать зашифрованные DNS-адреса. Он ввел зашифрованный адрес с клочка бумаги в строку ввода в Сараево и нажал "Возврат".


Савой вошел в офис.


"Примерно через десять секунд, " сказал Спинал, " я сообщу вам имя и адрес нашего драгоценного крота".


"Ты шутишь".


Они смотрели на экран компьютера, пока, наконец, на нем не появились слова.

БАК, ВИКТОР А., 17 лет, СТАРЫЙ ДОМИНИОН, АЛЕКСАНДРИЯ, Вирджиния


"Когда-нибудь слышал о нем?" - спросил Спинал.


"О, да", - сказал Савой, глядя на экран, кивая. "Он глава NCS в Лэнгли. Нам нужно действовать быстро ".


43


ФЕРМА ЭС-КАДА

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ГАВАНЫ, КУБА


Террористы были прижаты к борту перевернутого фургона. Их лица были покрыты кровью. Глаза низкорослого мужчины закрылись. Он был без сознания, тяжело ранен в аварии.


Мужчина покрупнее уставился на Дьюи.


"Как тебя зовут?" - Спросил Дьюи.


Он ничего не сказал.


"Я спрошу еще раз. Как тебя зовут?"


Мужчина не ответил. Дьюи направил кольт на мужчину. Он выстрелил мужчине между ног, в землю всего в нескольких дюймах от его промежности.


"Махмуд", - сказал более крупный мужчина со сломанной рукой.


"Почему вы пытаетесь убить меня?" - спросил Дьюи.


Махмуд закашлялся, и из уголка его рта потекла струйка крови. Он не ответил. Он презрительно посмотрел на него в ответ.


"Вы из Аль-Каиды?"


Махмуд продолжал смотреть. Дьюи шагнул вперед. Он взял носок своего правого ботинка и подсунул его под голову того, кто был без сознания. Он ногой откинул голову мужчины назад. Он безвольно качнулся назад. Он наклонился и пощупал пульс на шее мужчины. Он держал кольт направленным на Махмуда, когда тот наклонился.


"Как звали твоего друга?"


"Эбрахим", - сказал Махмуд.


Дьюи наклонился и пошарил у себя в карманах. Он достал немного наличных и несколько монет. Он потянулся к шее мужчины за кожаным ожерельем, которое было обернуто вокруг нее. К нему был прикреплен маленький серебряный круг. Дьюи сорвал его с шеи мужчины. Кроме денег, это было все, что он нашел. Он уставился на серебряное украшение на ожерелье, ища какую-нибудь подсказку. Через мгновение он бросил его на землю.


Внезапно, без провокации, Дьюи нажал на спусковой крючок кольта и послал пулю в лодыжку Махмуда. Махмуд вскрикнул и наклонился вперед, чтобы схватиться за рану.


"Где тебя обучали?" - спросил Дьюи. "Лагеря в Крыму? Полуостров Джафна? Северо-Западные территории? Kabul? Кения?"


Махмуд поднял глаза, схватившись за лодыжку. "Джафна", - выдохнул он.


"Они учили тебя пыткам?" - спросил Дьюи.


Пожатие плеч Махмуда сказало все.


"Какая пытка самая эффективная?"


Махмуд посмотрел на него, в его глазах было отчаяние, кровь продолжала течь по его лицу. "Электричество", - прошептал он.


Дьюи наклонился рядом с Махмудом, который закрыл глаза. "Кто за этим стоит?" - спросил Дьюи, наклоняясь вперед. "Что дальше?"


"Я не могу тебе этого сказать".


"Вы уничтожили Капитану, остров Дикарей. Почему?"


"Почему? Потому что мы ненавидим вас, вот почему ".


"Это не имеет смысла. Это были ужасные цели, если вы хотите убивать людей ".


"Дело не в количестве погибших. Это твоя жадность. Твой образ жизни. Способ уничтожить вас - это ударить по жадным американцам там, где они чувствуют наибольшую боль; в вашем кошельке. Люди - это жертвы, вот и все ".


"А как насчет Всемирного торгового центра?"


"Аль-Каида. Я аплодирую им. Они мои братья. Я тренировался с ними в Джафне. Я работал на Бен Ладена. Но у них разные цели ".


"Например, что?"


"Вы нас не видите", - сказал Махмуд. "Теперь мы повсюду. Мы уже нанесли вам такой сильный удар, а вы даже не знаете об этом ".


Махмуд откинулся назад, улыбаясь. Он сильно вспотел, тяжело дыша, пытаясь справиться с болью.


"Мы повсюду. Этот энергетический проект, Capitana, плотина в Канаде? Это были закуски. Лонг-Бич. Куда мы направляемся? Кто знает. Я даже не знаю. Остров Три Майл; вы все еще думаете, что это был несчастный случай? Этого не было. Это была наша первая операция ".


Дьюи встал и пошел к машине. Он прислонился спиной к Мерседесу, рядом с фарой.


Он направил кольт на Махмуда. Он выпустил еще одну пулю в воздух, на этот раз попав ему в пах. Махмуд закричал и наклонился, чтобы остановить поток крови.


"Сорок девственниц будут не очень довольны этим", - сказал Дьюи.


Он шагнул вперед и нанес удар ногой в живот Махмуду. Затем он начал избивать всерьез.


Дьюи был обучен применению пыток. Все специальные силы таковы; как это дать, как это получить. Каждый мужчина был другим. Этот принял это изящно, проглотил боль. Он был крепким орешком. Дьюи пришлось бы сильно его поколотить. Ему пришлось бы сломать еще несколько костей. Проблема была в том, что у него было не так много времени; Махмуд скоро был бы мертв. Ему нужно было что-то, что угодно.


Ему не нравилось причинять боль. Немногие мужчины это сделали. При прочих равных условиях Дьюи предпочел бы быть на пляже, или читать книгу, или пить. Но когда он смотрел на Махмуда, он знал, что перед ним враг, его враг, враг Америки. Он держал в руках кусочек чрезвычайно важной головоломки. И холодный убийца в придачу.


Он снова пнул его, на этот раз в грудь, услышал, как хрустнули ребра.


"Кто пытался убить Маркса? Это был ты?"


Махмуд сплюнул кровь на землю и молча посмотрел на Дьюи.


"Такая киска, как ты, не могла быть той, кто снимал отметки. Это был он?" Дьюи посмотрел на мертвое тело.


"Это был я", - простонал Махмуд.


Дьюи прислонился спиной к "мерседесу".


"Он был жестким", - прошептал Махмуд через несколько мгновений. "Боролся изо всех сил".


"Но почему метки?" - спросил Дьюи. "Я могу понять "Капитану" и "Остров Сэвидж".


"Он - символ". Махмуд изо всех сил старался оставаться в вертикальном положении, прислонившись к машине. Кровь покрывала его повсюду.


"Для кого?"


"Я не могу вам сказать", - сказал Махмуд. "Даже если бы я захотел. Не могу. Ячейки."


Дьюи двинулся вперед и опустился на колени так, что оказался перед лицом террориста. В его сознании возник образ горящей нефтяной вышки в Капитане. Он уставился на Махмуда, подумал о Всемирном торговом центре, о мужчинах и женщинах, прыгающих с крыши здания, когда пламя охватило верхние этажи, прыгающих, а не ожидающих, когда жар поглотит их заживо.


Он не просил присоединиться к этой войне. Оно нашло его. Враг случайно втянул его внутрь. Их дерьмовая удача и его, что он знал, как выжить. Чтобы сражаться.


"Ты знаешь, что Маркс выжил. Вы потерпели неудачу ".


"Я знаю".


"Когда я всажу последнюю пулю в твою тупую башку, это будет за него".


Он схватил Махмуда за левую руку. Он взял указательный палец и медленно согнул его назад, у костяшки в середине пальца, пока она не хрустнула. Мужчина закричал.


"Назови мне имя, место".


Дьюи щелкнул еще одним пальцем, затем еще. Махмуд кричал при каждом хлопке.


"Кто это?" - заорал Дьюи. Он щелкнул большим пальцем Махмуда в ответ. Глаза Махмуда выкатились из орбит. Он был в агонии. Наконец он уставился на Дьюи.


"Собор Парижской Богоматери", - выпалил Махмуд. "Мой сотовый. Это все, что я знаю ".


"Почему?"


Махмуд продолжал молчать.


Дьюи уставился на Махмуда. "Почему Нотр-Дам?"


"Футбольный стадион".


"Твой приятель, он тоже был там?"


"Да".


"Как? Октанитрокубан?"


"Да, да. Детонатор. Моя работа - установить это. Это то, что мы все делаем. Детонаторы у кого-то еще. Мы не знаем, где."


"Кто?"


"Карим", - прошептал он. "Единственный, кого я знаю".


"Где он?"


"Город Нью-Йорк".


"Фамилия. Что это?"


"Я не знаю".


"Кто твой контакт?" Дьюи закричал. "Как его фамилия?"


"Карим. Это все, что я знаю." Махмуд хранил молчание. Дьюи потянулся к своей правой руке. Он начал с того, что щелкнул средним пальцем. Махмуд издал громкий вопль, затем начался долгий, низкий стон, прерываемый затрудненными глотками воздуха.


"Чем занимается Карим?"


"Я не знаю".


Дьюи схватил мужчину за указательный палец.


"Они никогда не говорят мне", - сказал Махмуд, теперь всхлипывая.


"Как они вам платят?" Дьюи повторил. "Откуда ты знаешь, что он в Нью-Йорке?"


Глаза Махмуда начали меркнуть. Он был в шоке.


"Откуда ты знаешь, что он в Нью-Йорке?"


"Однажды он случайно кое-что сказал. О Центральном парке."


Махмуд уставился на Дьюи. Он продолжал молчать.


"Какая следующая цель?" он закричал. Он щелкнул Махмуда по указательному пальцу.


"Скоро", - прошептал Махмуд. "Это скоро произойдет. Это все, что я могу вам сказать ".


"Что скоро?"


Слезы катились по его щекам. "Убей меня", - прошептал он. "Пожалуйста".


"Как ты сюда попал?"


Внезапно Махмуд поднял голову, насторожившись. Его глаза смотрели вправо от Дьюи, на землю. Мобильный телефон.


"Как ты сюда попал?" Дьюи повторил.


"Самолет".


"Где это? Он все еще здесь?"


Несмотря на свои обширные травмы, несмотря на кровь, которая теперь покрывала его, Махмуд внезапно бросился к телефону. Однако это было слабое движение, которое Дьюи легко остановил сильным ударом в подбородок, отбросив его назад к бамперу автомобиля.


"Самолет ждет, не так ли?" - Спросил Дьюи. "Тебе не нужно отвечать. Ты гребаный идиот".


Дьюи вернулся к "мерседесу". Он схватил кольт и вернулся. Он направил пистолет себе в голову, когда глаза Махмуда последовали за ним. Все было кончено. Больше не будет никаких откровений, не от этого. Он направил кольт в грудь террориста. Он нажал на курок и послал пулю себе в сердце.


Он обыскал свои карманы в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь, улик любого рода, но ничего не нашел.


Он быстро подошел к "мерседесу" и повернул ключ в замке зажигания. Он медленно вышел и бросил последний взгляд на кровавую сцену. Завтра какой-нибудь бедный табачный фермер испытал бы сильнейший в своей жизни шок.


Он поехал по полевой дороге и дальше, обратно в Гавану. Он ехал так быстро, как только позволяла машина. Он устал, но его разум лихорадочно работал, пока он обдумывал свои следующие шаги.


Он открыл свой мобильный телефон, но у него не было покрытия. У "Мерседеса" теперь была одна фара, без лобового стекла, он был сильно помят и изрешечен пулями. Тем не менее, он двигался. Было трудно что-либо разглядеть, пока он преодолевал темную местность. Через несколько минут он начал видеть ветхие цементные дома. Он был уже близко. Он снова попробовал дозвониться по сотовому телефону.


"Танзер", - сказала Джессика.


"Это Дьюи".


"Я думал, ты отключился".


"Они нашли меня. Их двое. Я поймал их в ловушку. Они мертвы. У меня есть небольшая информация."


"Что? Где ты?"


"Куба. Отправьте команду в Нотр-Дам. Футбольный стадион."


"На стадионе?"


"Да".


"Боже мой-" Он услышал, как она стучит по клавиатуре. "Хорошо. Я отправлю туда команду, чтобы разнести это место. Октанитрокубан?"


"Да, дистанционный детонатор".


"Дистанционный детонатор? Хорошо, позвольте мне донести это до моей команды. Держитесь."


В телефоне щелкнуло, и Дьюи несколько секунд вел машину, ожидая. Наконец, Джессика вернулась.


"Мы выясняем вопросы снабжения бомбами у полиции штата Индиана, Квантико. Он указывал какие-либо другие цели?"


"Нет. Он бы сделал, если бы знал. Он называл себя Махмудом. Он знал только о своей собственной камере. Он упомянул человека по имени Карим из Нью-Йорка. Он упомянул Три-Майл-Айленд."


"Три Майл Айленд"?" - Недоверчиво спросила Джессика.


"Да. Сказали, что это была их первая цель ".


"Я использую имя Карим. Похоже, что только в Нью-Йорке их более трехсот ".


Дьюи продолжал вести машину. Маленькие цементные лачуги превратились в более крупные, скопления домов, затем магазины, за которыми последовали торговые центры. Теперь он был недалеко от Гаваны, на окраине.


"Мне нужна ваша помощь", - сказал Дьюи. "Не могли бы вы сказать мне, где находится частный терминал в "Хосе Марти"?"


"Подожди".


Дьюи увидел зеленый знак с контуром самолета.


"Понял. Это должно быть вторым терминалом. Где ты?"


"Кальсада-де-Бехукаль, направляемся на север".


"Ладно, подожди. Понял. Вы хотите повернуть налево на Вантрой. Терминал будет справа от вас ".


"Спасибо".


"Каков твой план, Дьюи? Почему частный терминал?"


"Я не уверен. Возможно, у меня что-то есть. Я тебе позвоню".


"Кубинские власти собираются найти тела. Я прав? Позвольте нам вернуть вас обратно. Вы же не хотите застрять в кубинской тюрьме. Мы ничего не сможем сделать ".


Дьюи увидел указатель на авеню Вантрой. Он повернул налево, под уличный фонарь.


"Мне нужно идти". Он захлопнул сотовый телефон.


Он повесил трубку и проехал по Вантрой полмили, теперь медленно. Он миновал главный вход второго терминала. Он припарковал "Мерседес" на боковой улице, рядом с темным складом, вышел, огляделся. Вантрой был пуст. Справа, вниз по улице, в нескольких сотнях ярдов, он мог видеть терминал, длинное, простое цементное здание. Горит, но активности нет. Он проверил обойму в своем кольте, затем сунул пистолет в наплечную кобуру. Он наклонился, нащупал свой герберовский клинок, спрятанный в ножнах на лодыжке. Он двинулся по пустой улице к сетчатому забору, который тянулся вокруг аэропорта.


Он быстро перелез через забор. У колючей проволоки, которая натянутой линией проходила по верху забора, он просунул руки между двумя проводами, затем подпрыгнул, перевалился через забор и, перекатившись, упал на землю внутри аэропорта. Он почувствовал, как боль пронзила его плечо. Посмотрев на свою руку, он заметил маленькую струйку крови. Он потянулся к лодыжке и вытащил нож, держа его в левой руке, прижав лезвие вплотную к запястью и предплечью. Он прошел через парковку, наполовину заполненную машинами технического обслуживания, фургонами охраны, бензовозами и грузовиками общественного питания. Мимо небольшого, пустого здания технического обслуживания, высотой в два этажа. Он крался в темноте, через парковку, зашел за угол здания.


Перед ним личный терминал. Само здание представляло собой двухэтажную цементную конструкцию. Большинство ламп были выключены. Самолеты были расставлены аккуратными рядами перед зданием, всего по меньшей мере тридцать. Большинство из них были небольшими одномоторными турбовинтовыми двигателями. В дальнем углу, сбоку, выделялся один самолет; длинный, гладкий черный реактивный самолет, который Дьюи сразу узнал ; Gulfstream 450.


Дьюи посмотрел на часы: 4:17 УТРА.


Вдалеке большой грузовой самолет взлетал из здания главного терминала на другой стороне аэропорта.


Черный "Гольфстрим" поблескивал в свете далеких ламп. Дьюи прошел от угла затемненного здания технического обслуживания к последнему ряду небольших самолетов перед "Гольфстримом". Он переместился в крайний левый ряд самолетов, подальше от терминала. Он, пригнувшись, двинулся вдоль линии небольших самолетов, скрытый тенями. При последнем наборе крыльев он остановился. "Гольфстрим" стоял лицом к частному терминалу и был отделен от небольших одномоторных самолетов, которые были припаркованы рядами перед носовой частью самолета. Дверь реактивного самолета была закрыта. Если кто-то был внутри самолета, у него был обзор всего, что находилось перед ним, с высоты птичьего полета. Было бы невозможно приблизиться к самолету незамеченным. Также было бы невозможно попасть внутрь закрытой плоскости.


Несколько секунд сидя на корточках под крылом "Сессны", Дьюи наблюдал за происходящим, пока не увидел тусклый свет в главном салоне.


Развернувшись, Дьюи быстро двинулся назад вдоль линии самолетов, затем вернулся в здание технического обслуживания. Он вложил нож в ножны на лодыжке, двинулся вдоль стены здания. Он увидел дверь и двинулся к ней. Он отступил назад, затем сделал три бегущих шага, ударив ногой по двери справа от ручки. Она с грохотом распахнулась, блокиратор вырвался из деревянной стены и расколол косяк на землю. Он включил свет, огляделся. Шкафчики, столовая. Он подошел к ряду шкафчиков, открыл их, пока не обнаружил зеленую форму, висящую внутри одного из шкафчиков. На груди желтыми буквами: SEGURIDAD. Он надел зеленую рубашку на пуговицах, затем шляпу, которая висела на другом крючке внутри шкафчика. Он подошел к двери, выключил свет.


Он разбил окно со стороны водителя белого фургона службы безопасности, отодвинул стекло в сторону, просунул руку внутрь и открыл дверцу, затем забрался внутрь, сорвал пластиковый кожух с рулевой колонки, соединил два провода вместе и завел фургон. Он выехал со стоянки с выключенными фарами фургона, прочь от частного терминала по темному асфальту. Проехав несколько сотен футов, он развернул фургон, щелкнул переключателем на консоли, который включил фары фургона. Он заметил желтый индикатор сирены на приборной панели. Он щелкнул выключателем под ним, и лампочка загорелась ярко-оранжевым светом. Дьюи быстро поехал по асфальту в сторону Гольфстрима. Он развернул фургон перед "Гольфстримом" и припарковался слева, прямо перед дверью самолета. Он натянул шляпу как можно ниже на лоб, вылез из фургона. Он начал размахивать руками, когда шел к двери, пытаясь привлечь внимание того, кто был внутри. В правой руке Дьюи держал свой мобильный телефон.


Загорелся другой индикатор, и в окне появилось лицо мужчины.


"Emergencia!" Дьюи закричал. "Телефоназо!"


Дьюи повторил это несколько раз.


"Экстренная ситуация," повторил Дьюи, размахивая раскрытым телефоном перед окном. Он вел себя немного неистово.


Наконец, он услышал громкий щелчок засова, затем увидел, как дверь открылась и медленно начала опускаться. Он медленно качнулся вниз, остановившись прямо над черной смолой. В дверном проеме стоял мужчина средних лет, арабской внешности, полуформально одетый. У него был сильно порезан нос.


"Что это?" - спросил мужчина.


В экстренном порядке, " сказал Дьюи. Он шагнул вперед, чтобы передать ему телефон. "Un hombre está en la línea. Quiere hablar con el Señor Karim."


При имени Карим араб опустил руки и жестом попросил телефон, сделав один, затем два шага вниз по лестнице.


"Дай мне телефон", - потребовал он.


Карим сделал третий шаг, его рука протянулась навстречу руке Дьюи. Когда он достиг третьей ступеньки, Дьюи покачнулся, крепко схватил его за руку у запястья, затем резко дернул, сбросив его с лестницы, но удержался. Он швырнул террориста на асфальт лицом вперед, впечатав его в землю. Затем он решительно двинулся к его спине, без колебаний. Он заломил правую руку араба за спину, дернул вверх. Кость хрустнула. Мужчина закричал в агонии.


Дьюи внезапно почувствовал движение внутри самолета. Взглянув на дверной проем, он увидел, как черный кожаный ботинок другого мужчины скользнул из салона в кабину, как он догадался, пилота. Дьюи выхватил кольт из наплечной кобуры и двинулся к подножию лестницы. Когда в двери внезапно появилось дуло автомата, Дьюи быстро проанализировал скорость движения ствола, подождал еще полсекунды, рассчитал время, затем быстро поднялся по лестнице и выстрелил, когда показалась голова стрелка. Пуля Дьюи начисто снесла левую сторону его черепа, его лицо превратилось в кровавое пятно на ореховой обшивке мини-бара Jet.


Резкий удар внезапно пришелся Дьюи сзади в левое колено, и он упал с лестницы, скатившись на твердый асфальт. Это Карим набросился на него. Араб со сломанной рукой в боку нанес еще один сильный удар ногой в поврежденное плечо Дьюи, затем еще один удар ногой в правую руку, от которого пистолет 45-го калибра по спирали вылетел из рук Дьюи на землю. Несмотря на острую боль в плече, Дьюи встал, но был встречен коленом в пах, затем яростным ударом левой руки, на этот раз в подбородок Дьюи, который получил скользящий удар.


Дьюи изо всех сил пытался обрести равновесие. Боевые навыки Карима были впечатляющими. Он знал, что должен действовать быстро, иначе араб прикончит его.


Дьюи наблюдал, как туловище араба начало поворачиваться, ожидая следующего удара, когда тот с разворота рассек воздух; Дьюи отступил как раз вовремя, пригнувшись, ботинок пролетел в дюйме от его головы. Дьюи дотянулся до его лодыжки, вытащил Гербер из ножен, и к тому времени, когда нога террориста снова оказалась на земле, Дьюи сделал выпад вперед, вонзив лезвие ножа на дюйм выше левого колена Карима так глубоко, как только мог, более чем на четыре дюйма вглубь, затем рванул его вбок, перерезав все связки и хрящи. Карим закричал и упал на землю, схватившись за искалеченное колено.


Дьюи вытащил Гербер из ноги Карима, сделал шаг назад, стянул с его головы шляпу и поднял кольт с земли. Кровь начала течь по-настоящему из раны на плече, и он взглянул на свежую струйку, текущую к его локтю. Он вытер окровавленное лезвие ножа о штаны.


Когда он лежал на земле, левая рука араба внезапно взметнулась ко рту. Дьюи наклонился к нему, наступив ботинком на руку, удерживая ее у рта террориста. Он опустился коленом на грудь араба, его колено сильно прижалось к его шее. Он взял лезвие Gerber, вставил его в рот террориста вертикально, так, чтобы острая часть лезвия была прижата к языку мужчины, зазубренные, как бритва, зубья верхнего лезвия упирались в небо его рта, затем протолкнул внутрь. Террорист застонал. Внезапно из свежей порезанной губы, с языка потекла кровь, но рот араба теперь был открыт ножом, и он не смог бы закрыть его, даже если бы попытался. Дьюи запустил руку в открытый рот, нащупал коренные зубы. Верхний левый отсоединился, и Дьюи удалил его. Посмотрев вниз, в слабом свете из салона самолета, Дьюи увидел маленькую белую таблетку: цианид.


"Не волнуйся, ты скоро умрешь, Карим", - сказал Дьюи, вставая. "Просто не сейчас".


Дьюи убрал оружие в кобуру, затем потащил Карима вверх по трапу самолета. Он потянул его в конец узкого прохода между большими кожаными сиденьями по обе стороны тесного салона самолета. Дьюи перевернул его, взял его левую руку, здоровую, и тянул ее вверх, пока она тоже не сломалась в локте. Карим снова закричал от боли. Дьюи сорвал с себя форменную рубашку, затем разорвал ее на полоски. Первый он использовал, чтобы обвязать рот араба, туго стягивая его, затем завязывая. Вторую полоску он обернул вокруг бедра мужчины, сделав жгут, чтобы остановите поток крови из глубокой раны над коленом. Затем он обвязал третью полоску вокруг здоровой ноги Карима, у колена, и привязал ее к куску стали под каркасом сиденья. Он обвязал другой вокруг лба Карима, создав плотный зажим, который он привязал к другому куску стали, чтобы тот не мог двигаться. Последнюю полоску Дьюи обвязал вокруг собственного плеча, около бинта, пытаясь остановить поток крови из самодельного нитяного шва, который теперь разорван. Он проигнорировал боль. Он еще мгновение смотрел на Карима, затем повернулся. Он стащил мертвого пилота вниз по лестнице, затащил его в заднюю часть фургона охраны, затем занес его внутрь.


Он забрался обратно в "Гольфстрим", ожидая. Он посмотрел на часы: 4:40 УТРА. Частный терминал оставался безжизненным. Он вернулся, чтобы проверить Карима. Все еще жив, не двигается. Он вернулся в кабину и стал ждать. В 4:55 он увидел движение. Мужчина вышел из здания аэровокзала и пошел вниз между рядами самолетов. Он подошел к маленькой старой модели белого самолета citation. Трап у входа в самолет внезапно опустился, мужчина поднялся по трапу, вошел в самолет. Дьюи пошевелился. Он быстро спустился по лестнице "Гольфстрима", затем побежал к "ситейшн", находившемуся более чем в ста ярдах от него, спиной к нему , когда он бежал. Когда он добрался до самолета, трапы были опущены. Дьюи поднялся по ступенькам, вытаскивая кольт из наплечной кобуры. Он выглядел правильно. Кабина была пуста. Он нырнул в кабину, кольт взведен для стрельбы. В капитанском кресле сидел седовласый мужчина в белой рубашке поло.


"Вы пилот?" - Спросил Дьюи, входя в кабину.


Мужчина поднял глаза, пораженный. "Да", - сказал он с сильным испанским акцентом.


"Кто ты такой?"


"Пойдем со мной", - сказал Дьюи.


"Да, точно". Пилот рассмеялся. "Убирайся отсюда, пока я не вызвал службу безопасности аэропорта".


Дьюи поднял кольт и прицелился в голову мужчины. "Встань, сделай то, что я прошу, и я не убью тебя".


Пилот поднял руки. "Чего ты хочешь?"


"Прямо сейчас? Тебе следует заткнуться к чертовой матери", - сказал Дьюи. "Вы летите в Соединенные Штаты. Как только мы приземлимся, я обещаю, вы будете в безопасности ".


Мужчина сел в капитанское кресло. Он замолчал и с отвращением посмотрел на Дьюи.


"Давайте начнем", - сказал Дьюи.


"Мне нужен мой первый помощник".


"Вы прекрасно справитесь и без него", - сказал Дьюи. "Поехали. Вверх. Сейчас."


Дьюи приставил оружие к голове пилота, когда тот встал. Он переместил его на спину, затем последовал за ним вниз по лестнице, когда он спускался.


"Прямо по курсу", - сказал Дьюи. "И прежде чем вы подумаете о том, чтобы закричать или убежать, не делайте этого. Я убью тебя".


Они прошли вдоль темного ряда самолетов. Они поднялись на борт "Гольфстрима".


"Я никогда не летал на "Гольфстриме", - сказал пилот.


"Теперь у тебя есть шанс", - сказал Дьюи.


Мужчина оглянулся в проходе салона, заметил Карима, связанного и истекающего кровью; он ахнул от шока.


Дьюи направил кольт на кабину пилота, приглашая его войти. Пилот сел в кожаное капитанское кресло. После того, как он освоился в салоне, он включил управление самолетом и приготовился к взлету. После нескольких минут проверок он медленно повел самолет вперед и двинулся по асфальту к взлетно-посадочной полосе. Он надел наушники. Дьюи протянул руку, сдернул их.


"Мне нужно получить разрешение -"


"Взлетаем", - сказал Дьюи. "Хватит валять дурака".


Самолет медленно приближался к концу взлетно-посадочной полосы. Небо начинало пепелиться по мере приближения утра. За холмами над аэропортом были видны слабые темные очертания океана. В конце взлетно-посадочной полосы пилот нажал на газ вперед и помчался по взлетно-посадочной полосе, взмывая в небо.


Дьюи подождал, пока они на несколько минут выйдут из воздушного пространства Кубы, затем попытался позвонить Джессике, но у него не было покрытия. Он надел наушники и включил радиоприемник.


"Это чрезвычайная ситуация", - сказал Дьюи. "Я американец, вылетающий с Кубы, и мне нужно поговорить с ФБР".


"Передача с самолета на охрану", - послышался голос. "Это центр Майами. Сформулируйте свой запрос ".


"Вы можете переключить меня на безопасную частоту?"


"Перейдите к 132.2".


Дьюи ввел новую частоту, включил микрофон, затем сказал: "Меня зовут Дьюи Андреас. Мне нужно, чтобы ты немедленно связалась по телефону с ФБР в Вашингтоне, Джессика Танзер. Она заместитель директора по борьбе с терроризмом ".


"Подождите, мне нужно поговорить с моим начальником".


"Делайте то, что вам нужно сделать. Но сделай это быстро ".


Дьюи ждал больше минуты. Затем он услышал щелчок в наушниках.


"Это Джессика. Что происходит?"


"Я в воздухе, направляюсь в Нью-Йорк. У меня террорист, Карим, в задней части самолета ".


"Боже мой, что-"


"Мне нужно, чтобы ты создал фармацевтическую команду в Нью-Йорке", - сказал Дьюи. "Тетерборо - ближайший аэропорт к городу. Если это не сработает, используйте Newark ".


"Оба аэропорта закрыты. На восточном побережье снежная буря вверх и вниз. В условиях отключения белого цвета все работает".


"Просто соберите там команду. У вас должен быть такой в городе, верно? Если нет, спросите ЦРУ, кого бы они использовали, если бы у них была ситуация в этом районе. В худшем случае посадите команду в грузовик из Вашингтона, и мы будем в воздухе несколько часов ".


"Я соберу там команду", - сказала Джессика. "Не могли бы вы задать ему несколько вопросов, прежде чем мы отправим его в воздушное пространство США?"


"Поверьте мне, я бы с удовольствием", - сказал Дьюи, глядя в заднюю часть салона. "Мой допрос его не принесет никакой пользы. Он пытался проглотить таблетку цианида, которую зажал в зубе; по моему мнению, он не собирается реагировать на боль. В конечном итоге я убью его, а это именно то, чего он хочет ".


"Понял. Позвольте мне приступить к работе. Держите гарнитуру включенной."


"Мне также нужно, чтобы вы пропустили нас через таможню, FAA и так далее".


"Я с этим разберусь", - сказала Джессика. "Я пропущу вас до Тетерборо. Я тоже туда поднимусь. Скажите своему пилоту, что погода ужасная. Тетерборо, аэропорт имени Джона Кеннеди, Ньюарк и Ла Гуардиа закрыты из-за снежной бури ".


"Хорошо", - сказал Дьюи, взглянув на пилота, по лбу которого струился пот. Он оглянулся на Дьюи, в его глазах был страх. "Лучше заставьте их вспахать взлетно-посадочную полосу".


"Я прослежу, чтобы они были готовы пахать, когда ты будешь рядом".


"А как насчет Индианы?" - Спросил Дьюи.


"Они нашли что-то в шкафчике. Принадлежит рабочему по имени Махмуд. Наверное, твой Махмуд. Он работает в Нотр-Дам почти шесть лет. Парень из техобслуживания. Через некоторое время я буду знать больше ".


"Его уже сняли с охраны?"


"Нет".


Дьюи уставился в окно. Небо начало светлеть. Океан был темным ковром, насколько он мог видеть. Далеко-далеко на расстоянии он мог видеть начало береговой линии. Это был бы первый раз, когда он оказался бы в Соединенных Штатах с тех пор, как покинул их более десяти лет назад. Он почувствовал стеснение в животе, а затем теплый прилив адреналина, в котором он так нуждался.


44


СТАДИОН НОТР-ДАМ

САУТ-БЕНД, ИНДИАНА


Небольшая команда экспертов по взрывотехнике собралась рядом с большим набором комнат на цокольном этаже, которые служили ремонтным комплексом стадиона Нотр-Дам. Джона Банкера, главу отдела боеприпасов ФБР, "саперной команды", как ее называли, срочно доставили в Саут-Бенд. Банкир и одна из его заместительниц, Стелла Галлоуэй, только начали осторожно разбирать шкафчик Махмуда.


Банкир столкнулся с несколькими трудными решениями. Они могли взорвать бомбу дистанционно. Они также могли бы привести в действие одного из "роботов"-взрывников ФБР и попытаться обезвредить бомбу с помощью дистанционного управления с безопасного расстояния. Но Банкир был старой школы. Он знал, что наибольший шанс успешно обезвредить бомбу, учитывая количество времени, заключался в том, чтобы сделать это самому, даже несмотря на то, что ставки были значительно выше. Кроме того, основываясь на том, что они видели в Лонг-Бич, дистанционный подрыв бомбы был невозможен. Не существовало такого понятия, как "дистанционный" взрыв, когда результат означал бы разрушение одного из самых известных спортивных сооружений страны и Бог знает какой части самого университета.


Банкер приказал другим экспертам по боеприпасам, прибывшим на место происшествия, многих из которых он никогда раньше не встречал, покинуть объект. Все до единого отказались уходить. Даже Джон Гарви, глава службы технического обслуживания стадиона, отказался покидать здание.


Банкер и Галлоуэй не потрудились надеть защитное снаряжение; это не имело бы значения.


Пока собравшаяся группа наблюдала, только Банкир знал истинный смысл ситуации. Джессика проинструктировала его по пути в Саут-Бенд. Дьюи Андреас пытками вытянул информацию из Махмуда всего несколько часов назад, но время шло быстро. Если между Махмудом и его боссами было какое-либо установленное время регистрации, и Махмуд не вышел на контакт, бомба могла быть приведена в действие дистанционно.


Теперь Банкир заметил слабый аромат бензина, исходящий от снятого пола камеры хранения, запах, который большинство случайных наблюдателей никогда бы не заметили.


Под напольной плитой шкафчика Банкир осветил то, что выглядело как губчатая прозрачная подушка из материала. Он был размят и полностью заполнил пространство два на четыре фута.


С одной стороны от него находилось нечто, похожее на две трубки из нержавеющей стали внутри стеклянного цилиндра, пара маленьких красных проводов, торчащих в воздух.


"Бинго", - тихо сказал Банкер, передавая лампу Гэллоуэю. Он протянул руку и нажал на сотовый триггер из октанитрокубана.


45


РЕГИОНАЛЬНЫЙ РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР

UNITED PARCEL SERVICE в РИНО, штат НЕВАДА


Сержант Грир Осборн из офиса шерифа Рино выбрался из фургона. В левой руке он держал конверт FedEx размером с письмо. На задней двери автомобиля была нарисована К-9, и Осборн быстро взглянул на нее. Он открыл заднюю дверь фургона.


"Ладно, Мод, давай, милая".


Большая черно-коричневая немецкая овчарка выпрыгнула из задней части фургона, затем села и посмотрела на Осборна. Он пристегнул кожаный поводок к ошейнику собаки. Когда собака послушно села, глядя на Осборна, он вытащил маленький пакет на молнии из конверта FedEx. Из сумки на молнии Осборн извлек небольшой образец ткани. Он подержал его перед мордой собаки в течение нескольких секунд, затем положил обратно в пакет.


"Давай найдем нам немного ... окто... о, черт, как бы это нахуй ни называлось, немного взрывчатки, а, сладкая?"


Осборн положил конверт FedEx обратно в переднюю часть фургона, затем пошел с Мод к входной двери учреждения.


Центр распределения ИБП Reno был огромным складом, который граничил с аэропортом Рино. Через центр ежедневно отправлялось почти шесть миллионов посылок, которые доставлялись партиями со всей страны, затем разбирались для отправки в пункты в Неваде, Калифорнии, Аризоне, Орегоне, Вашингтоне и на Гавайях. Сотни бортовых трейлеров были выстроены на парковке, которая тянулась, насколько хватало глаз.


Осборн вошел через парадную дверь и был встречен генеральным менеджером центра Салли Макдональд.


"Привет, Грир", - сказала она, когда он вошел в дверь, пожимая ему руку. "А это кто?"


"Это Мод", - сказал Осборн.


"Можно я ее поглажу?" - спросил Макдональд.


"Конечно, ты можешь".


Макдональд провел Осборна через небольшой вестибюль в огромный склад. Сцена была хаотичной. Повсюду были сложены тысячи поддонов, нагруженных упаковками, обернутыми вокруг них сеткой. Осборн насчитал более двадцати погрузчиков, двигавшихся в кажущихся случайными направлениях, поднимая поддоны и перемещая их к стыковочным дверям сбоку здания.


"Что вы, ребята, ищете?" - спросил Макдональд. Но выражение ее лица сказало Осборну, что - как и у большинства американцев в наши дни - у нее не было проблем с представлением наихудших возможных угроз, появляющихся в наименее вероятных местах.


"Иголка в стоге сена", - сказал Осборн.


"Правильно". Макдональд нервно кивнул. "Я отключусь на некоторое время?"


"Надеюсь, что нет. Может быть, на час."


Макдональд снова кивнул, затем отошел к стене. Она дотянулась до большой желтой кнопки над набором выключателей освещения. Она нажала на кнопку. Склад немедленно залило оранжевым светом. Движение погрузчиков внезапно прекратилось. Рабочие оглянулись на дверь, где стоял Макдональд. Рядом с желтой кнопкой она нажала кнопку внутренней связи.


"Сделайте перерыв, все", - сказала Макдональд, ее голос прогремел по внутренней связи склада. "Увидимся через час".


Осборн повел Мод по широкому проходу, ближайшему к стене помещения. По обе стороны прохода были аккуратно сложены поддоны с картонными упаковками, обернутыми в красную сетку, которые доставали почти до потолка.


Распределительный центр UPS был третьим объектом, который они посетили в тот день, другими были отделение FedEx на дальней стороне аэропорта и распределительный центр почтовой службы США, также расположенный недалеко от аэропорта. Эти визиты ничего не дали, но на этот раз, когда они дошли до середины первого прохода, Мод начала вести себя беспокойно, натягивая поводок. Когда Осборн попытался успокоить собаку, она внезапно начала лаять. Она потянула его к следующему проходу, мимо поддонов с коробками, лая. Он позволил ей вести его. Вскоре собака казалась взбешенной. Они быстро двинулись к следующему проходу. Он отстегнул ее поводок, и собака понеслась, пока не подошла к одному из поддонов, уложенных, как и другие, в коробки, обернутые красной пластиковой сеткой. Внезапно Мод остановилась, но продолжала лаять.


Сержант Осборн догнал собаку.


"Контроль", приказал он. Мод немедленно перестала лаять. Осборн наклонился и быстро похлопал немецкую овчарку по плечу. "Хорошая девочка", - сказал он.


Осборн снял с пояса рацию.


"Рено пять", это Осборн".


"Продолжай, Грир", - раздался мужской голос по радио.


"Я в ИБП", - сказал он, медленно двигаясь к штабелю картонных коробок. "Я думаю, у меня, возможно, что-то есть".


Первые снежинки с переднего края приближающейся метели только начали падать на город. Джессика стояла у своего окна, глядя на город. Из-за медленно падающего снега город казался мирным и безмолвным. Она отпила из своей чашки кофе.


Внезапно зазвонил интерком на ее телефоне. Она подошла к своему столу, нажала на кнопку.


"Да", - сказала она.


"Это Ти Джей, у тебя есть я, Барнетт, Тони и Том".


"Иди".


"У нас кое-что есть".


"Что?"


"Октанитрокубан. В коробке от ИБП постоянного тока в Рино. Собака-бомба учуяла это ".


"Хорошая работа", - сказала Джессика. "Откуда посылка?"


"Джордан. Это отправится в почтовый ящик в Брансуике, штат Мэн ".


"Пусть Портлендский региональный -"


"Уже сделано. Почтовый ящик арендует парень, который платит наличными. Они собираются устроить покушение. К сожалению, нет контактной информации об этом парне ".


"Хорошо", - сказала Джессика. "Нам все равно нужно сделать набросок".


"Да, мы попробуем. Никто не может точно вспомнить, как выглядит человек. На складе более пятисот коробок."


"Что насчет упаковки?"


"Нам нужно ваше разрешение, чтобы открыть его. Я полагаю, что все в порядке."


"Нет, не предполагайте этого. Эти парни бьют наугад. Что, если их целью является сам DC? Вероятно, нет. Но мне неудобно давать вам это разрешение. Убедитесь, что нет триггера."


"Вы правы", - сказал Барнетт Уильямс, полевой директор ФБР на Западном побережье.


"Ближайший отряд саперов в Лас-Вегасе", - сказала Джессика. "Они должны быть в состоянии добраться туда в течение часа".


"Хорошо, позвольте мне запустить это", - сказал Уильямс.


"Подожди", - сказала Джессика. "Кто управляет Мэном?"


"Шелли".


"Подключите ее", - сказала Джессика. Она начала собирать свой портфель. Ее телефон щелкнул несколько раз. Затем голос.


"Шелли Мартини".


"Шелли, это Джессика вместе с рабочей группой".


"Привет, Джесс, ребята".


"Где ты?" - спросила Джессика.


"Я в магазине в Брансуике. Хорошие новости и плохие новости."


"Какие плохие новости?" - спросила Джессика.


"Он платит наличными. Ни имени, ни контактной информации."


"А хорошие новости?"


"У нас есть несколько отпечатков. На коробке. Я сканирую их в Квантико, пока мы разговариваем ".


"Хорошо. Я хочу серьезно поработать над предотвращением конечных целей здесь ", - сказала Джессика. "Я хочу, чтобы каждая собака, прошедшая дрессировку в северном Бостоне, была там как можно скорее. Географически начинается сортировка: Портленд, Фрипорт, Брансуик, Бат. Поражайте все промышленные объекты и другие ключевые ориентиры. Есть ли где-нибудь там нефтеперерабатывающий завод? Давайте посмотрим на топливные склады и основных производителей. Также, университеты и колледжи, и Л.Л. Бин, пока мы этим занимаемся. О, и утюг для ванной работает. Вы поняли идею. Прочесайте местность, особенно побережье. Я бы заглянул так далеко на юг, как Портленд, и до -"


"Я понимаю", - сказал Мартини.


"Сколько у вас там наверху людей?" - спросила Джессика.


"Четыре на витрине магазина", - сказал Мартини. "Я стараюсь, чтобы оно было тонким. Я не хочу их отпугивать. Еще дюжина в поле, ждут моих приказов."


"Хорошо. Заставьте их двигаться. Я хочу, чтобы Бостон перенаправил туда также нескольких людей. У кого это?"


"Я верю", - сказал Ти Джей Чаттерджи.


"Давайте выиграем один здесь для хороших парней", - сказала Джессика. "И пришлите мне имя и номер того полицейского в Рино - я собираюсь попросить Лу позвонить ему, чтобы поблагодарить его".


46


КВАРТИРА ФОРТУНЫ


Фортуна прислонился к двери ванной. Он молча потер пространство между глазами. Наконец, он ударил кулаком по ладони.


Я должен был уйти.


Карим был лишен связи с внешним миром, что могло произойти только в том случае, если бы его похитили или он был мертв. Что, если бы кубинские власти поймали их? Что, если Андреас убил Махмуда, его партнера и Карима на Кубе? Он должен был подумать - и быстро.


Он ходил взад-вперед по ковру перед окном, выходящим на Центральный парк. Наконец, он подошел к камину. Под большой картиной двух обнаженных женщин, выполненной Караваджо, стояла длинная прямоугольная шкатулка из слоновой кости. Конечно, ему следовало сделать это раньше. Фортуна открыл коробку и несколько мгновений смотрел на детонатор. Он поднял трубку, набрал код стадиона Нотр-Дам, телефон Махмуда.


Он прошел по коридору в свой кабинет. Оказавшись внутри, он закрыл двери и щелкнул выключателем на стене, который создал низкочастотный фоновый шум, делавший любой его разговор неслышимым для любых электронных подслушивающих устройств.


Он набрал номер, услышал серию щелчков, затем набрал десятизначный номер. Через несколько мгновений телефон зазвонил снова.


"Встань на дыбы".


"Это я".


"Вы посылали кого-нибудь в Кастровилль?"


"Да. Есть проблема ".


"Проблема?"


"Да. Мы ничего не слышали от них. Прошло почти восемь часов."


"Это нехорошо", - сказал Бак. "Чего ты хочешь от меня?"


"Информация".


"Я сделаю, что смогу, и перезвоню тебе. Но я хочу кое-чего. Обещание."


"Что? Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя?"


"Да. Они приближаются. Петля затягивается ".


"Я подумаю над этим".


"Что ж, когда закончите обдумывать, дайте мне знать. И если ответ "да", я предоставлю вам информацию, которую вы хотите ".


"Отлично. Получите информацию, затем уходите ".


У Фортуны на мгновение сжалось горло; он почувствовал страх. Он пошел в свою комнату и переоделся в спортивную форму, затем отправился в спортзал. Он спокойно пробежал пять миль с Fox News на большом плоском экране на стене. Он ждал новостей из Нотр-Дама. Сколько времени может потребоваться национальным сетям, чтобы принять это? Закончив, он вернулся в свою комнату, принял душ и оделся. Зазвонил его мобильный телефон.


"Что?"


"Это я. Ваши люди мертвы. Какой-то фермер нашел их на табачном поле. Одного пытали".


"Сколько?"


"Два. Оба молодые арабы".


Он испустил легкий вздох облегчения, зная, что это означало, что Карим все еще жив. Тем не менее, мысль об устранении такого высококвалифицированного оперативника, как Махмуд, многое говорила об их цели.


"Алекс?"


"Я тебя услышал".


"Андреас только что сделал гамбургер из ваших людей, так что вы должны понимать, что теперь он действительно зол, а также проинформирован".


"Не говори мне того, что я уже знаю", - сказал Фортуна. "Скажи мне, как ты собираешься его убить".


"Смотри", - сказал Бак. "Я бы нисколько не удивился, если бы меня здесь арестовали. Я собираюсь убраться к черту из "Доджа" - очень скоро - и тебе лучше тоже. Знаешь почему? Они только что отправили небольшую армию в Нотр-Дам. Это была ваша следующая цель?"


Молчание Фортуны подтвердило это.


"Ну, они остановили это. Они нашли материал, детонатор, все ".


Фортуна уставился в окно, по-прежнему молча. Он подумал о Кариме.


"Ты опасно близок к тому, чтобы испортить все это дело", - добавил Бак. "На вашем месте я бы сделал то, что собираюсь сделать. Исчезнуть. В конце концов, сколько миллиардов вы просолили?"


"Я не собираюсь убегать", - сказал Фортуна. "Нотр-Дам был одиночной камерой. Очевидно, Андреас сломал моего человека на Кубе. Но на этом след заканчивается ".


"Если они узнают, что целью был Нотр-Дам, они быстро опознают ваших парней там. Какой бы псевдоним он ни использовал, они найдут его. Квалифицированному специалисту ФБР потребуется менее получаса, чтобы точно определить сотрудника. В течение часа они обыщут квартиру парня, дом, что угодно. Тогда все ставки отменяются. Вам лучше надеяться, что ваши протоколы выдержат; как бы вы ни спроектировали денежные потоки, коммуникации, все остальное, если это не было сегментировано идеально, они будут у вас к утру ".


"Что насчет Андреаса? Каков его статус? Ты можешь достать его?"


"Как я уже сказал, я отключен. Понятия не имею. Насколько я знаю, он на свободе. Вам тоже следует, пока вы еще можете. Забудьте об Андреасе. Убирайся".


"Сказано как истинный американец. У меня нет такой роскоши ".


"Неважно. Но если оставшиеся восемьдесят пять миллионов долларов не поступят на мой счет в Prominvest к полудню, помните: я могу случайно отправить ваше имя по электронной почте кому-нибудь в ФБР ".


В телефоне щелкнуло, когда Бак повесил трубку. Фортуна стоял у окна, казалось, целую вечность. Над городом были темные грозовые тучи, и снег падал толстым слоем на Центральный парк, который он едва мог видеть, хотя находился всего в квартале от него.


Фортуна снова набрал номер Карима. Ответа нет.


47


АЭРОПОРТ ТЕТЕРБОРО

ТЕТЕРБОРО, Нью-Джерси


"Гольфстрим" начал приближаться к столичному району Нью-Йорка. Дьюи уставился на карту метеорологического радара на консоли, не видя ничего, кроме ярко-желтого пятна во всем небе. Над облаками, на высоте 41 000 футов, солнечный свет отражался от реактивного самолета. Он знал, что скоро им придется спуститься в ад, которым была погода внизу.


FAA выделило команду из регионального управления Нью-Йорка, чтобы помочь пилоту Мануэлю провести самолет через непогоду и посадить на землю. В группу входили два опытных бортинженера из Gulfstream, которые провели для Мануэля краткий инструктаж по сложной навигационной системе самолета. Это понадобилось бы ему, чтобы посадить самолет в условиях нулевой видимости на земле в Тетерборо.


Дьюи объяснил Мануэлю тот факт, что он работал на правительство и что человек, сидящий сзади, был террористом. Дьюи думал, что знание о том, что за его действиями стоит ФБР, могло бы успокоить Мануэля, зная, что он не причинит ему вреда, когда они приземлятся. Но это знание, казалось, возымело обратный эффект; уровень стресса Мануэля, казалось, рос с каждой минутой.


Дьюи дважды проверял Карима. Его искалеченное колено явно не подлежало восстановлению. Если правительство позволит ему жить, он никогда больше не сможет нормально ходить, предположил Дьюи. Он дважды менял жгут террористу. Но он не наложил повязку на рану и не дал ему обезболивающее, хотя в самолете была приличная аптечка первой помощи. Дьюи хотел, чтобы Карим продержался достаточно долго, чтобы дожить до предстоящего допроса; впрочем, его мало что волновало в остальном. Со своей стороны, Карим вел себя относительно тихо, несмотря на то, какую сильную боль он испытывал. Несколько стонов, когда Дьюи менял жгут, но на этом все. Для Дьюи было очевидно, что Карим был хорошо обучен ослаблению боли.


Когда они подъехали на расстояние в сотню миль от Тетерборо, Дьюи еще раз проверил Карима. Он никогда в жизни не видел более черных и злых глаз. Судя по всему, в ране начался сепсис, поэтому он влил немного перекиси в открытую рану, что заставило Карима слабо брыкаться.


Когда Дьюи вернулся в кабину, "Гольфстрим" внезапно начал приближаться, и ему пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Когда он забрался обратно на свое сиденье, он почувствовал сырой запах пота. Рубашка Мануэля промокла насквозь, со лба и лица струился пот. На его лице было выражение ужаса, когда он говорил с FAA по микрофону. Дьюи снова надел наушники и прислушался.


"Но как?" Спросил Мануэль со страхом в голосе. "Если он падает вот так -"


"Мануэль", - сказал голос, женщина из FAA по имени Маргарет Гиссен, - "тебе нужно успокоиться. Взлетно-посадочная полоса вспахана, посыпана песком и готова к посадке самолета ".


"Но накопление происходит так быстро. Восемь дюймов в час -"


"Снега много", - согласилась Маргарет. "Но ты прекрасно с этим справишься".


Дьюи протянул руку, схватил наушники Мануэля и сдернул их с его головы.


"Послушай меня", - сказал Дьюи. "Вы собираетесь посадить этот самолет нормально. Прекрати ныть и подумай о полете, понял?"


"Я не просил об этом", - взмолился Мануэль. "Я развожу туристов по Кубе".


"Жесткое дерьмо. У вас нет другого выбора. Если мы не справимся, по крайней мере, погибнем как гребаные герои ".


Внезапно "Гольфстрим" оказался в густой белизне снега, и окна погасли, раздался звон льда об окно, похожий на перезвон ветра во время урагана. Даже Дьюи пришлось вцепиться в подлокотник кресла, чтобы сохранять спокойствие.


Тем не менее, он протянул руку и похлопал Мануэля по плечу. "Какое твое любимое блюдо, Мануэль?"


"Омар".


"Хорошо. Я из штата Мэн. Я знаю лобстера. Вот что я тебе скажу. После того, как мы приземлимся, я прослежу, чтобы кто-нибудь отвез вас в лучшее заведение с морепродуктами в Нью-Йорке. Как это?"


Мануэль выдавил из себя улыбку. "Ладно, ладно. Позволь мне посадить его сейчас, а?"


"Молодец".


"Подходите, я перехватил курс локализатора", - сказал Мануэль, заметно успокоившись, снова надев наушники. "Мне нужно, чтобы вы подтвердили мою высоту. Я знаю, что это такое, но понятия не имею, правильно это или нет."


"Система сообщит вам", - произнес мужской голос, один из инженеров Gulfstream. "В нем запрограммирован подход".


"Я знаю, я знаю. Я просто хотел бы также добавить подтверждение."


"Принято", - сказала Маргарет. "Вы на скорости две тысячи, снижаетесь со скоростью триста футов в минуту".


Лобовое стекло самолета было полностью белым. Мокрый снег замутил стекло. Ощущение было такое, словно я нахожусь под водой. Все, что они могли видеть, был белый, яростно колотящий в окно.


"На курсе", - сказала Маргарет. "Под глайдоскопом".


Мануэль отодвинул панель управления.


"Мануэль, на курсе, ниже глиссера", - сказала Маргарет. "Сейчас. Мне нужно, чтобы ты задрал нос. Ладно, вот и все. Приземление в одной миле ".


Дьюи закрыл глаза, предпочитая черноту белой слепоте снега. Затем, внезапно, колеса коснулись земли, сильный отскок, еще одно приземление, затем дикий занос, пока, наконец, "Гольфстрим" не остановился где-то на заснеженном асфальте.


"Хорошая посадка ", - сказал Дьюи Мануэлю, вставая. "Оставайся здесь, они пришлют кого-нибудь за тобой".


Дьюи открыл лестницу, и группа агентов ФБР в форме поднялась на борт. Они положили Карима на носилки, закрепили его руки и ноги нейлоновыми ремнями, затем понесли его вниз по ступенькам "Гольфстрима". Один из агентов посмотрел на выпотрошенное колено террориста, затем поднял взгляд на Дьюи. Дьюи не отреагировал на этот взгляд. Другой агент протянул Дьюи телефон.


"Андреас", - сказал он.


"Это я", - сказала Джессика. "Я отдал командиру группы там, наверху, приказ предоставить вам доступ ко всему".


"Где ты?"


"Я ухожу из своего офиса. Мне нужно заехать к себе домой, затем у меня есть вертолет, который отвезет меня в Нью-Йорк, в зависимости от погоды ".


Дьюи последовал за командой, несущей Карима, шагая по густому снегу. Он забрался на заднее сиденье машины скорой помощи. Они быстро спустились по заснеженному асфальту к терминалу.


"Я хочу быть частью команды, которая работает с информацией Карима".


"Я не уверен, что смогу это сделать. Вы могли бы быть полностью работоспособны, но проблема, как вы знаете, в том, что у вас неизменно будут разные протоколы, команды перемещения и так далее. Я не хочу, чтобы кого-то подстрелили ".


"Мы оказались в таком положении из-за моих действий", - сказал Дьюи. "Я ухожу с командой. Это так просто ".


За дверью терминала выстроилась шеренга агентов ФБР с автоматическим оружием -HK UMPS - наготове для стрельбы. Четыре черных "Субурбана" и три длинных фургона стояли на холостом ходу, загруженные командами специалистов по тактическому нападению, ожидая информации, которая, как мы надеялись, поступит от террориста.


Карима пронесли вдоль очереди к стеклянным дверям терминала.


"Я подумаю об этом", - сказала Джессика. "Я знаю, что мы здесь из-за тебя. Они начали фармацевтическую последовательность?"


Внутри терминал был пуст, за исключением области слева, у дальней стены. Это было похоже на операционную. Всего четыре светильника Klieg были установлены на стальных стойках высотой двадцать футов по внешнему периметру и включены, создавая купол из яркого белого света. Они освещали большой прямоугольный операционный стол из нержавеющей стали. Рядом со столом на другом столе стояло множество бутылочек, шприцев и инструментов. Два пакета для внутривенного вливания висели на полках рядом с операционным столом. Пара мониторов стояла на стойках на колесиках. Две видеокамеры находились на штативах рядом с ножкой стального операционного стола. Две медсестры в синей униформе стояли рядом с операционным столом, между ними - невысокий, изможденный мужчина.


"Мы только что вошли", - сказал Дьюи. "Хотя я вижу доктора Кеворкяна".


"Бисмарк", - сказала Джессика.


Дьюи выключил телефон и подошел к рамке для допроса. Он присоединился к небольшой шеренге агентов и нескольким мужчинам в костюмах из ФБР, которые стояли справа от зоны, молча наблюдая.


Агенты сняли Карима с каталки, положили его на стальной стол, пристегнули ремнями. Бисмарк быстро взглянул на террориста, отведя оба века назад, когда медсестры сорвали с него рубашку и прикрепили к его груди контрольные зонды, затем ввели капельницу в его левую руку. В ярком свете было видно, что Карим потерял много крови. Его лицо казалось серым и мокрым от пота. Одна из медсестер быстро осмотрела рану на ноге, но ничего не сделала. Она сделала набор отпечатков пальцев, затем передала их агенту, который покинул этот район.


Бисмарк взял скальпель с приставного столика, отрезал полоску зеленой ткани от рубашки, которой Дьюи обвязал свой рот. Карим вытянул челюсть, затем внезапно плюнул прямо в лицо Бисмарку.


"Вы все умрете!" - закричал Карим хриплым голосом. "Я не буду говорить!"


Бисмарк спокойно повернулся к столу и, взяв маленькое белое полотенце, вытер лицо. Он кивнул агенту рядом с Дьюи, который подошел к столу. Карим продолжал кричать.


"Три секунды", - сказал Бисмарк, подняв три пальца.


Агент вытащил из-за пояса электрошокер, затем приставил его к шее террориста и нажал на спусковой крючок. Он удерживал его, считая до трех. Карим кричал все это время, даже умудрившись снова плюнуть, на этот раз попав в агента. Агент послал еще один заряд напряжения через Карима. Когда агент остановился после второго счета "три", Карим снова начал кричать.


"Ублюдки! Убейте меня! Ты думаешь, я не чувствовал этого раньше!" Он снова плюнул в агента, попав ему на этот раз в грудь. Агент двинулся, но Бисмарк повернулся и, подняв руку, шагнул в сторону террориста. Подобно лезвию ножа, он воткнул иглу себе в шею, затем воткнул ее внутрь. Внезапно Карим перестал кричать. Его глаза снова закатились, а грудь и голова содрогались в спазмах, от которых сотрясался стальной стол. Спустя долгую секунду он закричал на уровне децибел, который, по мнению Дьюи, мог разбить окна терминала.


Бисмарк подошел к одному из мониторов и несколько мгновений смотрел на него, пока Карим продолжал вопить от боли. Наконец, когда крики прекратились, Бисмарк подошел к заключенному. Он стоял рядом с головой Карима.


"Мы будем ладить намного лучше, если вы этого не сделаете", - сказал Бисмарк.


Карим тяжело дышал, пытаясь отдышаться. Он несколько секунд смотрел вверх, затем снова плюнул, попав Бисмарку в лицо. Бисмарк снова ввел шприц ему в шею, и снова глаза Карима закатились назад, за чем последовали крики, от которых затрясся терминал.


Дьюи шагнул вперед. "Ты собираешься убить его", - рявкнул он Бисмарку. "Он нужен нам живым".


Агент встал перед Дьюи.


Бисмарк повернулся.


"Андреас? Это правильно? Позвольте мне делать свою работу и вести себя тихо, или я попрошу этих джентльменов проводить вас ".


Бисмарк снова проверил мониторы. Он что-то прошептал одной из медсестер, которая ввела шприц в капельницу на предплечье Карима.


Бисмарк снова подошел к столу. Он взял маленький, тонкий шприц.


"Это заставит тебя почувствовать себя лучше", - сказал Бисмарк Кариму. "Это нечто, называемое Точинаре. Это психотропное. Это не причинит вам боли. Я не хочу причинять тебе боль. Мы просто хотим получить ответы на некоторые вопросы. Ты понял?"


"Я не буду говорить", - сказал Карим, на этот раз странно безмятежно. "Я проходил подготовку в Крыму. Я уже получал этот препарат раньше. Вы впустую тратите свое время ".


"Поверь мне, ты этого еще не пробовал".


Бисмарк ввел иглу в капельницу на предплечье. Внезапно глаза Карима закрылись. Они оставались закрытыми более минуты. Его тело расслабилось, безвольно обмякло на столе. Бисмарк подошел к монитору, проверил его. После того, что казалось вечностью, глаза террориста открылись.


"Чувствуешь себя хорошо?" - спросил Бисмарк. "Я думал, тебе это понравится".


"Это приятно", - сказал Карим. Он снова закрыл глаза, на этот раз более чем на две минуты. Наконец, Бисмарк отошел от мониторов. Он взял Карима за ухо, потряс его. Карим открыл глаза.


"Возможно, вы получили пентотал", - сказал Бисмарк. "Поверь мне, ты не получил то, что я только что ввел тебе в руку".


"Хорошо. Он кажется теплым. Идет ли снег?"


"Да, это так. Тебе нравится снег?"


"Нет. Я этого не делаю ".


"Как тебя зовут?"


"Карим".


"Откуда ты, Карим?"


"Саудовская Аравия. Аль-Хобар, недалеко от Дахрана".


"Семья?"


"Сестра, мать. Мой отец погиб на войне против России".


"Афганистан?"


"Да".


"Он работал с Гаваром?"


"Да. Он был инженером-нефтяником".


"Карим, ты помог уничтожить Капитану?"


Карим продолжал молчать. Его рука дернулась, и он внезапно закрыл глаза.


"Карим, ты можешь мне ответить? Ты помогал уничтожать нефтяную вышку?"


"Да".


"Что насчет плотины? Остров дикарей?"


"Да, это тоже".


"Лонг-Бич?"


Карим снова закрыл глаза.


"Лонг-Бич?" - спросил Бисмарк с ноткой срочности в голосе.


Карим продолжал молчать.


"Карим, меня интересует Лонг-Бич. Не мог бы ты помочь мне с этим, мой друг? Ты имеешь к этому какое-то отношение? Ты это спланировал?"


Карим открыл глаза. Он выглядел настороженным. Его губы слегка дрожали, но слов не было произнесено.


"Я собираюсь дать тебе другой наркотик, если ты не будешь говорить. Это избавит от ощущения от первого наркотика. Ты понимаешь? Это будет больно. Это причинит боль больше, чем предыдущий препарат, тот, который причинял боль. Это будет намного больнее, чем это ".


"Не заставляйте это исчезать", - сказал Карим.


"Ответь мне".


"Да, в Лонг-Бич".


Бисмарк положил руку на маленькую иглу, все еще торчащую из капельницы на предплечье террориста. Он нажал на нее, затем убрал. Глаза Карима закрылись, на этот раз на несколько минут. Бисмарк снова проверил мониторы. Он взял другую иглу со столика позади себя, вернулся, затем снова потряс Карима за ухо, как будто хотел разбудить его.


"Чувствуешь себя хорошо?"


"Да".


"Не могли бы вы помочь мне с некоторыми другими вопросами? Только основную информацию?"


"Да, я постараюсь".


"Где ты сейчас живешь?"


"Манхэттен. Квартира."


"Планируются ли другие атаки?"


"Да, да, конечно".


"Много?"


"Да. Многие."


"Сколько?"


"Сорок один".


"Все сразу? По одному за раз?"


"Все сразу".


"Детонатор? Самоубийство?"


"Оба. Дистанционный детонатор, если мы не в опасности, тогда мы приводим их в действие. Мы все знаем как ".


"Где детонатор?"


Взгляд Карима стал настороженным. Его губы снова задрожали, но беззвучно.


"Где это, Карим?"


"Нет. Я не могу сказать."


"Где это?"


"Ты не можешь остановить это сейчас. Мы не пытаемся убивать людей. Инфраструктура."


"Да, мы это выяснили, Карим. Мне нужно знать, где находится детонатор."


"Который из них?"


"Сколько их там?"


Грудь Карима внезапно содрогнулась. Он зажмурил глаза. "Нет", - прошептал он.


"Сколько?"


"Два".


"Вы лидер?"


Снова нет ответа.


"Как зовут вашего лидера?"


Карим продолжал молчать. Бисмарк поднес новую иглу к глазам Карима.


"А вот и совсем другой наркотик. Ты не оставил мне выбора, Карим. Это поможет избавиться от ощущения тепла от первого препарата ".


"Пожалуйста, нет. Я расскажу тебе ".


"Кто ваш лидер?"


Губы Карима снова зашевелились, без слов. Он закрыл глаза. Слезы текли по его щекам.


Бисмарк воткнул маленькую иглу в капельницу на предплечье. Внезапно Карим начал биться в диких конвульсиях, изо рта пошла пена. Он поднял голову вверх, вопреки своим ограничителям, ударившись черепом о сталь стола. Он повторил это несколько раз, крича в агонии. Вены вздулись у него на лбу. Он продолжал кричать и метаться больше минуты. Бисмарк наблюдал за мониторами. Почти через две минуты Карим устал, но все еще бился в конвульсиях. Бисмарк отодвинулся, взял другую иглу, воткнул ее в капельницу. Внезапно глаза Карима вернулись на затылок, а затем закрылись. Бисмарк дал ему меньше тридцати секунд, прежде чем потряс его за ухо.


"Большинство людей убеждены, что существует надежная сыворотка правды", - сказал Бисмарк, глядя в теперь уже спокойные глаза Карима. "На самом деле, это неправда. Что я всегда считал более, скажем так ... надежным, так это эффективный обмен болью и удовольствием; в данном случае синтетическая смесь окситоцина и героина, которая, похоже, вам нравится в данный момент, и ксилол, что чаще всего встречается в удобрениях для газонов. Очевидно, что тебе это не очень нравится, Карим ".


Карим уставился на Бисмарка, совершенно беспомощный. Слезы текли по его щекам. Его веки опустились, затем закрылись. Бисмарк снова потряс араба за ухо.


"Скажи мне, Карим, как долго ты живешь в Соединенных Штатах?"


"Почти двадцать лет".


"А тебя кто-нибудь когда-нибудь пытался убить?"


"Нет".


"Никто?"


"Нет".


"Так ты думаешь, что с твоей стороны очень любезно причинять вред нашей стране?"


"Нет".


"Ты знаешь, скольких людей ты убил вчера на Лонг-Бич".


"Да, я хочу. Две тысячи, сто с чем-то."


"Две тысячи семьсот семьдесят один человек".


"Да".


"Сколько там детонаторов?"


"Два".


"Где они?"


"В квартире. Домик на пляже."


"Где в квартире? Рабочий стол? Кухня?"


"В шкатулке из слоновой кости, над камином".


"Где квартира?"


"На Манхэттене".


"СоХо? Верхний Ист-Сайд? Гарлем?"


"Пожалуйста, убейте меня. Я больше никому не причиню вреда ".


"Какой это адрес?" - Спросил Бисмарк со злостью в голосе. "Где детонатор?"


"Нет", - прошептал Карим.


"Кто ваш лидер?"


Карим закрыл глаза. Он держал их закрытыми, даже когда Бисмарк потряс его за ухо.


"Вы не оставили мне выбора", - спокойно сказал Бисмарк, кивая одной из медсестер, которая протянула ему еще один шприц. "Я собираюсь заставить тепло снова исчезнуть, Карим. Это будет больно. Впрочем, я не обязан это делать. Это ваш выбор. Ты скажешь мне сейчас? Какой это адрес?"


Карим начал безудержно рыдать, как ребенок, слезы текли по его щекам. Бисмарк воткнул иглу в капельницу на своем предплечье. Снова начались конвульсии. Голова Карима ударилась о сталь, вверх и вниз, сильно ударившись. Вскоре под его головой появилась кровь и начала медленно капать с нержавеющей стали на пол терминала. Его грудь выгнулась вверх. И крики раздались снова, ужасающие крики, хриплые и дикие. Бисмарк подошел к монитору, позволив террористу биться в конвульсиях на столе от боли.


Дьюи стоял сбоку от кадра и наблюдал, загипнотизированный, испытывая отвращение. Ему казалось, что он наблюдает за маленьким мальчиком с мухой, медленно отрывающим ей крылышки. Но это была не домашняя муха, напомнил он себе. В голове этого человека лежал ключ к прекращению неисчислимых разрушений, ключ к спасению бесчисленных жизней. Если им пришлось оторвать ему крылья, чтобы предотвратить гибель большего числа американцев, так тому и быть. Он взглянул на других агентов; они тоже выглядели ошеломленными.


Бисмарк позволил террористу кричать еще минуту, затем воткнул ему в руку еще одну иглу, что успокоило его. Его учащенное дыхание продолжалось. Бисмарк ввел иглу. Голова Карима беззвучно склонилась набок. Кровь продолжала литься со стального операционного стола. Одна из медсестер приподняла лежащую голову, подложила полотенце под череп, чтобы задержать кровь. Его череп двигался теперь как голова куклы, казалось бы, почти отделенный от тела. Бисмарк проверил монитор. Затем он вернулся к Кариму. Он потянул себя за ухо. Ответа не последовало. Он потянул снова.


"Вы его теряете!" - крикнул Дьюи. "Он - все, что у нас есть. Не убивайте его ".


"Я сказал тебе молчать", - процедил Бисмарк сквозь стиснутые зубы, даже не поднимая глаз.


Бисмарк повернулся и снова потянул Карима за ухо. Его веки медленно открылись.


"Вот мы и на месте", - сказал Бисмарк. "Теперь вы готовы ответить на несколько вопросов?"


Кожа Карима казалась почти синей под светом. Его глаза были открыты менее чем на четверть. Его лицо было покрыто потом и слезами.


"Всего один вопрос, вот и все. Кто лидер? Как его зовут?"


Глаза Карима затрепетали.


"Прощай", - прошептал он.


Монитор издавал высокий монотонный звук; ровный, когда сердце Карима перестало функционировать.


Дьюи двинулся вперед. Когда агент справа от него попытался остановить его, выставив ногу перед собой, а затем потянувшись к нему руками, Дьюи оттолкнул его с дороги.


"Ты убил его", - прорычал Дьюи, добравшись до стального стола и начал колотить Карима в грудь, отчаянно пытаясь привести террориста в чувство. Двое агентов быстро схватили его с обеих сторон, оттащили назад.


"Ты гребаный мясник", - сказал Дьюи, пытаясь освободиться от агентов, которые держали его за бицепсы. "Он был всем, что у нас было".


"Он был обучен", - сказал Бисмарк. "Не существует лекарства, которое подействует, если кто-то хочет умереть".


Дьюи повернулся. Хватка агентов ослабла. Он оглядел комнату, медсестер и других агентов. Никто ничего не сказал.


Что бы произошло, если бы Дьюи провел допрос сам, своим способом? Он никогда бы не узнал. Он подошел к двери терминала и вышел в слепящий снег.


48


ЗДАНИЕ ФБР ИМЕНИ Дж. ЭДГАРА Гувера


Гектор Калибризи сидел, загипнотизированный, уставившись на экран компьютера. На экране картинка показывала тротуар, идущий перед простым, но симпатичным белым зданием в колониальном стиле. Калибризи просматривал видео в девятый раз подряд. Внезапно на экране из входной двери дома появился мужчина. Он спустился по ступенькам дома, затем направился к камере. Камера была вне поля зрения, размером с леденец, прикрепленный к телефонному столбу. Мужчина прошел по выложенной кирпичом дорожке, затем повернул налево и вышел из зоны действия камеры.


После того, как мужчина исчез, Калибризи обратился к женщине, чей это был компьютер. "Воспроизведи это еще раз, ладно?"


"Конечно", - сказала Эшли Бин, закатывая глаза.


Она щелкнула значок на экране, перематывая короткий клип. Когда видео дошло до того момента, как мужчина вышел из дома, она прокрутила его еще раз.


"Это Бакс?" - Спросил Бин.


"Да", - сказал Калибризи. "Наш крот".


"Ты уверен?"


"Нет, конечно, я не уверен", - сказал Калибризи. "Но он - это все, что у нас есть на данный момент".


"Почему ты продолжаешь смотреть один и тот же клип снова и снова?"


"Я не знаю. В этом что-то есть. Это просто беспокоит меня. Воспроизведите вчерашний клип еще раз ".


Бин щелкнул по значку в углу экрана, отображая точно такую же сцену, как Бак, идущий по кирпичной дорожке перед своим домом. Кроме цвета его костюма, который сегодня был серым, а накануне темно-синим, было трудно увидеть разницу между двумя последовательностями.


"Сыграйте сегодняшнюю песню еще раз", - сказал Калибризи. "Сделай мне приятное".


Бин снова щелкнул по видео, снятому тем утром. Калибризи смотрел это в одиннадцатый раз.


"Я не знаю почему, но сегодня что-то не так", - сказал Калибризи. "Еще раз, Эш".


Джессика протянула таксисту двадцатидолларовую купюру, затем вылезла из такси. Она полностью потеряла счет времени, настолько поглощенная кризисом, застряв в штаб-квартире ФБР на столько дней подряд. Холодный воздух приятно касался ее ног. Она прошла два квартала по Висконсин-авеню, затем повернула направо. Ее не было дома два дня. У нее не было домашних животных, поэтому ей на самом деле не нужно было возвращаться домой. Тем не менее, она хотела принять душ в своем собственном душе, полить свои собственные растения и получить свою собственную почту. Она также хотела захватить несколько смен одежды; кто знает, когда она вернется.


Небо в Джорджтауне было затянуто тучами. Большие латунные уличные фонари освещали кирпичные тротуары, витрины магазинов и таунхаусы. Приближалась редкая для Вашингтона снежная буря. Ветер начал усиливаться. Она свернула на Двадцать четвертую улицу, проезжая мимо кондитерской "Стандард". Донесся запах свежеиспеченного хлеба. Утром, когда она была дома, Джессика вставала с кровати, спускалась вниз и покупала кофе и малиновый маффин. У нее не было времени прямо сейчас.


Джессика жила в кирпичном трехэтажном таунхаусе в тихом районе Джорджтауна, недалеко от Висконсин-авеню. Дом был построен в 1864 году, и до сих пор сохранил свои оригинальные половицы, окна и общий характер. Когда она шла по двадцать четвертой улице, она улыбалась. Она любила Джорджтаун, любила свой район и улицу. Все это знакомо - латунные фонари, кирпичные фасады, черные двери - позволило ей отвлечься от событий последних нескольких дней: Лонг-Бич, Капитан, остров Сэвидж. Они почти постоянно доминировали в ее мыслях. На несколько коротких секунд она подумала о своем районе, о упорядоченной линии городских домов, о простой красоте узкой, мощеной булыжником улицы. Она позволила себе отвлечься, пусть всего на несколько украденных мгновений.


Она подошла к фасаду своего дома No 88. Она вставила большой серебряный ключ во входную дверь, повернула замок, затем толкнула большую деревянную дверь, выкрашенную в черный цвет. Там, на земле, была куча каталогов, конвертов и почты. Она вошла внутрь, закрыла за собой дверь. У нее было не так много времени, один час, прежде чем ей нужно было успеть на вертолет до Нью-Йорка.


Вик Бак ошеломленно уставился на фотографию на стене. На черно-белой фотографии изображен парусник, накренившийся почти перпендикулярно. Сильный ветер наполнил большой парус и толкнул шлюп почти горизонтально. Сидя над водой, пристегнутые ремнями безопасности, две девочки-подростка откинулись назад. За лодкой океан был неспокойно-черным, прерываемым белыми барашками. Девушки улыбались, пробираясь сквозь воду.


Бак не выказал никаких эмоций, когда смотрел на фотографию. На самом деле, Бак больше не видел фотографию. После целой минуты разглядывания он перестал видеть парусник, океан и девочек-подростков. Вместо этого он увидел пляж и свое изображение на этом пляже. Это был образ, который запечатлевался в его сознании вот уже десять долгих лет. Это была фотография его самого в будущем, после того, как все это уродливое дело было сделано и закончилось. Теперь это было ближе, он чувствовал это. Он почти чувствовал это на вкус. Но он также чувствовал, что это ускользает.


Внезапно его оторвал от безмолвного созерцания звук ключа в замке. Это донеслось снизу. Он продолжал смотреть на фотографию еще несколько секунд. Его внимание вернулось к изображению перед глазами. Девушка слева, он понятия не имел, кто она такая, длинные светлые волосы, плотного телосложения. Но девушка справа, та, что с улыбкой, была очевидна; короткие каштановые волосы, загорелое лицо, покрытое веснушками, очаровательное. Он смотрел на девушку еще секунду или две.


Он наклонился, потуже натянул кожаную перчатку на левой руке, затем проделал то же самое с правой. Он протянул руку, стянул лыжную маску со лба так, что теперь она закрывала его лицо, за исключением двух отверстий для глаз.


Наконец, он дотянулся до левой подмышки, вытащил Glock 36 из нейлоновой наплечной кобуры. Он спокойно потянулся к черному стальному глушителю в правом кармане своего пуховика. Не глядя, продолжая смотреть на черно-белую фотографию Джессики Танзер, плывущей под парусом одним летним днем давным-давно, он навинтил глушитель на дуло своего полуавтоматического оружия.


Когда он услышал, как закрылась дверь, он обернулся. Он прошел мимо перил наверху лестницы в ее спальню. Он откинулся назад, за дверь. Было почти совсем темно, но она поднималась по лестнице, и когда она это делала, она включала свет. Он не хотел, чтобы его видели, когда это произойдет.


Он услышал тихий свист. Это была Джессика, насвистывающая рождественскую песенку "Мы желаем вам счастливого Рождества". Он улыбнулся, поднял оружие, взвел курок, чтобы выстрелить. Звук свистка становился все громче, когда она подошла к подножию лестницы.


Теперь Калибризи сидел в одиночестве перед компьютерным терминалом. Он сказал Эшли Бин сделать перерыв. Он закончил смотреть клип, в котором Вик Бак шел по кирпичной дорожке, наверное, в двадцать восьмой раз подряд.


Затем он увидел это. Он знал, что увидит это, и он увидел. Он поставил видео на паузу. Он отметил квадрат вокруг рук Бака, затем увеличил изображение. Затем на разделенном экране он быстро воспроизвел видео, сделанное накануне. Он выполнил то же упражнение, выпрямив руки, затем увеличил изображение. Он изучал только руки. Перчатки. Вчера были большие, толстые лыжные перчатки. Зимние перчатки. Сегодня перчатки были другими. И это то, что грызло его с тех пор, как он впервые увидел клип. Сегодня перчатки Вика Бака не были зимними. Нет, он знал, что это такое, потому что у него самого было несколько пар таких перчаток. Это были стандартные перчатки ЦРУ. Это были перчатки, которые выдавались каждому агенту, перчатки, которые были бесполезны при любой погоде. У них была только одна цель. Сегодня Вик Бак намеревался лишить кого-то жизни.


Калибризи рванулся к телефону, набрал номер офиса Джессики.


"Кабинет заместителя директора Танзера", - сказала Розмари, ее ассистентка.


"Она там?" - спросил Калибризи с паникой в голосе. "Это Гектор".


"Она пошла домой, Гектор. Затем она направляется в Нью-Йорк. Позвони ей на мобильный ".


Калибризи повесил трубку, затем набрал номер мобильного телефона Джессики и стал ждать звонка.


49


ЗАВОД ПО ИЗГОТОВЛЕНИЮ УТЮГОВ Для ВАНН

БАТ, МЭН


Острый рыбный аромат моллюсков ощущался на кончиках пальцев Дэвида. Он нюхал их, почти бессознательно, когда ехал на работу, под тихое гудение Раша Лимбо на заднем плане. Это была пятница, как раз перед пересменкой. Проезжая на пикапе по мосту Виннеганс, он еще раз вдохнул. Он не мог точно объяснить почему, но ему нравился запах моллюсков.


"Почему ты продолжаешь нюхать свои руки?" - спросил Дики. Дики Роман работал с Дэвидом. Они жили на одной улице в Фипсбурге, в ряду аккуратных трейлеров двойной ширины, недалеко от главной дороги, недалеко от Себастико.


"Моллюски", - сказал Дэвид, улыбаясь. "Сегодня я снова занялся моллюсками".


"Ты, блядь, сумасшедший", - сказал Дики, качая головой и зажигая Winston Light. "Сегодня было практически ноль".


"Я люблю их", - сказал Дэвид. "Мне нравится чувство, когда ты врезаешься в большую машину прямо под слоем грязи. Они брызгают на вас соленой водой. Это игра. И вкус. Мне это просто нравится ".


Дики выдохнул, качая головой. "Да, ну, я думаю, там, откуда вы, полотенцесушители, родом, у них нет моллюсков, не так ли?"


"Нет", - сказал Дэвид. "Бог сохранил моллюсков для жителей соленых гор в штате Мэн, спас вас от голодной смерти".


По меньшей мере странная пара, пятидесятипятилетний, заядлый курильщик, бросивший среднюю школу в штате Мэн, и двадцативосьмилетний, чисто подстриженный, светлокожий иорданец, они посмеялись над собой. Дики был единственным другом Дэвида в Мэне. Дики был отвратительным существом. Они сблизились из-за постоянной диеты из расистских шуток, сигарет, дешевого пива и, конечно же, работы. Всегда работа. Они работали вместе уже более трех лет. Дэвид и Дики были частью дневной команды на Bath Iron Works, двое из 1300 человек, которые круглосуточно работали в две смены над сборкой двигателей на Aegis, самом элитном военном корабле Америки. "Эгида" была проворным, быстрым кораблем, который, тем не менее, нес на себе сложный набор очень сложного, продвинутого вооружения. Более 800 эсминцев Aegis патрулировали моря под американским флагом от побережья Тайваня до Персидского залива.


Дэвид загнал серебристый Ford F-150 на парковку рядом с массивным зеленым складом и сухим доком Bath Iron Works, крупнейшего работодателя штата Мэн, самого важного производителя военных кораблей в Соединенных Штатах, подразделения General Dynamics, одного из гигантов оборонной промышленности США.


Они вошли внутрь и вставили свои карточки в часы рядом с дверью. Они прошли по длинному крытому коридору в мужскую раздевалку. Дэвид открыл свой шкафчик и надел поношенную пару комбинезонов. Раздевалка была переполнена. Так было всегда. Он усвоил этот факт давным-давно.


Дэвид отчитался перед своей сменой и продолжил с того места, на котором остановилась ночная смена. Он и его ночной коллега были ответственны за изготовление на заказ одного из больших стальных стержней, который через несколько месяцев должен был стать приводным валом военного корабля. Он проинспектировал работу своего коллеги Тима. Он знал Тима. Тим проделал отличную работу; Дэвид чувствовал себя обязанным работать изо всех сил, производить качественную продукцию, в основном для Тима, но также и для Bath Iron Works, своего работодателя; он чувствовал себя обязанным соответствовать превосходной работе Тима, выполнить свою часть сделки. Он провел руками по шестифутовой стальной секции и кивнул сам себе. "Сегодня, " подумал он про себя, " я закончу шлифовать шестигранник. Это почти сделано. Тим будет удивлен ".


После часа и сорока пяти минут шлифования шлифовальной машиной размером с тостер о металлический стержень Дэвид отпустил выключатель. Он выключил шлифовальную машину и снял маску и шлем, затем перчатки. Он кивнул Марку Джонасу, бригадиру. Ему пришлось ударить по голове.


Дэвид прошел через яму в ванную. Он был расположен в середине склада. Он небрежно посмотрел на землю. Кабинки были пусты. Он пошел к четвертой кабинке. Оказавшись внутри, он закрыл дверь и расстегнул застежки на своем комбинезоне. Он позволил им упасть на землю. Затем он позволил своему нижнему белью упасть поверх комбинезона. Любому, кто смотрел снаружи, из раковин или писсуаров, казалось, что он сидит на унитазе.


Но Дэвид смотрел вверх. Вот ты где, подумал он. Ему потребовался почти год, чтобы найти хорошее место, место, которое никто не обнаружил бы, никогда, ни при каких обстоятельствах. Он был обучен пользоваться своим шкафчиком, но здесь это не сработало бы. Он понял это в тот день, когда вошел. Так что ему пришлось импровизировать.


Стоя на унитазе, он протянул руку и сдвинул квадратную потолочную плитку вверх, пока она свободно не легла на его руки над тонкой алюминиевой потолочной рамой. Как он делал по крайней мере раз в неделю на протяжении более двух лет, он медленно повернул потолочную плитку так, чтобы она перевернулась. Он опустил его, а затем сел. Затем он протянул руку, нащупал большую шишку, приклеенную скотчем к нижней части его мошонки, и быстро снял ее с ленты. Это был небольшой кусок мягкого материала сероватого цвета, усеянный мелкими твердыми предметами, похожими на кусочки оранжевого стекла. Он знал , что это было. Он научился этим пользоваться. Как установить детонатор. Он видел фильм, в котором был показан взрыв, фильм, который они показали всем им, о взрыве в лаборатории. Октанитрокубан. Он мгновение смотрел на это, затем добавил к куче, которая теперь напоминала маленькую подушку. Наконец, он проверил детонатор. Он все еще был на месте; две трубки из нержавеющей стали внутри стеклянного цилиндра, пара маленьких красных проводов, торчащих в воздух; два провода, которые должны были откуда-то получать сотовую передачу и предать забвению весь Бат Айрон Уоркс и половину маленького города Бат. Он установил детонатор в смену выходного дня, совершив три отдельных похода в туалет. Он улыбнулся при виде устройства.


Внезапно дверь открылась. Он услышал шаги. Он посмотрел вниз и увидел две кроссовки. Он не узнал их.


Он посмотрел на пустой прямоугольник на потолке. Мог ли незнакомец увидеть недостающий квадрат? Вероятно. Это было не в первый раз. Если бы это не был специалист по техническому обслуживанию, Джозеф, никому не было бы дела. Даже Джозефу, вероятно, было бы все равно. И все же от вида пустого прямоугольника, черной бездны отсутствующего прямоугольника у него по спине пробежали мурашки.


Он подождал, пока мужчина отлил. Если бы кто-то пришел и ему пришлось бы посрать, у него была бы проблема. До сих пор, за два года, этого не произошло.


В туалете спустили воду. Мужчина вышел, не помыв руки.


Дэвид встал. Он поднял потолочную плитку до потолка и осторожно передвинул ее на место.


"Скоро", - прошептал он вслух. Он еще раз понюхал кончики своих пальцев, почувствовал запах моллюсков. "Скоро".


50


ДЖОРДЖТАУН, Нью-Йорк, ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ улица, 88


Насвистывание Джессики стало громче, когда она достигла площадки на полпути вверх по лестнице.


Бак слушал, спрятавшись за дверью ее спальни. Ему всегда нравилась эта песня. Почему некоторым людям нравятся определенные песни, а не другие, спросил он себя. Например, он ненавидел "Тихую ночь". Но "Мы желаем вам счастливого Рождества", которую она теперь насвистывала, теперь это стало классикой. Он ухмыльнулся, обдумывая это. Такой важный момент в жизни одного человека - фактически, ее последний момент на земле - и вот он здесь, думающий о чем-то столь совершенно тривиальном, как о том, какие рождественские гимны он предпочитал. Ну, по крайней мере, это заставило его улыбнуться.


В его правой руке, прижатой к боку, "Глок-36" с глушителем. Он почувствовал, как его сердцебиение ускорилось, совсем чуть-чуть. Он убил так много людей, в стольких местах, что это стало рутиной. Но этот был немного необычным, и на каком-то уровне он знал это. Он уничтожал людей, которых знал раньше, и которые ему даже нравились. Но никогда прежде он не убивал кого-либо, кто представлял такую серьезную угрозу его собственному благополучию. Если его сердце бешено колотилось, он понял, когда его дыхание участилось, это было потому, что он хотел этого сейчас; хотел быть на том пляже, быть подальше от всего этого, иметь свои деньги. Он был так близко сейчас. Он скоро покинет страну, возможно, сегодня вечером. И он настоял бы, чтобы Фортуна заплатила ему остальное, сейчас.А если Фортуна этого не сделает, тогда Бак сдаст его и обойдется теми деньгами, которые у него есть. По крайней мере, теперь он получил оставшиеся 5 миллионов долларов. Выживание всего на 15 миллионов долларов. Он снова улыбнулся. Но сначала он должен был уйти. И для того, чтобы выиграть время, чтобы уйти, у него было одно незаконченное дело.


Шаги Джессики на деревянной лестнице становились все громче, мягкий, безупречный звук ее свиста тоже становился громче. Внезапно ее телефон издал звуковой сигнал, резкий, настойчивый звонок, который заставил ее перестать насвистывать. Он услышал, как открылся телефон. Ее шаги приближались. В холле зажегся свет. Ее тень вплыла в рамку комнаты, ее очертания внезапно проявились на зеленом восточном ковре прямо перед дверью, за которой Бак молча стоял. Он наблюдал из щели возле петель.


"Танзер", - сказала она.


Калибризи поднес телефон к голове. Он так сильно сжал пластиковую трубку, что подумал, что может ее сломать. Наконец, сотовый принял сигнал, и телефон Джессики начал звонить.


"Слава Богу", - сказал он вслух, ни к кому не обращаясь.


Телефон звонил полдюжины раз, никто не отвечал.


"Возьми трубку, Джесс", - взмолился он вслух. "Возьми трубку, черт возьми".


Затем в голосе Джессики появились слегка ирландские интонации.


"Это Джессика Танзер, и вы попали на мою голосовую почту. Если это чрезвычайная ситуация, пожалуйста, позвоните . . . . "


"Да, Лу", - услышал Бак слова Джессики, когда она вошла в свою спальню и щелкнула выключателем.


Бак остался за дверью, неподвижный, молчаливый.


"Я уезжаю через десять минут", - сказала она. "С этим придется подождать. У нас есть две отдельные версии в Нью-Йорке, и я направляюсь туда после того, как быстро приму душ ".


Бак наблюдал через щель в торце двери. Он прижал "Глок" к правой ноге, но удержался. Он не мог прервать ее, пока она говорила с кем-либо по телефону, тем более с директором ФБР. Джессика прошла через спальню в ванную. Внезапно он перестал ее видеть. Но он услышал звук включившегося душа.


"Цель находится на среднем побережье; Портленд, Фрипорт, где-то поблизости. Команда полностью готова к этому. Я не знаю, какова цель; скажите сенатору, что она узнает первой ".


Она вернулась в спальню. Бак наблюдал, как она зажала сотовый телефон между плечом и ухом. Она сняла черный блейзер, расстегнула белую блузку, сняла ее, затем сняла лифчик. Затем она расстегнула молнию на своих черных брюках, позволив им упасть стопкой к ее лодыжкам. Теперь она стояла перед Баком только в паре симпатичных красных трусиков. Она сняла их тоже, оставив их поверх брюк, затем повернулась и пошла к двери ванной, где шумел душ.


"Это неверно", - сказала она, проходя через дверь ванной. "Вам нужно объяснить генеральному прокурору, что есть прецеденты".


Калибризи трижды набирал номер повторно, одновременно печатая что-то на экране своего компьютера, ища домашний номер Джессики, который он затем попробовал. Ответа нет.


Затем, спокойно, он подумал, мог ли я ошибаться?


Он знал Бака долгое время. Совершил бы он измену? Мог ли он предать свою страну?


Мог ли он, не дай Бог, убить Джессику?


За эти годы Calibrisi научился никому не доверять. Ничему не доверять. Была только одна вещь, которой он доверял. Только одной вещи он всегда мог доверять и на нее можно было положиться. Это была его интуиция, его инстинкт, его откровенная оценка людей, превыше всего остального.


Бак почти наверняка перерезал домашнюю телефонную линию Джессики. Калибризи попробовала позвонить на свой мобильный еще раз, затем еще и еще в третий раз. Он швырнул телефонную трубку. Он вышел из своего кабинета, посмотрел на свою помощницу Петру.


"Позвоните Биллу Бейкеру в полицию Джорджтауна. Скажите им, чтобы собрали как можно больше людей на 88-ю двадцать четвертую улицу, Нью-Йорк. Скажите ему, что это срочно. Сейчас."


Калибризи схватил свое пальто и побежал по коридору. Ему не нужно было хвататься за оружие; единственный раз, когда его "Глок" не был пристегнут к плечу, это когда он спал или принимал душ.


Они пришли в агентство в одно и то же время. Но Бак поднимался быстрее и выше. Калибризи знал, что для этого было много причин, но главная из них заключалась в том, что он был хорошим агентом. Спортсмен; политический, умный, стратегический, разносторонне одаренный. И правда в том, что он был одним из лучших наемных убийц, которые когда-либо были у ЦРУ, и это не просто означало, что он был хорошим спусковым механизмом. Он разрабатывал смелые операции. Как лидер, он внушал лояльность; поддерживал своих людей, когда они совершали ошибки; отдавал должное, когда это было необходимо. Он был жестким. Он никогда никого не просил делать то, чего не хотел делать сам.


Да, он многому научился у Бака. Он знал, что не стал бы и наполовину тем агентом, которым был, если бы не то, чему Бак научил его за эти годы. Но Калибризи также знал, что он собирался убить Джессику Танзер - если он еще этого не сделал.


В подвальном гараже Калибризи остановил автомобиль из автопарка, дал агенту адрес Джессики.


"Включите "синюю птицу"", - сказал Калибризи. "И веди машину как гребаный маньяк, ты слышишь?"


Машина вылетела и, врезавшись в Пенсильванию, повернула направо.


Калибризи снова набрал оба номера Джессики. По-прежнему ничего.


"Черт!" он закричал.


Думай, Гектор. Подумайте.


Он уставился на свой мобильный телефон. Бак однажды спас ему жизнь. Он покачал головой при воспоминании. Его отправили в Лондон с Баком и двумя другими в команде убийц. Целью был немец по имени Штауффер, исполнительный директор крупного немецкого производителя электроники. Стауффер продавал части ядерного оружия - в частности, компоненты для запуска - Пакистану. Агентство решило просто избавиться от Стауффера, вместо того, чтобы раздувать из этого проблему. Калибризи не знал почему, не спрашивал, это было не его работой. Его задачей было убить Стауффера.


Было около полуночи. Квартира в Мэйфейре, верхний этаж. Проникновение произошло за два дня до прибытия Стауффера. Команда находилась этажом выше немца, в квартире прямо над головой, принадлежащей саудовскому принцу, который был в отъезде и который не знал, что они приедут, а впоследствии и о том, что они там вообще были. Прикосновение к доллару. Он назвал их "краткосрочной арендой", технически противоречащей стандартным методам работы агентства, но безупречной, незаметной, как ему и нравилось.


Калибризи спустился на этаж Штауффера по пожарной лестнице в назначенное время. Войдя, взломав замок, закройте за собой дверь. Это было бы четвертое завершение работы Calibrisi. Он прошел через темную квартиру Стауффера, держа перед собой "Смит и Вессон" 357-го калибра "Магнум" с глушителем, в кожаных перчатках, пот струился по его голове под лыжной маской. Он добрался до двери спальни.


Этажом выше, в этот самый момент, через микроскопическое отверстие ночного видения, которое команда просверлила в потолке спальни Стаффера, они увидели Стаффера с оружием наготове, ожидающего рядом со своей кроватью, готового убить Калибризи, когда он войдет.


Калибризи почувствовал легкую вибрацию в кармане как раз в тот момент, когда протянул руку в перчатке к латунной ручке двери. Это были дни, когда еще не было коммуникаторов в вашем ухе. Он остановился как вкопанный, в темноте, посмотрел вниз, увидел два слова, которые были сигналом Бака к прерыванию.


Квартира, крошечная дырочка, все; все это было планом Бака, его идеями. Даже двух слов. Бак был известен двумя словами, которые, как знал каждый агент, работавший с Баком, означали. Два слова, которые более четверти века назад спасли жизнь молодому агенту.


Калибризи поднял свой телефон.


Бак спокойно открыл дверь спальни Джессики. Звук льющейся в душе воды создавал тихий гул в спальне.


Он взглянул на ее одежду на полу, на кровати, пока шел. Он медленно шагнул в сторону ванной. Он снова почувствовал свое сердце, теперь учащенное, спокойное, но учащающееся. Его рот открылся, ноздри слегка раздулись. Он пересек мягкий, красивый ковер, не сводя глаз с белой двери ванной, теперь приоткрытой. Пар из душа затуманил угол спальни.


Звук душа, такой мягкий.


Он дошел до двери, остановился, помедлил, затем поднял левую руку. Он прислонил его к двери. Кожа его пальцев оставила пару точек в испаряющейся росе на дереве, точек, с которых невозможно было бы стереть пыль или даже вывести химические следы, поскольку перчатки были разработаны прежде всего для предотвращения этого. Он начал толкать дверь внутрь.


Затем он почувствовал вибрацию.


Он протянул руку вниз. Он открыл камеру. Когда он прочитал два слова на маленьком экране, шок от сообщения поразил его центральную нервную систему, как провод под напряжением, и он едва не упал на колени.


ВЫКЛЮЧЕНИЕ ПИТАНИЯ.


51


ШТАБ-КВАРТИРА KKB WORLDWIDE НА

ПЯТОЙ АВЕНЮ

, Нью-Йорк


Игорь Карлов уставился на экран компьютера затуманенными глазами. Он дважды покидал свой офис за восемнадцать часов, оба раза, чтобы сходить в туалет.


Внезапно прокрутка букв прекратилась, и компьютер издал звуковой сигнал. Он наклонился вперед.


"Ну вот и все", - сказал он. Он нажал кнопку печати, подождал, пока бумага выплюнется, затем вышел с распечаткой из своего кабинета по коридору в торговый зал.


"Что у нас есть?" - спросил Эссингер, который сидел за центральным столом, задрав ноги.


"У меня есть список", - ответил Карлов, протягивая листок бумаги. "В этом списке представлены сто самых активных трейдеров в энергетическом комплексе, согласно вашим спецификациям. Я не буду утомлять вас подробностями о том, как я построил алгоритм определения ранга силы, но достаточно сказать, что это чертовски блестяще; активность была распространена на огромное количество организаций практически в каждой стране на земле ".


Эссингер схватил его, начал читать, не отрывая глаз от бумаги.


"Итак, что мы должны с этим делать?" - спросил Эссингер. "В первую десятку входят все известные фирмы. Я не могу представить -"


"Хорошо, итак, вот что я сделал дальше", - прервал Карлов. "Я просмотрел все сотни из них, избавился от тех, кого хорошо знал, полагая, что явно состоявшиеся менеджеры, такие как Полсон, Baupost и так далее, не собираются участвовать в чем-то подобном. Это сократило его примерно до тридцати фирм. Затем я искал шаблоны. Те же здания. Юридические фирмы. Даты установки. Что-то в этом роде. Схема, которая была наиболее интересной, была легальной. Я предполагаю, что тот, кто это сделал, вероятно, не использует Cravath, верно? Я посмотрел, кто пользовался услугами фирм из странных мест, Маврикия, Каймановых островов, которые что-то вроде этого. Была одна фирма, PBX, из Гонконга, которая пользовалась услугами фирмы с острова Гернси, недалеко от Великобритании. PBX, кстати, была девяносто девятой в списке ста лучших трейдеров. Но когда я проверил местонахождение на Гернси со всем набором данных, вот тогда произошло кое-что интересное. Внезапно он захватил тонну более мелких данных в разных учетных записях, которые были вариантами на PBX. У одной только АТС было более сорока различных юридических лиц, через которые они вели сделки. В совокупности торговая активность PBX сделала бы ее шестым по активности трейдером за период времени, предшествовавший атакам. Я нашел двух других менеджеров с юридическими правами на Гернси. На самом деле, все трое пользовались услугами одной и той же юридической фирмы, Дебеншир Макгрили ".


"Кто, черт возьми, такой Дебеншир Макгрили?" - спросил Эссингер.


"Не имеет значения. Дело в том, что это стало организующим принципом. Как только мы получили их на картинке, это было относительно просто. Я смог найти крупнейших трейдеров, по сути, собрав вокруг себя тех, кто использовал Debenshire McGreeley. Вот что у нас есть."


Карлов передал Эссингеру другой листок бумаги.


"АТС, Пассвуд-Регент, Калливар", - сказал Карлов. "Все эти фонды имели, безусловно, самую обширную финансовую деятельность в энергетическом комплексе. Фактически, практически все их сделки произошли в один и тот же день, всего за пару дней до Капитаны и Сэвиджа ".


"Где они?"


"АТС, Гонконг. Пассвуд-Риджент, Лондон. Калливар, Уолл-стрит."


"Кто при посредничестве прайма организовал этих парней?"


"Рассредоточиться".


"Можем ли мы найти информацию об этих фирмах?"


"Уже сделал. Все три закрыты. По состоянию на два дня назад ".


"Срань господня", - сказал Эссингер. "На самом деле я пошутил, когда сказал, что это может сработать".


"Становится лучше", - сказал Карлов, садясь рядом с Эссингером. "Я взломал сервер юридической фирмы".


"Ты что?" - недоверчиво спросил Эссингер. "Игорь, это серьезное дерьмо. Если они поймают тебя -"


"Остынь, Джош. Я был невидим. Кроме того, я думал, мы охотимся на террористов ".


"Я не говорил нарушать закон".


"Что ж, слишком поздно. Вы хотите услышать, что я нашел, или мне просто пойти и сдаться полиции?"


"Да, конечно".


"Это было просто. Это все равно, что отобрать конфету у ребенка. Я был на их серверах примерно через полчаса ".


"Мир ждет, Игорь".


"У всех трех фондов есть один доверенный. Угадайте, где он базируется?"


"Игорь-"


"Город Нью-Йорк. Угадайте, кто это?"


"Ты слышал о нем?"


"У тебя тоже. Ты ходила с ним в Уортон."


"Боже мой", - сказал Эссингер. "Это Дуг Бербер, не так ли? Нет, подожди. Крамер Колазито. Я всегда знал -"


"Придерживайся своей повседневной работы, Джош", - прервал его Карлов. "Это Александр Фортуна".


52


ДЖОРДЖТАУН, Нью-Йорк, ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ улица, 88


Джессика закончила ополаскивать волосы, вышла из душа и завернулась в большое полотенце. Она услышала сирены, доносящиеся откуда-то поблизости, но не придала этому значения, пока, когда она вошла в свою спальню, внизу с грохотом распахнулась входная дверь, и звук криков эхом разнесся по лестнице.


"Полиция!"


Все еще завернутая в полотенце, она поспешила из своей спальни и с верхней площадки лестницы смотрела вниз, как одетые в форму сотрудники полиции Джорджтауна ворвались в дом, выхватив оружие.


"Что, черт возьми, происходит?" - спросила она.


Полицейские въехали в городской дом Джессики. Высокий офицер переступил порог, поднял глаза.


"Джессика, Билл Бейкер, полиция Джорджтауна. Гектор Калибризи послал нас сюда ".


Она услышала, как запищал ее телефон. Повернулся, переместился в спальню, затем в ванную. Она щелкнула им, открывая.


"Что-"


"О, слава Богу", - сказал Калибризи.


В течение получаса команда криминалистов ФБР обыскала городской дом Джессики. Они нашли перерезанную телефонную линию, но больше ничего.


Калибризи и Джессика вместе вернулись в штаб-квартиру ФБР. Несмотря на то, что он объяснил свои подозрения, основанные на изображениях Бака в кожаных перчатках, он не мог перестать извиняться. Он сопроводил ее на крышу здания ФБР, где ее ждал Black Hawk VH-60N, чтобы доставить в Нью-Йорк.


"Пожалуйста, Гектор", - громко сказала Джессика, перекрывая нарастающий шум вертолета, готовящегося к взлету. "Здесь не за что извиняться. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, верно?"


"Да", - сказал Калибризи, улыбаясь, хотя и знал, что был прав. Он уставился на Джессику, когда она забралась в вертолет и села. Начал падать снег.


Внезапно внутри вертолета телефон Джессики подал звуковой сигнал.


"Tanzer."


"Директор, это CENCOM. Не могли бы вы подождать, пожалуйста, Джошуа Эссинджера из KKB."


"Продолжайте".


"Привет, Джессика?" - сказал Эссингер. "Это Джошуа Эссинджер. Я работаю с Ted -"


"У тебя что-нибудь есть?" - спросила она.


"Да. Возможно, мы нашли террориста ".


Бак пробежал уже больше мили. По пути он выбросил свои перчатки в два отдельных мусорных бака. У главного входа в Джорджтаунский университет он остановился. Он огляделся, никого не увидел. Он подошел к синему Фольксвагену Джетта, ударил прикладом своего "Глока" по стеклу, разбив его. Он открыл дверь, затем завел машину. Он помчался по М-стрит. Ему нужно было двигаться, и двигаться быстро. Игра была окончена. Теперь его шея была в нескольких часах езды от виселицы.


Калибровка.Должно быть, это он руководит охотой на кротов, понял Бак.


Ему нужно было подумать. Он должен был перехитрить.


Он нажал зеленую кнопку на своем мобильном. Телефон начал звонить.


"Калибризи", - сказал голос.


"Привет, Гектор", - сказал Бак. "Не могли бы вы рассказать мне, что все это значило?"


Бак ждал. Телефон молчал.


"Привет, Вик", - сказал он. "Я думал, ты можешь позвонить".


"Ты сделал?" - спросил Бак. Он проехал Ки-Бридж со скоростью более семидесяти миль в час, несмотря на начавшийся снегопад. "Мы оба знаем, что означают эти слова. Какую именно миссию я должен прервать?"


"Я знаю, Вик", - сказал Калибризи.


"Ты знаешь, что именно?"


"Больше никого нет", - сказал Калибризи. "Никто, это не могло быть".


Бак увидел въезд на шоссе Джефферсона Дэвиса. Он вывел "Джетту" на полосу встречного движения, сел на "Джефферсон Дэвис", вдавил акселератор в землю. Через несколько минут он был бы в Александрии, а затем в своем доме. Все, что ему было нужно, - это пять минут внутри, а потом он уйдет навсегда.


"Скажи мне, в чем именно ты меня обвиняешь, Гектор".


"Мадрадора".


Бак сделал паузу. Он увидел впереди александрийского солдата. Он сбросил скорость, обогнал полицейского. Еще через четверть мили он прибавил скорость.


"Мадрадора?" - спросил Бак. "Хорошо. Прости меня. Иногда мне требуется время, чтобы догнать тебя. Так было всегда ".


"Прекрати это дерьмо".


"Ты прекратил это дерьмо, мудак", - возмущенно сказал Бак. "Ты обвиняешь меня в том, что я гребаный шпион? Я? Я отдал свою жизнь этой стране. Ты чертов сукин сын, если думаешь, что я предам эту страну. Посмотри на мой банковский счет. Как ты смеешь."


Калибризи молчал. Бак почувствовал это, то знакомое чувство. Когда ты чей-то босс, ты всегда каким-то образом владеешь им. Он почувствовал сомнение Калибризи, переступающее черту, выражающееся в тишине.


"Это Андреас", - продолжил Бак, доведя суть до конца. "Ты идиот, если не понимаешь того факта, что Андреас убил этих Дельт. Он замешан. Что-то случилось на той платформе. Что-то произошло. Он каким-то образом связан с этими людьми, каким-то образом. И теперь этот парень играет с нами ".


Бак повернул направо на Глеба, чуть не врезавшись в ограждение. Теперь его дом был всего в квартале отсюда.


"Я высылаю команду, чтобы забрать вас", - сказал Калибризи.


"Тебе не нужно", - сказал Бак. Он увидел знакомый знак "Кентукки авеню", повернул машину направо. "Я в центре города. Я зайду. Ты можешь проверить меня на детекторе лжи. Ты можешь запустить на мне фармацевтический пакет ".


Оставлено на Старом Доминионе. Впереди он увидел зеленые ставни своего дома. Он проехал на Джетте вокруг квартала, припарковавшись на боковой улице. Он заглушил машину, затем вылез и быстро зашагал по тротуару, теперь припорошенному снегом.


"А потом, когда ты закончишь, " продолжил Бак, направляясь к своей входной двери, " и я буду оправдан, и президент узнает, какой цирк ты устроил, я получу твою работу, Гектор. И Джессику Танзер тоже".


53


ЗАВОД ПО ИЗГОТОВЛЕНИЮ УТЮГОВ Для ВАНН

БАТ, МЭН


Шелли Мартини, глава регионального отделения ФБР в Портленде, сидела на водительском сиденье фургона, когда он ехал с включенными сиренами. Их сопровождали две патрульные машины полиции Бата. Они свернули с шоссе 1, затем проехали по подземному переходу, пока не достигли Вашингтон-стрит, затем повернули направо. Вдалеке над верфью завис массивный красно-белый кран. Огни мерцали в сером послеполуденном свете. На красно-белой стреле крана стояла рождественская елка, зажженная по случаю праздников.


Они только что прибыли из Фрипорта. Л.Л. Бин был чист. Они потратили большую часть утра на поиски в розничных магазинах компании, а также в огромном распределительном центре ниже по улице. Они также проверили близлежащие магазины розничной торговли в этом районе. Ничего.


Они припарковались в ряд рядом с главным входом в Bath Iron Works, река Кеннебек на заднем плане. Их встретили еще несколько патрульных машин. Глава службы безопасности BIW, Джим Брейггельман, встретил прибывший конвой.


"Привет, Шелли". Брейгельман, тучный мужчина с большими, густыми усами, подошел к Мартини, пожал ей руку. "Это связано с Лонг-Бич?"


"Да", - сказал Мартини. "Мы нашли такое же взрывчатое вещество, которое использовалось в Лонг-Бич, в упаковке ИБП в Рино. Оно отправлялось на почтовый ящик в Брансуике ".


"Хорошо. С чего вы хотите начать?"


"Какая самая важная часть объекта?"


"Это все важно, Шелли".


"Ну, тогда, где больше всего сотрудников?"


"Давайте начнем с работы двигателя", - сказал Брейггельман, указывая на огромное зеленое здание дальше по улице, которое возвышалось над улицей. "Прямо сейчас там находится Aegis. Если бы я был одним из этих террористов, я бы попытался нанести удар именно по ним. Затем мы перейдем в сухой док ".


"Звучит заманчиво", - сказал Мартини. "Насколько сложно было бы отключить все на час или два?"


"Отключить все?" - спросил Брейгельман, на мгновение опешив. "Большая заноза в заднице. Но если ты этого хочешь, ты это получишь ".


"Сделай это", - сказал Мартини.


Брейгельман кивнул. "Хорошо. Дайте мне несколько минут ".


Дэвид стоял на вершине стальных лесов. Он сильно прижал шлифовальную машину к стальному стержню, двигаясь, чтобы сгладить гребень, который все еще был слишком грубым. Внезапно яркие верхние огни огромного склада вспыхнули красным. Он знал, что это значит. Он участвовал в учениях. Эвакуация.


Целую минуту он оставался на эшафоте, не торопясь отсоединяться от оборудования. Вереница рабочих потекла к двери. Было ли это рутиной, просто упражнением? Или они знали?


"Привет, Дэви". Это был Дики Роман, он шел от машинного цеха к очереди мужчин, выходящих из здания. "Как ты думаешь, что случилось?"


Дэвид посмотрел на него с помоста, ничего не сказал. Вдалеке он увидел вывеску "туалеты".


"Господи, посмотри туда", - сказал Роман, указывая на дальний конец здания позади Дэвида.


Дэвид повернулся. На склад, прижатый к стене, внезапно вошла шеренга офицеров в форме. Офицер, шедший впереди, вел большую черную немецкую овчарку; Дэвид знал, что это значит. Лонг-Бич. Они знали. Они должны были знать. Он оглянулся на Дики. Справа он увидел Марка Джонаса, своего начальника, указывающего на линию.


Он вспомнил о своей тренировке.


Если они подозревают вас, вы должны стать мучеником.


"Поторопись, Дэвид", - сказал Джонас.


Дэвид начал спускаться с эшафота. На нижней ступеньке он шагнул к очереди уходящих работников, затем внезапно отшатнулся от очереди. Он дико помчался в сторону туалета. Марк Джонас начал кричать, затем бросился в погоню, как и несколько других мужчин. Команда агентов ФБР обратила внимание, и крупная немецкая овчарка, находившаяся теперь на полпути через помещение, начала яростно лаять, затем была отпущена и поскакала к убегающему Дэвиду.


Дэвид побежал по коридору, бешено размахивая руками, каждые несколько шагов оглядываясь через плечо, когда разъяренный пес, сопровождаемый толпой, бросился в погоню. Он ворвался в пустой туалет, бросившись к четвертой кабинке. Он забрался на крышку унитаза. Сердитый лай собаки эхом разнесся по коридору, приближаясь, вместе с криками. Он отодвинул потолочную плитку в сторону и потянулся вверх, ощупывая массу взрывчатого вещества, отчаянно ища детонатор.


Дверь в туалет распахнулась. От сердитого, бешеного лая животного по спине Дэвида пробежал холодок. Он продолжал ощупывать толстый комок октанитрокубана в поисках закопанного предмета. Немецкая овчарка теперь была внутри туалета, ее лай был диким, обезумевшим. Внезапно дверь в стойло распахнулась, и большое, свирепое животное прыгнуло к нему, изо рта капала слюна, желтоватые зубы обнажились, чтобы укусить. Руки Дэвида внезапно нащупали предмет, и он вытащил два провода с торцевыми крышками из материала, как раз в тот момент, когда острые клыки вонзились в его ногу, разрывая плоть в ужасно болезненный последний момент.


Собака безжалостно вцепилась Дэвиду в ногу как раз в тот момент, когда он соприкоснулся концами проводов друг с другом.


54


УТЮГ ДЛЯ ВАННОЙ РАБОТАЕТ


Через дорогу от Bath Iron Works домик подпрыгивал. Ресторан, темная и уютная пиццерия, был популярным местом встреч сотрудников BIW, их семей и друзей. Летом он рано заполнялся отдыхающими. Зимой банное сообщество, особенно рабочие из BIW, поддерживали заведение на плаву.


В этот день в салоне было полно работников BIW, которым теперь предстояло убить час или два, пока ФБР обыскивало объект. Пиво лилось рекой, пока официантки разносили кувшины по разным столикам. В одной комнате были слышны звуки гитары, быстрая народная мелодия, высокий, приятный женский голос, исполняющий мелодию Джони Митчелл.


Огромный зеленый склад BIW располагался прямо через дорогу от ресторана, полностью перекрывая любой вид на реку Кеннебек, который мог бы быть из этого места. Когда в начале 1970-х годов компания BIW построила шестиэтажный объект, пара, которой принадлежал небольшой дом, который сейчас занимал коттедж, разозлилась из-за потери прекрасного вида на реку. Они продали заведение Джо и Бетти Уилсон за 8000 долларов и почувствовали себя счастливчиками, получив от всей сделки хоть что-то. Но Джо Уилсон увидел возможность. Он превратил нижний этаж заведения в ресторан и открыл Салон. Вскоре это место стало неотъемлемой частью жизни сообщества, местом сбора, пабом по соседству, где можно отведать вкусную пиццу, посмеяться, расслабиться.


Если бы кто-нибудь выжил после взрыва, он мог бы описать момент, когда это произошло. Это был момент в середине исполнения молодой певицей "Big Yellow Taxi". Гитарист неожиданно остановился, в то же время молодая женщина сделала паузу на середине текста. В этот конкретный момент за каждым столом разговор внезапно прерывался. На кухне оба повара подняли глаза от теста для пиццы. Несколько официанток остановились и посмотрели в сторону двери. Они все могли бы описать тот момент, если бы кто-нибудь из них выжил.


Но никто из них этого не сделал. За несколько секунд до этого два маленьких металлических провода внезапно соединились вместе, и комбинация проводов послала точный заряд через трубку детонатора из нержавеющей стали в большой кусок октанитрокубана, спрятанный над потолочной плиткой в одной из двадцати четырех ванных комнат на территории производственного комплекса BIW Aegis.


Ионная искра от детонатора осветила массу материала в мгновение ока, и после этого все остальное было пустым.


С потолка ванной комнаты, подобно тысяче молний, во всех направлениях исходил бесконечный жар; это было похоже на то, что вы находились в самом начале разряда молнии, и он двигался с такой силой и мощью, что вскоре большая территория, окружающая ванную комнату, производственная зона для Aegis engine works, превратилась в дикий, туманный ад жары и свирепого ветра, который опрокидывал все, включая массивные блоки двигателя.


Взрыв прогремел с такой скоростью, что ни у кого из покидавших зону взрыва рабочих, ни у только что прибывших агентов ФБР не было даже мгновения опознания, прежде чем они превратились в пар.


Оттуда взрыв прогремел по всему складу, смыв сотни работников без предупреждения. В дальнем конце огромного объекта у рабочих были считанные секунды, но их было достаточно, мгновения, наполненные благоговением, когда южная сторона склада, откуда произошел взрыв, осветилась белым и серебристым и проложила им путь. Эти секунды вскоре потеряли смысл, поскольку сила взрыва вскоре достигла их, убив их всех.


По мере распространения тепла массивные стены из гофрированной стали прогнулись в местах соединения и вскоре опрокинулись, унося с собой крышу над головой, и все это в течение нескольких секунд, их огромный рост и вес действовали как папиросная бумага, пытающаяся остановить лесной пожар.


И когда стены исчезли, огонь, жар и ветер запульсировали в воздухе ванны, вырываясь наружу. Прогрохотав по небольшой дороге, он въехал в районы, окружающие объект.


И все это произошло менее чем за две секунды.


В салоне был шум, который вызвал этот момент. Никто из них этого не знал. Все, что они знали, это то, что был момент, и они все разделили этот момент, момент менее чем через секунду после того, как Дэвид соединил провода, и менее чем за секунду до того, как двухтысячградусная жара сравняла с землей маленький ресторан по соседству, когда адское пламя яростно двигалось в наполненном снегом воздухе.


Вскоре южная часть небольшого прибрежного города была охвачена пламенем. Почти две квадратных мили земли, эпицентром которой был BIW, охвачены серией бушующих пожаров, расположенных концентрическим кругом вокруг кратера.


55


17 СТАРЫЙ ДОМИНИОН

АЛЕКСАНДРИЯ, Вирджиния


Маркс и Савой забрались на заднее сиденье черной Toyota Land Cruiser, стоявшей на холостом ходу на летном поле частного терминала Национального аэропорта имени Рейгана. Спинал сел за руль, вырвавшись из терминала, направляясь в Александрию. В течение нескольких минут никто не произносил ни слова.


Автомагнитола была настроена на новости, еще репортажи из Лонг-Бич. Они несколько минут слушали, как Спинал быстро приближается к Александрии. Наконец, Маркс наклонился вперед с заднего сиденья.


"Выключи радио", - сказал он.


На сиденье рядом с ним он открыл кожаный портфель. Он вытащил Wilson Combat CQB, глушитель все еще на месте. Он вставил обойму в пистолет и продолжал молча смотреть в боковое окно.


"Ты уверен, что не хочешь, чтобы мы с Полом разобрались с этим?" - спросил Савой с переднего пассажирского сиденья. Маркс ответил на его вопрос молчанием; Савой знал, что не следует задавать этот вопрос во второй раз.


"Я собираюсь задать этот вопрос еще раз, просто чтобы убедиться, что мы мыслим ясно", - сказал Савой. "Должны ли мы рассказать Джессике Танзер и позволить им разобраться с этим?"


Маркс несколько мгновений ничего не говорил. Наконец, он перестал смотреть в окно.


"Я мог бы сидеть здесь и придумывать множество причин, по которым мы не должны сообщать об этом ФБР", - сказал Маркс. "Они могут испортить дело. Какой-нибудь государственный прокурор, вероятно, получил бы взбучку от такого адвоката, которого нанял бы этот парень. Это если они вообще привлекут его к суду. Они, вероятно, заключили бы с ним сделку задолго до этого. Он бы закончил несколько лет в тюрьме какого-нибудь загородного клуба для белых воротничков, или в программе защиты свидетелей, доживал бы свои дни на поле для гольфа в Аризоне. Я, вероятно, мог бы придумать еще несколько причин, по которым мы не должны сообщать об этом ФБР ".


"Но -" - сказал Савой.


"Но настоящая причина, по которой мы не собираемся рассказывать Джессике Танзер, проста", - продолжил Маркс, в его голосе нарастал гнев. "Есть определенные человеческие существа, которые заслуживают смерти".


Бак вошел через боковую дверь белого "колониала". Зеленые ставни, пара японских кленов во дворе перед домом, между которыми проложена каменная дорожка.


Район назывался Беверли Хиллз, жилой район всего в нескольких милях от центра Александрии. Жители были представителями высшего среднего класса; юристы, врачи, финансисты, несколько государственных пар с двойным доходом. Люди знали своих соседей. Дети могли играть на улице без страха.


Дом был пуст, его жена Дебби, учительница пятого класса, все еще в школе.


Поднявшись наверх, Бак вытащил маленькую кожаную сумку для выходных Coach и лихорадочно укладывал в нее несколько предметов: туалетные принадлежности, смену одежды. Он зашел в гардеробную рядом с главной спальней. Он отодвинул стул от стены и встал под верхний свет. Он сдвинул металлические стенки светильника, освободив достаточно места для кончиков пальцев. Он вытащил светильник из розетки. Он вслепую потянулся кончиками пальцев вверх. В пространстве над металлическим корпусом он нащупал два маленьких предмета. Он вытащил их, затем вернул корпус светильника на место. Он отошел и вернул стул к стене.


Посмотрев вниз, он изучил два паспорта. На обоих была одна и та же фотография, Бак, чуть моложе, чуть больше волос. Один из них был канадцем по имени Джон Смит. Другой был американским паспортом на то же имя. Для главы национальной секретной службы ЦРУ, человека, который мог заказать практически неограниченный запас поддельных паспортов, это было необычно. Они были отключены от основных баз данных ЦРУ и Интерпола. У ЦРУ не было возможности отследить его.


Он положил американский паспорт в спортивную сумку и засунул канадский в карман своего пальто. Из ящика для носков он достал пистолет с глушителем, SIG M26. Он проверил обойму. Затем он спустился обратно вниз.


Land Cruiser быстро двигался вверх по Теннесси, прокладывая себе путь в прохладном послеполуденном воздухе, теперь наполненном легким снегом.


Когда они увидели Олд Доминион, Спинал свернул налево, затем замедлил движение до ползания. Он переехал улицу, затем доехал до конца квартала. Маркс и Савой выбрались наружу.


"Держите глаза открытыми", - сказал Савой Спинале. "Мы сейчас выйдем".


Бак прошел на кухню и взял бутылку воды из холодильника, затем направился к входной двери. Когда он потянулся, чтобы открыть дверь, он заметил кое-что, что, возможно, заметил бы только профессиональный оперативник ЦРУ. В конце каменной дорожки его взгляд устремился вправо. Шел сильный снег, но он все равно это заметил. На другой стороне улицы, за несколькими домами, темно-стальные очертания черного внедорожника, пар, тихо поднимающийся из выхлопной трубы в холодный воздух.


Бак выхватил из сумки полуавтоматический пистолет SIG M26, затем прошел через кухню, открыл заднюю дверь и побежал через лужайку к задней ограде, затем вдоль задней части забора к соседскому двору, пригнувшись за самшитовой изгородью.


Из-за изгороди Бак заметил двух мужчин, быстро перемещавшихся между домом его соседа и домом через две двери от него. Их темные очертания были окутаны снегом, когда они двигались.


Он поднял свое оружие, взвел курок, чтобы выстрелить, но удержался.


Он оставался тихим, неподвижным, ожидая и наблюдая, как мужчины проходили за домом его соседа. У него был четкий выстрел по мужчинам. Но он не стрелял. Он знал, что их убийство ему не поможет, по крайней мере, не прямо сейчас. Ему нужно было время, а не возможность крика соседа. Он наблюдал, как двое крупных мужчин крадучись двигались вдоль задней стены его дома.


Савой отошел к углу дома, где заглянул в окно. Подав знак Марксу, они опустились на колени и проползли под окном к двери, которая вела в тускло освещенную комнату, которая, как они поняли, была кухней.


Дверь была не заперта, и Савой быстро проскользнул на кухню, сопровождаемый Марксом. Достав оружие, они тихо двинулись через комнату. На лестнице Маркс просигналил, что он пойдет наверх, в то время как Савой перешел в телевизионную комнату.


Наверху Маркс быстро перемещался из комнаты в комнату в поисках Бака. В главной спальне он быстро просмотрел фотографии Бака и его жены, стоявшие на полке бюро. Маркс заметил, что на столе горит лампочка, но абажур лампы перекошен. Он подошел к столу и открыл верхний ящик. Он был пуст. Сбоку от стола лежала на боку серебряная рамка. Он поднял его, но фотография была удалена.


В главном шкафу полки были аккуратно заставлены одеждой, за исключением одной, которая выглядела так, как будто кто-то в ней рылся.


Маркс спустился обратно по лестнице. Когда он увидел Савоя, он покачал головой, показывая, что Бака там не было.


Увидев, как мужчины входят в его дом через кухонную дверь, Бак двинулся в противоположном направлении, проходя двор за двором, направляясь к Халкиону. Он появился на краю коричневого ранчо и вышел на тротуар.


Бак подумал о миллионах на своем банковском счете и улыбнулся про себя в предвкушении. Конечно, было бы проще просто ускользнуть, но гораздо менее запоминающимся.


На тротуаре он повернул налево, слегка пригнувшись и небрежным шагом спустился за поворот на Олд Доминион, перейдя улицу. Он пересек улицу перед затемненными домами, направляясь к задней части черного Land Cruiser, теперь менее чем в пяти домах от него. Он двигался небрежно, просто человек, вышедший на вечернюю прогулку. Если ему повезет, в машине никого не будет. Если в машине кто-то был, он надеялся, что они не будут смотреть в заднее окно. В худшем случае там был бы кто-то, и он выглянул бы в заднее окно. В таком случае, он надеялся, что они поверят, что это был просто пожилой джентльмен, вышедший на прогулку.


Он наткнулся на "Лэнд Крузер", из выхлопной трубы валил пар. Он разглядел очертания человека, сидящего на переднем сиденье, смотрящего в сторону своего дома, ожидающего.


Двигаясь рядом с машиной, Бак достал свой SIG M26. Бросив кожаную сумку на землю, он положил руку на дверь со стороны водителя. Он подождал мгновение, затем быстро нажал на дверную защелку. Он рывком открыл дверь, сунул оружие с глушителем во внедорожник и точным, отработанным движением послал пулю в голову молодого водителя, прежде чем тот успел понять, что происходит.


Маркс спустился по лестнице и кивнул Савою. Они перешли на кухню.


"Его здесь нет", - прошептал Маркс.


"Подвал?"


Маркс кивнул.


Внезапно оба мужчины подняли глаза, заметив что-то дальше по улице. Фары "Лэнд Крузера" включились. Машина внезапно дернулась вперед.


Они быстро прошли через кухню, вышли на задний двор, где вернулись по своим следам. Проходя через боковой двор рядом с кирпичным домом, они наткнулись на тело Спинале, скрюченное на земле, у него отсутствовал большой кусок черепа. На покрытом снегом асфальте собиралась мокрая лужа темной крови.


"Боже мой", - сказал Маркс.


Менее чем через час Национальный аэропорт имени Рейгана и аэропорт BWI в Балтиморе были переполнены. Все рейсы из обоих аэропортов были временно приостановлены, пока власти искали беглеца.


Но в сорока милях к востоку, на небольшом асфальте частной взлетно-посадочной полосы в Дюнкерке, штат Мэриленд, Бак щелкнул выключателем на самолете King Air C90. Два пропеллера ожили. Он довел самолет до конца заснеженной взлетно-посадочной полосы, затем развернулся, выжимая дроссели до упора вперед, пока вел самолет по взлетно-посадочной полосе. Всего в пятидесяти футах от деревьев самолет слегка взмыл вверх, его крылья подняли аппарат в темнеющее небо.


Бак позволил улыбке скользнуть по его губам, когда он почувствовал, что самолет переходит в полет. "Снова пропадаю в Маргаритавилле", - напевал он вслух, когда мерцающие огни прибрежных городов исчезли под ним, и самолет взмыл над темными водами Чесапикского залива.


56


МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ НЬЮАРК


Самолет FBI Black Hawk VH-60N добрался до Ньюарка, прежде чем был вынужден приземлиться на летное поле в международном аэропорту Ньюарка, из-за ослепительной белизны снежной бури полет дальше был невозможен. После приземления Джессика перешла в кабину пилотов и надела наушники на голову.


"Мне нужен оперативный патч для CENCOM", - проинструктировала она. "Защищенный канал".


Расстроенная, Джессика смотрела в переднее окно вертолета на то, как снег покрывал небо снаружи. Пара щелчков на гарнитуре.


"Подождите, пока не появится коммандер CENCOM Фаулер", - раздался женский голос. Еще один щелчок.


"Джесс, это Бо".


"Что у нас есть на Фортуну?"


"У нас труднодоступное местоположение", - сказал Фаулер. "Верхний Ист-Сайд, Пятая авеню, 1040. Что ты хочешь сделать?"


"Исправление в Магуайре".


Через несколько секунд другой голос.


"Магуайр".


"Мел, скажи мне, что ты готова идти", - сказала Джессика.


"У меня есть четыре команды, готовые к выступлению", - сказал Мелвин Магуайр, командующий агент ФБР в Тетерборо. "Я могу запустить их прямо сейчас".


"Я хочу жесткий кордон", - сказала Джессика. "Остался один квартал. Ничего не впускайте и не выпускайте. И вызови подкрепление из полиции Нью-Йорка ".


"Уже сделано", - сказал Магуайр. "У них по крайней мере пятьдесят человек, находящихся под моим командованием".


"Хорошо", - сказала Джессика.


"Сколько вы хотите в штурмовой группе?"


Джессика сделала паузу, посмотрела на пилота "Черного ястреба", размышляя.


"Там есть детонатор, и нам нужно ударить тихо", - сказала Джессика. "Мне нужна сплоченная команда; двое ваших лучших людей. Скажи ему цель, Бо."


"Пятая авеню, 1040".


"Они нападают быстро, бесшумно и стреляют на поражение", - сказала Джессика.


"Понял", - сказал Магуайр. "Я заставлю их двигаться. Я полагаю, вы хотите установить жесткий кордон, прежде чем отправлять команду."


"Нет", - сказала Джессика. "Это в реальном времени. Заставьте их двигаться, пусть кордон следует за ними. У Фортуны есть детонатор, и есть еще сорок одна цель. Я хочу, чтобы команда двигалась прямо сейчас. И еще кое-что."


"Что?" - спросил Магуайр.


"Я хочу, чтобы еще один человек участвовал в нападении".


"Ты не можешь быть серьезным -"


"Абсолютно серьезно", - сказала Джессика, обрывая его. "Достаньте ему любое оружие, какое он захочет. Я хочу, чтобы Дьюи Андреас был в команде убийц ".


Фортуна уставился на экран компьютера, наблюдая, как рынок нефтяных фьючерсов стремительно выходит из-под контроля. Правительство США, обвинившее саудовцев в нападении на Capitana, стало неожиданным бонусом. Большинство аналитиков предполагали, что саудовцы и их жадность подтолкнут их к сделке. Фортуна согласился, зная по личному опыту, что на Аравийском полуострове, в доме Фахда, не существовало более сильной эмоции, чем алчность. В конце концов, это победило бы. Но на данный момент другая черта саудовской Аравии, гордость, расширила раскол между двумя союзниками, что нанесло больший ущерб - и принесло ему больше денег, - чем он когда-либо мечтал.


Цифры, деньги, давно утратили свою способность впечатлять или возбуждать Фортуну, он так привык к этому, что вырос, к тому, чтобы иметь это, создавать это. Но даже он не мог не покачать головой в мгновенном благоговении перед богатством, которое он создал.


День назад его гамбит стоимостью 10 миллиардов долларов стоил более 27 миллиардов долларов. Теперь он приближался к 32 миллиардам долларов. Но поездка закончилась, по крайней мере, на данный момент. После нескольких часов работы Фортуна завершил перевод средств с позиций, которые он создал через Kallivar, PBX и Passwood-Regent. Теперь эти организации были закрыты, деньги размещены в совершенно новом наборе иностранных юридических лиц, не связанных с энергетической отраслью и Америкой.


Наконец, он встал и попытался связаться с Каримом еще раз. Ответа нет. Он почувствовал стеснение в груди, но отогнал его. Карим мертв.Теперь он это знал.


Приведение в действие детонатора было бы заключительным актом. Но ему нужно будет сделать это только после того, как он окажется в воздухе. Страна погрузилась бы в полный хаос в тот момент, когда он начал бы взрывать оставшиеся бомбы. Каждый аэропорт в Соединенных Штатах был бы немедленно закрыт. Да, ему нужно было бы подняться в воздух, прежде чем он нанесет удар.


Он позвонил Джин.


"Жан-"


"Да, Алекс".


"Разверните машину. Я спущусь через две минуты. Затем вызовите Тихоокеанскую авиацию. Нам нужно зафрахтовать самолет; Карим все еще не вернулся. Получите самый большой Gulfstream, который есть в наличии в La Guardia, способный отправиться в Европу ".


"Ла Гуардия закрыта. Шторм-"


"Скажите им, что мы хотим вылететь, как только они вновь откроют аэропорт".


"Куда я должен сказать им, что мы направляемся?"


"Скажи им, что в Париже. Но мы направляемся в Бейрут. Им не нужно знать об этом, пока мы не будем над Атлантикой ".


Фортуна повесил трубку. Он пошел в свою спальню. Из-под кровати он вытащил большую спортивную сумку, предварительно упакованную. В нем кое-какая одежда, ноутбук с любой информацией, которая ему может понадобиться, паспорта. Все остальное - фотографии, дипломы, все, что могло напомнить ему о его жизни в Америке, - он оставил позади. И снова шнур был бы перерезан, только на этот раз перерезал бы он сам.


Он в последний раз оглядел свою комнату.


Через десять минут после выезда из Тетерборо черный "Субурбан" остановился перед многоквартирным домом Фортуны. Серебряными печатными буквами над парой больших французских дверей, которые обозначали вход в элегантный гранитный довоенный жилой дом: 1040.


Шел сильный снег. Сцена выглядела устрашающе мирной. Швейцар был невысоким человеком, молодым, и он наблюдал за густыми снежинками, падающими с неба. Он стоял прямо за дверью. Вестибюль позади него был темно-красного цвета, освещенный хрустальной люстрой, которая свисала вниз.


Дьюи и два агента ФБР в форме спецназа выскочили из машины и побежали ко входу в здание, выхватив оружие. Агенты ФБР оба держали автоматические пулеметы HK MP7 перед собой, пистолеты были в кобурах на поясе. Дьюи держал свой полуавтоматический пистолет Colt M1911 45-го калибра. Дьюи также принес боевую штурмовую винтовку Colt M203 carbine с прикрепленным к ней гранатометом. Он держал наготове мощную винтовку, перекинутую через плечо, полный магазин патронов калибра 5,56 мм, а также две гранаты, если потребуется.


"Чем я могу вам помочь?" - спросил швейцар.


Один из агентов показал удостоверение личности.


"ФБР. Отойдите с дороги. Мы охраняем здание ".


"Что-"


"На каком этаже Александр Фортуна?" - спросил Дьюи.


Швейцар с трудом пытался заговорить.


"Какой этаж?" Рявкнул Дьюи.


"Пентхаус", - прохрипел швейцар.


"Ключ", - сказал Дьюи. "И ты, возможно, захочешь уйти".


Швейцар, почти парализованный страхом, вручил Дьюи маленькую серую карточку. Он и два агента быстро вернулись на середину этажа, где находились лифты.


Дьюи мог чувствовать это сейчас, близость к цели миссии. Какая бы усталость, какое бы беспокойство он ни испытывал на Кубе, теперь все это ушло, сменившись теплом, разливающимся по всему телу, и соленым привкусом во рту, привкусом адреналина. Его сердце бешено забилось, когда он помахал карточкой перед маленьким черным датчиком рядом с лифтом, а затем вошел внутрь. Он провел карточкой по красной лампочке и нажал кнопку PH.


Лифт поднялся вверх через двадцать восемь этажей здания. Дьюи быстро проверил обойму в своем пистолете. Его лоб, подмышки и грудь покрылись каплями пота. Он молча посмотрел на двух агентов.


"Мы сбрасываем все, что движется", - сказал один из агентов.


"Мы находим детонатор", - сказал Дьюи.


"Да, и это тоже", - сказал другой агент.


Фортуна прошел по коридору в гостиную. Над камином он открыл шкатулку из слоновой кости, достал детонатор и положил его в спортивную сумку. Он подошел к лифту, бросив спортивную сумку на землю. Он прошел мимо лифта на кухню. Там он открыл "Саб-Зиро", сунул руку внутрь, достал упаковку апельсинового сока, снял крышку и начал жадно глотать. Он провел за компьютером более двух часов подряд. Он был голоден, его мучила жажда.


Внезапно он услышал звон дверного звонка лифта, возвещающий о чьем-то прибытии.


Фортуна вылил апельсиновый сок на землю. Он побежал обратно по коридору, к спортивной сумке. Все, о чем он заботился сейчас, был детонатор. Лифт был в тридцати футах от меня. Он галопом помчался по тускло освещенному коридору. Но затем, внезапно, загорелся маленький зеленый огонек над дверью; лифт снова зазвонил, и он остановился как вкопанный; он бы не успел. Он повернулся, побежал обратно на кухню, нырнув внутрь как раз в тот момент, когда двери лифта открылись.


Дьюи наблюдал, как огоньки поднимаются по пронумерованным кнопкам на стене лифта. Он подумал о Капитане, о его людях. Он подумал об оставшихся целях, наряду с бесчисленными гражданскими лицами, ожидающими уничтожения. Он сглотнул, его зубы пересохли, глаза сфокусировались. Когда лифт остановился в пентхаусе, Дьюи поднял кольт.


Дверь открылась, и агенты ФБР тихо вошли в подъезд квартиры. Дьюи последовал за ним. Перед ними у противоположной стены стоял блестящий сервант вишневого цвета. Над ним висела большая картина с изображением американского флага. Рядом с ним было массивное зеркало. Дьюи на мгновение посмотрел на себя. Он был взъерошенным беспорядком. Его короткие волосы выглядели растрепанными из-за поспешной стрижки в туалете торгового центра в Кали. Его штаны были испачканы кровью и потом. Он подумал об иронии; беспристрастный наблюдатель принял бы за врага его.


Он улыбнулся на безумное мгновение; он не чувствовал себя таким живым более десяти лет. Это было чувство, которым он питался, будучи солдатом; чувство значимости, рисковать всем ради высшей цели. Сейчас он был одинок во многих отношениях, но он чувствовал тепло сотен тысяч братьев рядом с ним, американских братьев, ветеранов, мужчин, мальчиков, которые сражались до него или сражались бок о бок, которые погибли за эту страну, пытаясь защитить ее.


Под картиной на земле лежала спортивная сумка. Дьюи шагнул к нему, расстегнул молнию. Внутри он нашел ноутбук, несколько паспортов. И детонатор. Он поднял его, показал агентам, затем сунул в карман своего кожаного пальто.


Один из агентов подал знак Дьюи рукой. Они двинулись направо, Дьюи налево.


На кухне Фортуна тихо, но отчаянно искал оружие. Он думал, что положил Glock 21 где-то в комнате, в ящике или шкафу, но не смог его найти. Его разум сыграл с ним злую шутку? Ему нужно было сохранять спокойствие.


Он высунул голову из-за дверного косяка. Он увидел двух агентов спецназа, с автоматами наготове, медленно, осторожно двигающихся по коридору в сторону кухни. Он втянул голову обратно в кухню.


Что касается ящика с ножами, у него был выбор. Там было более дюжины длинных и острых лезвий, но вместо них Фортуна вытащил острый, как бритва, нож для стейков William Henry. Он сжал нож в правой руке кончиком лезвия вниз.


_____


Дьюи не мог поверить в размеры, простор и роскошь квартиры. Дверь открылась в огромную комнату, стеклянная стена которой тянулась по всей длине здания и обрамляла невероятную картину Нью-Йорка, темный участок Центрального парка, затем огни на востоке и юге, повсюду падает белый снег. Комната была заполнена потрясающим антиквариатом и мебелью, с желтыми стенами и повсюду картинами.


Он прошел по коридору и вошел в спальню. На стенах были фотографии симпатичного мужчины, американца, с темно-каштановыми волосами. На комоде были фотографии мужчины, играющего в лакросс, в выпускном платье. На стене он увидел диплом. Это было из Принстона. Александр Блоджетт Фортуна, 1999 года выпуска.


Холодный озноб поднялся по вектору, вверх от колен Дьюи, через его живот, в рот. Это было внутреннее святилище террориста, Фортуны. Он знал это, чувствовал это. Он порылся в ящиках, нашел дорогую одежду, даже большой пузырек с кокаином.


Он прошел мимо большой кровати и открыл дверь. Внутри был офис. Дьюи просмотрел ящики стола Фортуны. В верхнем ящике он увидел файл со словом "Marks" на нем. Внутри него были документы, статьи и фотографии Теда Маркса.


Еще файлы; Остров Сэвидж, затем Капитан. Он вытащил файл и нашел схемы объекта.


Затем он увидел слова, которые заставили его смотреть в ошеломленном молчании: "Андреас, Дьюи". Он взял файл и пролистал его. Его фотографии прошлых лет, статьи о его судебном процессе, фотографии его жены Холли и Робби.


Фортуна спокойно прошел в кладовку без окон рядом с кухней. На большой полке, высотой по грудь, он сдвинул несколько коробок с макаронами в сторону, затем взобрался на полку на уровне глаз с дверцей. Он осторожно закрыл дверь кладовой.


Фортуна ждал мучительную минуту. Он не слышал шагов, ничего, только тишину. Прошла еще минута. Затем это произошло, как он и знал, что так и будет. Внезапно появилась полоска белого света, когда открылась дверь кладовой.


Сначала появился черный силуэт ствола пулемета, а затем крупная фигура стрелка, бесшумно вошедшего в кладовую. Фортуна услышал слабое движение руки агента по стене в поисках выключателя, всего в нескольких дюймах от его головы.


Фортуна взмахнул острым как бритва кончиком ножа, нанося жестокий удар по шее агента. Он полоснул лезвием сбоку, прямо в затылок. Лезвие рассекло кожу, мышцы и хрящи, сила удара Фортуны была настолько велика, что лезвие прошло насквозь до позвоночника агента. Так же быстро Фортуна вытащил лезвие обратно. Булькающий кашель - это все, что вырвалось у мужчины, когда он упал на землю.


Фортуна знал, что второй агент будет прямо за первым, и он быстро спустился с полки в кладовой, перешагнув через быстро растущую лужу крови на мраморном полу. Он вытащил автомат из рук мертвеца, затем отступил на кухню, присел, прижимаясь к шкафам, направив оружие на дверь.


Другой агент зашел на кухню. Его глаза смотрели вправо, в сторону от Фортуны, ища. Фортуна запустила MP7 всего один раз. Низкий последовательный грохот автоматных очередей прервал тишину. Пара пуль разнесла череп агента, забрызгав белую дверь кровью и костями, и он упал на землю скрюченной грудой.


Фортуна двинулся, выставив MP7 перед собой, к коридору и лифту, который доставит его к месту побега.


Дьюи что-то услышал. Едва различимое ворчание откуда-то из другой части огромной квартиры. Он отвернулся от файлов террориста и отошел, Кольт вышел.


Дьюи присел и вышел из спальни, оружие наготове, палец на спусковом крючке. Он вышел из спальни, быстро направляясь к входному фойе. Двигаясь, он прижимался к стене, кольт был взведен для выстрела. Дальше по коридору он увидел лифт, затем услышал тихий звонок и увидел, как открылись двери.


Теперь он побежал, оружие наготове, палец на спусковом крючке. Внезапно с другой стороны берега появилась фигура с черными волосами: Фортуна. Дьюи поднял оружие и начал стрелять, когда Фортуна повернулся, ствол пулемета был направлен на него. Фортуна начал стрелять, и яростный поток свинца разорвал воздух. Дьюи нырнул на землю, перекатился, поднялся, стреляя. Фортуна предвидел это, отступил назад. Выстрелы Дьюи промахнулись, но они заставили Фортуну отойти от лифта, предотвратив его побег. Двери лифта закрываются.


Снова показался ствол пулемета, еще одна струя пуль. Но Дьюи уже пролез через дверной проем из коридора.


В тускло освещенной гостиной Дьюи быстро убрал кольт в кобуру за спиной, затем снял с плеча M203. Из сумки на поясе он достал 40-мм противопехотный патрон и быстро вставил его в патронник М203. Он скользнул рукой к переднему спусковому крючку.


Дьюи двинулся вдоль стены гостиной, ближе к лифту. Он посмотрел в щель между другой дверью и стеной, заметил черные волосы Фортуны в противоположном конце лифтового атриума, ища его. Внезапно Фортуна выстрелил снова, автоматическим выстрелом, проведя MP7 по стене на уровне бедра, и Дьюи пришлось нырнуть на землю, когда линия свинца ударила в стену, пробив штукатурку всего в нескольких дюймах над его головой. После того, как линия пуль пересеклась прямо над ним, Дьюи прополз вперед, приставил ствол М203 к дверной раме и выстрелил из гранатомета.


Граната просвистела, пролетая через лифтовой вестибюль, ударилась о стену напротив лифта, а затем взорвалась. Пол содрогнулся, когда взрыв уничтожил все в окрестностях, сорвав потолок, мебель, картины, стены и опалив пол. Сразу же вспыхнуло несколько небольших пожаров. Дьюи переключил переключатель огня на автоматический вызов и нажал на спусковой крючок карабина, посылая 5,56-мм патроны яростной струей по стене коридора.


Не получив ответного огня, Дьюи встал и прошел через дверь, через сгоревший лифтовой атриум, перед ним был M203. Осколки от гранаты душили, ослепляли. Он поискал на земле труп убитого террориста, но ничего не нашел. На земле валялся MP7, которым пользовалась Fortuna, с израсходованным магазином.


Миновав разрушенный атриум, он двинулся по длинному коридору к кухне. У входа на кухню он увидел первого агента спецназа, упавшего на землю, без головы, повсюду кровь. Второго агента он увидел секундой позже, лежащим в большой луже крови, с перерезанной шеей. Но Фортуны нет.


В задней части кухни Дьюи увидел открытую дверь. Алый отпечаток ботинка на мраморном полу. Лестница, ведущая наверх. Он осторожно двинулся к лестнице. Это было ограниченное пространство, и он повесил M203 обратно на плечо, достал кольт, вставил новую обойму, затем начал свое восхождение.


Наверху лестницы другая дверь, тоже открытая. На лестничную клетку подул холодный воздух. Дьюи продвигался через дверь дюйм за дюймом, ожидая нападения террориста, но ничего не последовало, и он ступил на заснеженную крышу. Свежие следы вели по крыше к стороне здания, выходящей на Пятую авеню. Затем рельсы исчезли за краем крыши.


Дьюи подбежал к выступу, глядя вниз. Более чем на полпути вниз по зданию, почти невидимая из-за падающего снега, Фортуна свисала с веревки, отчаянно спускаясь вдоль стены здания. Дьюи нашел веревку, потянулся к ножнам на лодыжке, вытащил лезвие Гербера. Протянув руку, он перерезал толстую нейлоновую веревку. Внезапно натянутая линия лопнула и обмякла. Фортуна внезапно снизилась и исчезла в слепящем снегу.


Руки Фортуны быстро покрылись кровью, пока он спускался по фасаду здания к улице. Он быстро спускался, преодолевая два этажа за раз, стараясь не смотреть ни вверх, ни вниз, ударяясь ногами об оконную раму за рамой, пока спускался. Он пропускал веревку через руки постепенно, не обращая внимания на боль, когда нейлон прорезал кожу на его руках, каждый отрезок веревки разрывал его ладони.


Внезапно он почувствовал рывок за веревку, затем она обмякла. Ощущение нехватки воздуха расцвело в его позвоночнике, затем превратилось в панику, когда гравитация беспомощно потянула его к цементу по крайней мере десятью этажами ниже.


Фортуна ухватился за подоконник, когда он падал, пиная ногами воздух. Его пальцы ухватились за ближайший выступ, но гранит был скользким, и он продолжал падать. Он попытался ухватиться за следующий выступ, снова его пальцы не смогли удержаться, затем за другой выступ, снова безуспешно, его скорость спуска бесконтрольно ускорилась.


Затем небольшая терраса быстро приблизилась к нему, и он увидел, как она увеличилась за ту долю секунды, которая потребовалась ему, чтобы упасть, и инстинктивно, за эти полсекунды, он собрался с силами, приземлился на твердый гранит террасы с болезненным грохотом, затем покатился. Он проигнорировал боль, ошеломленно глядя на свои руки, которые теперь были ободраны и сильно кровоточили.


Фортуна выбил французскую дверь, которая вела на террасу, вошел в квартиру, пробежал, прихрамывая, мимо пожилой женщины, которая начала кричать. Через дверь квартиры он нашел лестницу и преодолел последние пять пролетов до подвала здания, когда кровь капала с его разорванных рук. Он вышел через служебный вход здания на шестьдесят девятую улицу. Он спокойно, прихрамывая, прошел по шестьдесят девятой улице до угла Пятой авеню.


На Пятой авеню он посмотрел на окраину города и увидел две полицейские машины, подъезжающие к фасаду здания, затем пару черных "субурбанов". Он небрежно подошел к "мерседесу", припаркованному в южном квартале на Пятой авеню, забрался на заднее сиденье.


Дьюи безрассудно преодолел двадцать восемь пролетов с крыши, перепрыгивая с площадки на площадку, пролетая каждый этаж за считанные секунды. Он пробежал через пустой вестибюль, через парадную дверь, мимо группы офицеров полиции Нью-Йорка, прибывших на место происшествия. Выйдя на улицу, он лихорадочно огляделся. Он обыскал место, где должна была упасть Фортуна, но не нашел ничего, кроме девственного, нетронутого снега.


На Пятой авеню Дьюи посмотрел на юг, когда черный Mercedes съехал с тротуара на заснеженную Пятую авеню. Он снял M203 с плечевого ремня безопасности. Из сумки на поясе он достал второй 40-миллиметровый противопехотный патрон, быстро вставил его в патронник гранаты и побежал к убегающему седану.


На углу он остановился, тщательно прицелился, затем нажал на спусковой крючок всего один раз. Граната с визгом вылетела из желоба и полетела по прямой вниз по Пятой авеню к "Мерседесу". Внезапно автомобиль дернулся влево. Граната просвистела мимо; две секунды спустя она попала в желтое такси, испепелив его минометным огнем.


Фортуна запрыгнул на заднее сиденье черного седана.


"Веди, Джин!" - закричал он. "Быстро. Ист-Хэмптон. Уберите его ".


Джин нажала на акселератор, и S600 тронулся с места. Он переключил двигатель на полный привод, и шины сцепились с асфальтом, едва заметив скопившийся снег, который за полтора часа превысил шесть дюймов.


"Что случилось?" - спросил Жан с тревогой в голосе.


"Поехали", - сказал Фортуна с заднего сиденья. "Просто веди эту гребаную машину".


Дьюи увидел такси перед зданием, остановившееся на светофоре. Он подбежал к входной двери и открыл ее, вытаскивая водителя такси из машины и швыряя его на землю. Оглянувшись назад, он увидел молодую, богатую светловолосую женщину и ее дочь, нарядных, окаменевших.


"Убирайся", - рявкнул он. "Сейчас".


Дьюи рванул с места, вниз по Пятой авеню, в плотный поток машин в час пик, в погоне за Фортуной. Он повернул налево, туда, где только что свернул "Мерседес", но не смог пометить машину. Он свернул направо, на парковку. Проехав несколько кварталов на красный свет, врываясь в поток машин, который теперь замедлялся из-за снега, Дьюи увидел черный седан в трех кварталах впереди себя. Он ускорился и попытался догнать мчащийся автомобиль.


Он открыл сотовый телефон и нажал кнопку для Джессики.


"Они взорвали еще одну бомбу", - было первое, что сказала Джессика. "Завод по производству утюгов для ванн в штате Мэн. Это столпотворение. У меня на руках беспорядок ".


Дьюи вспомнил, как подростком ходил туда со своим дедом, чтобы посмотреть на спуск на воду американского корабля "Сэмюэл Робертс".Он быстро выбросил эту мысль из головы. Ему нужна была каждая унция сосредоточенности, которую он мог собрать.


"У меня есть один из детонаторов", - сказал Дьюи. "Он бежит за другим. Он убил двух агентов. Я за ним в украденном такси. Вы проверили другие его объекты?"


"Я нахожусь в задней части вертолета на летном поле в Ньюарке. Крупнейший судостроительный завод в Америке и большая часть близлежащего города были только что разрушены бомбой, и погибли сотни людей, может быть, тысячи. Я даже не могу дозвониться до CENCOM. Нет, я не запускал его. Я не могу дозвониться!"


"Сохраняй спокойствие", - сказал он, лавируя в потоке машин.


"Ты должен остановить его, прежде чем он доберется туда, куда направляется", - сказала она, поощряя Дьюи в ответ. "Стреляйте на поражение. Уберите его машину с дороги. Делайте все, что вы должны делать ".


"Я так и сделаю. Позвоните мне, когда узнаете местоположение."


Снег начал скапливаться большими кучами на улицах. "Мерседес" быстро заскользил вперед, но не вышел из-под контроля. Такси было одним из многих, которые заполнили улицу позади него. Но "Мерседес" быстро тронулся с места. Дьюи с трудом догонял соперника для точного удара.


На тридцать шестой улице "Мерседес" повернул налево и въехал в плотный поток машин, выстроившийся в очередь к туннелю Квинс-Мидтаун. Дьюи отстал на дюжину машин. Он повернул такси влево, опустив стекло. Он поднял кольт. Он двинулся вдоль ряда машин, по аварийной полосе, едва достаточной ширины, чтобы вместить такси. Передний бампер несколько раз ударился об ограждение, когда ему завыли клаксоны. Он двинулся к темному седану Фортуны.


Седан Fortuna стоял в очереди на скоростной полосе. Дьюи опустил окно. Он приготовился стрелять.


Фортуна повернулся и посмотрел в заднее окно. Через несколько машин он увидел такси, пытающееся выехать на полосу аварийного движения. Его обзор был частично перекрыт снегоочистителем. Он не мог видеть лица водителя.


"За нами кто-то есть", - сказал Фортуна, глядя в зеркало заднего вида. "В такси".


"Я вижу их", - сказала Джин. "Что ты хочешь, чтобы я сделал?"


"Продолжайте двигаться", - рявкнул Фортуна. "Пройдите через гребаные сборы".


"Мы почти на месте".


"Где оружие?"


"В багажнике. Откройте центральный люк. Оттуда вы можете добраться до корпуса ".


"Перчатки. У тебя там есть какие-нибудь перчатки?"


Жан обернулся и впервые увидел искалеченные руки Фортуны. Он ничего не сказал, потянулся к бардачку и вытащил пару кожаных перчаток.


Превозмогая боль, Фортуна натянул кожаные перчатки на руки, при этом с боков перчаток сочилась кровь. Он сдвинул кожаную подушку в середине сиденья в сторону. Он нажал на защелку на консоли под кожей, и центральная часть аккуратно сложилась. Он полез в багажник и нащупал металлический кейс, нашел его и положил на заднее сиденье. Он открыл кейс. Внутри лежали два компактных пулемета HK UMP и четыре пистолета Glock 32.


Он выбрал пистолет и приготовился стрелять в приближающееся такси.


Внезапно снегоочиститель, стоявший сразу за седаном Фортуны, развернулся перед Дьюи. Это полностью отключило его. Дьюи мог только наблюдать, как седан террориста добрался до выхода на экспресс-лейн и выехал из Манхэттена, снег покрывал заднюю часть автомобиля.


Дьюи пришлось отступить на несколько футов, чтобы обойти снегоочиститель. Ему потребовалась почти минута, чтобы пробиться обратно к платной линии.


Зазвонил телефон. Это была Джессика. "Где ты?"


"Туннель Квинс-Мидтаун. Я просто скучал по нему. Возможно, он видел меня ".


"Мы все еще не знаем, куда он направляется", - сказала Джессика. "Не потеряйте его".


"У меня проблемы с поддержанием", - сказал Дьюи. "Он за рулем Mercedes с полным приводом, а я в старом такси".


"На случай, если он направляется к Лонг-Айленду, я приказал LIPD установить блокпосты на дорогах".


После туннеля седан Фортуны выехал на скоростную автомагистраль Лонг-Айленда и быстро ускорился. Дьюи потерял "Мерседес" из виду, пока ждал, казалось, целую вечность, у контрольно-пропускного пункта.


"Ты все еще там?" - спросил он.


"Я здесь. Президент объявляет чрезвычайное положение. Бат, штат Мэн, охвачен пожаром. Это безумие ".


"Вы все правильно поняли".


"Ты успел взглянуть на его номера?" - спросила она.


"Нет. И теперь я потерял их. Я перезвоню тебе, когда догоню ".


Дьюи закрыл телефон щелчком.


"Черт!" он закричал. Он в отчаянии стукнул кулаком по рулю.


На дорогах был беспорядок, и становилось все хуже. Машины были съезжены на обочины дороги, в то время как те, у кого хватило смелости продолжать движение по густому снегу, ехали так медленно, что мешали Дьюи преследовать убегающего террориста.


Но если и было какое-то преимущество в том, что он вырос в штате Мэн, так это то, что он научился водить машину по снегу. Он потерял след машины. Почти двадцать минут он ехал так быстро, как только мог, едва удерживая такси от того, чтобы вылететь с дороги или врезаться в другую машину. Он поискал седан Фортуны, но ничего не увидел.


Зазвонил его телефон.


"Джесс?"


"Да", - сказала она. "Мы думаем, что он направляется в Хэмптонс. Мы пытаемся получить точный адрес ".


"Дорожный блок", - проворчал Дьюи, напрягая зрение, чтобы мельком увидеть машину Фортуны.


"Мы попросили шерифа округа установить контрольно-пропускной пункт на выезде с шоссе Один-одиннадцать".


"Где это?"


"Манорвиль. Выйдите из семидесятого."


"Я уже близко. Что, если он уже вышел?"


"Тогда нам пиздец", - сказала она. "Мы взлетаем прямо сейчас. Или пытаетесь. Это будет непросто. Я позвоню тебе через несколько ... я надеюсь ".


_____


"Мерседес" с ревом мчался по скоростной автомагистрали Лонг-Айленда, его толстые зимние шины и полный привод делали снежные кучи едва заметными. Если и была проблема, то это были машины рядом с ними, припаркованные по обочинам шоссе или даже иногда посреди дороги, разбросанные водителями, неподготовленными к зимним условиям, которым совсем не помогали снегоуборочные бригады, которые не могли справиться с условиями.


"Если там кто-то и был, мы его потеряли", - сказал Фортуна.


"Хорошо, босс".


"Отправляйся в поместье. У меня нет детонатора ".


"Самолет-"


"Просто веди машину, Джин. И включи радио".


Джин нажала на кнопку радио. Зазвучала какая-то французская музыка.


"Выключи это дерьмо", - сказал Фортуна.


"Чего ты хочешь? Классика?"


"Новости, ты, тупой ублюдок. Десять, десять."


Жан маневрировал на большом седане через то, что представляло собой полосу препятствий из автомобилей, одновременно перемещая диск радио.


На 1010 победах женщина описывала хаотичную сцену в Бате, штат Мэн, где Bath Iron Works только что был разрушен бомбой.


Джин оглянулась назад.


"Это был один из наших, Александр?"


"Да, Джин", - сказал Фортуна. Он почувствовал, как легкая улыбка появилась на его лице. Но это исчезло так же быстро, поскольку Фортуна знал, что правительство, должно быть, приближалось к тому, чтобы бомба была приведена в действие. Фортуна попытался вспомнить название камеры; он представил лицо мальчика, но не смог вспомнить его имя. Он на мгновение закрыл глаза, упрекнул себя за плохую память, затем помолился за юного подрывника. Он открыл глаза, стукнул кулаком по колену и вернулся к текущей задаче.


"Заставьте эту машину ехать быстрее. У нас заканчивается время ".


На съезде с трассы 111 на скоростной автомагистрали Лонг-Айленд образовалась длинная полоса движения длиной почти в милю. Восемь полицейских штата Нью-Йорк проверяли контрольно-пропускной пункт на дороге в поисках черного седана Mercedes, который, как они знали, мог ехать в их сторону. Вереницу занесенных снегом автомобилей пропускали как можно быстрее. В начале очереди стояли четыре офицера, двое с автоматами. Снегопад не ослабевал, заставляя линии двигаться медленно. Две ложные тревоги, одна из которых вызвана автомобилем Mercedes S600, за рулем которого находилась семидесятивосьмилетняя женщина, направлявшаяся к себе домой в Ист-Хэмптон, и другая, за рулем которой был шофер супружеской пары из Куогу, вызвали дальнейшую задержку.


Жан погнал "Мерседес" по шоссе и наткнулся на медленно движущуюся очередь на съезд.


"У нас проблема", - сказал он, выключая радио.


Фортуна наклонился вперед с заднего сиденья. Они могли различить сияние синих мигалок полицейских машин.


"Приветственный комитет", - сказал он. "Мы можем выйти до выхода?"


"Это выход, Александр. Последний съезд был более чем в пяти милях назад."


"Черт!" - заорал Фортуна. Он стукнул кулаком по сиденью. Затем он оглянулся назад, ища что-нибудь подозрительное.


"Что мне делать?" - спросила Джин.


"Выезжайте на боковую полосу и двигайтесь впереди".


Фортуна открыл отделение для сидений, которое вело обратно в багажник. Он отключил обоих судей.


"Там наверху полдюжины солдат, Алекс! Они устроили гребаный контрольно-пропускной пункт. Они ищут нас!"


"Я меньше беспокоюсь о них, чем о том, что надвигается на нас сзади". Фортуна опустил голову и начал переползать с заднего сиденья в багажник "Мерседеса".


"За нами никого нет".


"Пока нет, его нет. А теперь встань в начало гребаной очереди и прекрати тараторить. Не паникуйте, когда они тянут вас в сторону. Будьте вежливы. Они будут искать черный Мерседес. Когда они попросят вас открыть багажник, сделайте это ".


Фортуна отодвинул защелку сиденья со своего места, теперь в багажнике, закрывая отсек. Он лег внутри багажника, глядя в темноту, оружие направлено на защелку багажника, ждет.


_____


В такси Дьюи продолжал ехать по шоссе. Дважды кабина разворачивалась только для того, чтобы быть спасенной от падения с бокового холма ограждением. Еще через десять минут его телефон зазвонил снова.


"Привет, Дьюи". Голос Джессики был почти заглушен звуком вертолета позади нее. "Где ты?"


"Все еще продолжаю ЛГАТЬ. Я потерял его ".


"Я только что поговорил с помощником шерифа, управляющим контрольно-пропускным пунктом в Манорвилле. Вы должны скоро выйти на связь ".


"Их оружие заблокировано и заряжено? Он будет знать, что они ищут - если он еще не съехал с шоссе ".


"Да, конечно".


"Где ты?"


"Над Лонг-Айлендом, направляюсь в вашу сторону".


"У нас есть местоположение его дома? Что-нибудь обнаружилось в его офисе?"


"Ничего. Мы разговариваем с местной полицией в Ист-Хэмптоне и Саутгемптоне. Мы должны определить местоположение в течение пяти, максимум десяти минут. Когда мы это сделаем, если мой пилот сможет справиться с этой неразберихой, мы сможем добраться туда быстро. Просто продолжайте следовать за ним. Надеюсь, они остановят его на контрольно-пропускном пункте. Я уверен, что он так просто не сдастся. Если ты наткнешься на него до этого, забери его ".


Внезапно Дьюи услышал короткую серию звуковых сигналов из своего мобильного телефона. Он посмотрел вниз.


"Черт", - сказал он. "У меня садится батарея в этом телефоне".


"Давайте слезать", - сказала Джессика. "Позвони мне, когда доберешься до контрольно-пропускного пункта".


Дьюи выключил сотовый телефон. Впереди он увидел, как стоп-сигналы фургона светятся красным сквозь падающий снег. Он наткнулся на линию движения, петляющую впереди сквозь падающий снег. Дьюи ускорился в сторону аварийной полосы, слегка врезавшись в ограждение, затем вырулил на полосу движения. Вдалеке он увидел синие мигалки полицейских машин.


Mercedes проехал перед полицейским оцеплением, где его немедленно остановили. Не менее пяти депутатов и двух полицейских штата быстро подошли к автомобилю сбоку, двое из них размахивали М60.


Жан открыл окно, медленно продвигаясь вперед.


"Могу я вам чем-нибудь помочь, офицеры?" вежливо спросил он. Он передал им свои права, прежде чем они смогли попросить об этом.


"Из машины", - сказал полицейский, держащий автомат, направляя его на голову Джин.


"Да, сэр", - сказал он, открывая дверь и выходя на снег, подняв руки над головой.


"Куда вы направляетесь?" - спросил один из полицейских в форме, посветив фонариком на права, затем в седан. Другой офицер открыл заднюю дверь со стороны пассажира, показывая пустую машину.


"Саутгемптон", - сказала Джин. "Я шофер Марка Блантмана. Ты его знаешь?"


Офицеры не ответили на вопрос. Двое полицейских обыскали седан, пока третий обыскивал Джин. Полицейские обошли машину сзади.


"Открой багажник", - рявкнул один из полицейских из-за машины.


Внутри багажника Фортуна услышал слова солдата. Он почувствовал, как на лбу выступил пот. Его сердце бешено колотилось.


Джин наклонилась к машине и нажала кнопку багажника.


Фортуна услышал, как прямо перед ним щелкнула защелка. Словно в замедленной съемке, темная сталь над ним двинулась вверх. Свет проник в помещение, и он на мгновение почувствовал себя ослепленным. Когда багажник был приоткрыт всего на несколько дюймов, Фортуна внезапно ударил правой ногой вверх, нажимая на спусковые крючки обоих видов оружия. Прежде чем офицеры поняли, что происходит, пули разлетелись по их грудям, разбрызгивая кровь лоскутным одеялом позади них, по переднему ветровому стеклу микроавтобуса, темноволосая женщина внутри кричала, наблюдая, как хладнокровно убивают солдат.


Быстро поднявшись, Фортуна повернулся в багажнике и продолжал стрелять, целясь из своего оружия в солдат перед седаном. Один из них смог выстрелить, но пуля попала в сталь багажника перед террористом. Фортуна сразил его несколькими пулями в череп.


Джин уже нырнула обратно в машину.


"Поехали!" Фортуна закричал. Внезапно позади него раздался выстрел из пистолета, за которым почти одновременно последовал лязг пули, попавшей в ствол рядом с ним. Фортуна развернулась, чтобы встретить новую угрозу.


Дьюи маневрировал по аварийной полосе, пока не оказался всего в нескольких сотнях футов от мигающих синих огней полицейского контрольно-пропускного пункта. Линия прервалась. Несколько полицейских собрались вокруг машины; это был черный седан. Все четверо полицейских выхватили оружие, когда коренастый араб в лыжной шапочке выбрался из того, что, как теперь увидел Дьюи, было "Мерседесом". Араб в лыжной шапочке не был Фортуной, но Дьюи знал, что это была машина, что мужчина был вовлечен. Фортуна выбрался? Возможно, он совершил то, что в Дельте называют "собачьей ходьбой"; выпрыгнул из машины в миле назад и поехал вдоль шоссе, чтобы избежать контрольно-пропускного пункта. Он подтолкнул такси к выходу. После обыска водитель "Мерседеса" откинулся на переднее сиденье, когда четверо полицейских двинулись за машиной.


Внезапно раздалось отрывистое выстрелы из автоматического оружия. Фортуна.Дьюи открыл дверь и побежал к месту происшествия, когда увидел Фортуну, стоящего в задней части багажника "Мерседеса" с автоматом в каждой руке. Он сбил полицейских позади автомобиля, затем повернулся. Стоя в багажнике, используя открытый багажник как щит, он повернулся к оставшимся полицейским перед машиной и обрызгал их свинцом, убив их всех.


Дьюи поднял кольт на бегу, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах в толстом, мокром снегу и подстилающем льду; он поскользнулся, но продолжал двигаться. Он произвел первый выстрел, который громко прозвучал, когда попал в сталь багажника, не задев террориста. Фортуна повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Дьюи, и он направил автомат в правой руке поперек груди, начиная стрелять. Но второй выстрел Дьюи поразил Фортуну в живот, отбросив его в багажник. В то же время "Мерседес" рванулся вперед, закрывая багажник своим внезапным движением. Последний выстрел Дьюи еще раз ударил в сталь багажника, когда машина тронулась с места.


Со всех сторон Дьюи мог слышать крики, доносящиеся из машин рядом с ужасной сценой. Несколько машин попытались с визгом уехать подальше от ужасной бойни.


Подбежав к ближайшей полицейской машине, которая стояла на холостом ходу рядом с местом происшествия, Дьюи запрыгнул на переднее сиденье. Он нажал на педаль газа и помчался вперед, преследуя черный "Мерседес", который был теперь в четверти мили от него, все еще видимый. Это была гораздо лучшая поездка, чем на такси, но снегопад становился еще гуще. Тем не менее, Дьюи выжимал акселератор до упора, его тело гудело от осознания того, что он ранил свою жертву.


Он взял полицейскую рацию.


"Мне нужен кто-нибудь", - сказал он.


"Отправка. Кто это?"


"Меня зовут Дьюи Андреас. У вас по меньшей мере восемь мертвых офицеров на контрольно-пропускном пункте в Манорвилле. Я работаю с ФБР и преследую убийцу. Меня нужно немедленно подключить к CENCOM ФБР. Jessica Tanzer. Это чрезвычайная ситуация ".


Фортуна ударил по защелке отсека и втиснулся на заднее сиденье, его лицо исказилось от боли. Джин посмотрела в зеркало заднего вида.


"Александр", - сказал он. "Ты в порядке?"


Фортуна молчал, за исключением затрудненного дыхания.


"Александр", - повторил он, зная, что его босс был ранен.


Жан вытянул шею и оглянулся на Фортуну. Фортуна прижимал руку к животу, но темная кровь сочилась по кончикам пальцев в перчатках.


"Иди в дом", - сказал он, его голос был едва громче шепота. Он закрыл глаза.


"О, черт", - сказала Джин. "Ты ранен. О, боже. Ты не можешь умереть, Александр ".


"Не будь гребаной женщиной", - прошептал Фортуна. "Я не собираюсь умирать".


Вскоре Mercedes въехал в город Бриджхемптон, в котором было тихо посреди зимней ночи. Они проехали через город, чья заснеженная главная улица была пустынна из-за зимней бури. В зеркале заднего вида Джин могла видеть фары полицейской машины, догоняющей их менее чем в четверти мили от них.


"Кто-то преследует нас", - сказала Джин. "Полицейская машина".


"Это Андреас", - сказал Фортуна с болезненным ворчанием.


"Кто такой Андреас?" - спросила Джин.


"Где мы находимся?"


"Бриджхемптон".


"Брось мне свою шляпу", - сказал Фортуна.


Джин бросила его обратно Фортуне.


Сильная боль пронзила живот Фортуны. Он должен был остановить кровотечение. Он втиснул шерстяную шапочку во входное отверстие с левой стороны живота. Похоже, выходного отверстия у него не было, но внутренние повреждения были явно существенными. Он свернулся калачиком в позе эмбриона, пытаясь замедлить кровотечение и облегчить сильную боль, которую он испытывал из-за пористого материала в ране.


Это не сработало.


Развернув свое тело, затем сняв и используя ремень, Фортуне удалось плотнее затянуть колпачок вокруг раны и внутри нее. Боль усилилась, но на какое-то время кровотечение прекратилось.


"Как долго?" - спросил он Джин.


"Пять минут".


"Дьюи, это Джессика."


"Где ты? Они только что убили весь полицейский экипаж ".


"Я в воздухе, мы над Саутгемптоном".


"У нас есть дом? Куда он направляется?"


"Ничего. Они восстанавливают соответствие юридическим лицам, но это требует времени ".


"Я позади него, в полицейской машине, менее чем в четверти мили. Я застрелил его. Он ранен ".


"Держите линию открытой".


Дьюи вдавил педаль в пол и помчался по пустынным, заметенным снегом улицам Саутгемптона, затем Бриджгемптона. У cruiser была невероятная мощность, а также зимние шины. Но "Мерседес" продолжал двигаться вперед в бешеном темпе.


В Ист-Хэмптоне Mercedes резко выехал за пределы небольшого городка Египет-Лейн. Дьюи изо всех сил старался следовать за ним, снег еще не был тронут, а на земле лежало более фута порошка. Они проезжали мимо массивных домов, построенных из кирпича или гальки, которые возвышались вдалеке, окруженные заборами, воротами, охраной. Затем последовал поворот налево, еще одна полоса. Mercedes действительно увеличил скорость в ужасных условиях. На узких полосах Дьюи нажал на педаль и был близок к тому, чтобы врезаться в дерево. Он должен был подобраться ближе, но терял его. На следующей полосе Дьюи подъехал ближе, когда "Мерседес" несся по узкой, обсаженной деревьями дороге, ветви которой прогибались под тяжестью толстого слоя снега. На нескольких крутых поворотах Дьюи маневрировал полицейской машиной, едва не потеряв управление.


Когда Дьюи вылетел из-за угла, прямо перед большим, нависающим вязом, "Мерседес" стоял на обочине дороги, рядом с человеком с контрольно-пропускного пункта, в белой футболке без рукавов, несмотря на снег. Рядом с ним стоял Фортуна. У обоих были автоматы. Дьюи увидел красное пятно свежей крови на животе Фортуны, когда оба мужчины открыли огонь по его машине, когда он выходил из поворота. Пули разбили лобовое стекло, когда Дьюи пригнулся, затем вильнул, потеряв контроль, скользя боком, вслепую из-под руля, пытаясь обогнать Мерседес. Под снегом появилось пятно черного льда; внезапно передняя часть внедорожника бесконтрольно заскользила влево по скользкому снегу, и тогда он почувствовал это, сначала позвоночником, смещение центра тяжести, автомобиль начал покидать свою ось, свое положение и сцепление с землей, и при скорости восемьдесят миль в час g-force комбинация отправила машину вверх. Всего лишь доля секунды, но это казалось вечностью. Автомобиль оторвался от земли и начал серию переворотов и кренов по дороге.


Пока машина катилась, Дьюи изо всех сил пытался удержать руль, а ногу на педали газа. Его инерция не пронесла бы патрульную машину мимо Мерседеса, и если бы полицейская машина приземлилась на его крышу, он был бы мертв. Они все еще были бы перед ним, выжидая, стреляя. Однако, если бы он приземлился колесом вверх, он мог бы просто выжить.


Один бросок, два, три, четыре, пока, наконец, последний, казалось, длился дольше. Автомобиль остановился на боку, затем медленно встал на колеса с инерцией пробега. Вот и все: Дьюи запустил двигатель, который взревел и понес разрушенный крейсер вперед, делая его движущейся мишенью, даже угрозой для боевиков, пока он не потерял управление и не вылетел в лес и вниз по насыпи. Вниз по склону заснеженного холма он снижался, пока не остановился у старой каменной стены, по крайней мере, в сотне футов ниже дороги.


Дьюи сильно ударился головой о рулевое колесо. Из носа у него сильно текла кровь, а в ушах звенело. Но он не мог сдаться. Он посмотрел направо в поисках мобильного телефона. Пропал. То же самое с кольтом.


Воспользуйся возможностью, подумал он.


Он попытался отстегнуть ремень безопасности, но тот застрял под кучей вклинившегося металла от двери, которую вдавило во время падения. Он нащупал свой нож Gerber, прикрепленный к левой икре. До него было трудно дотянуться, но он едва смог схватиться за рукоять, как внезапно на крейсер посыпались пули, водитель Фортуны бросился в погоню вниз по склону. Затем Дьюи почувствовал запах бензина. Он взялся за зазубренный верхний край лезвия и использовал его, чтобы оторвать нейлоновый ремень безопасности. Новые пули из пулемета террориста забарабанили по металлу крейсера, и аромат бензина стал сильнее и ощутимее. Он, наконец, перерезал ремень безопасности. Он отчаянно выбрался из разбитой двери, двигаясь так быстро, как только мог, прочь от полицейской машины, бочком пробираясь в лес, прежде чем убийца смог его увидеть.


Дьюи побежал вдоль каменной стены. Он обернулся и на мгновение увидел вспышку света" когда фары "Мерседеса" осветили ледяной склон. Он мог видеть полицейскую машину на полпути вниз по склону и террориста, спускающегося с холма, чтобы убить его. Террорист держал пистолет на уровне пояса и стрелял каждые несколько секунд, пока одна из пуль не попала в вытекающий бензин, и полицейская машина не вспыхнула ярко-оранжевым пламенем, осветив коренастого араба. Вверху "Мерседес" отъехал в сторону.


Дьюи двигался вверх по ледяному склону так быстро, как только мог. Карабкаясь по остаткам старой каменной стены, он производил мало шума. Теперь он чувствовал боль во всем теле, боль, способную соперничать с раной в плече. Усталость усугубила острые боли от травм в животе, ребрах, в правой части головы над ухом. Пока он шел, из его носа на снег лилась кровь.


Затем пришло тепло. Он начал ощущать это, теплую дозу адреналина, на которую он привык полагаться снова и снова после нападения на Капитану, подпитывающую последние ярды его восхождения.


Дьюи наблюдал со склона холма, как террорист опустился на колени, пытаясь получше рассмотреть горящую машину, чтобы подтвердить гибель Дьюи; наконец, смирившись, вероятно, считая, что работа была выполнена, он повернулся, чтобы подняться обратно на холм.


Дьюи ждал. Он почувствовал вкус снежинки на губе, другие таяли на его теплой щеке. Его дыхание замедлилось, когда он ожидал следующего хода. Убийца быстро вскарабкался вверх по склону. Пламя от горящей полицейской машины начало рассеиваться в темный дым, когда террорист поднялся. Террорист начал насвистывать, приближаясь к дороге, диссонирующую мелодию, которую Дьюи не узнал. Компактный HK UMP висел на ремешке у него на шее. К тому времени, когда он был около вершины холма, он запыхался, и Дьюи слышал его тяжелое дыхание.


Дьюи ждал с ножом наготове. Когда убийца приблизился к дереву Дьюи и ступил на заснеженную дорогу, Дьюи спокойно вышел из-за дерева. Он схватился за лоб мужчины и провел лезвием по его горлу, раз, другой, затем вонзил его через ребра в сердце. Мужчина рухнул на землю. Дьюи схватил оружие и побежал по дороге, следуя по следам шин, оставленным "мерседесом" на снегу, молясь, чтобы он поймал Фортуну до того, как террорист доберется до детонатора, открывая новый ужасный день Бог знает где. Он побежал по следующей полосе, прокладывая путь по снегу и льду, пока вдалеке не увидел каменные и железные ворота, отпечатки шин, идущие по полосе.


Он помчался по длинной дороге, покрытой снегом, которой, казалось, не будет конца. Его легкие горели, когда холодный воздух обжигал их и его горло, вместе с многолетним запасом сигарет и Jack Daniel's. Но он не сбавил скорость, даже когда поднялся на холм, услышал шум океана, увидел огни. Снег, казалось, посветлел. Окна мерцали далеко на расстоянии. Теперь у него была подача под уклон, и он пнул еще сильнее в сторону дома. Когда он подошел ближе, в поле зрения появился самый большой дом, который он когда-либо видел, потрясающий особняк, который тянулся слева направо в перспективе вокруг большой кольцевой подъездной дорожки. На трехэтажном пространстве было, должно быть, сотня окон. Черепица и темные ставни, насколько он мог видеть, раскрашенные снегом.


Там, на подъездной дорожке, за фонтаном, который находился в центре круга, виднелись темные очертания "Мерседеса", все еще работающего, с приоткрытой дверцей.


Дьюи побежал к "мерседесу", выставив перед собой автомат. Кровавый след от открытой двери, смешанный со следами на снегу. Он побежал к входной двери дома, которая была широко открыта, следуя по кровавой дорожке на земле. Он прошел через большую столовую, затем по тускло освещенному коридору.


Он почувствовал боль в голове, но проигнорировал ее, двигаясь к цели.


Теперь у него был только он сам и все, что он мог принести.


По всему дому было слышно, как океан сердито бьется о берег.


Наконец, он вышел на свет. В большой комнате в дальнем конце особняка, темно-зеленые стены, пылающий камин. Затем террорист, Фортуна, повернувшийся к нему спиной.


Не обращая внимания на кровь, которая текла по его губам из носа и ушей, и на его руки, все еще липкие от крови другого террориста, Дьюи пнул французские двери и вошел в большую, теплую комнату. Он нацелил HK UMP на Фортуну. Фортуна повернулся в кресле. В его руке блестящий серебристый предмет, похожий на пульт от телевизора. Детонатор. Он поднял его.


Он уже нажал одну? Еще? Все из них? Дьюи задумался. Или он торгуется за свою жизнь?


Фортуна выглядел пепельно-серым, почти белым под каплями пота. Он задыхался короткими очередями. Тем не менее, под всем этим Дьюи мог видеть лицо человека, которым он был; острые очертания его носа, слегка длинноватые волосы, зачесанные назад. Даже на пороге смерти он сохранял харизму, частично обусловленную его внешностью и глазами, которые проникали в Дьюи с расстояния в половину комнаты. Глядя вниз на коричневый ковер, я заметил большую лужу крови, окружавшую область под стулом. Ниже пояса Дьюи мог видеть, что штаны террориста были пропитаны малиновым. Он уставился на Дьюи, держа детонатор в руке.


С такого близкого расстояния Дьюи мог видеть, что указательный, средний и безымянный пальцы Фортуны в перчатках находятся над тремя кнопками в нижней части детонатора.


"Эта кнопка приводит в действие бомбу в Стейплс-центре в Лос-Анджелесе", - сказал Фортуна чуть громче шепота, очевидно, испытывая сильную боль. "Это приведет в действие мощную бомбу, которая находится в камере хранения в О'Хара".


"Третий?" - Спросил Дьюи.


"Третий. Это было нелегко ". Он сделал паузу, пытаясь набрать воздуха. "В шкафу Верховного суда в Вашингтоне заложена бомба. Для этого нам нужна была женщина. Карина."


Дьюи продолжал целиться из пулемета в Фортуну. Он шагнул вперед, в комнату.


"Опусти оружие", - сказал Фортуна. "И не двигайтесь".


Дьюи шагнул вперед, игнорируя требование Фортуны, палец на спусковом крючке, пистолет нацелен прямо в голову Фортуны.


"Опусти детонатор", - сказал Дьюи.


Фортуна поморщился от спазма боли. "Я только начало", - сказал он. "Наконечник копья. Вы не можете остановить это. Мой отец, мой брат. Они придут за мной. Они не остановятся ".


"У меня тоже есть братья", - сказал Дьюи. "Сто тысяч братьев. В этом нет ничего нового для нас. Мы уже имели дело с такими, как вы ".


Взгляд Фортуны переместился с Дьюи на детонатор и на поток крови у него на коленях. Он был в нескольких минутах от того, чтобы истечь кровью, и они оба знали это.


"Вам нужна медицинская помощь?" Сказал Дьюи.


Фортуна открыл рот, затем закрыл его. Покачал головой.


"Не очень убедительно, " сказал Дьюи, " иначе ты нажал бы на эти кнопки, убил бы еще несколько тысяч человек, прежде чем я вылил бы этот HK тебе в голову".


"Дело никогда не было в людях", - сказал Фортуна.


"Правильно", - сказал Дьюи со злостью в голосе. "И все же ты убил моих людей. Ты уже убил тысячи ".


"Когда вы приезжаете в наши страны, что вы делаете?" - спросил Фортуна, встретившись глазами с Дьюи. Он сделал паузу, чтобы дать пройти очередной волне боли. "Вьетнам? Афганистан? Ирак? Ливан? Вы настолько могущественны, что не имеет значения, что при обычном свете дня, когда вы убираете названия стран, то, что вы делаете, ничем не отличается. За исключением того, что вы - целое правительство. Тысячи мужчин, вливаются, с разрешения, с разрешения, потому что вы сами устанавливаете правила! И вы разрушаете жизни. Вы уничтожаете целые города ".


"Я не говорю от имени своего правительства". Дьюи попытался предугадать, куда унеслись мысли Фортуны. Как бы сильно он ни хотел застрелить его, это почти наверняка привело бы по крайней мере к одному взрыву. Он пытался выиграть время. "От имени кого ты говоришь?"


Все еще держа детонатор перед собой, Фортуна слабо улыбнулся. "Когда мне было четыре, моя мама взяла меня с собой на море, на пляжи недалеко от Коста-Брава", - сказал Фортуна. "Это единственное воспоминание, которое у меня осталось о ней. Ее звали Рианна". Он слегка наклонил голову в сторону стены позади Дьюи, где висела высокая картина маслом. Потрясающая темноволосая красавица, стоящая в белом сарафане и держащая за руку маленького мальчика.


"Ваши солдаты патрулировали ту часть моей страны", - продолжил Фортуна, гнев, по-видимому, подпитывал его силы. "В тот день мы шли всю дорогу домой пешком. Она купила мне мороженое на пляже недалеко от Коста-Брава. Один из ваших солдат свистнул ей. Она- " Фортуна резко замолчал, затем продолжил. "Она... быстро потянула меня за руку в сторону дома. Они сказали ей остановиться. Она была напугана. В ее сумке ничего не было. В ее сумке ничего не было!"


Фортуна остановилась. Он убрал руку от живота. Он несколько мгновений смотрел на густой красный цвет, покрывавший его перчатки.


"Они застрелили ее", - прошептал он. "Просто... застрелил ее. Моя мать. Теперь ты понимаешь?"


"Да, я понимаю", - спокойно сказал Дьюи, не сводя глаз с Фортуны. "У всех нас есть потери. Я потерял своего мальчика, женщину, которую любил. Но убийство не вернет их обратно. Я бы хотел, чтобы это было так. Я убил много людей. Когда ты видишь, как жизнь гаснет в чьих-то глазах, кого ты только что убил, может быть, того, кто заслуживает даже смерти, ты надеешься, что жизнь погаснет и в тебе тоже. Но этого не происходит." Дьюи сделал паузу. "Уничтожение "Капитаны" и убийство моей команды, это вернуло твою мать домой? Неужели убийство всех тех людей, разрушение тех мест, вернуло ли это ее обратно? Она прямо сейчас здесь?"


Глаза Фортуны приобрели остекленевший вид. "Это помогает", - просто сказал он. "Может быть, еще один маленький мальчик не потеряет свою мать. Может быть, эти солдаты там больше не будут стоять. Если я покалечу тебя, ты оставишь свои армии здесь ". Он снова боролся с болью. "Если я уничтожу достаточно, тогда, возможно, вы сможете побеспокоиться о своих собственных. Ты можешь остаться здесь, беспокоясь о своих собственных улицах, своих собственных зданиях и, может быть, о каком-нибудь маленьком мальчике в стране, в которой ты не имеешь права находиться, может быть, его мать не застрелят у него на глазах ".


"И прямо сейчас, " спросил Дьюи со злостью в голосе, " в О'Хара? А как насчет маленького мальчика, стоящего в очереди, держащего за руку свою собственную мать?"


Фортуна молча смотрел в ответ. Внезапно детонатор упал на землю.


Дьюи нажал пальцем на спусковой крючок UMP.


"Что я сделал?" - спросил Фортуна, глядя на Дьюи. Его глаза затрепетали. Лужа крови на земле стала шире.


Теперь Дьюи обеими руками сжимал холодную сталь UMP. Он медленно поднял оружие на уровень своей грудины. Слегка согнув колени, Дьюи разрядил UMP в террориста.


"Я скажу тебе, что ты сделал", - сказал Дьюи. "Ты выбрал не ту страну, чтобы связываться с ней".


57


БЕЛЫЙ ДОМ

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ


Маленькая дверь из красного дерева приоткрылась, и Сесили Винсент, помощник президента, заглянула в Овальный кабинет. "Они здесь, господин президент".


Президент, который сидел, положив ботинки на свой стол, откинулся назад и ничего не сказал. Он читал первый вариант речи о положении в Союзе, с которой он должен был выступить позже на этой неделе.


"Когда вы закончите, морской пехотинец номер один будет готов к вылету".


"Они все здесь?"


"Да, господин президент".


Был субботний полдень в начале января, в Вашингтоне шел редкий снег. На нем были синие джинсы и темно-синяя замшевая рубашка, которые его отец купил ему у Л.Л. Бина, когда он учился в колледже, на последнем курсе Колумбийского университета, более сорока лет назад. На нем было пришито множество заплат. Он был в ужасном состоянии, и Армия спасения, вероятно, не взяла бы его. Но это была его любимая рубашка.


"Подайте чили и Патнэм. Я хочу поскорее с этим покончить. Скажите юной леди, чтобы подождала ".


Президент взял свои ботинки со стола и сел. Он стоял за большим столом вишневого цвета, когда открылась дверь.


Вошли Луис Чайлз, директор ФБР, и Роджер Патнэм, государственный секретарь. Патнэм был одет в коричневые широкие вельветовые брюки и толстый свитер. Он выглядел как чей-то дедушка, величественный и профессорский. Чайлз был одет в костюм, больше похожий на руководителя корпорации, чем на высшего сотрудника правоохранительных органов страны.


Эти двое мужчин бывали здесь много, много раз прежде. Сегодня Патнэм выглядел слегка расстроенным. Обычно январская суббота застала бы его в его лыжном домике в Джексон-Хоул, но он отменил все свои зимние поездки в тот день, когда вернулся из Саудовской Аравии. У Чайлза было поведение бойскаута в его первом походном лагере: взволнованный, удивленный, ликующий, все еще потрясенный тем, что ему действительно позволили войти в Овальный кабинет.


"Добрый день, господин президент", - сказал Чайлз, входя. Патнэм просто кивнул, когда встретился взглядом с президентом. Президент ничего не сказал и не ответил на жест Патнэма. Он наблюдал, как двое мужчин сели.


Двое мужчин сели друг напротив друга на два больших дивана "Честерфилд" в центре Овального кабинета. Президент остался стоять за своим столом.


Патнэм знал, что за этим последует. Он, вероятно, мог бы написать слова, которые собирался сказать президент.


Чайлз был близок к тому, чтобы быть застигнутым врасплох.


"Господин Президент, у меня полный отчет по "делу Фортуны", как окрестила это пресса", - сказал Чайлз.


"Я буду краток", - сказал президент, демонстративно игнорируя Чили. "Потому что я должен говорить коротко. Потому что я должен сесть в чертов самолет и лететь семь с половиной часов, чтобы я мог пойти и полтора дня целовать задницу короля Фахда и разгребать тот гребаный бардак, который вы двое заварили ".


"Но, господин президент-" - сказал Чайлз.


"Заткнись к чертовой матери, Лу", - спокойно прервал его Патнэм.


Но Чили вырвался вперед. "Ошибки, безусловно, были допущены, но именно ФБР в конечном итоге раскрыло заговор".


"ФБР?" - недоверчиво переспросил президент. "То самое ФБР, которое не смогло предвидеть уничтожение "Капитаны", "Острова Сэвидж", "Лонг Бич", "Бат Айрон Уоркс"? Попытка убийства Тедди Маркса? ФБР, которое пришло к неверным выводам и помогло этому человеку, - он кивнул в сторону госсекретаря, " выдвинуть обвинения против верного американского союзника, обвинения, которые привели к тому, что сейчас является полномасштабным энергетическим кризисом?"


Чайлз каким-то образом продолжал сохранять свой позитивный настрой, улыбаясь и кивая головой, пока президент говорил. "Я понимаю, господин Президент, и я хочу, чтобы вы знали, что это больше не повторится. Мы все усвоили - я усвоил - несколько очень ценных уроков. Мы уже созвали межведомственную группу -"


"Вы уволены", - прервал президент.


"Но ... у меня осталось четыре с половиной года моего срока -" - сказал Чайлз.


"Ты подашь в отставку сегодня. Я хочу, чтобы вы подписали заявление об отставке, прежде чем покинете Белый дом ".


Чайлз молчал. Впервые его улыбка исчезла, и на лице появилось выражение шока. Он откинулся на спинку стула. Он протянул руку и ослабил галстук. Он потер глаза.


"Вы усердно работали", - сказал президент. "Подайте в отставку и выходите, если не победителем, то, по крайней мере, с достоинством. Я не скажу о вас ничего плохого и сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить расследование вашего поведения на посту главы ФБР. Я помогу тебе где-нибудь устроиться, какую-нибудь профессорскую должность где-нибудь, частный капитал, юридическую фирму, что угодно ".


Чайлз продолжал тереть глаза. Академия Милтона, Гарвардский колледж, Гарвардская школа права, Debevoise & Plimpton, Окружная прокуратура Южного округа Манхэттена, офис Генерального прокурора США, помощник директора ФБР, директор ФБР. Он столкнулся лицом к лицу со своей первой неудачей, большой неудачей, неудачей на века.


"Я понимаю, господин президент", - прошептал он, поднимая глаза. Он встал и подошел к столу президента. "Для меня было удовольствием и честью служить вам, сэр". Чайлз протянул руку. Президент протянул руку и пожал его.


"Спасибо тебе, Лу".


Чайлс подошел к двери и вышел.


Патнэм откинулся на спинку дивана. Он поднял руку и протянул ее через заднюю часть большого Честерфилда в сторону президента. "Ну..."


Президент продолжал стоять.


Он знал Роджера Патнэма уже более двух десятилетий. В первый раз, когда президент баллотировался на пост губернатора Калифорнии, когда он проиграл, Патнэм был младшим сенатором от штата. Патнэм поддержал его, несмотря на то, что президенту было всего тридцать четыре года и у него не было политического опыта.


"Знаете, " сказал президент, - я хотел, чтобы вы были здесь только на тот случай, если Лу взбесится из-за меня".


Двое старых друзей рассмеялись. Президент подошел к дивану и сел напротив Патнэма. Он протянул руку и налил себе чашку кофе. Смех быстро закончился, и снова наступила тишина.


"Я не знал, что вы собираетесь в Саудовскую Аравию", - сказал Патнэм.


"Мне нужно ваше разрешение?" - спросил президент.


"Нет, конечно, нет. Я не об этом. Господин Президент, я старый человек. Мы знаем друг друга уже некоторое время. Тебе не нужно ни о чем меня просить, и ты не должен мне ничего объяснять ".


"Я знаю, что это не так. Ты еще не можешь подать в отставку, Роджер. Но этой весной, после того как мы разберемся с этим саудовским бардаком, вы уйдете на пенсию. Ты облажался. Ты облажался не только потому, что швырнул кофейную чашку в стену и разозлился. Ты меня не послушал. Вы не подчинились прямому приказу. И, что хуже всего, вы были неправы ".


Патнэм улыбнулся. "Я согласен с вами. Каждое слово. Мне очень жаль ".


"Прежде чем ты уйдешь, я хочу, чтобы ты помогла мне найти тебе замену. Я не хочу, чтобы это закончилось таким образом, не между тобой и мной ".


Патнэм встал. Его глаза были красными. Он улыбнулся. "Вы можете на это рассчитывать. Удачи там ".


"Я позвоню тебе по дороге домой. Ты будешь в Джексон-Хоул?"


"Нет. Позвоните на коммутатор. Я направляюсь в Венесуэлу, чтобы посмотреть, не сможем ли мы раздобыть немного нефти у этих сумасшедших ублюдков в Каракасе ".


"Желаю удачи".


Государственный секретарь направился к двери Овального кабинета.


"Сделайте мне одолжение", - сказал президент. "Скажите Сесили, чтобы она прислала молодую леди, ожидающую в кабинете".


"Да, сэр".


Президент вернулся к своему столу и начал собирать свой портфель.


Через несколько минут дверь открылась.


"Господин Президент?" - спросила молодая, веснушчатая, симпатичная женщина с каштановыми волосами, войдя в Овальный кабинет.


"Джессика", - сказал президент. "Войдите".


"Спасибо, сэр", - сказала она. Она подошла к президенту и встала перед его столом. Он посмотрел на нее, отошел в сторону от стола и направился к ней. Он протянул руку и пожал ее. Она оглядела Овальный кабинет.


"Ты здесь в первый раз?"


"Да", - сказала она. "Конечно, я был в Белом доме несколько раз. Просто никогда не заходите сюда, сэр."


"Что ж, привыкай к этому. Я бы хотел, чтобы вы были моим советником по национальной безопасности ".


"Майрон Кратовил-"


"ФБР. Лу отключился."


Джессика молчала. Через несколько мгновений, в течение которых она молча стояла в шоке и неверии, она улыбнулась. "Для меня большая честь. Но я не квалифицирован. То есть, есть люди намного более квалифицированные, чем я ".


"Я согласен", - сказал президент. "Есть несколько человек, которые на бумаге более квалифицированы, чем вы. Но мне все равно. Нам нужны креативность, смелость, интуиция, мужество, способность продолжать задавать трудные вопросы. Нам нужна немного удачи, даже немного веры. Мы пережили худшую атаку на территории США за всю нашу историю, но вы предотвратили ее перерастание во что-то гораздо худшее. В этом городе полно резюме. Я хочу, чтобы они работали на вас, а не наоборот ".


"Для меня большая честь, господин Президент. Я всем сердцем принимаю. Когда ты хочешь, чтобы я начал? Я могу начать завтра. У меня назначена встреча сегодня днем ".


Президент улыбнулся и закрыл свой портфель. "Я хочу, чтобы ты взял отпуск. Уходи ".


"Виктор Бак не был пойман, сэр. Я не собираюсь уходить в отпуск, пока его не арестуют ".


"Это может подождать. Если вы не хотите брать отпуск, предложение аннулируется ".


"Я понимаю", - сказала Джессика. "Спасибо тебе. Я сделаю это ".


"Я должен идти", - сказал президент. Он взял свой портфель и направился к двери. "Кстати, как поживает Дьюи Андреас?"


"Он в Бетесде", - сказала Джессика. "У него несколько ушибов головного мозга. Его плечо было сильно инфицировано. Он был в отличной форме. Но с ним все будет в порядке. Он сильный ".


"Мы тоже, благодаря ему. Верховный суд. Калифорнийский акведук. Крупнейшая бумажная фабрика в Северной Америке. Полдюжины нефтеперерабатывающих заводов, университеты. О'Хара, Сирс Тауэр, стадион Нотр-Дам. Список можно продолжить. Нам есть за что поблагодарить Дьюи ".


"Да, я согласен".


"Кажется, вы его немного знаете", - сказал президент. "Как ты думаешь, что он теперь будет делать?"


"Я не знаю, сэр".


"Может быть, ты сможешь передать ему что-нибудь, Джесс, когда увидишь его в следующий раз?" - спросил президент.


"Конечно. Что угодно, сэр."


"Сегодня утром я попросил сенатора Боумана от его родного штата Мэн выдвинуть его кандидатуру на Золотую медаль Конгресса", - сказал президент. "Она была счастлива сделать это. Я также собираюсь выдвинуть Дьюи на Президентскую медаль Свободы. Когда ему станет лучше, у нас будет большое дело в Белом доме ".


"Я уверен, что он будет рад это услышать, господин президент".


Президент взглянул на свои часы.


"Знаете что, у меня есть несколько минут", - сказал президент. "Давай скажем ему вместе".


Палата 717 в военно-морском госпитале Бетесды была аскетичной и маленькой. Одной из особенностей был захватывающий вид, открывавшийся на горизонт Вашингтона вдалеке, включая здание Капитолия и монумент Вашингтону.


Раздался стук в дверь.


"Дьюи?" - спросила Джессика снаружи. Ответа не последовало.


Джессика подошла к двери и медленно открыла ее. За ней последовал президент. Два агента секретной службы ждали за дверью.


Внутри комнаты кровать была пуста.


"Может быть, он здесь", - сказал президент.


Он постучал в дверь ванной. Ответа нет.


Джессика подошла к кровати и нажала кнопку вызова медсестры. Несколько мгновений спустя дверь открылась, и в палату вошла медсестра. Медсестра, худая, невысокая женщина с седыми волосами и в очках, сделала двойной снимок, когда увидела президента.


"Ты знаешь, где Дьюи?" - спросила Джессика.


"Он ушел час назад", - сказала медсестра. "Он выписался. доктор Бартоломью пытался уговорить его остаться еще на несколько дней. Травмы головного мозга, понимаешь? Он далек от полного выздоровления. Но он отказался ".


"Он сказал, куда направляется?" - недоверчиво спросила Джессика.


"Нет", - сказала медсестра. "Мне жаль, но он этого не сделал".


Джессика повернулась к президенту. "Позвольте мне позвать нескольких агентов -"


"Нет", - перебил президент, спокойно улыбаясь. Он посмотрел на пустую больничную койку, затем повернулся обратно к Джессике, протянул руку и мягко похлопал ее по плечу. "Отпустите его".


58


ОТЕЛЬ SANDPIPER НА

БАРБАДОСЕ

ПЯТЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ


Более чем в 1500 милях к югу, в роскошном номере отеля Sandpiper на Барбадосе, приближалась полночь.


Дьюи сел в кровати. Он почувствовал жжение в плече. Это была боль, которая, вероятно, никогда не пройдет, настолько маленький осколок, что его не смогли обнаружить во время двух операций. Но он мог это чувствовать. Он медленно снял простыни со своих ног и встал.


Он тихо оделся в гостиной большого гостиничного номера. Ночь была ясной. Он на мгновение выглянул в окно. Луна создала полосу отраженного серебристого света поверх черной воды Карибского моря. Он подошел к комоду. Он полез в верхний ящик комода и достал черный легкий тактический гидрокостюм. Он нащупал пистолет, который положил в ящик, полуавтоматический кольт М1911 45-го калибра. Он быстро положил его в водонепроницаемый карман на правой икре гидрокостюма. Он привязал к правой ноге маленькие ножны на лодыжке, в которых находился длинный черный боевой нож Gerber с двойным зазубренным фиксированным лезвием и выгравированным сбоку словом "Gauntlet". Острые, как бритва, на зубах все еще остались небольшие следы засохшей крови.


Он прошел по пустынному пляжу полмили до доков, тоже пустых. Он увидел лодку, пришвартованную у причала, примерно в четверти мили от причала, темно-синюю "Мако", которую он заметил ранее в тот день. Он нырнул в воду, доплыл до лодки, забрался на борт. Он снял пластиковый кожух со стартера. Он вытащил два провода из блока зажигания и соединил их вместе, затем прикоснулся ими к гнезду. Пара двигателей Evinrude мощностью 250 лошадиных сил с грохотом ожила. Он отвязал лодку от причала и вывел ее задним ходом из дока, руководствуясь только светом полной луны. Оглядевшись, он никого не увидел.


В течение нескольких минут он вывел "Мако" на полный газ и вел огонь по спокойным водам со скоростью более шестидесяти узлов. Он будет в Мустике чуть больше чем через час.


Мустике, самый эксклюзивный остров в Карибском бассейне, возможно, в мире, имел свою собственную хартию правления, налоговые законы и систему правосудия, в которой в основном не было необходимости, поскольку единственными жителями были богатые европейцы и американцы. Единственными местными жителями были наемные работники: повара; уборщицы; разнорабочие; садовники и ландшафтные бригады; работники небольшого отеля на острове "Коттон Хаус"; или в "Базале", единственном ресторане острова. Безработицы не было; если вас увольняли, вас сопровождали с острова обратно на Барбадос, откуда родом большинство работников.


Помимо богатых бизнесменов, потомков членов королевской семьи, сторонников trustafarians, были знаменитости, которым нравилась удаленность этого места. У Дэвида Боуи и Мика Джаггера были дома на острове.


Затем были более поверхностные типы, у которых было много денег, но возникал вопрос о том, как они их получили.


Дьюи вел катер сквозь теплую, безоблачную ночь.


Он дважды облетел маленький остров, позволяя лунному свету освещать покрытые джунглями холмы. Дома вдоль берега были прекрасны, появляясь примерно через каждую милю, большие и уединенные. Дома выше на холмах Мюстика казались горными замками, внезапно вырастающими на однообразном фоне деревьев и кустарника, освещенные огнями, которые эгоизм их владельцев заставлял включать ночью, другие - кристально белой луной, такой яркой сегодня вечером.


С северо-западного берега острова, в месте с небольшим пляжем и без домов, видимых у кромки воды, он увидел дом. Едва видимый с воды, потому что он, казалось, сформировался из естественного рельефа, это была самая высокая точка на острове, небольшая гора, на вершине которой находилось это место, и человек, он пришел навестить.


Дьюи подвел лодку к пустынной береговой линии. Он привязал лодку к кокосовой пальме у кромки песка и выбрался наружу. Спрыгнув с носа "Мако", он ударился о песок и побежал трусцой к линии деревьев, окаймлявшей песчаную полоску, в поисках тропинки. Возле большого тыквенного дерева в пятидесяти футах ниже он увидел веревку и затемненный фонарь. Там был путь. Он почувствовал прилив тепла в голове и теле, когда адреналин начал подниматься. Он медленно шел по грунтовой дорожке, которая, как он знал, приведет его к вилле.


Тропинка вела извилистым курсом вверх. Он поднимался по крутому склону по меньшей мере на полмили, пока внезапно густой кустарник и низкие, густые деревья не открыли вид на ухоженный двор виллы. Луна была яркой. Он четко освещал двор, создавая жуткое свечение. Посреди двора был длинный бассейн, окруженный стульями.


Было почти три часа ночи. Ему пришлось действовать быстро. Гидрокостюм помог скрыть его от темных деревьев. По лицу Дьюи струился пот.


Он молча прошелся по краю травы, высматривая признаки жизни. Вероятно, там был бы один или два охранника, если бы он знал своего человека.


За бассейном был большой домик у бассейна. Он прошел через лужайку в сторону строения.


Дьюи потянулся к своей лодыжке и вытащил кинжал из ножен. Он держал рукоятку между зубами, медленно продвигаясь вдоль края деревянной конструкции.


Высунув голову из-за домика у бассейна, Дьюи получил ясный и беспрепятственный вид на особняк. Это было беспорядочное, современное место. Слева направо стеклянные окна простираются дугой, подобной луне. Перед ними массивная шиферная палуба. Дом выглядел как набор стеклянных кубов, установленных на вершине горы, а затем соединенных переходами.


Тусклый свет освещал стеклянную дугу снаружи. Внутри дома было темно, за исключением одинокого огонька в дальнем левом конце помещения.


Он несколько минут наблюдал за происходящим, высматривая охранников. Он не видел никакого движения, за исключением листьев деревьев, слегка покачивающихся на случайном ветерке.


Он подождал несколько минут и, наконец, увидел движение. Одинокий охранник вышел с дорожки слева от дома и пересек террасу, вооруженный пистолетом-пулеметом AEK-919K Kashtan, профессионально выставленным перед собой.


Дьюи пополз по мокрой траве к живой изгороди напротив домика у бассейна. Он поднял камень и бросил его в сторону бассейна, где раздался глухой всплеск. Он оставил пистолет запечатанным в кармане своего гидрокостюма. Он встал и вынул нож из зубов, ожидая, когда мужчина приблизится.


Из-за изгороди он ничего не мог видеть, но слышал приближающиеся по сланцу шаги. Шаги были быстрыми, но без паники. Он хотел, чтобы охранник пришел, но не вызывал подкрепление.


Пот теперь не ослабевал, стекая по загорелому лицу Дьюи. Момент наступал снова, тот, который он научился понимать, момент, в который он победил страхи любого мужчины, в котором он использовал все свои физические качества, свою энергию, свое желание, в том единственном, чему его так давно научили.


Убейте.


Охранник вышел из-за изгороди, и Дьюи пошевелился. Он быстро провел боевым клинком свирепую линию по шее наемника, с такой силой, что чуть не снес ему голову. Его глаза закатились обратно, когда он упал на землю, кровь непрерывно булькала из его шеи.


Дьюи взял оружие охранника и быстро прошел по дорожке к большой террасе и медленно прошел вдоль стекла, пытаясь заглянуть внутрь огромного пространства. Он стоял в середине широкой, размашистой стеклянной арки, которая создавала то, что в дневное время было одним из самых великолепных видов на голубой океан, известных человеку. Он ждал. Он будет ждать столько, сколько потребуется.


Он уставился на яркую луну, отражающуюся в стекле. Внезапно загорелся индикатор. Он увидел движение. Лысый мужчина вылез из кровати, голый.


Дьюи уже ничего не чувствовал. Никаких нервов или эмоций вообще. Он перевел переключатель управления огнем AEK в режим "полностью автоматический". Внезапно он отвел курок назад, выстрелил из автомата низко, длинным черным стволом по стеклу, быстро провел им, когда шагнул вперед, омывая стекло яростными брызгами. Звук бьющегося во влажном ночном воздухе толстого стекла заполнил небо.


Человек внутри пригнулся, когда пули пробили окна. Дьюи завершил горизонтальный заг по всей задней части дома, пощадив человека внутри, но уничтожив все остальное. Он внезапно прекратил стрелять и шагнул вперед, отбросив ногой в сторону все еще стоящий кусок стекла, пока выслеживал человека, который теперь съежился в углу.


Дьюи бросил пистолет-пулемет на землю. Он вытащил свой кольт М1911 из кармана гидрокостюма. Он медленно поднял оружие. Он шагнул вперед, через решетку из разбитого стекла. Он направил пистолет 45-го калибра в голову предателя.


Густые каштановые волосы Дьюи теперь были мокрыми от пота. Капли стекали по его загорелому лицу. Он сделал последние несколько шагов к предателю. Он несколько мгновений стоял над мужчиной, дуло кольта было всего в нескольких дюймах от его головы. Он подождал, достаточно долго, чтобы мужчина, наконец, поднял на него свои налитые кровью, наполненные страхом глаза.


"Привет, Вик", - сказал Дьюи. "Пока, Вик".


ЭПИЛОГ


ЗЕМБЛЕРНАЯ СТАНЦИЯ

КУКТАУН, АВСТРАЛИЯ

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ


Послеполуденное солнце ярко освещало сухую проселочную дорогу. Дорога была тонким, черным, с рваными краями кружевом, натянутым через бесчисленные мили пустой земли ранчо. Незадолго до полудня температура уже поднялась выше ста градусов. Линия облупленного белого забора для скота тянулась до горизонта. От дороги отходила дорога, вырубленная в грязи и камне. Большой стальной знак перекрыл подъездную дорожку: СТАНЦИЯ ПОДОБИЯ ржавыми буквами.


Немногие люди на земле когда-либо раньше шли по этой пустынной дороге. Он находился в пресловутой глуши, где-то в северо-восточных провинциях Австралии, в регионе под названием Квинсленд, недалеко от побережья. Через некоторое время медленно проехал пикап. Старый пикап был светло-зеленого цвета, его краска выцвела, немного ржавел, Форд. Низкий гул двигателя прервал тишину. Он медленно подъехал к гребню небольшого холма, остановился перед подъездной дорожкой. Открылась пассажирская дверь. Мужчина выбрался наружу.


"Спасибо", - сказал он, затем закрыл за собой дверь.


На нем были джинсы, старая, выцветшая голубая рубашка от Lacoste с небольшим разрывом на животе. У него были длинные каштановые волосы, которые неопрятно спадали ниже ушей, борода и усы. Он был темно-коричневым от загара. Его глаза выделялись, голубые глаза, которые можно было разглядеть с другого конца комнаты. Он был хорош собой, но с резкостью; в нем чувствовалась подлость, отстраненность.


Но больше всего выделялись не его глаза. На левой руке мужчины от лопатки на юг, из-под рубашки, тянулась алая полоса; шрам, похожий на широкую ленту, неровный, такой же резкий, как и насилие, которое он подразумевал. Но его не волновало, что подумают люди. Не из-за шрама, не из-за него.


Он прошел под знаком "сталь", по подъездной дорожке, с рюкзаком через плечо. Низкие холмы были покрыты коричневой травой, жнивьями пшеницы и кипарисовым кустарником. Пустые голубые просторы покрывали небо. Нетронутые земли ранчо раскинулись во всех направлениях. Белая деревянная изгородь для скота тянулась по прямой линии, насколько хватало глаз. Он проехал по подъездной дорожке целую милю. Пот струился по его лбу и груди, когда он шел, пропитывая синюю рубашку. Его ботинки вскоре покрылись пылью.


В конце подъездной дорожки большой, красивый фермерский дом, обшитый желтой вагонкой с белой отделкой и черными ставнями, окруженный садами. Вдалеке виднеется ряд сараев и хозяйственных построек, раскинувшихся как кампус. За холмами, насколько хватало глаз, пасся крупный рогатый скот.


Перед фермерским домом высокий мужчина с длинными серебристыми волосами разговаривал с парой работников с ранчо. Он замолчал, когда незнакомец приблизился.


"Добрый день", - сказал мужчина. "Я ищу Джо Семблера".


"Я Джо Семблер".


"Они сказали, что вы, возможно, принимаете на работу".


"Ты ищешь работу?"


"Да, сэр".


"Ты был помощником раньше?"


"Нет. Мой отец владел фермой. Но нет."


Джо Семблер молча смотрел на незнакомца, сканируя глазами его мускулистое тело. Он медленно начал кивать.


"Ты управляешься с лошадью?"


"Да".


Семблер сделал паузу. Он на мгновение уставился на шрам на руке Дьюи.


"Что случилось с твоей рукой?" - спросил он.


Мужчина уставился на Семблера. Он продолжал молчать.


"Нам мог бы понадобиться другой гонщик", - наконец сказал Семблер. "Эти ребята помогут вам все настроить". Он указал большим пальцем на двух мужчин, с которыми разговаривал.


"Спасибо", - сказал незнакомец.


"Как тебя зовут?" - спросил Семблер. "Откуда ты?"


Незнакомец на мгновение остановился. Его колебание не заняло достаточно времени, чтобы Семблер заметил. Всего две, может быть, три секунды. Он улыбнулся, шагнул к Семблеру, протянул руку, чтобы пожать руку владельца ранчо.


"Я американец", - сказал он, пожимая Семблеру руку. "Меня зовут Дьюи Андреас".


За тысячу миль отсюда теплый утренний бриз доносил ароматы сирени из садов рядом с террасой из голубого камня. Сезонные ветры пришли со Средиземного моря, восточные течения, которые встретились с низкими равнинами вдоль побережья Ливана, затем рассеялись по каньону за каньоном, наконец, поднявшись на холмы над Бейрутом. Сегодня они подарили желанную прохладу мужчине и женщине на террасе из голубого камня массивной виллы на холме Патула, в маленьком городке Брумана.


"Они в сборе?" - спросил высокий мужчина, пожилой мужчина, на лице которого, несмотря на семьдесят три года, все еще сохранялась приятная внешность, о которой когда-то ходили легенды. На макушке головы мужчины прядь седых волос была элегантно зачесана назад, длинноватая, с пробором посередине. Он сидел рядом с бассейном gunite, без рубашки, его длинные загорелые ноги болтались в прохладной голубой воде.


"Да, Асуан", - сказала Кандела, двадцатидвухлетняя красавица из Саудовской Аравии, которая была личным помощником Асуана Фортуны. Она срезала цветы с розового куста рядом с бассейном. "Они внутри".


Фортуна на мгновение уставился на Канделу. Она улыбнулась ему. Он не улыбнулся в ответ. Она перестала срезать цветы, затем прошла через террасу к Фортуне. Она села рядом с ним.


"Ты иногда беспокоишь меня, Асуан", - сказала она. "Пожалуйста, улыбнись для меня. Я знаю, тебе грустно. Но есть за что быть благодарным ".


"Я благодарен за тебя", - сказал он, положив правую руку на щеку девушки. "Ты всегда будешь у меня?"


"Всегда и навеки".


Кандела откинула назад свои длинные черные волосы, покачала головой взад-вперед и улыбнулась Фортуне.


Он встал и подошел к краю шиферной террасы, глядя вниз, на холмы Брумана, на далекий Бейрут. Черное море за окраиной города переливалось на солнце. Он насчитал полдюжины человек, окруживших шале по периметру на склоне горы, с автоматами в руках.


"Всегда и навеки", - прошептал он самому себе.


Фортуна обошел бассейн и вошел в дом. Четверо мужчин сидели за кухонным столом. Они посмотрели на него снизу вверх.


"Конверт прибыл", - сказал один из мужчин, держа в воздухе большой конверт из манильской бумаги. "Он очень зернистый. Но этого должно быть достаточно ".


Фортуна потянулся к конверту и разорвал его. Он сунул руку внутрь и вытащил черно-белую фотографию. Он несколько минут смотрел на фотографию широко раскрытыми глазами, плоть его лица покраснела. Он молча смотрел больше минуты.


"Давайте посмотрим", - сказал Навучар Фортуна.


Он потянулся за фотографией, но как только он это сделал, Асуан Фортуна взмахнул рукой в воздухе, ударив Небух по лицу тыльной стороной ладони.


"Где мы это взяли?" Потребовал Асуан.


"Посредник", - сказал один из мужчин. "Лондон. Борхардт, торговец оружием. Нам нужен был клирик, чтобы надавить на него."


"Как его зовут?" он сердито залаял.


"Мы пока не знаем", - сказал один из мужчин.


"Это обошлось нам более чем в четыре миллиона долларов", - сказал Небушар.


"Меня не волнуют деньги!" - крикнул Асуан Фортуна, перебивая своего сына.


Он бросил фотографию на стол. Снимок был зернистым, но показывал солдата: симпатичного, молодого, американца. На нем была военная форма. В правой руке он держал М-60, направленный в небо. Черная боевая раскраска растеклась толстыми полосами под его глазами. У него были коротко подстриженные каштановые волосы, острый нос. Он смотрел прямо перед собой, в его угрожающей позе был намек на опасность.


Фортуна успокоилась. Он указал на фотографию. Его гнев трансформировался в стальную решимость.


"Мне все равно, сколько это стоит", - медленно произнес он, ненависть и ярость смешивались в его голосе, как расплавленный металл. Он повернулся к Небучару. "Или сколько времени это займет. Мне все равно, сколько людей нам придется убить, или сколько наших собственных должно умереть. Это человек, который убил моего сына.Мы отправимся на край света, чтобы выследить его. Ты меня слышишь? Где бы он ни был, мы должны найти его. Мы найдем его".


ПРОЛОГ


ДНЕПРОПЕТРОВСК, УКРАИНА


КРЫМСКИЙ ПОЛУОСТРОВ


СОВЕТСКИЙ СОЮЗ


4 ИЮЛЯ 1986


Петр Варгарин, пяти лет, достал из кармана плаща мятый листок бумаги, затем развернул его.


Мой дорогой сын, Петр,


Хотя вы, возможно, слишком молоды, чтобы понять то, что я собираюсь сказать, я чувствую, что тем не менее должен сделать все возможное, чтобы объяснить вам, почему мы с вашей мамой решили сделать то, что мы, как семья, собираемся сделать. И хотя пятилетнему ребенку не следует давать право определять судьбу семьи, я превыше всего уважаю вас и всегда буду стремиться к вашему пониманию, сочувствию и одобрению, когда это возможно.


Почему, спросите вы, мы должны переезжать в Соединенные Штаты Америки? Разве Советский Союз не является нашей страной? Не я ли всегда говорю, что Москва - самое красивое место на земле? Кто показывает, как с крыши дворца свисают сосульки, похожие на огромные сабли? Или хризантемы вдоль Москвы-реки, как они машут нам весной, как старые друзья?


Неужели я не помню, спросите вы, как я лежал в поле на даче, смотрел в летнее небо, затем наблюдал, как облака надвигаются с горизонта, оставаясь там, пока теплый дождь льет на нас с тобой, и как мы хихикали над всем этим, и как злилась мама, когда мы вернулись, покрытые грязью? Конечно, я помню! Мы всегда будем хранить об этом память! А теперь мы создадим новые воспоминания!


Дар приключений - вот что я подарю тебе, моя единственная любовь, мой блестящий приз, Петр, мое маленькое облачко ...


Мужчина на переднем сиденье лимузина повернулся и улыбнулся Петру.


"Что ты читаешь, Петр?" он спросил.


У него были добрые манеры, мягкость, несмотря на шрам под глазом, из-за которого его глаз странно моргал, как будто в нем что-то застряло.


Петр поднял на него глаза. Он быстро сложил письмо и засунул его обратно в карман своей макино.


"Ничего".


"Ничего?" спросил он, от души смеясь. "Хотел бы я получать столько же счастья от "ничего не читая", сколько ты".


Его звали мистер Робертс. Он был американцем, о котором говорил папа. Он сажал их на судно, которое доставляло их в Стамбул, затем на самолет, который доставлял их в Соединенные Штаты.


"Письмо".


Петр поднял глаза на свою мать. Она смотрела из окна лимузина на проносящуюся мимо сельскую местность.


"Тебе нравятся фейерверки, Петр?" - спросил Робертс, не поворачивая головы. "Возможно, вам удастся увидеть кое-что, когда вы приземлитесь в Нью-Йорке сегодня вечером. Это День независимости в вашей новой стране."


Петр ничего не сказал.


"Ты такой же умный, как твой отец?" - Спросил Робертс.


Петр взглянул на свою мать. Она встретила его взгляд, затем незаметно кивнула; с ним было нормально разговаривать.


"Да", - сказал Петр. "Я самый умный во всем Советском Союзе".


"Самый умный?" - спросил американец, смеясь. "И самый скромный тоже".


"Это правда", - спокойно сказал Петр. Он посмотрел на свою мать.


"Не хвастайся", - сказала она.


Она впервые посмотрела на Робертса.


"Это правда", - сказала она, положив руку на ногу Петра. "Он набрал самый высокий балл среди всех пяти- и шестилетних детей по стандартизированным тестам".


Глаза Робертса, казалось, немного выпучились.


"Во всей Москве?" - спросил он. "Это невероятно. Должно быть-"


"Во всем Советском Союзе", - едко ответила она, прежде чем снова отвернуться к окну.


Робертс посмотрел на него.


"Что ж, это очень впечатляет, Петр", - сказал он, с энтузиазмом кивая головой вверх и вниз. "Возможно, вы станете знаменитым, как ваш отец, доктор Варгарин? Вы бы тоже хотели быть ученым?"


* * *


Когда Петр проснулся несколько часов спустя, его голова была на коленях у матери. Она гладила его по щеке, пытаясь разбудить.


"Мы здесь, маленький пельмень", - прошептала она.


Возле лимузина стояли двое мужчин. Как и Робертс, они носили темные костюмы. Один из мужчин сжимал пистолет-пулемет.


Они последовали за Робертсом по грунтовой тропинке через лес. Они прошли пешком больше мили. Вдалеке, сквозь деревья, доносился звук воды, бьющейся о скалистый берег. Когда, наконец, они вышли на поляну, перед ними расстилалось Черное море. Красная моторная лодка была привязана к небольшому деревянному пирсу. Отец Петра стоял на поляне, окруженный другими мужчинами с оружием. Его руки были заложены за спину. Его правый глаз был заплывшим и закрытым. Под носом у него была кровь.


"Петр!" - закричал он, когда увидел своего сына.


Петр побежал к отцу, но один из мужчин схватил его за воротник.


"Отпусти его", - сказал Робертс.


Петр бросился к отцу. Теперь он плакал. Он поскользнулся и упал, затем снова поднялся. Одежда его отца была покрыта грязью и кровью, местами порвана. На нем был один ботинок.


"Я не хочу ехать в Америку", - всхлипнул Петр, потянувшись к руке отца.


"Мы не едем в Америку", - прошептал его отец, печально глядя на своего сына. "Твои инстинкты были верны, Петр. Мудрость ребенка; я должен был прислушаться. Мне жаль. Пожалуйста, когда-нибудь, пожалуйста, прости меня за то, что я собираюсь с тобой сделать. За ужасные, ужасные раны, которые сегодняшний день нанесет тебе внутри, раны, которых меня не будет рядом, чтобы помочь залечить ".


Робертс шагнул к ним. Впервые Петр увидел, как улыбка американца исчезла, сменившись навязчивым выражением гнева. Шрам, вместо того чтобы выглядеть неуместно, казалось, делал его целостным.


"Мы были терпеливы, доктор, но наше терпение на исходе. Где это?"


""Терпение"? Вы так это называете? Привести семью мужчины смотреть, как он умирает?"


Робертс уставился на Варгарина. Он полез в карман куртки и достал пистолет. Не отводя глаз от Варгарина, он направил дуло оружия в противоположном направлении, затем выстрелил. Выстрел заставил Петра подпрыгнуть. Он обернулся и увидел, что его мать рушится на землю с большим пулевым отверстием во лбу.


Петр побежал к своей матери, но Робертс схватил его за волосы, а затем сунул дуло пистолета ему в рот. Было тепло и пахло дымом и маслом.


"Где это?"


Петр поднял глаза. Это был первый раз, когда он увидел, как его отец плачет.


"В институте", - сказал он, всхлипывая. "Под ящиком с карточным каталогом. Буква "О".


Робертс выдернул пистолет изо рта Петра. Он навел его на Варгарина и выстрелил. Пуля попала ему в грудь, отбросив Варгарина назад, убив его мгновенно. Он неуклюже упал в грязь.


У Петра отвисла челюсть. Он закричал, но не издал ни звука. Затем он упал на землю рядом со своим отцом. Он уставился в лицо своего отца. Глаза Петра были как пустые озера, он был прикован к месту видом своего мертвого отца, лежащего на земле.


"Посадите их в лодку", - сказал Робертс одному из мужчин. "Снимите наручники, оставьте пистолет, бросьте его по течению в миле от берега. Я поеду в Москву и заберу диск ".


"Что насчет ребенка?"


Робертс направил пистолет в затылок Петра. Он держал это там в течение нескольких мгновений. Почти через полминуты он поднял пистолет и убрал его обратно в наплечную кобуру.


"Отведи его в местный приют".


1


ЕРМАКОВА РОЩА


РЕСНЕНСКИЙ РАЙОН


МОСКВА, РОССИЯ


Сегодня


Оранжево-белый Ducati Superleggera 1199 с ревом пронесся по району под названием Пресненский - пустому, темному и обманчиво тихому незадолго до рассвета теплым московским утром.


Водитель супербайка в черном шлеме гнал машину по Рилсоку со скоростью более ста миль в час, едва справляясь с управлением, как будто проверял пределы своих возможностей. Он был опытным гонщиком, но ноу-хау продвинулся так далеко, только когда присел на машину, которая могла похвастаться самым высоким соотношением мощности к весу среди всех мотоциклов.


Пресненский был чистым, неуместным районом с потрясающими особняками и роскошными жилыми домами рядом с промышленными складами. Оглушительный рев двигателя жидкостного охлаждения Superquadro мотоцикла не был чем-то необычным или даже замеченным. Здесь, больше, чем в любом другом районе огромной столицы России, жители Пресненского района давно научились держать рты на замке, глаза опущены, а любопытство на расстоянии.


На улице под названием Велка байкер резко наклонился вправо, увлекая за собой Ducati, и чуть не опрокинулся, когда плавно описал дугу вокруг девяностоградусного поворота на скорости 86 миль в час. Его колено коснулось земли, но он не сбавил скорость. На самом деле, он выжал газ, врываясь в поворот. Затем, когда его пальцы в перчатках коснулись гудрона, он еще раз взмахнул запястьем, заводя двигатель в последнюю секунду, набирая скорость, которая, казалось, бросала вызов логике и гравитации. Мгновение спустя гонщик сделал мощный, ослепительный вираж назад, резко развернувшись в противоположном направлении - резко влево, - затем выжал газ до максимума, когда переднее колесо выпустило облако резинового дыма, а заднее поймало поток воздуха.


Он проехал последние полмили пустой, неосвещенной улицы, затем резко затормозил перед трехэтажным зданием из белого кирпича, единственное окно которого было окрашено в малиновый цвет. Он выключил мотоцикл и опустил подножку. Он слез, затем снял полностью черный шлем. Он оставил это на сиденье. Суперлеггера сделал язвительное заявление, а шлем, лежащий на сиденье, был похож на пресловутую вишенку сверху.


"Укради меня", - казалось, говорилось в нем, - и посмотри, что получится.


Пресненский был районом, где жила и дышала московская мафия, городом, правительством, самим по себе. Все, включая полицию, знали это. Для некоторых очень немногих в Москве царило беззаконие. Пресненский был эпицентром этого беззакония.


Мужчина направился ко входу в здание. Изнутри донесся низкий ритм.


Он распахнул дверь. Подобно разорвавшейся бомбе, музыка разнеслась по темной улице. Это была хаотичная электронная композиция синтезаторов, наполненная глухим, сейсмическим барабанным боем.


Внутри было кокаиновое столпотворение из тел, музыки, огней и дыма с мрачными, антиутопическими нотками. По меньшей мере тысяча мужчин и женщин неистово танцевали под вспыхивающими синими, оранжевыми и желтыми огнями, в то время как причудливый громоподобный звук синтезаторов и барабанов произвольного звучания заставлял пол колебаться. Воздух был пропитан потом, одеколоном, духами и дымом марихуаны.


Он смешался с толпой. Затуманенные наркотиками глаза молодых москвичей заметили его, когда он проталкивался сквозь толпу, чуть не сбивая людей, когда он пробирался прямо через битком набитый танцпол. Он был харизматичным; его белокурое афро было ярким, с копной непослушных кудрей, подпрыгивающих вокруг. Взгляды каждой женщины в радиусе десяти футов были прикованы к нему. Его лицо было худым и изможденным, молодым и, прежде всего, пленительным.


Позади огромной танцплощадки был красный бархатный занавес. Мужчина протиснулся сквозь толпу, сразу же наткнувшись на дуло серебристого пистолета MP-448 Skyph 9 × 18, который сжимал одинокий охранник. Стрелок, неуклюжий и зловещего вида, был одет в обтягивающую черную шелковую рубашку, расстегнутую до пупка. Он посмотрел на незнакомца, когда тот протиснулся сквозь занавеску и двинулся к нему. Он направил пистолет в лоб незнакомца.


"Семьдесят два," пробормотал мужчина.


"Da."


Охранник спрятал Скайф в кобуру под левой подмышкой. Он похлопал его по плечу, затем кивнул, не глядя ему в глаза, показывая, что он может пройти.


Мужчина спустился по лестнице в подвал, затем двинулся по тускло освещенному коридору. В конце коридора пара вооруженных людей стояла столбами перед стальной дверью. Оба мужчины сжимали пистолеты-пулеметы. Они рефлекторно наставили на него дула, когда он приблизился.


Если то, что его держали на прицеле пары пистолетов-пулеметов, беспокоило его, он этого не показывал.


Охранник слева повторил обыск, на этот раз более агрессивный, в поисках чего-либо, что посетитель мог скрывать. Ничего не найдя, он кивнул другому охраннику, который потянулся к ручке двери.


Мужчина вошел в комнату, когда охранник закрыл за ним дверь.


Это была большая комната без окон, тщательно прибранная. С одной стороны был стеклянный стол, пустой, если не считать маленького портативного компьютера, тонкой стопки бумаг и пистолета. На другой стороне комнаты была зона отдыха. На стене висел огромный плазменный экран. Играли в видеоигру. В специальном кадре было изображение поля битвы с удивительно четким рельефом, почти как кадры документальных новостей. Наблюдательной точкой был солдат, идущий по полю боя и стреляющий в людей.


На черном кожаном диване, прямо перед экраном, сидел мужчина с зачесанными назад каштановыми волосами, разделенными пробором посередине, в майке, а на шее у него была путаница золотых цепочек. Он продолжал смотреть на экран и стрелять очередями.


"Привет, Клауд", - сказал Мальников, тридцатичетырехлетний глава московской мафии.


"Алексей", - коротко сказал Клауд.


Мальников сделал еще несколько выстрелов, затем резко остановил игру. Он повернулся и посмотрел на своего посетителя. Он улыбнулся и встал с дивана.


"Могу я тебе что-нибудь принести?"


"Водка".


"Конечно".


Мальников подошел к бару в углу. Он налил два стакана, затем вернулся.


"Пожалуйста", - сказал Мальников, протягивая Клауду водку и указывая на другой диван, рядом со столом. "Присаживайся, мой друг".


Диван был длинным, слегка изгибающимся в форме четверти луны и обтянутым светло-желтой кожей. Мальников и Клауд сели по обоим концам дивана, оставив между собой большое пространство. Каждый мужчина отпил из своего бокала, молча глядя друг на друга.


"Давайте сделаем это быстро", - сказал Клауд. Он сделал глоток из своего стакана, пока его глаза метались по комнате. "Мне не нравится быть здесь. Сколько?"


Мальников рассмеялся.


"Что случилось?" спросил он, оглядывая офис, с ноткой обиды в голосе. "Тебе не нравится мой офис?"


Клауд бросил на Мальникова презрительный взгляд, не боясь даже главы московской мафии.


"Я начинаю уставать от твоих игр, Алексей", - отрезал Клауд. "Если бы ты хотел убить меня, ты бы приказал одному из своих людей пустить пулю мне в голову. У вас есть ядерное оружие. На всей планете есть ровно один человек, который может сбыть это с рук, не вызвав удивления у Центрального разведывательного управления. Сколько, ты, жадный ублюдок?"


"Как ты смеешь..." - начал Мальников, его лицо покраснело.


"Сколько?" Клауд закричал, перебивая Мальникова, прежде чем он смог закончить предложение. Клауд поднял указательный палец и направил его на покрасневшее лицо Мальникова.


Мальников откинулся на спинку стула. Его ноздри раздулись. Его зубы сверкнули. В его глазах был убийственный взгляд, как будто он мысленно обсуждал, стоит ли убить Клауда прямо здесь и сейчас.


Дверь распахнулась. Один из боевиков вошел внутрь и навел автомат на Клауда.


Мальников поднял руку и бросил взгляд на своего охранника. "Убирайся нахуй!" - рявкнул он.


После того, как дверь закрылась, он снова повернулся к Клауду. Несколько мгновений Мальников молчал. Он попытался остыть и восстановить самообладание. Он знал, что ему нужно быть рациональным, особенно сейчас.


* * *


Жизнь Мальникова, благодаря его отцу, уже была привилегированной. Именно его отец провел два десятилетия, борясь за контроль над организованной преступностью в России. Алексей Мальников стал жертвой шантажа, взяточничества, вымогательства и убийств, которых хватило на целое поколение. Когда Юрий Мальников был арестован, Алексей стал боссом российского преступного мира. Это было, когда он перешел к приобретению своих ядерных рычагов.


За три недели до этого, после более чем двух лет взяток, угроз и еще раз взяток, Мальникову, наконец, удалось оказать давление на коррумпированного украинского генерала по фамилии Боколов, чтобы тот продал ему украденную тридцатикилотонную ядерную бомбу советского производства 1953 года. Мальников купил его, чтобы создать рычаги для себя. Это был страховой полис, которым он намеревался воспользоваться только в том случае, если его когда-либо посадит в тюрьму ФСБ или иностранное правоохранительное агентство, как это случилось с его отцом годом ранее. ФБР арестовало Юрия Мальникова на его яхте у побережья Флориды и теперь он содержится в колорадской тюрьме под названием ADX Florence, она же Супермакс, где он, вероятно, проведет остаток своей жизни.


Но Алексей Мальников ошибался. Очень неправильно. Ему потребовалось меньше одного дня, чтобы пожалеть о переезде. Он ненавидел ядерное оружие и жалел, что купил его. Рычаги влияния, которые, как он думал, он получит, владея им, вскоре сменились паранойей.


Мальников, который перевез больше героина, чем любой другой мафиози на земле, позволил высокомерию взять верх. Не довольствуясь деньгами, неограниченным доступом к женщинам, роскошным домам, произведениям искусства, редким винам и всему остальному, что можно купить на черный "Амекс", он почему-то пришел к мысли, что обладание бомбой защитит его от того, чего боялся каждый мафиози: представителя закона. Но он просчитался. Когда вы пытались купить или - не дай Бог - владеть ядерным оружием, вы больше не связывались с представителем закона. Ты издевался над нациями.


Мальников совершил серьезную ошибку и отчаянно хотел от нее избавиться.


Там были джихадисты. Представитель ИГИЛ уже обращался с просьбами через филиал в Чечне. "Хезболла" не сильно отстанет. Как ИГИЛ узнало о ядерном устройстве, он не знал, но это напугало его до глубины души. В конце концов, если он не желал продавать, наступал день, когда "полотенцеголовые" посылали террориста-смертника в ночной клуб или к нему домой.


Но не джихадисты беспокоили Мальникова больше всего. Это была Америка, в частности ЦРУ.


Его наркотики и другие пороки не были главным приоритетом ЦРУ. У них были дела поважнее. Ядерная бомба сделала его одной из самых крупных рыб, и стать мишенью ЦРУ было последним, что ему было нужно. Если бы Лэнгли заподозрил, что у него есть бомба, его русская задница могла бы оказаться в тюрьме Гуантанамо на следующее десятилетие. Если только американцы не решили просто убить его и покончить с этим.


Пришло время убрать чертову ядерную бомбу. И именно Клауд держал ключ.


Он глубоко вздохнул и посмотрел на Клауда.


"Давайте немного успокоимся", - предложил Мальников. "Мы на одной странице".


Мальников почувствовал на себе взгляд Клауда. Гениальный компьютерный хакер либо не осознавал риска обладания бомбой, либо ему просто было наплевать.


Мальников, как и все, кто соприкасался с Клаудом, боялся его. Он был ярким, безжалостным и жутким. Ходили слухи, что он помогал манипулировать системами управления воздушным движением США в дни, предшествовавшие 11 сентября, участвуя в величайшем террористическом акте в американской истории.


Если бы он пересек Облако, Облако могло бы нанести большой ущерб, и очень, очень быстро. В руках Клауда компьютеры были оружием.


Мальников сделал еще глоток водки, затем посмотрел в сторону Клауда.


"Сто миллионов долларов", - сказал Мальников.


Клауд молчал. Его глаза были похожи на калькулятор, когда они моргали и метались по сторонам, а мозг производил вычисления в его голове. Спустя более чем полминуты его взгляд метнулся к Мальникову.


"Сто миллионов?" - Спросил Клауд. "Это звучит разумно".


Клауд наклонился к Мальникову, протягивая руку.


"Хорошо", - сказал Мальников, улыбаясь с облегчением.


"Когда ты переведешь мне деньги?" - спросил Клауд.


Мальников сделал двойной дубль.


"Что ты сказал?"


"Когда ты переведешь мне деньги?" Повторил Клауд с невинной улыбкой на лице.


Мальников встал с дивана. Он сделал два шага, поднял руку и начал замахиваться на Клауда.


Клауд поднял руку, прерывая Мальникова.


"Я полагаю, это будет из вашего аккаунта на островах Гернси?" - продолжил Клауд, как раз перед тем, как Мальников ударил его.


Мальников спохватился, остановив свой замах всего в нескольких дюймах от щеки Клауда.


"На самом деле, я взял на себя смелость забрать первые пятьдесят миллионов, прежде чем перейти к нам", - сказал Клауд. "Вы знаете, в наши дни очень трудно проникнуть в эти ключи шифрования. Мне потребовалось почти десять минут, чтобы попасть в банк. Они действительно становятся намного более изощренными с этими брандмауэрами и другими приспособлениями ".


Мальников уставился на Клауда, разинув рот, затем, пошатываясь, подошел к своему столу. Он печатал на своем ноутбуке, лихорадочно входя в свой банковский счет. Почти через минуту он поднял глаза на Клауда.


"Что ты наделал?" прошептал он с ненавистью в голосе.


Мальников потянулся к пистолету, лежащему на его столе. Он поднял его, дослал патрон, затем направил на Клауда.


Клауд встал, сжимая свой хрустальный стакан для хайбола, уставился на Мальникова, затем на дуло пистолета. Улыбка Клауда внезапно исчезла. Он покачал головой.


"Что мне с тобой делать, Алексей?" - сочувственно спросил Клауд. "Кажется, ты не понимаешь, не так ли?"


Клауд допил остатки водки, помолчал полсекунды, затем уронил стакан на бетонный пол, где он разлетелся на тысячу осколков.


Мальников обошел стол и встал перед Клаудом. Он был на полфута выше Клауда и значительно шире. Он мог бы разорвать Клауда пополам голыми руками. Любой другой мужчина, и он бы. Мальников переместил дуло пистолета на расстояние дюйма от правого глаза Клауда.


"Я хочу вернуть каждый цент своих денег, ты, маленький засранец!" Мальников кипел. "Что касается ядерной бомбы, ты можешь трахнуть себя в задницу. Посмотри в это дуло, ты, маленький ботаник, потому что это последнее, что ты когда-либо увидишь ".


Поведение Клауда оставалось спокойным, даже пренебрежительным.


"Как ты думаешь, кто отправил твоего отца в тюрьму?" - спросил Клауд. "Самый могущественный мафиози в России, возможно, в мире, и я подставил его, а затем вырубил, как сорняк. Это было так просто, что потом я поймал себя на том, что смеюсь. Он никогда не выйдет из американской тюрьмы, по крайней мере, до конца своей жизни ".


Рот Мальникова открылся от шока и неверия. Он потянулся к груди.


"Почему...?"


"Почему? Потому что я знал, что твой отец никогда не был бы настолько глуп, чтобы обзавестись ядерной бомбой, а ты бы это сделал."


Мальников попытался заговорить, но не смог.


"Если ты хочешь, чтобы я забрал бомбу, ты заплатишь мне, Алексей. Если ты будешь жаловаться, я спущу остаток средств с аккаунта. Доставка ядерного устройства будет доставлена в док в Севастополе сегодня вечером, в полночь."


"Я даже не понимаю, чем ты угрожаешь", - прошептал Мальников, его рука дрожала. "У меня нет времени доставить это в Севастополь к вечеру".


Клауд глубоко вздохнул.


"Я должен также упомянуть, что если я не вернусь на свою дачу через", - Клауд взглянул на часы, - "семнадцать минут, вы будете уничтожены. Забудьте на мгновение о своих деньгах. Вся ваша организация будет свернута, а затем заперта. Все! Соединенные Штаты, Гонконг, Европа, Россия, Бразилия, Австралия. Ты понимаешь, сколько героина ты продал этим бедным маленьким американским школьникам? Не говоря уже об электронной подписи всей сделки с генералом Боколовым? На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, вас просто отправят в залив Гуантанамо. Если я не вернусь через ... шестнадцать минут, я предполагаю, что к рассвету ты будешь в кандалах. И ты будешь носить эти кандалы до конца своих дней на земле ".


Мальников уставился на Клауда. Он был выше гнева или ненависти. Он был безмолвен, оцепенел и сбит с толку. Он опустил пистолет.


"Ты можешь убить меня прямо сейчас, мы оба это знаем", - успокаивающе сказал Клауд. "Дело не в том, чтобы быть мужчиной и кто круче, Алексей. Ты жестче. Но там, куда я направляюсь, требуется что-то другое. Это требует ненависти ".


Мальников сделал небольшой шаг назад. "Ты сумасшедший -"


"Да, я полагаю, это правда", - сказал Клауд, кивая. "Так убей меня. У тебя есть пистолет. Просто пристрели меня. Дело в том, что мне было бы все равно. Я мог бы принять смерть так же легко, как и вставание утром. Тебе, с другой стороны, не все равно. И именно поэтому вы заплатите мне сто миллионов долларов за то, чтобы я забрал у вас эту ядерную бомбу, сумму, которая, как я предполагаю, примерно на сто миллионов меньше, чем я на самом деле мог бы заставить вас заплатить. Но, видите ли, я щедрый человек ".


Клауд отвернулся от дула пистолета и направился к двери. Он положил руку на дверную ручку.


"Еще кое-что", - сказал он. "Они придут к тебе. Как только бомба будет перемещена, они узнают и каким-то образом выведут ее на вас. Этого нельзя избежать. Я предполагаю, что это будут Соединенные Штаты. Вы можете попытаться солгать, но это будет бессмысленно. Они свяжут вас проволокой, и, если вы лжете, они будут использовать различные методологии, чтобы добиться правды, и в конечном итоге они добьются успеха. Так что сделай себе одолжение, Алексей, расскажи им все, что знаешь. Как бы сильно ты меня сейчас ни ненавидел, правда в том, что я благодарен тебе. Я не причиню тебе вреда. И я желаю вам долгой и благополучной жизни. Ты совершил ошибку, мы оба это знаем, в тот день, когда ты пожал руку Боколову и получил бомбу. Делай, что они говорят.Это единственный способ оставить все это позади ".


"Они попросят меня помочь найти тебя", - сказал Мальников.


"Отдай это им. Меня не найдут, по крайней мере, пока не станет слишком поздно ".


"Что ты будешь-" Мальников начал задавать вопрос, затем остановился, как будто опасаясь, каким может быть ответ.


"Что я буду с этим делать? Это твой вопрос?"


"Да".


Клауд оглянулся, поворачивая дверную ручку и открывая дверь.


"Кое-что, что я должен был сделать давным-давно", - тихо сказал он. Он сделал паузу и снова посмотрел на Мальникова. "Севастополь. Полночь. Не опаздывай."


2


ГОСТИНИЦА "КАСТИН"


ГЛАВНАЯ УЛИЦА


КАСТИН, штат Мэн


В первую субботу лета, незадолго до восьми утра, перед элегантным, слегка обветшалым отелем Castine Inn лютикового цвета собралась толпа. Около двухсот мужчин, женщин и детей, от младенцев в беби-Бьернах до бабушек и дедушек, сжимающих деревянные трости, разговаривали, смеялись, наверстывали упущенное после долгой зимы, потягивая кофе, горячий шоколад и сидр, и ждали. Все они были из Кастина, кроме одного, парня девушки из Кастина, симпатичного парня из Сан-Франциско, который приехал с ней на выходные из Андовера, по всей вероятности, не подозревая о том, что его первый визит в симпатичный, отдаленный, немного взбалмошный приморский городок будет включать в себя изнурительную гонку на шесть с половиной миль, и что от него ожидают участия.


Тридцать три бегуна - тринадцать мужчин, двадцать женщин - стояли на дороге за полосой желтой полицейской ленты, разминались, бегали трусцой на месте и готовились к забегу. На них был пестрый ассортимент шорт и футболок самых разных цветов и фасонов. Единственным необычным аспектом для группы бегунов было то, что никто не носил кроссовки. Все были в рабочих ботинках.


Позади группы бегунов в одиночестве стоял крупный мужчина. В свои шесть футов четыре дюйма он был самым высоким в группе и коренастым. На нем были потрепанные ботинки Timberland, шорты madras и зеленая футболка. Его каштановые волосы были длинными и выглядели так, будто их не расчесывали неделями. Его лицо было покрыто месячной щетиной. Он небрежно прислонился к переднему бамперу ржавого светло-зеленого пикапа Ford.


Ровно в восемь часов Дорис Рассел, семидесятидвухлетний мэр Кастина, сошла с тротуара на дорогу. Дорис выглядела нежной, даже почтенной, но, как всем было известно, она обладала остроумием и языком моряка. Дорис замахала руками в воздухе, пытаясь привлечь всеобщее внимание. Постепенно в толпе воцарилась тишина.


"Всем доброе утро", - сказала Дорис высоким, слегка писклявым голосом. На ее лице была широкая улыбка. "Я надеюсь, у всех вас была замечательная зима".


"Это отстой", - крикнул кто-то из задних рядов толпы.


Из толпы людей вырвался смех.


"Кто это?" Спросила Дорис, вглядываясь в толпу. "Это Том? Да, ну, я тоже был мерзавцем, Том, если хочешь знать правду. Я сломала бедро, падая с лестницы, а мою внучку исключили из "Мисс Портер". Но спасибо, что спросили."


"Он не спрашивал", - крикнул кто-то еще.


По толпе прокатилась очередная волна смеха.


Дорис покачала головой, пытаясь не рассмеяться.


"Если ты не позволишь мне начать это дело, мы проторчим здесь весь день. Что означает, скорее всего, что я буду мертв ".


"Мы будем скучать по тебе, Дорис".


Дорис засмеялась, качая головой, вместе с остальной толпой. Наконец, она подняла руку.


"Ну, в любом случае, как вы все знаете, сегодня первая суббота нашего любимого кастинского лета, и слава Богу за это. Меня так чертовски тошнит от зимы, что я мог бы кого-нибудь убить ".


"Моя жена хотела бы стать добровольцем для этого", - крикнул кто-то.


В толпе снова раздался смех.


"Я бы тоже хотела умереть, если бы была замужем за тобой, Берт", - сказала Дорис. "Итак, как я уже говорил, это первая суббота после начала лета, и снова пришло время для ежегодного марафона в Уодсворт-Коув".


Громкие хлопки и хор восторженных возгласов прокатились по толпе.


* * *


Как и многие города вдоль красивого извилистого скалистого побережья штата Мэн, Кастин терпимо относился к своим летним посетителям, богатым людям издалека, которые приезжали в июне и уезжали в День труда. Но долгие, тяжелые, пронизывающе холодные зимние месяцы были уделом людей, которые жили там круглый год: рыбаков, учителей, медсестер, строителей, водителей автобусов, фермеров, электриков, сантехников, полицейских, врачей, адвоката и даже нескольких художников.


У большинства городов штата Мэн была своя особая традиция отмечать конец зимы, сезона, который все они только что сильно пережили, в основном запертые в своих домах. В Кастине это был марафон в Уодсворт-Коув. Маршрут состоял из мучительных шести с половиной миль до бухты, затем вверх по грунтовой тропинке вдоль Болотного ручья к большой, хорошо знакомой березе, затем обратно в город. Кроссовки были запрещены, только рабочие ботинки, символизирующие тот факт, что гонка предназначалась для рабочих, а не для городских пижонов, хотя технически любой мог бежать, если хотел.


В этом году посмотреть на гонку собралась необычайно большая толпа. В городе была знаменитость. Не знаменитость в традиционном смысле, просто парень из города, которого все знали - тридцатидевятилетний парень с растрепанными каштановыми волосами.


"Итак, как многие из вас знают, это двадцать пятый забег марафона в Уодсворт-Коув", - сказала Дорис. "Я помню самую первую гонку. Это была идея нью-йоркского пройдохи Джеда Сьюэлла. Сын Джеда в то время был капитаном команды Гарвардского университета по бегу по пересеченной местности."


"Йель", - крикнул кто-то.


"Что?" - спросила Дорис.


"Йель. Он учился в Йельском университете."


"О, ради всего святого, Гарвард, Йель, насколько я понимаю, это не имеет ни малейшего значения", - сказала Дорис, качая головой. "Они обе фабрики мудаков. Дайте мне выпускника морской академии штата Мэн и стакан джина, и я буду совершенно счастлив. В любом случае, суть истории в том, что Джед придумал эту дурацкую гонку, чтобы Джед-младший мог победить всех в городе."


Из задних рядов толпы донеслась низкая волна улюлюканья и выкриков.


Дорис сделала паузу, улыбаясь, пока взбивала толпу в пену.


"Конечно, Джед не учел тот факт, что какой-то четырнадцатилетний Кастин может решить участвовать в гонке!" Дорис закричала.


Из толпы вырвался одобрительный хор. Несколько человек даже выкрикнули его имя: "Дьюи! Дьюи!"


"Парень, который, я счастлив сообщить, вернулся сюда двадцать пять лет спустя и, судя по тому, что я слышал, готов защищать свой титул".


Дорис подняла руку и указала на мужчину, прислонившегося к пикапу. Он не двигался, на самом деле, казалось, он не слушал.


* * *


Дьюи Андреас был сыном Кастин, такой же неотъемлемой частью городской жизни, как суровое, продуваемое всеми ветрами место было частью его самого.


Он родился в трехкомнатной больнице Кастин, где его принимал покойный муж Дорис Рассел, Боб. Он вырос на довольно беспорядочной ферме под названием Маргарет Хилл, вверх по извилистой грунтовой дороге за полем для гольфа. Он был мальчиком, как любой другой мальчик в городе, пока однажды все не увидели, что Дьюи не такой, как все остальные мальчики в городе. В то время ему было восемь лет. Поводом послужил ежегодный пикник в честь Дня независимости в гольф-клубе Castine, на котором присутствовали все жители города, а также все летние жители.


Дьюи играл в теннис босиком со своим старшим братом Хоби. В какой-то момент один из летних ребят, ученик начальной школы по имени Хэмптон, сказал братьям Андреас убраться с площадки. Они не должны были играть в "босиком". Когда Хоби сказал старшему мальчику подождать своей очереди, тот назвал Хоби "горожанином".


То, что произошло дальше на поросшем зеленой травой теннисном корте No 2, пользуется дурной славой Кастина. Дьюи набросился на пятнадцатилетнего подростка и ударил его кулаком в грудь, сбив с ног более высокого мальчика. Когда Хэмптон встал, он наклонился к Дьюи, сильно ударив его по голове. Но Дьюи уклонился. Затем он ударил Хэмптона по носу. Хэмптон упал на корт, крича в агонии, когда из его ноздрей хлынула кровь. Но Дьюи не закончил с ним. На глазах у перепуганных зрителей с террасы Дьюи набросился на него, оседлал, затем бил кулаками снова и снова, выбивая из него все дерьмо, остановившись только тогда, когда Хоби и их отец, Джон Андреас, смогли оттащить его от окровавленного, ревущего первокурсника колледжа Святого Павла.


С тех пор не считалось разумным трахаться с младшим братом Андреаса, с копной нестриженых, неуправляемых каштановых волос, с парнем, который любил ездить в школу верхом на лошади, красивым, тихим, с голубыми глазами, холодными как камень. Не то чтобы люди были смущены в тот день, когда Дьюи избил Хэмптона. Все было наоборот. Дьюи вступился за своего брата и, соответственно, за свой город.


Они наблюдали, как он рос. К тому времени, когда он был в шестом классе, он был шести футов ростом и обладал худощавым, жилистым телосложением спортсмена. У него было мало друзей, он предпочитал в основном тусоваться со своим братом. Те друзья, которые у него действительно были, были выбраны в основном на основе их интереса к съемкам и общей нелюбви к разговорам, девушкам и летним людям.


В старших классах он был ростом шесть футов четыре дюйма, весом двести фунтов, с осанкой и походкой боксера-боксера. Побив все школьные футбольные рекорды штата, Дьюи отправился на юг, в Бостонский колледж, чтобы разносить мяч за "БК Иглз".


Сказать, что город Кастин гордился Дьюи, было бы преуменьшением. Каждую осень, два раза в сезон, был арендован автобус, чтобы отвезти толпу на Честнат-Хилл посмотреть, как упрямый 225-фунтовый тейлбек Британской Колумбии прорывается через все линии обороны на Большом Востоке.


После окончания колледжа Дьюи вернулся в Кастин достаточно надолго, чтобы похитить самую красивую девушку в городе, Холли Борн, дочь профессора Морской академии штата Мэн. Все в городе пошли на свадьбу. К тому времени Дьюи готовился к вступлению в ряды рейнджеров армии США. У него были короткие волосы. Именно тогда некоторые люди начали осознавать, что отчужденность Дьюи, его сдержанное поведение, его уверенность, подлость в его глазах, намек на дикость в его походке, что все это было дано ему не просто так. Никто не был удивлен, когда Дьюи закончил первым в своем классе рейнджеров из 188 новобранцев.


В Кастине были крутые люди. В штате Мэн жили крутые люди. А потом был Дьюи.


Когда он ушел из "Рейнджерс" в "Дельту", люди вообще перестали сплетничать. Речь больше не шла о гордости. Все они знали, что Дьюи готовили стать одним из самых элитных солдат Америки. Он не только служил своей стране, его готовили стать частью неровного переднего края Америки, места, где за секреты убивали, в городах, о которых никто никогда не слышал, где народы сталкивались в окутанной туманом темноте ночи. Дьюи был в центре всего этого. Он был в водовороте. Ощутимое ощущение интриги присутствовало всегда, даже когда его и близко не было в городе.


Несколько раз, когда он приходил домой с Холли и их малышом Робби, то, что было тихой, лаконичной натурой, становилось далеким. Молчание Дьюи рассказывало о мире, которого жители Кастина никогда не узнают, о мире, который Дьюи не хотел, чтобы они знали, не потому, что ему не нравились люди в городе - потому что он любил их.


Ты не можешь прийти туда, куда я иду. Я иду туда, чтобы тебе не пришлось.


Тогда гордость Кастин переросла в нечто более глубокое. Что-нибудь потише. Когда Дьюи возвращался, в тех редких случаях, с операции, его прибытие было отмечено, но не обсуждалось. Все они знали, что он был вовлечен в деятельность от имени правительства США, о которой никогда нельзя было говорить. Дьюи, их Дьюи, был на залитом кровью переднем крае тайной войны Америки с террором. Он был лезвием бритвы, наконечником копья, охотником. Тогда все имело смысл: жесткость, ожесточенность, невозможность быть остановленным, чувствовать боль.


А затем, подобно удару молнии, упавшей с жестокого неба, все это было разрушено. Лейкемия украла Робби в возрасте шести лет. Город собрался на кладбище, безмолвный и оцепенелый, чтобы помочь Дьюи и Холли похоронить их мальчика. Месяц спустя Холли была найдена мертвой в квартире недалеко от Форт-Брэгга, Северная Каролина, и Дьюи обвинили в ее убийстве. Горе города стало горьким. Его персонаж был потрясен до глубины души. Однако вместо того, чтобы разрушить город, трагедия сплотила всех. Никогда не было ни минуты сомнения. Дьюи никогда не смог бы сделать такого. Каждая семья в городе пожертвовала деньги, чтобы Дьюи мог нанять хорошего адвоката, жест, который он оценил, но отказался принять. На самом деле, он не нанял адвоката, несмотря на то, что ему грозила смертная казнь. Он представлял самого себя, в одиночку противостоящего богатому обвинению, и сказал правду. Он стоял прямо, как и много лет назад, на теннисном корте.


Когда его оправдали всего после тридцати одной минуты прений, это стало началом ужасной цепи событий, которые физически и эмоционально истощили весь город. После этого никто не говорил о Дьюи. Все они знали, что он бежал из Соединенных Штатов, но никто не спросил, куда он направляется и что делает. Они оставили его в покое. Его родители, Джон и Маргарет, постарели. Они покидали Маргарет Хилл только в редких случаях. Хоби переехал в Блу Хилл. Прошло десятилетие со смутными слухами о том, что Дьюи работает на морских нефтяных платформах в далеких странах, и это было все.


А потом он вернулся. Это было через неделю после крупнейшего террористического акта на американской земле со времен 11 сентября, организованного ливанским террористом Александром Фортуной. Крупнейший работодатель штата Мэн, Bath Iron Works, был уничтожен в результате нападения. Но кто-то остановил террориста, хотя никто не знал, кто. В нескольких новостных сообщениях упоминался грубиян -нефтяник с военным прошлым, хотя правительство отказалось комментировать. Да, это было, когда Дьюи вернулся, и никто не осмелился спросить его, был ли он тем самым. Им не нужно было.


Теперь он снова вернулся. Все знали почему. Это было в новостях в течение нескольких недель. Невеста Дьюи, Джессика Танзер, советник президента Соединенных Штатов по национальной безопасности, была убита в Аргентине. Дьюи вернулся той осенью, контуженный и сломленный. Большинство людей предполагали, что он уйдет через несколько дней, но дни превратились в недели, затем в месяцы, и именно тогда люди в Кастине начали осознавать тот факт, что, возможно, Дьюи больше никогда не уйдет. Возможно, на этот раз до него наконец что-то дошло. Он пережил смерть Робби, затем Холли, но убийство Джессики нанесло удар, от которого он, похоже, так и не смог оправиться. Пресловутая соломинка, которая ломает спину верблюду.


* * *


Когда Дорис указала на Дьюи, из толпы донеслась какофония хлопков и одобрительных возгласов.


"Эй, Дьюи, ты собираешься выиграть в этом году?" - крикнул кто-то.


Из передней части пикапа Дьюи обернулся, но не ответил.


"Разговорчивый, как всегда, а, Дьюи?" - крикнул кто-то еще.


В толпе раздалось несколько смешков. Дьюи посмотрел в направлении замечания, сохраняя молчание.


"Эй, Дьюи, как продвигается твое новое ток-шоу?" - крикнул кто-то сзади.


При этих словах губы Дьюи растягиваются в улыбке. Он посмотрел в направлении замечания.


"Я заставил его улыбнуться!"


Дьюи начал смеяться.


"Я улыбался не тебе, дядя Билл", - сказал Дьюи.


"Тогда чему ты улыбался?"


"Я думал о том времени, когда мы отправились на утиную охоту и ты прострелил себе ногу".


Снова раздался смех.


"Это был несчастный случай, черт возьми".


"Конечно, это было", - сказал Дьюи.


"Никому не причиняй вреда, если ты не победишь, Дьюи!" - раздался другой голос.


На этот раз больше смеха.


"А теперь оставь мальчика в покое", - сказала Дорис, поднимая руку. "Это был Дики? Я не вижу твою жирную задницу там, Дикки."


"Это не жир, это стопроцентные мышцы, и хватит на это пялиться".


"Ричард Пай, единственный мускул, который у тебя остался, - это тот, с помощью которого ты прячешь свои деньги на дне своих карманов в Гранд-Каньоне".


"У меня есть пять долларов прямо здесь для того, кто выиграет эту гонку, мэр", - сказал Пай, показывая толпе пятидолларовую купюру.


"Посмотри на это", - сказала Дорис. "Эйб Линкольн щурится, потому что он так долго не видел солнца".


* * *


Слушая подшучивание, Дьюи наклонился вперед, оторвавшись от бампера грузовика, затем подошел к своей племяннице Рейган, которая стояла рядом со своим парнем.


"Сможешь ли ты победить ее, Уилл?"


Уилл улыбнулся и покачал головой.


"Ни за что", - сказал он. "Она самая быстрая бегунья в Андовере, мальчик или девочка".


"И самая красивая, верно?" - добавил Дьюи, улыбаясь и похлопывая Рейган по плечу.


"Это само собой разумеется", - сказал Уилл.


Рейган нахмурилась и посмотрела на Дьюи, затем на своего парня.


"Я знаю, что вы, два придурка, пытаетесь сделать, и это не сработает", - сказала она. "Я не собираюсь отвлекаться. Уилл, я определенно уничтожу тебя. Ты тот, о ком я беспокоюсь, дядя Дьюи."


"Какая у тебя лучшая миля?" - спросил Дьюи.


"Четыре пятьдесят пять".


"Ты победишь меня", - сказал Дьюи. "Я даже не доберусь до Стейт-стрит к четырем пятидесяти пяти".


"Это не сработает. Ты не можешь меня обмануть. Я вижу тебя насквозь".


"Опять же, бегать в ботинках - это немного другое", - сказал Дьюи, игнорируя ее. "Начинает немного болеть. В первую очередь поражается кожа на тыльной стороне стопы. Сразу бросается в глаза. Затем начинается кровь. Здесь немного мутновато."


"Фу-у-у", - сказал Рейган.


"Да, это отвратительно", - продолжил Дьюи. "Как гороховый суп. Только это не гороховый суп, понимаете, что я имею в виду?"


Рейган бессознательно опустила взгляд на свои ноги.


"Я перевязал их".


"О, тогда с тобой все должно быть в порядке", - сказал Дьюи. "Бинты никогда не спадают".


"Ты также должен указать на дополнительный вес, Дьюи", - сказал Уилл, улыбаясь, когда он включился в игру. "Эти ботинки тяжелые".


"Отличная мысль, Уильям", - сказал Дьюи, кивая. "От этого лишнего веса твои ноги станут мускулистыми и большими, как у амазонки. Уилл, как ты думаешь, нравятся ли парням девушки с большими, толстыми, как у дерева, ногами в наши дни?"


Теперь Дьюи и Уилл согнулись пополам от смеха. Рейган кипел от смеси гнева и раздражения, хотя легкая усмешка все же сумела проскользнуть.


"Послушайте, я обычно так не разговариваю, поэтому, пожалуйста, заранее простите меня, " сказал Рейган, " но отвалите вы оба. Я надеюсь, пыль, которую я поднимаю, уляжется к тому времени, когда ваши хромые задницы приползут за мной ".


Она умчалась, качая головой.


В этот момент Дорис Рассел громко присвистнула.


"Давайте начнем эту вечеринку", - громко сказала Дорис. "Пришло время для начала этой гонки. Ко мне на ужин придут одиннадцать человек, а я даже не знаю, что, черт возьми, я собираюсь приготовить ".


"Поверь мне, Дорис, никто не придет к тебе домой за едой", - крикнул кто-то сзади.


"Удачи в получении лицензии на лобстера, Линкольн", - сказала Дорис, хватаясь за полицейскую ленту и готовясь сдернуть ее с дороги. "Теперь, по вашему сигналу ..."


Бегуны столпились у ленты, за исключением Дьюи, который оставался в нескольких футах позади всех остальных.


"Приготовьтесь..." - продолжила она.


"Подождите!" - раздался голос с дороги. "Подожди меня!"


Дорис взмахнула руками, останавливая обратный отсчет.


Из-за гребня холма по Главной улице пробежал мальчик. Он был без рубашки. Его лицо было раскрашено в черно-зеленый цвет каким-то адски выглядящим камуфляжем. На нем были красные обрезанные шорты из Нантакета, и он был босиком. В каждой руке он держал по ботинку, хотя один был длинным и оранжевым, другой коротким и коричневым.


По лицу Дьюи расплылась улыбка. Он посмотрел в сторону Рейгана. Она качала головой.


"О, черт возьми", - пробормотала она.


Вид тринадцатилетнего Сэма Андреаса, мчащегося по Мейн-стрит, вызвал смех, несколько одобрительных возгласов и несколько хлопков, хотя большинство людей просто наблюдали за ребенком в безмолвном веселье.


Он промчался последние несколько ярдов до стартовой линии.


"Извините, тетя Дорис", - сказал Сэм, тяжело дыша, когда подошел ближе. Он бросил на свою старшую сестру демонический взгляд, когда сел на бордюр, чтобы надеть ботинки. "Рейган спрятал мои ботинки".


"Я этого не делал", - сказал Рейган.


"Да, верно", - сказал он. "Вот почему я должен носить эти дурацкие вещи".


Сэм натянул на левую ногу ярко-оранжевый резиновый ботинок до колена. Затем он натянул на правую ногу поношенный охотничий ботинок L.L. Bean.


"Ради всего святого, я даже не знаю, кому это принадлежит".


"Следи за своими выражениями, Сэм", - раздался голос из толпы.


"Прости, бабушка", - сказал Сэм. "Я не знал, что ты вернулся туда".


"Были там", - поправила Маргарет Андреас. "И даже если бы я не был, молодой человек, у вас нет права использовать имя Господа всуе".


"Я знаю", - сказал он, глядя на Рейгана с широкой ухмылкой на лице. "Я прошу прощения".


Сэм закончил завязывать шнурки на ботинке и встал. Он нырнул под ленту и подошел к Рейгану. Он стоял перед ней. Он был по крайней мере на полфута ниже ее. Его голубые глаза пристально смотрели из-под темного камуфляжа.


"Удачи тебе, сестренка", - насмешливо прошептал он. "Ты скоро узнаешь, каково это - проиграть тринадцатилетнему подростку, одетому в ботинки его бабушки".


"Вообще-то, бобовый сапог мой", - сказал Дьюи.


Сэм поднял глаза. Улыбка тронула его губы.


"Привет, дядя Дьюи", - сказал он, все еще глядя на свою сестру. "Слава Богу, ты здесь. Я думал, у меня не будет конкурентов."


"Рад быть полезным", - сказал Дьюи, когда Рейган показала Сэму средний палец. "Что это за макияж?"


Сэм внезапно выглядел удрученным.


"Это камуфляж", - сказал Сэм. "Я купил это в магазине Army-Navy в Брюэре. Что, ты думаешь ... это выглядит не очень хорошо?"


"Нет, ты сразу сольешься с толпой. Если в лесу есть вьетконговцы, с вами все будет в порядке ".


Дорис хлопнула в ладоши, затем снова свистнула.


"Итак, все, теперь, когда у нас, кажется, здесь все бегуны, давайте начнем. По вашему сигналу, готовьтесь, вперед!"


Дорис сорвала ленту перед бегунами, и плотно сбитая толпа двинулась к выходу, Рейган Андреас во главе. Толпа приветствовала бегунов, когда они продвигались по Мейн-стрит.


Дьюи начинал с последнего места, в конце списка. Пробегая мимо Дорис, он улыбнулся ей.


"Я болею за тебя", - сказала она, когда он проходил мимо.


Когда он пересек стартовую черту, взгляд Дьюи был направлен направо, вниз по боковой улице. Припаркованный на полпути вниз по кварталу, за вереницей субару и пикапов, стоял черный седан с работающим на холостом ходу двигателем. Волна тепла пронзила основание его позвоночника, затем пронзила все тело, тепла, которого он не чувствовал уже долгое время. Он еще мгновение разглядывал седан, затем вернулся к гонке.


* * *


Седан представлял собой сильно доработанный Cadillac CTS с тонированными пуленепробиваемыми стеклами, стальной обшивкой боковин, подмонтированным противоминным щитком и низкопрофильными шинами Escape со стальной сеткой. На заднем сиденье сидел крупный темноволосый мужчина в темно-синем костюме. На коленях у него лежали два листа бумаги. Он изучал документы, потягивая кофе из чашки, украшенной красно-желтым логотипом Тима Хортонса.


Оба документа были напечатаны на фирменном бланке Специального комитета Сената по разведке. SSCI отвечал за обеспечение надзора Конгресса за разведывательным сообществом США, включая ЦРУ, АНБ и множество других агентств. В этом качестве SSCI имела право проводить любые расследования, которые считала уместными, чтобы убедиться, что ЦРУ выполняет свою работу должным образом. Мужчина читал один из таких файлов: сверхсекретный анализ деятельности оперативника ЦРУ, который, по мнению некоторых, "слетел с катушек". На самом деле эти два документа были разными версиями одного и того же документа. Один был сильно отредактирован; другой был чистой, неотредактированной версией, тайно полученной этим человеком через контакт в штате комитета.


Большинство агентов ЦРУ, находясь на задании в чужой стране, занимали должность в посольстве или другом благожелательном департаменте правительства, что давало им официальный дипломатический иммунитет или прикрытие, защищая их таким образом от суровых наказаний, обычно назначаемых захваченным шпионам. Официального агента, в случае поимки, обычно сопровождали до границы и вышвыривали из страны.


Были и такие агенты, которые отваживались проникать на вражеские земли без дипломатического иммунитета, без защиты. Он назывался "Неофициальная обложка".В случае поимки этим агентам грозило суровое уголовное наказание, вплоть до смертной казни. Они действовали в одиночку, через линию фронта, без подстраховки. В Лэнгли их прозвали нелегалами.Официально они были известны как NOCs (произносится "стуки").


При правильном внедрении НОК имел больше свободы передвижения, потому что он или она не обязательно были бы в списке наблюдения какого-либо правительства, как это было с работниками посольства. Но ценность того, что вражеские правительства ничего не подозревали, была только частью этого. ННК были самыми смертоносными участниками боевых действий, на которые были способны американская разведка и вооруженные силы. НОК были отобраны исключительно из военизированных формирований ЦРУ, "Дельты" и "Морских котиков". НОК был самым эффективным и самым опасным человеческим оружием Лэнгли. Некоторых готовили на роль НОК. Другие мигрировали туда, потому что больше некуда было идти.


К сожалению, ННК также были наиболее вероятными возбудителями развития серьезных психологических проблем, и когда это происходило, результаты были непредсказуемыми, а иногда и катастрофическими. У ННК был самый высокий уровень самоубийств среди всех федеральных служащих, с большим отрывом. У них был второй по величине процент разводов, уступая только членам Конгресса. Алкоголизм, домашнее насилие и множество других менее серьезных проблем преследовали НОК. Проблемы, как правило, возникали, когда они не были оперативными.


Гораздо более тревожной была угроза вербовки члена НОК во вражескую разведывательную службу. За последнее десятилетие это происходило шесть раз. В каждом случае Лэнгли сталкивался с трудной дилеммой: убить НОК или позволить ему продать врагам Америки любые секреты, которые он мог, - обычно параметры разработки тактических операций. В каждом случае было принято решение о прекращении.


Предметом расследования SSCI был NOC.


Мужчина в сотый раз просмотрел два документа, начиная с отредактированной версии:


СПЕЦИАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ СЕНАТА США ПО РАЗВЕДКЕ


Вашингтон, округ Колумбия 20510


СОСРЕДОТОЧЬТЕСЬ:


****** ****** ***


******* **** *****


САНКЦИЯ:


SSCI RK667P


СОГЛАСНО ПРАВОПРЕЕМНИКУ: сенатор США. ПРОДОЛЖЕНИЕ


**** ********


19 НОЯБРЯ


ВЫЕЗД НА МЕСТО:


24-25 ЯНВАРЯ


7-10 ФЕВРАЛЯ


НАЗНАЧИТЬ:


ОБЛОЖКА "ЧЕРНАЯ ВДОВА"


****** *************** ************* ********


СИТУАЦИЯ:


******** ЯВЛЯЕТСЯ ******* МУЖЧИНОЙ, ПОДОЗРЕВАЕМЫМ В ПРОЯВЛЕНИИ ЧЕРТ, СВЯЗАННЫХ С ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИМ СТРЕССОВЫМ РАССТРОЙСТВОМ (ПТСР). ИНИЦИИРУЮЩИЕ СОБЫТИЯ ВКЛЮЧАЮТ **** ******** ******* ОПЕРАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ РАЗВЕДКИ. ************* *********** **************** ************** ************** ************ *********** ****************** ********** ************ ************** ************ ************** ****************


ЗАКЛЮЧЕНИЕ:


АНАЛИЗ НЕПОЛНЫЙ


НЕДОСТАТОЧНО ГУМАННЫЙ


РЕК:


БЕЗ НАДЛЕЖАЩЕГО ОБЩЕНИЯ ТЕРАПЕВТА И СУБЪЕКТА САНКЦИЯ ДОЛЖНА СЧИТАТЬСЯ НЕУБЕДИТЕЛЬНОЙ. ********* *********** ********************* *************** ************** *********** *************** ****************** *************** ************** ************** **************** ************* ********** ************* ****************** ************** ************ ************ ************ ***********


ЦИТАТА:


ДОКТОР ЭДВАРД ХЭЛЛОУЭЛЛ


TS #9773921A


ПОДЧИНЕНИЕ:


САДБЕРИ, Массачусетс


1 МАРТА


Затем он просмотрел неотредактированный анализ:


СПЕЦИАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ СЕНАТА США ПО РАЗВЕДКЕ


Вашингтон, округ Колумбия 20510


СОСРЕДОТОЧЬТЕСЬ:


АНДРЕАС, ДЬЮИ


NOC 295-R


САНКЦИЯ:


SSCI RK667P


СОГЛАСНО ПРАВОПРЕЕМНИКУ: сенатор США. ПРОДОЛЖЕНИЕ


ПЕРСИ ГАНТ


19 НОЯБРЯ


ВЫЕЗД НА МЕСТО:


24-25 ЯНВАРЯ


7-10 ФЕВРАЛЯ


НАЗНАЧИТЬ:


ОБЛОЖКА "ЧЕРНАЯ ВДОВА"


НЕ ДЕЛИТЬСЯ (ЗА РЕЖИССУРУ)


СИТУАЦИЯ:


АНДРЕАС - 39-ЛЕТНИЙ МУЖЧИНА, ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В ПРОЯВЛЕНИИ ЧЕРТ, СВЯЗАННЫХ С ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИМ СТРЕССОВЫМ РАССТРОЙСТВОМ (ПТСР). ИНИЦИИРУЮЩИЕ СОБЫТИЯ ВКЛЮЧАЮТ СМЕРТЬ НЕВЕСТЫ ИЗ-ЗА ОПЕРАЦИИ американской РАЗВЕДКИ. УЧИТЫВАЯ ВОЗМОЖНЫЕ СОЦИОПАТИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ, ПРОЯВЛЕННЫЕ СУБЪЕКТОМ В ПРОШЛОМ, ЭТО УПРАВЛЕНИЕ ПОПРОСИЛИ ОПРЕДЕЛИТЬ, ПРЕДСТАВЛЯЕТ ЛИ АНДРЕАС УГРОЗУ БЕЗОПАСНОСТИ Для СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ:


АНАЛИЗ НЕПОЛНЫЙ


НЕДОСТАТОЧНО ГУМАННЫЙ


РЕК:


БЕЗ НАДЛЕЖАЩЕГО ОБЩЕНИЯ ТЕРАПЕВТА И СУБЪЕКТА САНКЦИЯ ДОЛЖНА СЧИТАТЬСЯ НЕУБЕДИТЕЛЬНОЙ. ОДНАКО АНАЛИЗ ЛИЧНОЙ, ВОЕННОЙ И РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ ИСТОРИИ АНДРЕАСА СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ОБ УНИКАЛЬНОМ СПОСОБНОМ ПЕРСОНАЛЕ, РЕАБИЛИТАЦИЯ КОТОРОГО ДОЛЖНА БЫТЬ ГЛАВНЫМ ПРИОРИТЕТОМ АГЕНТСТВА. С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, ТЕ ЖЕ НАВЫКИ, КОТОРЫЕ ДЕЛАЮТ ЕГО ПРИОРИТЕТНЫМ АКТИВОМ АГЕНТСТВА, ТАКЖЕ ДЕЛАЮТ ЕГО, НЕ ПРОШЕДШЕГО РЕАБИЛИТАЦИЮ, УНИКАЛЬНО ОПАСНЫМ ПОТЕНЦИАЛЬНЫМ ПРОТИВНИКОМ.


ЦИТАТА:


ДОКТОР ЭДВАРД ХЭЛЛОУЭЛЛ


TS #9773921A


ПОДЧИНЕНИЕ:


САДБЕРИ, Массачусетс


1 МАРТА


Внимание мужчины было прервано его водителем.


"Вы думаете, Андреас победит?" - спросил мужчина на переднем сиденье, кивая в сторону бегунов, когда они бежали по Мейн-стрит.


Мужчина на заднем сиденье поднял глаза, встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида.


"Нет".


* * *


К тому времени, когда группа бегунов достигла Болотного ручья, отметив половину дистанции, впереди было два человека, а остальная часть поля была разбросана далеко позади. Рейган лидировала, а Дьюи отставал от нее всего на несколько шагов. Оба тяжело дышали и были мокры от пота.


Каждый раз, когда Рейган оглядывался на Дьюи, он дарил ей уверенную, расслабленную улыбку, играя с ней. Он топал по земле позади нее, когда они бежали вниз от ручья к дороге, которая через чуть более мили заканчивалась у финишной черты.


На окраине города, когда грунтовая дорожка вывела их на Баттл-авеню, Дьюи сделал свой ход, срезав слева от Рейгана. Он знал, что для того, чтобы победить ее, ему придется пройти мимо нее внезапно и сильно, в темпе, который был значительно быстрее. Постепенный переход к ней только подстегнул бы ее.


К тому времени, когда Дьюи добрался до небольшого деревянного знака, обозначающего вход в гольф-клуб Castine, он был по меньшей мере в сотне ярдов от Рейгана.


Его легкие горели. Его ноги болели, когда он заставлял себя двигаться все сильнее и сильнее. Дьюи не оглядывался назад. Правда в том, что он не хотел видеть выражение глаз Рейгана. Часть его чувствовала вину за то, что он избил ее. Когда он поворачивал на Мейн-стрит, чтобы проехать последний отрезок, он мог слышать приветствия толпы вдалеке. Улыбка появилась на его лице, когда он подталкивал себя к финишной черте.


Глаза Дьюи внезапно метнулись влево. Это был беглец. Дьюи не слышал приближения, но теперь он понял, почему все приветствовали. Он беспомощно наблюдал, как жилистая фигура его племянника Сэма без рубашки со свистом пронеслась мимо него, на левой ноге оранжевый ботинок, на правой бобовый ботинок, его тощие руки качались вверх-вниз, казалось, он почти взлетел.


"О, черт", - пробормотал Дьюи.


Дьюи сорвался с места в поисках дополнительного снаряжения, которое, как он понял, ему понадобится, чтобы догнать своего племянника. Но это было бесполезно. Он мог только смотреть, как Сэм уплывает от него. Сэм, казалось, набирал скорость по мере приближения к финишной черте, как будто он сам не до конца осознавал данную ему Богом стремительность.


Толпа сходила с ума, когда Сэм приблизился к желтой полицейской ленте, отмечающей финишную черту. Дьюи был по меньшей мере в двадцати футах позади него. Больше никого даже не было видно.


Прямо перед финишной чертой Сэм остановился. Он наклонился, корчась от боли, переводя дыхание, когда Дьюи приблизился. Сэм стоял прямо перед линией, ожидая Дьюи.


"Что ты делаешь?" Дьюи тяжело дышал.


Сэм покачал головой, пытаясь отдышаться.


"Я хочу, чтобы ты победил", - сказал он. "Следующий год будет моим временем".


Дьюи толкнул его через полицейскую ленту. Толпа издает дикий хор приветствий.


Дьюи ждал, когда Рейган прибудет к финишной черте. Он наблюдал с широкой улыбкой на лице, как она пробежала последние несколько футов и пересекла. Наконец, он перешагнул полицейскую ленту, заняв третье место.


Сэм неуклюже подошел к нему.


"Зачем ты это сделал?" - спросил он, тяжело дыша. "Я бы не сбежал, если бы знал, что ты собираешься это сделать".


"Мы собирались это сделать", - поправил Дьюи. "Ты победил, Сэм. Смирись с этим."


Он положил руку на плечо своего племянника. Делая это, он снова обратил внимание на зловещий вид черного седана, припаркованного вдоль Корт-стрит, из выхлопной трубы которого в воздух поднимался пар.


"Хочешь пойти поесть блинчиков?" - спросил Сэм.


Дьюи улыбнулся.


"Конечно. Дай мне несколько минут."


* * *


Дьюи медленно шел к Корт-стрит. Когда он подошел к седану, задняя дверь внезапно открылась. Мужчина в костюме выбрался наружу. Он был высоким, немного грузноватым, с густыми черными волосами. Мужчина, Гектор Калибризи, директор Центрального разведывательного управления, несколько секунд смотрел на Дьюи, ничего не говоря. Наконец, он заговорил.


"Привет, Дьюи".


"Гектор".


"Как дела?" - спросил Калибризи.


"Хорошо".


"Ты выигрываешь гонку?"


"Нет".


В разговоре наступила короткая пауза, затем Калибризи прочистил горло.


"Мне нужно поговорить с тобой", - сказал он.


"Я сказал тебе по телефону, что не заинтересован в возвращении".


"Джессика умерла шесть месяцев назад, Дьюи".


"Ты прилетел сюда только для того, чтобы напомнить мне об этом?" Дьюи впился взглядом в Калибризи.


"Мне жаль. Это вышло неправильно."


"Кто были эти люди, которые здесь прятались? Ты отправил их?"


Калибризи покачал головой.


"Нет, я этого не делал".


"Кто это сделал?"


Калибризи скрестил руки на груди и прислонился спиной к машине. Он бросил взгляд на водителя, приказывая ему заглушить двигатель.


"Некоторые люди беспокоятся о тебе".


"Кем они были?" Дьюи снова спросил.


"Психиатры, нанятые Сенатским комитетом по разведке", - сказал Калибризи. "Сенатор Фурр".


"Если кто-нибудь попытается подшутить надо мной, Гектор-"


Калибризи поднял руку.


"Остановись", - сказал он, оглядываясь по сторонам, инстинктивно осознавая опасность того, что их разговор может быть прослушан с помощью электронного наблюдения.


"Остановить что?"


"Просто не говори этого".


Дьюи наклонился, положив руки на колени, и уставился в землю. Он все еще тяжело дышал после гонки.


Калибризи присел так, чтобы быть поближе к Дьюи.


"Почему они были здесь?" прошептал Дьюи.


Калибризи был тих. Он отвел взгляд, избегая вопроса.


"Что ты мне не договариваешь?"


"Кто-то пытается отнести вас к категории лиц, подверженных риску нарушения", - сказал Калибризи.


"Что, черт возьми, это значит?" Сказал Дьюи, его раздражение нарастало.


"У тебя есть знания", - сказал Калибризи. "Все ННК делают. Если это знание попадет не в те руки, это может иметь разрушительные последствия ".


"Это безумие".


"В прошлом году мы потеряли двух НОК. Один в Китай, другой в Россию. Это просто факт."


Дьюи встал.


"Я никогда не хотел этого звания, и ты это знаешь".


"Ты согласился на это".


"Я не представляю угрозы безопасности", - сказал Дьюи. "Иди скажи им, чтобы отваливали".


"Это последнее, что мы хотим делать", - сказал Калибризи. "Нам здесь нужно сохранять спокойствие".


Дьюи кивнул.


"Что они делают с рисками нарушения?"


Калибризи глубоко вздохнул.


"Это может означать несколько сеансов в белом халате", - сказал Калибризи. "Психолог ЦРУ. Лежа на диване. Я говорил тебе, что тебе это нужно."


Дьюи прочитал выражение лица Калибризи.


"Это все? Не кажется таким уж плохим. Я мог бы вздремнуть."


"Это также может означать несколько недель в какой-нибудь клинике", - добавил Калибризи.


Дьюи хранил молчание.


"Или могло быть хуже, " продолжил Калибризи, " намного хуже. Это называется "институциональное клиническое управление". Это означает заключение в какой-нибудь больнице ЦРУ, где вас будут лечить фармацевтическими препаратами и не разрешат покидать в течение нескольких лет. Зависит от вашего уровня вероятности неудачи."


Глаза Дьюи были пустыми и бесстрастными. Он уставился в землю.


"Уровень вероятности неудачи?" он прошептал. "Я что, тостер? Разве ты не босс?"


"Как ты думаешь, почему я здесь?" - спросил Калибризи. "Способ защитить вас - это вернуть вас обратно".


Дьюи покачал головой.


"Я не готов", - сказал он.


"Мы тебя подготовим".


Дьюи покачал головой.


"Я больше не хочу руководить операциями, Гектор. Я хочу, чтобы меня оставили в покое".


"Это не вариант".


"Я позвоню Делленбо", - сказал Дьюи.


"Нет, ты этого не сделаешь".


Дьюи уставился на Калибризи. В его взгляде не было гнева или даже негодования. Скорее, это был печальный взгляд.


"Кто это?"


"Его зовут Гант. Он работает в агентстве по трудоустройству. Я не знаю, каковы его планы. Он умен. Макиавелли."


Дьюи отвел взгляд. Он понял, что Гектор был там, чтобы помочь ему, что он прилетел, чтобы попытаться предупредить его, что он хотел вернуть его, потому что он заботился о нем. Но то, чего Гектор не мог знать, понимал только Дьюи. Он действительно не был готов. Он не просто говорил это.


"Это простой проект", - сказал Калибризи.


"Проект?" - спросил Дьюи. "Вы уже назначили меня?"


"Кокаиновый завод в Мексике. Ты в команде из двух человек, другой парень хорош. Он уже в театре. Это будет похоже на езду на велосипеде ".


Дьюи спокойно смотрел вдаль.


"Это произойдет сегодня вечером", - продолжил Калибризи.


Дьюи повернулся и посмотрел на толпу горожан. Он увидел, как Дорис вручает Сэму приз победителя.


"Я не виню вас за то, что вы хотели всего этого", - сказал Калибризи, махнув рукой в сторону толпы, собравшейся у финишной черты. "Это замечательное место. Но это будет здесь, когда ты закончишь. Прямо сейчас мне нужно, чтобы ты вернулся в лоно общества ".


"Сколько у меня времени?"


Калибризи взглянул на своего водителя. Внезапно машина завелась.


"Мы уезжаем прямо сейчас".


3


ЭДЖМУР ЛЕЙН, 111


БЕТЕСДА, Мэриленд


Джош Гант стоял на островке посреди своей кухни, держа в руках чашку чая и читая утреннюю газету.


В другом конце комнаты его жена Мэри скорчилась на фиолетовом коврике для йоги, погрузившись в свои повседневные дела.


На Ганте была синяя рубашка на пуговицах с белыми воротничками, желтый галстук, подтяжки, очки в черепаховой оправе и оливковые брюки. Он выглядел педантично аккуратным и хорошо собранным. Его волосы были зачесаны назад и разделены пробором посередине. Он просмотрел Wall Street Journal.


"Дорогой, не забывай, в два у нас терапия", - сказала его жена с коннектикутским акцентом, закрыв глаза.


Глаза Ганта на мгновение вспыхнули, в них была ненависть. Затем, словно щелкнув выключателем, улыбка тронула его губы.


"У меня это точно по расписанию, милая", - сказал он.


Зазвонил один из двух сотовых телефонов Ганта.


"Алло?"


"Мистер Гант, это Джон Макколи в загородном клубе. Вы хотели выступить?"


"Привет, Джон", - сказал Гант. "Спасибо, что позвонили. Это довольно деликатный вопрос."


"Я обещаю вам максимальную осмотрительность, мистер Гант".


"Хорошо, Джон. Понимаете, просто у одного из мужчин, с которыми я играю в теннис, похоже, проблемы с соблюдением правил клуба."


"Каковы правила, мистер Гант? Он ... изменяет?"


"Нет, ничего подобного", - сказал Гант. "Но он не носит белую форму, как того требуют правила клуба. Я имею в виду, да, конечно, иногда он так делает, но он с такой же вероятностью наденет цветные шорты или полосатую рубашку."


Макколи, генеральный менеджер загородного клуба Bethesda, временно замолчал.


"Я понимаю, сэр. Была ли у вас возможность обсудить ваши опасения с членом клуба, мистером Гантом? Часто я обнаруживаю, что многие проблемы можно, так сказать, "срезать на перевале" несколькими простыми словами ".


"Нет, - сказал Гант, - и я не обязательно этого хочу. Я играю с ним в теннис."


"Конечно, я понимаю. Хотите, я скажу что-нибудь члену клуба?"


"Согласно правилам клуба, я считаю, что решение этого вопроса входит в обязанности комитета по рэкету", - сказал Гант, и его губы на секунду дрогнули, когда он представил анонимный репутационный удар, который он наносил члену клуба, игроку, который четыре года подряд побеждал Ганта в клубном одиночном первенстве.


Макколи молчал.


"Анонимность имеет первостепенное значение".


Другой сотовый Ганта начал вибрировать. Он посмотрел на экран:


:: АМЕРИКАНСКИЙ СЕНАТОР ФУРР::


Гант повесил трубку одного телефона, ответив на другой.


"Привет, сенатор", - сказал он.


"У нас проблема", - сказал Фурр, младший сенатор от Иллинойса, чуть громче шепота.


"Где ты?" - спросил Гант. "Ты говоришь так, словно находишься в лифте".


"Кого, черт возьми, волнует, где я нахожусь", - сказал Фурр. "У нас проблема. Кто-то слил файл Андреаса в Calibrisi."


"Я ожидал этого, сенатор", - сказал Гант. "В том, что мы сделали, нет ничего плохого".


"Он собирается оторвать тебе голову".


"Калибризи? Я буду готов к встрече с ним. Тем временем вам нужно продолжать требовать доступа к любым другим аспектам жизни Андреаса, которые хотя бы отдаленно вызывают сомнения. Смерть его первой жены. Его время на нефтяной вышке. Смерть Джессики Танзер. Настаивай."


"Послушай, Джош, мне этот парень тоже не нравится", - сказал Фурр. "Я был готов провести психологическую оценку, но я не собираюсь начинать разрушать его жизнь. Мы говорим о настоящем американском герое. Черт возьми, он был награжден президентской медалью Свободы. Делленбо любит этого парня ".


Гант сделал глоток чая.


"Вы не понимаете, сенатор", - сказал Гант. "Это не о Дьюи Андреасе. Он - средство для достижения цели. Он пешка, покерная фишка."


"Да, я знаю", - сказал Фурр. "Но если он невиновен -"


"Вопрос не в том, невиновен ли Андреас", - перебил его Гант. "Все дело в имидже. Это политическая кампания. Мы собираемся раскрыть угрозу безопасности на самых высоких уровнях Центрального разведывательного управления. Мы будем печально известны, сенатор."


"Я не уверен, что хочу быть печально известным".


"Дурная слава - это ступенька лестницы перед повсеместностью", - сказал Гант.


Наступило короткое молчание.


"Это была бы история на первой полосе", - согласился Фурр, успокаиваясь. "Американская публика любит своих героев до тех пор, пока они не представляются кем-то другим, тогда они унижают их и выбрасывают на обочину. У прессы был бы отличный день, Джош."


"Нам нужно быть терпеливыми", - сказал Гант. "Калибризи может что-то сказать, но я могу с этим справиться. Нам нужно набраться терпения и дождаться своего часа ".


4


БУХТА ЮЖНАЯ


СЕВАСТОПОЛЬ, УКРАИНА


12,5-тонный кран CMK цвета ржавчины светло-голубого цвета выбросил в небо Севастополя дым от дизельного топлива. С приближением рассвета дым смешался с густым туманом, окутавшим портовый город. Солнце должно было рассеять туман к 6:00, но сейчас, в 4:30 A.M., он скрывал порт достаточно хорошо, чтобы скрыть любое возможное наблюдение со спутников над головой или украинских патрульных катеров.


Оператор крана сидел в кабине и курил сигарету, управляя стрелой. Он пронес его над бортовым полуприцепом. Грузовик был припаркован на бетонном пирсе, выступающем в океан. Он остановил взрыв, когда крюк и мяч были над темнокожим мужчиной по имени Аль-Меди.


Он был высоким, с тонкими, зловещего вида усами, клювообразным носом и длинными черными волосами. Он был без рубашки. Его грудь, плечи и торс были покрыты мускулами.


Он стоял в задней части платформы, рядом с деревянным ящиком. Ящик был высотой четыре фута, длиной восемь футов и обмотан толстыми стальными тросами, которые тянулись к толстому стальному замку сверху.


"Ниже!" - крикнул Аль-Меди оператору крана. "Одной ногой. Скорее!"


У причала была пришвартована рыбацкая лодка, 211-футовое судно, построенное для использования в глубоководных районах океана по всему миру. Судно находилось в сухом доке несколько лет, прежде чем его нынешний владелец купил его за наличные всего неделю назад.


По носу разбросаны буквы кириллицы. В приблизительном переводе они означали Одинокий рыбак.


Корабль был черным, старым и уродливым, с длинными полосами ржавчины и порезами вдоль корпуса, заработанными десятилетиями. На палубе стояло с полдюжины мужчин. Они были молоды, всем было чуть за двадцать. Среди них не было видно ни одной улыбки. Их глаза осматривали грунтовую дорогу за пирсом, небольшой участок видимой набережной и затянутое туманом небо в поисках любых неожиданных посетителей.


Крюк и мяч были опущены рядом с Аль-Меди. Он схватил крючок и переместил его на верхнюю часть ящика. Он прикрепил его к стальному кольцу в центре большого контейнера.


Ящик медленно подняли в воздух. Стрела крана заскрипела, когда объект натянул ржавые болты и шкивы. Крановщик осторожно поднял ящик в воздух по направлению к палубе корабля. Как только стрела оказалась над центром палубы, он опустил ящик, пока тот не остановился. Один из мужчин отцепил его.


Отдаленный шум прервал низкий гул крана. Каждый мужчина обратился. Коричневое облако пыли и грязи сопровождало звук автомобильного двигателя. Это был тускло-синий Porsche 911 4S. Двое мужчин на палубе корабля рефлекторно подняли пистолеты-пулеметы в воздух, направляя их на приближающийся автомобиль.


"Опустите оружие!" - сердито крикнул Аль-Меди.


"Порше" остановился в конце пирса. Дверь водителя открылась, и из нее вышел мужчина. К нему присоединился мужчина постарше, лет семидесяти, с седыми волосами и в очках, который нес стальной портфель.


Аль-Меди спрыгнул с платформы, чтобы поприветствовать посетителей. Когда он шел, он смотрел на шестерых мужчин на борту корабля.


"Приготовьтесь отчаливать!" Аль-Меди рявкнул. "Накройте ящик брезентом. Сейчас!Факир, пойдем со мной".


Один из мужчин спрыгнул с лодки и направился с Аль-Меди к посетителям.


"Облако", - сказал Аль-Меди, подходя к парковке, чтобы поприветствовать его.


Клауд был одет в черные джинсы и кожаную куртку. На нем были солнцезащитные очки в белой оправе. Его афро-светлые кудри торчали непослушным узором. В его правой руке была небольшая спортивная сумка.


Аль-Меди протянул руку, когда Клауд приблизился, но Клауд не сделал попытки ответить на жест.


"Все готово?" - спросил Клауд с настойчивостью в голосе.


"Да", - сказал Аль-Медиа. "Они отчалят в течение часа. Это капитан, Факир."


Клауд внимательно посмотрел на другого мужчину.


"Сколько тебе лет?" - спросил Клауд.


"Двадцать семь", - сказал Факир.


"И ты способен?"


"За свою жизнь я совершил шесть трансатлантических перелетов", - сказал Факир. "Да, я полагаю, что я готов, сэр".


"Вы когда-нибудь были у руля, когда совершали эти переходы?"


Клауд пристально посмотрел в глаза арабу. Он уже знал ответ на свой вопрос, но хотел услышать, что скажет Факир.


"Нет, сэр, я этого не делал".


Клауд бесстрастно кивнул. Но ответ Факира ему понравился. Он не был лжецом.


Клауд протянул ему спортивную сумку.


"Это УКВ-радио", - сказал Клауд. "Он был куплен в Новой Шотландии и зарегистрирован на гражданина Канады. Маяк системы искусственного интеллекта укажет, что это судно, перевозящее треску из Галифакса. Когда доберетесь до банка Джорджа, установите контакт с любым судном, которое сможете найти. Не отправляйте сигнал бедствия. У вас просто проблемы с двигателем. Сообщите всем, кого сможете привлечь, что вам нужны фильтры для двигателя. Когда они подойдут близко, делай то, что тебе нужно, чтобы захватить лодку. Свидетелей нет. Переместите бомбу, затем потопите тягач."


"Я понимаю", - сказал Факир.


"У доктора Полдарка есть таблетки с йодистым калием для экипажа. Вы захотите начать принимать их сегодня. Они не остановят лучевую болезнь, но они отсрочат ее. После этого ты знаешь, что делать. Конкретные карты и временные рамки уже были отправлены вам."


"Да, я их изучал".


Клауд кивнул пожилому мужчине, стоявшему рядом с ним.


"Это доктор Полдарк", - сказал Клауд. "Он осмотрит устройство и подсоединит детонатор. Окажите ему любую помощь, в которой он нуждается ".


Факир кивнул пожилому мужчине.


"Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр", - сказал он.


"Мое оборудование здесь?" - спросил Полдарк. "Токарный станок? Устройства для пайки? Взрывчатка?"


"Это прибыло прошлой ночью. Это было помещено на борт."


"Очень хорошо", - сказал Полдарк. "А как насчет защитных костюмов?"


"Да, они на борту".


"И ты накрыл это брезентом, который я прислал?"


"Да, сэр. Для чего это?"


"Американцы измеряют излучение от спутников в небе", - сказал Полдарк. "Истощение урана выделяет сигнатуру, которая позволяет им точно определять и отслеживать бомбу из стационарных мест в космическом пространстве, основываясь исключительно на характеристиках воздуха на молекулярном уровне. Скоро Соединенные Штаты узнают, что бомба движется. Они будут сканировать побережье. Если их спутники Milstar попытаются обнаружить радиоактивную сигнатуру, соответствующую бомбе, покрытие затенит показания и заставит их потерять след бомбы на несколько часов. К тому времени мы выйдем из их репертуара. Надеюсь, они не узнают, куда это ушло ".


"Если американцы каким-то образом найдут нас -" - почтительно сказал Факир.


"Здесь слишком много лодок, а океан слишком оживлен и широк, чтобы тебя можно было поймать", - перебил Клауд. "Однако, если американцы тебя поймают, расскажи им все, что знаешь. Нет славы в том, чтобы пытаться защитить меня. Они будут пытать вас, чтобы добиться правды. Я глубоко благодарен за ваше служение и вашу жертву. Я бы не хотел, чтобы ты подвергался пыткам. А теперь начинайте. Я свяжусь с вами после того, как вы пересечете Гибралтарский пролив и окажетесь на свободе ".


Он повернулся, чтобы уйти, затем полез в карман и достал маленький пульт дистанционного управления.


"Факир", - сказал он, подбрасывая его в воздух. "Детонатор".


Факир поймал устройство с выражением паники на лице.


"Это пока не связано", - сказал Полдарк, качая головой.


Облако двигалось по подъездной дорожке. Аль-Меди последовал за ним. Он подошел поближе, так что Полдарк и Факир не могли слышать его слов.


"Я должен тебе кое-что сказать", - сказал он тихим голосом. "Вчера вечером за ужином был разговор. Болтовня. Все говорят о следующих девяти / одиннадцати. Они что-то знают."


"Это из-за ваших джихадистов", - сказал Клауд, кивая в сторону Факира. "Они нужны нам, но у них слишком длинный язык".


"Что, если американцы -"


"Ты выглядишь обеспокоенным", - перебил Клауд. "Ты помнишь девять / одиннадцать? Ты помнишь, как пришел ко мне после школы и попросил моей помощи? Тогда у тебя не было никакого страха, не так ли?"


Клауд шагнул вперед так, что оказался всего в нескольких дюймах от лица Аль-Меди. Он пристально посмотрел в глаза Аль-Меди.


"Позвольте мне беспокоиться о ЦРУ", - продолжил Клауд. "У тебя есть одна работа, которую нужно сделать. Заводи лодку, а потом возвращайся в Москву".


Он вручил Аль-Меди сотовый телефон.


"Оставь это при себе", - сказал Клауд. "Я хочу иметь возможность связаться с тобой".


"А как насчет моей оплаты?"


Облако надвинулось на холм. Он забрался в "Порше" и завел его, затем завел двигатель, глядя на Аль-Меди, стоящего перед машиной. Он уставился на мобильный телефон, когда Аль-Меди сунул его в карман своих джинсов.


Он опустил окно.


"Тебе заплатят, когда лодка пройдет через пролив", - сказал Клауд. "Это должно быть в пятницу или субботу. В субботу я устраиваю званый ужин на даче. Заходи. Это будет весело. Тогда я тебе заплачу ".


Клауд резко крутанул руль по часовой стрелке, затем нажал на газ, подняв в воздух позади себя огненное облако пыли.


5


ИГУАЛА, МЕКСИКА


Белый Chevy Suburban с тонированными стеклами и серебристыми стеклами от солнечных очков мчится по ветхой, изрытой колеями дороге со скоростью сто миль в час. Было чуть за полночь.


Проезжая мимо, транспортное средство послало местным жителям простое, зловещее сообщение: Держитесь подальше от дороги.


Все предполагали, что блестящий белый Suburban принадлежал картелю Синалоа или кому-то, имеющему отношение к Синалоа. Местные жители боялись психов, которые управляли картелем. Расстрел местного жителя был не только возможен, это происходило постоянно, часто без провокаций или объяснений. Никто не осмеливался даже взглянуть на автомобиль, когда он двигался по извилистым дорогам Игуалы.


Синалоа была крупнейшим преступным предприятием Мексики. Это был гигант наркотрафика, отмывания денег и организованной преступности, который, как считалось, соперничал по размаху с московской мафией. Обе группировки запустили щупальца глубоко в Соединенные Штаты, Европу и Азию.


Но "Субурбан" не принадлежал ни к какому картелю.


Внутри автомобиля тихо сидели двое мужчин, один за рулем, другой на заднем сиденье. Они не разговаривали с тех пор, как покинули Мехико два часа назад.


"Мы в пяти километрах отсюда", - сказал Пит Бонд, взглянув на Дьюи в зеркало заднего вида.


Дьюи не поднял глаз. Его глаза были сосредоточены на окне и проплывающей сельской местности.


"Эй, Дьюи?"


Дьюи постепенно отвел взгляд от окна и перевел его на Бонда. Он хранил молчание.


"Мне нужно, чтобы ты был в курсе", - продолжил Бонд.


"Конечно", - сказал Дьюи. "Проведи меня через это".


Бонд был в Центральном разведывательном управлении; старший офицер в Отделе политической деятельности Национальной тайной службы. Он был одет в одежду, которую можно было охарактеризовать только как показную: черные брюки Lanvin, белая рубашка Givenchy на пуговицах, золотые цепочки, туфли Prada. Его волосы были длинными, черными и зачесанными назад. У него были усы. Наряд Бонда был тщательно спланирован на случай, если их остановят по пути. Он выглядел как высокопоставленный капо внутри Синалоа или связанный с ним, пришедший с визитом на нефтеперерабатывающий завод.


На Дьюи были джинсы, черная синтетическая рубашка, облегавшая его грудь, руки, плечи и торс, бронежилет и лыжная шапочка из лайкры. Его лицо было замаскировано черным.


На его коленях лежала необычно выглядящая штурмовая винтовка: HK MR762A1-SD. Дьюи выбрал оружие, основываясь на своем опыте борьбы с боевиками картеля "Дельта". Это было незаметное, очень мощное орудие убийства, пистолет, который мог бесшумно уложить охранника с двухсот ярдов, оставаясь незамеченным или услышанным, а затем, минуту спустя, мог быть использован, чтобы прикончить дюжину коллег этого охранника после того, как они обнаружили труп на земле и взялись за оружие.


Нефтеперерабатывающий завод находился на отдаленной территории в нескольких часах езды к югу от Мехико, технически являясь частью разросшегося города Игуала, но в двадцати милях от его разрушающейся городской окраины. Дороги, ведущие к нефтеперерабатывающему заводу, граничили с убожеством. Лачуги были разбросаны примерно через каждые сто футов. Старые стальные бочки из-под нефти выбрасывали в небо языки пламени от бензиновых пожаров. Передние дворы были наводнены курами и беспородными собаками.


Нефтеперерабатывающий завод располагался в конце заросшей сорняками грунтовой дороги длиной в милю. Сто лет назад дорога вела к фабрике по производству сахарного тростника, но здания давно были заколочены, заброшены, а затем сожжены дотла вандалами. Теперь это место было занято аккуратным складом из гофрированной стали. Внутри небольшой ультрасовременный завод по переработке кокаина и героина производил готовые к употреблению наркотики, которые отправлялись в полуприцепах в Соединенные Штаты.


Для картеля Синалоа нефтеперерабатывающий завод не был ни важным, ни ценным. Это была одна из более чем сотни таких фабрик по производству кокаина, которыми была усеяна мексиканская сельская местность. Портативный, чрезвычайно прибыльный, полностью расходуемый.


Бонд был высококвалифицированным оператором, но его истинной профессией было получение разведданных на театре военных действий, синтез, анализ и выработка стратегии. Операция была его планом.


Дьюи был там, чтобы воплотить этот замысел.


"Под сиденьем, - сказал Бонд, - достань снимки".


Дьюи наклонился, нашел папку из плотной бумаги и положил ее себе на колени. Он достал из жилета свой боевой клинок SOG и включил маленькую лампочку, встроенную в рукоять. Он положил его в рот и направил на фотографии внутри папки.


"Это только что из NGA SAT час назад", - сказал Бонд.


NGA, Национальное агентство геопространственной разведки, было ключевым агентством поддержки операций ЦРУ, предоставляющим снимки районов операций в режиме реального времени, в первую очередь отслеживая признаки неожиданного появления живой силы противника.


Несколько фотографий были сделаны в дневное время. Они показали прямоугольный склад, а также несколько полуприцепов, припаркованных к погрузочной платформе. Были также ночные снимки с неба с использованием передовой технологии голографического изображения. Они выглядели как рентгеновские лучи. На одной из фотографий крупным планом была изображена сторона здания; красный круг был нанесен по трафарету вокруг двери.


Дьюи закончил просматривать фотографии и бросил их на сиденье.


"Вы подойдете пешком с северо-востока, войдя в здание через боковую дверь. Местоположение указано на скане. Устрани всех, кого увидишь, затем свяжись со мной по связи. Я приеду туда, мы установим боеприпасы, а затем разделимся. Мы взорвем его дистанционно. Мы должны иметь возможность летать самолетами Air America из Акапулько. Четвертая команда "МОРСКИХ котиков" готова к эвакуации, если дела пойдут плохо."


Дьюи уставился в заднее окно Suburban. Как бы он ни старался слушать, слова Бонда звучали так, словно они доносились с расстояния в тысячу миль. Как бы он ни старался сосредоточиться, у него не получалось.


"Картели на вашем первом месте?" - спросил Дьюи, заставляя себя вернуться в настоящее.


"Второе", - сказал Бонд. "Я провел пять лет в России".


"Что делаешь?"


"Я был частью команды, которая пыталась дестабилизировать Путина до того, как он был избран. Очевидно, это сработало не слишком хорошо."


Дьюи закрыл глаза и представил Джессику. Это было в тот день, когда ее убили. Она была на лошади, ехала верхом по Аргентине. Он ехал позади нее. По какой-то причине именно этот образ возник у него в голове, когда он смотрел на залитую лунным светом сельскую местность Игуалы.


Прошло почти ровно шесть месяцев с того дня, как она была убита. Он и Джессика были бы женаты. Возможно, у нее уже появилась первая детская шишка на животе.


Он на несколько мгновений закрыл глаза, затем открыл их, готовясь к печали, которая, он знал, скоро подступит, как лихорадка.


"Я слышал, вы потратили некоторое время на преследование картеля Норт-Вэлли", - сказал Бонд, имея в виду один из самых известных картелей Южной Америки, группу, которая в настоящее время в значительной степени исчезла.


"Да", - сказал Дьюи, встречаясь взглядом с Бондом, заставляя себя вернуться к настоящему, к Пригороду, к словам Бонда, к Игуале.


"На какую самую крупную фабрику кокаина ты попал?"


Дьюи уставился на Бонда в зеркале. Он хранил молчание.


Перестань думать о ней.


"Я не помню", - сказал Дьюи. "Все они как бы сливаются с толпой".


"Я изучал, как была уничтожена Северная долина. Ты был в самом разгаре."


"Если и был, то я этого не осознавал", - сказал Дьюи.


Дьюи посмотрел на Бонда в зеркало заднего вида.


"Могу я спросить тебя кое о чем?" сказал Дьюи.


"Конечно".


"И не оставить это здесь?"


"Это останется между нами".


"Вы знаете кого-то в Агентстве по имени Гант?" - спросил Дьюи.


Глаза Бонда вспыхнули в зеркале заднего вида.


"Новый заместитель директора", - сказал он. "Да. Почему?"


"Просто интересно".


Бонд сделал паузу.


"Держись от него подальше", - сказал он. "Я ему не доверяю. Политики достаточно плохи, но парни, которые их избирают? Они придурки ".


Бонд притормозил "Субурбан".


"Мы на месте", - сказал он, надевая тепловизионную ночную оптику, выключив фары и свернув налево на подъездную дорожку, ускоряясь по пустой грунтовой дороге. Через минуту он остановился.


Дьюи потянулся к сиденью рядом с ним. Он поднял магазин в форме полумесяца и вставил его в пистолет. Он открыл дверь и выбрался наружу. Он потянулся к своему уху.


"Проверка связи".


"Понял", - сказал Бонд. "Увидимся через несколько".


Дьюи начал быстро убегать с подъездной дорожки на низкое поле, поросшее кустарником и сухой травой.


У него была ночная оптика, но он держал ее пристегнутой к оружейному поясу, предпочитая, чтобы луна вела его. После нескольких минут бега он добрался до гребня холма и впервые увидел огни нефтеперерабатывающего завода, всего в нескольких сотнях футов вниз по крутому склону.


Дьюи сделал паузу, переводя дыхание. Он в последний раз проверил свое оружие. Он крался вниз по холму к ближайшему боковому входу, на ходу поднимая винтовку.


У подножия холма он направился к боковой двери, которая была обведена на снимках. Он почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Он едва мог дышать. Его рука потянулась, чтобы взяться за дверную ручку. Он чувствовал себя парализованным, наблюдая, как его рука потянулась к двери. В тусклом свете он мог видеть то, что, как он уже знал, происходило, дрожь его руки, когда она потянулась к ручке. Дьюи больше минуты смотрел на склад. Минута превратилась в две, затем в три. И все же он не двигался.


Внезапно он услышал слабый шепот у своего уха.


"Как у нас дела?"


Это был Бонд.


Дьюи потянулся к наушнику. Его рука остается парализованной, вытянутой к двери, он дрожит как осиновый лист.


"Дьюи, ты в порядке?" - прошептал Бонд.


"Нет".


"Я сейчас спущусь. Оставайся там, где ты есть ".


Дьюи сделал шаг назад, затем другой, медленно удаляясь от склада. Он услышал шум двигателя. Его взгляд обратился к подъездной дорожке. "Субурбан" несся прямо на него, резко затормозив. Бонд выбрался из машины, подняв пистолет-пулемет, и бросился к входной двери склада, за углом от Дьюи.


Бонд взглянул на Дьюи как раз в тот момент, когда тот собирался открыть входную дверь. Он одарил Дьюи улыбкой. Затем он поднял пистолет и открыл дверь.


Изнутри склада прогремело стаккато автоматных очередей. Дьюи стоял неподвижно, не двигаясь, казалось, целую вечность. Наконец, появился Бонд. Он подошел к Дьюи. Очнувшись на расстоянии фута, Бонд потянулся к винтовке Дьюи, вырывая ее у него.


"Ты думаешь, что сможешь помочь мне донести бомбу?" - спросил Бонд.


Дьюи кивнул.


"Да", - сказал он.


Бонд в последний момент уставился на Дьюи.


"Ты не первый", - успокаивающе сказал Бонд. "Ты не будешь последним. Теперь давайте подожжем это место и уберемся отсюда нахуй".


6


СОВЕТСКИЙ ПРОСПЕКТ


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ, РОССИЯ


Клауд припарковал Porsche на боковой улице, за железнодорожным вокзалом Электростали. На нем были темные солнцезащитные очки. За линзами его глаза были налиты кровью и покраснели от недостатка сна. На нем были черные кожаные штаны, ботинки и зеленая футболка. Он был изможденным, настолько худым, что казался нездоровым. Он быстро шел, остановившись у здания в нескольких кварталах от станции. Посмотрев в обоих направлениях, он убедился, что за ним не следят, затем вставил ключ в большую стальную дверь.


Здание было четырехэтажным, построено из кирпича горчичного цвета. Как и большинство зданий в Электростали, оно давным-давно приобрело вид полуразрушенного смирения, его фасад покрыт пятнами ржавчины и плесени. Когда-то здесь располагались административные офисы производителя стальных труб, который обанкротился в 1970-х годах. Это была четвертая локация за десятилетний период для Cloud.


Места действия имели определенные общие характеристики. Каждый из них находился в городе, достаточно большом, чтобы обеспечить определенный уровень анонимности и инфраструктуры, но достаточно маленьком, чтобы исчезнуть с экранов радаров спецслужб. Каждый из них находился в нескольких часах езды от Москвы и до него можно было добраться на поезде. Все города находились в экономическом упадке, что гарантировало множество пустующих офисных зданий.


Электросталь была небольшим промышленным городом, расположенным в часе езды к востоку от центра Москвы. В сероватом городе располагалась горстка производителей тяжелого оборудования, металлургических заводов и химических переработчиков. Улицы Электростали были выложены в виде математической сетки, с прямыми, размашистыми кварталами бетонных жилых домов и полупустыми торговыми центрами, которые тянулись четкими линиями на многие мили. За исключением подземного хранилища ядерных отходов на северной окраине города, Электросталь была неважным, незначительным местом, которое не имело большого значения. По крайней мере, четверть городских малоэтажных офисных зданий из бетона были темными и пустыми. Не было ни одного склада, который не был бы частично покрыт ржавчиной.


Клауду не нравилась или не нравилась Электросталь. Для него грязный город, его потрепанные, удрученные люди, его паршивые рестораны, паршивая погода и отвратительное настроение были неуместны. Электросталь стала входом в мир, в котором он на самом деле жил. Подобно тому, как ученый мог бы жить глубоко внутри инфраструктуры ячейки, Облако жило в рамках цифровых путей Интернета.


Внутри Клауд поднялся по лестнице. Первые два этажа были темными, пустыми и неиспользуемыми. Третий этаж был тускло освещен. Заглянув через противопожарную дверь, Клауд увидел, что добрая половина этажа была занята мощными компьютерными серверами, всего их было пятьдесят восемь, серверами Huawei корпоративного класса китайского производства, все в стальных корпусах, которые можно было перемещать. Они были удалены из всех цифровых идентификаторов, которые могли бы обеспечить удаленное отслеживание или обнаружение местоположения в режиме реального времени. Полдюжины больших промышленных кондиционеров оставались включенными круглосуточно, независимо от времени года, погоды или сезона, чтобы уменьшить тепло, выделяемое серверами. Даже в разгар зимы температура в комнате никогда не опускалась ниже восьмидесяти градусов.


Облако прибыло на четвертый этаж. Помещение было похожим на пещеру, открытым, ярко освещенным и безупречно чистым. Все внутренние стены были демонтированы. В центре зала был установлен ряд столов в форме буквы U. На столах длинными рядами стояли компьютерные экраны, а перед экранами стояли стулья. Всего было тридцать шесть отдельных компьютерных экранов.


Каждый квадратный дюйм пола, стен, окон и потолка был покрыт тонким слоем медной сетки, покрытой эпоксидной смолой, как обои, и предназначенной для предотвращения подслушивания или других форм перехвата электронных сигналов снаружи здания.


Саша подняла на него глаза, когда он вошел внутрь, едва заметив его появление.


"Привет, облако".


"Что насчет Мальникова?" - спросил Клауд. "Связывалось ли с ним Центральное разведывательное управление?"


"Насколько нам известно, нет".


"Не то, о чем мы знаем"? - риторически огрызнулся Клауд с раздражением в голосе. "Что это значит? Я думал, мы перехватываем каждый телефонный звонок и электронные сообщения Алексея Мальникова."


"Мое единственное замечание, Клауд, " застенчиво сказал Саша, поднимая руки, - заключается в том, что технически мы бы не заметили, если бы кто-то подошел к нему и начал говорить".


"Мы только что приобрели ядерную бомбу", - сказал Клауд. "Не будь таким, блядь, буквальным. Ты напугал меня до чертиков ".


"Мне жаль".


Клауд кивнул.


"Все в порядке", - сказал он. "Ты всегда был мальчиком, который кричал "волк", не так ли? Мне следовало оставить тебя в Сент-Ансельме."


Клауд подошел к Саше в дальнем конце комнаты и встал рядом с его стулом. Он взглянул на один из экранов перед собой. В нем была показана онлайн-игра в шахматы.


Клауд сделал двойной дубль.


"Ты забрал одну из моих ладей", - прошептал он, недоверчиво качая головой.


"Ты отвлекся", - сказал Саша. "В противном случае, я знаю, ты бы не позволил мне приблизиться к твоей ладье ближе чем на сто миль, Петр".


Клауд уставился на экран.


* * *


Саша был одним из немногих людей в мире, которые знали его еще до того, как появилось Облако, когда он был Петром Варгариным, маленьким Петром, сыном известного ученого Ануслава Варгарина, который по неизвестным причинам покончил с собой и своей женой на моторной лодке, оставив Петра сиротой.


Они встретились в единственном доме, который он мог вспомнить, в промозглом, ужасном месте в Севастополе под названием Святой Ансельм у моря, единственном в городе приюте для сирот, жестоком и ужасном месте, которым управляет священник-алкоголик по имени отец Климсов.


"Петр", - сказал Клауд. "Меня так давно не называли".


Вспыхнуло воспоминание.


"Петр, пожалуйста, зайди", - сказал однажды отец Климсов.


Шел дождь. Всякий раз, когда в Сент-Ансельме шел дождь, из дыр в крыше повсюду собирались маленькие лужицы. На столе отца Климсова жестяное ведро было наполовину заполнено водой.


"Петр, это доктор Третьяк", - сказал отец Климсов, входя в свой кабинет.


После более чем шести лет в Святом Ансельме он впервые оказался в кабинете отца Климсова.


Петру не нравился отец Климцов. Он был тучным, жестоким стариком.


"Доктор Третьяк - президент Московского технологического института. Это самое престижное учебное заведение во всем Советском Союзе - я имею в виду, во всей России".


На лице Третьяка была добрая улыбка. Он протянул руку для пожатия Петру, но Петр не ответил на жест.


"Я слышал, ты был застенчив", - сказал Третьяк, смеясь. "Все в порядке. Я не кусаюсь."


"Доктор Третьяк приносит хорошие новости", - сказал Климсов.


"Да, отец", - сказал Петр.


"Вам разрешили поступить в Московский технологический институт", - сказал Климсов. "Следующей осенью ты переедешь в Москву".


"Вы очень умный молодой человек", - сказал Третьяк. "Но тогда ты это уже знаешь, не так ли?"


Петр не двигался, но не потому, что был напуган, или груб, или безразличен. Вместо этого это произошло потому, что он был потрясен видом предмета на столе Климсова.


"Да, я знаю", - сказал Петр, уставившись на предмет.


"Что мы говорим, когда кто-то делает нам комплименты, Петр?" - спросил отец Климсов.


Петр не смотрел на Климцова или доктора Третьяка; вместо этого его глаза оставались прикованными к предмету на столе Климцова.


"Это не комплимент, если это правда", - сказал Петр.


* * *


Той ночью, после комендантского часа, Петр пробрался в кабинет отца Климцова, где включил компьютер, но ему помешало требование ввести пароль. Петру потребовался почти месяц ночей, чтобы угадать это. Но как только он это сделал, это было все равно что выйти из пещеры и внезапно увидеть мир таким, какой он есть. Он читал, и читал, и читал, казалось, целую вечность, газеты и журналы со всего мира. Он зачарованно смотрел на фотографии мест, о которых никогда не слышал. И затем, в какой-то момент, при виде экрана с ошибкой, он зашел за веб-сайт в его кодовую базу. Он изучал его часами, затем вернулся ночью позже и изучил его больше, переходя туда-сюда между кодом и веб-сайтом. Он никогда не мог объяснить, что произошло тогда, но однажды ночью, при виде белого экрана, заполненного бессмысленными символами, словами и пробелами, он внезапно почувствовал, как все это сливается воедино. Он мог видеть смутные очертания в коде того, что создавалось визуально. Вскоре он мог заглянуть за стену компьютерного кода и точно знать, что будет создано с помощью этого кода.


В течение нескольких месяцев Петр достаточно освоил программирование, чтобы взломать Union Bank of Sevastopol, где он открыл банковский счет, а затем украл 25 000 долларов со счета внутри банка. На эти деньги он купил портативный компьютер и беспроводной маршрутизатор, которые, по его договоренности, доставили в почтовое отделение, расположенное по соседству с приютом. Соединив интернет-кабель, который шел в здание, он добавил маршрутизатор в пыльный подсобный шкаф приюта. Это был его запасной выход. Каждую ночь он преодолевал это, отваживаясь выйти в мир за пределами Святого Ансельма у моря, за пределами Севастополя, за пределами берегов страны, которая завещала ему разрушенное и исполненное ненависти сердце.


Саша был единственным человеком в мире, который знал его по приюту. Саша был единственным, кто знал правду об отце Клауда. Что он не покончил с собой. Что это сделал американец, человек со шрамом.


Он доверял ему, потому что, когда вы вместе остаетесь сиротами, между вами происходит нечто более сильное, чем даже узы братьев и сестер. Это то, что ты испытываешь, когда сочетаешь ненависть к себе и гнев, когда насилие и обман обрушиваются на тебя в самом юном возрасте; это чувство, когда пытаешься унять зуд, который никогда не пройдет, зуд, который является ответом на вопрос: почему они бросили меня?


Почему это случилось со мной? Что я сделал, чтобы заслужить это?


Невоспетый хор сирот.


В аду, который является единственной реальной вещью, которой обладает сирота, страдание скапливается подобно расплавленной лаве и в конечном итоге застывает в камень, а затем в сталь. Это привязывает сироту к сироте, и это никогда не может быть разорвано.


"Ты помнишь Климсова?" - спросил Клауд, возвращаясь из воспоминаний, глядя на шахматную партию на экране компьютера перед Сашей.


"Да. Что насчет него?"


"Он был таким дерьмовым шахматистом", - сказал Клауд, изучая шахматную доску. Это был его ход.


"Я никогда не играл его", - сказал Саша.


"Я сделал. Он отстой."


"Почему ты подумал об этом старом ублюдке?"


"Потому что мне было интересно, научил ли он тебя играть", - сказал Клауд.


Он наклонился вперед и набрал что-то на клавиатуре.


"Шах и мат, Саша. А теперь иди нахуй".


7


ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЭНДРЮС


КЭМП-СПРИНГС, Мэриленд


Белый "Гольфстрим V" без опознавательных знаков приземлился ровно в два часа затянутого облаками, жестоко влажного дня. Дьюи последовал за Бондом вниз по трапу самолета, когда вдалеке черный Chevy Suburban промчался по летному полю.


"Говори о дьяволе", - пробормотал Бонд.


"Кто это?"


"Gant."


Suburban направился прямиком к Дьюи и Бонду, остановившись прямо перед ними. Дьюи и Бонд замерли. Оба мужчины все еще были одеты в тактическое снаряжение.


Открылось заднее окно. На заднем сиденье сидел Гант. У него было суровое выражение лица.


"Как прошла Игуала?" спросил он, глядя на Бонда.


"Прекрасно".


"Что случилось?" - спросил Гант, его глаза сканировали Дьюи с головы до ног, пока он ждал ответа Бонда.


"Мы достигли цели миссии", - сказал Бонд. "А теперь, если вы нас извините, мы оба немного устали".


"Проведите меня по минуте за минутой", - сказал Гант.


"Сэр, это будет в кратком изложении".


"Прямо сейчас".


Бонд глубоко вздохнул, пытаясь совладать со своим темпераментом. Он кивнул Дьюи, и они начали уходить.


Задняя дверь внедорожника внезапно открылась. Гант вышел и догнал Дьюи и Бонда, остановившись прямо у них на пути.


Гант скрестил руки на груди, кипя от злости. Его внимание переключилось на Дьюи, снова оглядывая его с ног до головы. Дьюи никак не отреагировал. На самом деле, он не оглядывался назад, предпочитая вместо этого просто смотреть вдаль, игнорируя Ганта.


"Я хочу первый отчет", - сказал Гант, указывая на Бонда.


Бонд посмотрел на палец Ганта, указывающий на него.


"Не сочтите за неуважение, но я подчиняюсь Биллу Полку", - сказал Бонд чуть громче шепота. "Он получает сводку, не ты".


8


ДЖОРДЖТАУН


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.


Дьюи сидел у подножия винтовой лестницы, покрытой ковром, на втором этаже старого, красивого, безупречно спроектированного городского дома и пил пиво. Это была его четвертая бутылка пива. Если подумать, это могло быть его пятым. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив ноги перед собой, все еще одетый в тактическое снаряжение.


Теперь Дьюи владел городским домом. Джессика оставила это ему. Это был первый раз, когда он ступил внутрь после ее смерти.


Рядом с ним стоял ящик пива, пяти бутылок не хватало. Две упаковки из шести банок были Bud Light, две - Yuengling, немного более тяжелой смеси. Дьюи выпил "Бутон" в перерыве между "Юнглингами". Он рассматривал Bud Light как эквивалент питьевой воды, способ убедиться, что он не слишком напился. Конечно, бутылка Jack Daniel's, все еще находящаяся в бумажном пакете, вскоре сделала бы весь этот мыслительный процесс бессмысленным.


Его глаза были прикованы к стене, к большой картине маслом с изображением зеленой радужки. Это была любимая картина Джессики. Однако Дьюи думал не о картине. Он тоже не думал о Джессике. Он даже не думал о Ганте, хотя знал, что тот, скорее всего, приехал в Эндрюс с единственной целью поглазеть на Дьюи.


Дьюи думал о Мексике.


Он мог по пальцам одной руки пересчитать количество оперативных сбоев, с которыми столкнулся. Они неизменно терпели неудачу по независящим от него обстоятельствам. Все они произошли во время сложных операций. В Мексике должно было быть легко. Это не было особенно опасно, сложно или с точки зрения логистики. Это была блестяще спланированная операция, вот почему она была такой относительно безопасной и простой. И все же он замер, как олень в свете фар.


Дьюи искал смысл всего этого. Почему он не взялся за дверную ручку? Откуда взялся этот паралич? Но чем усерднее он искал ответ, тем более неуловимым он становился. И все же он знал, что ему нужно найти ответ. У него не было выбора. Калибризи приехал в Кастин не для того, чтобы завербовать его. Он пришел, чтобы спасти его.


Дьюи достал свой мобильный телефон и набрал номер быстрого набора.


"Да?" - раздался голос.


"Привет, Роб".


Такома, бывший морской котик, был ближайшим другом Дьюи, то есть, если у него действительно были друзья. Дьюи не разговаривал с Такомой с нескольких дней до похорон Джессики.


"Дьюи".


"Я в порядке, спасибо, что спросили", - сказал Дьюи.


"Как будто это я отключился от сети, придурок. Что ты делаешь? Ты все еще в штате Мэн? Кем ты собираешься стать, гребаным ловцом лобстеров?"


"Может быть", - сказал Дьюи. "Я люблю омаров. Извини, что не позвонил. Я был ... ну, я приводил в порядок свою голову."


"Ой-ой. Ты занимаешься йогой или чем-то в этом роде? Иглоукалывание? Нет, подожди, ты гребаный веган, не так ли? Я знал это. Просто скажи мне, что ты не водишь Prius. Клянусь, я никогда больше не буду с тобой разговаривать ".


Дьюи рассмеялся.


"Нет, у меня все еще есть яйца. Я в Вашингтоне, я у Джесс."


"Неужели? Потрясающе."


Такома изо всех сил старался вести себя позитивно, несмотря на упоминание Джессики и тот факт, что Дьюи был в том, что должно было стать их будущим домом, очевидно, один.


"Я вернусь через несколько дней", - продолжил Такома. "Хочешь собраться вместе?"


"Да, звучит неплохо".


"Послушайте, они говорят нам отключить наши телефоны", - сказал Такома. "Я позвоню тебе, когда -"


"У меня небольшой вопрос".


"Ой-ой. Дай угадаю. Ты в тюрьме. Позвони гребаному Гектору, чувак."


Дьюи снова рассмеялся.


"Вы все еще сражаетесь?" - спросил Дьюи.


"Что вы имеете в виду, говоря "бороться"?"


"Смешанные боевые искусства. Это дерьмо UFC, о котором ты всегда говоришь ".


Такома сделал паузу.


"Да", - невольно протянул он. "Почему?"


"Тебе это нравится?"


"Это уже не так весело, как было раньше. Там есть несколько панков. В прошлый раз, когда я был в спортзале, мне чуть не сломали шею. Все эти парни думают, что они станут знаменитыми. Скауты из UFC всегда рядом, поэтому они выпендриваются. Как бы то ни было, это единственный способ оставаться начеку, кроме ведения операций, конечно."


Дьюи потянулся к коричневой сумке. Он открутил крышку и сделал большой глоток.


"В Адамс Морган есть приличный тренажерный зал. Несколько хороших бойцов."


"Это там тебе чуть шею не сломали?"


"Нет", - сказал Такома. Он сделал паузу на несколько мгновений. "Дьюи, послушай, я тебя знаю".


"Что, черт возьми, это значит?"


"Я знаю, что ты пил".


Дьюи посмотрел на ящик с пивом. Он взял "Джек Дэниелс" и сделал еще один глоток.


"Скажи мне название спортзала", - попросил Дьюи. "Я обещаю, что никого не убью".


Такома рассмеялся.


"Я не беспокоюсь о них".


"Роб".


Такома вздохнул.


"Ладно, прекрасно. Это на юго-востоке, недалеко от стадиона "Редскинз". Это называется Уайтуотер. Не говори, что я тебя не предупреждал."


* * *


Район был на одну, возможно, на две ступеньки выше по экономической лестнице, чем гетто. На вывесках нескольких магазинов, рекламирующих их товары, были нацарапаны от руки. Другие пустовали, закрытые ставнями из гофрированной стали, покрытой граффити. Люди собрались на крыльцах заколоченных, сгоревших городских домов, пили и курили.


В восемь часов вечера было еще совсем темно. Но тьма давным-давно опустилась на эту забытую часть столицы страны.


Водитель такси высадил Дьюи на задворках Линкольн-парка, не желая ехать дальше в этот район. Дьюи выбрался из машины, не дав чаевых, и прошел пешком последнюю дюжину кварталов до Whitewater MMA.


На Дьюи были джинсы и зеленая футболка, а также кроссовки. Он шел по тротуару с жестким выражением лица, глядя на расстояние в тысячу миль, направляясь к спортзалу. Он переступил порог стальной двери спортзала, когда в нескольких кварталах от него завыла сирена.


Внутри "Уайтуотера" было влажно, с резким, едким запахом, который щипал ноздри. В похожем на пещеру спортзале годами витал запах тела. У большинства запах вызывал волну отвращения, даже тошноты. Но Дьюи вдохнул это в себя. Это был хорошо знакомый ему запах, запах, который он ненавидел, а потом полюбил, сначала в Британской Колумбии, - вонь в раздевалке университетской футбольной команды. В "Рейнджерах" это была комната командования, где Дьюи вместе с остальными рейнджерами изучал основы рукопашного боя. Не то чтобы воспоминания были приятными, но они были частью его самого.


Там была большая толпа, пятьдесят или шестьдесят человек, в основном молодые люди, чернокожие или испаноязычные, в возрасте от двадцати до тридцати лет. Те немногие, кто был постарше, были в уличной одежде. Как догадался Дьюи, это были тренеры и скауты.


Несколько голов повернулись, когда Дьюи вошел в дверь. Его встретили холодными взглядами.


Было три звонка. Два кольца были меньшего размера для спарринга, использовались для тренировок. Оба были заняты. В одном из них маленький латиноамериканец, покрытый татуировками, работал с тренером. На нем были красные шорты из лайкры и без рубашки. Он был босиком. Тренер работал над своей ударной атакой. Каждые несколько секунд он наносил серию жестоких ударов ногами, иногда проносясь над головой своего тренера.


На другом ринге продолжалась схватка. Несколько человек наблюдали, как два босоногих мускулистых бойца кружили друг вокруг друга. Один из них внезапно атаковал другого, прыгнул, ударил правой ногой в голову своего противника, нанес удар, отчего мужчина повалился на мат, а изо рта у него хлынула кровь. Но человек на земле вскочил за считанные секунды, отполз в сторону от второго удара, быстро встал, затем ударил кулаком в туловище своего противника, за которым последовал еще один, а затем повалил его на мат.


"Эй, это не бесплатно".


Голова Дьюи повернулась. На него смотрел мужчина в инвалидном кресле.


"Хочешь посмотреть, хорошо, но это не бесплатно".


"Сколько?"


"Десять баксов".


"Сколько стоит одно из колец?"


Человек в инвалидном кресле оглядел Дьюи с ног до головы.


"Зачем тебе это нужно?" он спросил. "Ты собираешься заняться пилатесом?"


Дьюи посмотрел на него, игнорируя его насмешку.


"Сколько нужно бороться?"


"Спарринг?"


"Борьба".


Мужчина ухмыльнулся.


"Что, смотрели какой-нибудь UFC по телевизору? Это не то место, где белые парни-любители из Александрии учатся драться ".


Дьюи окинул его взглядом.


"Сколько за драку?"


Мужчина потянулся к правой руке Дьюи, схватил его за запястье и потянул к себе. Он задрал футболку Дьюи, обнажив длинный, неприятного вида пурпурно-розовый шрам, который тянулся от его лопатки вниз по передней части бицепса.


"Это еще откуда, блядь, взято?"


Дьюи проигнорировал вопрос.


"Крутой парень. Ладно, ты хочешь драки, я устрою тебе драку ".


Мужчина снял с шеи свисток. Он все испортил. Мгновение спустя подошел высокий чернокожий мужчина.


"Дэрил, " сказал он, кивая на Дьюи, " позови Чико или кого-нибудь из других молодых парней. Выведи их на большой ринг. Этот красавчик хочет вновь пережить свою юность ".


Человек в инвалидном кресле снова повернулся к Дьюи.


"Пятьдесят баксов вперед".


* * *


В маленькой раздевалке рядом с главным тренажерным залом Дьюи снял обувь, джинсы и футболку. Под ним на нем были обрезанные шорты цвета хаки, покрытые пятнами краски. Это были единственные шорты, которые он смог найти в городском доме.


Он вернулся в спортзал. Меньшие кольца теперь были пусты. Толпа собралась вокруг центрального кольца. Дьюи проложил свой путь до конца.


Дэрил стоял в центре ринга, чтобы провести церемонию. Позади него стоял невысокий, коренастый парень-латиноамериканец, одетый в ярко-желтый облегающий костюм из лайкры. Его руки, шея и ноги были покрыты разноцветными татуировками. У него были коротко остриженные черные волосы. Под его левым глазом была нарисована татуировка в виде большой слезы. Он был накачан мускулами, рубил воздух на месте и подпрыгивал на босых ногах, когда Дьюи поднимался на ринг.


Дэрил посмотрел на шорты Дьюи, затем на его шрам, затем на него самого. Он подошел к Дьюи, наклонившись к нему.


"Эй, чувак, не стыдись, если хочешь сбежать сейчас, " прошептал он, " понимаешь, что я имею в виду?"


Дьюи не ответил.


Правда в том, что он едва расслышал слова.


Возможно, это был запах спортзала. Или глаза, полные сомнения, теперь устремленные на него. Возможно, это был вид предыдущей драки на спарринг-ринге, удар ногой, кровь, пролившаяся на мат. Что бы это ни было, он начал чувствовать тепло, которого слишком долго не было. Тепло, которое должно было застать его в Мексике. Адреналин. Это был лишь слабый намек на это, и все же это было безошибочно. Он опустил взгляд на свою правую руку. Он увидел маленькую черную татуировку в виде молнии. И тогда то тепло, которое там было, вспыхнуло огнем.


Дэрил жестом пригласил этих двоих выйти в центр ринга.


"Раунды по три минуты. Единственное правило - когда я говорю остановиться, ты останавливаешься. В остальном, не стесняйтесь выбивать дерьмо друг из друга ".


Латиноамериканец оглядел Дьюи с головы до ног.


"Voy a matar a ti, viejo."


Я собираюсь убить тебя, старик.


Дьюи даже не взглянул на своего оппонента. Он ничего не сказал.


Каждый боец вернулся в свой угол.


Толпа была раздута. Несколько свистков в адрес другого бойца заставили его улыбнуться, когда он подпрыгивал на босу ногу.


"Чико! Убейте ублюдка!"


Дэрил кивнул кому-то, сидящему рядом с рингом. Он ударил молотком в колокол.


Дьюи медленно вышел в центр ринга, когда Чико танцевал слева. Дьюи посмотрел налево; мужчина в инвалидном кресле стоял рядом с рингом и наблюдал. Они встретились взглядами. Затем Чико начал свою атаку. Он бросился к Дьюи, бешено размахиваясь влево-вправо, слишком быстро, чтобы можно было разглядеть, его кулаки замахивались на голову Дьюи, когда тот, пошатываясь, пересекал ринг.


Дьюи ждал, не проявляя бдительности, спокойно держась на ногах, слегка согнув колени. Когда качели приблизились, он услышал рев толпы, предвкушающей драку, желающей быстрого, жестокого завершения зрелища.


Чико ворвался в зону досягаемости Дьюи. Дьюи почувствовал, как левый хук рассек воздух, и пригнулся. Чико, пошатываясь, прошел мимо него, полностью отдуваясь, его инерция толкнула его вперед. Одним плавным движением, словно взведенная пружина, Дьюи присел, развернулся по часовой стрелке и взметнул правую ногу ввысь в жестоком ударе с разворота. Его нога врезалась в лицо Чико, ударив по челюсти, как молотком, раздробив ее, сломав в нескольких местах. Чико отлетел вбок, неуклюже упав на мат, без сознания. Кровь хлынула у него изо рта и носа.


Удар заставил толпу замолчать.


Дьюи вышел в центр ринга. Его грудь, торс, руки и ноги были красными от адреналина и кратковременного напряжения. Он был подтянутым, его мышцы были твердыми и подтянутыми. Он обошел кругом ринг, глядя на толпу. Несколько человек начали вежливо хлопать, затем остановились.


Дьюи встал перед человеком в инвалидном кресле, когда двое работников спортзала выносили потерявшего сознание бойца с ринга.


"Ты готов прекратить валять дурака?" - спросил Дьюи.


9


РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ (DIA)


ОБЪЕДИНЕННАЯ БАЗА АНАКОСТИЯ-БОЛЛИНГ


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.


Уилл Паризо сидел перед парой ярко освещенных плазменных экранов, расположенных слегка вогнутыми на длинном стальном столе. Глаза Паризо за очками метались взад и вперед между двумя экранами. Выражение озабоченности украсило его молодое румяное лицо, когда его глаза метались между экранами. Затем появился взгляд, полный страха. Его рот слегка приоткрылся. Его глаза выпучились.


"Сладкий Иисус", - сказал он вслух.


На левом экране была сетка, отображающая четыре спутниковых снимка. Справа была стена с цифрами, нанесенными на электронную таблицу.


Паризо был аналитиком старшего уровня в Управлении военной разведки по науке и технологиям. Используя радиолокационную разведку, акустическую разведку, ядерную разведку, а также химическую и биологическую разведку, DIA обнаруживала и отслеживала стационарные или динамические источники целей, такие как ядерное оружие. Если Агентство национальной безопасности занималось проверкой электронной почты, телефонных звонков, интернет-трафика и другой радиотехнической разведки в поисках плохих людей, которые могли бы причинить вред Соединенным Штатам, то DIA обшаривало землю в поисках объектов, которые эти плохие люди могли бы использовать в своих усилиях.


Рабочий стол Паризо находился в похожей на пещеру, без окон, тускло освещенной комнате двумя этажами ниже земли, в респектабельном, хотя и непримечательном на вид кирпичном здании. Это было одно из нескольких старых, ухоженных зданий, построенных в 1920-х годах на военной базе площадью 905 акров на юго-западе Вашингтона, округ Колумбия, под названием Форт Боллинг. Паризо был одним из более чем сотни аналитиков, все они были окружены визуальными средствами массовой информации, и все это касалось ядерного оружия, которое считалось уязвимым для кражи или покупки террористами.


Работа Паризо заключалась в отслеживании всего предполагаемого ядерного оружия на территории бывшей советской республики, а ныне суверенного государства Украина. DIA полагало, что четыре ядерных устройства все еще были спрятаны в Украине, их существование отрицалось как украинским, так и российским правительствами, и все же их контрольные химические подписи были подобны маякам для высоконаправленных спутников, которые зависли на геостационарной орбите, глядя вниз.


Когда в 1991 году распался Советский Союз, десятки тысяч единиц ядерного оружия оказались под угрозой по всей территории новых независимых отколовшихся республик. В силу географического положения эти маленькие страны теперь обладали ядерным оружием. Обедневшие региональные правительства, часто управляемые крестьянами, внезапно завладели множеством ценных предметов; ядерное оружие было первым в списке. Действительно, они были в списке.


Несколько лет переговоров между Россией и Западом гарантировали, что все советское ядерное оружие было учтено и находится на безопасном хранении. Будучи настолько обеспокоенной хаотичным подходом российского правительства к своему ядерному арсеналу, Америка решила, что было бы разумно "инвестировать" более 300 миллиардов долларов в попытку помочь России обезопасить свое собственное ядерное оружие. Но даже с учетом крупной взятки пропало несколько единиц оружия.


За сложными переговорами между Соединенными Штатами и Россией по обеспечению сохранности самодельных бомб скрывался более тревожный комплекс переговоров между Россией и ее бывшими республиками. С одной стороны, Россия хотела, чтобы Соединенные Штаты думали, что у них есть сила вернуть все оружие обратно в свои руки. С другой стороны, у России был "шведский стол" из недавно созданных республик, независимых от России, которые хотели получить часть взятки от США. В конце концов, Америка купила - для России - свое собственное оружие обратно у республик. Было неизбежно, что некоторые плохие персонажи в таких местах, как Украина, оставляли себе несколько штук.


Украина официально передала все тысячу девятьсот единиц своего ядерного оружия в 1994 году, передав их Российской Федерации в обмен на ее суверенитет и различные экономические уступки, прощение долгов и наличные деньги. Расхождение в четырех случаях из тысячи двухсот никогда не было полностью объяснено ни украинским правительством, ни Россией. Потребовались технологии и почти два года, чтобы точно определить характерные выбросы трития и обнаружить четыре неуправляемых вида оружия. С тех пор постоянной работой Паризо было следить за предположительно несуществующими ядерными зарядами, размещенными на Украине.


Паризо полагался на передовой спутник связи, эксплуатируемый ВВС США, один из пяти, которые зависли на геостационарной орбите над землей. Паризо тратил свое время на отслеживание множества характерных химических и биологических симптомов, включая истощение плутония, не спуская глаз с ядерных устройств.


Это был скан менее чем двадцатичетырехчасовой давности, на который Паризо теперь уставился, как завороженный. Цифры показывали, что одна из ядерных бомб на Украине была перемещена. На самом деле, он исчез.


Паризо поднял трубку телефона.


"Соедините меня с Марком Радицем в Пентагоне".


* * *


Марк Радиц, заместитель министра обороны, сидел за своим столом на втором этаже Пентагона. Его телефон зажужжал.


"Марк", - сказала помощница Радица, Бет. "Уилл Паризо на одной из них".


"Кто?"


"Уилл Паризо. Отдел Украины в DIA."


"Доведи его до конца".


Радиц включил коричневое пластиковое устройство, похожее на большой радиоприемник. Это была машина для фильтрации воздуха. Он открыл верхний ящик своего стола и достал пачку "Кэмел Лайтс". Он сунул сигарету в рот, затем закурил. Он сел в свое большое рабочее кресло из красной кожи, откинулся на спинку и водрузил свои ковбойские сапоги на стол.


"В чем дело, Уилл?" - спросил Радиц, скрестив ноги и слегка зевая. "Как дела на Украине в эти дни?"


"У нас есть ровер", - сказал Паризо.


Радиц на короткое мгновение замер, затем резко поднялся и склонился над телефонной консолью на своем столе.


"Придешь снова?" Сказал Радиц.


"Не хватает ядерной бомбы. Это одно из четырех устройств, которыми, как мы считаем, Украина все еще обладает ".


"Где и когда были сделаны последние жесткие чтения?"


"По состоянию на четыре дня назад две бомбы, которые, как мы полагаем, были заложены на складе к югу от Киева, присутствовали и были учтены. Уровни истощения плутония упали на пятьдесят процентов по состоянию на два часа ночи. Одна из бомб взорвалась, сэр."


Радиц сделал последнюю затяжку сигаретой. Он поднял левую ногу и затушил сигарету о подошву ботинка.


"Уилл, я собираюсь зайти в кабинет Гарри Блэка через коридор от моего", - сказал Радиц, имея в виду министра обороны. "В свою очередь, госсекретарь Блэк позвонит президенту Соединенных Штатов. Ты на сто процентов, мать твою, абсолютно уверен, что твои расчеты верны?"


"Да, я такой".


Радиц глубоко вздохнул.


"Оставайтесь на линии", - сказал он. "Я хочу внести изменения в межведомственное управление".


Радиц нажал другую кнопку на телефоне.


"Соедините меня с Джошем Брубейкером в Белом доме", - сказал Радиц своему помощнику. "Тогда свяжись с Тори Крагом из EUCOM. Мне также нужны Гектор Калибризи, Пайпер Редгрейв и Арден Мейсон. Лучше бы Сару Грин тоже взяли в 4-ю эскадрилью космических операций. Поторопись."


"Все в порядке, Марк?" Спросила Бет со страхом в голосе.


Радиц сделал паузу и уставился на телефон.


"Нет. Не все в порядке".


* * *


В течение восьми минут была установлена специальная, высокозащищенная линия связи между Пентагоном, Разведывательным управлением министерства обороны, Лэнгли, Агентством национальной безопасности, Объединенным управлением специальных операций в Евразии, 4-й эскадрильей космических операций, Министерством внутренней безопасности и Белым домом.


На базе ВВС Шривер к Радицу и Паризо присоединилась подполковник Сара Грин. Грин отвечал за все спутники Milstar, командуя группой оборудования с высокозащищенного объекта, расположенного внутри горы в нескольких милях от Колорадо-Спрингс. К ним присоединился генерал Торей Круг, командующий Европейским командованием Соединенных Штатов, одним из девяти объединенных боевых командований вооруженных сил США. Пайпер Редгрейв, директор Агентства национальной безопасности, подключилась мгновением позже. Глава Департамента внутренней безопасности Арден Мейсон позвонил с границы Мексики. Последним выступил Калибризи, к которому присоединился Билл Полк, руководивший национальными тайными службами для ЦРУ.


Также присутствовали другие высокопоставленные сотрудники из разных агентств. Наконец, Джош Брубейкер, советник Белого дома по национальной безопасности, вышел на связь из Западного крыла.


"Всем привет", - сказал Брубейкер. "Что у нас есть, Марк?"


"Украина", - ответил Радиц. "У нас есть ядерное устройство, которое находится в движении. Уилл, расскажи всем подробности."


"Ночное сканирование Milstar зафиксировало материальное географическое смещение, " сказал Паризо, " означающее перемещение ядерного устройства. Это RDS-4, одна из так называемых бомб "Татьяна", изготовленная в 1953 году, мощностью около тридцати килотонн. Это старая бомба, относительно небольшая и легкая, первоначально предназначенная для сброса с самолета и уничтожения подводной лодки. В случае взрыва он уничтожил бы большую территорию. Большая часть Манхэттена. Весь Бостон. Это не тактическое оружие; мы говорим о реальном деле ".


"Как давно ухудшились результаты сканирования?" - спросил Брубейкер.


"Последнее серьезное чтение от Milstar было три дня назад", - сказал Паризо. "За это время его могли переместить в любой момент".


"Это одно из устройств, контролируемых бывшими украинскими военными?" - спросил Калибризи.


"Это верно. Генерал Владимир Боколов."


"Пайпер, немедленно свяжись с Брукхаймером", - сказал Калибризи, имея в виду Джима Брукхаймера, который руководил Управлением радиотехнической разведки АНБ. "Нам нужно найти Боколова".


"Я этим занимаюсь", - сказал Редгрейв.


"Уилл, сколько времени потребуется, чтобы разобрать бомбу и собрать физический пакет?" - спросил Полк.


"Почему это имеет отношение?" - спросил Брубейкер.


"Это определит, как они это перенесут", - сказал Полк. "Если они смогут взорвать его за несколько часов, бомба будет достаточно легкой, чтобы поместиться в пикапе. Если это так, то пытаться найти это - пустая трата времени ".


"Потребовалось бы по меньшей мере сорок восемь часов, чтобы выполнить полное удаление пакета физики", - сказал Паризо.


"Так что же это значит?" - спросил Брубейкер.


"Это означает, что они собираются как можно быстрее довести его до воды", - сказал Полк. "Альтернативой является поездка вглубь страны на полуприцепе, который будет перегружен на границе. Они не собираются рисковать, делая это ".


Радиц подошел к стене, где большой плазменный экран оставался темным.


"Уилл, ты можешь подключить к сети то, на что смотришь? Переведи это в IAB тридцать три. Выведите это на всеобщее обозрение ".


Мгновение спустя поразительно красочная трехмерная горизонтальная карта Украины появилась на плазменном экране Raditz вместе с экранами всех, кто был на связи.


"Это Киев", - сказал Паризо, рассказывая, сосредоточив внимание на линии огней.


В верхней части экрана, чуть выше красной цифровой линии, обозначающей атмосферу, был мигающий красно-бело-синий объект, который представлял собой американский спутник Milstar.


"Мы смотрим это в реальном времени?" - спросил Полк.


"Да", - сказал Паризо.


"Выделите маршруты на каждой дороге, ведущей к Черному и Азовскому морям", - сказал Полк.


Внезапно паутина желтых линий разветвилась к юго-востоку от Киева. Это были дороги, ведущие к побережью. К воде вели по меньшей мере дюжина разных дорог.


"Уилл, поправь меня, если я ошибаюсь, но ты можешь сосредоточиться на этих устройствах из-за радиоактивных выбросов, верно?" - спросил Радиц.


"Плутоний, уран или тритий".


"Можете ли вы посмотреть на движущийся грузовик и получить достаточно точные показания, чтобы его обнаружить?" - спросил Радиц.


"Честно говоря, для этого потребовалась бы приличная доля удачи", - сказал Паризо.


"Что такое приличная сумма?"


"Один из тысячи. Движение грузовика рассеивает силу радиоактивных выбросов. Мы перестраиваемся, чтобы попытаться компенсировать это, ища более низкое значение, но мы не знаем, насколько быстро или медленно едет водитель. Так что мы, вероятно, будем неправы."


"Не говоря уже о каких-либо маскировочных мерах, которые они могли бы применить, чтобы скрыть отпечаток", - добавил Калибризи.


"Если их единственный вариант - вывезти это из страны по воде, давайте отправим все на побережье", - сказал Радиц. "Я хочу, чтобы каждый спутник, который у нас есть рядом с театром, был сосредоточен на поиске этой ядерной бомбы. Перепрофилируйте все имеющиеся у нас средства в небе над Беларусью, Польшей, Словакией, Венгрией, Румынией и Молдовой. Немедленно. Закройте порты, особенно Севастополь и Одессу."


"Должны ли мы информировать Россию?" - спросил Брубейкер.


Тишина заменила вызов. Это был сложный вопрос.


С одной стороны, Российская Федерация могла бы помочь остановить людей, у которых была бомба. Россия получила бы более глубокие знания об игроках в регионе, на которых можно было бы опереться.


С другой стороны, в высших эшелонах военной и разведывательной инфраструктуры Америки царило глубокое недоверие. В конце концов, Россия десятилетиями отрицала существование четырех ядерных устройств на территории Украины. Кроме того, президент России Владимир Путин был бывшим наемным убийцей высшего уровня в КГБ. В глубине души, за всеми дипломатическими словами, всеми саммитами и государственными обедами, Соединенные Штаты и Россия ненавидели друг друга. Для многих в России проигрыш в холодной войне сегодня был таким же болезненным, как и тогда, возможно, даже сильнее.


Калибризи заговорил первым.


"Мы ни за что не скажем Москве", - сказал глава ЦРУ. "Это рецепт траты уймы времени и энергии, которые могли бы быть использованы для поиска этой бомбы. Мы просим о помощи, они отрицают ее существование, мы вынуждены пытаться доказать нашу правоту, что на территории Украины все еще есть ядерное оружие, и внезапно мы потратим три дня, пытаясь выиграть дебаты, вместо того, чтобы охотиться за этой штукой ".


"Я не согласен", - сказал Мейсон, министр внутренней безопасности. "Мы должны немедленно воспользоваться их базой знаний. Это проблема не только Америки. Это проблема каждого ".


"Генерал Круг, - сказал Брубейкер, - есть какие-нибудь соображения?"


"Мы здесь сильно отстали", - сказал Круг. "Если эта бомба пропала четыре дня назад, то сейчас она находится в проливе Босфор и, вероятно, на большей части пути через Средиземное море. Я бы не стал беспокоиться о России, Украине или о чем-либо другом, кроме девятимильного участка океана между Гибралтаром и Танжером. Если им удастся миновать Гибралтар, они будут наслаждаться открытым океаном до самого восточного побережья США. Здесь просто слишком много лодок и слишком много океана."


"Что ты ищешь?" - спросил Радиц.


"Мы должны предположить, что они достаточно умны, чтобы знать, что за ними наблюдают и снимают на спектрографию", - сказал Круг. "Им понадобится судно, которое сливается с толпой, а также способно совершить трансатлантический переход. Я предполагаю, что они на каком-то глубоководном рыболовном траулере длиной в несколько сотен футов. Их буквально сотни тысяч, плавающих вокруг. Я думаю, нам нужно немедленно разместить беспилотники над Гибралтарским проливом вместе с любыми военными кораблями, которые у нас есть на военно-морской базе Рота в Испании. В 6-й команде "Морских котиков" также есть несколько человек в дежурной части, и я бы разместил их на быстроходных лодках."


"Как долго, чтобы все было в пределах досягаемости?" - спросил Радиц.


"Несколько часов".


"Заставьте их двигаться".


"Я предлагаю, чтобы мы прогнали это из Лэнгли", - добавил Круг.


"Почему Лэнгли?" - спросил Брубейкер.


Круг прочистил горло.


"Потому что правда в том, что если они пройдут мимо Испании, это станет разведывательной операцией", - сказал он. "Билл, ты мог бы с таким же успехом начать заниматься собой прямо сейчас".


"Я слышу вас, - сказал Полк, - и мы готовы взять на себя эту роль. Я попрошу управление настроить безопасную восходящую линию."


"Я приведу в движение корабли, морских котиков и беспилотники", - сказал Круг. "Джош, у тебя есть что-нибудь еще?"


"Нет, не в данный момент. Давайте соберемся снова через час."


Пайпер Редгрейв, глава Агентства национальной безопасности, заговорила.


"Я должна прервать здесь", - сказала она. "Я должен привлечь всеобщее внимание к чему-то, что могло бы быть связано".


"Пайпер, " сказал Брубейкер, - скажи мне, что это что-то хорошее".


Редгрейв несколько напряженных мгновений молчал. Она прочистила горло.


"Мы взломали сервер, который, как мы знаем, находится в ведении высшего звена Аль-Каиды в Дамаске", - сказала она. "По всему террористическому комплексу идет высокочастотная болтовня, посвященная второму крупному нападению на Соединенные Штаты. Они называют это "девять / двенадцать "."


Конференц-связь замолчала.


"Иисус Х. Христос", - сказал Брубейкер. "Когда ты собирался улучшить это?"


"Мы расшифровали это полчаса назад", - сказал Редгрейв.


И снова звонок замолчал.


"Майк, " сказал Брубейкер, нарушая тишину, " нам нужно ввести президента в курс дела. Приведи с собой секретаршу Блэк. Расскажите ему о пути в Белый дом. Гектор, Билл: NCS имеет тактический командный контроль. Я хочу, чтобы оперативные протоколы проходили через Лэнгли, а затем распространялись по межведомствам в режиме реального времени. На данный момент данные Milstar имеют решающее значение. Но это не так важно, как болтовня. Пайпер: АНБ должно копать глубже, и это должно произойти немедленно. Откройте PRISM, MYSTIC, ThinThread и любые другие архивы сигналов, к которым у АНБ есть доступ. Нам нужно докопаться до сути этой болтовни девяти / двенадцати и определить, связано ли это с ядерным устройством. Да поможет нам Бог, если это так."


10


КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА


ЛЭНГЛИ


Калибризи, Полк и несколько других сотрудников NCS, аналитиков и кураторов находились в угловом офисе Калибризи со стеклянными стенами на седьмом этаже, когда у Калибризи зазвонил телефон. Это был Джим Брукхаймер из АНБ.


"Скажи мне, что ты нашел Боколова", - сказал Калибризи.


"Да, мы их получили", - сказал Брукхаймер. "Но у нас есть кое-что еще лучше".


"Давайте послушаем это".


"Мы выследили Боколова на юге Франции", - сказал Брукхаймер. "Пятнадцать минут назад он купил Rolex Daytona за сорок четыре тысячи долларов в ювелирном магазине в Каннах. Они, должно быть, хорошо платят этим украинским генералам, да?"


"Кто-то сделал".


"Это то, что мы предполагали, поэтому мы провели еще немного исследований. Месяц назад Алексей Мальников перевел ему восемь миллионов долларов со счета в Цюрихском банке."


Калибризи посмотрел на Полка. Оба мужчины знали Мальникова, вместе с его отцом Юрием. Алексей Мальников руководил крупнейшим преступным предприятием в мире. Годом ранее Лэнгли помог ФБР выследить отца Мальникова у побережья Флориды, оказывая неофициальную "неофициальную" поддержку в широко разрекламированном аресте главы русской мафии, человека, который сейчас находится в тюремной камере в Колорадо.


"Мы проверили банковские счета Мальникова", - добавил Брукхаймер. "Никаких значительных выплат ему произведено не было. Однако четыре дня назад он заплатил кому-то сто миллионов долларов."


"Кто?"


"Мы не знаем. Учетной записи, на которую он перевел деньги, больше нет. Это почти так, как если бы это было создано за полсекунды до прослушивания, а затем исчезло ".


Калибризи поднял свой мобильный телефон. Он отошел в угол своего кабинета, подальше от ушей остальных.


"Контроль", - раздался женский голос.


"Найди мне Джона Бэрроуза".


* * *


Высокий седовласый мужчина стоял на краю семнадцатой лужайки Национального гольф-клуба Огасты, наблюдая, как один из его клиентов готовится нанести удар.


Он почувствовал легкую вибрацию в кармане. У него не должно было быть с собой мобильного телефона. В Огасте это было строго запрещено. И все же некоторые телефонные звонки были важнее, чем членство в самом эксклюзивном гольф-клубе в мире.


Бэрроуз наблюдал, как его клиент, бизнесмен из Омахи, отбивал мяч. Он взглянул на свою камеру, когда мяч, описывая поэтическую дугу, покатился по твердой, как лед, лужайке.


:: КАЛИБРИЗИ Х.С.::


Это был один из тех телефонных звонков.


Бэрроуз поднес телефон к уху.


"Привет, Гектор".


"Мне нужно поговорить с одним из ваших клиентов".


"У меня много клиентов".


"Он русский".


Бэрроуз свернул с лужайки и направился к линии кизиловых деревьев, оглядываясь в поисках любого, кто мог бы за ним наблюдать.


"Я действительно не думаю, что мой клиент в настроении оказывать главе Центрального разведывательного управления какие-либо услуги", - сказал Бэрроуз. "Пребывание взаперти в камере шесть на шесть без окон сделало его немного сварливым".


"Я говорю не о Юрии", - сказал Калибризи вежливым, но безошибочным тоном. "Мне нужно поговорить с Алексеем Мальниковым, Джон. Это должно произойти немедленно ".


Бэрроуз взглянул на своего клиента, который направлялся к восемнадцатой мишени.


"Вы готовы работать со мной над переводом Юрия Мальникова в более подходящее учреждение?" - спросил Бэрроуз.


"Если я не буду говорить по телефону с Алексеем Мальниковым в течение следующих пяти минут, " раздраженно сказал Калибризи, - он отправится в такое место, по сравнению с которым камера Юрия будет похожа на номер-люкс в Four Seasons. Понял?"


"Оставайся у своего телефона".


* * *


Алексей Мальников стоял на террасе своего номера в миланском отеле Bulgari и смотрел вниз на Ла Скала. На нем были черные шелковые пижамные штаны Дерека Роуза. В темноте миланского вечера он был практически невидим, за исключением, возможно, женщины в номере.


Он прилетел из Москвы в Париж, затем в Милан. Почему-то он думал, что отъезд из Москвы облегчит его мысли обо всем взаимодействии с Клаудом, но этого не произошло. Он понял, как быстро и стремительно его мир может и, вероятно, рухнет вокруг него.


Его мобильный телефон издал низкий звуковой сигнал.


"Алло?"


"Алексей, это Джон Бэрроуз. Ты один?"


"Да".


"Ровно через три минуты зазвонит твой мобильный телефон. Ответь на это."


"О чем ты говоришь?"


"Я не знаю, что ты сделал, и я не хочу знать. Но тебе нужно ответить на телефонный звонок."


"Кто это?"


"Гектор Калибризи", - сказал Бэрроуз.


Мальников закрыл глаза.


"Почему он звонит мне?"


"Не вешай мне лапшу на уши", - сказал Бэрроуз. "И не пытайся морочить голову Калибризи. Если ты лжешь, никто не сможет тебя защитить. Как бы то ни было, я не думаю, что он охотится за тобой."


"Откуда ты знаешь?"


"Если бы это было так, он бы мне не позвонил".


"Что бы ты посоветовал, Джон?" - спросил Мальников с ноткой беспокойства в голосе.


"Мой совет? Будьте честны с ним. Здесь что-то происходит, и ты в этом замешан. У меня такое чувство, что ты прекрасно знаешь, что это такое. Последний парень, которого вы хотите разозлить, - это Калибризи. Ты исчезнешь быстрее, чем успеешь сказать чао этой дорогой проститутке в своей постели ".


"Как ты узнал -"


В телефоне щелкнуло.


Мальников глубоко затянулся своим Гитано. Он вошел в гостиничный номер и взял красное шелковое неглиже.


"Убирайся", - сказал он, швыряя неглиже в женщину на кровати. "Сейчас".


В ванной он плеснул себе в лицо холодной водой. Затем зазвонил его мобильный. Мальников закурил еще одну сигарету и вышел на террасу.


:: КАЛИБРИЗИ Х.С.::


"Здравствуйте."


"Алексей, это Гектор Калибризи".


"Чего ты хочешь?" - спросил Мальников.


"Я собираюсь быть с вами предельно откровенным. Тебе нужно кое-что понять. Это не угроза, это просто факт. В тот момент, когда вы приобрели эту ядерную бомбу, вы стали террористом в глазах правительства Соединенных Штатов ".


В трубке повисло долгое молчание. Мальников уставился на тротуар.


"Я не террорист", - прошептал он.


"Это еще предстоит выяснить. Вы хотите нам помочь?"


"Хочу ли я? Конечно, нет. Смогу ли я? Да."


"У кого бомба?"


"Его зовут Клауд. Он компьютерный хакер. Я не знаю его настоящего имени. Он русский."


"Была ли бомба доставлена в один из портов?"


"Севастополь".


"Так вот почему вы заплатили ему сто миллионов долларов?" - спросил Калибризи. "Чтобы снять это с твоих рук?"


"Да".


"Зачем вы вообще это купили?" - спросил Калибризи.


Мальников подбросил окурок в воздух, наблюдая, как он улетел на оживленную улицу десятком этажей ниже.


"Защита. Покерная фишка, чтобы сыграть, если мне когда-нибудь грозил арест ".


"Где он?"


"Я не знаю".


"Ты знаешь, куда он это везет?"


Мальников сделал паузу.


"Нет. Я спросил, что он собирается с этим делать."


"Что он сказал?"


"Он сказал: "То, что следовало сделать давным-давно"."


В трубке повисла пауза.


"Интересно", - сказал Калибризи. "Это могло бы быть полезно. Что насчет лодки? Ваши люди видели лодку?"


"Нет. Они доставили его на парковку за пределами Севастополя. Его люди были в лыжных масках."


"Как вы с ним общаетесь?" - спросил Калибризи.


"Это всегда по-разному. Звони, пиши по электронной почте, иначе он просто появится. Это всегда по его инициативе. Каким-то образом он узнал о сделке с Боколовым."


"Что он сказал?"


"Он сказал, что хочет бомбу. Я думал, он предлагал купить это."


"Но вы заплатили ему?" - спросил Калибризи. "Сто миллионов, верно?"


"Да", - сказал Мальников. "На самом деле, он принял первые пятьдесят, прежде чем мы пришли к соглашению".


"Наглый".


Мальников невесело рассмеялся.


"Он маленький костлявый засранец", - сказал он. "За его глазами скрывается зло. Говорят, он помог вывести из строя американские системы управления воздушным движением на nine / eleven."


Калибризи молчал.


"Он сказал, что ты придешь ко мне и попросишь моей помощи. Он сказал рассказать тебе все, что я знаю ".


Калибризи сделал паузу.


"Он сказал тебе помочь нам?"


"Он был довольно решительным".


"Боже мой", - сказал Калибризи. "Что еще он сказал?"


"Он сказал, что именно он предоставил информацию, которая позволила Соединенным Штатам арестовать моего отца".


Калибризи молчал на другом конце провода.


"Ты шутишь?"


"Нет".


"У вас есть его фотография?"


"Нет, я не хочу".


"Но ты ведь встречался с ним, верно?"


"Дважды".


"Оставайся на линии, Алексей. Я собираюсь пригласить художника-рисовальщика."


* * *


Пять минут спустя лучший художник ЦРУ сидел в кабинете Калибризи, слушал Мальникова и рисовал портрет Клауда, как русский мафиози описывал его по громкой связи.


Калибризи взглянул на часы; он должен был быть в Белом доме.


Он вышел на улицу и посмотрел на Линдси, своего администратора.


"Пит вернулся?" он спросил.


"Он ждет тебя через два".


"Дьюи с ним?"


Линдси покачала головой.


Калибризи шел по коридору в конференц-зал. Сидел Пит Бонд, положив "Прада" кончиками крыльев на стол. Он вошел внутрь и закрыл дверь.


"Как дела в Мексике?" - спросил Калибризи.


На лице Бонда было непонимающее выражение.


"Мы выполнили миссию".


"Это не то, о чем я прошу".


"Я знаю".


"И что?"


"Он замер, - сказал Бонд, - именно так, как ты и говорил".


Калибризи кивнул.


"Где он?"


"Я высадил его в Джорджтауне".


"Спасибо, Пит".


Калибризи повернулся, чтобы уйти.


"Шеф, вам нужно кое-что знать".


"Что?"


"Гант встретил нас в Эндрюсе. Он ждал, когда приземлится самолет."


Голова Калибризи резко повернулась обратно к Бонду.


"Что?"


"Он ждал на летном поле", - сказал Бонд. "Он попросил сначала ознакомиться с отчетом. Доставил мне массу неприятностей ".


"Что ты ему сказал?"


"Ну, возможно, мне не следовало этого делать, но я сказал ему, что отчитываюсь перед Биллом, и он может получить от него мое резюме".


"Это именно то, что ты должен был сделать. Спасибо за предупреждение."


Калибризи потянулся к двери, затем обернулся.


"Приведите его", - сказал Калибризи. "В каком бы состоянии он ни был".


Бонд кивнул Калибризи.


"Будет сделано, Джей Пи".


Калибризи подошел к пожарной лестнице, затем спустился, перепрыгивая через две ступеньки за раз, на четвертый этаж. Он прошел по изогнутому коридору со стеклянными стенами к кабинетам Джоша Ганта, заместителя директора ЦРУ.


В отличие от Калибризи, у Ганта был причудливый набор офисов, в комплекте с большим фойе, украшенным фотографиями в рамках, на которых Гант позирует с президентом Дж. П. Делленбо.


Ассистентка Гант встала, когда Калибризи промаршировал в приемную и протиснулся мимо нее. Он вошел в кабинет Ганта и закрыл дверь.


Гант держал руку над телефоном. На Ганте был галстук-бабочка и очки в роговой оправе. Он был загорелым. У него были каштановые волосы, аккуратно уложенные. На нем был костюм из прозрачной ткани, желтая рубашка на пуговицах и мокасины cordovan.


"Я на вызове", - сказал Гант.


"Отстань от этого".


Гант уставился на Калибризи. Он снова поднес телефон к уху.


"Я тебе перезвоню".


"Какого черта, по-твоему, ты делаешь?" - спросил Калибризи.


"Я пытался убедить свою дочь не менять специализацию с экономики на французскую литературу, если вы хотите знать правду".


"Я говорю о Дьюи Андреасе".


"Синалоа в моей матрице, шеф. Ты тот, кто поручил это мне, помнишь?"


"Я говорю о той психологической оценке, которую ты заставил Фурра заказать", - сказал Калибризи.


"У него не все в порядке с винтиками, Гектор, и мне не нравится, когда у НОКОВ не все в порядке с винтиками. Тебе тоже не следует."


"Я не собираюсь придавать значения тому, что вы только что сказали", - сказал Калибризи, едва сдерживая свой гнев. "Ты держись нахуй подальше от Дьюи. Ты меня понимаешь? То, что вы сделали - использовали Комитет Сената по разведке, чтобы попытаться добиться постановления о заключении Дьюи под стражу на территории США, - противоречит закону ".


Калибризи заметил слегка удивленный взгляд на лице Ганта.


"Вы же не пытаетесь заключить его в тюрьму, не так ли?" - спросил Калибризи, изучая Ганта. "Вы хотите ордер на убийство человека, который остановил Александра Фортуну?"


"Это абсурд", - сказал Гант. "Я не хочу, чтобы он умер. Я просто хочу, чтобы все было сделано правильно. Если это означает отправить Дьюи обратно на поле боя, отлично, у меня нет с этим проблем. В этом нет ничего личного. Если это означает поместить его в клинику на несколько месяцев или лет, пока его ценность как объекта для взлома не уменьшится, то я за это. За последний год у нас было два прокола НОК. Это должно прекратиться ".


Калибризи подошел к столу Ганта.


"Либо ты держишься подальше от Дьюи, либо я позвоню Делленбо и расскажу ему, чем занимался его маленький политический халтурщик. Ты отправишься прямиком обратно в ту дыру, из которой выполз ".


Гант уставился на Калибризи.


"Президент осведомлен о моих опасениях и моих действиях", - спокойно сказал Гант.


Гант поднял небольшое электронное записывающее устройство.


"Кроме того, вы должны понимать, что если Дьюи в конечном итоге пойдет наперекосяк, я документирую все, что вы делаете, чтобы помешать мне остановить это".


"Вы записывали это -" - сказал Калибризи, на мгновение ошеломленный.


"EPPA 7664, раздел H91, параграф 2", - сказал Гант. ""Все сотрудники Центрального разведывательного управления соглашаются на определенные отступления от конституционных прав, включая право не регистрироваться в электронном виде без предварительного ведома и согласия".


Гант сделал паузу, позволяя своим словам осмыслиться.


"Закон о национальной безопасности 1947 года", - парировал Калибризи. "Директор Центрального разведывательного управления может, по усмотрению Директора, уволить любого офицера или сотрудницу Центрального разведывательного управления, когда Директор сочтет увольнение такого офицера или служащего необходимым или целесообразным".


"В интересах Соединенных Штатов", - добавил Гант, заканчивая цитату. "Такой оператор, как Андреас, мог бы нанести большой ущерб Соединенным Штатам Америки".


Калибризи повернулся к двери.


"И последнее, Гектор", - сказал Гант.


Калибризи остановился в дверях.


"Где он?" - спросил Гант.


"Пошел ты".


11


ММА "УАЙТУОТЕР"


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.


Человек в инвалидном кресле уставился на Дьюи, затем повернулся к Дэрилу.


"Где Тино?"


Дэрил наклонился вперед, между канатами.


"Ты думаешь, это хорошая идея?" Тихо спросил Дэрил.


"Достань его", - прорычал он.


Дэрил встал и обвел взглядом толпу. Его взгляд остановился на окне в задней части комнаты. На подоконнике сидел темнокожий мужчина. Он был в наушниках и, казалось, ничего не замечал. Дэрил жестом подозвал его, но он не обратил внимания. Кто-то протянул руку и похлопал его по руке. Парень поднял глаза, нашел Дэрила, затем встал.


Люди начали кричать и хлопать, когда Тино направился к рингу, по мере приближения расстегивая фланелевую рубашку без рукавов и сбрасывая ее на пол. Люди рефлекторно расступились, чтобы пропустить его.


Тино не был перегружен мускулами, но то, что у него было, выглядело скульптурно, как будто он управлял своим мышечным тонусом с помощью физической подготовки, скорости и, прежде всего, насилия. Он ходил на кривых ногах, при ходьбе наклоняя голову из стороны в сторону и вытягивая шею. Его грудь была обнажена. Когда он поднялся на ринг и раздались одобрительные возгласы, Дьюи увидел свою единственную татуировку - изображение Иисуса шириной в фут на спине.


На нем были длинные нейлоновые шорты ниже колен. Он поднялся на ринг и прошел в угол, игнорируя Дьюи.


Толпа была возбуждена. Они горделивым хором выкрикнули имя Тино.


"Ти-но! Ти-нет!"


Дьюи взглянул на Дэрила.


"Я сделаю то же предложение, что и раньше, чувак, " сказал он Дьюи, - но я знаю, что ты собираешься сказать".


Дьюи не ответил. Правда в том, что, хотя на этот раз он услышал, что сказал Дэрил, значение слов, казалось, пролетело над его головой, как будто они были на другом языке.


Все, что Дьюи мог слышать сейчас, было теплотой. Это дошло до того уровня, который он узнал и которому доверял, когда это направляло его, когда это говорило с ним.


Он попытается убить тебя. Он хочет тебя убить. Вопрос в том, собираешься ли ты позволить ему?


Дэрил вышел в центр ринга, жестом приглашая Дьюи и Тино встретиться с ним там.


Тино продолжал игнорировать Дьюи, когда они вдвоем подошли к Дэрилу. Затем он поднял глаза, и их взгляды встретились. У них были темные глаза, почти черные. Он улыбнулся. У него не было верхних передних зубов, только большая зияющая дыра. Он уставился на Дьюи, изучая его.


"Какая ветвь?" Спросил Тино, чуть громче шепота.


Дьюи не ответил. Он был в другом месте. Он даже не слышал шума в спортзале. Крики стали громче. Было ощущение бунта и хаоса. Он слышал только свои собственные мысли.


Пришло время возвращаться. Сейчас такое время.


"Раунды по три минуты", - сказал Дэрил, выкрикивая так, чтобы Дьюи и Тино могли слышать его сквозь шум толпы, теперь в пять рядов вокруг ринга.


Дэрил наклонился к Тино.


"Когда я говорю остановиться, ты останавливаешься, и я чертовски серьезен, Тино".


Тино улыбнулся и начал подпрыгивать на ногах, взад-вперед, влево-вправо, уставившись на Дьюи.


"В остальном, что ж, беритесь за дело, ублюдки", - сказал Дэрил, отступая назад и указывая на углы.


Дэрил кивнул кому-то, сидящему у ринга. Внезапно прозвучал звонок, и началась драка.


Дьюи шагнул к центру ринга. Тино остался в своем углу, поправляя каппу. При этом он казался беспечным, даже не взглянув на Дьюи. Дьюи придвинулся ближе, и все же Тино, казалось, не обратил на это внимания; он встретился взглядом с кем-то в аудитории, улыбнулся, затем снял каппу. Он что-то крикнул ему. Его голова была повернута боком к Дьюи. Теперь Дьюи подошел ближе, его кулаки были подняты, сжаты, ожидая, что Тино повернется к нему спиной, и в эту кратковременную паузу Тино рванул влево - как лев, бросающийся сквозь кусты на ничего не подозревающую добычу.


Дьюи уловил ход, но слишком поздно. Он попытался блокировать атаку, замахнувшись на голову Тино, но к тому времени, когда его кулак нанес удар справа налево, головы Тино уже не было, она упала под руку Дьюи, когда он бросился к ногам Дьюи, злобно ударив его головой по бедрам. Момент предвкушения, вызванный его собственной ошибкой, был болезненным. Череп Тино ударил его по левому бедру с силой кувалды. Шок от нападения был неожиданным, боль жестокой и немедленной. Дьюи почувствовал легкость, когда Тино сильно толкнул его назад, а затем, на ужасную секунду, на чистый воздух. Прежде чем он упал на мат, руки Тино обхватили его ноги, его острые пальцы впились в заднюю часть ног, пытаясь разорвать кожу. Затем Дьюи приземлился, Тино на нем. Он ударился спиной о мат, а затем затылком. В этот огненный момент он услышал ворчание Тино, ужасный звук, смешанный с болью в передней части бедра и тупой, глубокой мигренью, которая выстрелила из задней части его черепа.


Зал взорвался криками и приветствиями.


Это заняло всего десять секунд, и Дьюи понял, что у него серьезные проблемы.


Толпа придвинулась ближе, сгрудившись по бокам ринга, крича на Тино, подстрекая его.


"Сломай это!"


"Похорони их, Тино!"


Дьюи лежал на спине, сжав бедра в тисках. Он ударил кулаками по задней части черепа Тино, его шее и верхней части спины, не вызвав даже хрюканья. Затем колено Тино взметнулось из-под него и ударило Дьюи прямо по яйцам. Полсекунды спустя правая рука Тино высвободилась из объятий Дьюи, дико замахиваясь на лицо Дьюи.


Дьюи предвосхитил движение, подняв левую руку, блокируя замах Тино. Затем правой рукой Дьюи схватил все, что мог, из движущегося кулака Тино, нашел средний и указательный пальцы Тино, затем ударил в ответ, сломав оба пальца у костяшки, как раз в тот момент, когда другой кулак Тино сильно врезался в правый бицепс Дьюи.


Тино застонал от боли, когда он снова замахнулся левой, ударив Дьюи в плечо. Правая рука Дьюи метнулась вперед, затем под локоть Тино, удерживая Тино в неудобном положении. Дьюи дернул правой рукой вверх, пытаясь сломать руку Тино в локте. Но Тино решил сбежать. Находясь сверху Дьюи, он оттолкнулся головой, правой рукой и ногами, затем подпрыгнул в воздух в контролируемом пируэте, прыжке на 270 градусов вбок, который освободил его от хватки Дьюи. Он приземлился на ноги.


Дьюи откатился влево, но не успел уклониться от босой левой ноги Тино, которая злобно пнула его в рот. Хлынула кровь. За первым ударом Тино нанес другой, правой. Дьюи заблокировал удар, затем перекинул ноги через мат, под Тино, сильно пнув Тино в лодыжку, сбросив его.


Чувствуя тошноту, головокружение, сильное кровотечение, Дьюи поднялся на ноги.


Дэрил, судья, стоял в углу, скрестив руки на груди, наблюдая с отсутствующим выражением на лице.


Казалось, что они занимались этим часами, но Дэрил впервые сделал движение: двумя пальцами. До первого раунда осталось две минуты. Прошла всего минута.


"Ублюдок", - задыхался Дьюи, кровь стекала по его подбородку на грудь, когда он вновь осознал, каково это - стоять на своих двоих.


* * *


Бонд припарковал свой Audi S6 на тихой жилой улице рядом с Висконсин-авеню в Джорджтауне. Он нашел аллею, которая проходила за линией городских домов, в том числе и дома Дьюи. Он взобрался на кирпичную стену, которая граничила с маленьким задним двором, тихо перелез через верх, не производя шума.


Оказавшись внутри затемненного дома, он взобрался на дерево, пока не добрался до ветки, которая нависала над карнизом третьего этажа, затем спрыгнул на террасу. Он достал из бумажника тонкую, твердую титановую карточку и вставил ее в щель между верхним и нижним оконными стеклами. Бонд взломал защелку, забрался внутрь и поднялся по лестнице на второй этаж. Там он нашел ящик пива вместе с небольшой коллекцией пустых бутылок. Рядом с ним стояла бутылка Jack Daniel's, на треть опустошенная. На боковой стороне пакета он увидел слово, нацарапанное куриным почерком: БЕЛАЯ ВОДА.


Бонд вздохнул. Он достал свой мобильный и начал набирать номер Calibrisi. Однако, прежде чем нажать "Отправить", он остановился. Он положил телефон обратно в карман и шагнул к входной двери. Он не хотел передавать это Калибризи. Он хотел помочь.


Вернувшись в Висконсин, он поймал такси вместо того, чтобы сесть за руль. Он знал, что если поедет на своей Audi в Уайтуотер, то, скорее всего, никогда больше ее не увидит.


* * *


После первой большой схватки Дьюи и Тино выстроились в ряд вдоль края ринга, Дьюи переводил дыхание, Тино изучал противника, которого он уже должен был победить. Они не утруждали себя кружением друг вокруг друга. Дьюи держал левую руку на веревке, сжимая ее для устойчивости. Кровь хлынула у него изо рта. Коврик был усеян свежими малиновыми пятнами.


Лицо Тино было ярко-красным и мокрым от пота. Его левый кулак был сжат. Его правый кулак был открыт. Пара сломанных пальцев неестественно торчала в воздухе.


Толпа была в неистовстве. В унисон они скандировали имя Тино, призывая его продолжать.


Дьюи взглянул влево от себя, на ринг, через отверстие в канатах. Человек в инвалидном кресле пристально смотрел на него.


Как бы сильно Дьюи ни хотел отдыха, который наступит в конце раунда, он знал, что если он не прекратит бой сейчас, он, скорее всего, умрет во втором раунде или, что еще хуже, будет вынужден уступить.


Не бойся умереть.


Дьюи вошел в круг интересов Тино, медленно и обдуманно. Когда он это делал, его взгляд был прикован к стене возле двери в задней части того, что теперь было местом для стоячей толпы. Там он увидел Бонда, который, скрестив руки на груди, наблюдал. Бонд заметил взгляд Дьюи. Он кивнул ему, но остался сзади.


Дьюи сблизился с Тино. Он рассек воздух перед собой, нанося удары слева направо, как будто он размягчал невидимый слой защиты перед Тино.


Пришло время возвращаться, Дьюи.


Тино бросился в атаку. Как и прежде, это произошло неожиданно. Его босые ноги застучали по ковру, когда из толпы раздались крики и приветствия.


На этот раз Дьюи был готов.


Тино бросился на живот Дьюи, нырнул, выставив руки, низкий, гортанный крик вырвался из его горла, когда он снова попытался уложить Дьюи на мат. Дьюи подождал мгновение, затем другое, рассчитывая время, наблюдая, как Тино приблизился на несколько футов, затем на фут, затем на дюймы, прислушиваясь к ворчанию Тино, которое должно было отвлечь его, вселить в него страх. Дьюи почувствовал это тогда, не маленькие следы или даже просто вспышку этого. Он почувствовал, как огонь адреналина охватывает все его тело. Он выбросил правую ногу высоко в воздух, когда кончики пальцев Тино впервые коснулись его торса. Его удар был жестоким и смертельно точным, поприветствовав правую сторону черепа Тино сокрушительным стуком. Какой бы импульс ни был у Тино, он был немедленно прерван. Его голова неловко дернулась вбок. Он откатился вправо и вниз, на мат, упав на спину рядом с веревкой, беспомощный, оглушенный.


Толпа молчала. Загипнотизированный. Дьюи оставался сосредоточенным на своей жертве, вытирая окровавленный рот тыльной стороной ладони. Он слегка подпрыгивал на носках босых ног, когда стоял над Тино, ожидая, когда тот встанет.


Тино поднялся на колени, затем посмотрел вверх, ожидая, что Дьюи ударит его, но Дьюи остался стоять, сжав кулаки, изо рта у него текла кровь.


"Вставай", - пробормотал он.


Тино поднялся на ноги, тряся головой, пытаясь избавиться от пресловутой паутины. Дьюи переехал к нам. Они били друг друга кулаками, взад и вперед, их кулаки летали так быстро, что большинство едва могли зафиксировать количество контактов. Каждый раз, когда Дьюи начинал создавать серию успешных ударов, нога Тино появлялась из ниоткуда, будь то ступня или колено, ловя его везде, где он мог, но Дьюи выигрывал кулачный бой. Левый глаз Тино был порезан, заплыл и кровоточил. Его левая щека была покрыта блестящей кровью, как и плечо и рука.


Дьюи загнал Тино обратно в угол, игнорируя его удары, поглощая их, нанося удары по голове Тино. Тино поднял кулаки, чтобы защитить голову. Дьюи перенес фокус своих ударов на торс Тино.


Под яростными ударами Дьюи Тино, казалось, пригнулся, прикрывшись руками.


"Остановись", - пробормотал Тино, чуть громче шепота, достаточно громко, чтобы услышал Дьюи, но больше никто.


Дьюи перестал наносить удары достаточно долго, чтобы Тино бросился на него головой вперед, ударив передней частью черепа Дьюи над левым глазом, отбросив его назад на мат, где Тино набросился на него и начал яростно бить кулаками и коленями.


Все, что Дьюи мог чувствовать, было онемение, которое предшествует самой острой боли, и туман в передней части его головы от сотрясения мозга.


Где-то вдалеке Дьюи услышал звонок, означающий окончание раунда. Тино продолжал бить, пока несколько секунд спустя не услышал, как Дэрил кричит ему, чтобы он отвалил.


Дьюи с трудом поднялся. Он опустил руку и начал подниматься, но завалился на бок. У него кружилась голова и тошнило. Он поднялся на колени, пошатываясь, затем схватился за веревку. Его вырвало за край веревки, когда он цеплялся за нее. Дьюи пополз по веревке в свой угол. Табурета не было, но рука протянула бутылку воды. Сквозь открытый правый глаз Дьюи увидел молодого чернокожего парня, пристально смотревшего на него.


Дэрил подошел.


"Я могу ударить его прикладом по голове", - сказал он.


Дьюи сделал глоток воды, выплюнул ее, затем сфокусировал взгляд на ринге. Тино сидел на табурете.


"Нет", - сказал Дьюи, качая головой.


"Мне показалось, я слышал, как он крикнул "остановись", " сказал Дэрил.


Глаза Дьюи по-прежнему были прикованы к Тино. Его головокружение быстро проходило.


"Нет", - простонал Дьюи. "Он не крикнул "остановись"."


Полминуты спустя прозвенел звонок ко второму раунду.


Дьюи вышел в центр ринга, слегка покачиваясь, опустив кулаки по бокам. Он наблюдал за Тино, когда тот кружил вокруг него. Теперь толпа была тише. По-прежнему раздавались песнопения "Тино, Тино", но их становилось все меньше, и промежутки между ними были все дальше.


Дьюи не двигал ногами. Он стоял неподвижно, двигая только головой, краем глаза следя за Тино, когда тот кружил вокруг него.


Пришло время возвращаться. Ваша работа не выполнена.


Дьюи дождался момента, когда он больше не мог видеть Тино. Слепое пятно позади него, защищенное его опухшим левым глазом, вне досягаемости его правого. Он вспомнил о своих тренировках: "Дельта", передовой тактике рукопашного боя, которую преподавал в течение изнурительного лета в пустыне Юты, почти всегда ночью.


Вы научитесь сражаться днем, но вы познаете ночь. Тьма - враг большинства, но не Дельты. Мы научим тебя ночи.


Дьюи закрыл глаза. Он прислушался к горловому дыханию Тино. Опустив ноги, он ждал малейшего движения на коврике, когда Тино подошел ближе.


Он почувствовал это позади себя, затем услышал это, движение, топот, когда Тино внезапно бросился в атаку.


Когда ты - ночь, нет на свете человека, который мог бы тебя остановить. Нет человека, которого вы не могли бы убить.


Дьюи ждал, сосредоточившись на низком ворчании Тино, когда тот атаковал, чувствуя, как слегка прогибается коврик, слыша шаги, затем, в последний момент, почувствовав присутствие другого животного, когда оно спускалось.


Он предположил, что Тино нырнет ему на колени.


Дьюи повернулся, открыл глаза, затем подпрыгнул в воздух.


Тино нырнул в воздух под Дьюи, когда толпа издала какофонический, спонтанный возглас приветствия. Тино приготовился к предстоящему падению, приземлился на руки, затем вскочил. Он обратился.


Дьюи поднял кулаки и шагнул к Тино. Тино поднял кулаки. Они подошли ближе, медленно зависая друг перед другом, вне пределов досягаемости.


Дьюи приблизился, медленно, слегка покачиваясь, и вошел в зону досягаемости Тино. Тино замахнулся и ударил Дьюи в грудь. Дьюи позволил ударить себя кулаком, затем другим, на этот раз в подбородок, прежде чем нанести жестокий удар наотмашь по голове Тино. Но Тино уклонился. Одним плавным движением Тино выбросил левую ногу вбок, сильно ударив Дьюи ботинком по ребрам, оттолкнув Дьюи назад, заставив его замычать в агонии. Тино последовал за ударом с разворота на 270 градусов, левая нога развернулась на ковре, правая взмахнула по часовой стрелке в направлении головы Дьюи.


Дьюи встретил вытянутую ногу Тино согнутым левым предплечьем, которым он ударил вверх как раз в тот момент, когда нога вошла в соприкосновение, ударив Тино, отчего тот отлетел назад. Глаза Тино расширились, когда он понял, что должно было произойти. Макушка его черепа ударилась о мат, прежде чем его руки успели остановить падение. Когда Тино приземлился, а затем перекатился, Дьюи шагнул к нему. В тот момент он мог бы ударить его. Он мог бы легко раздавить нос Тино и откинуть его голову назад достаточно сильно, чтобы нанести непоправимый ущерб, который Тино пытался нанести ему. Но он этого не сделал. Вместо этого Дьюи возвышался над ним. Со все еще капающей изо рта кровью Дьюи ждал, сжав кулаки, на случай, если Тино решит, что он хочет большего.


Дэрил подошел к Тино и опустился на колени. Он схватился за ухо, слегка приподняв голову, чтобы тот мог его видеть. Тино поднял взгляд, его глаза блуждали в глазницах. Он покачал головой, отказываясь от борьбы.


Несколько мгновений толпа молчала. Кто-то начал хлопать. Дьюи посмотрел вниз и увидел чернокожего парня, широко улыбающегося и смотрящего на него снизу вверх. Вскоре в спортзале стало громче, поскольку к нему присоединились другие.


Дьюи перешел к веревке. Он поднял его и спустился вниз. Он направился к двери, но обернулся. Затем он увидел человека в инвалидном кресле. Он кивнул на Дьюи. Дьюи ответил на жест пустым взглядом.


Возле входа Дьюи обнаружил Бонда, прислонившегося к стене со скрещенными руками.


"Тебя только что чуть не убили", - сказал Бонд.


"Да, ни хрена себе", - сказал Дьюи, дотрагиваясь до глаза.


"Ты понимаешь, что только что сразил самого перспективного игрока UFC в Соединенных Штатах?" - спросил Бонд.


"Хотел бы я, чтобы кто-нибудь сказал мне это до того, как я вышел на ринг", - сказал Дьюи, потирая глаз. "Как, черт возьми, ты меня нашел?"


"Я вломился в твой городской дом".


"Это взлом и проникновение. На это можно купить билет в Вашингтоне."


"Подайте на меня в суд".


"Тебя послал Гектор?"


Бонд кивнул.


"Я не могу представить, почему он беспокоился о тебе", - сказал Бонд, качая головой. "Поехали".


12


На БОРТУ "ОДИНОКОГО РЫБАКА"


СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ


Факир стоял в рулевой рубке, непрерывно куря сигареты, его взгляд метался между элементарным навигационным оборудованием и четырехфутовыми водами гонимого ветрами океана, освещенного теперь галогенными лампами на носовой палубе траулера. Была почти полночь.


Деревянная палуба траулера была пропитана морской водой. Сталь вдоль балюстрады была ржавой. На носу корабля возвышалась сторожевая вышка высотой в тридцать футов, установленная там для того, чтобы замечать косяки тунца. Между башней и рулевой рубкой был натянут трос. Рождественские гирлянды были обернуты вокруг кабеля, хотя большинство лампочек перегорело. Те немногие, что остались, создавали тусклое свечение на палубе.


В рулевой рубке стоял сильный запах рыбы, тела, масла и сигарет.


Судно двигалось со скоростью двадцать четыре узла, из пары труб за рулевой рубкой валил густой дым. Двигатель был громким и издавал нездоровый скрежещущий звук. Однако Факира это не касалось. Он не только пересек Атлантику на гораздо менее мореходных судах, но и обладал сверхъестественным спокойствием джихадиста. Ему было все равно, умрет он или нет, в глубине души он верил, что все, что будет дальше, будет раем.


Прошло двенадцать часов с тех пор, как они заправились в Бизерте, на побережье Туниса. По оценкам Факира, путешествие через Гибралтарский пролив займет еще один день. До тех пор Факир не собирался покидать рулевую рубку.


Он услышал быстрые шаги на палубе и обернулся, когда дверь в рулевую рубку распахнулась. Один из членов команды стоял в дверях, тяжело дыша.


"Врач должен вам сразу."


Ты срочно нужен доктору.


"Следовать за огнями", - сказал Факир. "Кричать, если вы видите какой-либо. Вы понимаете?"


Следите за огнями. Кричи, если увидишь что-нибудь. Ты понимаешь?


Молодой член экипажа кивнул и подошел к штурвалу.


Под палубой Факир миновал машинное отделение, затем подошел к большому грузовому отсеку почти в середине корабля. Снаружи комнаты висело несколько розовых защитных костюмов, предназначенных для защиты от химического, биологического, радиологического и ядерного воздействия. У каждого был автономный дыхательный аппарат. Факир надел один из них, затем открыл дверь.


Бомба лежала на боку на стальной раме. Секция была удалена, обнажив стальной цилиндр около центра устройства.


Доктор Полдарк, также одетый в защитный костюм, стоял над бомбой, глядя на цилиндр.


"В чем дело, доктор?"


"У нас проблема", - сказал Полдарк. "Взрывчатка в оружейном блоке расстреляна. Они не сработают ".


Факир покачал головой.


"Я не ученый-ядерщик, доктор Полдарк".


Полдарк глубоко вздохнул, затем терпеливо улыбнулся. Он указал на стальной цилиндр, который торчал из бомбы.


"Это ядерная бомба", - сказал он. "Это сборка оружия. Принцип работы прост. В самом конце находится обычная взрывчатка. Когда это взрывается, это приводит к тому, что пуля, изготовленная из высокообогащенного урана, вылетает по стволу в более крупный кусок высокообогащенного урана на другом конце. Когда он попадает на другой кусок урана, происходит цепная реакция. Критическая масса. Бум."


Полдарк похлопал по стальному цилиндру.


"Проблема в том, что эта бомба старая. Он был собран в 1952 или 53 году. Тогда я был подростком. Твои родители, Факир, вероятно, еще даже не родились. Вот сколько ему лет. Уран, конечно, первозданный. Это будет длиться вечно или, по крайней мере, достаточно долго для наших целей. Но обычное взрывчатое вещество, которое запускает цепную реакцию, боюсь, бесполезно."


"Я принес взрывчатку, доктор", - сказал Факир.


Он повернулся к одному из мужчин, стоявших у стены.


"Знаешь, где же детонаторы?" он рявкнул на молодого чеченца.


Гузни, где капсюли-детонаторы?


Глаза чеченца нервно забегали по сторонам. Наконец, он заговорил, чуть громче шепота.


"Я искал вездеход. Я, должен быть, забыл их."


Я искал повсюду. Должно быть, я их забыл.


Лицо Факира покраснело, когда на нем вспыхнул гнев. Он вытащил пистолет из кобуры на поясе, поднял его и выстрелил. Пуля попала молодому чеченцу в центр лба, забрызгав кровью стену трюма. Он упал на пол.


Факир посмотрел на двух других мужчин.


"Бросьте его в океан", - приказал он.


Он посмотрел на Полдарка.


"Я приношу извинения за некомпетентность моего человека", - сказал он.


"Без какой-либо формы топлива бомба бесполезна", - сказал Полдарк.


Факир пристально посмотрел на ученого.


"Я найду вам взрывчатку, доктор Полдарк".


"Как?" - спросил Полдарк, с отвращением и покорностью качая головой. "Мы не можем вернуться. Выхода нет."


Факир проигнорировал Полдарка.


Он повернулся к одному из чеченцев и заговорил с ним на акхийском, диалекте чеченского языка с арабским влиянием: "Приготовьте оружие. И ночная оптика тоже."


13


ЧАСТНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ


БЕЛЫЙ ДОМ


Эми Делленбо вместе с двумя дочерьми Делленбо, Саммер и Салли, ждали в гостиной частной резиденции Белого дома. Две сестры, девяти и двенадцати лет, обе держали в руках клюшки для лакросса и перебрасывались мячом друг с другом. Президент направился к ним с широкой улыбкой на лице. Делленбо направлялись в Монтану на свои ежегодные каникулы четвертого июля.


"Кто болеет за Монтану?" - спросил Делленбо.


Салли бросила сестре твердый резиновый мяч для лакросса. Пуля пролетела мимо палки Саммер, затем отскочила от мраморного пола, срикошетила вверх и ударилась о деревянную арку над дверью. Мяч отлетел влево. Он плыл к большой картине маслом Уинслоу Гомера, изображающей мужчину, гребущего на лодке в бушующем океане. Когда мяч уже был готов упасть на канвас, правая рука Делленбо выбросила вперед и поймала мяч.


Салли уставилась на своего отца, улыбка которого исчезла.


"Я в восторге от Монтаны", - с энтузиазмом сказала она.


Он покачал головой, улыбнулся, затем незаметно передал мяч обратно своей дочери.


"Прости, папа", - сказала она, прищурившись.


"Все в порядке, милая", - сказал Делленбо, подходя к ней и кладя руку ей на голову. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. "Тебе повезло, что ты такой милый".


Делленбо взглянул на свою жену, которая закатывала глаза и качала головой.


"Честно говоря, Джей Пи, ты самый большой размазня. Эта девчонка обвела тебя вокруг пальца. Как она вообще собирается учиться?"


"Предполагается, что она обвела меня вокруг своего мизинца", - сказал Делленбо, подхватывая Салли на руки и направляясь к лифту.


Делленбо вошли в лифт. Саммер нажала кнопку первого этажа, и они спустились. Возле лифта стоял Калибризи, скрестив руки на груди, и ждал. Его лицо было пепельно-серым.


"Доброе утро, господин президент", - сказал Калибризи. "Эми, Саммер, Салли, как дела?"


"Привет, мистер Калибризи", - сказала Саммер.


Калибризи улыбнулся, затем бросил взгляд на Делленбо.


"Я сейчас буду", - сказал Делленбо своей жене.


"Нет, я не думаю, что вы это сделаете, сэр", - сказал Калибризи.


Эми увидела выражение лица Калибризи. Она подошла к своему мужу и обняла его.


"Все в порядке, милая. Я оставлю для тебя хот-дог."


"Мне жаль".


"Не будь", - прошептала она ему на ухо. "Вы президент Соединенных Штатов. Монтана будет рядом, когда ты закончишь."


Делленбо провел свою семью через комнату с картами и наружу, на Южную лужайку, где президентский вертолет Marine One уже ждал, чтобы доставить первую семью на военно-воздушную базу Эндрюс. За первым морским пехотинцем следовали еще два вертолета. Один из них выглядел точь-в-точь как "Морской пехотинец один"; это судно служило одновременно приманкой и штурмовым вертолетом, на случай, если кто-нибудь попытается предпринять действия против президента, находясь на борту "Морского пехотинца Один". Другим вертолетом пользовался директор ЦРУ.


Делленбо срезал путь через Розовый сад, затем через дверь на террасу, которая вела в Овальный кабинет. Калибризи уже сидел на одном из коричневых диванов Честерфилда вместе с Джошем Брубейкером, советником президента по национальной безопасности. Делленбо сел на другой диван, напротив Калибризи.


"Насколько все плохо?"


"Плохой".


"Давайте послушаем это".


"Это не будет простой сделкой, господин президент", - сказал Калибризи.


"Я не уверен, что ты хочешь этим сказать, Гектор".


"Я имею в виду, что это превращается в схему атаки, которая полностью соответствует матрице уязвимостей, сэр".


Подготовленная исключительно для президента, "Матрица уязвимостей" представляла собой сверхсекретный анализ, соавторами которого были ЦРУ, Пентагон и корпорация RAND. Каждый квартал краткий, строго засекреченный анализ выявлял критические уязвимости американской системы безопасности для президента. Это был леденящий документ.


Калибризи вытащил лист бумаги и протянул его Делленбо.


"Я взял соответствующую страницу ", - сказал Калибризи, когда Делленбо выхватил у него книгу и быстро просмотрел.


ПРЕЗИДЕНТ ВИДИТ ТОЛЬКО

МАТРИЦУ УЯЗВИМОСТИ 997-A-554


Клавиша:


1 УПРАВЛЯЕМЫЙ: УГРОЗА МОЖЕТ БЫТЬ ЭФФЕКТИВНО УСТРАНЕНА ПРАВИТЕЛЬСТВОМ США / ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫМИ ОРГАНАМИ


2 КРИТИЧЕСКИХ МОМЕНТА: УГРОЗА ИМЕЕТ ПОДДАЮЩИЕСЯ ПРОВЕРКЕ ШАНСЫ НА УСПЕХ, И ЕЕ БУДЕТ ТРУДНО ОСТАНОВИТЬ


3 КВАНТ: РИСК, СВЯЗАННЫЙ С УГРОЗОЙ, НЕ ИМЕЕТ НАДЕЖНОГО ИЛИ ПРЕДСКАЗУЕМОГО СПОСОБА УПРАВЛЕНИЯ, И ПОЭТОМУ ЕГО НЕОБХОДИМО ПРЕДОТВРАЩАТЬ С ПОМОЩЬЮ ПРЯМЫХ И / ИЛИ УПРЕЖДАЮЩИХ ДЕЙСТВИЙ


СЦЕНАРИЙ A5-788


ЯДЕРНОЕ УСТРОЙСТВО КОРАБЕЛЬНОГО БАЗИРОВАНИЯ: ВОСТОЧНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ


ФАКТОР РИСКА: 3


Комментарий:


Единственная самая большая угроза безопасности Америки остается такой же, как и в последние 74 месяца подряд: террористический акт с использованием самодельного или украденного ядерного устройства, доставленного на лодке в город на Восточном побережье США. Причина этого проста: количество коммерческих рыболовных судов (примерно 6-7 миллионов) × длина береговой линии Восточного побережья США = крайняя невероятность открытия. Это называется "квантовая уязвимость", что означает, что если бы такой сюжет когда-либо был реализован, шансы остановить его были бы минимальными.


Президент Делленбо уставился на лист бумаги. У него было затравленное выражение лица.


"Что мы знаем о бомбе?" - спросил он.


"Это советская бомба 1950-х годов мощностью в тридцать килотонн".


"Это больше, чем Хиросима?"


"Многое. Там больше высокообогащенного урана, и наука, стоящая за этим, лучше. В зависимости от целостности спускового крючка, отдача от этого устройства может быть в десять раз больше."


Делленбо отложил газету. Его рука заметно дрожала.


"О скольких людях мы говорим?"


"Если предположить, что целью является город, по крайней мере, миллионный".


"Сколько у нас времени?" - спросил Делленбо.


Калибризи не ответил. Вместо этого он посмотрел на ковбойскую шляпу Делленбо, которая лежала на диване рядом с президентом. Делленбо всегда носил его в Монтане. Он оглянулся на президента.


"Четвертое июля", - сказал Калибризи.


"День независимости. Это четыре дня, шеф. Давайте приступим к работе."


14


АГЕНТСТВО НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ (АНБ)


ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ ДОСТУПА (TAO)


ФОРТ-МИД, Мэриленд


Серена Пачеко и Хесус Джун сидели рядом друг с другом в ярко освещенном офисе в штаб-квартире АНБ. Было три часа ночи.


Пачеко и Джун были двумя ведущими аналитиками АНБ по радиоэлектронной разведке. Они использовали широкий спектр специально созданных, чрезвычайно мощных программ, которые просматривали Интернет, телефонный и спутниковый трафик, большая часть которого была получена тайно.


Они слышали об Облаке, но только в контексте других известных российских хакеров, группы, которая считается преступной по своей природе, но никогда прежде не поднималась до уровня угрозы национальной безопасности. Когда они прослушали запись разговора Калибризи с Мальниковым, это был первый раз, когда кто-то подтвердил то, что считалось городским мифом: что проблемы с системами управления воздушным движением 11 сентября были намеренно вызваны компьютерными хакерами.


Теперь они разделили обязанности. Пачеко был сосредоточен на подобии Клауда. Получив от ЦРУ фоторобот с высоким разрешением, основанный на описании Клауда, сделанном Мальниковым, Пачеко быстро передал его в Интерпол и другие разведывательные агентства. Эта попытка была направлена на то, чтобы найти Клауда, используя любые личные или профессиональные знания или опыт общения с ним. Кроме того, Пачеко оцифровал набросок и проверил его на соответствие ряду программ наблюдения АНБ. Одна из таких программ, PRISM, транслировала фотографию по каналам визуальных МЕДИА по всему миру. Сюда входили камеры слежения как в государственных, так и в частных учреждениях, таких как аэропорты и железнодорожные вокзалы, а также сканеры лицензий, а в городах, где они существовали, таких как Лондон, полицейские камеры на углах улиц. PRISM может сканировать социальные сети, такие как Facebook и Instagram. В него также вошли определенные веб-хранилища для хранения фотографий, такие как iCloud, Dropbox, Flickr, Google Drive и десятки других, больших и малых.


Если появлялось изображение, напоминающее облако, либо в реальном времени, либо в какой-то момент в прошлом, программное обеспечение запускало предупреждение. Автор 1 УТРА. появилось четыре отдельных предупреждения. Три из них были ошибками, но одной было Облако, фотография Instagram, сделанная девушкой в ночном клубе Алексея Мальникова. На фотографии Клауд на заднем плане, в майке, изможденный и бледный. Его волосы - это то, что выделялось, тревожное афро из светлых кудрей.


В свою очередь, PRISM поделилась фотографией, ее происхождением и любыми другими данными, связанными с ней, с другими платформами наблюдения АНБ, расширив их круг обнаружения.


Июнь был сосредоточен исключительно на одной конкретной части данных, которыми они располагали: цифровых записях телефонных разговоров хакера с Мальниковым. Всего их было три. Поскольку Мальников уже был в списке наблюдения АНБ, все эти телефонные звонки были записаны. Джун даже не потрудилась прислушаться к разговорам. Ему нужны были телефонные номера, которые он быстро нашел, а затем сопоставил с компаниями, предоставлявшими сотовую связь для определенных звонков.


Два номера были привязаны к компании под названием Beeline. Третий номер принадлежал компании под названием "МегаФон".


По закону Джун не должна была просматривать личные данные телефонных компаний без разрешения этих компаний. Некоторые компании разрешили это по соображениям национальной безопасности, но ни "Билайн", ни "МегаФон" не были в этом списке. Джун, однако, было наплевать. Когда ядерная бомба направляется к американским берегам, законность не имела значения.


Beeline принадлежал компании, базирующейся в Амстердаме и зарегистрированной на Бермудских Островах. Джун смогла быстро проникнуть в офисы компании на Бермудских островах, взломав сервер, с которого были отправлены все корпоративные документы, представленные в налоговые органы. На этом сервере Джун сосредоточилась на записях выставления счетов. Это был объемистый архив данных, показывающий поминутные транзакции всех 220 миллионов клиентов по всему миру за несколько лет.


Когда Джун проверила два номера с предоплатой по базе данных, на каждом из них была только одна запись: Алексей Мальников. Клауд позвонил ему, а затем, предположительно, выбросил карты. Обе карты были отключены в день звонков.


Джун предпринял аналогичное вторжение в учетные записи "МегаФона", на этот раз проникнув через "люк", который он соорудил несколько лет назад. Взлом, на который должны были уйти дни, даже недели, теперь занял меньше часа.


Как и в случае с телефонами с предоплатой, с мобильного Samsung компании "МегаФон" когда-либо был набран только один номер: Алексея Мальникова. Джун ожидала этого. Чего он не ожидал, так это того, что телефон Samsung будет работать в режиме реального времени. Он ожидал, что телефон был отключен. Когда он ввел номер в платежную платформу "МегаФона", он внезапно сел и наклонился к экрану своего компьютера.


"Позвони Джиму", - сказала Джун, быстро печатая.


"Что это?"


"Его мобильный телефон все еще включен", - сказала Джун.


Когда Брукхаймер вошел в офис, он встал позади Джун, а Пачеко наблюдал за ним, стоя рядом.


На экране появилась карта Москвы. Через несколько нажатий клавиш в верхней части карты появились пересекающиеся ярко освещенные линии сетки. Подача стала резче и замкнулась, остановившись на углу улицы.


Брукхаймер наклонился к Джун и нажал на громкую связь.


"Достань мне полк".


15


НАЦИОНАЛЬНАЯ СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА (NCS)


ТЕАТР МИССИИ ТАРГА


ЛЭНГЛИ


Двумя этажами ниже земли, миновав многочисленные контрольно-пропускные пункты службы безопасности, в тускло освещенной комнате без окон, отгороженной плазменными экранами высокой четкости, собрались Калибризи, Полк и еще полдюжины человек.


В штаб-квартире ЦРУ было четыре миссионерских театра: "Браво", "Эшелон", "Пожарная часть" и "Тарга". Это были эпицентры тайных операций ЦРУ по всему миру.


Во время операции ЦРУ театр военных действий служил органом тактического командования. Если только старший оперативный сотрудник не объявил "командный контроль в театре военных действий", кто-то в Лэнгли отдавал приказы. Используя визуальные и звуковые средства массовой информации в реальном времени, кинотеатры служили для соединения множества разрозненных, меняющихся элементов операции в режиме реального времени с помощью технологий, данных и человеческого интеллекта. Управляя операцией из центрального узла, Агентство могло направлять операторов, которые находились там, на переднем крае, рискуя своими жизнями, с информацией, такой как прибытие враждебных сил или обнаружение передвижения оператора.


Четыре кинотеатра миссии ЦРУ занимали целый этаж на два этажа ниже уровня земли. Эшелон был самым большим, но Полку нравилась интимность Тарги. Он хотел иметь возможность заглянуть в глаза примерно дюжине оперативных работников, полевых экспертов, специалистов по тактической поддержке и аналитиков из своей команды.


В динамике прозвучал двойной сигнал, затем включился Джим Брукхаймер.


"У нас что-то есть, и это в прямом эфире".


"Что это?" - спросил Полк.


"Телефон, с которого он звонил Мальникову, все еще включен. Я посылаю вам координаты. Он в Москве."


Полк встал позади одного из своих аналитиков, сидевшего за компьютером перед большим черным экраном.


"Дайте мне московскую сеть со всеми активами Лэнгли", - сказал Полк.


Загорелся большой плазменный экран. Спутниковое изображение Москвы в реальном времени приобрело четкий рельеф. Несколько секунд спустя на экране начали появляться зеленые огоньки, показывающие весь персонал ЦРУ, доступный для развертывания в Москве или ее окрестностях. В городе было два агента ЦРУ.


"Введите координаты цели", - сказал Полк.


В нижней левой части экрана загорается ярко-оранжевый огонек, затем появляются слова "Проспект Вернадского, 15".


"Он рядом с Московским политехническим", - сказал аналитик.


Полк указал на один из зеленых огоньков - агента ЦРУ, который был поблизости.


"Выделите это", - сказал Полк.


Аналитик навел курсор на индикатор и дважды щелкнул по нему. Появилась фотография молодого мужчины с черными волосами и усами. Под фотографией появилось пустое поле с запросом пароля. Аналитик повернулся к Полку.


"Сэр?"


Полк оглядел комнату, убедившись, что у каждого присутствующего есть необходимый допуск службы безопасности.


"553 тире ТС тире 7", - сказал он.


Когда аналитик ввел его и нажал Enter, биография мужчины была напечатана печатными буквами внизу:


NOC:


344K-6T АЛЬФА


LTK:


4 ОКТЯБРЯ 2011


PDS:


МЕЙБЭНК, ДЖОН БРЕЙБЕРН, лейтенант.


ДОБ:


14.04.188, Чарльстон, Южная Каролина


Переиздание:


10-я команда "Морских котиков" ВМС США (SO1)


РАНГ:


4 V.E.X.


Полк вытащил из нагрудного кармана небольшое устройство. Это был наушник, размером примерно с леденец. Он засунул его себе в ухо.


"Теперь мы в прямом эфире", - сказал Полк. "У меня есть контроль."


"Вас понял, контроль", - раздался женский голос по громкой связи.


"Протокол".


"Вас понял, протокол на экране "АЙВИ" окончен".


"Альфа 344К тире 6Т", - сказал Полк.


"Roger Alpha 344K dash 6T. Жди тени."


* * *


Джонни Мейбанк услышал жужжащий звук, затем почувствовал его у своего запястья. Наручный телефон издавал пять характерных звуковых сигналов. Этот, скучный монотонный, был вызван из одного из миссионерских театров Лэнгли. Это означало, что началась активная операция и Мэйбанк был втянут в нее.


Мейбэнк лежал в темноте своей московской квартиры, давая себе одну лишнюю секунду, а затем практически вскочил с кровати. Когда он бросился через комнату в ванную, он набрал код на своем наручном телефоне.


"Мейбанк", - сказал он.


"Контролируйте 344 тыс. Иди на связь."


Рядом с раковиной Мейбэнк нашел маленькую бутылочку с таблетками, открыл ее и достал прозрачный предмет размером с Тик-Так - свой наушник. Он оторвал полоску покрытия от клея на боковой стороне предмета, затем воткнул ее в ухо.


"Связь, подтверждаю", - сказал он.


"У вас есть театр военных действий Тарга, командир полка контроля", - сказала женщина.


"Вас понял".


"Доброе утро, Джонни, это Билл".


"Да, сэр", - сказал он, потянувшись за парой обрезанных шорт, которые валялись на полу.


"Фотография, которую вы сейчас увидите, принадлежит российскому компьютерному хакеру, известному как Клауд", - сказал Полк. "Он также террорист, проводящий оперативную операцию с высокой целью внутри США".


Посмотрев на свое запястье, он увидел фотографию кавказца со светлыми вьющимися волосами.


"Цель находится менее чем в одной миле от вас", - сказал Полк. "Его координаты будут введены в GPS на вашем запястье. Он движется, его можно охранять, и его следует считать очень опасным. Вы должны предпринять все необходимые действия, чтобы схватить его и подготовиться к допросу в театре в режиме реального времени. Не убивайте его; он нужен нам живым ".


"Понял, Билл".


"Мы попытаемся привлечь подкрепление, Джонни, но не рассчитывай на это. А теперь двигайтесь. Выходит."


* * *


Мейбэнк вышел из парадной двери здания и бросился бежать. На нем были оранжевые кроссовки Puma, без носков, обрезанные шорты цвета хаки, футболка и синяя ветровка. Он побежал по боковой улице, пока не достиг проспекта Вернадского, затем повернул направо. Он мчался по тротуару более мили, сверяясь со своим запястьем, маленькая карта которого направляла его движения. Мейбэнк, который играл в футбол в Техасском университете, бежал со скоростью 4: 30.


Когда наручный КПК Мейбанка сообщил ему, что он находится в десяти футах от мобильного телефона, он остановился. В радиусе десяти футов был только один магазин, небольшое кафе. На минуту у него перехватило дыхание, затем он открыл дверь и шагнул внутрь.


Дюжина столов была заполнена студентами, которые смотрели в свои компьютеры, разговаривали по телефонам, читали и потягивали напитки. Он поискал глазами мужчину со светловолосой прической в стиле афро. Его там не было. Он проверил туалет, затем зашел за стойку. Ничего. Мэйбанк мог вообразить, что почти любой из посетителей ресторана был террористом. Половина были выходцами с Ближнего Востока, остальные представляли собой смесь длинноволосых русских.


Он встал в очередь, изучая сигнал GPS. Согласно показаниям его наручного устройства, Клауд находился в четырех футах от него. Он поднес руку к уху.


"Цели здесь нет".


"Вы уверены?" - спросил Полк.


"Да".


"Контроль", - сказал Полк, - "Мне нужно, чтобы ты набрал номер этого отслеживающего устройства".


"Вас понял, сержант".


"Ты готов, Джон?"


Мейбэнк шагнул к стойке, запустив правую руку в карман ветровки. Он нашел приклад своего SIG Sauer P226. Он почувствовал, как глушитель вонзился в бок его туловища.


"Да, я в порядке".


"Вперед, контролируй", - сказал Полк.


"Вас понял, сержант. Через пять, четыре, три, два, один ..."


"Могу я вам чем-нибудь помочь?" - спросила девушка за прилавком по-русски, когда Мейбэнк услышал тихий звонок мобильного телефона у себя за спиной.


"Эспрессо, пожалуйста", - сказал он, оглядываясь через плечо.


Высокий, худощавый, молодо выглядящий мужчина держал телефон, его глаза бегали по сторонам. Он был уроженцем Ближнего Востока, его лицо покрывали борода и усы, кожа оливкового цвета.


Мейбэнк наблюдал, как мужчина поднес к уху зазвонивший телефон.


"Кто-то ответил на звонок", - сказал Мейбэнк. "Араб".


"Нам нужна фотография".


Мейбэнк убрал руку с ветровки, затем небрежно нажал кнопку на запястье, сделав снимок мужчины, отвечающего на телефонный звонок.


* * *


В Тарге фотография появилась на одном из экранов.


Перекрестие красных линий сетки распространилось по чертам лица мужчины, поскольку программное обеспечение ЦРУ для распознавания лиц быстро синтезировало его лицо в точный блок метаданных, или код, затем передало его через целую библиотеку ЦРУ, ФБР, АНБ, Интерпол и другие базы данных. Менее чем за одну минуту на экране появился профиль с серией фотографий одного и того же человека вместе с биографией:


Вспышка Интерпола: террор Stk: разыскивается живым или мертвым


ВНИМАНИЕ:


АЛЬ-КАИДА [УЧАСТНИК БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ 2-го УРОВНЯ]


ХОТЕЛ:


АЛЬ-МЕДИ, Зия


ЦИТ. по:


Чечня, РОССИЯ


ДОБ:


26/02/85


ГЛАВНАЯ:


Грозный, Чечня


LKS:


ПОСЛЕДНЕЕ ИЗВЕСТНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ: 01.11.12-Дамаск, Сирия


Первое дело L87-34-00K


Действия:


+ Мадрид, Испания [ФАЙЛ CTU WAW45] 3.11.2004 + Взрывы в мадридском поезде


191 жертва: Аль-Медиа считали третичным


к нападению на станцию Аточа


+ Эр-Рияд, Саудовская Аравия [ФАЙЛ CTU S09U] 5.12.2003 + Взрыв на территории посольства США


36 жертв: Аль-Меди, водитель грузовика с предварительным топливом из Ливана (позже переделанного Аль-Хури в бомбу), Башни Хобар (Минобороны США 67Т "Эль-форте")


Полк постучал себя по уху.


"Джонни, его зовут Аль-Меди", - сказал Полк. "У него полный список противников. Будьте очень осторожны. На нем могло быть что-то вроде жилета смертника. Кроме того, не позволяйте ему тянуться ко рту; мы не хотим, чтобы он проглотил таблетку цианида, прежде чем мы сможем поджарить его. Он нужен нам живым ".


"Понял, Билл".


Полк указал на отдельный зеленый огонек на экране.


"Выделите это", - сказал он.


Аналитик переместил курсор над вторым зеленым огоньком, затем дважды щелкнул. Появилось лицо женщины-агента. Она была темнокожей, с коротко подстриженными волосами.


ГРУСТНЫЙ:


55007 ЗЕБРА


PDS:


БРАГА, КРИСТИНА КЭТКАРТ


ДОБ:


03.09.188, Лос-Анджелес, Калифорния


Переиздание:


Рекрут: русскоязычный отдел


Джульярдский (2002-4) балет / современный танец


Йельский университет, русистика


(Доктор филологических наук, 2009) с отличием


"Она твой лучший вариант?" - спросил Калибризи.


Полк сделал паузу еще на полсекунды, изучая московскую сетку на стене.


"Она - наш единственный вариант".


Он постучал пальцем по наушнику.


"Контроль".


"Вас понял, сержант".


"55007 Зебра", - сказал он.


"Держитесь, сержанты".


* * *


Кристи Брага печатала на своем ноутбуке в своем офисе на третьем этаже посольства США, когда ее наручный телефон издал два тихих звуковых сигнала. Она встала, закрыла дверь, затем нажала кнопку на боковой панели часов.


"Включи связь", - раздался голос Полка. "Мы в прямом эфире".


"Вас понял, NCS", - сказала она, потянулась к серебряному медальону на шее, открыла его, вынула наушник и вставила его в ухо. "Я коммо, Билл".


"Мы отстаем в операции рядом с тобой, Кристи", - сказал Полк. "Мне нужно, чтобы вы переместились в набор координат с тактическим оружием и вариантами побега. Координаты будут у вас через несколько секунд. Передвигаться на машине."


Брага закрыла ноутбук и переместилась в шкаф в своем офисе. Она вытащила стальной футляр для оружия и расстегнула его. Внутри, удерживаемые на месте ремешками-липучками, были несколько боевых лезвий, несколько пистолетов с глушителем и пара пистолетов-пулеметов HK MP7A1. Она достала кольт M1991 с глушителем, нож SOG SEAL Pup и один из MP7A1, вставила в него магазин, а затем вставила глушитель. Она вышла из своего офиса и сбежала по служебной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Менее чем через минуту она была за рулем красного BMW M5, двигавшегося к стальным воротам в задней части территории посольства.


"Могу я получить кое-какую информацию, Билл?"


"Это срочная приоритетная разведка", - сказал Полк. "Агент Мэйбанк активно преследует известного оперативника "Аль-Каиды" и, вероятно, ему понадобится поддержка".


"Что мы будем делать, когда поймаем его?"


"Народный дом", - сказал Полк, имея в виду конспиративную квартиру ЦРУ в Москве. "Это не убивай.Он является третьим участником запланированного террористического акта, который, как мы считаем, сейчас находится в прямом эфире. Нам нужно с ним поговорить ".


* * *


Мейбэнк заплатил за эспрессо, не выпуская Аль-Меди из поля зрения. Он отошел к концу стойки и стал ждать свой напиток. Он наблюдал за Аль-Меди, не глядя.


Мейбэнк взял эспрессо со стойки и вышел из кофейни. Он заглянул в окно. Аль-Меди поднес телефон к уху, затем повесил трубку. Он подозрительно оглядел кофейню.


Мейбэнк перешел улицу. Он стоял за припаркованной машиной и ждал. Некоторое время спустя Аль-Меди переступил порог кофейни.


"Он движется", - сказал Мейбэнк. "Он что-то подозревает".


"Мы держим его в курсе событий, - сказал Полк, - до тех пор, пока он не выбросит телефон".


На улице было многолюдно. В нескольких кварталах отсюда по соседству толпились студенты Московского политехнического университета.


Аль-Меди пошел налево. Мейбэнк издалека наблюдал за ним, как он глотал эспрессо, затем выбросил чашку в мусорное ведро. Он шел в десяти футах позади него, не отставая, но по противоположной стороне улицы.


* * *


Когда Аль-Меди шел по тротуару, его голова медленно поворачивалась взад-вперед, спокойно оглядываясь по сторонам. Его непринужденное поведение было актом. Погоня началась, и он знал это.


Звонок изменил все. Если бы это был Клауд, он бы перезвонил. Но он этого не сделал, и прямо сейчас Аль-Меди знал, что за ним охотятся. У него сняли отпечатки пальцев в тот момент, когда он ответил на телефонный звонок.


Аль-Медиа резко остановился. Он заглянул в витрину магазина, делая вид,что рассматривает что-то. Вместо этого он изучал отражение в поисках следов ищейки. Он изучал каждого человека, когда они проходили мимо него. Никто не выглядел даже отдаленно подозрительным. Затем на другой стороне улицы он увидел высокого черноволосого мужчину, пристально смотревшего на него из-за "Ситроена".


Аль-Меди начал небрежно прогуливаться по тротуару. Он остановился у почтового ящика, открыл его, бросил сотовый внутрь. Он увидел мужчину, который теперь двигался, бежал прямо на него. Спрятавшись за почтовым ящиком, Аль-Меди достал пистолет - полуавтоматический 9-мм "Хелван" египетского производства.


* * *


"Он выбросил камеру ", - сказал Мейбэнк. "Он движется".


"Не спускай с него глаз", - сказал Полк. "Тебе обязательно нужно остаться с ним, Джонни. На данный момент он - наша единственная связь ".


Мейбэнк выскочил обратно на заполненную машинами улицу, едва увернувшись от фургона, водитель которого его не заметил. Но когда он обошел фургон, он оказался под прицелом пистолета Аль-Меди.


"О, черт!" - простонал он, кренясь влево, как раз в тот момент, когда приглушенный треск выстрелов разорвал уличный пейзаж. Пуля Аль-Меди не попала в него, и Мейбэнк поднял правую руку, схватившись за приклад своего P226, как раз в тот момент, когда второй выстрел разорвал воздух, попав ему в бедро.


"Черт!" - заорал Мейбанк, продолжая бежать за Аль-Меди, который скрылся на боковой улице под названием Баку.


"Джонни?" - спросил Полк с тревогой в голосе.


"Мне нужна поддержка", - рявкнул Мейбанк, продолжая бежать, несмотря на пулю, застрявшую у него в бедре. Он посмотрел вниз. Нижняя половина его левой ноги была залита кровью.


"Почти пришли", - раздался женский голос.


* * *


Проезжая по узким, забитым машинами улицам, окружающим Московский политехнический университет, Брага то влетала в пробку, то выезжала из нее на М5. Она переводила взгляд со своего браслета, который показывал ее местоположение относительно Мейбанка на маленькой карте, на дорогу, пытаясь сориентироваться.


"Управление, - сказала она, - мне нужна сторонняя навигация".


"Контроль окончен", - раздался голос. "Держись".


Она бросила быстрый взгляд на спидометр: 77 миль в час.


"Примерно через сто футов резко поверните направо. Преодолей."


Брага резко развернул BMW вправо, ударил по тормозам, затем направил машину на Баку.


"Он идет прямо на вас", - сказал контроль ЦРУ в ее наушнике.


* * *


На углу Баку Аль-Меди сорвал с него куртку. Он побежал по маленькой боковой улочке. В двух кварталах была станция метро.


Он оглянулся назад. Теперь у мужчины был пистолет, который раскачивался вверх-вниз в его левой руке, когда он пытался догнать его. Но выстрел в ногу мужчины замедлил его.


Аль-Меди постоянно оглядывался назад, сначала опасаясь, что его могут подстрелить, но вскоре осознав, что его ищейка, кем бы он ни был, хотел заполучить его живым.


* * *


Мэйбэнк отставал, так как кровь пропитала его кроссовку и боль стала невыносимой.


Он увидел красный седан Браги далеко вдалеке, в конце улицы. Аль-Меди теперь был между ними двумя, бежал к ней.


"Вы должны остановить его", - закричал Мейбэнк.


* * *


Аль-Меди двигался так, как его учили, зигзагом, пристраиваясь позади пешеходов, из-за чего преследователю было трудно его догнать.


Менее чем в квартале была станция метро. Он потерял бы там человека.


* * *


Брага остановила машину в конце улицы, наблюдая на расстоянии, как Аль-Меди мчится к ней. Она также могла видеть Мейбэнка, далеко позади него, хромающего на бегу, его нога была вся в крови.


Брага ссутулился на сиденье. Ее голова была достаточно высоко, чтобы заглянуть в отверстие в рулевом колесе.


Аль-Меди подошел ближе, пробегая вдоль ряда припаркованных машин. Она включила задний ход и повернула руль против часовой стрелки. Затем она стала ждать.


Он был на дюжину машин впереди, потом на десять, потом всего на несколько. В его глазах был дикий, сердитый взгляд. Когда он подошел к машине перед ней, она подняла глаза, наблюдая, как он пробегает мимо ее двери, не обращая внимания на ее присутствие. Он был весь в поту. Она подождала последний момент, затем сняла ногу с тормоза и нажала на газ. М5 вырвалась влево, ее задняя часть врезалась в ноги Аль-Меди, сильно ударив его, отбросив на асфальт. Он приземлился со сломанными обеими ногами и начал кричать.


Брага вылез и открыл заднюю дверь как раз в тот момент, когда подъехал Мейбэнк. Мэйбанк надел гибкие наручники на запястья Аль-Меди, пока Брага держал его за лодыжки. Мейбэнк закончил с повязкой на голове, заглушающей его крики. Они подняли его на заднее сиденье машины, затем забрались внутрь, Мейбэнк на заднем сиденье, Брага за рулем.


Мэйбанк выхватил свой боевой клинок и воткнул его в рот Аль-Меди, когда Брага развернулся, а затем ударил его по полу. Приоткрыв рот, Мейбэнк обыскивал рот Аль-Меди. Он нашел фальшивый коренной зуб и вырвал его. Внутри была маленькая белая таблетка: цианид.Он открыл окно и выбросил его на улицу.


Мэйбанк схватил футболку Аль-Меди и разорвал ее спереди, разорвав пополам. Он взял ткань, обернул ее вокруг бедра и туго завязал на ране, создав жгут.


Брага мчалась по раскаленной трассе М5 вдоль Бауманской со скоростью 80 миль в час, умело лавируя между машинами и пешеходами по пути к конспиративной квартире ЦРУ.


Мэйбэнк ударил себя по наушнику.


"Он у нас", - сказал Мейбэнк, тяжело дыша. "Мне нужно руководство".


"Отведите его обратно в Дом народных собраний и приготовьтесь к немедленному допросу", - сказал Полк.


"Каков протокол?"


"Дейтонский протокол", - сказал Полк. "Террористическая угроза у нас первого уровня. Используйте любые необходимые средства, чтобы выяснить местонахождение Клауда. Вышел."


16


АНБ


Серена Пачеко стояла в очереди в кафетерии АНБ, покупая сэндвич и чашку кофе. Зазвонил ее мобильный телефон. В удостоверении личности значилось "Джун, Дж."


"Пачеко", - сказала она, отвечая на телефонный звонок.


"ПРИЗМ здесь сходит с ума", - сказала Джун.


"Будь прямо там".


Пачеко оставила свой поднос на прилавке.


Вернувшись на свое рабочее место в офисном комплексе TAO, Пачеко обнаружила два отдельных совпадения, основанных на эскизе облака, сделанном ЦРУ. На обоих были фотографии женщины со смуглой кожей и длинными черными волосами. На одной фотографии видно, как женщина выходит из московского ресторана. Рядом с ней стоит мужчина с прямыми светлыми волосами, одетый в смокинг. На другой фотографии та же женщина, на этот раз садящаяся в лимузин. Тот же мужчина стоит у нее за спиной, придерживая дверь. Пачеко увеличил две фотографии, затем поместил их между фотороботом Клауда, сделанным ЦРУ , и фотографией из ночного клуба. Первая фотография совсем не походила на Облако, изображенное на эскизе или на фотографии из ночного клуба; он был красивым и опрятно подстриженным, его волосы были аккуратно причесаны и выпрямлены. Но вторая фотография заставила ее задуматься. Это были его глаза. Они были мрачными и подозрительными. Это были одни и те же глаза. Это было безошибочно.


Пачеко быстро прогнал фотографию женщины через призму. Менее чем за минуту на ее экране доминировали десятки, затем сотни фотографий.


Басаев, Катя


ГРАЖДАНСТВО:


Россия


ДОБ:


10.09.1990 г.


Якутск, Республика Саха, СИБИРЬ


ИСТОРИЯ:


Монастырь Доброго пастыря, Якутск


Якутск, СИБИРЬ, 1990-2002


Академия исполнительских искусств Большого театра


Москва, Россия 2002-07


Балет Большого театра, балерина труппы, 2007-08


Балет Большого театра, прима-балерина, 2008-


Биография Кати продолжалась на двадцати семи страницах. В общей сложности PRISM удалось получить более ста тысяч фотографий знаменитой русской балерины. Из них только на двух появилось фото Клауда.


Одна из фотографий на экране Пачеко была сделана всего за час до этого, а затем кем-то опубликована на Pinterest. Пачеко нажал на фотографию. Красивое лицо Кати было изображено на большом плакате над входом в театр. Голубые глаза Кати были как драгоценные камни. На ее лице была загадочная улыбка, видны были ее белоснежные зубы, контрастировавшие с розово-красными губами:


Кировский балет с гордостью представляет Чайковского


Лебединое озеро


со специально приглашенной звездой


Катя Басаева


"Сибирский алмаз"


4 июля-28 июля


Мариинский театр, Санкт-Петербург


"Я нашел его девушку ", - сказал Пачеко.


17


На БОРТУ "ОДИНОКОГО РЫБАКА"


НЕДАЛЕКО От НАДОРА, МАРОККО


СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ


Факир велел траулеру работать только на одном двигателе, двигаясь вдоль темного побережья Северной Африки, примерно в полумиле от берега. Большинство лодок в этом районе были пришвартованы на ночь, опустив якоря, в ожидании первых лучей солнца.


Ходовые огни "Одинокого рыбака" были погашены. Факир управлял кораблем с помощью портативной ультрасовременной гидроакустической системы, которая была установлена на деревянной полке рядом со штурвалом.


Они все еще находились в безопасных водах, но через несколько часов должны были войти в Гибралтарский пролив. Если бы их собирались остановить, именно там это и произошло бы. То, что один из членов команды оставил взрывчатку, только усилило беспокойство Факира. В этом побочном путешествии не было необходимости. Это добавило бы к путешествию несколько часов, часов, которые были драгоценны.


Окно в передней части рулевой рубки было открыто. В "вороньем гнезде" на носу корабля, на высоте тридцати футов в воздухе, стояли двое чеченцев, у каждого в руках были тепловизионные бинокли ночного видения, сканирующие воду спереди и по бокам траулера.


Их инструкции были двоякими. Предупредите его, если они подойдут слишком близко к судну. Что более важно, обратите внимание на конкретный флаг: Индонезии, Вьетнама, Манилы, Таиланда, любой африканской страны.


Факир пытался не думать о явной глупости Гузни, но ничего не мог с собой поделать. Это было невероятно. Все, ради чего они работали, теперь могло исчезнуть, просто потому, что один человек забыл спортивную сумку.


Внезапно один из мужчин в "вороньем гнезде" начал размахивать руками и указывать направо.


Факир вышел из рулевой рубки и пересек палубу.


"Что это?" - закричал он.


"Флаг", - ответил он. "Вьетнам".


"Приготовься", - приказал он. "Каждый мужчина".


Факир вернулся в рулевую рубку и повернул корабль в сторону далеких огней лодки. Чтобы добраться до него, потребовалось двадцать минут. Факир перешел к правому борту меньшего корабля. Это была старая потрепанная вещь, двухсторонняя рыболовная шаланда, низко сидевшая в воде. Горело несколько огней, но не было никакого движения. На кормовой стойке развевался флаг. Это был прямоугольник красного цвета с желтой звездой посередине.


Факир провел три года на борту похожего рыболовецкого судна. Большая часть рыбы была поймана легально, но когда времена были неспокойными, его капитан не гнушался бросать взрывчатку в воду и смотреть, что всплывает. Это было в высшей степени незаконно, и Факир быстро узнал страны, которые занимались этой практикой. Из всех них Вьетнам был худшим.


Когда "Одинокий рыбак" подплыл поближе, толпа чеченцев стояла на палубе левого борта с поднятым оружием. Факир заглушил двигатель как раз в тот момент, когда на палубе другого судна появился член экипажа с фонариком. Когда он увидел приближающийся корабль, его глаза выпучились, затем он закричал и повернулся, чтобы убежать. Один из чеченцев выстрелил. Стаккато автоматных очередей прервало относительную тишину. Очередь пуль попала в мужчину, когда он бежал, сбив его с ног, фонарик упал на деревянный настил.


Одинокий рыбак подплывал все ближе и ближе, пока, наконец, не врезался в борт вьетнамской лодки. Когда двое чеченцев соединили суда, остальные прыгнули на борт "тихой шаланды".


"Свидетелей нет!" - завопил Факир, когда его люди побежали через палубу к лестнице, которая вела вниз, туда, где спал винт.


Факир вошел в рулевую рубку. Войдя в пустую комнату, он услышал крики, затем автоматную очередь, доносившуюся прямо снизу.


Он обыскал рулевую рубку, вскрывая шкафы в поисках взрывчатки. Ничего не найдя, его взгляд переместился на дверь. Над ним был стальной ящик. Он вытащил коробку и открыл ее. Внутри было несколько дюжин желатиновых динамитных шашек вместе с кучей капсюлей-детонаторов. Он схватил шесть клюшек и все колпачки, затем быстро направился к двери. Когда он забрался обратно на "Одинокого рыбака", на палубе появился первый из команды, спустившийся вниз, за ним последовали остальные.


Факир помахал им рукой.


"Быстрее!" - рявкнул он.


Вооруженные люди свободной цепью побежали обратно к траулеру, забираясь на борт, когда Факир запустил двигатель.


Один из мужчин вошел в рулевую рубку.


"Дело сделано. Всего было четырнадцать мужчин."


"Вы искали кого-нибудь, кто мог скрываться?"


"Там никого нет. Они все мертвы. Должны ли мы потопить это?"


"С чем, идиот? Взрывчатка?"


"А как насчет того, чтобы поджечь это?"


"Нет", - сказал Факир. "Это только привлечет внимание. Перережьте якорный канат лодки. Возможно, его вынесет на скалы и он затонет сам по себе ".


Факир завел двигатель траулера и включил передачу.


"Отвязывайте лодку", - крикнул он через окно. "Двое мужчин, вернувшихся в воронье гнездо. Нам нужно спешить."


18


НАРОДНЫЙ ДОМ


МОСКВА


Аль-Меди посмотрел на Мейбэнка, пытаясь отдышаться. Он был промокшим, бледным и едва живым.


"Где он?" - спросил Мейбэнк.


Мейбэнк занимался этим уже целый час. Он находился в звуконепроницаемой подвальной комнате без окон, а Брага наблюдал из-за двери, как он пытался заставить Аль-Меди сломаться.


"Я же сказал вам, я не знаю, о ком вы говорите", - сказал Аль-Меди с сильным чеченским акцентом. "Я украл телефон".


"Мы проверили ваши отпечатки. Мы знаем, кто ты. Хватит издеваться надо мной".


Мэйбанк столкнул голову Аль-Меди в воду. Он спокойно посмотрел на свои часы, когда держал его под водой. Спустя целую минуту он вытащил его обратно.


Аль-Меди был насквозь мокрым. Он безжизненно уставился на Мейбэнка. Внезапно его глаза закатились назад. Он наклонился влево, когда начал падать со стального кресла.


"О, нет, ты не понимаешь, ублюдок", - сказал Мейбэнк.


Мейбэнк выскочил и схватил его за руку, затем поднял террориста, который был без сознания, со стула. Вода и пот Аль-Меди лились дождем на Мейбанка, когда он поднял его и швырнул так далеко, как только мог. Аль-Меди врезался в бетонную стену, затем упал на пол, кряхтя от боли. Мейбэнк шагнул к нему и пнул в колено. Он издал ужасающий крик.


"Где он?" Спокойно спросил Мейбэнк.


"Пошел ты", - прошептал Аль-Меди. Он закашлялся, и вода полилась у него изо рта на пол.


Мейбэнк пнул его в другое колено, на этот раз сильнее. Аль-Меди кричал и стонал, затем снова откашлялся водой.


Брага подошел к Мэйбанку, который становился все более расстроенным.


"Могу я попробовать?" она спросила.


Мэйбанк возвышался над миниатюрной Брагой. Он кивнул.


"Конечно".


Брага подошел к Аль-Меди и встал над ним.


"Когда он дал тебе телефон?" - спросила она как ни в чем не бывало. "Я имею в виду, это довольно странно, что он договорился о покупке ядерной бомбы на эти деньги, а затем передал ее кому-то другому вместо того, чтобы, например, от нее избавиться. Тебе не кажется это странным?"


Аль-Меди ничего не сказал. Он тяжело дышал, затем его вырвало водой.


"Вы задавали себе этот вопрос?" Брага продолжил. "Я думал, он был известным компьютерным хакером. Конечно, он должен был знать, что любой, у кого есть этот телефон, может быть обнаружен?"


Брага сделал паузу, посмотрел на Аль-Меди сверху вниз, затем опустился на колени рядом с его головой. Террорист выглядел ошеломленным; было трудно сказать, слушал ли он вообще.


"Алексей Мальников заплатил Клауду сто миллионов долларов, чтобы тот снял бомбу с его рук", - сказал Брага. "Ты знал это?"


Она увидела, как Аль-Меди сжал пальцы, первый признак гнева или эмоций, которые он проявил.


"Мы пытались угадать, как много он поделил с вами", - продолжил Брага. "Джонни думал о десяти миллионах. Я угадал выше. Я думал, по крайней мере, тридцать миллионов. Кто из нас был прав?"


Аль-Меди закрыл глаза.


"О, боже мой", - сказала она. "Он не поделился этим с тобой, не так ли? Он вручает вам телефон, из-за которого, как он знает, вас либо убьют, либо посадят в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, и он не дает вам ни цента ".


Аль-Меди безжизненно уставился в землю.


Брага постучал себя по уху, вызвав перепалку с Полком, вернувшимся в Таргу.


"Могу я договориться?" - прошептала она.


"Предложи ему все, что у тебя есть".


Брага взял со стола банку кока-колы и открыл ее. Она наклонилась к Аль-Меди, положила руку ему под голову, затем приподняла его. Она поднесла банку с содовой к его рту, медленно вливая ее. Аль-Меди проглотил это, как собака воду жарким летним днем.


"Ты поможешь нам найти его, " сказал Брага, " и мы освободим тебя. Никаких условий. Мы также дадим вам немного денег ".


"Сколько?"


"Несколько миллионов".


Аль-Меди допивал остатки газировки, пока та не закончилась.


"Я тебе не верю", - прошептал он.


"Но это должно произойти прямо сейчас", - продолжил Брага, игнорируя его. "Ты это знаешь, и я это знаю. Не будь идиотом. Свобода и деньги или бетонная камера в тюрьме, о существовании которой большинство людей даже не подозревает. И если вы один из тех мучеников, которые думают, что смерть приходит быстро на черных сайтах, вы ошибаетесь. Мы не позволим тебе умереть. Ты доживешь до ста лет, прикованный к стене, в темной комнате, один. Из того, что я слышал, это не очень весело."


"Откуда мне знать, что ты не врешь?"


"Ты не понимаешь".


Брага постучала себя по уху, готовясь передать информацию, которую, как она знала, Аль-Медиа собирался сдать.


"Что ты хочешь знать?"


"Что это за лодка?"


"Рыболовный траулер. Двести футов длиной."


"А как насчет Клауда?" - спросила она. "Где он?"


"Я не знаю. Но я знаю, где он будет ".


19


НАЦИОНАЛЬНАЯ ТАЙНАЯ СЛУЖБА


КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА


ЛЭНГЛИ


Бонд вошел в небольшой офис со стеклянными стенами в комплексе офисов, отведенных Национальной тайной службе. Полк стоял внутри, скрестив руки на груди, и читал лист бумаги. Он поднял глаза на Бонда.


"Ты отправляешься в Санкт-Петербург", - сказал Полк. "Я знаю, что ты давно не был в России, но мне нужно, чтобы ты руководил второй фазой".


На жаргоне NCS фазовые линии обозначали этапы операции. Часто один этап зависел от успеха или неудачи предыдущего. Вторая фаза line означала, что часть операции Бонда начнется только в том случае, если первая стадия - Фаза Line One - потерпит неудачу или будет прервана.


"Я готов", - сказал Бонд. "Почему линии фаз?"


"У нас настоящая проблема", - сказал Полк. "Российский террорист находится в невыгодном положении в связи с операцией по подрыву ядерного устройства на территории США. Мы собираемся попытаться захватить его в Москве. Если эта часть миссии провалится, ты выйдешь в эфир. Девушка этого парня в Санкт-Петербурге. Вторая фаза - это враждебный отрывок. Это команда из двух человек, ты управляешь театром ".


"Почему ты такой загадочный?"


"Бомба на пути в Соединенные Штаты".


"Разве мы не можем устроить блокаду?"


Полк покачал головой.


"Побережье слишком большое. Военно-морские силы, возможно, могли бы закрыть два или три города, но они будут это знать. У нас есть всего один шанс. Мы должны поймать его ".


"Кто он?"


Полк посмотрел на Бонда, затем через стекло.


"Облако? Кто он? Это самая страшная часть из всех. Мы не знаем."


Бонд молчал. Он обвел взглядом офис, выглядывая наружу через стекло. Через коридор он увидел, как Дьюи разговаривает с кем-то, прижимая к глазу пакет со льдом.


"Мне нужно знать, кого ты хочешь видеть рядом с собой".


Бонд посмотрел на Полка, помедлив несколько мгновений.


"Дьюи", - сказал Бонд.


Полк был неподвижен. Он ждал, обдумывая свой ответ.


"Дьюи может быть очень харизматичным, Пит", - сказал Полк. "Многие парни просили, чтобы их объединили с ним. Но в Игуале он остановился на относительно незначительном проекте. Он не должен сейчас руководить операциями."


"Он замерз в Мексике, но шесть часов спустя он чуть не убил лучшего бойца-любителя ММА в США, он готов. Поверь мне."


"Вы не можете позволить себе ни секунды сомнений, если Москва каким-то образом пойдет на юг, а Сент-Пит заработает", - сказал Полк. "На данный момент освобождение его девушки - это все, что нам осталось до того, как ядерная бомба обрушится на наши берега. Они назовут это дело девятым / двенадцатым, если мы это не остановим. О решениях, которые мы принимаем в этот день, будут написаны книги. Ты понимаешь это?"


"Вы спросили меня, кого я хочу", - сказал Бонд. "Я буду работать с тем, с кем ты меня сведешь, но я хочу Дьюи. Либо оставь его со мной, либо нет. Но не читай мне лекций о том, что произойдет, если все пойдет наперекосяк. Я был там, и если это мой выбор, я хочу, чтобы он был рядом со мной. Ты тот, кто научил меня "доверять своей интуиции ".


Полк улыбнулся.


"Извини", - сказал он. "Я не имел в виду, что я так же близок к земле, как и вы. Но я видел одну или две операции. Твоя преданность достойна восхищения, но я думаю, что с тобой я отправлю Джо ".


"Какого черта ты вообще спросил меня?" - спросил Бонд.


Полк молчал.


"Ладно, прекрасно", - сказал Полк, взглянув на часы. "Ты спорящий сукин сын, ты знаешь это? Я подумаю об этом ".


20


БУТИКОВСКИЙ ПЕРЕУЛОК


РАЙОН ХАМОВНИКИ


МОСКВА


Вестибюль жилого дома был минималистичным, элегантным и тихим. Его стены были обшиты панелями из орехового дерева с большими абстрактными геометрическими произведениями искусства. Там была пара люстр из освинцованного хрусталя и пол из редкого белого мрамора с бирюзовыми прожилками.


Двое крупных мужчин, одетых в темные костюмы, стояли за стойкой охраны. Они оба были действующими сотрудниками ГРУ, высококвалифицированными агентами, искусными в ближнем бою, самообороне лицом к лицу и человеческом интеллекте. Россия защищала своих важных граждан, особенно знаменитых.


Тихий звонок сообщил охранникам, что кто-то находится у главного входа со стальными воротами. На видеомониторе за столом один из охранников изучал лицо мужчины.


"Это мистер Варгарин", - сказал он.


Другой охранник нажал кнопку, открывая ворота и позволяя посетителю войти внутрь здания.


Клауд вошел в парадную дверь. В одной руке он держал букет красных хризантем, завернутый в серебряную фольгу и перевязанный белой лентой. В другом была маленькая деревянная коробка. Клауд вежливо улыбнулся, подходя к стойке безопасности.


"Привет, Джонас, Михаил", - сказал он. "Как дела?"


"Очень хорошо, мистер Варгарин", - сказал один из мужчин, ухмыляясь. "Эти цветы для нас?"


"Боюсь, что нет", - сказал Клауд, смеясь.


Трансформация его внешности была шокирующей. За исключением остроты его взгляда, он был совершенно другим человеком, непохожим на существо, которое силой вынудило самого могущественного мафиози в России вручить ему ядерную бомбу. Волосы Клауда больше не были копной светлых локонов. Скорее, они были прямыми, аккуратно зачесанными посередине и зачесанными назад. На нем была белая рубашка на пуговицах под клетчатым блейзером, брюки цвета хаки и коричневые кончики крыльев. Он выглядел стильным, безупречным и светским.


Клауд давно научился использовать свою внешность в своих интересах. Это была точка опоры, на которой держалась его внешняя идентичность; однажды он был мягким, экзотически красивым культурным человеком, а на следующий - тощим изгоем с намеками на наркоманию и темные силы.


Теоретически, охранники в отеле Margaux были обучены выявлять всевозможные потенциальные угрозы безопасности, наиболее важными из которых были возможные похитители или террористы. Но они не обращали внимания на истинную природу Клауда.


Клауд поставил деревянную коробку на стол.


"Нам не нужно это проверять", - сказал один, махнув рукой. "Мы доверяем тебе".


"Это подарок для вас двоих за все, что вы делаете, чтобы защитить Катю".


Один из охранников открыл коробку. Внутри были две невзрачные бутылки.


"Ты любишь водку, да?" - спросил Клауд.


"Конечно".


"Это водка из личной коллекции Никиты Хрущева".


Охранник справа поднял бутылку и осмотрел ее. Стекло было голубовато-зеленого оттенка и выглядело так, как будто его выдували вручную.


"Мистер Варгарин", - сказал он. "Я не могу-"


"Пожалуйста", - сказал Клауд. "Лично я не люблю пить ничего крепче чая. Я принес по одному для каждого из вас."


"Спасибо", - сказал охранник. "Ты слишком щедр".


"Всегда пожалуйста".


"Откуда у вас такая редкая вещь?" - спросил один из мужчин с ноткой подозрения в голосе.


При этом вопросе поведение Клауда изменилось. На краткий миг в его глазах промелькнуло мрачное выражение. Потом это исчезло.


"Это было оставлено мне моим отцом", - сказал он.


"Твой отец, должно быть, был очень важен, раз получил такое сокровище".


У Клауда было холодное выражение лица. Он смотрел в землю.


"Он был прежде всего добрым человеком, вот и все. Теперь, если вы, пожалуйста, извините меня."


В лифте Клауд нажал кнопку верхнего этажа. Делая это, он подумал о своем отце. Будь он жив, Клауд знал, что его отец гордился бы им, но только за эту часть его жизни. За другие его действия, хакерство, воровство, его отец был бы глубоко разгневан. Что касается ядерной бомбы и того, что должно было произойти, словами не описать стыд и крайнее отвращение, которые испытывал бы к нему доктор Ануслав Варгарин, будь он жив.


Будь он жив.


Но его не было в живых. Он был мертв, убит вместе со своей матерью Соединенными Штатами. Убит у него на глазах. Убит как собака. Все ради ... ну, все по причине, которую Клауд все еще не понимал. Компьютерный диск, вот и все. Буквы и цифры, которые олицетворяли дело всей жизни его отца. Данные. Теперь он вернет им их данные обратно. Охотники за информацией стали бы жертвой дезинформации. Их кража научных знаний его отца даст метастазы в создание, гораздо более отвратительное, чем они когда-либо могли себе представить.


Отцовский долг: Клауд вернет его, даже если добрый человек, чье нежное прикосновение он никогда не сможет забыть, не хотел бы, чтобы он этого делал.


Звонок на седьмом этаже пробудил Клауда от его грез наяву. Он вышел из лифта с железной решеткой и направился к единственной двери на этаже. Он дважды постучал и терпеливо ждал. Несколько секунд спустя дверь распахнулась.


"Петр", - сказала женщина, с любовью глядя на него. Она шагнула вперед и обвила руками его шею.


"Катя", - сказал он, обнимая ее за талию.


"Я уже скучаю по тебе, а я еще даже не уехала", - сказала она.


"Я так сильно люблю тебя, Катя", - прошептал он, крепко прижимая ее к раме открытой двери, обнимая больше минуты.


"Я тоже тебя люблю", - сказала она. "Ты делаешь меня таким счастливым".


В возрасте двадцати шести лет Катя Басаева была одной из самых известных женщин в России и была на пути к признанию величайшей из ныне живущих балерин в мире. Она была из Якутска, крупнейшего города в отдаленной Республике Саха, части Сибири, граничащей с Полярным кругом и известной добычей алмазов.


Она научилась танцевать в монастыре у одной из монахинь, которая сама была знаменитой танцовщицей, прежде чем обратиться к Богу. К двенадцати годам навыки Кати были достаточно известны, чтобы вызвать визит директора приемной комиссии в престижную Академию балета Большого театра в Москве. После этого ей потребовалось совсем немного времени, чтобы прокатиться подобно приливной волне по безжалостно конкурентному миру русского балета. Катя сделала это без особых усилий, без особой стратегии или обдуманности, как будто это было просто предопределено, ее возвышение основывалось на уникальном стиле танца. У Кати была внутренняя грация, простота, действительно, почти нетренированная, и стиль, которым восхищались даже те танцовщицы, которых она затмила. Никто из тех, кто знал Катю, не испытывал к ней неприязни. Другие танцоры, хореографы и дирижеры - все любили ее. Тот факт, что она также была такой красивой и такой доброй, только добавлял ей необычности.


Ее прозвище: "Сибирский бриллиант".


Они вошли в квартиру и закрыли дверь. Клауд вручил Кате цветы.


"Они прекрасны".


"Не хотели бы вы пойти куда-нибудь поужинать?" он спросил.


Катя зарылась лицом в хризантемы и глубоко вдохнула, затем отвернулась.


"У тебя что, носа нет?" - игриво спросила она.


"Что вы имеете в виду?"


"Я приготовил твой любимый ужин".


Внезапно он почувствовал запах курицы, запекающейся в духовке.


"И на десерт профитроли", - сказала она, подходя к нему и снимая с него блейзер, затем обнимая его. "Я потратил весь день на их приготовление. Твоя мать, должно быть, была святой. Их очень трудно создать."


Клауд несколько мгновений смотрел ей в глаза, выражая свою благодарность, свою любовь, молча, глазами.


"За день до твоего отъезда в Санкт-Петербург, и ты готовишь для меня. Я не знаю, что сказать."


"Я счастлива делать тебя счастливым, Петр", - сказала Катя, целуя его в губы.


Волосы Кати были черными как смоль. Они ниспадали ей на плечи, разделенные пробором посередине, и переливались на свету. Ее кожа была коричневой; ее глаза были цвета морской волны, их необычный цвет напоминал вспышку голубого неба в темный, облачный день.


Ее квартира представляла собой беспорядочный лабиринт комнат странной формы, вырезанных в том, что когда-то было чердаком дворца. И все же это был самый дорогой номер в отеле Margaux. Катя купила квартиру за 12 миллионов долларов два года назад. Здесь было четыре спальни, столовая, библиотека, официальная гостиная, более непринужденный кабинет, медиа-зал, винная комната и небольшой спортивный зал, половина которого была превращена в тренировочную зону со станком, ковриками и зеркалами.


Катя поставила букет цветов в большую вазу, наполнила его водой, а затем поставила на буфет у стены гостиной.


Они познакомились, когда она была студенткой Большого театра, а он - Московского технологического института. Они встретились в первый школьный день, сидя рядом друг с другом в большой столовой, которую делили две школы.


Как и Катя, Клауд был ценным рекрутом. Московский технологический институт, ведущее учебное заведение России, не принимал абитуриентов. Как и Большой театр, институт прочесал Россию, а также республики бывшего Советского Союза в поисках самых талантливых людей страны. Именно MTI произвела на свет величайшие научные, математические и компьютерные умы страны.


Как и у Клауда, у Кати больше не было родителей, и они разделяли такое же одиночество. Ее отправили в монастырь в возрасте четырех лет после того, как ее отец был убит в Афганистане, а мать умерла от рака в том же году. Она не знала, каково это - иметь отца и мать. Клауд вспомнил. Он знал, каково это - наслаждаться любовью двух любящих родителей, будучи единственным ребенком, любимым ребенком. Он также знал, каково это - наблюдать, как на его глазах убивают этих родителей.


В Москве, как две птицы, застигнутые бурей, Клауд и Катя сначала стали друзьями, затем лучшими подругами, а затем любовниками. По мере того, как росла известность Кати, росла и известность Клауда. Его способности к компьютерам росли так же быстро и драматично, как навыки Кати в балете.


Так же, как и его ненависть к стране, которая убила его родителей.


В пятнадцать лет Катя дебютировала в качестве примы в "Щелкунчике "на рождественских представлениях Большого театра. В том же году, используя компьютер в школьной библиотеке, Клауд помог манипулировать системами управления воздушным движением в Соединенных Штатах утром 11 сентября. Оба выступления, по-своему, были расточительными.


Сейчас, по прошествии чуть более десяти лет, они по-прежнему неразрывно связаны. Но мир Кати был так же прозрачен, как мир Клауда был скрыт. Она стала самой известной танцовщицей в России. Ее жизнь была открытой книгой для Клауда. Клауд, тем временем, стал самым известным компьютерным хакером в России. Но для Кати он оставался Петром Варгариным, компьютерным консультантом, который зарабатывал много денег, но не любил обсуждать свою работу.


Они ужинали в одном конце большого обеденного стола, наслаждаясь бутылкой вина под тихую музыку "Лебединого озера" Чайковского на заднем плане.


"Расскажи мне о Кирове", - попросил Клауд, имея в виду Кировский балет в Санкт-Петербурге, где Катя будет хедлайнером летней постановки "Лебединого озера".Это была долгожданная серия выступлений, за которые ей заплатили 5 миллионов долларов. Все билеты на шоу были распроданы менее чем за час.


"Я подумала, что, возможно, ты подумаешь о том, чтобы прийти", - сказала Катя.


"Я бы этого очень хотел", - сказал Клауд. "Как вы знаете, у меня на работе большой проект, но я сделаю все, что в моих силах".


"Сколько времени займет этот проект?" - спросила она.


"Может быть, неделю".


"Что это за проект?"


Клауд наклонился вперед и положил свою руку на руку Кати.


"Это скучный проект, связанный с компьютерами", - сказал он.


"Компьютеры, компьютеры, компьютеры", - сказала она. "Ты думаешь, я был бы сбит с толку, если бы ты сказал мне, не так ли?"


"Вовсе нет, просто скучно".


"Испытай меня".


Клауд несколько мгновений молчал. Ему не нравилось лгать Кате.


"Я помогаю перераспределять определенные научные активы", - сказал Клауд.


"Почему?"


"Что ж, эти активы помогут привнести немного тепла и света в ту часть мира, которая отчаянно в этом нуждается".


Катя улыбнулась, наклонилась вперед и поцеловала его в губы.


"Я горжусь тобой".


"Не так горжусь тобой, как я. Я постараюсь увидеться с тобой в Санкт-Петербурге. Кроме того, я видел, как ты танцуешь сейчас, около сотни раз. Кажется справедливым позволить другим испытать чудо твоего танца ".


Катя улыбнулась и покраснела.


"Лесть поможет тебе везде", - сказала она. "Но я должен сказать тебе, Петр, что когда ты в зале, я танцую по-другому. Я бегу быстрее. Я способен прыгнуть выше. Твои глаза манят меня стараться сильнее ".


Клауд посмотрел на руку Кати на своей, проведя пальцем по его золотому кольцу с печаткой. Он почувствовал всплеск беспокойства, но не из-за того ужасного поступка, который он собирался совершить, а из-за ужасного обмана, который он допустил в самых важных отношениях - единственных отношениях, - которые были ему небезразличны. Он придумал ложь, чтобы спроецировать - и защитить - свой образ в ее глазах. Он знал, что если она когда-нибудь узнает его истинную природу, это разрушит все, что у него было.


"Могу я спросить тебя кое о чем?" он спросил.


"Да".


Клауд посмотрел на Катю. Он полез в карман и достал маленькую красную кожаную коробочку. Дрожащей рукой он положил его на стол.


"Катя", - прошептал он. Его глаза были красными от эмоций. "Я люблю тебя больше, чем любой мужчина когда-либо любил женщину. Я бы сделал для тебя все, что угодно. Мысль о том, что тебя не будет целый месяц, причиняет мне сильную боль, потому что я буду скучать по тебе. Но я также глубоко горжусь тобой, и я не хотел бы, чтобы было по-другому ".


Катя улыбнулась. Небольшая слеза навернулась на ее правый глаз, когда она протянула руку, чтобы дотронуться до красной коробки.


"Простите меня за мои сбивчивые слова, но то, что я собираюсь сказать, - это самая важная вещь, которую я когда-либо говорил".


По щекам Клауда потекли слезы умиления.


"Ты выйдешь за меня замуж, дорогая Катя?" прошептал он, глядя на нее с неприкрытой уязвимостью.


Катя открыла коробку. Внутри был потрясающий предмет: великолепно крупный желтый бриллиант размером с кончик человеческого пальца, оправленный в платиновое кольцо с антикварным рисунком.


"Это..." Катя начала говорить, затем замолчала. Ее рот открылся от благоговения, когда она достала его из коробки, и слезы счастья потекли по ее щекам. "Это так прекрасно".


Клауд надела кольцо на безымянный палец левой руки, затем подняла руку вверх, под золотистый свет люстры.


"Это из Сибири", - сказал он.


Она несколько мгновений смотрела на него.


Для Клауда этот момент был самым прекрасным в его жизни, пока он ждал, сомнение душило его сердце.


"Да", - прошептала она.


* * *


Позже, после просмотра того, как Катя собирала вещи для поездки в Санкт-Петербург, после занятий с ней любовью, после того, как она давно уснула, Клауд поднялся с кровати. Он завернулся в шелковый халат и бесшумно вышел из спальни и прошелся по квартире. В прихожей он несколько мгновений смотрел на вишневую столовую, как будто восхищался ею. Он встал на колени. Наклонившись, он нащупал выпуклость пистолета, прикрепленного скотчем к нижней части буфета. Он медленно вытащил пистолет: Стечкин APS с черным глушителем, вставленным в дуло.


Клауд подошел к двери квартиры и подождал, прислонившись к двери, прислушиваясь больше минуты, но ничего не услышав. Он поднял "Стечкин" левой рукой и направил его на дверь. Правой рукой Клауд медленно повернул дверную ручку, пока она не приоткрылась. Он заметил охранника слева, который сидел на полу, ничего не замечая. Клауд распахнул дверь, затем привел в действие спрятанный "Стечкин". Пуля попала дородному русскому в висок, разбрызгав кровь и череп по коридору.


Он услышал движение в коридоре, за углом, рядом с лифтом, вне поля зрения. Он опустил левую руку вдоль тела, пряча пистолет, затем направился к лифту.


"Мисс Басаев?" он услышал от второго охранника.


Клауд вышел из-за угла и увидел охранника, который стоял у стены. Он улыбнулся.


"Мистер Варгарин", - сказал он. "Все в порядке?"


"Нет", - сказал Клауд. "Я не могу уснуть".


Клауд взмахнул рукой и выстрелил. Пуля разорвала охранника прежде, чем он смог даже осознать, что происходит, отбросив его назад.


"Однако у вас, похоже, нет этой проблемы", - добавил Клауд, встретившись взглядом с охранником, который сполз по стене, схватившись за грудь и пытаясь что-то сказать.


Клауд спустился на лифте в вестибюль. Когда лифт остановился, он поднял оружие. Двери раздвинулись. Клауд шагнул вперед и начал стрелять по стойке регистрации, даже не успев прицелиться. Его первые две пули прошли мимо, но это не имело значения; оба охранника сидели, задрав ноги. Они оба отреагировали слишком поздно, потянувшись за своим оружием как раз в тот момент, когда Клауд забросал их пулями, попав одному мужчине в левый глаз, а другому в лоб, украсив стены позади них буйством багрового цвета, мозгов и костей.


Клауд спокойно прошаркал к стойке регистрации. Одна из бутылок водки стояла там, нераспечатанная. Он взял его, выдернул покрытую воском пробку из горлышка и сделал несколько больших глотков. Он сунул руку под стол и, нащупав кнопку звонка, нажал на нее, отпирая входную дверь в здание. Несколько секунд спустя небольшая армия мужчин ворвалась снаружи. Двое были одеты в костюмы, похожие на охранников на стойке регистрации; двое были в свитерах и брюках, похожих на мужчин наверху; а двое носили цельнокроеные темно-зеленые рабочие костюмы, их руки уже были покрыты фиолетовыми резиновыми перчатками. Каждый нес большую спортивную сумку, внутри которой были мешки для трупов, оборудование для промышленной уборки, штукатурка, шпаклевка для дерева и маленькие баночки с краской для крепления стен.


Команда приступила к работе, упаковывая два трупа. Клауд сделал еще несколько глотков водки.


"Они на месте, Лео?" - спросил Клауд, глядя на одного из мужчин в костюмах уборщика.


"Команда в Санкт-Петербурге".


"А запасной вариант?"


"Да, Облако. Запасной вариант. И дубликат к дубликату. И две женщины тоже. Все они высококвалифицированные специалисты. Лучшее, что можно купить за деньги ".


Клауд кивнул. Ничего не сказав, он повернулся и пошел к лифту.


"Если что-нибудь..."


"С ней ничего не случится", - сказал Лео. "Даю тебе слово".


21


На БОРТУ американского КОРАБЛЯ "ДОНАЛЬД КУК" (DDG-75)


НЕДАЛЕКО От КАДИСА, Испания


Генерал Торей Круг стоял с пятью другими мужчинами на мостике американского эсминца "Дональд Кук", эсминца с управляемыми ракетами класса "Арли Берк". Все они смотрели на одно и то же: плазменный экран с подсветкой, связанный с различными подразделениями военно-морского и наземного базирования. Экран выглядел как экран управления воздушным движением, хотя вместо отслеживания коммерческих авиалайнеров на нем в режиме реального времени отображались военные объекты США в географическом районе к югу от Испании. Круг и его старшие офицеры были задействованы в самых разных командах, включая два других эсминца Aegis, две подводные лодки, командные центры беспилотных летательных аппаратов и наземных командиров, включая членов команды SEAL Team 6, которые сейчас находятся на быстроходных катерах у берегов Испании.


В тот момент все эти военные силы занимались одним и тем же: искали лодку.


В центре внимания был переполненный участок воды между Испанией и Марокко, известный как Гибралтарский пролив. Двадцать два беспилотных летательных аппарата были переброшены в этот район. "Серые орлы", "Рапторы" и несколько других беспилотных летательных аппаратов летали на бреющем полете взад и вперед по самому узкому участку водного пути между Тарифой, Испания, и Эддальей, Марокко, девятимильным участком воды, который, по мнению Круга, был наилучшей возможностью остановить ядерную бомбу, прежде чем она попадет в открытые воды и относительную свободу Атлантического океана.


Задача, стоявшая перед Кругом и его командой, была многогранной. У них было лишь смутное описание лодки. Более того, это описание относилось к чрезвычайно распространенному типу судна. Они уже точно определили десять траулеров, соответствующих описанию. Они понятия не имели, как быстро это происходит. Кроме того, была ночь, и, несмотря на различные термочувствительные камеры, было трудно что-либо разглядеть, а то, что им удавалось разглядеть, начинало сливаться в единый континуум.


С помощью военно-морских сил Испании и Марокко, наряду с силами местной полиции, небольшая армада быстроходных катеров патрулировала воды в поисках чего-либо подозрительного, их офицеры были оснащены счетчиками Гейгера. Уже было захвачено несколько лодок, но безрезультатно.


Рефлекторно Круг продолжал смотреть на ряд часов, показывающих время в разных странах. Было пять УТРА. в Испании. Приближался рассвет. С одной стороны, улучшенная видимость помогла бы. С другой стороны, каждый проходящий час уменьшал шансы найти лодку.


По связи раздался скрипучий голос.


"Генерал Круг, я показываю видео в прямом эфире. Это беспилотник 16-Y. У нас есть сообщение о подозрительно выглядящем корабле недалеко от побережья, недалеко от Надора, Марокко."


"Вас понял, майор", - сказал Круг, сканируя плазму в поисках беспилотника, затем протянул руку и нажал на маленькую иконку. Внезапно на плазме начало воспроизводиться зернистое видео. На нем был показан пустой участок воды, освещенный мощным прожектором беспилотника. В поле зрения появилась лодка. Это была моторная лодка длиной около сорока футов с тремя мужчинами в форме на борту. В сотне ярдов от них была ветхая рыбацкая шаланда с включенными ходовыми огнями, накренившаяся в воде, по-видимому, дрейфующая.


"Впусти их", - сказал Круг. "Держи птицу над головой".


Круг и его люди наблюдали, как моторная лодка марокканских ВМС подошла к траулеру и пришвартовалась.


На корме корабля развевался вьетнамский флаг. Его название было нарисовано на корме: BIỂN THIÊN CHÚA.


Морской Бог.


Двое офицеров взобрались по стальной лестнице на борт. Они переместились в рулевую рубку, изображение размытое, но достаточно приличное, чтобы запечатлеть их движение.


Каждый офицер на ходу сжимал в руках пистолет-пулемет. Вскоре появились двое вооруженных людей, качая головами, показывая, что они ничего не нашли.


Один из мужчин указал на свой шлем.


"Подключите его к системе связи", - сказал Круг, указывая на одного из своих сотрудников.


Плазма разделена на две прямые трансляции. Один из них был с БПЛА, другой - с камеры, установленной на шлеме офицера.


Офицеры бросились на нижние палубы, вниз по плохо освещенной стальной лестнице. Они двигались по темному коридору, открывая дверь за дверью, ничего не находя. Затем, недалеко от носовой части корабля, один из офицеров открыл дверь, открывая ужасную сцену резни. Земля была усеяна трупами рыбаков. Пол был пропитан миазмами крови.


Полицейские переходили от трупа к трупу, разыскивая тех, кто еще жив.


"В углу", - рявкнул Круг, заметив легкое движение. "Иди туда!"


Один из офицеров подошел к мужчине в углу. Он был молодым вьетнамцем. Его грудь была покрыта кровью. Его глаза были закрыты. Офицер потряс его, сначала мягко, затем с силой, пытаясь разбудить. Мужчина открыл глаза.


"Включите громкую связь", - сказал Круг офицеру.


Офицер поднес телефон к уху умирающего.


"Những gì Họ muốn?" - спросил Круг.


Чего они хотели?


Рыбак изо всех сил старался держать глаза открытыми.


"Против тебя никто", - сказал он, кашляя.


"Взрывчатые вещества", перевод Круга. Он вернулся к изображению умирающего человека на экране.


"Bạn bị tấn công cách đây bao lâu?"


Когда на вас напали?


"Dêm qua," прошептал вьетнамец.


"Прошлой ночью", - сказал Круг.


Круг посмотрел на карту. Он взял линейку и произвел быстрые вычисления, оценив время, которое потребовалось траулеру, чтобы пройти от Севастополя до Надора, затем измерил время между Надором и Гибралтарским проливом.


На его лице появилось удрученное выражение. Он обвел взглядом сидящих за столом.


"Соедините Брубейкера с линией", - сказал Круг. "Гектор тоже. Они пересекают пролив. У них есть доступ к восточному побережью США."


22


ЦРУ


ГРУППА СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ


БРИФИНГ В КОМАНДНОМ ЦЕНТРЕ


ЛЭНГЛИ


Калибризи, Полк и полдюжины других высокопоставленных сотрудников разведки вошли в помещение, похожее на небольшой кинотеатр, с роскошными откидывающимися кожаными креслами, расположенными в три восходящих ряда перед 140-дюймовым экраном.


Уже сидели шесть членов военизированных формирований ЦРУ, шесть человек, отобранных для поездки в Россию.


Трое были в тактическом снаряжении. Это были коммандос, которым предстояло возглавить первую фазу линии: Джон Доулинг, Дэйв Тосатти и Бенуа Фитцджеральд. Остальные трое мужчин были одеты в повседневную одежду. Это была команда Phase Line Two, в которую входили Дьюи, Бонд и Джо Оливери.


"Джентльмены, начиная примерно с недели назад, сигналы разведки указывали на резкое увеличение разговоров по всему террористическому комплексу о готовящемся ударе по Соединенным Штатам с высокой целью", - сказал Полк. "У них есть для этого название: они называют это "девять / двенадцать"."


Свет потускнел, когда экран внезапно осветился единственными известными изображениями Клауда, которые у них были: эскизом Мальникова, фотографией из ночного клуба и двумя фотографиями, на которых он запечатлен с Катей Басаевой.


"Его зовут Клауд", - сказал Полк, указывая на экран. "Это псевдоним. Он компьютерный хакер. Примерно неделю назад он приобрел ядерную бомбу советских времен среднего размера, способную стереть с лица земли район размером с центр Бостона. Мы полагаем, что он поместил устройство на судно в порту Севастополя на побережье Украины, и что судно сейчас направляется в Соединенные Штаты ".


На экране высветилась фотография современного здания из стекла и стали, расположенного на зеленой лужайке.


"Сегодня рано утром, основываясь на разведданных АНБ, мы захватили подонка и известного сотрудника "Облака" по имени Аль-Меди. На допросе он выдал, где Клауд будет завтра вечером. Это подмосковная дача, где он будет присутствовать на званом ужине. Вот почему ты здесь. Ваша задача - проникнуть в русский театр и захватить Клауд-лайв".


Калибризи повернулся и взглянул на фотографию Клауда.


"На данный момент Клауд - единственный человек, который знает, куда направляется этот корабль. Нам нужно его найти ".


Калибризи несколько мгновений молчал, обводя взглядом шестерых коммандос.


"Мне нравится думать, что все миссии ЦРУ важны, и это так. Но этот роман совершенно очевидно отличается. Вот почему ты пошел в армию. Вот почему сорок лет назад я пошел в армию. Это звучит как клише, но на самом деле это правда. Ты нужен своей стране прямо сейчас. Ты - разница между миром и стабильностью, тишиной, успокоением, к которым привыкли американцы, и катастрофой невыразимого ужаса, катастрофой, которая разрушит семьи, кварталы, катастрофой, которая оставит шрам в Америке на последующие поколения ".


Калибризи повернулся к Полку.


"Архитектура миссии все еще разрабатывается", - сказал Полк. "Мы должны заставить вас, ребята, двигаться. Доулинг, Тосатти, Фицджеральд: на вертолетной площадке Черный ястреб. Подъезжает через пять. Вы получите инструкции по пути во Франкфурт."


"Да, сэр".


"Бонд, Оливери, вы двое должны отправиться в CMG и одеться. Затем ты полетишь в Санкт-Петербург."


Полк взглянул на Бонда, затем на Дьюи.


"Дьюи, Гектору и мне нужно увидеться с вами в кабинете директора".


23


КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА


ЛЭНГЛИ


"Продолжай, Дьюи", - сказала Линдси, ассистентка Гектора Калибризи. "Они ждут тебя".


Он толкнул дверь из толстого стекла. Он вошел в просторный угловой кабинет директора ЦРУ, окна которого выходили на аккуратно подстриженную лужайку, а за ней - на густой лес сахарных кленов и берез, шелестящих на утреннем ветерке. Это был яркий, солнечный летний день.


Калибризи стоял за прямоугольным столом из стекла и стали, рукава закатаны, верхняя пуговица расстегнута, наклонившись вперед, просматривал документ.


За столом Калибризи сидел лысый мужчина в костюме и очках в роговой оправе: Билл Полк.


"Что тебе нужно?" - спросил Дьюи.


Дьюи был одет в оранжевую футболку, шорты цвета хаки и шлепанцы.


"Мы хотим поговорить с вами", - сказал Полк.


"Садись", - сказал Калибризи.


Дьюи остался стоять прямо за дверью.


"Это о Санкт-Петербурге", - сказал Полк.


"Билл хочет увезти тебя из Санкт-Петербурга", - сказал Калибризи. "Я на грани".


Дьюи кивнул.


"Что произошло в Мексике?" - спросил Полк, бросив на Дьюи холодный взгляд.


Дьюи в ответ молча уставился на Полка. Его глаза переместились и встретились со взглядом Калибризи.


Позади Калибризи, на буфете, стояла фотография Джессики в серебряной рамке.


"Я застыл", - сказал Дьюи. "Это больше не повторится".


Взгляд Полка из-за черепаховых очков метнулся к Калибризи, который хранил молчание.


"Если в Москве что-то пойдет не так, " сказал Полк, - мы рассчитываем на то, что этот человек выступит на уровне, на который прямо сейчас он просто не способен".


"Со мной все будет в порядке, Билл", - сказал Дьюи.


"Он в команде с одним из наших лучших агентов", - добавил Калибризи. "Пит просил о нем".


Полк покачал головой, затем повернулся к Дьюи.


"Ты талантливый оператор. Но прямо сейчас ты поврежден. Тебе нужно собраться с мыслями, а миссия, которая может очень быстро запутаться в мертвой зоне, не место для психотерапии ".


Дьюи в ответ молча уставился на Полка, ошеломленный.


"Вы знаете, что делают русские, когда захватывают НОК?" - спросил Полк.


Полк оглянулся на Калибризи. Калибризи хранил молчание.


"Хорошо, я скажу ему. Если Россия захватит вас на расстоянии, внутри своей страны, в разгар операции, вы до конца своей жизни не ступите за пределы России. Никогда.Мы не сможем вас вернуть. Они вытянут из вас всю информацию, какую смогут. Это займет около месяца, затем вас отправят в ГУЛАГ посреди Сибири, может быть, в Краснокаменск, или, что еще хуже, в одну из бесчисленных тюрем, у которых нет названия, на какую-нибудь территорию с номером на ней."


Дьюи уставился на ковер.


"Становится лучше", - продолжил Полк. "Они отправят тебя работать на урановую шахту или будут использовать тебя для испытаний наркотиков. Если они решат, что ты представляешь опасность для полета, они просто убьют тебя ".


Глаза Дьюи встретились с глазами Калибризи. Он был Дьюи как отец. Он мог видеть это в его глазах. Дьюи наблюдал, как, почти бессознательно, взгляд Калибризи переместился с него на фотографию Джессики.


"Я отстраняю тебя от операции", - сказал Калибризи, глубоко дыша. "Я думаю, Билл прав. Я думаю, тебе нужно еще немного времени."


Дьюи почувствовал резкий удар в живот. Он старался не показывать никаких эмоций. Только его рука предала его; она потянулась назад и схватилась за дверную ручку, которую он крепко сжал, пытаясь контролировать свой гнев, разочарование и, больше всего, отвращение к самому себе. Он знал, что они были правы. Он мог винить только себя.


"Я понимаю", - сказал Дьюи. Он повернулся, чтобы уйти.


"Еще кое-что", - сказал Полк. "Я отправляю вас на шестимесячное внутреннее административное увольнение. Тебе заплатят. Назовем это режиссерским проектом. Я хочу, чтобы ты поехала в клинику в Седоне. Я не собираюсь отправлять тебя обратно в поле, пока ты не пройдешь психологическое обследование у доктора Голдстона."


"Ты на самом деле несерьезен?" Недоверчиво спросил Дьюи.


"Да, я серьезно", - сказал Полк. "Я хочу, чтобы ты вернулся, но ты не готов. Тебе нужна помощь, чтобы справиться с этим."


"Ты называешь это возвращением меня в лоно общества?" - спросил Дьюи, глядя на Калибризи. "Защищаешь меня? Это то, что вы планировали с самого начала?"


"Нет", - сказал Калибризи.


"Мне не нужен гребаный доктор. Мне нужно оружие и задание."


Калибризи закусил губу.


"Отправляйся в Эндрюс и возьми реактивный самолет", - сказал Полк. "Я попрошу Мэри убедиться, что один из "Гольфстримов" будет готов, когда ты туда доберешься".


Дьюи кивнул и открыл дверь. Он повернулся еще раз и посмотрел на Калибризи и Полка.


"Удачи в операции".


24


ЛЭНГЛИ


Дьюи шел по коридору к лифтам, осматривая каждый офис, проходя мимо различных сотрудников Calibrisi. На полпути вниз он обнаружил пустой офис. Он огляделся с ног до головы, затем вошел внутрь. Дьюи подошел к письменному столу, быстро открывая ящики, пока не нашел набор ключей от машины. Он вышел обратно, оглядываясь по сторонам и никого не видя.


Дьюи спустился на лифте в подвал, войдя в галерею комнат, в которых размещалась группа специальных операций. Из своего шкафчика он достал рюкзак, в котором было снаряжение для миссии в Санкт-Петербурге.


Он увидел Бонда, который готовился к вылету в Санкт-Петербург.


"Ты идешь?" - спросил Бонд.


"Нет", - сказал Дьюи.


Бонд смотрел на него лишнюю секунду с удивленным выражением на лице.


"Ты должен был сказать правду", - сказал Дьюи. "Я бы сделал то же самое. Удачи там. И спасибо, что спросили обо мне ".


* * *


Дьюи вышел из штаб-квартиры ЦРУ через южный вход, направляясь к огромной парковке на противоположной стороне здания, где был припаркован его пикап. Он стоял в тени алькова, наблюдая в течение нескольких минут, ожидая. Кроме нескольких людей, приходящих и уходящих к своим машинам, он не увидел ничего необычного. Он достал тепловизионный оптический прицел и осмотрел местность возле своего грузовика. Там были два следопыта, один сидел в машине через две машины от него, другой в другой машине несколькими рядами сзади и слева от его грузовика.


Билл не валяет дурака.


Дьюи забрал комплект украденных ключей. Он нажал кнопку разблокировки, но ничего не произошло. Он наклонился и двинулся вдоль края первого ряда машин, нажимая большим пальцем на кнопку. Наконец, он услышал глухой щелчок. Обернувшись, он увидел мигающие огни микроавтобуса. Он подошел к нему, забрался внутрь, затем медленно поехал к выходу, изучая зеркало заднего вида в поисках следопытов.


Он не знал, чего ожидать, когда вручал свое удостоверение охраннику в форме на выходе, но это не имело значения; у него не было выбора.


Охранник стащил его, затем вернул обратно.


Внезапно в зеркале заднего вида Дьюи заметил движение. Одна из машин отъехала. Вскоре за ним последовал другой.


"Офицер, могу я задать вам вопрос?" - спросил Дьюи.


"Конечно".


"Если бы я только что увидел парня, пьющего в своей машине -"


"Что пьешь?"


"Это было похоже на бутылку Jack Daniel's", - сказал Дьюи. "Я не хочу быть сплетницей, но мне бы не хотелось, чтобы сотрудник Агентства попал в ДТП или, не дай Бог, причинил кому-то боль. Это тот вид рекламы, без которого мы могли бы обойтись ".


"Не могу не согласиться", - сказал офицер, пропуская Дьюи.


Дьюи въехал в ворота ЦРУ, наблюдая в зеркальце, как охранник вышел из будки вместе с двумя другими охранниками. Все трое подняли руки вверх, останавливая машину. Дьюи отметил светлые волосы, солнцезащитные очки, усы и раздраженный удар кулаком по рулю, когда он резко повернул налево на Колониал Фарм Роуд.


Ищейки могли ожидать, что он выберется из этого района по одному из двух оживленных маршрутов - бульвару Долли Мэдисон или Джорджтаун Пайк.


В конце Колониал Фарм Роуд он поехал прямо, минуя знаки с надписью ПОТОМАКСКАЯ ШКОЛА проезжая по зеленым лужайкам, которые образовывали кампус. По дороге он полез в рюкзак и достал свой спасательный нож SOG. Он припарковал микроавтобус в ряду машин возле школы, вышел и поискал самую старую машину, которую смог найти, - красный "Додж Чарджер". Он ударил рукояткой ножа по заднему стеклу, затем открыл замок и забрался на переднее сиденье. Работая быстро, он сорвал пластиковую крышку с рулевой колонки, затем нашел разъем жгута проводов и, внутри него, пучок проводов. Он отделил провода аккумулятора, зажигания и стартера от связки, затем соединил провод зажигания с проводом аккумулятора, скрутив их вместе. Наконец, он прикоснулся проводом стартера к другим проводам. Двигатель, заурчав, ожил. Дьюи сильно крутанул руль в обоих направлениях, сломав блокировку рулевого управления. Через две минуты он был на кольцевой дороге, направляясь на север.


Дьюи испытал чувство теплоты, когда сбежал от своих последователей из ЦРУ. Ощущение миссии, почти первобытное. Чувство, которое он испытывал, было подобно лихорадке, принуждению: он должен был поехать в Россию. Возможно, он только наблюдал за операцией издалека, но он никогда не смог бы жить в мире с самим собой, если бы сидел в стороне, пока Америка подвергалась нападению.


Он ехал на север по 95-му шоссе, глядя на бесконечное однообразие машин в обоих направлениях, высматривая следопытов.


Полк думал, что он перегорел и напуган. Дьюи не винил его за то, что он так думал. Он также не винил Калибризи за то, что тот отстранил его от операции.


Дьюи не смог защитить Джессику. Он думал, что, выследив ее убийц - отомстив - он сможет залечить свои раны. Но месть была в лучшем случае временным тонизирующим средством. Чего искал Дьюи, так это искупления. Это не пришло бы, если бы я убежал или лежал где-нибудь на диване. Искупление означало борьбу за тех, кого он любил, и за страну, которую он любил. Но для этого ему нужно было бы добраться до России. И прямо сейчас он никак не мог сесть в самолет, не попавшись в ловушку на первом же контрольно-пропускном пункте TSA, который он проехал. Ему нужна была помощь.


На заправочной станции за пределами Филадельфии Дьюи купил одноразовый международный сотовый телефон. Он набрал номер, направляя машину обратно на 95 Север.


"Да", - послышался немецкий акцент. "Кто это? Сейчас половина пятого утра."


"Привет, Рольф", - сказал Дьюи.


25


ЛОНДОН


"Дьюи Андреас", - сказал Борхардт, почти выплевывая слова. "Когда я видел тебя в последний раз, ты собирался ударить меня прикладом пистолета по голове".


"Это странно", - сказал Дьюи. "Когда я видел тебя в последний раз, ты был без сознания, и из твоей головы текла кровь".


Рольф Борхардт был самым могущественным торговцем оружием в мире. Из своей лондонской штаб-квартиры он был вовлечен в сделки с оружием по всему миру, практически с каждым правительством. Он покупал и продавал оружие, оружейные системы, боеприпасы и информацию. Он имел дело с демократиями и с диктаторами. Он даже имел дело с террористами. Именно продажа информации свела Дьюи и Борхардта вместе. Борхардт продал фотографию Дьюи Асуану Фортуне. Борхардт также выдал Дьюи китайской разведке, хотя Дьюи предвидел это.


И все же, несмотря на свое вероломство, Борхардт также неоднократно помогал Дьюи. Это были сложные отношения. Дьюи мог убить Борхардта много раз, но предпочел этого не делать. Борхардт обладал уникальным набором инструментов, которые иногда могли быть очень полезны.


"У меня все еще есть шрам", - сказал Борхардт.


"Держу пари, это заставляет тебя выглядеть крутым", - сказал Дьюи.


Борхардт рассмеялся.


"Это чувство юмора Дьюи", - сказал он. "Ты упустил свое призвание. Тебе следовало стать стендап-комиком ".


"Спасибо".


"Я слышал, у вас был своего рода ... перерыв?" - заметил Борхардт. "Ходят слухи, что у вас психологические проблемы. Посттравматический синдром. Это правда?"


"Ага", - сказал Дьюи. "Я сошел с ума. Вот почему мне нужна ваша помощь."


"Моя помощь? Я думал, ты мне не доверяешь."


"Я не знаю. Но у меня нет другого выбора ".


"Что тебе нужно?"


"Прокатиться".


"Где?"


"Россия".


"Это большая страна".


"Санкт-Петербург. Это должно быть вне сети, с чистой вставкой и без устройств распознавания лиц. Мне также нужно немного оружия."


"Почему бы не сесть на самолет авиакомпании "Эйр Америка" из Эндрюса?" - спросил Борхардт, имея в виду парк реактивных самолетов ЦРУ.


"Давайте просто скажем, что никто не зарезервировал для меня место".


"Интересно. Сюжет становится все более запутанным. Сколько у меня времени?"


"Я добираюсь до аэропорта Кеннеди через два часа".


Наступила долгая пауза.


"Прекрасно", - сказал Борхардт. "Самолет будет ждать в частном терминале. Ищите Carlyle Aviation. Это будет красно-черный Gulfstream 100. Пожалуйста, не убивайте никого на борту и, если уж на то пошло, не разбрасывайте кофейные чашки. Это совершенно новый самолет."


"Я буду вести себя наилучшим образом".


"За это есть цена", - добавил Борхардт.


"Я так и понял. Что это?"


"Я хочу знать, почему тебе так срочно нужно в Россию".


"Ты знаешь, я не могу об этом говорить".


"Возможно, я смогу быть полезен", - сказал Борхардт. "У меня много друзей в России".


"Я уверен, что ты понимаешь", - сказал Дьюи. "Наверное, настоящая модная публика. Но, думаю, я справился с этим ".


"Кажется, вы не понимаете", - сказал Борхардт. "Я хочу знать, что происходит. Такова цена. Либо скажи мне, либо найди другой путь в Россию ".


Дьюи покачал головой.


"Ты гребаный мудак, Рольф", - сказал Дьюи. Он нажал на отключение звука, делая вид, что вешает трубку Борхардта.


"Дьюи?" - спросил Борхардт. "Обзывая меня, ты ничего не добьешься".


Дьюи молчал, слушая.


"Дьюи?" - спросил Борхардт через несколько мгновений. "Ты повесил трубку? Дьюи? Сукин сын. Если ты слушаешь, прекрасно, ты не обязан мне рассказывать."


Дьюи отключил звук.


"Привет, Рольф. Рад, что мы с этим разобрались ".


"Ты действительно ублюдочный манипулятор", - сказал Борхардт.


"Лестью ты ничего не добьешься", - сказал Дьюи. "О, еще кое-что".


"Что?"


"Обещай, что ты никому не расскажешь?"


"Что это?"


"Обещаешь?"


"Прекрасно".


"Скажи это. Скажи "Я обещаю"."


"Я обещаю", - отрезал Борхардт.


"Мне нужен билет на балет".


26


РЕКИ ФОНТАНКИ


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Теплый ветер с Балтийского моря шелестел листьями древних белых берез, росших вдоль канала Грибоедова. Это был субботний вечер в старейшем, самом историческом и самом красивом из российских городов. Санкт-Петербург мерцал оранжевыми и желтыми пятнами, когда машины быстро двигались по переполненным улицам, а люди шли, смеясь, некоторые уже пьяные, на коктейли, вечеринки и ужины, чтобы встретиться с друзьями, семьей и возлюбленными.


Температура была за семьдесят, воздух сухой. Это был самый приятный вечер лета. Ночь наполнилась праздничным сиянием, исходящим из золотистых окон переполненных ресторанов, от освещенных газом фонарных столбов, излучающих медово-оранжевое пламя на углах улиц. Все это выступило против российской тьмы. В Санкт-Петербурге этой ночью было ощущение легкомысленности, наплевательского отношения, все идет своим чередом.


Опасность.


Темно-красный лимузин "Мерседес" медленно ехал по проспекту Реки Фонтанки. Он остановился за углом.


В пятидесяти футах от него на мосту Невского проспекта одиноко стоял высокий мужчина в джинсах и коричневой кожаной мотоциклетной куртке Belstaff. Он прислонился к гранитному устою высотой по пояс, глядя вниз, в черную воду канала, глубоко задумавшись.


Он был высоким, по крайней мере, шесть футов четыре дюйма, но казался крупнее. У него были зачатки густой бороды и усов. Его каштановые волосы были длинными, разделенными пробором посередине, но непослушными и неопрятными, скрывая грубоватую внешность крупного мужчины.


Мужчина, казалось, не заметил красный лимузин "Мерседес", который только что остановился за углом. Но он был. Он знал, что внутри были два агента; Джо Оливери, коммандос из Группы специальных операций, и Пит Бонд, из Отдела политической деятельности.


Поведение этого человека было отчужденным, сдержанным, неразговорчивым. Любому проходящему мимо было ясно послание: оставьте меня нахуй в покое.


Если бы кто-нибудь смог заглянуть ему в глаза, он бы мало что нашел, кроме намека на одиночество, намека на гнев и, прежде всего, пустого выражения лица. Большинство ошибочно приняло бы это за холодность, но те немногие, у кого есть определенный опыт, распознали бы в этом опасность, которая таилась внутри.


Он достал из кармана пальто пачку сигарет Davidoff, достал одну, затем щелкнул зажигалкой и подбросил в воздух маленький огонек. Он глубоко затянулся, выдохнул, взглянул на часы, затем посмотрел через канал на красные мраморные пилястры Мариинского театра.


Большой парадный вход был освещен, поскольку богатые русские смешались снаружи. Это был антракт в "Лебедином озере" Кировского балета, в котором главную роль исполнила самая известная балерина России Катя Басаева.


"Привет, ребята, прошу прощения за ожидание".


В ухе мужчины, прикрепленное к крошечной ленте устройство двусторонней связи размером с тик-Так, соединяло его с конференц-залом без окон в Лэнгли.


"Мы ждем одобрения из Белого дома, но мне нужно проинформировать вас прямо сейчас. У нас не так много времени."


Голос принадлежал Биллу Полку, директору национальных тайных служб Центрального разведывательного управления.


"Мы преследуем русского", - продолжил Полк. "Он компьютерный хакер, известный как Клауд. Он также террорист. Несколько дней назад Клауд приобрел ядерное устройство, и это устройство сейчас находится на пути в Соединенные Штаты Америки. Он достаточно велик, чтобы нанести большой ущерб - намного больший, чем тот, который мы сбросили на Хиросиму. Возможно, это наш единственный шанс поймать этого парня, пока не стало слишком поздно. Каждый из вас был лично отобран для этой миссии. Нам нужно безупречное исполнение в зоне поражения ".


Мужчина на мосту затянулся сигаретой и уставился на воду, прислушиваясь к шепчущим ему на ухо словам.


"Это двухэтапная операция, включающая хирургическое проникновение в Россию, - сказал Полк, - поэтому нам нужно быть чертовски осторожными. Наши товарищи на Красной площади не были бы счастливы, если бы узнали, что мы вторглись на чужую территорию ".


Человек на мосту, словно рефлекторно, сунул руку в карман, чтобы убедиться, что она все еще там: оружие.


Всегда знай, где твое оружие.


"Первая фаза, Москва, лидирует", - продолжил Полк. "Команда состоит из трех коммандос, которые прямо сейчас находятся на высоте тридцати пяти тысяч футов над Украиной и направляются к российской границе. Джонни, ребята, вы готовы идти?"


"Да, Билл, у нас все хорошо".


Голос принадлежал Доулингу, главному коммандос первого этапа, Москва, передний край операции.


"В пятидесяти милях от России вы трое прощаетесь со своим рейсом British Airways и совершаете высадку с высоко раскрывающимся парашютом на даче под Москвой. Согласно нашим разведданным, Клауд посещает званый ужин. Вы, ребята, схватите его и переедете в безопасный дом примерно в миле отсюда. Мы допросим его там. Повторяю, все это будет происходить в театре."


"Почему?" - спросил Доулинг.


"Мы не можем рисковать тем, что что-то пойдет не так во время пересечения границы".


"Да, сэр".


"Видеозапись миссии начнется, когда вы будете в воздухе", - сказал Полк. "Вы увидите зону приземления вместе с еще несколькими фотографиями, которые удалось раскопать АНБ".


Человек в Санкт-Петербурге хранил молчание. Он расстегнул молнию на своем кожаном пальто. Под ним на нем была красная футболка с выцветшим логотипом "Бостон Брюинз".


"Вторая фаза, Санкт-Петербург, уже должна быть активна", - продолжил Полк. "Пит, вы двое там?"


"Все готово здесь", - сказал Бонд из красного "Мерседеса".


"Санкт-Петербург - это наш страховой полис", - сказал Полк. "Надеюсь, в этом нет необходимости. Девушка Клауда в городе. Она балерина по имени Катя Басаева. Если в Москве все пройдет гладко, мы оставим ее в покое. Но если на даче что-то пойдет не так, мы собираемся ее отфильтровать. Мы схватим ее, когда она выйдет из театра. Это важно. Мы не знаем, где она остановилась или какие люди будут ее окружать. Нам нужно забрать ее с улицы и отвести к воде. 6-я команда морских котиков уже в гавани. SDV доставит ее на корабль ВМС США Хартфорд в нескольких милях от побережья. Мы вывезем ее из страны и посмотрим, что она знает. Но это только в том случае, если в Москве все пойдет не так, как планировалось. Поняли, ребята?"


SDV расшифровывалось как средство доставки тюленей, маленькая, почти бесшумная подводная лодка, используемая для переправки тюленей вглубь вражеской территории, прямо под поверхностью воды.


"Подтверждаю", - сказал Бонд.


"Можете ли вы рассказать нам еще что-нибудь об облаке?" - спросил Даулинг из самолета.


"Я рассказал вам то, что мы знаем", - ответил Полк. "Этот парень - призрак. Практически неизвестен. Шеф, у вас есть что-нибудь еще?"


"Да", - сказал Калибризи, присоединяясь к брифингу. "Ходят слухи, что он помог вывести из строя системы управления воздушным движением на nine / eleven".


"Что такое КОСУЛЯ?" Спросил Даулинг, имея в виду правила ведения боевых действий, которые будут регулировать применение ими смертоносной силы во время миссии.


"Их нет", - сказал Полк. "Но помните, Клауд нужен нам живым. Постарайтесь больше никому не причинять вреда, но если придется, ваше оружие и боеприпасы российские и они прошли санитарную обработку ".


"Сколько человек мы ожидаем?"


"Мы не знаем".


"Что, если его там нет, сэр?"


"Переходите к своим стандартным протоколам. Все, что вам нужно - наличные, удостоверение личности, виза и так далее - находится на Центральном вокзале Москвы. Разделиться и уехать из страны."


"Вас понял, сэр".


"Кстати, - сказал Полк, " дача будет хорошо охраняться. Ожидайте бывших оперативников, группу "Альфа", "Витязь", Спецназ. Вы знаете этот тип. Русские с самого начала придурки, но я бы ожидал, что эти парни будут особенно злобными, особенно когда поймут, что вы действуете."


Человек на мостике прослушал весь брифинг ЦРУ, сохраняя молчание. Он изучал Мариинский театр, затем посмотрел направо, убеждаясь, что рядом с ним никого нет. Он в последний раз затянулся сигаретой, затем щелчком подбросил ее в воздух. Он наблюдал, как эмбер сделал сальто в небе, а затем упал в воду.


Дьюи не должен был быть здесь. Не в Санкт-Петербурге. Не в России. Конечно, не подслушивать оперативный брифинг ЦРУ в прямом эфире. Предполагалось, что он должен был находиться в Аризоне, в клинике ЦРУ в Седоне, высокозащищенном логове на склоне горы, куда отправляли операторов с психическими проблемами, чтобы попытаться вернуть их к реальности. ПТСР был основным заболеванием, которое лечили врачи в Седоне. Дьюи уже знал, что он у него есть. Это тоже было не в первый раз. По его подсчетам, убийство Джессики на его глазах вызвало у него четвертый приступ этого заболевания.


Но Дьюи также знал, что сидение на кожаном диване в течение шести месяцев сделает его еще более безумным. Он знал, как справиться с ПТСР. Это был не клинический способ сделать это, но Дьюи выработал свой собственный уникальный подход. Держите это в себе. Положи это в коробку. Похороните это. Тогда забудьте об этом. Отсеки воспоминания, от которых у тебя кружилась голова. Отрежьте это и убейте. Подобно сожжению леса, процесс уничтожения его воспоминаний сделал его более холодным, жестким, подлым человеком. Но это был единственный способ, которым Дьюи мог продолжать.


Он почувствовал, как к его торсу прижалась твердая шишка: полуавтоматический кольт M1911A1 45-го калибра, восьмидюймовый глушитель Osprey, прикрепленный к дулу, полоска черной хоккейной ленты, обмотанная вокруг рукоятки.


Прошло шестнадцать часов с тех пор, как Калибризи снял его с операции. Он прилетел в Россию на частном самолете, любезно предоставленном Рольфом Борхардтом. Он не был уверен, зачем пришел. Его вышвырнули на обочину, и он должен был разозлиться. И он был, но сам по себе. На его потакание своим желаниям, жалость к себе. Прежде всего, его слабость.


Дьюи сказал себе, что он здесь ради искупления. Но даже это было неправдой. В глубине души Дьюи знал настоящую причину. Ему больше некуда было идти. У него больше ничего не было.


Он застегнул пальто и направился к театру. Слегка дерьмовая усмешка появилась на его губах. Они забыли попросить вернуть его снаряжение для миссии, включая наушник, который теперь позволял ему подслушивать ход операции. Если бы Калибризи или Полк узнали, что он подслушивал, его бы навсегда отреклись.


"Пошли они", - сказал Дьюи.


27


ТЕАТР МИССИИ ТАРГА


ЛЭНГЛИ


Атмосфера внутри амфитеатра с высокими потолками и слабым освещением была напряженной, даже наэлектризованной, несмотря на тишину, царившую в театре миссии ЦРУ без окон.


Полк взглянул на большие часы на стене. Он отключил связь с двумя командами phase line. Он посмотрел направо на мужчину, прислонившегося к стене, руки скрещены на груди, галстук ослаблен, копна черных волос небрежно зачесана назад: Гектор Калибризи, директор Центрального разведывательного управления.


Перед экранами были расставлены два ряда столов, на которых работали технические менеджеры, которые должны были передавать на экраны любую информацию, которую запрашивал командующий операцией.


Дюжина мужчин и женщин стояли вдоль задней стены или же сидели. Это были различные оперативные сотрудники, сотрудники по управлению сборами, штабные оперативные сотрудники и сотрудники по выявлению целей, которые были там, чтобы ответить на вопросы, возникшие во время операции.


Все внимание, включая внимание Полка, было приковано к паре больших, ярко освещенных плазменных экранов на передней стене, которые отслеживали ход операции.


Полк подошел к экранам и положил руку на плечо одного из аналитиков, сидевшего под ними.


"Где самолет?" - Спросил Полк.


Аналитик Джерри Лесейн нажал несколько клавиш. Загорелся левый экран. На нем ярко-синим цветом была изображена карта Украины, простирающаяся на восток до России. В центре экрана вспыхнула оранжевая пиктограмма, представляющая рейс 319 авиакомпании British Airways.


"Мы пересекаем российскую границу через четыре минуты, сэр", - ответила Лесесне.


Полк посмотрел на Калибризи.


"Мы собираемся проникнуть в воздушное пространство России, шеф", - сказал он с озабоченным выражением на лице. "Нам нужно согласие президента".


Калибризи взглянул на свой мобильный. На экране была прямая трансляция CNN президента Дж. П. Делленбо, стоящего на сцене и произносящего речь. Он убавил громкость. Он следил за ним, чтобы увидеть, когда Делленбо будет закончен. Он оглянулся на Полка.


"Что за вызов?" - спросил Полк.


28


КОНФЕРЕНЦ-ЦЕНТР ДЕТРОЙТА


ДЕТРОЙТ, Мичиган


Президент Дж. П. Делленбо улыбнулся и помахал рукой в четвертый раз, в то время как большая толпа, собравшаяся в Конференц-центре Детройта, продолжала аплодировать. Наконец, он поднял руку. Он подождал, пока толпа успокоится.


"Здорово быть дома", - сказал Делленбо. Снова раздались одобрительные возгласы, но он быстро подавил их, подняв руку. "Но сейчас я хочу сказать кое-что серьезное. Я хочу загадать желание, и я хочу, чтобы вы все мне помогли ".


Краем глаза Делленбо увидел, что его помощник Холден Виз поднял четыре пальца. Он делал это последние несколько минут.


Директор ЦРУ на линии, и это срочно.


"Нет, это не ради мира во всем мире, или экономического процветания, или чего-то подобного", - продолжил он.


Делленбо был одет в джинсы и рубашку поло. Его густая грива черных волос была аккуратно зачесана назад. У президента, которого вырастили в плаще с двумя спальнями отец и мать, которые всю свою карьеру проработали на сборочной линии General Motors, расположенной дальше по дороге, была общая черта, которая проистекала из того простого факта, что он тоже был там. Это прикосновение было подобно бензину в огне, и толпа "синих воротничков" - в основном демократов - сходила с ума. Делленбо был американцем - американцем "синих воротничков" - и ежегодное летнее собрание Профсоюза водителей дало ему понять, что, несмотря на тот факт, что он был республиканцем, мужчине и женщине, разносящим ведерко с обедом, они признали Дж. П. Делленбо одним из них.


Толпа притихла, ожидая последних слов Делленбо.


"Я хочу, чтобы "Ред Уингз" выиграли этот чертов кубок в следующем году!"


Толпа разразилась бурными приветствиями.


"Спасибо тебе, Большой Ди!" - сказал Делленбо. "Чувак, я люблю возвращаться домой. Теперь у вас у всех будет отличный четвертый день, не так ли?"


Делленбо еще раз помахал огромной толпе, затем ушел со сцены.


Оказавшись по другую сторону занавеса, он бросился за Уизом в стремительную пробежку по коридору. Он пришел в охраняемую камеру предварительного заключения, охраняемую агентами секретной службы в штатском, вооруженными автоматами и карабинами.


Внутри военный атташе в темно-синей военно-морской форме держал маленький черный портфель, из которого торчал портативный телефон. Рядом с атташе двое мужчин держали нечто, похожее на маленькие антенны. Это были устройства для создания помех, которые передавали разговор президента любому, кто пытался подслушать, помимо значительных уровней шифрования, которые уже были бы у сигнала.


Делленбо схватился за телефон.


"Иди, Гектор", - сказал он.


"Извините, что прерываю, господин президент", - сказал Калибризи. "Мы нашли Клауда. Мне нужны ваши полномочия, чтобы послать туда несколько человек и попытаться схватить его. Это сжатые временные рамки. Он должен быть на званом обеде менее чем через час за пределами Москвы, и это, возможно, наша единственная возможность поймать его ".


"Что насчет лодки?" - спросил президент.


"Это через Гибралтарский пролив, сэр. У них открытый океан до восточного побережья."


"Работаем ли мы с Россией?"


"Отрицательный".


"Почему бы и нет?"


Пауза.


"Достаточно сказано. О чем спрашиваешь, Гектор?"


"Чрезвычайный приоритет, - сказал Калибризи, - враждебная эксфильтрация. Прямо сейчас наша команда находится в воздухе. Разведданные появились несколько часов назад. Вероятно, это последний раз, когда у нас есть шанс напасть на него ".


Говоря специальным языком, предназначенным для тайных операций, Калибризи хотел получить все президентские полномочия для внедрения в суверенную, недружественную страну, в данном случае в Россию, членов американской военизированной группы. Приоритет экстренной помощи был наивысшим уровнем классификации, возможным для операции. Это означало, что миссия имела решающее значение для национальной безопасности Соединенных Штатов Америки. В свою очередь, предоставление таких полномочий дало операторам на передовой четкий сигнал, равносильный лицензии на убийство. За три года работы в ЦРУ Калибризи впервые обратился с подобной просьбой.


"Сколько людей будет с ним?" - спросил президент.


"Мы не знаем. Это званый ужин. Мы не собираемся делать все возможное, чтобы навредить кому-либо из них, сэр ".


Делленбо взглянул на фотографию на стене, старинный черно-белый снимок Генри Форда, держащего бутылку шампанского, когда он готовится разбить ее об автомобиль.


"Сделай это", - сказал Делленбо. "Скажите генеральному прокурору, чтобы он достал мне какую-нибудь бумагу. Будь осторожен там, Гектор."


29


В ВОЗДУХЕ


РЕЙС 319 АВИАКОМПАНИИ BRITISH AIRWAYS


В маленьком, черном, как смоль, отсеке в задней части рейса 319 авиакомпании British Airways трое мужчин сидели, тесно прижавшись друг к другу. Каждый был одет в черную тактическую военную форму, со специальным полипропиленовым нижним бельем для тепла. На голове каждого мужчины был герметичный шлем с трубками, которые вели к маленьким кислородным баллонам, прикрепленным к груди. На спине у каждого мужчины был высотный парашют с высоким раскрытием (HAHO), предназначенный для того, чтобы позволить трем коммандос из Группы специальных операций пролететь очень большое расстояние, используя GPS и пассаты. Прыжки ХАХО были изобретены для того, чтобы позволить спецназу проникать глубоко на территорию противника.


"Финишная прямая через двадцать минут, ребята", - сказал Полк.


Между ног у каждого коммандос была сумка с оружием и боеприпасами: у каждого был пистолет-пулемет PP-2000, городская штурмовая винтовка ASh-12.7 и пистолет-пулемет OTS-33 Pernach. Все виды оружия были подавлены. В руках у Фицджеральда была снайперская винтовка "Винторез" "Thread Cutter". На правой ноге у каждого мужчины было по дополнительному пистолету. Для Доулинга - компактный 9-миллиметровый GSh-18. У Тосатти и Фитцджеральда были по 9-миллиметровому пистолету P-96 compact.


Трое коммандос просидели три часа в секретном отсеке в задней части самолета, выполнявшего рейс British Airways Франкфурт-Москва, выполнявшийся два раза в день. Об их присутствии не знал никто на борту самолета, включая пилотов. Маленький отсек был одним из самых тщательно хранимых секретов Англии, спроектированный SAS, британской элитной специальной авиационной службой, совместно с British Airways, в соответствии с совершенно секретной директивой 2001 года.


Эффективная дальность стрельбы "Хахоса" составляла всего семьдесят пять миль, и это при сильном попутном ветре. Москва находилась в двухстах милях от ближайшей границы. Это означало, что срочные миссии внутри Москвы были фактически невозможны, если только рабочая сила не была уже на месте. Небольшой отсек позволил Англии и, соответственно, Соединенным Штатам высаживать операторов глубоко в сердце Москвы на специальной основе, используя маскирующую анонимность коммерческого авиалайнера.


"Вас понял, Лэнгли", - сказал Доулинг.


Доулинг, старший командир группы специальных операций, щелкнул керамическим переключателем в своей перчатке, позволив ему поговорить по закрытому каналу с Тосатти и Фитцджеральдом.


Внешнее стекло шлемов коммандос было темно-синим, что делало невозможным заглянуть внутрь шлемов. Доулинг увидел отражение своего собственного шлема, и это было все.


"Проверьте свои рюкзаки", - сказал Доулинг, имея в виду их парашюты.


"Я в порядке", - сказал Фицджеральд.


Тосатти кивнул, показывая, что он готов идти.


"Я чертовски ненавижу Хахос", - сказал Тосатти.


Доулинг взглянул на часы. "Мы в пределах пяти".


Фицджеральд протянул руку и нажал на желтый выключатель на стене. В течение следующих двух минут давление в отсеке снизилось, достигнув равновесия с наружным воздухом. Температура упала до пятидесяти градусов ниже нуля.


"Черт возьми, холодно", - сказал Фитцджеральд.


"Только что получил загрузку", - сказал Доулинг.


Доулинг щелкнул по керамике. Загорелся внутренний верхний правый угол всех трех стекол шлема. На дисплее была черно-белая фотография, на которой был изображен молодой мужчина, возможно, лет двадцати, с грязными светлыми волосами африканского происхождения. У него было длинное, худое, изможденное лицо.


Трое мужчин несколько секунд изучали фотографию, затем Доулинг снова щелкнул по керамике.


Фотография цели была заменена видео, которое начало проигрываться. На нем была изображена трехмерная топографическая карта, с плоскостью, изображенной с левой стороны, и словом "Москва", выделенным ярко-красным цветом справа.


Видео сопровождал монотонный, предварительно записанный женский голос.


"Джентльмены, вы сейчас находитесь в воздушном пространстве России, направляетесь на дачу за пределами Москвы".


Видео увеличено до вида самолета сбоку. Три маленькие фигурки, представляющие коммандос, появились из задней части самолета. Их парашюты раскрылись. Появилась красная стрела. Он проложил линию от коммандос в сторону Москвы, затем снизился и остановился на ярко-зеленом X. Это была траектория полета команды ХАХО.


"От точки высадки вы проедете восемьдесят одну милю на северо-восток", - продолжила женщина. "Зона высадки - это дача, расположенная в городке под названием Рублевка, недалеко от Москвы. Предполагается, что цель находится на территории."


Видео заменила серия фотографий. Они показали современный дом из стекла и стали с разных ракурсов. Дом был большим, вытянутым в форме буквы L на вершине утеса. Ухоженные газоны со всех сторон окружали потрясающую стеклянную конструкцию.


"Там будет охрана, а также жесткий инфракрасный кордон. Вы должны приземлиться на территории отеля."


Появился рисунок линий участка собственности. Участок был длинным и тонким.


"Участок площадью два акра, но небольшой. Вы захватите цель, затем импровизируете транспортное средство и переместитесь на конспиративную квартиру Б."


На видео снова была показана топографическая карта. Красная стрелка, имитирующая транспортное средство, двигалась по длинной подъездной дорожке. Карта расширилась, и появился красный крест, обозначающий конспиративную квартиру.


"Из безопасного дома Б вас заберет команда из SRR. Удачи, джентльмены."


Видео замерло и погасло. Тускло мигающий красный огонек запульсировал, затем стал зеленым.


"Мы поднимаемся в воздух", - сказал Доулинг. "Следуй за моим стробоскопом. Увидимся на земле ".


Внезапно кусок стали размером три на три фута на фюзеляже самолета съехал вниз. Небо было устрашающе темным. Доулинг наклонился вперед и выпрыгнул. Тосатти, затем Фицджеральд последовали за ним, прыгнув в пронизывающе холодный, почти лишенный кислорода ночной воздух над Россией.


Мгновение спустя стальная панель на гигантском самолете скользнула на место и закрылась, когда коммандос исчезли.


30


МАРИИНСКИЙ ТЕАТР


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Вестибюль Мариинского театра представлял собой высокий четырехэтажный атриум из алого мрамора, гранитных пилястр и статуй величайших танцовщиков России. Здание было переполнено. Настроение было праздничным.


На стене над входом висела огромная фотография женского лица высотой более трех этажей. Ее лицо было смуглым, ближневосточным и исключительно красивым. Ее ярко-голубые глаза напоминали сапфиры. Ее волосы были черными как смоль. На ее лице была загадочная улыбка.


Внизу фотографии жирным черным шрифтом написано: Катя.


Дьюи направился ко входу в главную зону отдыха театра. Потолки и стены театра были украшены великолепными фресками - пейзажными сценами в высоких золотых рамах. Стены были заставлены частными ящиками, заполненными русскими, одетыми в официальную одежду. Настроение было праздничным, взволнованным, но сдержанным. Было ощутимое ощущение надвигающегося приключения. Все это было связано с Катей.


Дьюи пошел в бар и купил виски. Он никогда раньше не был на балете.


Подошла женщина. Ее длинные светлые волосы, казалось, переливались, как вода, в свете люстры, а ее зеленые глаза, изучавшие Дьюи, расширились, засияли, когда она уверенно улыбнулась ему. Она наклонилась к Дьюи и сказала что-то по-русски.


"Извините, " ответил Дьюи, - я не говорю по-русски".


"Я спросила, " сказала женщина по-английски с приятным, мягким русским акцентом, " что вы думаете о балете?"


"Я только что пришел".


"О, это очень плохо. Это было очень красиво ".


Женщине было под тридцать. Возможно, модель. Глаза по меньшей мере полудюжины мужчин были устремлены на нее. И все же единственным человеком, на которого она могла смотреть, был высокий американец.


"Я Петра", - сказала она, протягивая руку. "Вы из Соединенных Штатов?"


"Да".


"Не хотели бы вы выпить после?"


"Спасибо, " сказал Дьюи, " но у меня есть планы".


* * *


За кулисами Мариинского театра гримерная была переполнена. Десятки танцоров сидели перед зеркалом за зеркалом, разглядывая себя, некоторые курили. Настроение удивило бы большинство зрителей. Это было шумно, комнату наполнял смех, время от времени раздавались крики.


Полдюжины визажистов переходили от танцовщицы к танцовщице, повторно нанося пудру и румяна для финального акта.


"Десять минут", - крикнул один из помощников режиссера.


В тускло освещенном коридоре за гримерной актерского состава стены были украшены фотографиями известных российских танцоров в рамках. Многие из них были старыми, черно-белыми, с тонким слоем пыли.


Фотография перед дверью в конце коридора была цветной и на ней была изображена Катя Басаева.


Здоровенный мужчина с черными волосами и усами стоял за дверью, охраняя ее.


В отдельной гардеробной длинный стол был заставлен букетами свежесрезанных цветов, бутылками шампанского и нераспечатанными подарками. На стене были вырезаны десятки статей из газет и журналов, во всех из них были фотографии Кати и анонсы ее выступлений в Санкт-Петербурге за последние две недели.


Катя была одна. Она стояла обнаженная перед овальным зеркалом в полный рост.


Она высыпала на ладонь стеклянную бутылочку, наполненную детской присыпкой, затем слегка присыпала ею свою смуглую кожу, чтобы из-за яркого освещения сцены и напряженных танцев вспотевшая девушка не выскользнула из рук одного из танцующих мужчин, который мог бы ее подхватить.


Катя надела свой наряд для финального акта.


Раздался тихий стук в дверь.


"Посылка, Катя", - раздался голос телохранителя.


Она ничего не сказала.


Она села перед другим зеркалом.


"Катя?"


"От кого это?"


"Он не сказал".


Она закрыла глаза и собралась с духом. Она встала, подошла к двери, слегка приоткрыла ее и взяла посылку.


Коробка была синей и перевязана белой бечевкой. Она села за свой столик для макияжа. Она положила коробку на колени, затем дернула за шнурок. Она подняла крышку коробки.


Внутри коробки была еще одна, на этот раз длинная и тонкая, завернутая в светло-голубой бархат. Она открыла его. Внутри было потрясающее бриллиантовое ожерелье. Он был закреплен большим желтым бриллиантом. Катя вытащила ожерелье и несколько мгновений смотрела на него. Она надела его на шею и полюбовалась им в зеркале.


Внутри коробки была приклеена маленькая записка: Я люблю тебя, моя будущая жена.


Раздался легкий стук в дверь.


"Две минуты, Катя".


Катя позволила записке выпасть из ее пальцев на пол. Она сняла ожерелье и положила его на туалетный столик, затем направилась к двери.


"Да", - сказала она чуть громче шепота.


Дверь открылась. Катя прошла мимо телохранителя, ничего не сказав, в то время как огни театра мерцали вдалеке.


* * *


Бонд сидел на заднем сиденье красного лимузина "Мерседес", в тот момент припаркованного в одном квартале от Мариинского театра. Он был одет в льняной костюм, его волосы были зачесаны назад и выкрашены в черный цвет, из нагрудного кармана торчал белый носовой платок. Наряд, возможно, был излишним, но Бонд провел два года в Санкт-Петербурге, работая на ЦРУ, и Полк не хотел рисковать, что его могут заметить в разгар оперативной работы.


На переднем сиденье Джо Оливери был одет в форму шофера. Бывший сотрудник Force Recon, элитного подразделения глубокой разведки морской пехоты, Оливери считался одним из лучших "спасателей" Лэнгли. Агенту, участвовавшему в операции "мертвая зона", было поручено доставить любого человека или материалы, которые необходимо было извлечь, в зону сброса.


Сегодня вечером, если потребуется, задачей Бонда будет схватить Катю, а задачей Оливери - доставить ее к воде, где морские котики прятались на глубине восемнадцати футов под ватерлинией.


Бонд молча смотрел в боковое окно, пока Оливери рассеянно постукивал пальцами по рулю.


"Ваш ребенок попал в ту бейсбольную команду, в которую он пробовался?" - спросил Бонд.


"Да", - сказал Оливери, не отрывая взгляда от улицы впереди. "Первая игра состоится завтра вечером. Надеюсь, все это будет просто замечательно, и я буду там, чтобы посмотреть на это ".


* * *


Билетер повел Дьюи в оркестровую секцию у передней части театра. Его место было у прохода.


Дьюи сидел рядом с женщиной и ее маленькой дочерью. Дьюи улыбнулся девушке, которая улыбнулась в ответ. Ее мать уставилась на него.


Его глаза пробежались по левым и правым балконным коробкам. Внутри сидели элегантно выглядящие группы русских, одетых в вечерние костюмы. Мужчины отличались внешностью, но каждая женщина выглядела так, словно могла бы сойти за обложку журнала.


Открылся занавес перед заключительным актом "Лебединого озера".


При появлении Кати по залу прокатилась волна приглушенного шепота. Даже Дьюи наклонился вперед на своем сиденье, чтобы лучше видеть.


На балерине было простое белое платье, которое выглядело так, как будто оно было нарисовано на ее теле. Ее черные волосы были заплетены в косу на макушке и блестели, как кожа, в свете софитов сцены. Ее кожа была темной и покрыта белым макияжем. Она неподвижно стояла в глубине сцены. Она выглядела грустной, уязвимой, даже хрупкой. А затем ее голова слегка повернулась, и ее взгляд скользнул по толпе.


В одно мгновение то, что казалось слабым и испуганным, исчезло. Ее красота пронеслась с задней части сцены, как молния по ночному небу. Зрители рефлекторно подались вперед на своих местах. Маленькая девочка, сидевшая через два места от Дьюи, вытянула руку, указывая на него. Напряжение в аудитории было ощутимым, а Кате еще предстояло сделать даже свой первый шаг.


И тогда она начала свой бег. Она двигалась, словно галопируя на ветру, к центру сцены, затем подпрыгнула высоко в воздух, когда вздохи перекрыли музыку оркестра. Казалось, она удерживала воздух нечеловечески долго. Огни позади нее стали ярче, создавая темный силуэт ее парящей фигуры, похожий на пятиконечную звезду, пересекающуюся перед солнцем. Затем, когда казалось, что она навсегда останется в воздухе, она упала, как птица в полете, птица, которую подстрелили, падала беспомощно, вяло, свободно, не заботясь о собственной безопасности. Она упала так, словно только что умерла в полете. В нескольких дюймах от столкновения со сценой танцор поймал Катю, раскачал ее вверх и вокруг, приземлив на один носок, на котором она начала делать пируэты, как волчок, пока, наконец, не остановилась, торжествующе подняла руку над головой, затем посмотрела на публику. Загадочная улыбка изогнула ее губы. Вся аудитория разразилась какофонией приветствий, когда встала, чтобы поприветствовать свою любимую Катю.


Она, казалось, светилась, излучала, и все же ее глаза ни с кем не встретились, ни с танцором, который поймал ее, ни с аудиторией, которая кричала от восторга. Она была в совершенно другом мире.


Дьюи никогда не видел ничего подобного. Он никогда не видел женщину такой красоты, как та, что стояла перед ним на сцене.


Наконец, аплодисменты прекратились, и зрители расселись, чтобы досмотреть оставшуюся часть представления.


В ушах Дьюи монотонный филадельфийский акцент Билла Полка вернул его в фокус.


"У нас есть согласие президента", - сказал Полк. "Вступай и сделай это".


31


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


Саша кивнул на Клауда. Клауд обошла стол и подошла к нему.


Саша сам по себе был талантливым программистом и был тем, кто смог проникнуть в VPN отца Алексея Мальникова, что позволило Облаку анонимно настроить старшего Мальникова.


"Что это?" - спросил Клауд.


"Лазейка в Лэнгли", - сказал Саша. "Это было там час назад. Теперь я не могу его найти."


На хакерском жаргоне лазейка - это дыра в системе безопасности, намеренно оставленная разработчиком или сопровождающим.


Облако быстро переместилось на рабочую станцию Саши.


"Операция будет проходить в прямом эфире", - сказал Клауд.


"Я знаю".


Клауд наклонился и взял клавиатуру Саши, затем начал печатать.


"Да, я понимаю", - сказал Клауд, продолжая печатать. "Они нашли доказательства одного из случаев, когда мы были внутри. Как будто находишь пепелище после пожара. Но они и близко не подходят к спичкам или бензину."


Клауд мягко оттолкнул Сашу в сторону и завладел его компьютером. Он ввел URL в веб-браузер. Это был корпоративный сервер в Электростали. Он прошел через серию последовательных экранов, вводя пароли, каждый раз прижимая большой палец правой руки к устройству безопасности для обнаружения отпечатков пальцев компьютера. На пятом экране внезапно появился большой карикатурный глаз. Клауд наклонился вперед, глядя во встроенную камеру ноутбука. Через несколько мгновений прозвучала тихая музыкальная нота, глаз исчез, и на экране появились слова.


Добро пожаловать домой, Клауд


Клауду удалось взломать ЦРУ, но не путем проникновения в компьютерные сети Агентства. Шансы на то, что он сможет осуществить такое вторжение через "парадную дверь", были не только незначительными, но они также, вероятно, привели бы ЦРУ обратно к нему. ЦРУ было в значительной степени пользователем Интернета с замкнутым циклом и создателем системы разведки сигналов. Это означало, что было несколько открытых точек доступа в Агентство. Те, что действительно существовали, предназначались для непрофильных, "пассивных" видов деятельности, таких как управление персоналом и связи с общественностью. Те точки доступа, которые позволяли широкой публике проникать в ЦРУ через электронную почту или веб-браузер, подвергались тщательному мониторингу и доставляли посетителей в цифровой мир, полностью отделенный от важных вещей, таких как коммуникации, касающиеся оперативных операций.


Предстоящее нападение на Америку было основано на внезапности. Хотя за эти годы он украл сотни миллионов долларов у корпораций США, он никогда не был нацелен ни на одну организацию, которая сочла бы это нарушением национальной безопасности.


Вместо этого Клауд избрал более прозаичный подход к проникновению в Лэнгли. Он написал вирус, который после загрузки был безвреден и невидим для своих пользователей. Он сидел там в тишине, и его было невозможно обнаружить. Вирус был активирован пользователем, по ошибке щелкнувшим по ссылке в электронном письме. После активации вирус нацеливался на музыкальные файлы, изменяя цифровой код песни во время ее загрузки. Затем вирус подождал. Для большинства людей он ждал вечно и ничего не делал.


Вирус был разработан таким образом, чтобы пробудиться, если его когда-либо разместят на мэйнфрейме ЦРУ. Затем он заработал бы и создал единственную лазейку для Cloud.


Клауд разработал вирус, а затем накрыл им Лэнгли в радиусе пятидесяти миль. Цель состояла в том, чтобы важный сотрудник Агентства, имеющий доступ к мэйнфрейму с замкнутым контуром, нарушал правила агентства и обменивался музыкой на домашнем компьютере с рабочим компьютером.


Потребовался почти год ежедневных электронных писем, часто миллионными, но в конце концов это произошло. Молодой оперативник синхронизировал свой iPhone со своим компьютером в Лэнгли. В течение сорока пяти секунд после установки USB-порта Облако на другом конце света поднялось по лестнице в мэйнфрейм с замкнутым контуром в Лэнгли.


Вскоре он смотрел видео в прямом эфире, то же самое видео смотрели в кинотеатре миссии ЦРУ.


Он печатал в тишине более пяти минут, затем с драматическим акцентом нажал Ввод.


Саша улыбнулась ему.


"Счастливый случай", - сказал Клауд, притворяясь скромным.


В диалоговом окне в левом нижнем углу его экрана аудиозаписи, передаваемые между Лэнгли и операторами Агентства на местах, записывались в режиме реального времени:


1842


череда фаз в "двадцати парнях"


1843


это первоочередная задача


1844


нам жизненно важно поймать этого парня


1845


используйте все средства, необходимые, чтобы вернуть его живым


1846


роджер Лэнгли


1847


мы получили согласие от президента


1848


приступай и сделай это


Клауд откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и уставился на экран.


"Это начинается", - сказал он.


32


В ВОЗДУХЕ


РЕЙС 319 АВИАКОМПАНИИ BRITISH AIRWAYS


Доулинг посмотрел вниз на землю. Он щелкнул керамическим выключателем в своей перчатке. Цифровой высотомер в его шлеме показывал:


32 880,7футов


006.23M


Он взглянул на часы миссии, тускло подсвеченные оранжевым в верхнем левом углу его стакана:


1:06:32


Им оставалось идти чуть больше часа. Он щелкнул снова. Появилась цифровая диаграмма, отображающая положение Доулинга относительно того места, где, исходя из пассатов и других показателей, он должен был находиться.


Данные, которые легли в основу карт, были собраны и обработаны в режиме реального времени, на основе показаний в их шлемах, при общении с самолетом системы АВАКС ВВС, который в тот момент летел над Каспийским морем.


Доулинг щелкнул еще раз и посмотрел на еще одну диаграмму, на которой были показаны трое коммандос, а также данные о том, сколько высоты и расстояния разделяло их.


Все трое коммандос потратили годы на то, чтобы научиться совершать прыжки с парашютом на большой высоте с высоким раскрытием (HAHO) и на большой высоте с низким раскрытием (HALO) в качестве рейнджеров. Хахо были утомительными. Корректировки рулевого управления и высоты фонаря, основанные на постоянном циклическом просмотре графиков, были бесконечными. Это потребовало напряженной концентрации, особенно от ведущего штурмана, которым в данном случае был Доулинг. Вспышка на его шлеме позволила другим мужчинам последовать за ним.


Небо над Россией было ясным и теплым, когда спускалась команда коммандос. Огни подмосковья были похожи на ковер под ними - желтые, все более яркие - по мере того, как они концентрически приближались к даче.


Они достигли окраин Рублевки, все еще находясь на высоте тысячи футов в воздухе. В верхнем углу шлема Доулинга появился зеленый огонек вместе с постоянным звуковым сигналом. Они были прямо над дачей.


Внизу были видны огни современного стеклянного особняка.


Трое американцев кружили концентрически вверху, быстро снижаясь, как будто спускаясь в канализацию. Огни становились ярче. Доулинг несколько раз нажимал на керамику в своей перчатке, пока сюжетные линии объекта не стали ярко-оранжевыми. Он разглядел вереницу машин на подъездной дорожке. Он взмыл влево, над домом, удаляясь над темной лужайкой. Очки ночного видения освещали землю светло-зеленым. Несколько больших сосен лежали прямо впереди, затем поле, и теперь он быстро снижался. Когда его ноги уже были готовы коснуться земли, он отрегулировал парашют, позволив ему подтянуться в последний раз, смягчая предстоящее приземление.


Минуту спустя Фицджеральд приземлился в нескольких футах от него, затем Тосатти.


Команда сняла свои парашюты, летные ранцы, танки, шлемы и все остальное, что было ненужным, упаковав это в черные нейлоновые сумки, которые они принесли с собой. Все трое мужчин сильно вспотели из-за летных костюмов с подогревом и адреналина, который теперь бушевал в них, как огонь.


Все коммандос были одеты одинаково: черные синтетические рубашки и брюки, пропускающие влагу, легкие армейские ботинки.


Фицджеральд достал из кармана тепловизионный прибор ночного видения и просканировал территорию в поисках любых признаков жизни.


Доулинг включил свой коммуникатор.


"У нас все чисто", - сказал он.


Огни дачи отбрасывают яркий теплый синий и оранжевый свет на ночное небо.


Каждый коммандос расстегнул свой оружейный рюкзак, достал пистолет-пулемет и вставил магазин. Тосатти потянулся за своей штурмовой винтовкой ASh-12.7 urban combat, оснащенной ночной оптикой и подствольным гранатометом. Доулинг и Фицджеральд последовали его примеру, захлопнув кассеты, затем схватили несколько дополнительных и прикрепили их к своим поясам.


Каждый мужчина схватил пистолеты-пулеметы OTS-33 Pernach 9 × 18, засунув их в кобуру на поясе.


Они двинулись через поле, в гробовом молчании направляясь к даче.


Доулинг дотянулся до запястья и включил коммуникатор, затем прошептал.


"Первая фаза, на земле".


Фицджеральд, Тозатти и Доулинг описали широкую дугу через заднюю часть дачи, крадучись за пологом берез, в темноте и тенях.


Дом был длинным и прямоугольным, современная коробка, сделанная почти полностью из стекла. Он стоял на стальных сваях. Каждая комната в доме была освещена.


На южной стороне дачи, в стороне от окна, была комната, полная людей, сидящих вокруг обеденного стола.


Тосатти щелкнул пальцами, указывая на подъездную дорожку.


Доулинг опустил на глаза очки ночного видения. Двое мужчин стояли на подъездной дорожке, между двумя автомобилями. Один из них курил. Оба мужчины сжимали пистолеты-пулеметы, направленные в землю.


Доулинг кивнул Тосатти и Фицджеральду.


"Я ухожу", - прошептал он. "У меня есть Иван сзади; Дэйв, возьми другого парня. Фитц, подкрепи."


"Понял", - прошептал Фитцджеральд.


Все трое мужчин подняли свои карабины. Доулинг целился в охранника, стоявшего к ним лицом, в то время как Тосатти целился в мужчину, который стоял к ним спиной.


Фицджеральд был дублером. Он целился в точку между двумя мужчинами и выстрелит, только если Доулинг или Тосатти промахнутся.


"На счет три", - прошептал Доулинг. "Раз, два..."


Тосатти и Доулинг взялись за оружие. Доулинг ударил своего человека над правым ухом, уронив его, и в то же мгновение Тосатти начисто снес макушку другому охраннику.


Они тихо двигались по дальнему краю лужайки, осматривая местность в поисках других охранников. Они ничего не видели.


Доулинг достал мощный монокуляр. Он изучал столовую. Он насчитал четырнадцать человек, все сидели за большим овальным столом и ужинали. Был слышен негромкий шум разговора.


Он окинул взглядом каждого человека за столом. В правом углу сидел высокий мужчина с кудрявыми светлыми волосами в стиле афро. Доулинг не мог видеть его лица, но волосы были узнаваемы безошибочно.


"Я поймал его", - прошептал он. "Передний правый".


Фицджеральд направился к подъездной дорожке. На ходу он вытащил из-за пояса с оружием заранее установленную взрывчатку: С-4 с дистанционным взрывателем. Он подошел к боковой части дома, затем крался, прижимаясь к стене, к фасаду. Когда он собирался завернуть за угол к входной двери, свет фар резко прорезал темноту.


Автомобиль пронесся через въезд на подъездную дорожку. Это было вне поля зрения Фицджеральда, но вскоре его осветили огни.


Доулинг присвистнул, когда Тосатти поднял карабин и навел его на приближающийся автомобиль. Фицджеральд обратился. Доулинг подал знак сохранять свою позицию.


Range Rover проехал по подъездной дорожке и припарковался всего в нескольких футах от мертвых телохранителей. Фары внедорожника погасли. Женщина в белом летнем платье вышла из водительской двери. Ей еще предстояло увидеть мертвецов на земле, но скоро она наступит на них.


Тосатти навел снайперскую винтовку на женщину, которая теперь направлялась к входной двери. Мертвые охранники лежали прямо на ее пути. Он прицелился, затем подождал.


"Прости, милая", - прошептал он.


Он выстрелил. Пуля пробила женщине грудь, окрасив ее белое платье алым, отбросив ее назад. Она упала на землю.


Доулинг кивнул Фицджеральду.


Фицджеральд перешел к главному входу. Цель была проста: создать отвлекающий маневр в передней части дома, затем войти через заднюю. Взрывчатка была отвлекающим маневром. Он прикрепил маленький кирпичик С-4 к двери, чуть ниже дверной ручки, затем бесшумно двинулся вдоль стены дачи обратно к Доулингу и Тосатти.


Доулинг повел команду к задней части стеклянного дома. Плавательный бассейн мерцал приглушенным подводным зеленым светом. За ним была лестница, которая вела на палубу. Теперь трое мужчин двигались быстро, вокруг бассейна, затем поднялись по лестнице. Они остановились за дверью.


Доулинг провел рукой по периметру двери, изучая ее. Он достал из-за пояса заранее установленную взрывчатку, меньшую, чем та, что была на входной двери. Он просунул его под дверную ручку.


Мужчины стояли молча и неподвижно, как статуи. Их лица были черными от краски. Они были темными, невидимыми, как призраки, прикрытые дверью.


"У меня есть цель", - прошептал Доулинг Тосатти и Фицджеральду.


Тосатти и Фицджеральд кивнули.


Доулинг потянулся к запястью, нажимая кнопку связи.


"Мы у черты", - прошептал он, сообщая Лэнгли, что они собираются нанести удар.


* * *


Полк стоял, скрестив руки на груди, прямо перед плазмой, просматривая прямую видеотрансляцию, полученную со спутника в десяти милях в небе. Калибризи был в футе позади него, справа. Все мужчины и женщины в комнате уставились на экран.


Полк был спокоен. Он много раз стоял на одном и том же месте, руководя буквально сотнями операций за свою легендарную карьеру. Он выглядел как школьный учитель английского языка: в очках в роговой оправе, репсовом галстуке в полоску, розовой рубашке на пуговицах, брюках цвета хаки, поясе с вышивкой и дешевых мокасинах. Он считался лучшим командиром миссии в истории NCS.


* * *


Тепловые снимки Доулинга, Тозатти и Фицджеральда были сгруппированы слева от экрана, как призраки, сгрудившиеся по три в ряд сразу за дверью.


По другую сторону двери, в нескольких футах от ожидающих коммандос, также были видны тепловые очертания участников званого ужина, их движения были четко очерчены, хотя и размыты: семь тел по обе стороны стола, лицом друг к другу; быстрые движения рук, голов, плеч в процессе наслаждения ужином.


Один из людей встал и направился к главному входу.


Полк взглянул на Калибризи, затем потянулся к комму.


"Кто-то движется к двери", - сказал Полк. "Иди туда".


* * *


У задней двери на дачу Доулинг уловил слова Полка, взглянул на Фитцджеральда, который сжимал детонатор для С-4 у входной двери, затем кивнул.


Фицджеральд откинул металлический колпачок с детонатора и нажал большим пальцем маленькую красную кнопку. Громкий взрыв резко разорвал воздух с другой стороны дома, сотрясая землю.


Стальную входную дверь снесло, как пушечное ядро, в дачу, дальше по коридору. Он врезался головой в женщину, направлявшуюся в ванную, сбив ее со скоростью более пятидесяти миль в час и убив ее мгновенно.


Сталь и бетон над дверью были отброшены на тридцать футов в воздух. Красные и оранжевые языки пламени вырываются огненным облаком. Стекло разлетелось по всему переднему крылу дачи, когда крики, затем вопли, внезапно наполнили воздух.


Затем раздался вой домашней сигнализации, пронзительная сирена, которая только усилила ощущение хаоса.


Затем, на кажущемся пике столпотворения, Доулинг нажал кнопку на своем детонаторе.


Небольшой взрыв сорвал заднюю дверь с петель. Он упал на палубу.


Крики внутри дачи теперь были громче.


Тосатти держал маленькое карманное зеркальце в дверном проеме, высматривая охрану или признаки оружия. Все, что он мог видеть сквозь затянутый дымом воздух, был обеденный стол, заполненный людьми, все из которых подняли руки.


Тосатти подал знак двум другим коммандос, затем двинулся.


Они ворвались сквозь дым в столовую. Тосатти первым ворвался в комнату, сжимая в руке АШ-12,7 с торчащим глушителем, затем двинулся вправо. Фицджеральд был на полшага позади него, также вооруженный ASh-12.7, и он прыгнул влево, обходя стол.


Затем вбежал Доулинг, двигаясь к мужчине в углу стола, в то время как Тозатти и Фитцджеральд обеспечивали прикрытие.


Тринадцать оставшихся гостей уставились на трех коммандос. Несколько женщин плакали, были в истерике от страха.


"Прокомментировать?" - спросил один из мужчин с несомненным французским акцентом.


Доулинг встал перед человеком, известным им только как Клауд. Но вместо молодого человека тот, кто сейчас съежился перед подавителем Доулинга, был намного старше. Он тупо уставился на Доулинга, подняв руки.


"Где он?" - спросил Доулинг.


"Кто?" - прошептал он.


"Облако".


Мужчина молчал. Его руки, поднятые над головой, дрожали от страха.


Фицджеральд поднес запястье ко рту и вызвал шум.


"Билл, у нас возникла ситуация", - сказал он.


Но прежде чем Полк смог ответить, ночь сотряс еще один взрыв.


Это началось под дачей - десять фунтов семтекса воспламенились в момент ярости, когда никто не успел убежать. Взрыв разворотил пол, опалив дачу раскаленным добела огнем и жаром, как граната замок из песка. Трое коммандос вместе с гостями испарились еще до того, как смогли ощутить охвативший их белый жар. Дом из стекла и бетона разлетелся вдребезги в дикий, жестокий момент. Стальные балки разлетелись, когда сила взрыва распространилась в стороны и вверх, в одной ужасающей последовательности. Дача взорвалась грибовидным облаком пламени и жары, белым, красным и оранжевым на фоне пустынной русской ночи.


33


ТЕАТР МИССИИ ТАРГА


ЛЭНГЛИ


В штаб-квартире ЦРУ Полк, Калибризи и остальная команда миссии NCS наблюдали, как плазменный экран внезапно осветился. Ярко-оранжевый шар пламени появился в центре экрана, затем распространился концентрической волной, охватывая и уничтожая все в бешеном свете.


В задней части конференц-зала послышались вздохи.


Калибризи наклонился к экрану.


"Матерь Божья," прошептал он.


"Джонни!" - рявкнул Полк.


Но ответа не было.


Полк еще несколько мгновений наблюдал за экраном, пока он колыхался в бесшумном пятне белого света, а затем исчез в черноте. Страдальческий взгляд исказил его обычно спокойное поведение. Он на мгновение закрыл глаза, сглотнул, затем шагнул влево, перед другим плазменным экраном. В этот день с неба был виден красный "Мерседес" размером с игрушечную машинку из спичечного коробка.


Полк посмотрел на Калибризи, затем включил связь: "Санкт-Петербург, - спокойно сказал Полк, - ты в эфире".


Полк взглянул на Калибризи, который поднял указательный палец левой руки, давая знак Полку сообщить агентам дополнительную информацию.


Полк снова нажал на связь: "Это операция чрезвычайной важности. Я повторяю, чрезвычайный приоритет.Предохранители отключены. Предпримите все необходимые действия, чтобы заполучить девушку ".


34


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


Клауд прочитал слова и недоверчиво покачал головой.


119


санкт-Петербург, ты живешь


"Идиотизм", пробормотал он.


"Что это?" Спросила Саша.


"Они все еще не знают, что мы наблюдаем".


На нем были черные солнцезащитные очки Oliver Peoples. За линзами его глаза были красными от недостатка сна. На нем были черные кожаные брюки, ботинки Saint Laurent и зеленая футболка без рукавов. Были видны его плечи и руки. Его мускулы были жилистыми, коричневыми, чувственными, мускулы, которые созданы не отягощениями или стероидами, а скорее подарком его рода. Он был очень худым.


Его ноги были задраны на стол. Он вяло уставился на экран, читая прямую трансляцию операции ЦРУ.


120


это срочная операция с приоритетом


121


я повторяю, чрезвычайный приоритет


122


предохранители отключены


123


предпримите все необходимые действия, чтобы заполучить девушку


Большинство людей, рассматривающих картину Моне в музее, видят сюжет картины: цветы, краски, воду. Немногие, другие мастера, видят дальше визуального представления. Они видят мазки кисти. Они видят слои под цветами, которые находятся на поверхности. Они видят пустые места. Мотивация и страсть, обман и лень. Они видят, как сделана сама картина, от самого ядра идеи до завершения картины. Они понимают это так, как мог предположить только сам Моне.


Клауд смог увидеть Интернет почти таким же образом.


124


вас понял, этот законопроект


125


мы выдвигались на позиции


126


ну, разведай, как только она выйдет из театра


127


а как насчет котиков


Если для большинства Интернет был средством связи, информации и развлечений, то для Cloud этот поверхностный уровень взаимодействия был тонкой оболочкой, более того, даже отвлекающим фактором. Девушка может зайти в Интернет, чтобы почитать о своих друзьях на Facebook, купить новую рубашку от J.Crew, написать своему парню. Каждое отдельное действие включало перемещение данных - цифр, букв и символов - по проводам, стекловолокну или по воздуху. Эти цифры, буквы и символы, движущиеся с почти невозможной скоростью, невидимые человеческому глазу, несли в своей точной структуре очень специфические команды. Эту рубашку, такого размера, отправьте по этому адресу. В обмен на отправку этого мне возьмите деньги с этого банковского счета или с той кредитной карты. Это были приказы. В любой данный момент мир формировался, изменялся и жил в почти бесконечно большой архитектуре точных команд данных и ответов. Это было место, где жил мир. Девушка видела только то, что было оформлено и представлено. Она увидела результаты команд - фотографии своих друзей на Facebook, фотографии блузок на J. Crew, письма на экране от своего парня. Клауд видел текстовые представления команд и их движения. Внутри он видел человеческие существа, стоящие за такими приказами. Он искал человеческие мазки, потому что именно здесь он мог найти человеческие слабости и ошибки, которые позволили ему проникнуть внутрь.


Пути передачи данных, многоуровневые соединения в общедоступных сетях - куда они перемещались, как они перемещались - были для облака подобны мазкам кисти на холсте. Это было место, где он жил.


128


роджер Лэнгли, с Якобссоном покончено


129


ребята, вы готовы


130


вас понял


131


находились в гавани, ожидая вашей разведки


132


повторяю, мы в гавани, и хорошо бы перейти


133


спасибо, лейтенант


134


я подбью тебя, когда мы будем гулять


Мобильный телефон Клауда начал пищать. Он посмотрел на число, глубоко вздохнул, затем улыбнулся.


"Как прошло сегодняшнее представление?" он спросил.


"Замечательно. Спасибо тебе за ожерелье ".


"Не за что, Катя. Тебе это нравится?"


"Нравится ли мне это? Это великолепно. Это, должно быть, стоило целое состояние."


"Это только начало подарков, которые я преподнесу тебе, любовь моя".


"Я должна идти", - сказала она. "Есть поклонники. Я должен раздавать автографы. Я позвоню тебе из отеля."


"Пожалуйста-" - начал он, затем остановился.


Клауд уставился на экран компьютера. Он почувствовал, как учащенно забилось его сердце.


Он хотел предупредить ее: не подходи близко к красному мерседесу.


"Пожалуйста, что?" - спросила она.


"Пожалуйста, будь осторожна", - прошептал он.


35


РЕКИ ФОНТАНКИ


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Бонд кивнул Оливери в зеркало заднего вида. Оливери включил передачу "Мерседеса" и тронулся с места.


"Понял, Билл", - сказал Бонд, постукивая по наушнику. "Мы выдвигаемся на позицию. Мы попытаемся провести разведку, как только она выйдет из театра. А как насчет котиков?"


Впервые на связи раздался голос; прием был плохим, и звучал он так, словно находился в туннеле.


"Вас понял, Лэнгли, это Якобссон, прием".


"Ребята, вы готовы?"


"Мерседес" быстро двигался по Реке Фонтанки к очереди лимузинов, ожидавших у служебного входа. Оливери, сидевший на пассажирском сиденье, подрулил к двум молодым блондинкам, прогуливающимся по мощеному тротуару в облегающих, почти прозрачных белых платьях, одна из них держала незажженную сигарету, смеясь, когда они держались за руки. Великолепные, слегка нетрезвые девушки хихикали и пели песню.


"Вас понял", - сказал Якобссон. "Мы в гавани, ждем вашей разведки. Повторяю, мы в гавани, и все готово к отплытию. Окончен."


"Спасибо вам, лейтенант. Я позвоню тебе, когда мы уйдем. Выходит."


Когда "Мерседес" пристраивался в хвосте ряда лимузинов, девушка слева зацепилась каблуком своих босоножек на шпильке за булыжник и неловко споткнулась. Она упала боком, когда ее спутник попытался подхватить ее, но было слишком поздно. Она упала на землю, ее голова ударилась о бордюр, когда она неуклюже вывалилась на улицу перед движущимся Мерседесом. Она издала испуганный крик, когда машина была готова переехать ее.


Оливери ударил по тормозам, которые завизжали, привлекая внимание всех в радиусе ста футов. Автомобиль резко остановился, его правое переднее колесо остановилось как раз в тот момент, когда оно надавило на ее руку, задев девушку, но совсем слегка.


Бонд постучал себя по уху, отключая связь.


"Черт возьми!" - рявкнул он. "Смотри, куда, блядь, идешь".


"Я ее не видел".


Несколько пешеходов устремились к девушке.


"Нам нужно разобраться с этим", - сказал Бонд с разочарованием в голосе.


"Просто убери ее с дороги, пока эта женщина не добралась сюда".


Бонд открыл заднюю дверь и выбрался наружу.


"Не двигаются", - прокричал Бонд, его русский был безупречен. "Я должен удостовериться, что она не ранен ранее, чем я перейдем сегодня".


Не двигайся. Мы должны убедиться, что она не ранена, прежде чем перевозить ее.


Бонд подбежал к девушке, его глаза метнулись вправо, к выходу на сцену, зная, что Катя скоро выйдет.


Несколько пешеходов также подходили посмотреть, все ли в порядке с девушкой. Ее друг держал ее за руку и пытался поднять с улицы.


Бонд взглянул на Оливери, все еще сидевшего за рулем. Оливери покачал головой; ему не понравилось, что его отвлекают.


Внезапно за спиной Бонда поднялась суматоха. Возбужденные крики и хихиканье молодых девушек доносились из боковой двери театра. Бонд превратился. Катя появилась и теперь раздавала автографы и разговаривала со своими поклонниками.


Ему нужно было прояснить ситуацию, и ему нужно было сделать это быстро.


Бонд оттолкнул мужчину, который помогал раненой девушке подняться на ноги. Бонд склонился над ней. Она подняла на него глаза, и их взгляды встретились. На ее голове была глубокая рана, из которой сильно текла кровь. Бонд достал из кармана носовой платок и приложил его к ране.


"Спасибо вам, сэр", - прошептала она по-русски.


"Ты в порядке?" - Спросил Бонд.


"У меня кружится голова", - прошептала она.


"Мне так жаль", - сказал Бонд. "Мой водитель не уделял должного внимания".


"Это была моя вина", - сказала она, невнятно выговаривая слова.


"Чушь. Я заплачу за все ".


"Можно нас подвезти до больницы?" - спросила ее подруга. "Я не знаю, может ли она сейчас ходить".


Бонд поднял девушку за правую руку.


"Сэр, можно нас подвезти до больницы?" - снова спросила она.


Бонд взглянул на выход на сцену. Катя была почти в конце очереди за автографами. Он оглянулся на Оливери. Он делал круговые движения указательным пальцем правой руки: поторопись, черт возьми.


"Нет", - сказал Бонд, переминаясь с ноги на ногу и снова глядя на Катю, - "Мне жаль. Мы заплатим за такси, чтобы отвезти тебя, но у меня возникла ситуация, которая требует моего немедленного внимания ".


Впервые Бонд увидел телохранителей, стоящих по бокам от пути Кати - одного позади нее, другого впереди. Глаза идущего впереди охранника прошлись по тротуару взад и вперед, выискивая признаки опасности. Когда он увидел Бонда, его глаза сфокусировались на нем.


Бонд взглянул на Оливери, подавая ему знак правой рукой.


У нее два телохранителя. Приготовьте оружие и вступайте в бой.


* * *


Сидя в "Мерседесе", Оливери смотрел в пассажирское окно, за Бондом и двумя девушками, наблюдая, как Катя дает последний автограф, затем повернулся и помахал обеими руками толпе, которая все еще собиралась.


"Давай, Пит", - прошептал он.


Правая рука Оливери под одеялом сжимала рукоятку пустынной тактической SRS-A1, компактной, маскируемой снайперской винтовки с толстым черным глушителем, ввинченным в дуло, и оптическим прицелом, установленным сверху. Не глядя, он снял пистолет с предохранителя.


Оливери прекрасно знал, как опасно иметь свидетелей. Но теперь это было неизбежно.


Чрезвычайный приоритет.


Более высокой классификации миссий не существовало. Это означало, что достижение цели миссии имело первостепенное значение для национальной безопасности США.


Оставив одеяло сверху, Оливери поднял SRS-A1 так, чтобы выступ глушителя был прижат к окну со стороны пассажира. Он наклонился и, не глядя в оптический прицел, прицелился в охранника перед Катей. Он положил палец на спусковой крючок, готовясь выстрелить.


Внезапно задняя дверь лимузина открылась.


* * *


"Вот моя визитка, " сказал Бонд, вручая девушке визитную карточку псевдонима. "Я заплачу за все. Тебе нужно в больницу."


Бонд наклонился вперед, в лимузин, в его глазах было отчаяние. Он зарегистрировал Оливери, затем поднял одеяло на переднем сиденье. Он посмотрел направо; Катя была теперь менее чем в пятидесяти футах от вереницы лимузинов, быстро шагая.


Бонд пригнулся и запрыгнул в машину, рывком захлопнув дверцу.


Но когда стальная дверь собиралась плотно закрыться, обе руки раненой девушки вытянулись и остановили ее. Бонд обернулся, в его глазах был ошеломленный взгляд, когда девушка распахнула дверь.


"Нет!" - закричал он, как раз в тот момент, когда вторая девушка подула на сигарету, которая незажженной свисала с ее губ. Маленький дротик размером с зубочистку оторвался от сигареты и воткнулся в центр правого глазного яблока Бонда. Его рука взметнулась к глазу, когда он застонал от боли.


Раненая девушка пригнулась и вонзила нож в заднюю часть лимузина, за ней последовала другая девушка, чья рука полезла в кожаную сумочку, когда она тоже проникла в автомобиль.


Оливери, услышав стон Бонда, отвернулся от вида Кати и двух телохранителей. Прежде чем он успел полностью повернуть голову, девушка вытащила из сумки Glock 18C. Глаза Оливери расширились, когда он заметил оружие. Он пригнулся и попытался дотянуться до двери, но было слишком поздно. Она нажала на спусковой крючок. Раздался глухой стук, когда пуля пробила спинку кожаного сиденья, а затем вонзилась в шею Оливери. Брызги крови забрызгали рулевое колесо и лобовое стекло, когда Оливери отбросило вперед. Его рука метнулась к шее, когда он попытался закричать. Она выстрелила снова, на этот раз отправив пулю ему в голову.


Бонд, ведущий агент ЦРУ, беспомощно наблюдал, как убивали Оливери. Он попытался дотянуться до коммуникатора, чтобы что-то сказать, но был парализован смертельным быстродействующим токсином, содержащимся в дротике. Несколько секунд спустя, не в силах дышать, он задохнулся.


Пострадавшая девушка перелезла через переднее сиденье, потянув Оливери на пассажирскую сторону, прижимая его крупное тело к полу.


Она заняла позицию за рулем, затем повернулась.


"Я ничего не вижу", - сказала она по-русски, ее обзор был заблокирован кровью на лобовом стекле.


Девушка на заднем сиденье протянула ей носовой платок, чтобы она вытерла все, что могла, с лобового стекла. Несколько мгновений спустя она нажала на педаль газа и снесла Реки Фонтанки.


36


РЕКИ ФОНТАНКИ


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Это операция чрезвычайной важности. Повторяю, чрезвычайный приоритет. Предохранители отключены. Предпримите все необходимые действия, чтобы заполучить девушку ".


Дьюи услышал отчаянные слова Полка как раз в тот момент, когда финальный акт приближался к завершению.


В Москве стало плохо.


Сохраняйте спокойствие.


Он встал и быстро пошел по проходу, затем впервые услышал голос Бонда по связи.


"Понял, Билл. Мы выдвигаемся на позицию. Мы проведем разведку, как только она выйдет из театра. А как насчет тюленей?"


Дьюи вышел через переднюю часть Мариинского театра, когда позади него из театра донеслись хлопки и одобрительные возгласы.


"Вас понял, Лэнгли, это Якобссон, прием".


"Вы, ребята, готовы?"


Дьюи повернул налево, затем пересек боковую улицу. В нескольких ярдах от угла была скамейка, часть которой занимала пожилая пара. Дьюи прошел мимо него и остановился недалеко от угла. Оттуда он мог видеть улицу, которая проходила вдоль театра. На полпути вниз по кварталу, у входа на частную сцену, стояла вереница лимузинов и темных седанов, их водители ждали появления важных персон и актеров. Дьюи зарегистрировал красный "Мерседес" на квартал позади ряда машин, но двигался быстро.


"Вас понял. Мы в гавани, ждем вашей разведки. Повторяю, мы в гавани, и все готово к отплытию. Окончен"


Дьюи почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Осматривая зону миссии, он сунул руку под пальто, нащупывая приклад пистолета.


Он приближался снова. Приближался паралич, который он впервые испытал в Мексике. Он чувствовал это. Он пытался думать о Тино и драке в Уайтуотере, но все, что он мог видеть сейчас, это его дрожащую руку, застывшую в воздухе Игуалы, неспособную открыть дверь на кокаиновый завод.


Дьюи наблюдал, как "Мерседес" приближался к веренице лимузинов у театра. Он услышал, как пожилая женщина на скамейке что-то сказала. Он обратился. Пара держалась за руки, мирно сидела, наслаждаясь теплым вечером. Он наблюдал за ними еще мгновение, пытаясь успокоиться и взять свои эмоции под контроль.


Полк был прав с самого начала. Ему действительно нужна была помощь. Он бы снова застыл.


В этот момент Дьюи почувствовал отвращение к самому себе настолько сильное, насколько он когда-либо испытывал его раньше. Все, что он построил, все это исчезло.


Спасибо вам, лейтенант. Я позвоню тебе, когда мы уйдем. Выходит ".


Дьюи ушел со сцены. Он плыл к каналу, погруженный в свои мысли, ненависть к самому себе и сомнения, в животе завязался узел. Он бросал свой пистолет в канал вместе с наушником. Он снимал номер в отеле, затем заходил в бар отеля и пил до тех пор, пока не терял способность ходить или думать. Завтра он улетит домой. Он бы вернулся в Кастин. Он оставался там, пока не состарился.


Он в последний раз вернулся в театр. У выхода на сцену поднялась суматоха, когда появилась Катя. Искатели автографов, в основном визжащие девочки-подростки, приветствовали и вопили при виде знаменитой балерины.


Его глаза сканировали сцену. Он наблюдал, как красный "Мерседес" занял позицию.


Затем его взгляд привлекли две девушки, которые шли по тротуару, слегка покачиваясь, рядом с "мерседесом". Дьюи отвел взгляд, не думая об этом.


Дьюи был теперь на гранитном выступе над каналом. Он сунул руку под куртку и нащупал рукоятку своего пистолета. Он вытащил его, схватив за ствол. Он начал бросать пистолет в темную воду внизу ...


Звук визжащих тормозов был подобен раскату грома, прервав тихую сцену, пробудив Дьюи от его мечтательности.


Он держался за пистолет, затем повернулся.


От основания позвоночника Дьюи пробежал холодок. Он уставился с недоверием, затем с ужасом, когда одна из девушек притворилась, что поскользнулась и упала, а затем была сбита лимузином.


"Приманка", - сказал он.


Бонд и Оливери были в чрезвычайной опасности.


Дьюи вернулся к театру. Собиралась толпа, чтобы помочь падшей девушке. Бонд вышел из лимузина и подошел к ней, помогая подняться, затем повел ее к задней двери лимузина.


Дьюи переходил улицу, наблюдая, как девушка протянула руки, а затем запрыгнула в "Мерседес". Как только он дошел до угла, кровь брызнула на внутреннюю сторону лобового стекла, как будто кто-то плеснул грязью.


Несколько секунд спустя лимузин тронулся с места.


Бонд и Оливери были мертвы.


"Мерседес" умчался от театра. Теперь он приближался прямо к тому месту, где стоял Дьюи. Лимузин набирал скорость, убегая с места происшествия. Когда это уже почти дошло до него, Дьюи вышел на улицу, прямо на путь встречного автомобиля. Его рука уже была под пальто, сжимая обмотанную хоккейной лентой рукоятку своего кольта M1911A1 45-го калибра. Водитель не притормозил и не попытался объехать его.


Как раз перед тем, как Мерседес сбил его, Дьюи вырвал пистолет, затем наклонился вправо. Он выстрелил из пистолета так быстро, как только его палец смог нажать на спусковой крючок. И без того хаотичную сцену дополнили негромкие выстрелы. Пуля за пулей вонзались в окно со стороны водителя, разбивая стекло, затем в голову девушки; ее череп резко отклонился вправо, когда пуля вошла чуть выше уха. Кровь брызнула на переднее сиденье, когда лимузин промчался мимо, шины завизжали, задний бампер едва не задел Дьюи, когда тот дико вильнул. Мгновение спустя он свернул вправо и с силой врезался в припаркованный грузовик доставки.


Первые сирены прозвучали в нескольких кварталах отсюда.


Дьюи бросился в атаку, выйдя из-за лимузина, зная, что другой убийца нацелится на него. Стремглав бросившись к заднему бамперу, Дьюи вытащил магазин из своего кольта и вставил новый как раз в тот момент, когда пули другого убийцы разбили заднее стекло. Дьюи дернулся влево, затем нырнул на улицу как раз в тот момент, когда пули прошили гудрон у его ног.


Он забрался под задний бампер, укрывшись от обстрела. Он заполз под машину, чувствуя спиной жар двигателя. Он полз, пока не добрался до передней двери со стороны пассажира. Он вышел из-под лимузина, затем тихо открыл дверь, когда сирены стали громче. Два мертвых тела, Оливери и одной из девушек, а также снайперская винтовка и буйство крови, покрывающей белое кожаное сиденье. Он забрался в машину, бесшумно крадучись, вытащил оружие, прицелился в затылок девушки, зарядил, снял с предохранителя и взвел курок, чтобы выстрелить.


Через щель в сиденье Дьюи мог видеть спину другой девушки, которая отчаянно искала его за лимузином.


Дьюи перепрыгнул через сиденье и размозжил девушке голову. Другой рукой он схватил ее за стреляющую руку, заломив ее за спину.


"Куда направляется Катя?"


"Я не знаю".


Дьюи дернул ее за руку, пока она не сломалась. Она закричала.


Сирены были уже в пределах квартала.


"Куда направляется Катя?"


Дьюи схватил женщину за шею и задушил ее. Ее лицо стало ярко-красным.


"Скажи мне, где, и я не убью тебя".


"Четыре..." она застонала.


"Времена года?"


Она кивнула.


Дьюи свернул девушке шею, распахнул дверь и выскочил, убегая, как раз в тот момент, когда полицейские патрули прибыли на место происшествия.


Он исчез на Реке Фонтанки, смешавшись с толпой, которая бежала с места аварии, направляясь к Невскому проспекту.


37


ТЕАТР МИССИИ ТАРГА


ЛЭНГЛИ


В комнате миссии было устрашающе тихо. Никто не сказал ни слова. Калибризи молча стоял в передней части комнаты, скрестив руки на груди. Как и все остальные, он выглядел ошеломленным.


На экране прямая трансляция со спутника показывала хаос в Санкт-Петербурге в режиме реального времени, снятый тепловизионной камерой, которая была прикреплена к спутнику в нескольких милях над поверхностью земли. Изображения были очень зернистыми и выполнялись в черно-белых и серых тонах. Тепло, исходящее от людей и автомобилей, проявлялось в виде белых экзоскелетов. Люди выглядели как призраки. Но после наблюдения за сотнями ночных операций все в командном центре знали, как анализировать видео, и, по большей части, понимали, что происходит.


Они знали, какой машиной был "Мерседес". Они точно знали, где находятся Бонд и Оливери. Они наблюдали столкновение с девушкой, движение Бонда к ней, затем ее вторжение в Mercedes. Вспышка дула убийцы внутри автомобиля выглядела как беззвучный фейерверк. Все они наблюдали, как тепловые очертания Бонда и Оливери потускнели.


Менее чем за пятнадцать минут ЦРУ понесло самую большую однодневную потерю в истории Агентства. И все же никто не думал о потере группы операторов. Скорее, это была человеческая потеря, которая ранила их всех. Каждый человек в комнате знал пятерых мертвых агентов.


Именно Полк вернул всех обратно. Он подошел к задней стене, где пустовала белая доска, которой не пользовались месяцами или, возможно, годами. Он взял ручку и начал писать:


Отключите все сигналы за пределами этой комнаты.


Мы заражены.


Оперативный сотрудник в передней части комнаты поднял большой палец, показывая, что он понял приказ. Он яростно печатал на своем компьютере, затем нажал Ввод.


"Теперь мы - замкнутый цикл", - объявил он. "Тарга находится на карантине. Все сообщения отключены."


"Теперь воспроизведите видео еще раз", - сказал Полк. "Я хочу наблюдать с того момента, как лимузин снова начнет движение".


На экране повторился отъезжающий лимузин, убегающий с места преступления, тела двух убийц белыми тенями выделялись на фоне темной улицы. Когда лимузин несся вниз и был готов сбить пешехода, Полк щелкнул пальцами.


"Остановите это там", - сказал он. "Замедленный кадр".


Следующие несколько моментов видео воспроизводились кадр за кадром в кропотливо замедленной съемке. Пешеход, которого вот-вот переедут. Шаг в сторону, чтобы избежать столкновения с лимузином. Протягивание руки. Вспышка выстрела из автоматического оружия за пределами лимузина. Водитель сильно пнул вправо. Лимузин выходит из-под контроля и разбивается. Вооруженный человек направляется к задней части лимузина, исчезает под ней, затем вновь появляется у пассажирской двери, заходит внутрь и убивает последнего оставшегося пассажира лимузина.


"Что, черт возьми, только что произошло?" - спросил Калибризи.


Полк повернулся к нему.


"Я не знаю".


38


ЛЬВИНЫЙ ДВОРЕЦ "ВРЕМЕНА ГОДА"


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Дьюи вошел в вестибюль отеля Four Seasons Lion Palace. Его сердце учащенно билось. Казалось, что это застряло у него в горле.


Успокойся.


45-й калибр был у него под курткой, как и его рука на рукоятке пистолета, готовая выхватить его при малейшей провокации.


Стены вестибюля мерцали, когда свет от люстр отражался от стен и полов из полированного мрамора. Было многолюдно: пара на диване в центре вестибюля; трое бизнесменов в костюмах слева, громко разговаривающих; семья из четырех человек, двое взрослых и две девочки, у стойки регистрации, регистрирующиеся. Несколько коридорных в форме стояли неподалеку. Прямо по курсу за стойкой регистрации ждала высокая женщина. Дьюи пересек мраморный пол в черно-белую клетку и подошел к ней.


Ему нужно было время, чтобы подумать, составить план. Все обернулось против него и было разрушено, и теперь ему нужно было время, чтобы спланировать то, что будет очень специальной операцией. Что только что произошло?


Добро пожаловать в Four Seasons -"


"Я не говорю по-русски", - тихо перебил его Дьюи.


"Мои извинения", - сказала она. "Добро пожаловать в Four Seasons. Чем я могу быть вам полезен?"


Дьюи посмотрел на свои часы. Было 9:45 После полудня


"Мне нужна комната", - сказал он.


"Да, конечно", - сказала она, печатая на компьютере. "Королевские апартаменты с видом на Исаакиевский собор? Боюсь, это все, что у нас осталось."


"Это прекрасно".


Он передал ей кредитную карточку под псевдонимом, привязанную к его прикрытию в ЦРУ, прежде чем его сняли с операции. Это вызвало бы тревогу в Лэнгли, но сейчас это не имело значения. Мгновение спустя, пролистав его, она вручила Дьюи небольшую папку с ключами.


"Ресторан все еще открыт?" он спросил.


"Конечно, мистер Салливан", - сказала она, указывая на дверь в противоположном конце вестибюля. "Кстати, телятина превосходна. Могу я сообщить метрдотелю, что вы придете?"


"Пожалуйста", - сказал Дьюи. "Будка. Прочь с дороги".


Дьюи пошел в туалет в вестибюле. Впервые взглянув на свое пальто, он увидел пятно крови на рукаве. Он вытер его, вымыл руки, затем посмотрел в зеркало. Если не считать легкого румянца на щеках, он казался спокойным, даже нормальным. Область над его глазом заживала. Остаточная чернота рассеялась, хотя ее все еще было достаточно, чтобы намекнуть на насилие, из-за которого она возникла.


Дьюи уставился в зеркало, пытаясь собраться с мыслями, обдумывая свой следующий шаг. Он представил себе Доулинга, одного из коммандос, который был на первой линии фронта в Москве. Даулинг спас жизнь Дьюи в Португалии годом ранее. Теперь он был мертв. А может, и не был. Может быть, Клауда просто не было на даче? И все же каким-то образом Дьюи почувствовал холод глубоко внутри. Это было сказано голосом Полка по связи. В нем был намек на отчаяние.


Дьюи это казалось ясным. Тот факт, что Клауд знал о Санкт-Петербурге, означал, что он, вероятно, также знал о Москве. Вероятно, он сделал то же самое: заманил их, а затем хладнокровно убил.


Было очевидно, что Клауд знал о Санкт-Петербурге задолго до того, как Бонд и Оливери переступили порог страны. Девушки были оперативницами, скорее всего, прошедшими правительственную подготовку. Сама забастовка была спланирована мастерски. Бонд и Оливери попали прямо в хорошо поставленную пьесу.


"Он облапошил нас", - прошептал Дьюи, ни к кому не обращаясь.


Как Клауд узнал? Вот в чем был вопрос. Он подслушивал? Смотришь? Единственным другим объяснением было то, что кто-то в Лэнгли предупредил его; Дьюи сразу же отверг эту возможность.


Нападение на Пита и Джо было спланировано заранее. Как и в пьесе, в ней были свои действия, свои звезды. Если у Дьюи и было преимущество, то это то, что он прибыл в Санкт-Петербург незамеченным. Он нарушил линию фазы на полпути. Уловка с "спотыкающимися девочками" была спланирована, но их смерти не были, и теперь Дьюи был внутри, переписывая пьесу Клауда. Клауд думал, что опустился последний занавес, но Дьюи проскользнул под ним.


Теперь ему нужно было действовать.


Если Клауд еще не знал о мертвых женщинах, он узнает достаточно скоро. Когда он это сделает, он увезет Катю из города. Дьюи нужно было действовать быстро. Ему нужно было найти Катю и вызволить ее до того, как это сделает сам Клауд.


Внезапно дверь туалета открылась, и вошел высокий мужчина. Дьюи обратился. Он был старше, бизнесмен, и он приветственно кивнул Дьюи. Дьюи прошел мимо него, направляясь в ресторан.


Ресторан был мягко освещен, уютен и тепл, его стены были красивого темно-малинового цвета, четыре хрустальные люстры свисали с низкого потолка с жалюзи, украшенного декоративными узорами из зелено-белой бумажной бумаги.


Дьюи быстро оглядел зал; большинство столов были заняты. Симпатичная рыжеволосая официантка провела его к кабинке справа. Минуту спустя подошел официант и протянул ему через стол меню в толстом кожаном переплете.


Что-нибудь"выпустить", сэр?" он спросил.


"Я-"


"Хотите что-нибудь выпить, сэр?"


"Виски, чистый. Бурбон, если у вас есть."


"Есть что-нибудь поесть?"


Дьюи огляделся вокруг, пытаясь быть спокойным.


"Стейк, пожалуйста. Редкий. Бутылка вина, чего-нибудь красного и дорогого."


"Очень хорошо".


Небольшой прямоугольник кабинок с высокими спинками, обитых красной кожей, обрамлял полдюжины кресел с четырьмя столешницами в центре комнаты. Освещение было тусклым.


Минуту спустя официант вернулся со стаканом бурбона.


Дьюи сделал большой глоток и позволил напитку обжечь заднюю стенку горла. Он знал, что ему не следует пить, но прямо сейчас его приоритетом было успокоить нервы.


Он достал одноразовый сотовый телефон и набрал шестизначный номер. Это был номер, который можно было набрать из любой точки мира. Он нажал Отправить. Последовало полуминутное молчание, затем в течение нескольких секунд раздавался звонок, прежде чем его прервал высокий монотонный звуковой сигнал. Дьюи ввел код. На линии раздался мягкий, страстный женский голос.


"Имя?"


"Андреас, Дьюи".


"Флаг?"


"NOC 2294-6".


"Иди".


"Запрашиваю зашифрованный мост к NCS one, нет связи. Это должно быть передано по стационарному телефону."


"Держись".


Он услышал серию щелчков, когда его соединили с Полком. Ему потребовалось почти две минуты, чтобы подойти к линии.


"Кто это?" - спросил Полк.


"Это Дьюи".


Наступила короткая пауза.


"Какого черта ты звонишь мне через контроль?" - спросил Полк. "Мы здесь в самом разгаре операции-"


"Я в Санкт-Петербурге".


Полк молчал.


"Это была ты?" - спросил он.


"Да".


"Кем они были?"


"Я не знаю", - сказал Дьюи. "Это была умелая работа. Они оба мертвы. Я действительно выяснил, где Катя."


"Как вы попали в Санкт-Петербург?"


"Это не имеет значения", - сказал Дьюи. "Я здесь, и мне нужно руководство".


Наступило долгое молчание.


"Билл?"


"Какого черта ты делаешь в Санкт-Петербурге, вот чего я не могу понять".


"Послушай, Билл, " сказал Дьюи, - я понимаю, почему ты снял меня с операции. Дело в том, что я не собираюсь валяться на каком-то гребаном диване в Аризоне, пока на мою страну нападают. Это то, чему меня учили делать. Ты можешь это понять?"


Полк несколько мгновений молчал.


"Да, я могу", - сказал он. "Где ты?"


"Я в отеле "Времена года", где она остановилась".


"Что тебе нужно?"


"Зашифрованный патч для того, кто руководит командой SEAL".


"Конечно, позволь мне позаботиться об этом".


"У них были подробности операции", - сказал Дьюи.


"Лэнгли заражен", - сказал Полк. "Связь закрыта".


Взгляд Дьюи метнулся влево. В ресторан вошел один из телохранителей Кати. Он был крупным, по крайней мере, шесть футов четыре дюйма или пять дюймов. У него была короткая стрижка в военном стиле, широко посаженные глаза и толстый лоб, который слегка выдавался вперед. Он шел на кривых ногах, раскинув руки в стороны. На нем были джинсы и серый свитер, который облегал его грудь, плечи и торс. Он выглядел бывшим военным. Оператор. Он оглядел комнату, не улыбаясь.


"Мне нужно идти", - сказал Дьюи.


"Еще кое-что", - сказал Полк.


Глаза телохранителя блуждали по ресторану, сосредоточившись сначала на парах за столиком перед Дьюи, взгляд, который длился меньше секунды. Затем он нашел Дьюи. Несколько мгновений русский смотрел на него через тускло освещенный ресторан.


"То, о чем я предупреждал вас раньше", - сказал Полк.


"Что?"


"Ты не можешь попасть в плен, Дьюи. Ты должен быть на этом транспортном средстве доставки "тюленей". Я не могу этого достаточно подчеркнуть."


"Не волнуйся", - сказал Дьюи, неловко ерзая под пристальным взглядом русского головореза. "Я буду участвовать в этом".


39


ЛЬВИНЫЙ ДВОРЕЦ "ВРЕМЕНА ГОДА"


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Роман, телохранитель Кати, сел за стол и достал свой мобильный телефон. Он начал печатать:


Роман:


Возможная ситуация


Облако:


Объясните


Роман:


ЦРУ здесь


Облако:


Сфотографируй


Роман встал и отошел к стене, вне поля зрения мужчины. Он взял камеру и переместил самый конец стены, где находился объектив камеры, сразу за декоративную деревянную колонну, и сделал несколько снимков, не глядя. Он изучил фотографии, найдя ту, на которой был запечатлен мужчина, потягивающий напиток. Роман отправил это сообщение Клауду.


Он вернулся к столу, где ела Катя.


"Что ты делал?" она спросила.


"Ничего", - сказал он, кладя свой сотовый на стол и ожидая дальнейших инструкций от Клауда.


40


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


Клауд уставился на зернистую фотографию незнакомца в ресторане. В ресторане было темно, и изображение не было хорошим. Он загрузил фотографию в программу распознавания лиц. На экране компьютера быстро пролистывались тысячи фотографий. Прошло больше минуты, и появились слова:


Совпадений не найдено


"Иди сюда", - сказал он.


Саша отошел от своего компьютера и посмотрел на фотографию.


"Кто это?"


"Я не знаю. Посмотри, сможешь ли ты найти что-нибудь в отеле. Список гостей. Нам нужно знать больше ".


Саша вернулся к своему компьютеру.


На одном из экранов Cloud внезапно появилась новость. Это был репортаж с одной из московских телевизионных станций. В нижней части экрана слова:


ЖИТЬ-РУБЛЕВКА


Позади репортера новостей пламя с дачи осветило далекое небо. Был виден полицейский кордон, а также пожарные машины, машины скорой помощи и патрульные машины.


Клауд, как загипнотизированный, смотрел на созданную им ужасную сцену. В его глазах промелькнул слабый намек на грусть.


Затем Саша присвистнул. Клауд встал и быстро подошел к нему. На одном из экранов Саши застыла черно-белая фотография. Это был мужчина из ресторана. Изображение было намного четче.


"Где ты это взял?"


"Я снял это с камер безопасности отеля", - сказал Саша.


На нем была светло-коричневая кожаная мотоциклетная куртка, БЕЛСТАФФ эмблема на груди. У него была копна каштановых волос, разделенных пробором посередине, но грубо, как будто вручную. Кончики его волос потемнели от пота. Его волосы спускались за уши, слегка растрепавшись от природы. У него были густая борода и усы. Он был красив по-своему, сурово. Он выглядел жестким, даже брутальным, кем-то, кого следует избегать. Он был загорелым. Его глаза мало что выражали; это было пустое выражение, и все же в нем не было вопроса. То, как они смотрели вперед, в камеру, почти зная, что фотография будет найдена и рассмотрена тем самым способом, которым она рассматривалась в этот момент.


Клауд наклонился ближе, изучая фотографию. Куртка была расстегнута. На шее мужчины был виден тонкий ремешок.


"Наплечная кобура", - сказал Клауд.


Саша указал на руку мужчины. Большое темное пятно покрывало нижнюю внутреннюю часть куртки, около запястья. Рука была темной от крови.


"Кто он?"


"Я не знаю".


"Были ли какие-либо разведданные с участием третьего человека из ЦРУ?" - спросил Клауд.


"Я ничего не смог найти", - сказал Саша. "После взрыва на даче канал отключился".


Клауд взял клавиатуру и начал печатать.


"Что ты делаешь?" - спросила Саша.


"Сверяем фотографию с базой данных ГРУ", - сказал Клауд, имея в виду службу внешней разведки России. "Есть шанс, что он находится на экране их радара".


Клауд загрузил фотографию Дьюи в ту же программу распознавания лиц. И снова на экране быстро прокручивались тысячи фотографий. Через полминуты экран застыл. Появилась фотография гораздо более молодого человека с коротко остриженными волосами, стоящего на летном поле аэропорта. В его правой руке был крупнокалиберный карабин, направленный в землю. Он шел впереди небольшой свиты, в которую входил бывший президент Афганистана.


Клауд нажал на прикрепленную биографию:


ДОСЬЕ ГРУ 112-A-77


УПРАВЛЕНИЕ США


ТЕМА: АНДРЕАС, ДЬЮИ


НЕАКТИВНЫЙ ФАЙЛ


Статистика:


Гражданство: США


род. Кастин, Я (ок. 1973)


АРМИЯ США 1993-4


* РЕЙНДЖЕРЫ АРМИИ США 1994


Зимняя школа


Занимает 1 место из 188


*** 1-й SFOD-DELTA FORCE


ОПЕРАЦИИ (известные):


+ Лиссабон, январь-март 96 года (миссия неизвестна)


+ Сан-Исидро-де-Эль-Хенераль, COS: октябрь 96-январь 97: Борьба с наркотиками: NIC, COL, VEN


+ Мюнхен, Германия: апрель 97-го: Эксфильтрация Милоша Абрамовича (разыскивается ГУР-РУС) (миссия успешна)


+ Буэнос-Айрес, август: сентябрь-декабрь 97: Борьба с наркотиками: ARG, COL, CHI и BOL


+ Монреаль, МОЖЕТ: январь 98: Убийство Милоша Абрамовича (миссия успешна)


+ Лондон, Англия: апрель 98: Убийство (покушение) Субхи аль-Туфайли / "Хезболла" (миссия прервана)


+ Лиссабон, март 98-го: Убийство Фрэнсис Вибор (VIP-персона Siemens, подозреваемая в продаже информации TS САУ) (миссия успешна)


+ Бали, Индиана: август 98: Убийство Румаллы Хомейни (миссия успешна)


Примечания:


АНДРЕАС - офицер Группы боевого применения (ранее Delta Force) с обширным опытом выполнения международных миссий. Разведку ГРУ попросили открыть файл на него после смерти ЛЕОНИДА ПАРСКОГО, КОМАНДУЮЩЕГО ГРУ (1988-1997).


АНДРЕАС осуществил по меньшей мере три тайных проникновения в Россию. Первая (апрель 1997) была миссией по установлению фактов и полевой обстановкой, в ходе которой АНДРЕАС провел четыре дня в Москве, готовя различные элементы, связанные с его вторым проникновением. Второй визит АНДРЕАСА был короче, на два дня, и совпал с убийством ПАРСКИ (сентябрь 1997).


Хотя не было найдено никаких доказательств причастности АНДРЕАСА к смерти ПАРСКИ, АНДРЕАС встретился с Милошем АБРАМОВИЧЕМ во время своего первого визита в Москву. АБРАМОВИЧ, который, как позже выяснилось, работал на ЦРУ, находился под следствием оперативной группы ГРУ по приказу ПАРСКИ. По оценке разведки ГРУ, правительство США убило ПАРСКИ, чтобы сохранить АБРАМОВИЧА. АБРАМОВИЧ, скорее всего, предоставил АНДРЕАСУ информацию, позволившую ему убить ПАРСКИ.


Третье проникновение АНДРЕАСА произошло в ноябре 1997 года, в ходе которого АБРАМОВИЧ был успешно выдворен из страны, чтобы спасти свою жизнь. (В январе 1998 года АБРАМОВИЧ был впоследствии убит АНДРЕАСОМ в Монреале по неизвестным причинам.)


АНДРЕАС считается необычайно опасным, он владеет навыками 12-го уровня во всех аспектах операций, включая ближний бой, схватку лицом к лицу, огнестрельное оружие, взрывчатые вещества, холодное оружие, транспортировку и импровизацию. Он обучен работе в экстремальных полевых условиях и по мокрой дороге и неоднократно участвовал во враждебных действиях по всему театру геополитических действий.


ИЮЛЬ 2003: ФАЙЛ ОБОЗНАЧЕН КАК НЕАКТИВНЫЙ


Клауд и Саша молча читают файл. Саша нахмурил брови, затем обеспокоенно посмотрел на Клауда.


Клауд взял свой мобильный телефон и начал набирать текст Роману: Убей его.


41


ЛЬВИНЫЙ ДВОРЕЦ "ВРЕМЕНА ГОДА"


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Минуту спустя у Дьюи зазвонил мобильный.


"Да", - сказал Дьюи.


"Это коммандер Джон Дрейк с американского корабля "Хартфорд".Где ты, Дьюи?"


Появилась официантка, неся тарелку со стейком Дьюи.


"Во времена года", - сказал Дьюи. "Где команда?"


"SDV находится в гавани. Я соединю вас с Якобссоном, он оператор на воде."


"Спасибо, коммандер".


Минуту спустя в ресторане появился еще один мужчина. Он был ниже ростом, чем первый, но он был, по-своему, более тревожным. Воротник его рубашки был расстегнут до пупка. На его шее висели золотые цепи. У него были колючие светлые волосы. Он был жилистым и бледным. У него был жесткий взгляд, его глаза обшаривали комнату.


Мгновение спустя Дьюи услышал голос.


"Это Якобссон. Ты там, Дьюи?"


"Да, я здесь".


"Девушка у тебя?"


Когда взгляд русского остановился на Дьюи, он остановился. Следующие мгновения были напряженными, поскольку бандит несколько долгих мгновений пристально смотрел на него.


"Пока нет", - сказал Дьюи. "Это займет некоторое время".


"Мы здесь, - сказал Якобссон, - и мы готовы идти".


На хорошо видном нагруднике мужчины Дьюи мог разглядеть характерную выпуклость пистолета, пристегнутого к его шее.


"Что такое точка входа?" - спросил Дьюи.


"Тебе нужно добраться до канала. Справа от отеля."


Взволнованный голос хозяйки прервал шум разговоров внутри ресторана. Мгновение спустя в ресторан вошла Катя.


На ней были джинсы и белый свитер с короткими рукавами. Ее волосы были заплетены сзади. Она пожала руку хозяйке, затем заговорила с ней.


Четыре человека за столом перед Дьюи дружно посмотрели на нее, затем начали взволнованно перешептываться.


Тощий охранник снова посмотрел на Дьюи. Дьюи притворился, что не заметил, отрезал еще кусочек стейка и отправил его в рот. Мгновение спустя охранник, наконец, отвернулся, сказав что-то более крупному мужчине. Он указал на кабинку вне поля зрения Дьюи.


Официантка провела Катю через весь ресторан. Балерина бросила короткий взгляд в сторону Дьюи, встретившись с ним взглядом, с беззаботной улыбкой на лице, затем исчезла за углом в сопровождении своих телохранителей.


"Понял", - сказал Дьюи. "Дай мне несколько минут".


42


ЛЭНГЛИ


"Я хочу, чтобы все неофициальные обложки были в кинотеатрах, - сказал Калибризи Полку, - с указанием их местоположения".


Один из аналитиков напечатал на машинке список всех ННК в России или вблизи нее. Три фотографии, выложенные плиткой по экрану:


1. Мэйбанк, Дж.


NOC 333


Москва, Россия


2. Фейрвезер, Т


NOC 009


Познань, ПОЛЬША


3. Брейнард, Т.


NOC AW-22


Минск, БЕЛАРУСЬ


"Помни, что Джонни ранен", - сказал Полк. "У него пуля в ноге".


"Насколько все плохо?"


"У него жар, и он не выходил из спальни. Кристи думает, что ему нужен врач."


Они оба знали, что это значит. Если травма Мейбанка требовала операции, ему потребовалась бы эксфильтрация. Прямо сейчас, был более высокий приоритет.


"Доставьте Брейнарда и Фейрвезера в Москву", - сказал Калибризи, направляясь к двери. "Скажи Кристи, что ей нужно самой вытащить пулю. Тогда сообщите Дьюи. Ему нужно оставаться в театре. Мы не можем позволить, чтобы он сел на эту подлодку ".


43


ЛЬВИНЫЙ ДВОРЕЦ "ВРЕМЕНА ГОДА"


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Дьюи доел и расплатился. Он был последним человеком, зашедшим в ресторан, не считая Кати и ее мужчин, которые находились в кабинке вне его поля зрения. Прежде чем встать, чтобы уйти, он достал пистолет 45-го калибра из потайного кармана на внутренней стороне своей кожаной куртки. Он достал из кармана брюк глушитель и вставил его в дуло пистолета под столом. Он убрал пистолет в карман, затем встал и направился к двери. Он посмотрел направо, за угол, на кабинку Кати. Оба мужчины с Катей ответили на его взгляд. Когда Дьюи проходил мимо метрдотеля, он уловил движение в его глазах, мимолетный взгляд через плечо Дьюи, позади него.


Дьюи пересек вестибюль, быстро взглянув на свой ключ от номера. Вестибюль был пуст, если не считать женщины за стойкой, которая улыбнулась и пожелала ему спокойной ночи.


В лифте Дьюи услышал шаги, ботинки на твердой подошве стучали по мрамору, приближаясь к нему сзади. Мгновение спустя охранник покрупнее присоединился к Дьюи у дверей лифта.


Они были примерно одинакового размера. Русский стоял рядом, ожидая лифта. Когда он наступил, он наступил первым.


"На каком этаже, мой друг?" он спросил на отфильтрованном английском с резким русским акцентом.


"Четыре".


Когда двери закрылись, Дьюи внимательно наблюдал за охранником, расставив ноги на случай, если телохранитель захочет завести его в лифт.


Вместо этого телохранитель нажал кнопку четвертого номера, затем кнопку этажа выше, чем у Дьюи.


Когда лифт остановился на четвертом этаже, Дьюи вышел. Он шел по тускло освещенному коридору.


Уходя, Дьюи стоял спиной к телохранителю, пытаясь казаться беззаботным, но слишком настороженным к мужчине у лифта. Правой рукой он сунул руку под куртку, достал пистолет 45-го калибра и крепко зажал его под левой подмышкой, прикрытое дуло пистолета было направлено ему за спину, обратно в холл, под кожаную куртку, так что мужчина не мог его видеть.


Дьюи услышал слабый металлический щелчок снаряда, вставляемого в патронник.


В конце коридора он подошел к последней двери. Левой рукой, свободной рукой, он вытащил ключ от комнаты из кармана.


Левой рукой Дьюи вставил карточку в замок, а правой положил указательный палец на спусковой крючок. Ключ скользнул в замок. Загорелся красный свет. В тот же миг Дьюи выстрелил из кольта так быстро, как только могли сгибаться его пальцы; несколько быстрых выстрелов сквозь куртку, пуля 45-го калибра прошла, не глядя, слева направо, через коридор.


Крик русского раздался во втором раунде, в то же мгновение пуля с глушителем пролетела мимо Дьюи, ударив в дверь прямо над его головой.


Дьюи развернулся, пригибаясь. Стрелявший лежал на спине, пистолет на боку.


Пуля Дьюи попала ему в живот. Его рубашка уже была пропитана кровью. Застонав, русский потянулся за своим оружием, когда Дьюи двинулся к нему. Дьюи наблюдал, как телохранитель нашел приклад пистолета. Дьюи быстро шагнул к русскому, который теперь лежал на земле в растущей луже багрового цвета. Дьюи достал пистолет и, ничего не говоря, направил его в голову убийцы. Затем Дьюи уволился. Пуля попала русскому в правый глаз.


Дьюи услышал, как дверь справа от него резко открылась, любопытный постоялец отеля, затем звук цепочки. Когда потрясенный обитатель комнаты закричал, Дьюи ударил ногой в дверь, сорвав цепочку, а затем ворвался в комнату.


В халате стоял мужчина лет семидесяти. Дьюи указал на кровать, наставил на него пистолет, прижал палец к его губам, говоря ему вести себя тихо.


Дьюи отступил назад, направив пистолет на мужчину. Он открыл дверь и схватил за лодыжку мертвого телохранителя. Он затащил его в комнату, все время держа дуло кольта направленным на голову старика.


Дьюи захлопнул дверь и оставил мертвого бандита прямо в комнате.


"Пожалуйста, не убивай меня", - заикаясь, произнес мужчина.


Дьюи ничего не сказал. Он подошел к мужчине, перевернул его на живот. Он вынул свой боевой клинок Гербер из ножен на лодыжке. Он разрезал полотенце, разорвав его на полоски. Он заткнул мужчине рот кляпом, затем связал ему руки и ноги.


Дьюи переехал к мертвецу. У него был другой пистолет - Walther PPK - и пачка сигарет. В потайном кармане левого носка Дьюи нашел пластиковый ключ от комнаты.


Дьюи заглянул в ванную. На раковине была встроенная бритва.


Дьюи взял электрическую бритву и сбрил бороду, усы и волосы. Это заняло у него пять минут и было нелегко. Его волосы теперь были короткими, с четвертью дюйма щетины. Он посмотрел в зеркало и на секунду не узнал себя.


Он проверил старика, чтобы убедиться, что тот не был слишком туго связан. Он подошел к двери и выглянул в глазок. На стене коридора была небольшая полоска влажной крови. Бежевый ковер был заляпан алым.


Ему пришлось переехать.


Он вышел из комнаты и методично двинулся по коридору, беззвучно вставляя ключ в замок, наблюдая у каждой двери, как загорается красный свет. Он поднялся по пожарной лестнице на пятый этаж, повторив зачистку. В дальнем углу дверной замок внезапно вспыхнул зеленым и замок щелкнул. Дьюи убрал пистолет. Он открыл дверь, затем пнул изо всех сил. Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. Другой телохранитель сидел без рубашки на одной из кроватей, телевизор был включен. Рядом с ним на кровати лежал маленький пистолет-пулемет.


Он посмотрел на Дьюи. Его глаза необъяснимо, рефлекторно метнулись к шкафу рядом с дверью.


Дьюи повернул пистолет и выстрелил в шкаф, когда охранник без рубашки потянулся за пистолетом.


Дьюи выхватил кольт и выстрелил снова, пуля попала мужчине в грудь.


Он рывком открыл дверцу шкафа. На полу был еще один мужчина. Из его груди сочилась кровь. У его ног лежал пистолет. Он посмотрел на Дьюи, прошептав что-то по-русски, когда кровь залила его грудь.


Дьюи закрыл дверь. Он подошел к окну. К отелю подъехало не менее дюжины полицейских машин с мигающими красными огнями, а также растущая вереница черных седанов.


"Черт", - прошептал он.


Он подошел к двери, ведущей в соседнюю комнату. Он постучал.


"Да." Женский голос.


Дьюи ничего не сказал. Он подождал, затем постучал снова. Дверь открылась. В дверях стояла Катя. На ней был белый махровый халат.


Дьюи поднял оружие и прицелился ей в голову.


"Ничего не говори. Не кричи. Не пытайся бежать. Сделай это, и я не причиню тебе вреда ".


Катя кивнула. Она выглядела так, как будто вот-вот заплачет.


"Кто ты?" - прошептала она.


"Надень что-нибудь из одежды", - сказал Дьюи.


Он закрыл соединяющую дверь и подошел к окну. Дорогу, окружающую отель, усеяли мигающие синие огни. Через окно донесся вой сирен.


Он держал пистолет направленным на Катю, когда доставал свой сотовый. Он набрал номер "Морского котика" Якобссона, который ждал в гавани.


"Якобссон, уходи".


"Девушка у меня", - сказал Дьюи. "Нам нужно двигаться".


"Кто ты?" - снова спросила она.


Дьюи проигнорировал ее вопрос.


"Где ты?" - спросил Якобссон.


"Времена года".


"Выходи через главный вход", - сказал Якобссон. "Направо, один квартал до канала. Я буду там, под мостом".


"Как долго?"


Внезапно, перекрывая вой сирен, раздался резкий, пронзительный звуковой сигнал. Пожарная сигнализация в отеле. "Времена года" эвакуировали.


"Пять. К тому времени, как ты доберешься туда, я буду на месте ".


"Скоро увидимся", - спокойно сказал Дьюи.


44


ЛЬВИНЫЙ ДВОРЕЦ "ВРЕМЕНА ГОДА"


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Дьюи положил в карман мобильный телефон Кати. Он обыскал ее чемоданы, сумочку, дамские сумочки, карманы пальто и все остальное, что смог найти. Он зашел в ванную и порылся в ее наборе туалетных принадлежностей, держа дуло своего пистолета направленным через открытую дверь на Катю.


"Что ты ищешь?" - спросила она. "Ты знаешь, кто я?"


Дьюи вернулся в гостиную роскошного люкса, затем вошел в спальню, пистолет всегда был направлен на Катю через открытую дверь. Он заглянул в ящики комодов, поднимая одежду. Он подошел к письменному столу красного дерева перед окном и выдвинул ящики, ничего не найдя. Он вернулся в гостиную.


"Одевайся", - сказал Дьюи. "Надень какую-нибудь обувь. Сейчас."


"Зачем ты это делаешь?" Спросила Катя дрожащим голосом.


Дьюи достал лист бумаги и развернул его. На нем были фотографии Клауда. Он протянул это ей.


Катя поднесла руку ко рту, прикрывая его.


"Это твой парень?" - спросил Дьюи.


Она кивнула, и слезы покатились по ее щекам.


"Он террорист", - сказал Дьюи. "Он планирует нападение на Соединенные Штаты".


Катя вытерла щеки, уставившись на газету, затем уронила ее на пол.


"Сегодня ночью он убил пятерых американцев. Заманил их в ловушку, а затем убил. У них никогда не было шанса. А теперь одевайся."


Катя разрыдалась.


"Петр", - сказала она. "Он не террорист".


"Как его фамилия?"


"Варгарин".


Дьюи достал свой мобильный и нажал кнопку быстрого набора.


"Контроль. Определите."


"Андреас, соедини меня с Биллом Полком".


Пока Дьюи ждал, он кивнул Кате.


"Одевайся", - снова сказал он. "Сейчас."


Полк встал на кон.


"Дьюи?"


Дьюи отошел к окну, вне пределов слышимости, затем заговорил тихим голосом, все время держа пистолет направленным на Катю.


"Она у меня", - прошептал он.


"Где?"


"Отель".


"Это объяснило бы, почему полиция метро сходит с ума".


"Да, я знаю. Мне нужно идти, но тебе нужно кое-что знать: его зовут Петр Варгарин."


"Она тебе это сказала?"


"Она казалась искренне шокированной тем, что он террорист. Она либо очень хорошая лгунья, либо не знает об истинной личности этого парня."


"У нее есть сотовый телефон?"


"Держись".


Дьюи достал сотовый телефон Кати, затем продиктовал номер Полку.


Полк прочистил горло.


"Еще кое-что", - сказал Полк. "Вам нужно оставаться в России. Мы только что получили сообщение о том, что ядерная бомба находится через Гибралтарский пролив. Катя Басаева теперь наша единственная связь с Cloud. Выведите ее, затем оставайтесь в театре и ждите дальнейших распоряжений. Ты понял?"


"Да, я понял".


"Начинай".


"Куда ты меня ведешь? Пожалуйста, я искренне прошу вас."


"Ты - единственная связь, которая у нас есть с Облаком", - сказал Дьюи. "Я забираю тебя из России".


"Ты похищаешь меня", - всхлипывала она.


"Да, - сказал Дьюи, - я. Похищение. Похищение. Называйте это как хотите. Мы сделаем все, что нужно, чтобы остановить это нападение на Соединенные Штаты. Я не хочу причинять тебе боль, Катя. Но это зависит от вас. Ты понимаешь?"


Она молча смотрела на него. Он оглянулся назад, стараясь не смотреть слишком долго в ее глаза, стараясь никак не узнавать ее, стараясь не думать ни о чем, кроме миссии. Его взгляд переместился к окну и уставился вниз на хаотичный беспорядок перед отелем.


"Пожалуйста, оденься", - повторил он.


В отражении в стекле Дьюи наблюдал, как Катя сняла халат и позволила ему упасть на землю. Он перестал смотреть, даже на расплывчатое отражение, пока она не натянула пару белых джинсов и свитер. Он увидел, как она взяла со стола маленький предмет, который был у нее под рубашкой, и засунула его под книгу.


"Что это было?" спросил он, указывая на книгу.


"Ничего".


"Отдай это мне".


Катя подняла предмет и шагнула к Дьюи, бросая на него кинжальные взгляды, когда она вручала ему маленький кожаный предмет размером с бумажник. Дьюи открыл его. Это был фотоальбом для путешествий с ячейками всего для нескольких фотографий. Их было всего два. На одной из них была цветная фотография пары подростков, девочки и мальчика. Они сидели в ресторане. Перед девушкой лежал кусок торта, на котором горела единственная свеча. Они держались за руки. У девочки были косички и широкая улыбка на лице. У мальчика были короткие вьющиеся светлые волосы. Он тоже улыбался.


Дьюи несколько мгновений смотрел на это, затем перевел взгляд на Катю.


"Мой пятнадцатый день рождения", - сказала она.


"Это он?"


Катя кивнула.


Другая фотография была черно-белой, ее края потрепались от времени. На этой фотографии был изображен ребенок. Он стоял прямо по центру фотографии. Другие дети собрались рядом с ним, все глаза смотрели на него. Он стоял перед столом, на котором лежал большой трофей. Взрослый, предположительно учитель, вручал мальчику приз. Позади него невзрачная, слегка полноватая женщина стояла рядом с высоким бородатым мужчиной в очках и с вьющимися каштановыми волосами. У женщины было пустое, серьезное выражение лица. Мужчина гордо улыбался.


Дьюи изучал черно-белую фотографию. Клауд был очень молод. На нем была рубашка на пуговицах и галстук. Его волосы росли на голове большими волнистыми локонами.


"Что это?"


"Единственная фотография его родителей, которая у него есть", - ответила она. "Они оба мертвы".


"Сколько ему лет?"


Катя пожала плечами.


"Я не знаю", - сказала она. "Даже он не знает".


Дьюи достал черно-белую фотографию из кожаного футляра, сложил ее пополам, затем сунул в карман.


Катя смотрела, как он это делает, с выражением недоверия на лице.


"Это была единственная фотография, которую Петр-"


"Петра недолго осталось в живых", - сказал Дьюи. "Я не думаю, что он пропустит фотографию".


"Он никогда бы не имел ничего общего с терроризмом", - сказала она. "Он добрый человек. Я знаю его с тринадцати лет. Он нежный. Пожалуйста, вы должны мне поверить ".


"Не имеет значения, во что я верю", - сказал Дьюи, осматривая улицу перед "Четырьмя сезонами", которая теперь представляла собой столпотворение полицейских машин. "Кроме того, снаружи около сотни полицейских. У всех у них есть оружие. Я не думаю, что они очень довольны мной в данный момент ".


"Возможно, они застрелят тебя, как ты застрелил моих охранников".


Дьюи посмотрел на нее.


"По крайней мере, я не ношу белые брюки".


Катя посмотрела вниз на свои белые джинсы.


"Что не так с белыми штанами?"


"Это легкая мишень для стрелка. Особенно ночью. Они, вероятно, будут стрелять в меня, но если они промахнутся, то попадут в тебя ".


"Почему ты пытаешься напугать меня?"


Дьюи подошел к Кате и встал перед ней.


"Потому что мне нужно, чтобы ты боялся. Если тебе страшно, может быть, ты послушаешь меня. Отсюда есть только один выход. Но тебе нужно делать в точности то, что я говорю ".


Катя притихла.


"Куда ты меня отведешь?" - спросила она.


"Я не знаю ответа на этот вопрос".


"Пожалуйста, назови мне свое имя. Я имею право знать."


"Это не имеет значения".


"Для меня это имеет значение".


Английский Кати не был безупречен. И все же аристократическая мягкость ее акцента придавала несовершенствам какое-то очарование.


Дьюи отодвинул занавеску в сторону. Через дорогу перед отелем был натянут кордон полиции.


"Меня зовут Дьюи Андреас".


"Что он сделал?"


"Он приобрел ядерную бомбу. Он подложил бомбу в лодку, которая прямо сейчас находится на пути в Соединенные Штаты. Он намерен взорвать его там."


Она уставилась на него с выражением крайнего шока от его слов. Она подошла к одному из диванов и села.


"Он бы никогда этого не сделал", - сказала она. "Это ошибка".


"Где он?"


"Я не знаю".


"Ты многого не знаешь", - сказал Дьюи. "И все же у вас есть, давайте посмотрим, один, два, три телохранителя? Зачем кому-то нужна такая защита?"


"Вы намекаете, что я в этом замешан?"


"Я просто нахожу странным, что тебя охраняют три оперативника. Бывший военный. Спецназ, если бы мне пришлось догадываться."


Она уставилась на него.


"Они предоставлены мне. У меня были охранники, сколько я себя помню."


Дьюи уставился в окно.


"Первый последовал за мной наверх и попытался убить меня", - сказал Дьюи.


Он повернулся, и их глаза встретились.


"Зачем мне убивать тебя?" - тихо спросила она. "В этом мире и так слишком много страданий. Я бы не стал тебя убивать. Я бы никогда никого не убил ".


Она встала. Она подошла к окну, рядом с ним, и выглянула наружу.


"Поехали", - сказал Дьюи.


Она указала на полицейский кордон.


"Ты с ума сошел?"


"Мы собираемся выйти через парадную дверь. Я один из твоих охранников."


"Это не сработает", - сказала Катя, качая головой.


"Возможно, ты прав. Они убьют меня, и ты сможешь вернуться и тусоваться с террористом и прыгать вокруг в костюме птицы. Однако это не значит, что мы не собираемся попробовать все по-старому, как в колледже."


Катя улыбнулась.


"Попробовать поступить в колледж? Что это значит?"


Дьюи взял ее за запястье и слегка сжал, подталкивая к двери. У двери он обернулся.


"Я собираюсь объяснить, как это работает", - тихо сказал он. "Я стоял там, где стоят те парни, мимо которых мы собираемся пройти, и прямо сейчас они ищут убийцу. Ты один можешь убедить их, что я не тот, кого они ищут. Это как пьеса, и ты звезда, и твоя роль - быть взбешенной балериной, которой не нравятся выстрелы и сирены и которая хочет переехать в другой отель. Я головорез, который должен защищать тебя. Понял? Продай это, и мы оба останемся в живых. Не продавайте это, и мы оба умрем ".


"Что, если я откажусь от тебя?"


"Ты умрешь".


"Ты бы убил меня?" - тихо спросила она.


"Да".


"Я не сделал ничего плохого".


"Если ты настучишь на меня, это квалифицируется как что-то неправильное - по крайней мере, в моей книге".


"Я невиновен".


"Если вы невиновны, вам не причинят вреда", - сказал он. "Ты не тот, за кем мы охотимся. Вас попросят помочь нам найти Клауда. Тогда вы будете освобождены. Это так просто."


Она закрыла глаза, посмотрела на землю, затем подняла взгляд и снова открыла их, глядя прямо ему в глаза.


"Я сделаю это. Я постараюсь помочь. Я все еще не верю, что человек, которого вы называете террористом, тот же самый человек, которого я знаю. Но я помогу. У меня нет ничего, кроме нежности к Соединенным Штатам Америки ".


Он указал на телефон на столе.


"Позвони на стойку регистрации, спроси их, что происходит", - сказал Дьюи. "На английском языке. Я хочу это услышать. Спросите, почему здесь полиция. Тогда скажи им, чтобы подогнали машину. Вы хотели бы переехать в Гранд-отель."


Катя подняла трубку. Она позвонила на стойку регистрации и сделала в точности, как инструктировал Дьюи, затем повесила трубку.


Дьюи поднял ее сумку.


"Дьюи", - сказала она.


"Иди передо мной, как будто я работаю на тебя", - сказал он.


Дьюи протянул ей пару солнцезащитных очков.


"Надень это".


"Ты мне не доверяешь?"


"Не принимай это на свой счет".


Дьюи проводил Катю до двери. Она открыла его и вышла в коридор. Пара вооруженных полицейских в синей тактической форме стояли возле лифта.


Первый офицер посмотрел на Катю, затем на Дьюи. Дьюи сохранял невозмутимость, но кивнул.


"Мисс Басаева", - сказал он по-русски. "Мы просим всех оставаться в своих комнатах".


"Я ухожу из отеля", - сказала она по-английски, направляясь к лифту.


Агент преградил ей путь.


"Убирайся с моего пути", - возмущенно отрезала она.


Офицер не пошевелился.


"Я подчиняюсь приказам, мисс Басаева. Мне жаль. Пока убийца не будет задержан, никто не войдет в отель и не выйдет из него."


Дьюи стоял за спиной Кати. В правой руке, за спиной, он держал кольт 45-го калибра. Он поднял пистолет, двинулся в сторону Кати и выстрелил. Пуля с глушителем попала агенту в лоб. Прежде чем второй офицер смог отреагировать, Дьюи произвел еще один выстрел, попав ему в рот, отбросив его назад и повалив на землю.


Катя смотрела на мертвых мужчин широко раскрытыми глазами, на мгновение испытав отвращение при виде кровавой сцены.


Дьюи схватил Катю за запястье и затащил ее в лифт. Он нажал кнопку первого этажа, затем кнопку второго этажа. Он стоял в дальнем левом углу, ожидая и наблюдая. Его глаза были спокойными, пустыми, прежде всего холодными, с намеком на гнев.


Лифт остановился в два. Дьюи посмотрел на Катю. Он быстро поднял пистолет и направил его на двери лифта. Когда они начали открываться, Дьюи левой рукой придержал Катю сзади за куртку.


Другой агент в синем тактическом снаряжении ждал. На нем был боевой шлем, а карабин был поднят и направлен на лифт, когда двери открылись.


Солдат рявкнул что-то по-русски.


"Запускайте!" Катя закричала, предупреждая агента. Беги!


Дьюи бросился к двери, стреляя. Солдат побежал. Дьюи вышел в коридор, стреляя на ходу, попав офицеру под нижний край его шлема, на четверть дюйма выше кевларового бронежилета, сбив его с ног.


Он повернул назад, ища Катю. Его глаза увидели белизну ее джинсов, только мельком, когда двери лифта закрылись.


Дьюи покачнулся, просунув палец между дверьми как раз в тот момент, когда они плотно закрылись. Лифт издал низкий механический скрежещущий звук, когда двери попытались закрыться. Дьюи боролся с дверями лифта; если бы они закрылись, он потерял бы Катю. Механический скрежет становился все громче, пока Дьюи пытался раздвинуть двери, его лицо исказилось. Откуда-то изнутри машины донесся низкий звенящий звук. Внутри шахты лифта, внизу, по другую сторону дверей, он слышал, как тросы натягиваются на корпус лифта, пытаясь опустить лифт. Но Дьюи не позволил дверям закрыться, и, наконец, низкий звуковой сигнал прекратился. Двери внезапно открылись.


Дьюи вошел внутрь и был встречен сильным пинком в пах от Кати. Удар согнул его вдвое. Двери лифта снова начали закрываться, когда Катя бросилась на него. Из болезненной позы он замахнулся, но она пригнулась, крутанулась, затем ударила правой ногой против часовой стрелки, злобным движением, нацеленным ему в голову.


Дьюи распознал боевую подготовку Кати; его мозг обработал это за долю секунды после удара ногой в пах. Когда ее нога двинулась к его голове, он предвосхитил это, наклонившись как раз в тот момент, когда ее нога злобно рассекла воздух над его головой. В следующее мгновение Дьюи взмахнул левой рукой, ударив Катю кулаком по колену, затем нанес ей жестокий удар в грудную клетку, от которого она отлетела к стене, а затем упала.


Дьюи отступил назад, направив на нее пистолет. Он взглянул на дверь лифта, затем снова на нее. Они оба знали, что на первом этаже их поджидает армия российской полиции.


Дьюи положил руку на дверь лифта, прежде чем она закрылась. Когда дверь автоматически открылась, он схватил ее за руку и вытащил из лифта, подняв пистолет, затем повернул направо. В конце коридора он несколько раз постучал в дверь комнаты. Когда женщина открыла дверь, Дьюи толкнул дверь, подняв оружие. Женщина разрыдалась. Он указал на ванную, приказывая ей зайти внутрь.


Он выключил свет в комнате, затем подошел к окну.


Внизу был внутренний двор, закрытый на ночь, со столиками и зонтиками от солнца.


За ним была улица. За ним - канал.


Он набрал номер Якобссона.


"Мне нужно двигаться прямо сейчас".


"Иди", - сказал Якобссон. "Я здесь".


Дьюи услышал крики из коридора на русском, затем громкий барабанный бой шагов. Он посмотрел на Катю как раз в тот момент, когда ее рот открылся, и она начала кричать. Дьюи набросился на нее, поймал возле кровати и закрыл ей рот рукой, заставив замолчать. Он почувствовал, как ее острые зубы впились.


Дьюи убрал свою руку, теперь уже кровоточащую, от ее рта. Он обхватил ее шею предплечьем и крепко сжал. Она боролась, пинала его по ногам, пыталась ударить его, но это было бесполезно. Через несколько секунд она ослабела, затем обмякла в его руках.


Он отнес ее обмякшее тело к окну. Он быстро оглядел внутренний двор, когда позади него стальной таран с глухим стуком врезался в дверь.


Дьюи сделал несколько шагов назад и прицелился из пистолета в окно.


Таран ударил во второй раз. Дверь издала громкий треск, когда дерево раскололось.


Дьюи поднял тело Кати и обернул его вокруг задней части своей шеи, крепко сжимая ее ноги и шею левой рукой, в то время как в правой он держал пистолет.


Он бросился к окну, когда позади него с грохотом захлопнулась дверь. Он выпустил пулю, разбив окно, как раз в тот момент, когда подпрыгнул в воздух. Крики на русском языке перемежались автоматными очередями. Правая нога Дьюи ударилась о подоконник, когда пули разорвались позади него. Он ударился о подоконник, затем выпрыгнул так далеко, как только мог, взлетев в воздух, когда пули пролетели прямо над его головой. Импульс от прыжка быстро иссяк; Дьюи и Катя резко упали на землю двумя этажами ниже. Дьюи яростно дрыгал ногами в воздухе, пытаясь сохранить равновесие, крепко держа Катю за шею. Их траектория привела их к красно-белому парусиновому зонтику. Дьюи врезался в него ногами вперед. Он прорвал толстый холст и больно врезался в деревянный столб, на котором держался зонт, сломав его пополам, затем рухнул на землю, его правая ладонь, локоть, бедро и колено приняли травму, но при этом защитили потерявшую сознание Катю.


Дьюи вскочил на ноги, несмотря на пронзительную боль в ноге.


Стаккато приглушенных выстрелов заполнило ночь Санкт-Петербурга.


Он перекинул тело Кати на левое плечо, как пожарный, и бросился через двор Four Seasons. Он преодолел стену из аккуратно подстриженного самшита, когда пули выбили шифер на земле вокруг него.


Они пытались замедлить его или напугать, чтобы он остановился, но боевики не целились в него напрямую. Они не захотели бы убивать Катю, и один этот факт давал ему небольшой запас защиты.


Дьюи мог видеть железную балюстраду над входом в канал, всего в полутора кварталах отсюда. Он бежал так быстро, как только мог, обливаясь потом. На сцене царил хаос. Стрельба смешивалась с криками, визгом, гудением машин и, вдалеке, низким гулом приближающегося вертолета.


С обеих сторон толпились полицейские. Впервые Дьюи зарегистрировал хаки-красную форму российских солдат. Он пробежал мимо квартала особняков с горящими легкими, затем выскочил на проезжую часть, уворачиваясь от машин, когда пересекал последнюю оставшуюся проезжую часть перед каналом. Внезапно слева от себя он заметил пару солдат, бегущих к нему.


Заревели клаксоны. Пули попали в такси, разбив его лобовое стекло. Сирены вперемешку с истерическими воплями.


Дьюи прыгнул на тротуар на другой стороне дороги. У него было несколько ярдов от пары офицеров, которые были ближе всех, но они выигрывали. Теперь у него было меньше квартала, квартал, застроенный полудюжиной особняков из известняка. После этого он был бы свободен и понятен.


Внезапно, сразу за последним особняком в квартале, именно там, где Дьюи хотел бежать, полицейская машина пересекла дорогу и выскочила на тротуар, преграждая ему путь.


Дьюи продолжал бежать, когда полицейские выскочили спереди и сзади из седана, направив на него оружие. Когда один из мужчин шагнул к нему, Дьюи врезался левым плечом в офицера, отбросив его назад, затем продолжил атаку в направлении канала впереди.


Дьюи вспомнил слова Полка: Ядерная бомба через пролив ... выведите ее, затем оставайтесь в театре ...


Теперь Дьюи бежал так быстро, как только мог, несмотря на боль в бедре, всего в нескольких футах перед сворой русских полицейских. Его взгляд метнулся прямо, когда агент в штатском бросился на него, нырнув к его ногам. Дьюи продолжал бежать, собравшись с силами, когда руки агента обвились вокруг его бедер. Он вырвался из захвата, его колено ударило мужчину по голове, из него вырвался громкий стон, когда он рухнул на землю.


Сзади толпились полицейские, казалось, со всех сторон, крича Дьюи, чтобы он бросил Катю.


У железных ворот над каналом Дьюи швырнул Катю, как тряпичную куклу, в воду, а затем последовал за ней, подпрыгнув в воздухе и перепрыгнув через забор. Он услышал всплеск, когда тело Кати ударилось о воду под ним, затем, внезапно, он шлепнулся ногами вперед в воду рядом с ней. Дьюи нырнул в темный канал, когда пули ударили в поверхность воды прямо над его головой.


45


КАНАЛ ГРИБОЕДОВА


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


В темных водах канала Грибоедова небольшой черный объект неподвижно плавал рядом с четырехсотлетней каменной набережной, прямо через канал от железной ограды, за которой был Невский проспект, ближайшая точка входа в канал со стороны Four Seasons.


Объект казался не более чем куском плавающего мусора, матовой резины темно-серого цвета, осколком стекла с одной стороны, и это было все. Это могло быть что угодно: буй, старый ботинок, пустая бутылка из-под водки. Но это было не просто что-то. На самом деле резина была тюбетейкой тактического гидрокостюма. Стекло представляло собой специально разработанную полнолицевую маску для подводного плавания, оснащенную ночной оптикой и динамичным графическим пользовательским интерфейсом, который с левой стороны внутренней части шлема отображал прямую видеотрансляцию сцены, снятую с неба.


И то, и другое носил "Морской котик" Джон Якобссон. Он медленно поджимал ноги под себя, вдыхая и выдыхая через подводный дыхательный аппарат с замкнутым контуром, называемый ребризером, который позволял ему перерабатывать большую часть неиспользованного кислорода из своего выдоха, таким образом устраняя характерные пузырьки из воды, скрывая свое присутствие, пока он ждал. Он прислушивался к шуму, доносившемуся с улицы наверху, к какофонии насилия, которую он регистрировал с предвкушением и ужасом, к суматохе хаотичного извлечения, шансы на успех которого уменьшались с каждым мгновением.


Наушник Якобссона подключил его к SDV, который работал на холостом ходу прямо под ним, в восемнадцати футах под поверхностью.


Беспорядочная стрельба началась менее чем через минуту после того, как Якобссон всплыл. Он эхом разносился по ровной воде, отражаясь от каменных стен канала, и с каждым кругом сердце Якобссона билось чуть быстрее.


"Там, наверху, звучит как гребаный Бейрут", - прошептал Якобссон в коммуникатор, пока топтался на месте.


Товарищ Якобссона по команде, Дэйви Рэй, сидел в тесной кабине SDV, ожидая его возвращения.


"Понял", - отозвался Рэй. "Я это слышу".


В правой руке Якобссона было странного вида оружие: HK P11, пистолет, предназначенный для использования под водой, способный стрелять стальными дротиками.


Мигающие огни полицейской машины внезапно появились прямо напротив него, с грохотом остановившись на тротуаре сразу за балюстрадой.


Крики приближались, затем раздались над головой.


Внезапно сверху прилетел какой-то предмет. Это было тело, безвольное, как у трупа. Он наблюдал, как объект рухнул сверху; это была женщина, ее длинные волосы ни с чем не спутаешь. Она яростно плюхнулась в канал.


Якобссон нырнул под воду, яростно брыкаясь ногами, правой рукой засунул P11 обратно за пояс, а левой вытащил из-за того же пояса маленькую красную канистру. Канистра - дренажная труба - была размером с пачку спасательных жилетов. Якобссон подплыл под водой к тому месту, где, как он предположил, она вошла в воду. Он отчаянно искал женщину, затем нашел ее, по крайней мере, в пяти футах под поверхностью, без сознания. Якобссон увлек ее еще дальше под воду, целясь в SDV. Он сунул ей в рот трубку, затем нажал черную кнопку на конце. Кислород хлынул ей в рот, когда Якобссон заплыла глубже, сильно брыкаясь, погружаясь в глубины канала.


* * *


Дьюи сильно ударился о воду, шлепая ногами всего в нескольких дюймах от того места, где безвольное тело Кати погрузилось в канал. Он нырнул под поверхность как раз в тот момент, когда пули ударили в воду рядом с его головой. Он нырнул так глубоко и так быстро, как только мог, борясь за то, чтобы добраться до безопасной глубины, отчаянно тянулся к воде руками, брыкался изо всех сил, несмотря на боль и то, что, как он теперь понимал, было потенциально серьезной травмой его правого колена.


Когда он пнул ногой ниже, Дьюи вырвался из кожаной куртки Belstaff, вытаскивая руки из рукавов, затем позволил куртке упасть.


Дьюи открыл глаза под водой, не видя ничего, кроме бесконечной черноты. Инстинктивно он искал признаки Якобссона, белых штанов Кати.


Затем ему вспомнились последние слова Калибризи: вы нужны нам в России.


Он прибыл в Россию совершенно неподготовленным к глубокой полевой работе, но он понимал, что ситуация была намного серьезнее, чем кто-либо в Америке предсказывал.


Кем бы ни был этот человек или эта группа, было ясно, что они были врагом гораздо более изощренным, чем кто-либо мог себе представить.


В холодной воде канала травма, полученная при прыжке через окно гостиничного номера, резко проявилась. Каждое движение его правой руки и правой ноги вызывало острую боль.


Борись до конца. Ты еще не закончил. Даже близко нет.


Дьюи всегда знал, как принять боль и разделить ее на части, а затем убрать эту часть с дороги, так что, даже если он ее чувствовал, это не влияло на его работу. Ему понадобилась бы эта сила сейчас. В частности, казалось, что его нога болтается, все еще прикрепленная к колену, но на ниточке.


Он снова осмотрел воду в поисках Якобссона и Кати. Он хотел остаться в России, но SDV предоставила ему возможность купить аптечку, чтобы он мог позже перевязать ногу.


В мутной воде его глаза внезапно уловили белую вспышку под ним. Он нырнул к нему. Это были белые джинсы Кати. Якобссон тащил ее вниз, в SDV.


Он поплыл за ними. По мере того, как он спускался все ниже, темнота становилась похожей на самый черный из туннелей. Белые брюки Кати оставались единственной вещью, которая не была черной, но они выцветали.


Затем она исчезла.


Дьюи оказался глубоко в воде, неспособный различить, в каком направлении вверх. Он запыхался.


Отпусти это.


Дьюи перестал плавать. Несколько секунд он не двигался. Постепенно он почувствовал, что его жизнерадостность тянет его вверх. Чернота превратилась в зеленоватое пятно со светлыми крапинками.


Он знал, что русские будут ждать, их оружие нацелено на поверхность воды. Но сейчас он ничего не мог поделать. Он вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух, затем нырнул обратно под поверхность, нырнув вниз. Он ждал глухого стаккато выстрелов, но ничего не услышал. Он оставался под водой почти минуту, затем снова всплыл.


Когда он огляделся, то, что он увидел, потрясло его. Канал открылся. Течение канала отнесло его на несколько сотен футов от места происшествия. Он находился в тридцати футах от берега, вдоль пристани, вдоль которой выстроились лодки.


Дьюи с трудом переводил дыхание. Он подплыл к дальнему концу причала, который выдавался в воду. По обе стороны деревянного причала были пришвартованы маленькие парусные лодки, пустые и тихие.


Дьюи положил руку на верхнюю часть причала, держась за нее, оставаясь там в течение нескольких минут, пока переводил дыхание и смотрел на ярко освещенную сцену выше по каналу, где теперь завис вертолет, его прожекторы обшаривали поверхность воды. Обе стороны канала были освещены прожекторами и мигалками полицейских патрульных машин. С другой стороны канала Дьюи увидел полицейские катера с ревущими сиренами, приближающиеся к месту беспорядков. Он обернулся на внезапный шум. За ним мчался другой полицейский катер, его прожекторы сканировали поверхность воды, быстро перемещаясь через пристань. Скоро это доберется и до него. Когда свет упал на парусную лодку справа от Дьюи, осветив ее, он снова нырнул, используя дно причала, чтобы удержаться чуть ниже поверхности. Через полминуты он снова появился. Полицейский катер крался вдоль канала к "Четырем временам года", его прожектор освещал стену канала, охотясь.


Взгляд Дьюи метнулся к четырем временам года. Вдоль террас по меньшей мере дюжина вооруженных людей прочесывали воду пистолетами, обыскивая. Он наблюдал за хаотичной сценой, когда несколько аквалангистов вошли в воду в поисках Кати. Ищу его.


* * *


Якобссон заплыл в маленький отсек в кормовой части SDV, увлекая Катю за собой. Он нажал кнопку внутри отсека. Дверь плотно закрылась, затем заперлась.


"Вперед!" - рявкнул Якобссон, все еще находясь на связи, обращаясь в свою маску к Рэю, который находился в отдельном отсеке всего в нескольких футах от него, сухой.


SDV тронулся с места, его почти бесшумная двигательная установка направила его вперед, в темноту, прочь от канала Грибоедова, к открытой воде.


Отсек все еще был заполнен водой. Якобссон нажал другую кнопку, и маленький, но мощный насос ожил, откачивая воду. Вскоре уровень воды в SDV начал падать. Менее чем за десять секунд он опустел.


Якобссон уложил Катю на спину. Он пощупал ее сонную артерию сбоку от шеи в поисках пульса. Не было ничего.


Он снял свою маску, нежно изогнул шею Кати и зажал ей нос. Он начал тяжело дышать ей в рот, прерывистыми вдохами, пытаясь протолкнуть воздух обратно в ее забитые водой легкие. Более чем через минуту она издала тихий стонущий звук, затем ее вырвало водой.


Катя медленно открыла глаза. Она выглядела испуганной и смущенной. Она медленно оглядела крошечное отделение. Затем она начала безудержно рыдать.


SDV тихо двигался по воде, стремясь глубже, со скоростью пятнадцать узлов направляясь к американскому кораблю "Хартфорд".


Якобссон постучал в стекло, привлекая внимание Рэя.


"Тепло", - сказал он, прося Рэя увеличить температуру внутри отсека.


Якобссон положил руку на предплечье Кати, пытаясь успокоить ее. После нескольких минут рыданий она произнесла свои первые слова.


"Где я?" - спросила она.


Якобссон ничего не сказал.


* * *


Двадцать минут спустя SDV зафиксировался на месте напротив подводной лодки. Якобссон открыл люк, поднял ствол своего пистолета и постучал стальной рукояткой по борту субмарины. Мгновение спустя круглый люк опустился, открываясь.


Галогенные лампы, излучаемые с подводной лодки, делали свет голубым и жутким. Якобссон сполз вниз первым, за ним последовала пара босых ног под промокшими белыми джинсами. Катя спустилась по лестнице, промокшая насквозь. С нее капало. Ее положили на носилки и отнесли на квартердек, ее глаза осмотрели внутреннюю часть подводной лодки, затем полдюжины мужчин, стоящих перед ней.


"Отведите ее в офицерскую каюту", - сказал Монтгомери Томас, капитан "Хартфорда". "Принеси ей сухую одежду. Что-нибудь выпить, если она захочет. Не выпускай ее из виду ".


После того, как Катю вывели из купе, Томас посмотрел на Якобссона.


"Что случилось с Андреасом?"


"Я не знаю", - сказал Якобссон.


46


ТЕАТР МИССИИ ТАРГА


ЛЭНГЛИ


Калибризи посмотрел на одного из сотрудников NCS, занимающихся расследованиями.


"Соедините меня с Монтгомери Томасом на корабле ВМС США "Хартфорд".Используйте чистый канал связи."


"Да, сэр".


Несколько секунд спустя у Калибризи зазвонил мобильный.


"Монти?"


"Гектор, " сказал Томас, - мне было интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы позвонить".


"Как у нее дела?"


"Прекрасно. Она немного напугана, но мы одели ее в теплую одежду. Тебе нужно кое-что знать. Андреасу это не удалось."


"Я знаю", - сказал Калибризи. "Он нужен нам в стране. У нас проблема."


"Вы хотите поговорить с леди?"


"Да", - ответил Калибризи. "Мне нужна прямая трансляция, когда она говорит, вместе с твоей ЭКГ".


"Держись".


Калибризи прикрыл трубку рукой, затем посмотрел на аналитика.


"Я хочу, чтобы это прошло через FACS вместе с модулем VRA", - сказал Калибризи.


Калибризи, сокращенно, инструктировал аналитика NCS быстро настроить две формы технологии дистанционного обнаружения лжи для использования на Кате. FACS расшифровывался как система кодирования мимических действий, в которой мимические движения Кати быстро заносились в каталог, создавая цифровую закладку того, как Катя выглядела, когда говорила правду и когда лгала.


VRA представлял собой анализ риска голоса, разработанную ЦРУ технологию дистанционного обнаружения лжи. В то же самое время, когда компьютеры Лэнгли собирали данные о движениях лица Кати, отдельный программный модуль пытался сопоставить интонации ее голоса с частотой сердечных сокращений, характером дыхания и кровяным давлением.


Вместе они могли бы стать дешевым детектором лжи, менее эффективным, чем классическая обстановка для допроса, но с Катей на подводной лодке за тысячи миль отсюда это был единственный вариант для Калибризи.


"Припаркуйте его на четвертой линии, сэр", - сказала молодая женщина.


"Начнем с базовой линии", - сказал Калибризи. "Когда он у тебя будет, дай мне знать".


"Вас понял".


Несколько мгновений спустя из динамика раздался мягкий женский голос.


"Алло?"


Плазма в передней части Targa внезапно коснулась лица Кати. Она сидела перед стальным столом. Ее волосы были слегка растрепаны, хотя ее красота была очевидна. Были видны провода ЭКГ на ее руке и шее.


"Мисс Басаева, меня зовут Гектор Калибризи. Я работаю на правительство США. Тебя вывезли из России по моему распоряжению. Я хочу, чтобы вы знали, что к вам будут относиться так же справедливо и уважительно, как вы относитесь к нам. Что означает правдиво отвечать на наши вопросы. Мы не желаем вам зла. Вы знаете, за кем мы охотимся."


"Ты похитил меня, а теперь пытаешь и удерживаешь против моей воли. Я ничего не знаю. Я думаю, вы выбрали не того человека. Петр не террорист."


"Вы работаете балериной, это верно?" - спросил Калибризи.


Катя сделала короткую паузу, затем подняла глаза. Она не ответила.


"Когда вы в последний раз танцевали перед живой аудиторией?"


Катя закрыла глаза, когда Калибризи задал ей еще один вопрос.


"Что это был за балет?"


Аналитик повернулась к Калибризи и покачала головой. Если бы Катя не ответила на самые простые вопросы, они не смогли бы установить основу того, как поступала балерина, говоря правду.


"Какая была девичья фамилия вашей матери?"


Катя открыла глаза, затем начала плакать.


Калибризи отключил звук и посмотрел на Полка.


"Это не работает", - сказал Калибризи. "И у нас нет времени быть терпеливыми".


Калибризи отключил звук на Хартфорде.


"Монти, сними меня, пожалуйста".


Мгновение спустя Томас снова вышел на связь.


"Где ты хочешь ее видеть?"


"Есть ли авианосец где-нибудь в Северной Атлантике?"


"Отрицательный. Нимиц находится ближе всех, и это в Неаполе."


"Дайте мне жить сат", - прошептал Калибризи.


Появилась цифровая карта. Его палец нашел Хартфорд.Оттуда его палец направился прямиком на юго-запад, в поисках Соединенного Королевства.


Полк вытянул руку, отключая связь с Хартфордом.


"А как насчет МИ-6?" - спросил Полк, имея в виду ближайшего союзника Лэнгли в торговле, британскую разведывательную службу.


Калибризи кивнул. "Хорошая идея".


"Ты хочешь, чтобы я позвонил?"


"Нет, я позвоню", - сказал Калибризи. "Тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы доставить этих людей в Москву".


Калибризи отключил канал восходящей связи с подводной лодкой.


"Монти, " сказал Калибризи, " отвези ее в аэропорт Инвернесс в Шотландии. Мы возьмем это оттуда ".


* * *


На борту корабля ВМС США "Хартфорд" Томас повесил трубку своего мобильного телефона. Он спустился по лестнице на квартердек. Он подошел к цифровой карте и провел пальцем по направлению к северному побережью Шотландии. Он посмотрел на одного из своих младших офицеров.


"Дайте мне радиус действия Osprey V-22".


"Тысяча миль, сэр".


"Что, если мы загрузим его топливом?"


"С внутренними топливными баками, вдвое больше, сэр".


Он поднял трубку одного из телефонов с подводной лодки.


"Это Монтгомери Томас с корабля ВМС США "Хартфорд".У нас чрезвычайный приоритет. Мне нужен V-22, как только вы сможете достать его здесь, заправленный достаточным количеством бензина, чтобы долететь до Шотландии ".


* * *


Под черным, беззвездным небом "Хартфорд" поднялся на поверхность воды, серо-черная сталь на фоне серо-черного неба и серо-черной воды.


Томас поднялся на платформу, когда вдалеке низкое рычание самолета перекрыло шум океана.


Позади него двое мужчин подняли Катю за скованные гибкими наручниками руки на вершину лестницы. Она была одета в темно-синие брюки, черные резиновые сапоги, темно-синюю рубашку и флисовую куртку. Все это было слишком велико для нее. Вокруг нее был пристегнут нейлоновый спасательный жилет, плотно облегающий грудь, торс и ноги. Пара больших стальных уплотнительных колец - для транспортировки - свисала с жилета на талии.


В облачном небе появились огни самолета, когда турбовинтовые двигатели Osprey заработали громче. Внезапно треугольник ярких галогенных ламп осветил белый фюзеляж самолета. Огни поворачивались и сканировали черный океан, пока не нашли массивный стальной корпус подводной лодки.


Скопа спустилась быстро. На краткий миг показалось, что он может улететь прямо в океан. Затем это немедленно прекратилось над головой. Подпорки резко переключились с вертикальной на горизонтальную, как вертолетные винты, позволяя самолету зависнуть над головой.


В нижней части самолета открылась стальная дверь. Появился мигающий свет.


Мигающий фонарь, прикрепленный к кабелю, опустился. Монтгомери схватил абордажный крюк и прикрепил кабель к уплотнительным кольцам на жилете Кати. Он проверил его, чтобы убедиться, что он безопасен. Затем он поднял вверх большой палец левой руки.


Трос натянулся, и Катю подняли с палубы "Хартфорда".Она исчезла в фюзеляже самолета. Стальная дверь захлопнулась, затем двигатели самолета с ревом скрылись из виду, устремляясь на юго-запад, в ночь.


47


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


Клауд слушал, как телефон Кати звонит в третий раз. Когда сообщение перешло на голосовую почту, он закрыл глаза и прислушался.


"Привет. Мне очень жаль, но я не могу сейчас говорить. Пожалуйста, оставьте мне сообщение "


Клауд повесил трубку, затем нажал повторный набор. Пока он ждал того, чего, как он знал, не произойдет, чего-то, что никогда больше не повторится, а именно ответа Кати, он бросил взгляд на Сашу.


"Вам удалось связаться с кем-нибудь из мужчин?" - спросил Клауд, имея в виду телохранителей Кати.


Саша покачал головой.


"Я дважды пробовал Романа, трижды Владимира и еще одного. Ответа нет."


У Кати зазвонил телефон, затем, после двух гудков, раздался голос: "Кто это?" - спросил мужчина. Русский.


"Где она?" - спросил Клауд.


"Это полковник Полян из ФСБ. С кем я разговариваю?"


"Я ... Отец Кати, " сказал Клауд. "Я пытался до нее дозвониться".


"Извините, сэр", - сказал офицер. "Ее здесь нет".


"Где она? Есть сообщения в новостях - "


Телефон разрядился.


Клауд встал, на его лице появилось безумное выражение. Он швырнул сотовый телефон в стену, где он разбился на куски. Он отшвырнул свой стул и направился к лестнице.


"Облако", - сказал Саша.


Клауд проигнорировал его.


Он спускался по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Добравшись до подвального гаража, он забрался на свой мотоцикл. Он включил двигатель, резко прибавил обороты, затем с визгом рванул вперед, поднимая пандус на уровень улицы. Когда он собирался выехать на темную улицу, появилась фигура и встала на пути Ducati. Клауд нажал на тормоза.


Это был Саша.


"Возвращайся в дом", - сказал он, тяжело дыша после бега вниз по лестнице, подняв обе руки, как будто он мог приказать Клауду делать то, что он хотел. "Что-то случилось".


"Я должен поехать в Сент-Питерс..."


"Она ушла, Петр", - отрезала Саша.


Клауд несколько секунд пристально смотрел в глаза своему другу. Он ничего не сказал. Саша стоял неподвижно, как статуя, подняв руки вверх. Затем он отложил их и подошел к Клауду, подойдя к нему сбоку, оказавшись в нескольких дюймах от него. Он мягко положил руку на плечо Клауда.


"Мы знали, что это возможно", - сказал Саша. "Поездка в Санкт-Петербург ничего тебе не даст, кроме поимки. А теперь возвращайся наверх."


Пять минут спустя Клауд последовал за Сашей к его компьютеру.


"ЦРУ отправляет в страну больше людей", - сказал Саша.


Клауд встал за спиной Саши и прочитал экран. Это была расшифровка разговора в ЦРУ.


709


доставьте брейнарда и фейрвезера в Москву


710


скажи Кристи, что ей нужно самой вытащить пулю


711


тогда сообщите Дьюи


712


ему нужно оставаться в театре


Их взгляды встретились. Они оба знали, что это значит. Они пришли за ним.


"Они идут, чтобы встретиться с Андреасом", - сказала Саша.


"Они собираются попытаться", - сказал Клауд. "Выясни, где находится конспиративная квартира. Там уже есть агенты."


Клауд подошел к своему компьютеру. Он присоединился к Саше внутри сети ЦРУ, затем поместил фрагмент кода отслеживания, похожий на cookie, в записи агентов, которых Лэнгли отправил в Россию для оказания помощи Дьюи. Любая активность, связанная с Брейнардом или Фейрвезером, вызывала бы оповещение, которое Клауд затем мог бы изучить.


Закончив, он посмотрел на Сашу.


"Распространите фотографию Андреаса по сети", - сказал Клауд. "Правоохранительные органы, информационные агентства".


"А как насчет его личности?" - спросила Саша.


Клауд молчал, обдумывая вопрос.


"Пока нет".


48


РЕКА НЕВА


САНКТ-ПЕТЕРБУРГ


Дьюи шел по воде и наблюдал, как загораются огни в здании пристани. Несколько секунд спустя полицейские машины въехали через огороженный вход. Дьюи нырнул под поверхность и поплыл в темноту, прочь от берега, вынырнув более чем через минуту. Прожекторы сканировали поверхность воды у берега. Он перевернулся на спину и позволил течению унести его прочь от города.


Гул винтов вертолета смягчился, сливаясь с плеском воды. Он парил в течение часа, когда огни Санкт-Петербурга превратились в тускло-желтый купол, размытый и тихий, далеко вдалеке. Он вышел на берег вдоль скалистого участка побережья, окаймленного густыми зарослями деревьев и кустарника.


Он был измотан. Его колено было сильно порезано. Ему было холодно и мокро. Он хотел присесть и отдохнуть. Но он не мог. Настало время, когда ему нужно было двигаться. Не позже, сейчас.


Они приближаются.


Он сделал шаг, затем другой, его глаза блуждали между звездным небом и линией деревьев, двигаясь на восток, ориентируясь по звездам. Он шел не менее часа по пересеченной местности с деревьями и полями. В конце концов, он добрался до первого признака цивилизации: железнодорожных путей.


На перилах было немного сорняков, но он почувствовал запах свежего масла. Трек все еще использовался.


Дьюи двинулся влево, вдоль путей. Он шел еще час, затем увидел окраину железнодорожной станции. Он был тихим, но большим. Дорожки разделяются на дюжину строк. Товарные вагоны и локомотивы заполнили подъездные пути.


Одежда Дьюи была все еще влажной. Он был голоден. В основном, у него болела рана на колене. Но какой бы дискомфорт он ни испытывал, он игнорировал. Было бы время подумать об этом позже. Прямо сейчас ему нужно было сосредоточиться на нескольких ключевых вопросах, выживание было на самом верху списка.


Он потянулся к левой икре. К его ноге был прикреплен его боевой клинок Gerber, семь дюймов черной стали с двойными зазубринами, рукоять которого была обмотана черной хоккейной лентой. Он вытащил его, затем двинулся вдоль окраины большой железнодорожной станции, по краю полосы деревьев, к простому двухэтажному кирпичному зданию на краю двора.


Дьюи изучал здание из тени деревьев. Не заметив никакой активности, он бросился через открытую сторону здания, добрался до дальнего конца, затем присел у кирпича. Он крался, прижимаясь спиной к кирпичу, пока не дошел до угла здания. Дьюи огляделся. Он увидел дверной проем, а за ним парковку, пустую, если не считать пары пикапов.


Дьюи подошел к двери, подергал дверную ручку. Дверь была заперта. Он огляделся, убеждаясь, что он один, затем навалился плечом на дверь. Это была стальная дверь. Замок был на двойном засове. Его не собирались открывать силой.


"Черт", - пробормотал он.


Дьюи опустился на колени и ощупал фундамент в поисках спрятанного ключа. Он пошел направо, прополз весь путь до угла здания. Он ничего не нашел.


Громкий скрип, затем лязг стали, когда на железнодорожной станции, с другой стороны здания, началась какая-то деятельность; двигался товарный вагон.


Дьюи повторил свои поиски ключа на дальней стороне двери, ползая, стуча по фундаменту. В нескольких футах от двери кусок бетона казался незакрепленным. Дьюи потянул за это. Это вырвалось наружу. За ним была связка ключей.


Вернувшись к двери, он вставил ключи, пока один не подошел. Он вошел внутрь, снова заперев за собой здание.


Он ощупал стену в поисках выключателей, затем щелкнул ими. Сжимая нож в правой руке, Дьюи вошел внутрь здания.


Он прошел мимо двух кабинетов, затем зашел в раздевалку, где у дальней стены были разбросаны рабочие ботинки, скамейки и шкафчики. Он открывал и закрывал шкафчики, пока не нашел один, в котором была одежда: пара джинсов, висящих на крючке, и грязная футболка. Он поднял джинсы, но они были слишком малы. Он услышал, как открылась дверь дальше по коридору. Затем голоса, двое мужчин, говорящих по-русски.


Дьюи тихо прошел вдоль ряда шкафчиков. Он втиснулся между последним шкафчиком и стеной.


Один из голосов приближался. Он не мог понять, что говорил этот человек, но его тон был безошибочным. Гнев. Он услышал, как в коридоре открылись двери, затем шаги, поднимающиеся по лестнице на второй этаж. Двое мужчин звонили друг другу взад и вперед.


Из угла Дьюи наблюдал за комнатой через небольшую щель между верхней частью шкафчика и потолком. Сначала он увидел тень мужчины, потом самого человека. Он был крупным, одетым в темно-зеленую форму. Местная полиция или охрана железной дороги.


Дьюи стоял неподвижно, как статуя. Его глаза проследили за взглядом мужчины, когда он осматривал комнату, затянулся сигаретой, появился небольшой намек на усмешку.


Глаза Дьюи метнулись к скамейке запасных. Там, на скамейке, лежала связка ключей.


"Черт", - прошептал он. Не смотри на клавиши.


Офицер вышел из раздевалки и закрыл дверь.


Дьюи вздохнул с облегчением. Он снова ждал голосов. Но там ничего не было.


Ему следовало обыскать шкафчики.


В этот момент Дьюи понял, что он видел ключи. Он добивался другого офицера.


Дьюи осмотрел раздевалку. Там было два окна. Оба были крошечными.


Дверь была единственным входом или выходом из комнаты.


Затем погас свет.


Дьюи вышел из маленького укрытия. У него было очень мало времени. Он подполз к куче ботинок. Там было несколько десятков пар, сложенных у стены. Он выкопал лазейку под кучей. Каждый дюйм своего тела и головы он обут в ботинки, все еще сжимая "Гербер" в правой руке.


Дьюи ждал больше минуты. Он услышал слабый скрежет металла, когда дверная ручка медленно поворачивалась, открываясь. Он наблюдал, как открылась дверь. Он увидел смутные очертания пистолета, который приближался, затем нацелился вправо, в пространство сразу за дверью вдоль стены, затем комнату наполнил приглушенный грохот выстрелов, когда офицер выстрелил в пространство рядом с дверью, в то же мгновение другой человек, пошатываясь, вошел внутрь, направив пистолет в другую сторону, а затем, секунду спустя, трижды выстрелил в дверь; то, что находилось за дверью, теперь было покрыто дырами.


Один из мужчин включил свет. Дьюи наблюдал через крошечную щель в куче ботинок, которые лежали на нем. Два офицера удивленно смотрели на пустой угол, на отсутствие мертвеца прямо за дверью.


Второй мужчина был невысоким и толстым. Он что-то сказал мужчине повыше.


По тому, как мужчина покачал головой, Дьюи догадался, что это было что-то вроде: Вы уверены, что здесь кто-то есть?


Более крупный охранник подошел к скамейке запасных и взял ключи, как будто показывая ему доказательство.


Уши Дьюи внезапно уловили слабый намек на сирену в отдалении.


Коротышка рявкнул что-то по-русски. Другой охранник начал открывать дверь первого шкафчика, рядом с дверью, в противоположном конце комнаты от Дьюи. Он заглянул в шкафчик, обнаружил, что он пуст, затем захлопнул дверцу. Он методично двигался вдоль ряда шкафчиков, открывая и закрывая каждый.


Сирена становилась все громче, затем к ней присоединились другие сирены.


Они приближались. Они двигались быстро, и они были организованы. Российские власти были разгневаны.


Но как они могли узнать, что он все еще в стране?


Это не имело значения. Был только один способ, которым он мог выбраться с железнодорожной станции, и это обязательно оставило бы улики, вероятно, в крови. Через несколько коротких мгновений все стало бы не так просто.


Всплеск света проникает в одно из окон.


Более многочисленный охранник зарегистрировал прибытие дополнительных полицейских. Он что-то пробормотал другому охраннику, который теперь стоял перед тем местом, где лежал Дьюи, покрытый грудой ботинок.


Дьюи наблюдал, как двое русских спорили, повышая голоса, когда они лаяли друг на друга взад и вперед. Русский ростом пониже все еще сжимал пистолет, который был направлен в землю. Его ноги были меньше чем в футе от Дьюи. Через ноги мужчины Дьюи мог видеть более крупного охранника, который держал пистолет-пулемет, бессознательно нацеленный в голову Дьюи.


Левая рука Дьюи просунулась сквозь ботинки - тихо, быстро, - ползая по воздуху незамеченной. Дьюи перехватил левой рукой дуло пистолета охранника, в то время как правой он потянулся к руке охранника. Охранник почувствовал рывок, закричал и посмотрел вниз, выпучив глаза, когда Дьюи схватился за пистолет, а теперь и за свою руку. Охранник дернул за пистолет, пытаясь вырвать его, и закричал. Более крупный охранник оглянулся на своего напарника с выражением замешательства на лице, пока не увидел руку Дьюи на дуле. Он подождал еще мгновение, затем направил свой пистолет-пулемет в их сторону, в то время как в то же мгновение Дьюи вставил указательный палец правой руки в отверстие для спускового крючка, поверх пальца охранника, и, пошатнувшись, сапоги скатились с него, одолевая охранника. Дьюи взмахнул рукой охранника, и пистолет полетел через комнату, стреляя, как раз в тот момент, когда другой охранник взводил автомат, пули попали в стену справа от Дьюи. Беззвучный выстрел пистолета был подобен взрыву. Пуля вонзилась в лоб здоровяка-охранника, разбрызгивая кровь позади него. Он упал на пол, на спину, когда Дьюи с силой повернул руку маленького охранника влево. Охранник закричал, схватившись обеими руками за рукоятку "Скайфа". Но Дьюи одолел его. Он поднял пистолет вверх, так что дуло было направлено в грудь охранника, затем нажал на спусковой крючок. Пуля попала в центр груди охранника, сбив его с ног.


Дьюи забрался на скамейку, бросив взгляд на парковку через одно из окон. Три полицейские машины с все еще включенными огнями были окружены облаком пыли. Несколько полицейских двинулись через парковку к зданию, достав оружие.


Он бросился по коридору и намертво запер главную дверь. Он двинулся обратно по коридору в раздевалку. Дьюи снял свои влажные джинсы, снял зеленую форменную куртку большого охранника и надел ее, как раз в тот момент, когда первый кулак, постучав в дверь, издал глухой стук в конце коридора.


В отчаянии Дьюи снял с мужчины пояс с оружием, ботинки и брюки и натянул их. Стук кулаков становился все громче, за ним последовали крики на русском. Дьюи натянул джинсы на большого охранника, затем застегнул их, когда внезапно из дверного проема прогремел очень громкий взрыв. Глаза Дьюи взлетели вверх, наблюдая за дверью, когда она стремительно влетела внутрь, врезавшись в стену напротив дверного проема.


Дьюи отобрал пистолет у первого охранника и вложил его в руку здоровяка. Он схватил пистолет-пулемет левой рукой, а правой окунул пальцы в кровь мертвого охранника, вытирая ее по собственной щеке и лбу.


Когда из коридора донесся первый барабанный бой сапог, Дьюи спокойно лег, слегка приподняв голову. Он направил дуло пистолета-пулемета на мертвого охранника, ожидая.


Для стороннего наблюдателя сцена была хаосом, вывод прост: произошла битва, и охранник, Дьюи, который теперь держал пистолет, одержал верх на волосок, убив злоумышленника, после того как злоумышленник каким-то образом убил другого охранника.


Дьюи поднял глаза, притворяясь ошеломленным, отмечая прибытие небольшой группы офицеров. Его глаза встретились с одним из них, который что-то сказал, но Дьюи не ответил. Вместо этого он закрыл глаза, опустил пистолет-пулемет на землю и откинул голову назад.


Они отнесли Дьюи в одну из полицейских машин и положили его поперек заднего сиденья. Дверь закрылась, затем машина тронулась.


Водитель что-то сказал в полицейскую рацию, за чем последовал резкий пронзительный шум, затем женский голос, вероятно, диспетчера, сообщающий водителю, куда ехать с раненым офицером.


Дьюи ощупал оружейный пояс, доставая пистолет. Он чуть приоткрыл глаза, бросив взгляд на переднее сиденье. Там был только один офицер, водитель.


Дьюи сел и направил дуло "Скайфа" на затылок водителя. Водитель взглянул в зеркало заднего вида, рефлекторно отдергиваясь на оружие, приставленное к его черепу.


"Вы говорите по-английски?" - спросил Дьюи.


Водитель кивнул.


"Да", - сказал он с грубым акцентом. "Маленький".


"Продолжай ехать", - сказал Дьюи. "Не включай радио. Не включайте свет. Держите руки на руле. Ты понимаешь?"


Полицейская машина двигалась быстро. Дневной свет быстро окрашивал небо в легкий оттенок голубого.


"Скажи мне, что ты понимаешь".


"Да, я понимаю".


"Кого ты искал?" Дьюи спросил. Он уже знал ответ, но какая-то маленькая часть его надеялась, что, возможно, он ошибается. Он также хотел выяснить, как много они знали.


Водитель взглянул в зеркало, на его лице отразилось замешательство.


"Ты", - сказал полицейский.


Он кивнул направо. На сиденье лежала папка из искусственной кожи. Дьюи перегнулся через сиденье, держа пистолет у головы водителя, и открыл папку. Внутри был лист бумаги. Это был информационный бюллетень по всем вопросам. Верхняя половина была покрыта кириллицей. Дьюи уставился на бумагу, затем протянул руку и поднял ее. Под ним были две фотографии. Один показал ему. Это было снято камерами наблюдения в отеле Four Seasons, когда он регистрировался. На другой была изображена Катя Басаева.


Дьюи сильно прижал пистолет к шее водителя, затем поднял простыню.


"О чем там говорится?" Дьюи спросил.


Водитель взглянул на листок, затем посмотрел на Дьюи в зеркало.


"Множественные убийства", - сказал он. "А также похищение балерины".


"Кто это выпустил?" - спросил Дьюи. "Метро Санкт-Петербурга?"


Водитель взглянул на листок.


"ФСБ", - ответил он, имея в виду печально известные внутренние силы федеральной безопасности России.


"Это уже стало достоянием общественности?"


При этом вопросе офицер повернулся, прежде чем Дьюи приставил дуло к его щеке и заставил повернуть голову.


"Вы похитили кого-то известного. Твои фотографии повсюду."


Офицер потянулся к радиоприемнику и включил его. Мужчина говорил по-русски.


"Я не говорю по-русски".


"Что ж, для тебя хорошо, что ты этого не делаешь. Он говорит о тебе."


"Что он говорит?"


"Тебя разыскивают: живым или мертвым".


49


ЛУЧШАЯ ПОКУПКА


СТЕРЛИНГ, Вирджиния


Гант поехал в захолустный магазин Best Buy и купил новый сотовый телефон, оплатив его подарочной картой Visa, купленной на вымышленное имя.


Вернувшись в машину, он закатал рукав рубашки. На его руке шариковой ручкой был написан номер телефона. Он набрал номер.


"Привет," - раздался мягкий женский голос.


"Он там?"


"Нет".


"Ему нужно позвонить мне. Это срочно."


"Да", - сказала женщина.


Гант прочитал ей номер нового телефона.


"Скажи ему, что это чрезвычайно важно".


Гант повесил трубку. Он оглядел парковку, затем достал пачку салфеток из отделения для перчаток. Он стер номер со своей руки, застегнул рубашку, затем быстро выехал со стоянки.


50


На БОРТУ "ОДИНОКОГО РЫБАКА"


МЕЖДУНАРОДНЫЕ ВОДЫ


До рассвета оставалось по меньшей мере час, когда Полдарк тащился по сырому, затхлому коридору под палубой. В грузовом отсеке, где находилась бомба, он медленно натянул защитный костюм.


С каждым разом надевание скафандра занимало все больше и больше времени, скорее всего, потому, что, несмотря на автономный дыхательный аппарат, радиация от бомбы проникала внутрь. Но эти маленькие дозы собирались уйти в прошлое. Сегодня риск разоблачения для него и любого другого на корабле резко возрастет. Сегодняшний день ознаменовал начало конца для него и команды.


Он открыл стальную дверь, вошел внутрь, затем плотно закрыл дверь за собой.


Все посторонние части оригинальной бомбы были удалены. То, что осталось, было на столе из нержавеющей стали. Это было похоже на гигантскую банку из-под супа, четыре фута длиной, два фута в диаметре. Толстая, темная, красновато-зеленая сталь. Шов на одном конце цилиндра. Другой конец гладкий, округлый и слегка выпуклый.


Полдарк подошел к большой красной спортивной сумке у стены. Он открыл его и достал черный футляр. Внутри был набор инструментов. Измерив окружность концевой детали, Полдарк прикрепил ряд специальных зажимов, затем к зажимам прикрепил проволоку. Это позволило Полдарку точно определить вершину шва между торцом цилиндра и стволом. Как только это было сделано, он достал из футляра что-то похожее на карандаш. Установив его по шву, он нажал на маленький переключатель, издав тихий гул, когда крошечное, почти невидимое алмазно-вольфрамовое режущее устройство быстро двигалось вверх и вниз, делая в стали крошечный надрез.


Полдарку потребовалось шесть часов, чтобы пробить шов на конце ствола. Ему потребовалось еще восемь часов, чтобы завершить монтаж таким образом, чтобы непреднамеренно не сработал спусковой крючок.


Кроме перерывов в туалет, он не выходил из комнаты.


Где-то после восьми вечера Полдарк оставил бомбу и вернулся наверх. Он пошел прямо в свою спальню и забрался в постель. Он так устал, что забыл снять костюм, а также дыхательный аппарат, закрывающий голову.


51


ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ


БЕЛЫЙ ДОМ


Джон Шмидт, директор по коммуникациям президента, вошел в Овальный кабинет. Уже собрались президент Делленбо, советник по национальной безопасности Джош Брубейкер и вице-президент Дэниел Донато.


"Извините, я опоздал".


Настроение было напряженным. Шмидт созвал собрание, чтобы обсудить тему, которая всех их смущала.


"Мы должны осознать тот факт, что ядерная бомба находится на пути в Соединенные Штаты", - сказал Шмидт, стоя в дверном проеме. "Это выйдет наружу, так что мы вполне можем быть перед этим".


"Я не согласен", - сказал Брубейкер. "Уровень паники, который был бы создан, было бы не только трудно контролировать, это помешало бы нашим усилиям по поиску бомбы".


"Джош, " сказал Шмидт, нетерпеливо качая головой, - сколько раз у нас были эти дебаты по любому количеству тем?" Информация просочится.Слишком много людей в слишком многих агентствах, не говоря уже о самом террористе."


Дверь за спиной Шмидта резко открылась. Заместитель Шмидта, Гэри Фостер, просунул голову в дверь.


"Они раскрывают историю о Кате Басаевой", - сказал он. "Я думал, ты захочешь знать".


"У кого это есть?"


"Би-би-си".


Шмидт открыл то, что выглядело как книжный шкаф. За ним стояли шесть плазменных панелей с плоским экраном. Он взял пульт и включил Би-би-си.


Женщина-корреспондент была на мосту в Москве, огни города были у нее за спиной.


* * *


"Это Сара Рейнсфорд, которая ведет прямой репортаж из Москвы, где серия инцидентов сегодня ночью всколыхнула страну и российские власти приведены в состояние повышенной готовности ..."


* * *


По телевизору показывают видео с высоты птичьего полета, сделанное с новостного вертолета, на котором видно, как из здания вырывается пламя.


* * *


"То, что вы смотрите, - это видео в прямом эфире с Рублевки, престижного пригорода Москвы, где, по словам нескольких очевидцев, всего несколько часов назад произошел громкий взрыв. Как вы можете видеть, ад все еще горит, пока пожарные пытаются остановить распространение пламени на близлежащие дачи ..."


* * *


По телевизору показали прямую трансляцию из Санкт-Петербурга, где на перекрытой улице возле Дворца Four Seasons Lion Palace вспыхнул рой полицейских мигалок.


* * *


"Кроме того, в городе Санкт-Петербурге, всего в нескольких часах езды отсюда, ведется интенсивная охота на человека после предполагаемого похищения одного из самых известных граждан России, балерины Кати Басаевой, похищенной, согласно одному источнику, из ее гостиничного номера после выступления в Кировском балете. На этой фотографии, сделанной камерой безопасности отеля, изображен неизвестный мужчина, которого ФСБ назвала своим главным подозреваемым в похищении ..."


* * *


На экране телевизора мелькнула черно-белая фотография Дьюи.


Шмидт приглушил звук.


"История будет становиться все ближе и ближе", - решительно сказал он.


"Мы не можем допустить, чтобы какой-либо аспект бомбы вышел наружу", - сказал Брубейкер, почти крича. "Американская общественность запаниковала бы -"


"Ты не понимаешь, не так ли?" - прервал его Шмидт, качая головой и делая шаг к Брубейкеру, затем указывая. "Это не Белый дом против Америки, Джош. Это Америка против террористов. Нам нужна помощь общественности. Нам нужна их поддержка. Если ты будешь лгать о подобных вещах, ты их потеряешь. Они обвинят нас в том, что мы не были откровенны, и под "нами" я подразумеваю президента ".


Шмидт повернулся, чтобы уйти.


"Господин президент", - сказал Брубейкер, глядя на Делленбо. "Тебе нужно сделать звонок".


Делленбо кивнул Шмидту.


"Я понимаю твои аргументы, Джон, " сказал Делленбо, " но Джош прав. Если Америка узнает, что ядерное устройство находится на пути в нашу страну, начнется повсеместный хаос. Мы не можем остановить террориста и справиться с ним одновременно. На данный момент это остается ближе к делу ".


52


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


Клауд посмотрел в окно на невысокие здания Электростали. До сих пор город ничего для него не значил. Это было место для работы. Место, где можно остаться анонимным, вне поля зрения правоохранительных органов и разведывательных агентств. Вне поля зрения таких людей, как Алексей Мальников. Но сегодня вечером Клауд почувствовал ненависть к маленькому, убогому городу.


Две силы привели его в это место и в этот момент. Ядерная бомба олицетворяла прошлое. Это было результатом работы всей жизни, и взрыв бомбы на американской земле стал бы кульминацией всего этого. Тогда это закончилось бы, та жизнь, от которой он отчаянно хотел уйти, и началась бы его новая жизнь. Этой новой жизнью была Катя. Респектабельность. Принадлежность. Семья превыше всего. Ребенок.Да, ребенок. Он никому не признавался в этой части, даже ей, но это было то, чего он хотел больше всего на свете. Маленькая девочка. Теперь этого не было. Мечта исчезла.


Это был первый раз, когда он почувствовал, что кто-то его превзошел. В течение нескольких часов тщательно разработанный им план дал трещину. Андреасу удалось отнять будущее. Все, что осталось, было прошлым.


Да будет так, подумал он.


"Обнаружил ли Лэнгли лазейки?" - Спросил Клауд.


"Нет", - сказал Саша. "Они знают, что что-то происходит. Они используют стандартные процедуры, пытаясь заблокировать нас, но с нами все должно быть в порядке ".


"Очень хорошо", - прошептал он, слишком тихо, чтобы никто другой не услышал.


Вспыхнуло воспоминание. Это был его отец. Он мог слышать, как он говорит. Сидели с ним наедине, перед камином, играли в шахматы.


"В шахматах есть некоторые ходы, которых не понимают даже гроссмейстеры", - сказал его папа. "Ходы, которые делает какая-то часть мозга, которая знает, как победить".


"Но ты знала", - прошептал он. "Ты знал, что они придут за ней. Ты разоблачил Катю. Ты разоблачил ее в тот момент, когда принес в жертву Аль-Меди. Это было неизбежно ".


Клауд нанял трех лучших людей, которых можно было купить за деньги, для охраны Кати. Возможно, он мог бы каким-то образом заставить ее отменить свое выступление, но он знал, что это может насторожить американцев. Вся ночь была основана на уловках, на том, что американцы верили в одну реальность, в то время как на самом деле за ней скрывалась другая.


Теперь, когда он должен был быть на пути в Санкт-Петербург, чтобы сделать сюрприз своей невесте, он стоял, уставившись в непроглядную тьму забвения собственных глаз, отраженных в стекле.


Неужели он неправильно понял своего оппонента? Обманывала ли Америка его все это время?


"Невозможно", - отметил он про себя.


Клауд знал, что Соединенные Штаты никогда бы не пожертвовали людьми ради обмана. Они не позволили бы трем солдатам умереть на даче. Этого не было в их ДНК. Россия, Китай, если уж на то пошло, почти любая страна, кроме Соединенных Штатов, пожертвовала бы мужчинами. Но не Америка.


"О, нет", - сказал он себе, почувствовав покалывание в позвоночнике.


Он пришел к выводу, которого добивался: он играл в шахматы против противника, который играл по другим правилам. Сегодня вечером он стал жертвой грубейшего из нарушений правил в игре в шахматы, ход которой делали дети: Соединенные Штаты поставили на доску дополнительную фигуру. И не просто пешка или ладья. Похищение было делом рук рыцаря - смелого, безрассудного и жестокого.


"Интересно", - сказал Саша.


Слова Саши вернули его к действительности.


"Что это?"


"Метро Санкт-Петербурга", - сказал Саша. "Бюллетень по всем пунктам".


Клауд прочитал документ:


** ВСПЫШКА: СРОЧНО **


Возможное множественное убийство на железнодорожной станции


Колпинский район, км 554,7


Двое погибших


** ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ НА СВОБОДЕ **


"Где находится Колпинский район?" - спросил Клауд.


Саша достал карту Санкт-Петербурга. Город находился в нескольких милях вниз по течению от Санкт-Петербурга, затем вглубь страны, в направлении Москвы.


"Сейчас самое время раскрыть личность Андреаса", - сказал Клауд.


53


ТОСНО, РОССИЯ


Они отъехали на несколько миль от железнодорожной станции. Дьюи оставался на заднем сиденье, держа пистолет прижатым к шее офицера. Когда они приехали в маленький городок, Дьюи приказал русскому заехать на парковку ветхого вида торгового центра, пустого в этот поздний час.


"За зданием", - приказал Дьюи.


Полицейский заехал за здание и припарковался рядом с большим черным мусорным контейнером.


"Убирайся", - сказал Дьюи.


Офицер вышел, когда Дьюи выбирался из задней части машины, держа пистолет направленным на него.


"Отдай мне ремень", - сказал Дьюи. "Поторопись".


Русский отстегнул свой пояс с оружием и бросил его Дьюи, который бросил его в крейсер.


"Выворачивайте карманы".


У полицейского была пачка наличных, а также сотовый телефон. Дьюи положил наличные в карман, затем положил телефон на переднее сиденье патрульной машины.


Дьюи шагнул к нему.


"Ты спас свою собственную жизнь сегодня вечером, не совершив какой-нибудь глупости. Не начинай сейчас. Я собираюсь нокаутировать тебя. Когда ты проснешься, ты будешь внутри этого мусорного контейнера. У тебя будет болеть голова, но ты будешь жить ".


"Могу я спросить тебя кое о чем?"


"Что?"


"Ты похитил ее?"


Дьюи проигнорировал его вопрос, затем ударил русского прикладом пистолета по голове - тренированный, точно нацеленный удар, который заставил его рухнуть на землю без сознания.


Дьюи надел наручники на запястья и лодыжки полицейского. Он оторвал часть своей рубашки и завязал ее вокруг головы и через рот, заткнув ему рот кляпом. Дьюи взвалил его на плечо, как пожарный. Он подошел к мусорному баку и выбросил его в него. Тело издало лязгающий звук, когда упало на дно.


К этому времени они знали, что двое мертвых мужчин на железнодорожной станции были полицейскими. Поиски машины офицера будут продолжаться.


Дьюи забрался обратно в полицейскую машину и рванул прочь от торгового центра, двигаясь без фар. В нескольких милях вниз по дороге он увидел в небе прямо перед собой крошечный черный объект, летящий низко. Мгновение спустя он услышал глухой ритм лопастей вертолета, рассекающих воздух. Он вывернул руль влево и въехал на парковку рядом с жилым домом. Шум вертолета становился все громче по мере того, как Дьюи изо всех сил давил на седан, проносясь через переполненную парковку. Он нацелился на пустое место, затем ударил по тормозам, проехав последние несколько футов, когда резко остановился.


Сжимая пистолет в правой руке, а дверную ручку в левой, Дьюи слушал из машины, как над головой взревел вертолет, а затем исчез.


Он пересел из полицейской машины в белый универсал. Прикладом пистолета он разбил заднее стекло, затем открыл машину. Он бросил пояс с оружием на переднее сиденье.


Он открыл багажник полицейской машины. Внутри лежала холщовая спортивная сумка. Он порылся в сумке и нашел комплект гражданской одежды. Он достал пару брюк и клетчатую рубашку с короткими рукавами на пуговицах, переоделся и оставил полицейскую форму в багажнике. Одежда была немного мешковатой, но она не натирала рану возле колена.


На дне сумки он нашел еще один сотовый телефон, который, как он предположил, был личным телефоном офицера.


Он подключил универсал менее чем за полминуты. Он направил машину к главной дороге.


Дьюи требовалось время, время, чтобы уладить дела и уехать из непосредственной близости от Санкт-Петербурга и железнодорожной станции. Он был в быстро нарастающей неразберихе. Ему нужно было установить контакт с Лэнгли. Проблема заключалась в том, что за ним охотилась ФСБ, одно из самых известных правоохранительных органов в мире, наносящих жесткие удары.


Это должно было быть.


Убирайся. Это ваш главный приоритет.


Он включил телефон и зашел в приложение map. Он был недалеко от города под названием Любань. Москва была восточной. Он изучил маршрут, затем вышел из картографического приложения и набрал номер Лэнгли.


После нескольких гудков послышался высокий монотонный сигнал. Дьюи набрал код, и на линию вышла женщина.


"Сигнал".


"TS 2294, тире 6".


"Подождите, пожалуйста".


Несколько секунд спустя Дьюи услышал щелчок, затем голос.


"Где ты?"


Это был Калибризи.


"Бег. Знаем ли мы, где он?"


"Пока нет".


"Что я должен делать?"


"Тебе нужно добраться до конспиративной квартиры в Москве. Там есть еда, оружие, и ты можешь принять душ. На конспиративной квартире ждет еще один оператор, а также оперативный сотрудник. Билл посылает больше людей."


"Кто управляет?"


"Его зовут Мейбэнк. Он ранен."


Дьюи опустил взгляд на свои штаны. Он мог видеть красное от раны, которая продолжала кровоточить.


"Насколько мы близки к разведданным?" - спросил Дьюи.


"Мы работаем над этим", - сказал Калибризи. "АНБ, Пентагон, Лэнгли - все сейчас сосредоточено на этом. Но-"


"Что?"


"Это иголка в стоге сена. Этот парень неизвестен. Призрак."


"ФСБ будет следить за мной", - сказал Дьюи. "Если я здесь единственный трудоспособный оператор, это проблема".


"Я работаю над другими вариантами", - сказал Калибризи тише. "Неагентские ресурсы".


"Израиль?"


"Нет", - сказал Калибризи. "Кто-то за пределами официальных каналов. Я расскажу тебе больше, когда ты доберешься до конспиративной квартиры."


54


КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА


ЦРУ


Калибризи повесил трубку вместе с Дьюи, затем уронил сотовый телефон на пол и наступил на него, разбив вдребезги. Он достал со стола другой одноразовый сотовый телефон и набрал номер в Лондоне.


"Гансеворт ПЛК", - послышался мягкий, резкий британский акцент женщины. "Как я могу направить ваш звонок?"


"Я попал в автомобильную аварию на шоссе Рэтклифф", - сказал Калибризи.


"Подождите, пожалуйста".


Мгновение спустя на линию вышла другая женщина.


"Кабинет директора. Чем я могу вам помочь?"


"Натали, это Гектор Калибризи".


"Привет, Гектор. Позволь мне достать его для тебя ".


Пока Калибризи ждал, за стеклянной дверью его кабинета появился высокий мужчина в очках. Это был Тед Уэнделл, технический директор Агентства. Венделл возглавлял усилия по определению того, каким образом Облако взломало сетевую инфраструктуру Лэнгли, и по ее дезинфекции.


Калибризи поднял руку, призывая Уэнделла подождать.


"Гектор", - прозвучал аристократический английский акцент директора МИ-6, получившего образование в Кембридже, Дерека Чалмерса. "Как дела?"


"Не так уж хорошо".


"Ты не перебрал водки, Гектор?" - спросил Чалмерс.


Калибризи на мгновение притих.


"Что ты знаешь?"


"Очень мало. Но фотография Дьюи в сети, так что я знал, что что-то случилось. Его личность еще не установлена, но ведется розыск. Его собираются свернуть, Гектор. Вы хотите, чтобы мы помогли в разведке?"


"Я не беспокоюсь о Дьюи".


"Он похитил женщину?"


"Да".


"Скажите мне, почему Соединенные Штаты вдруг так заинтересовались русскими балеринами?"


"Ее жених - террорист. Он поместил тридцатикилотонную ядерную бомбу в лодку, и она находится на пути в Соединенные Штаты ".


Чалмерс тихо присвистнул.


"Что вам нужно от нас?" он спросил. "Само собой разумеется, мы к вашим услугам".


"Катю Басаеву доставляют самолетом в Инвернесс", - сказал Калибризи. "Мне нужен ваш лучший следователь. На данный момент она - наша единственная связь с ним ".


"И он единственный, кто знает, к чему это приведет?"


"Правильно".


"Как далеко от берега судно?"


"Два дня".


"Четвертое июля", - отметил Чалмерс. "День независимости. Тебе повезло, что мы, британцы, не держим зла."


Калибризи прочистил горло.


"Очень повезло, Дерек. Спасибо вам, как всегда, за вашу помощь ".


"Я прилечу прямо сейчас", - сказал Чалмерс.


"Тебе не нужно уходить. Просто пришлите своего лучшего следователя ".


"Так случилось, что это я. Если она что-то знает, я это выясню ".


"Дьюи думает, что она невиновна. Он сказал, что она казалась искренне удивленной тем фактом, что ее жених - плохой парень."


"Как вы знаете, и, несмотря на его вспыльчивое выражение лица, я один из самых больших поклонников Дьюи", - сказал Чалмерс. "Но он оператор. Я чуть не расстался с жизнью из-за русской медовой ловушки. Никогда не доверяй русской женщине. Кстати, как зовут жениха?"


"Петр Варгарин. Его зовут Клауд."


"Облако?" - спросил Чалмерс. "Какая напыщенная задница. Этот парень мне уже не нравится. Пришлите, пожалуйста, какую-нибудь биографическую информацию?"


"Сойдет".


Калибризи повесил трубку, затем кивнул Венделлу, который толкнул дверь и вошел в большой кабинет Калибризи со стеклянными стенами.


"На чем мы остановились, Тед?" - спросил Калибризи.


"Это плохо", - сказал Уэнделл. "Это какой-то вирус. Это займет некоторое время. Клауд был внутри больше года. Он соорудил кучу люков. Похоже, он может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится ".


"Разве мы не можем их убрать?"


"Проблема в том, что мы не знаем, сколько их и где они находятся. Пока вирус все еще активен, мы теоретически могли бы избавиться от всех лазеек, но все еще не добрались до сути проблемы ".


"Как долго его чистить?"


Уэнделл пожал плечами.


"Через пару недель, может быть, месяц".


"Можем ли мы привлечь к этому несколько подрядчиков? Специалисты по кибербезопасности?"


"Это все равно что нанимать полицию для предотвращения ограбления банка после того, как оно произошло, Гектор".


"К чему ты клонишь?"


"Он внутри," - сказал Уэнделл. "Он взломал хранилище, и теперь он внутри. Нам не нужен полицейский. Нам нужен грабитель банка."


Калибризи кивнул, глубоко задумавшись.


"Спасибо, Тед", - сказал он, кивая на дверь. "Это будет все".


Калибризи подождал, пока Уэнделл уйдет, затем положил обе руки на крышку своего стола, собираясь с силами против нахлынувшей на него волны беспокойства. Дело было не только в нехватке рабочей силы на местах в России. Они были разоблачены и здесь, в Соединенных Штатах, в том числе. Время было на исходе. Враг атаковал по всем фронтам. Подобно раку, он избавился от своей заразы тихо, на уровне, невидимом человеческому глазу. К тому времени, когда "Рублевка" пошла ко дну, рак уже взял верх. Теперь они были свидетелями быстрого распространения болезни. Это распространялось. Хуже всего то, что больше не было смутного предчувствия того дня, когда рак заберет свою жертву. Чалмерс был прав: нападение, которое они назвали 9/12, должно было произойти в День независимости, четвертого июля, в день рождения нации, который через два дня навсегда будет отмечен геноцидом.


Калибризи взял со своего стола какой-то предмет. Это был старый пистолет, Walther PPK, его черная патина стерлась от использования. Это был пистолет, из которого много лет назад в берлинском многоквартирном доме пытался убить его агент Штази. Пуля промахнулась. Не сильно, но промахнулся, и Калибризи забрал пистолет после того, как всадил пулю в голову своего потенциального убийцы. Он сохранил его, потому что это напоминало ему о тонкой грани, отделяющей победу от поражения, удачу от невезения, жизнь от смерти. Дюйм здесь, мгновение там.


Внезапный, жестокий рывок, когда твой враг этого не ожидает.


Тогда Калибризи понял, что ему нужно было делать.


Он пересек свой кабинет и открыл маленький шкаф на противоположной стороне комнаты, быстро запихивая несколько вещей в потрепанную кожаную сумку выходного дня. Он вернулся к своему столу, открыл ящик, достал пачку одноразовых сотовых телефонов и положил их в сумку.


Несколько минут спустя Калибризи с сумкой в руке вышел из лифта восемью этажами ниже и пошел по коридору. Он положил руку на сканер рядом с дверью. Полсекунды спустя дверь открылась, и он вошел в Targa.


Полк стоял перед одним из плазменных экранов, наблюдая за живым видео от первого лица одного из агентов, пытающегося проникнуть в Россию. На снимке была видна очередь пассажиров в аэропорту.


Внимание Полка привлек Калибризи. Полк пересек комнату.


"Каков статус в команде?"


"Все готово", - сказал Полк. "Брейнард и Фейрвезер должны быть готовы в течение часа".


Полк впервые увидел кожаную сумку Калибризи.


"Куда ты идешь?"


Калибризи сделал паузу, затем заговорил: "Я ухожу из сети. Я тебе позвоню".


55


На БОРТУ "ОДИНОКОГО РЫБАКА"


МЕЖДУНАРОДНЫЕ ВОДЫ


Когда Полдарк проснулся на следующее утро, он сразу же наклонился влево, и у него началась рвота.


У тебя заканчивается время.


Лучевая болезнь уже настигла его. Это поселилось бы быстро, опустошало бы день или два, а затем убило бы их всех. К тому времени, когда они прибудут в пункт назначения, все люди на борту лодки будут желать, чтобы они были мертвы. Полдарк, в основном из-за своего возраста, скорее всего, был мертв.


Полдарк, Факир и остальные шесть человек на борту траулера согласились с тем, что должно было произойти. Все они подписались умереть во имя дела.


Для Факира и чеченцев этой причиной был джихад. Для Полдарка причина не имела ничего общего с джихадом. Это имело отношение к человеку по имени Варгарин, хотя и не Петр.


Ануслав Варгарин был профессором и наставником Полдарка. Он учился у Варгарина, и именно Варгарин убедил Полдарка в возрасте двадцати одного года посвятить свою жизнь научным открытиям и академическим исследованиям. Профессор Варгарин был его научным руководителем на бакалавриате, руководителем докторской диссертации и в течение двадцати двух лет его коллегой.


Полдарк был частью команды, которая помогла Ануславу Варгарину превратить идею в теорию, а затем, в конечном счете, в формулу, формулу, из-за которой в конечном итоге Варгарина убили. Через несколько дней это убьет и Полдарка, хотя и совсем другим способом. Это убило бы Полдарка, потому что он использовал бы формулу для разделения ядерного устройства на два ядерных устройства и во время этого процесса подвергся бы воздействию смертельного количества гамма-излучения. Он умрет либо при взрыве бомбы в Нью-Йорке, либо от лучевой болезни до того, как они туда доберутся.


То, что создал Варгарин при содействии Полдарка, было способом достижения сверхкритической массы с меньшим количеством урана, чем у стандартного ядерного устройства. Хотя другие ученые также преуспели в достижении той же цели, все они сделали это с химическими ускорителями, которые, хотя и не так сложны в получении, как уран, все же требовали использования оборудования и / или химикатов, которыми располагало только крупное предприятие, таких как циклотрон или полоний. Теория Варгарина достигла сверхкритической массы с небольшим изменением, используя химическое соединение, которое могло быть получено проще, чем когда-либо прежде, без циклотрона и без необходимости в таком редком элементе, как полоний.


По сути, это означало, что из одной бомбы можно было создать две. В то время, когда Советский Союз и Соединенные Штаты находились в состоянии войны, холодной войны, стремясь накопить ядерное оружие, идея Варгарина была революционной. Страна могла бы удвоить свой существующий запас ядерного оружия без необходимости в большем количестве радиоактивных материалов. Это была идея, за которую Америка была готова убить.


Когда американцы убили Ануслава Варгарина и украли формулу, они также убили надежду Полдарка на научную карьеру, столь же знаменитую, как у Варгарина. Он был бы частью команды, которая его разрабатывала. В Советском Союзе такие достижения щедро вознаграждались, к его ученым относились как к рок-звездам. Америка лишила его будущего.


Почти тридцать лет спустя теорема Варгарина больше не была новаторской или, если уж на то пошло, не использовалась.


Но все это было вторично по отношению к Полдарку. Для него имело значение только то, что это сработало.


* * *


Аккуратно демонтировав составные части бомбы, Полдарк взял два из восьми урановых колец и поместил их в стальной ящик под столом. Он заново собрал оригинальный пакет физики. Он просверлил небольшое отверстие в крышке, а затем снова заварил крышку.


Затем он подошел к сумке и достал блестящий стальной цилиндр, который был длиннее и шире оригинала. В течение следующих нескольких часов он копировал конструкцию оригинальной бомбы. Как только сборка пистолета была закончена, он приварил к нему похожую заглушку, хотя на этот раз с небольшой модификацией. В центре было маленькое отверстие с резьбой.


Полдарк подошел к сумке и достал то, что было самой важной частью процесса. Это был большой термос, наполненный жидким радиогенным изотопом висмута. Это было похоже на воду. Используя пластиковую воронку, он перелил содержимое термоса во второе устройство.


Из черного ящика для инструментов он вынул два специально разработанных медных болта. На головке каждого болта торчали три маленьких шурупа, похожие на маленькие антенны. Он ввернул по болту в каждый из колпачков, плотно продев их в отверстия на конце каждой бомбы.


Полдарк достал из спортивной сумки два маленьких, похожих на вид устройства. Они напоминали сотовые телефоны, за исключением того, что из обоих торчали провода. Это были триггеры. Он прикрепил провода от каждого спускового крючка к медным болтам на двух бомбах, обернув их вокруг винтов, затем туго закрепил. Он обмотал конец каждой бомбы несколькими полосками клейкой ленты.


Наконец, он достал из ящика с инструментами два детонатора. Это были тонкие квадратные коробки размером с телевизионный пульт, сделанные из белого пластика. С одной стороны каждого детонатора был квадратный синий колпачок, который торчал наружу. Полдарк положил каждый детонатор на стол, затем поднял колпачки. Под ним были выключатели, похожие на выключатели света. Они светились тускло-красным. Он закрыл крышки и обмотал их клейкой лентой, чтобы никто случайно не перевернул ни одну из них до того, как они окажутся на месте и будут готовы к взрыву. Он пометил каждый детонатор номером, чтобы подходящий детонатор соответствовал бомбе, на которую он был запрограммирован.


Полдарк отступил от стола. Он заложил руки за спину, прислонился к стене, медленно сполз вниз и сел на пол. Он снял с головы SCBA, автономный дыхательный аппарат. Под одеждой он был мокрым от пота, его кожа была бледной, пепельно-серой. Полдарк скрестил ноги. Он сидел и смотрел на две бомбы более десяти минут.


Он посмотрел на часы на стене. Он работал двенадцать часов. Его взгляд вернулся к бомбам.


Ануслав гордился бы им сейчас? он задумался. Гордился бы он им за реализацию его видения? За то, что помог своему сыну отомстить тем, кто убил его мать и отца на его глазах, невинному пятилетнему ребенку, приговоренному к пожизненному сиротству, искалеченному воспоминаниями, которые невозможно стереть? Разделил бы Ануслав чувство справедливости, когда бомбы унесли жизни соотечественников, которые забрали его жизнь? Кто украл дело его жизни, пожертвовав одним из величайших научных умов Советского Союза, и все это ради нескольких листов бумаги, заполненных буквами и цифрами? Гордился бы им сейчас великий профессор?


Полдарк знал ответ.


56


ОТЕЛЬ "ГРЭМЕРСИ ПАРК"


НЬЮ-Йорк


Игорь услышал, как его телефон запищал сквозь пелену алкоголя и чрезвычайно дорогой марихуаны, выращенной в лаборатории в Орегоне и предназначенной для легкого школьного кайфа, смешанного с сексуальной потенцией, подобной виагре. Звуковой сигнал сопровождался толчком ноги, которая находилась примерно в полудюйме от его лица, ноги, которая была загорелой и гладкой, с красным лаком на ногтях и каблуком, который выглядел так, как будто он никогда в жизни не выполнял тяжелую дневную работу, несмотря на то, что он принадлежал модели с подиума, по крайней мере, Игорю показалось, что она так сказала. Его левый глаз открылся. Теперь он смотрел на ступню. Это была красивая нога, подумал он.


Как, черт возьми, ее зовут? Алиса? Эллисон?


Телефон запищал в пятый раз.


На другом конце кровати он почувствовал, как девушка целует его лодыжку, затем колено, затем бедро, а затем немного выше.


Кто бы ни звонил, что ж, им просто придется подождать.


Внезапно он почувствовал, как чья-то рука обхватила его грудь. Его глаза метнулись вниз. Это была маленькая рука, коричневая, с белым лаком на ногтях. Затем он вспомнил о черной девушке. Она была Элис. Теперь это возвращалось к нему. La Piscine. Отель "Американо". Совместный косяк. Поездка на лимузине обратно в Грэмерси. Душ.


Игорь стоил более 100 миллионов долларов. Это было не так сильно, как у Сергея Брина, одного из его однокурсников в Стэнфорде, но это было лучше, чем удар острой палкой в глаз.


Он был лучшим программистом в своем классе. Если другие зарабатывали больше денег, его, похоже, это не беспокоило.


Игорь сколотил свое состояние, работая в американской энергетической компании KKB. Без особой помощи и фанфар он спроектировал, построил, а затем управлял технологическим колоссом, который контролировал в режиме реального времени все аспекты разведки, добычи, хранения и распределения для крупнейшей энергетической компании в Северной Америке и второй по величине в мире.


Игорь не только построил все это в одиночку, он управлял этим со штатом всего из двенадцати человек. Руководители компании и трейдеры всегда точно знали, что происходит во всех звеньях масштабной цепочки поставок компании.


Самым впечатляющим был сложный алгоритм, написанный Игорем, который позволил KKB оптимизировать цены на свои продукты - электроэнергию, нефть, уголь - в режиме реального времени с учетом местоположения. Это было гениальное математическое произведение программного обеспечения. Это помогло обеспечить самую высокую норму прибыли среди всех других энергетических компаний, больших или малых, в мире.


KKB, в свою очередь, щедро вознаградил Игоря. Годом ранее он заработал 25 миллионов долларов. И в день Нового года Игорь в последний раз ушел из KKB, выйдя на пенсию с достаточным количеством денег, чтобы жить жизнью, полной удовольствий и, иногда, разврата. Конечно, все это не имело значения в данный конкретный момент. Деньги, KKB, компьютеры, мир - ничто из этого не приходило ему в голову, когда Элис сказала что-то по-французски, чего он не понял.


Звуковой сигнал начался снова, и на этот раз он не прекращался. Игорь неохотно оттолкнул Алису и потянулся за своим мобильным телефоном.


"Кто это?" - Спросил Игорь.


"Это Гектор Калибризи".


Игорь сел. Он потер переносицу, пытаясь избавиться от похмелья и головокружения.


"Который час?"


"Два часа", - сказал Калибризи.


"День или ночь?"


Калибризи проигнорировал вопрос.


"Нам нужна твоя помощь, Игорь".


"Вызывай команду гиков", - сказал Игорь.


"Я не валяю дурака".


"Я тоже не такой. Я вышел на пенсию, Гектор."


"Это касается вашей приемной родины, Соединенных Штатов Америки. Я полагаю, тебе все еще нравится здесь?"


"О, черт. В чем тебе нужна моя помощь?"


"Поимка хакера".


Игорь спустил ноги с края кровати и встал. Он направился в ванную, когда две девушки свернулись калачиком и начали целоваться.


"Что вы имеете в виду, говоря "хакер"?"


"Он русский. Его зовут Варгарин, но он известен под именем-"


"Облако", - сказал Игорь, заходя в ванную и включая холодный душ.


"Это верно".


"Хорошо, первым делом, скажите своим ИТ-специалистам, чтобы они ничего не закрывали", - сказал Игорь. "Никакой очистки, никакого удаления кода. Ничего.Оставь это в покое".


"Почему?"


"Он внутри Лэнгли, верно?"


"Да".


"Облако пришло по тропинке. Нам нужно найти начало пути. Если мы сможем это сделать, мы сможем найти его ".


57


PARK TENISOWY OLIMPIA


POZNAŃ, POLAND


Трибуны были заполнены болельщиками, пришедшими посмотреть парный матч второго круга единственного в Польше профессионального мужского теннисного турнира Poznań Open. Теплым летним вечером дело уже шло своим чередом.


Французская команда лидировала, взяв первый сет у пары американцев. Том Фейрвезер внезапно оказался на ничейной территории, пытаясь добраться до точки, которая направлялась к базовой линии.


Фейрвезера заманили в сетку с помощью дропшота, и теперь у него не было выбора. Он прыгнул, отбивая мяч самым краем ракетки. Мяч по шаткой траектории пролетел обратно по центру площадки, между двумя французами.


"Следи за своим переулком!" - рявкнул Фейрвезер.


Французский игрок добрался до мяча и развернулся, пробив справа через всю площадку, в сторону аллеи Фейрвезера. На полном разбеге он рванулся вперед, вытянув ракетку, ныряя. Мяч попал в ракетку за полсекунды до того, как Фэйрвезер приземлился грудью на грунт, сильно ударившись и болезненно скользнув вперед, когда из толпы донеслись вздохи. С площадки он наблюдал, как мяч ударился о верхнюю часть сетки, на мгновение задержался в воздухе, затем перелетел через дриблинг и упал на грунт на другой стороне площадки.


Фейрвезер медленно поднялся на ноги. Передняя часть его белой рубашки и шорт, а также руки и ноги были покрыты красной глиной.


"Отличный удар", - сказал один из французских игроков, кивая ему.


"Спасибо".


Поверх плеча французского игрока он увидел женщину в белом льняном брючном костюме, которая стояла у входа, скрестив руки на груди, и смотрела на него.


Фейрвезер прошел через корт к своему партнеру.


"Я должен идти".


"Ты не можешь отложить это до каникул?"


"Нет, я должен уехать. Извините."


Его партнер глубоко вздохнул.


"Мы в разгаре-"


Фейрвезер не стал дожидаться окончания фразы своего партнера. Он побежал к выходу из суда. В подземном переходе под трибунами он уронил ракетку на землю и сорвался на бег, выбежав через центральное здание клуба на улицу. Серебристый универсал Volvo работал на холостом ходу.


Он забрался на заднее сиденье, присоединившись к женщине из суда, и машина умчалась.


Тяжело дыша, он посмотрел на нее.


"Что это?"


"Москва", - сказала женщина, кивая на белую спортивную сумку на сиденье. Он расстегнул молнию, обнаружив смену одежды. Под одеждой были деньги, паспорт и билет на самолет.


Когда "Вольво" направлялся в аэропорт, Фейрвезер разделся.


"Что ты знаешь?" - спросил он, натягивая сухие боксеры. Он поднял взгляд, поймав, что она оценивает его тело.


"Тина, что ты знаешь?" - повторил он.


"Это чрезвычайный приоритет", - сказала она, глядя в окно.


Поведение Фейрвезера изменилось. Он смотрел прямо перед собой, наблюдая за другими машинами на дороге, погруженный в свои мысли, с холодным, отсутствующим выражением на лице.


Несколько минут спустя "Вольво" въехал в аэропорт Познань-Лавица. Фейрвезер посмотрел на нее еще раз.


"Расскажи мне, что ты знаешь. Я знаю, ты что-то знаешь."


"Мы потеряли пятерых человек ранее сегодня вечером".


"В России?"


"Да".


"Насколько хороша бумага?"


Она снова отвернулась от окна.


"Это один из старых псевдонимов мистера Кофлина", - прошептала она. "Те, что он хранил в сейфе. Билл настоял."


58


ОТЕЛЬ "ЕВРОПА"


МИНСК, БЕЛАРУСЬ


Алина во второй раз за вечер описала Брейнарду автомобильную аварию. Это случилось в тот день, перед ее офисом недалеко от площади Победы. Пожилая женщина была сбита такси, а затем подброшена в воздух. Алина была первым человеком, который нашел ее мертвой, лежащей лицом вниз на тротуаре.


"Мортвич," - сказала она по-белорусски, и на ее щеках снова выступили слезы. "Я рядом с тобой, Тодд."


Мертв. Я был беспомощен, Тодд.


К этому привыкаешь, подумал про себя Брейнард.


"Йош, Йош," - сказал он.


Вот, вот.


Брейнард положил свою руку на ее, затем заметил мужчину, сидящего за стойкой бара и пристально смотрящего на него.


"Ja chutka viarnusi," сказал он, вставая.


Я скоро вернусь.


В баре Картер, начальник минского участка, пил вино и читал газету. Капли пота покрыли его лоб. Брейнард стоял рядом с ним.


"Москва", - прошептал Картер. "Народный дом. Чрезвычайный приоритет."


"Что происходит?"


"Я не знаю. Билл позвонил и сказал мне отвезти тебя, блядь, туда ".


"ФСБ пометила меня на прошлой неделе", - сказал Брейнард. "Я не пройду таможню".


Картер пододвинул к нему листок бумаги. Был виден край белого конверта.


"Паспорт свежий, - сказал Картер, - и он вне сети".


"Насколько свежий?"


"Десять минут от роду. Шевелись."


59


НАРОДНЫЙ ДОМ


МОСКВА


Кристи Брага постучала в дверь спальни. Ответа не было.


"Джонни?"


В руках она держала аптечку полевой травматологии, помещенную в большой кейс из нержавеющей стали. Она открыла дверь.


Мейбэнк лежал на кровати. Он пристально посмотрел на нее. Его лицо было ярко-красным. Он был весь в поту, несмотря на то, что кондиционер был включен.


"Нам нужно извлечь пулю", - сказала она.


Мейбэнк уставился на нее налитыми кровью глазами.


"Со мной все будет в порядке", - сказал он.


Она подошла к краю кровати и откинула одеяло. Матрас под ногой Мейбанка был покрыт красным.


Брага открыл аптечку для травматологов. Она достала электронный термометр и провела им по его лбу.


Его температура поднялась до 104 градусов.


"С вами не будет все в порядке, пока мы это не уберем".


"Отвали", - выдохнул он, слабо отталкивая ее. "Мне нужен доктор".


Брага порылся в чемоданчике, нашел шприц и наполнил его оксикодоном. Она держала его в левой руке, большой палец на конце поршня. Она достала скальпель, щипцы, шовный материал и иглу, положив их на крышку футляра.


"Ложись на спину", - сказала она успокаивающе.


"Ты не прикасаешься ко мне", - прохрипел он.


Она подняла скальпель и двинулась к нему. Он наклонился к ней, она увернулась, а затем вонзила иглу ему в шею. Его глаза снова закатились, и веки закрылись.


Она положила руку на торс Мейбэнка, нежно поглаживая его. Он дышал очень учащенно, без сознания, но живой.


Брага разрезал брюки Мейбанка в верхней части бедра, над раной. Она взяла скальпель и сделала четыре маленьких надреза на коже рядом с пулевым отверстием. Она засунула щипцы в отверстие от пули, копая глубже в поисках пули. Прошло больше минуты, и она нащупала твердый край стального предмета. Она осторожно взяла его щипцами, медленно покачала взад-вперед и вытащила слизь из ноги Мейбэнка.


Брага промыл рану, сшил кожу обратно, затем обмотал бедро толстым бинтом. Наконец, она наполнила шприц антибиотиками и ввела его в ногу Мейбэнка.


Брага села на кровать рядом с Мейбэнком и положила руку ему на лоб. Он все еще был горяч. Его веки приоткрылись.


"Отдохни немного", - сказала она. "Они скоро будут здесь. Ты нужен нам ".


60


ДАРЕМ ДРАЙВ


ПОТОМАК, Мэриленд


Незадолго до трех, под палящим солнцем, черный городской автомобиль Калибризи "Линкольн Таун Кар" съехал на тихую дорогу, по обе стороны которой выстроились белые конные изгороди и роскошные дома. Машина подъехала к железным воротам, которые разъехались, когда водитель подвез его ближе, затем поехала по длинной, выложенной галькой подъездной дорожке. Подъездная дорожка извилистой дугой вела к массивному белому дому, похожему на дворец.


"Иисус Христос", - сказал Калибризи, протягивая руку к дверце машины. "Что за гребаное бельмо на глазу".


Калибризи медленно прошел по подъездной дорожке, затем поднялся по мраморным ступеням к двум десятифутовым дверям. Он позвонил в дверь. Когда двери открылись, на пороге стояла молодая блондинка в ярко-желтом теннисном костюме.


"Мистер Калибризи?" - спросила она, улыбаясь.


"Да".


"Следуй за мной. Джон сзади. Не хотите ли чего-нибудь выпить?"


"Нет, спасибо".


Калибризи проследил за женщиной через вестибюль и вывел на каменную террасу. Внизу был теннисный корт, бассейн и холмистая лужайка, которая простиралась до белого забора в нескольких сотнях ярдов.


Джон Бэрроуз сидел в шезлонге из тикового дерева. На нем были белые теннисные шорты и полосатая рубашка поло. Волосы Бэрроуза были взъерошены. На его лице было непонимающее выражение. Он сжимал в руке стакан с лимонадом.


"Привет, Джон", - сказал Калибризи, садясь рядом с Бэрроузом. "Извините, что прерываю ваш теннисный матч".


Бэрроуз был одним из самых влиятельных адвокатов Вашингтона, округ Колумбия. В отличие от большинства известных юристов в городе, он не был хорошо известен, за исключением немногих избранных, которым нужно было его знать.


Когда несколько лет назад The Washington Post попыталась написать о нем статью, Бэрроузу удалось сделать то, что не удавалось даже президентам США, а именно - уничтожить историю. Бэрроуз не просто имел влияние. У него была власть. Его клиенты были основой, которая поддерживала большую часть преступной деятельности в Соединенных Штатах. С одной стороны, правительство США боролось с ним, но на самых высоких уровнях, в такие моменты, как этот, они работали с ним. Им пришлось.


"В чем дело, Гектор?" - спросил Бэрроуз.


"Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы ты отправил Алексею Мальникову текст".


"Почему?"


"Скажите ему, чтобы он проверил все сотовые телефоны, компьютеры и любые другие устройства, подключенные к внешним сетям. Ему нужно провести дезинфекцию. Ему понадобится хороший специалист по ИТ ".


Бэрроуз потянулся за своим мобильным телефоном.


"В Лэнгли проникли?" - Спросил Бэрроуз, печатая.


"Да", - сказал Калибризи, пока Бэрроуз печатал текст. Когда Бэрроуз закончил, он поднял глаза.


"Слово за вами, господин директор".


"Разговора, к которому мы собираемся, никогда не было", - сказал Калибризи, уставившись на Бэрроуза. "Разговоры мертвеца".


Бэрроуз кивнул.


"Хорошо".


"Я хочу заключить сделку", - сказал Калибризи.


"Я слушаю".


"Алексей оказал давление на украинского генерала, чтобы тот продал ему ядерную бомбу", - сказал Калибризи.


"Так вы утверждаете", - сказал Бэрроуз.


"Он признался в этом".


Бэрроуз кивнул.


"Я подумал, что это было что-то более провокационное, чем обычно".


"Бомба на пути в Соединенные Штаты".


Впервые Бэрроуз выглядел на мгновение сбитым с толку.


"Как?"


"Лодка. Рыболовный траулер. Он покинул Севастополь три дня назад."


"Так потопите это", - сказал Бэрроуз.


"Хорошая идея", - сказал Калибризи. "Почему мы об этом не подумали?"


Бэрроуз ухмыльнулся.


"В мире зарегистрировано четыре миллиона коммерческих рыболовных судов", - добавил Калибризи. "По крайней мере, вдвое больше, если включить незарегистрированные лодки".


"Сколько рыболовецких траулеров?"


"Размер того, на котором осталась бомба? Примерно миллион."


"Алексей Мальников не террорист, Гектор".


"Однако человек, которому он это подарил, - сказал Калибризи.


"Кто он?"


"Его зовут Варгарин. Он известен под именем Клауд. Он компьютерный хакер."


Бэрроуз сделал глоток лимонада. Он встал и подошел к балюстраде, которая выходила на теннисный корт и бассейн.


"Что тебе нужно?"


"Помощь Алексея".


"Вы думаете, мой клиент знает, где этот парень?" - спросил Бэрроуз.


"Не обязательно", - сказал Калибризи. "Но он мог бы найти его".


"Как ты это себе представляешь?"


"Давайте сформулируем это так", - сказал Калибризи. "Если бы вы попросили меня пойти в лес и найти трюфель, я, вероятно, не нашел бы его".


Бэрроуз рассмеялся.


"Я не скажу Алексею, что ты сравнил его со свиньей", - сказал Бэрроуз.


"Есть воздушные войны и есть наземные войны", - сказал Калибризи. "Прямо сейчас нам нужен кто-то, кто знает темные закоулки России".


"Разве у вас, ребята, нет рабочей силы в Big Red?"


"Конечно, хотим", - сказал Калибризи. "Но нам нужен локальный доступ".


"Насколько велика бомба?"


"Тридцать килотонн".


Рот Бэрроуза открылся от изумления. Он выглядел мертвенно-бледным.


"Если эта бомба взорвется, это будет очень черный день для этой страны", - продолжил Калибризи. "Мы говорим о возможности более чем миллиона смертей. Нам нужна помощь Алексея. Мы готовы заплатить за это большие деньги ".


"Вы думаете, деньги могли бы сдвинуть циферблат с этим парнем?" - усмехнулся Бэрроуз. "Если бы они включили Алексея Мальникова в список Forbes 400, он был бы шестым. Его не волнуют еще пятьдесят миллионов, сто миллионов или любая другая сумма, которую предлагает правительство США ".


"Я не могу оставить это на волю случая".


Бэрроуз откинулся на спинку стула.


"Есть только одна вещь, о которой заботится Алексей, и это его отец", - сказал Бэрроуз. "Ты хочешь плату за выступление, тебе нужно разобраться с его отцом".


Послание Бэрроуза было ясным: Алексей Мальников может помочь найти Клауда в обмен на освобождение его отца из тюрьмы.


"Полное президентское помилование", - добавил Бэрроуз. "Ни много ни мало".


Калибризи медленно кивнул, глубоко задумавшись. Это была именно та сделка, которую, как он знал, ему нужно было заключить с Бэрроузом. Но теперь, когда это было на столе, он почувствовал тошноту в животе.


Низкий электрический гул вертолета донесся с далекого неба.


"Прекрасно", - сказал Калибризи. "Мы сделаем это".


"Это должно быть в письменном виде", - сказал Бэрроуз. "От генерального прокурора".


Калибризи встал, когда звук вертолета стал громче. Внезапно темно-синий Sikorsky S-76C пересек линию деревьев, затем повернул влево и вниз, к заднему двору Бэрроуза, снижаясь почти с военными намерениями.


"Это ведет в обоих направлениях, Джон", - сказал Калибризи, его голос повысился над нарастающим шумом.


"Что это значит?" Бэрроуз выстрелил в ответ.


"Мы заключим сделку. Он помогает нам найти Клауда, мы обезвреживаем бомбу, его отец выходит на свободу. Но если мы не остановим это -"


"Все, что может сделать ребенок, это попытаться", - протестующе сказал Бэрроуз. "С вашей стороны было бы несправедливо возлагать на него ответственность, если этот псих взорвет ядерную бомбу на американской земле".


"Он сам это придумал", - сказал Калибризи, его гнев нарастал в первый и единственный раз за время разговора. "Если эта ядерная бомба взорвется на территории США, любому, кто хоть как-то связан с этим, лучше, черт возьми, убедиться, что его дела в порядке".


"Это звучит как угроза".


Калибризи наблюдал, как вертолет приземлился на лужайке сразу за теннисным кортом. Он сделал паузу, затем сердито уставился на Бэрроуза.


"Это является угрозой. Алексей Мальников помог создать эту проблему."


Калибризи сделал несколько шагов к лестнице, ведущей на задний двор, затем снова повернулся к Бэрроузу.


"Скажи мне, Джон, если эта ядерная бомба взорвется и погибнет миллион человек, как ты думаешь, Алексей Мальников заслуживает того, чтобы жить?"


61


МОСКВА


Малиново-красный Gulfstream 200 Мальникова приземлился в Московском международном аэропорту и подрулил к терминалу частной авиации, остановившись рядом с ожидающим его ярко-зеленым Lamborghini Aventador 720-4. Когда Мальников торопливо спускался по трапу самолета, правая дверца машины, похожая на ножницы, поднялась в воздух, как лезвие ножа. Мальников забрался на пассажирское сиденье, с едва скрываемым гневом кивая водителю. Не успела дверь опуститься даже наполовину, как шины Lamborghini взвизгнули, и спортивный автомобиль помчался по асфальту к выходу из аэропорта.


Восемь минут спустя Ламборджини затормозил перед низким кирпичным зданием, в котором размещалась операционная база Мальникова и его ночной клуб. Мальников вышел из машины и подошел к двери, которая открылась при его приближении. Внутри стоял вооруженный человек.


"Привет, Алексей", - сказал он.


Мальников проигнорировал его.


Клуб был пуст. Пахло пролитым алкоголем, сигаретным дымом и запахом тела. Он пересек заваленную мусором танцплощадку, направляясь к лестнице в задней части зала, где стоял еще один боевик.


"Принеси мне кофе", - рявкнул Мальников, проходя мимо стрелка и спускаясь по лестнице.


В его кабинете собрались четверо мужчин: Прозкья, Радович, Леонид и Обрамович.


Мальников подошел к своему столу и, потянувшись вниз, открыл маленький холодильник. Он достал "Ред Булл", открыл его, затем сделал большой глоток, глядя на своих людей.


"Я хочу, чтобы ты бросил все, что ты делаешь", - сказал Мальников. "Прямо сейчас у нас есть одна задача: мы собираемся убить этого ублюдка Клауда. Найди его и убей. Я хочу воткнуть нож для разделки мяса ему в голову сбоку. Ты понимаешь?"


"Я говорил тебе не покупать эту чертову бомбу", - сказал Радович.


"Спасибо, что указали на это", - сказал Мальников. "Ты хочешь медаль? Возьми свое гребаное отношение и засунь его себе в задницу ".


"Это о том факте, что он подставил твоего отца, и мы все это знаем. Вы подвергли риску всю организацию."


Рука Мальникова незаметно переместилась к бедру, затем взметнулась в воздух и метнула нож в направлении Радовича. Лезвие, описав крутую дугу, вонзилось в кожаную обивку кареты, всего в дюйме от головы Радовича.


Мальников уставился на Радовича, когда в комнате воцарилось долгое, напряженное молчание.


"Заткнись нахуй", - сказал Мальников. "Просто помолчи. Это не о моем отце. Дело не в бомбе. Дело не в деньгах. Это о чести. Моя честь. Ваша честь. Мы собираемся найти Клауда. Мы собираемся найти его, воткнуть нож для разделки мяса в его гребаный череп и разрезать на части его большой мозг. Я ясно выражаюсь?"


"Да", - сказал Радович, который протянул руку справа от себя и вытащил нож из кожаного дивана.


"Какой последней информацией мы располагаем?" - спросил Прозкья.


Мальников почувствовал легкую вибрацию в кармане. Он достал сотовый телефон и взглянул на идентификатор вызывающего абонента на экране:


:: КАЛИБРИЗИ Х.С.::


Он на мгновение уставился на экран, затем ответил.


"Что это?"


"Алексей, это Гектор Калибризи".


Мальников прикрыл телефон рукой. Он посмотрел на своих людей и кивнул в сторону двери, недвусмысленно приказав им убираться к черту из комнаты.


"Чего ты хочешь?"


"Нам нужна ваша помощь".


"Разве я уже недостаточно помог тебе?" - спросил Мальников.


"Это игра с нулевой суммой", - сказал Калибризи. "Я скажу тебе, когда ты мне достаточно поможешь".


В трубке повисла тишина.


"Вы говорили со своим адвокатом?" - спросил Калибризи.


"Да".


Мальников потянулся к ящику своего стола и достал пачку сигарет, затем закурил одну.


"Оформление документов в процессе. У нас президентская подпись."


"Откуда я знаю, что Соединенные Штаты сдержат свое слово?"


"Вот почему вы платите Джону Бэрроузу так много денег".


"Я не знаю, где Клауд".


"Тогда вам лучше начать поиски", - сказал Калибризи.


Ноздри Мальникова слегка раздулись. Он сделал глоток "Ред Булла".


"Послушайте, я позвонил не для того, чтобы спорить с вами", - продолжил Калибризи. "Вы уже помогли нам. Я хочу, чтобы вы знали, что я благодарен ".


"Тогда к чему угрозы?"


"Потому что бомба, которую вы передали Клауду, находится на пути в Соединенные Штаты. Мне нужно, чтобы вы поняли, что ваша жизнь зависит от того, остановим ли мы это. Ты хочешь жить? Ты хочешь увидеть, как твой отец выйдет на свободу? Найди Клауда."


"Я найду его для тебя", - сказал Мальников. "И когда я это сделаю, я убью его сам".


"Ты не тронешь его. Он нужен нам живым. У него есть информация, представляющая жизненно важный интерес для Соединенных Штатов Америки. Агент направляется в Москву. Он будет руководить театральными аспектами демонтажа Клауда ".


Мальников покачал головой, затем еще раз затянулся сигаретой.


"Я ясно выражаюсь?" - спросил Калибризи.


"Как его зовут?"


"Дьюи Андреас".


"Ты хочешь, чтобы я нашел Клауда и привел его к этому агенту, Дьюи?" - сказал Мальников с оттенком презрения в голосе. "Обращаться с ним как с маленьким ребенком?"


Калибризи несколько мгновений молчал.


"Я понимаю, ты думаешь, что это какая-то сделка, которая сорвалась для тебя, Алексей, " спокойно сказал он, " но это нечто гораздо большее, и тебе нужно отбросить это отношение и принять ситуацию, в которой ты находишься. Если ядерная бомба взорвется на территории Соединенных Штатов, мы будем прочесывать землю, пока не найдем вас, и тогда вы умрете. Понял?"


"Да, я понял".


62


В ВОЗДУХЕ


Кэти Фокс смотрела в окно рейса 35 авиакомпании Delta, в 9:10 После полудня Прямая дорога из Чикаго в Атланту. Она сидела в первом классе. Рядом с ней был Роб Такома, прислонившийся к ее плечу. Он спал с момента вылета из О'Хара.


Кэти воображала, что все окружающие думали, что они женаты или пара, но Такома был ей как младший брат. На самом деле, его храп раздражал ее до чертиков. Она взмахнула локтем, сильно ударив его по шее. Он открыл глаза, посмотрел на нее ошеломленным, сбитым с толку взглядом, затем снова закрыл глаза и еще сильнее откинулся на спинку ее сиденья.


Такома и Кэти работали вместе более десяти лет, сначала в ЦРУ, где она руководила группой специальных операций под руководством Билла Полка. Такома был ее самым надежным военизированным агентом, твердолобым, бесстрашным оператором в театре с потрясающими спортивными навыками. Он был лучшим бойцом лицом к лицу, которого она когда-либо видела. Он ни в коем случае не был самым острым ножом в ящике стола, но рядом с Кэти ему и не нужно было им быть.


Когда Кэти уехала из Лэнгли, чтобы открыть консалтинговую фирму, Такома была единственной, кого она взяла с собой. Фирма, у которой не было названия, предоставляла широкий комплекс услуг как частным лицам, так и корпорациям, все под общей рубрикой "Безопасность". Эти услуги обычно включали в себя совершение действий в зарубежных странах, которые были противозаконны.


Кэти и Такома действовали с явного одобрения ЦРУ. Фактически, Лэнгли был их крупнейшим клиентом. Фирма позволяла Лэнгли время от времени действовать быстрее и с большей жестокостью, чем обычно.


Безмятежность салона первого класса была прервана объявлением по внутренней связи.


"Дамы и джентльмены, это капитан Флетчер. Боюсь, у нас немного изменились планы. У нас возникли проблемы со здоровьем у двух наших пассажиров, беспокоиться не о чем, но мы собираемся приземлиться в Колумбусе и убедиться, что все в порядке. Приношу извинения за причиненные неудобства."


Такома открыл глаза. Он посмотрел на Кэти. Она ответила на его взгляд.


"Это должно быть интересно", - сказал Такома.


Десять минут спустя Boeing 737 приземлился в международном аэропорту Колумбуса, затем вырулил на остановку посреди взлетно-посадочной полосы. Из здания аэровокзала вывезли передвижную воздушную лестницу, чтобы встретить самолет. За ним мчался черный Chevy Suburban.


Стюардесса открыла дверь кабины, когда трап был установлен на место. Такома и Кэти встали, взяли свои сумки из корзины над головой, подошли к двери и спустились по лестнице. Они побежали по асфальту к "Субурбану". Suburban пересек две взлетно-посадочные полосы, затем остановился рядом с блестящим светло-голубым Gulfstream G100, его двигатели гудели. Минуту спустя реактивный самолет рассекал небо в направлении Нью-Йорка.


63


ШЕННАМЕРСКАЯ ДОРОГА


ДЭРИЕН, Коннектикут


Незадолго до полуночи, под темным небом, вертолет Calibrisi Sikorsky S-76C упал с неба на буколическое поместье в Коннектикуте, приземлившись на большой круглой подъездной дорожке, выложенной галькой, перед беспорядочно построенным особняком, сейчас темным, если не считать одинокого огонька в окне первого этажа. Калибризи, Фокс и Такома выпрыгнули из кабины вертолета, когда винты продолжали рассекать ночной воздух.


Калибризи уже проинформировал Фокса и Такому о ситуации в России.


На подъездной дорожке стояла пара автомобилей. Один был черным Range Rover, другой - Porsche 918 Spyder с откидным верхом желтого цвета с черными гоночными полосами по бокам.


Они быстро двинулись к большой двери, которая отмечала вход в особняк, сверху свисал медный фонарь. Двое мужчин стояли на страже, оба были одеты в джинсы, кроссовки и футболки. Оба мужчины сжимали пистолеты-пулеметы.


Калибризи, Фокс и Такома кивнули боевикам, когда те быстро проскользнули в особняк.


Дом был полностью меблирован и казался обжитым. Еще один вооруженный человек стоял в вестибюле. Он кивнул на дверь сбоку.


Они вошли в библиотеку. Вдоль стен стояли книжные полки. На стенах висели старые таксидермии. В комнате был только один письменный стол. Мужчина с длинными светлыми волосами лихорадочно печатал. Перед ним засветились три компьютерных экрана. В центре была изображена карта мира, подсвеченная цифровым способом. На двух других экранах отображалось то, что выглядело как тысячи и тысячи медленно движущихся рядов цифр и букв оранжевого и зеленого цветов, прокручивающихся по черному экрану.


Калибризи закрыл дверь.


"Игорь, это Кэти Фокс и Роб Такома".


Игорь повернулся, кивнул, затем снова повернулся к клавиатуре и продолжил печатать.


Фокс и Такома посмотрели друг на друга, затем на Калибризи.


"Это тот парень, который собирается найти кого-то, кто только что пробрался в ЦРУ?" - спросил Фокс.


Игорь продолжал печатать, игнорируя ее.


"Не поймите это неправильно, но Клауд звучит так, как будто он может быть немного более способным, чем какой-нибудь парень в футболке Aerosmith, которая на два размера меньше".


"О, он гораздо более способный", - сказал Игорь, продолжая печатать, не оборачиваясь. "Он находится на уровне, на несколько поколений более сложном, чем правительство США".


"Я сомневаюсь в этом", - сказала Кэти.


Игорь перестал печатать и повернулся.


"Тогда ты дурак", - огрызнулся он, поворачиваясь обратно. "Если вы хотите поймать хакера, вы должны отбросить самообман о величии блестящих мужчин и женщин в ЦРУ и Агентстве национальной безопасности. Без сомнения, все они патриоты, но поимка хакера не имеет ничего общего с патриотизмом. Это функция чисел и букв и их расположения в трехмерной сетке с течением времени ".


Игорь ударил по клавиатуре.


"Назовите мне город, в котором Лэнгли имеет сферу деятельности, мисс Фокс".


"Это Кэти".


Игорь оглядел ее с ног до головы.


"Между прочим, ты прекрасна", - сказал он, улыбаясь.


"Токио", - сказала Кэти.


Игорь печатал полминуты.


Внезапно цифровая карта мира приблизилась к Японии, затем продолжала приближаться, фокусируясь, пока не появился Токио. Игорь напечатал, и разные районы города вспыхнули красными пятнами. Игорь снова напечатал. На экране слева высветилась шахматная доска с черно-белыми фотографиями; похоже, это были какие-то снимки с камер наблюдения.


"Это всего лишь небольшой пример", - сказал Игорь. "На самом деле, я смог сделать это в течение одного часа после прибытия на свой рабочий стол".


Кэти выступила вперед. Она изучила лист и указала на одну из фотографий. На нем был изображен мужчина, выбирающийся из машины.


"Это Килмер", - сказала Кэти, застигнутая врасплох. "Это была операция. В прошлом году. Этого нет на моем компьютере ".


"Да, это так", - сказал Игорь, - "Извините за это. Как бы то ни было, я не смотрел ни на одну из твоих фотографий в обнаженном виде ".


"Я не-" - сказала потрясенная Кэти. "Боже мой. Он взломал-"


"Это ничто. Посмотри на это."


Игорь яростно печатал. Правый экран был белым, затем попал в фокус. Было написано примечание, и он расширил его.


"Что это?" Спросила Кэти.


"Это компьютерный код. Тебе это нравится? Несколько коротких строк, как хайку. Эти строки были тем, как я попросил их высадить тебя в Колумбусе, Кэти. Кстати, это сокращение от Кэтрин? Ты будешь занят после того, как мы найдем этого парня?"


"Боже мой", - снова сказала она.


"Да, это правильная реакция. Самообман не работает в мире Клауда. Что действительно работает, так это цифры и буквы, расположенные в трехмерной архитектуре - "


"Со временем, - добавила Кэти, - бла-бла-бла".


"Подумай о кубе", - сказал Игорь, игнорируя ее. "На этом кубе есть оболочка, состоящая из цифр и букв, и они постоянно меняются. Но если мы сможем развернуть его, внутри мы найдем нашего хакера. Там, куда мы направляемся, Кэти, нет места человеческим эмоциям. Однако там, куда мы с тобой отправимся после того, как найдем его, остается много места для человеческих эмоций ".


"Так они знают, что мы здесь?" - спросила Кэти.


"Нет", - сказал Игорь.


"Почему бы и нет?"


"Потому что я сказал им, что ты не такая", - сказал Игорь, улыбаясь ей.


"Можете ли вы гарантировать со стопроцентной уверенностью, что найдете его?" - спросил Такома.


"В конце концов, да, я найду его", - сказал Игорь. "К тому времени, когда ядерная бомба доберется сюда? Нет, я не могу этого гарантировать. В лучшем случае, я даю этому двадцатипроцентную вероятность ".


"Тогда я хочу понять, что ты пытаешься сделать", - потребовала Кэти.


Игорь сделал паузу, посмотрел на Калибризи, затем снова на Кэти.


"Я понимаю", - терпеливо сказал Игорь. "Я объясню, как мы собираемся захватить Cloud. Тогда тебе нужно оставить меня в покое ".


"Сделка".


Игорь напечатал.


"Хакерство на самом деле - это процесс выявления человеческой слабости, а затем использования ее в своих интересах", - сказал он, жестикулируя одной рукой, в то время как другой печатал. "Компьютерные сети, которые управляют ЦРУ, ККБ, банком, учетной записью электронной почты человека - все это набор компьютерного кода, написанного людьми. Все они защищены различными формами шифрования, которые также созданы людьми. Большинство этих ключей шифрования ужасно сконструированы. Некоторые лучше. Некоторые из них, на самом деле, почти идеальны. Но ни один из них не идеален. Потому что это построил человек. Хакеры атакуют, находя эти человеческие недостатки. Как только они находят изъян, они могут получить доступ к компьютерной сети. Лучшие хакеры не только способны проникать в самые защищенные сети, они способны делать это незаметно."


Он указал на один из экранов перед Кэти. На экране появился головокружительный лист с цифрами и буквами, который очень быстро прокручивался вниз. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть.


"Это Шанель номер пять?" он прошептал.


Кэти взглянула на него.


"Не могли бы вы, пожалуйста, сосредоточиться?" - рявкнула она, но шепотом.


"О, я сосредоточен", - прошептал он в ответ.


"Я имела в виду, не могли бы вы объяснить, что это такое?" - спросила она, указывая. "В любом случае, ты не в моем вкусе".


"Какой ты типаж?"


"Не ты. Теперь, пожалуйста, объясни, что это за цифры и буквы."


"На этом экране показана активность обработки на ферме серверов. На складе, полном компьютеров, сейчас все сосредоточено на поиске ошибок в алгоритмах шифрования, которые защищают Центральное разведывательное управление."


"Где они?"


Игорь напечатал. Прокручивающиеся буквы сменились интерьером ярко освещенного склада размером с футбольное поле, заполненного рядами мощных серверов.


"Исландия".


"Они твои?" она спросила.


"Не совсем".


"Так ты хочешь сказать, что мы собираемся взломать Лэнгли?" - спросила Кэти.


"О, мы уже взломали", - сказал Игорь. "На данный момент я обнаружил шесть отдельных уязвимостей. Но я еще не нашел Клауда."


Кэти кивнула, не прилагая усилий, чтобы скрыть свои сомнения. Она взглянула на Калибризи, который смотрел в ответ с отсутствующим выражением лица.


"Клауд - великий программист", - сказал Игорь. "Один из лучших хакеров в мире. На самом деле, некоторые могли бы сказать, что самый лучший. Но эти люди были бы неправы. Есть один хакер, который лучше облака."


"Кто?" - спросила Кэти.


"Еще один русский. Он лучший хакер в мире. По крайней мере, он был. Он не хакал много лет. Он исчез. Некоторые люди предполагают, что он, возможно, умер. Правда в том, что он не мертв. Он просто решил перестать нарушать закон. Не то чтобы его когда-нибудь поймали, но он больше не хотел этого делать."


"Он может нам помочь?" - спросила Кэти.


"Он пытается", - сказал Игорь, улыбаясь. "Но ему трудно выполнять какую-либо работу, потому что ты задаешь ему слишком много гребаных вопросов".


Кэти кивнула, затем усмехнулась.


"Нарушитель закона, да?" - сказала она.


Игорь улыбнулся.


"Это ближе к твоему типу?"


"Немного".


Игорь указал на прямую видеотрансляцию, идущую из Исландии.


"Этот склад выделяет так много тепла, что его пришлось разместить рядом с холодной водой, иначе кондиционирование воздуха обошлось бы непомерно дорого. Прямо сейчас каждый компьютер в этой комнате прочесывает технологическую инфраструктуру Лэнгли. Как только мы найдем точную точку уязвимости, к которой имеет доступ Клауд, то есть его лазейку, вот тогда, Кэти, прекрасная американская девушка, Клауд будет у тебя ".


"Сколько времени это займет?"


"Если бы мне пришлось угадывать, неделю".


"Неделя?" - спросила Кэти.


"С другой стороны, если бы некая американка с самыми великолепными голубыми глазами, которые я когда-либо видел, захотела поужинать со мной, это могло бы вдохновить меня сделать это быстрее".


"Ну, я действительно хочу найти его, - сказала Кэти, озорно улыбаясь Игорю, - но не так сильно".


"Что произойдет, если вы не сможете его найти?" - спросил Такома.


Улыбка Игоря исчезла, когда его взгляд переместился на Такому.


"Тогда нам крышка".


64


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


Клауд увидел, как красный значок в форме звезды внезапно появился перед его экраном. Он дважды щелкнул по нему, затем просканировал флаг:


22:00:15


Рейнхольт Т.С.


Минск, MSQ, УММС 223


Уход


NBRB


Приблизительно 75000 белорусских рублей * российский рубль


Клауд читал и перечитывал "Предупреждение". Рейнхольт не был одним из мужчин, так почему же флаг развевался?


Он зашел в базу данных и вывел на экран электронные подписи Брейнарда и Рейнхольта за последние два дня. Последним мероприятием Брейнарда была покупка напитков в минском ресторане. Снятие наличных в банкомате аэропорта было первым для Рейнхольта. Он быстро просмотрел информацию о Рейнхольте в справочнике, используя его паспортные данные для организации своей финансовой деятельности - кредитные карты, банковские счета и все остальное, что имелось в базе данных. У Рейнхольта было три кредитные карты и два банковских счета. Все они были созданы в тот день. Фактически, снятие средств в банкомате было первой электронной подписью - первой транзакцией, которую когда-либо совершил Рейнхольт.


"Может быть, он человек с гор?" - шутливо спросил Клауд сам себя. "Прожил в доме на дереве всю свою жизнь. Просто так получилось, что у меня есть несколько кредитных карточек вместе с кучей денег в банке. Теперь он хочет поехать в Москву. В этом есть смысл."


Это был актив Лэнгли, Брейнард. Он был в Национальном аэропорту Минска, где только что обменял белорусские рубли на российские.


Клауд просмотрел общедоступное расписание рейсов между Минском и Москвой. В тот вечер был еще только один рейс, в 10:07 После полудня Рейс авиакомпании "Белавиа".


Он взглянул на часы: 10:00 После полудня


В течение минуты Клауд обнаружил уязвимость на одном из серверов Аэрофлота, что позволило ему проникнуть в компьютерную сеть авиакомпании. В 10:04 он просматривал список пассажиров рейса 9984 авиакомпании "Белавиа" Минск - Москва. Он на минуту задумался. Затем он скопировал список имен и сопоставил его с базой данных клиентов "Белавиа". Только одно имя было новым. Либо у Лэнгли был псевдоним, который они использовали для поездки Брейнарда в Москву, не связанный с его личностью, либо они подготовили новую личность за последний час. Если бы это было первое, Клауд мало что мог бы сделать в этот момент.


В 10:06 Клауд набрал номер экстренной горячей линии Минской таможни.


"Горячая линия таможни".


"Меня зовут Рудьев, и я работаю на Федеральную службу безопасности", - сказал Клауд. "На рейсе девять-девять-восемь-четыре у вас подозреваемый террорист. Некий мистер Рейнхольт. Он сидит в 9В. Не позволяйте этому самолету оторваться от земли ".


* * *


Две минуты спустя со своего места на борту самолета Брейнард наблюдал через большое окно терминала, как по меньшей мере дюжина таможенных агентов в форме ворвались в терминал.


Он взял свой мобильный и набрал номер Картера.


"Я потрясен. Дай Биллу знать ".


65


НОВГОРОД, РОССИЯ


Дьюи выехал на главную магистраль между Санкт-Петербургом и Москвой, М10. С каждой минутой он понимал, что ФСБ направит на его поиски все больше людей. Но в те же минуты Дьюи отдалился и - чем дальше он отъезжал от Санкт-Петербурга - приобрел анонимность. Они будут искать его недалеко от города. Затем он вспомнил, что сказал ему Калибризи. Его фотография попала в сеть. Его изображение, прикрепленное к APB, представляло собой серьезную проблему.


Однако было кое-что, что отвлекло его от ощущения, что за ним охотятся ...


Вот уже целый час он чувствовал это, спускаясь по ноге: холодное, влажное, саднящее.


До сих пор ему удавалось игнорировать боль, как его учили, но она была глубокой и становилась все хуже. Огромные размеры Дьюи и слои мышц на его руках, туловище и ногах предотвратили перелом нескольких костей, когда он упал на землю за пределами Four Seasons, но сейчас это было слабым утешением. Кровотечение не прекращалось.


Дьюи посмотрел на свою ногу. Ниже колена брюки были однотонно-красными.


Он расстегнул молнию на штанах. Медленно, пока он вел машину, он стянул их ниже колен, застонав от боли, когда грубая ткань натерла рану. В тусклом свете он мог видеть глубокую рану, блестящую от свежей темной крови.


До сих пор он игнорировал это, но потеря крови ослабит его, если он не справится с этим.


На первом съезде Дьюи свернул с шоссе. Он подъехал к современной оранжево-белой заправочной станции Eka.


Он выбрался из машины и воткнул насадку насоса в топливный бак, затем захромал к заправочной станции, бросив взгляд на тонкий, влажный след крови, стекающий с его правой штанины.


Поднялся ветер. Он посмотрел на черное небо и увидел волнистые облака с белыми полосами, а внизу, далеко на расстоянии, сверкали молнии. Надвигалась буря.


Он вспомнил слова из тренировки:


Вы научитесь действовать в самых неблагоприятных погодных условиях, поэтому, когда это произойдет, вы будете готовы. Шторм - это возможность. Это время, когда сила и могущество могут быть свободно использованы. Таким образом, погода - это оружие. Лучшие наступательные операции происходят ночью, во время штормов.


Магазин был переполнен. Дьюи ходил по проходам, ища что-нибудь, чтобы остановить кровотечение. Он взял упаковку детских салфеток, ножницы, клейкую ленту, пакеты для мусора, пакет с солью, кукурузным крахмалом, бинты и бумажные полотенца. Он схватил две большие бутылки водки, затем поднял глаза и встретился взглядом с девочкой-подростком, которая резко развернулась и ушла. Дьюи взглянул в зеркало в углу, увидев свое лицо. Он был весь в поту, и его кожа была ярко-красной. Его одежда не подходила. Он перевел взгляд с зеркала на пол. У его ботинка собралась небольшая лужица крови . Он увидел рекламу в дальнем углу круглосуточного магазина. Это была фотография рыбы, зацепившейся за удочку, когда рыбак вытаскивал ее летящей из ручья. Рядом с рекламой он нашел большой рыболовный крючок из нержавеющей стали, катушку с леской и плоскогубцы.


Он встал в очередь. Хаос толпы помог скрыть кровавый след у ног Дьюи. Люди были слишком заняты, чтобы смотреть вниз, поскольку они нащупывали свои кошельки и наличные. Когда Дьюи встал в начало очереди, его взгляд метнулся влево, к двери. Но не что-то внешнее заставило его измениться. Вместо этого это был бюллетень, прикрепленный к двери. Это был большой плакат, только что повешенный. Объявление в розыск. Фотография Дьюи была размещена по центру.


К счастью, на фотографии был мужчина с длинными каштановыми волосами. Отрезать ему волосы было хорошим решением.


Дьюи спокойно повернулся обратно к кассиру. Она была молодой и пухленькой, с неоново-голубыми волосами, одетая в униформу Eka.


Дьюи указала ей за спину на пачку сигарет. Он также добавил зажигалку к стопке.


Кассирша просмотрела товары, едва подняв глаза.


Дьюи оглянулся на плакат "Разыскивается", когда справа от себя услышал шум. Он знал, что это каким-то образом касается его. Он старался не поворачиваться. Затем он почувствовал прикосновение к плечу. Взглянув, он увидел мужчину средних лет, отца, указывающего на землю и растущее пятно крови на покрытом линолеумом полу. Рядом с ним была его дочь, которая плакала при виде этого, зажимая рот рукой матери.


Мужчина сказал что-то по-русски. Дьюи проигнорировал его, повернувшись к кассирше, пока она упаковывала его товары.


Дьюи вытащил из кармана пачку банкнот и снова посмотрел на объявление о розыске. Двое мужчин читали его и рассматривали фотографию Дьюи. Пока один читал плакат, глаза другого остановились на Дьюи, уставившись на него, пока он ждал сдачи. Краем глаза Дьюи заметил, как мужчина ударил своего друга по руке, пытаясь привлечь его внимание. Другой мужчина повернулся и присоединился к своему другу, неотрывно глядя на Дьюи.


Дьюи поднял сумки и направился к двери, прямо на мужчин, которые остались у двери, наблюдая за приближением Дьюи с подозрением в глазах. Когда Дьюи подошел ближе, они не двинулись с места. Они блокировали дверь. Один указал на землю, на кровавый след, который тянулся за Дьюи, затем сказал что-то по-русски. Дьюи остановился, собираясь войти в них. Когда никто из них не пошевелился, Дьюи просунул правую руку между двумя мужчинами и ворвался в дверь, отбросив обоих мужчин в сторону.


Он знал, что ему нужно немедленно прекратить отвлекаться.


Дьюи посмотрел на универсал. Это было слева, у насосов. Он пошел правильно. Оглянувшись, он увидел двух мужчин, следующих за ним.


Первая капля дождя упала ему на голову, затем другая, а затем начался ливень.


На углу здания Дьюи снова повернул направо. Один из мужчин закричал. Дьюи бросил пакеты с покупками и двинулся вдоль стены здания к гаражу.


Он услышал быстрый топот сапог позади себя. Теперь оба мужчины гнались за ним.


Оба отсека гаража были закрыты, и свет не горел. Дьюи двинулся к двери, ударившись о нее левым плечом. Дверной косяк треснул, дерево из дверного косяка посыпалось на землю. Дьюи толкнул дверь и оказался в грязном офисе, где воняло нефтью.


Теперь мужчины наступали ему на пятки.


Он проклинал себя за то, что не взял Скайф с собой.


Дьюи срезал влево, в темноту. Он побежал вдоль ближайшей стены, вытянув руки, нащупывая свой путь. У большого ящика с инструментами он остановился и присел, скрывшись из виду.


Боль в его правом колене усиливалась. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы не стонать, чтобы не выдать их, где он прячется.


Один из мужчин ворвался в гараж. Он нащупал выключатель, нашел его и включил свет. Ближний отсек был пуст. Во втором отсеке автомобиль был поднят в воздух.


Сидя на корточках, Дьюи повернул голову и осмотрел стену. Над собой он увидел большой черный гидравлический рычаг, используемый для подъема и опускания автомобилей.


К первому русскому вскоре присоединился другой.


Они оба сжимали пистолеты. Один мужчина обошел слева, другой справа.


Дьюи потянулся к своей икре и вытащил свой боевой клинок. Он держал его в правой руке. Он наблюдал, как один из мужчин пересек гараж, достав пистолет, в поисках его. Он пинал мусорные баки, заглядывал за бочки из-под масла и шарил вдоль стены в дальнем конце гаража.


Второй русский что-то крикнул, когда Дьюи присел на корточки у ящика с инструментами, его колено пронзила острая боль, пока он пытался сохранять спокойствие.


Дьюи не мог видеть второго человека, но он слышал его шаги, шаркающие по земле, когда тот приближался к нему. Когда он почувствовал небольшую шишку с другой стороны ящика с инструментами, он затаил дыхание. Затем в нескольких дюймах от него показалась передняя часть кроссовки для бега.


Дьюи бросил последний взгляд через гараж. Другой мужчина медленно продвигался к механическому отсеку под приподнятой машиной, проверяя, спустился ли Дьюи внутрь.


Сидя на корточках на бетонном полу, Дьюи уставился туда, откуда, как он знал, должен был появиться другой русский. Он сжимал нож в правой руке. Стрелок сделал еще один шаг. Его лицо было видно над ящиком с инструментами. Секунду спустя дуло его пистолета оказалось всего в нескольких дюймах от головы Дьюи.


Другой русский осторожно продвигался к колодцу механика под приподнятым автомобилем.


"Давай", - пробормотал Дьюи, когда его взгляд вернулся к мужчине, стоявшему ближе.


Его глаза нашли Дьюи. Но к тому времени, как он смог закричать, Дьюи подскочил к нему, взмахнул ножом в воздухе и вонзил его мужчине в живот, затем вытащил его обратно и вонзил ему в грудь.


Воздух сотрясла приглушенная стрельба, когда русский открыл огонь по Дьюи, но Дьюи двигался, прикрываемый грудью. Затем он протянул руку над головой и схватился за гидравлический рычаг, дернув его как раз в тот момент, когда пуля ударила в стену перед ним. Машина, стоявшая на подъемнике, упала прямо на стрелка, раздавив его.


Дьюи вытащил свой боевой клинок из груди мертвого русского. Он обыскал свои карманы и достал сотовый телефон. Затем он двинулся к двери.


За пределами гаража разверзлись небеса. Дождь лил каскадом в виде косых струй теплой воды. Дьюи был рад, когда вода коснулась его кожи, охлаждая его, смывая кровь.


У входа в магазин "Эка" он забрал пакеты с покупками. Он быстро подошел к универсалу, повесил форсунку обратно на насос, забрался внутрь, затем умчался с заправочной станции. Вскоре он вернулся на шоссе. Он врезался в вереницу медленно движущихся транспортных средств, почти парализованных сильным штормом.


Дьюи переместился на середину переднего сиденья, управляя рулем левой рукой и используя левую ногу для газа и тормоза.


Он полез под сиденье, нашел пистолет и положил его на водительское сиденье.


Он вытащил бутылку водки. Он открутил крышку и сделал большой глоток, затем еще один, пытаясь унять боль, которая теперь исходила от его колена.


Дьюи приложил кончик гербера к своему правому колену. Он сосчитал до трех, затем надавил, пока лезвие не проткнуло брюки. Он провел лезвием по всей длине своей икры, разрезая брюки. Он зажал нож в зубах, затем схватил брюки и разорвал их, обнажив колено.


Движение резко остановилось; Дьюи ударил по тормозам всего в нескольких дюймах от столкновения с бампером машины перед ним. Он сделал еще один глоток из бутылки.


В тусклом свете Дьюи едва мог разглядеть свое колено, только блеск влажной крови. Когда он включил верхний свет, зрелище было ужасным. Колено выглядело раздробленным. Кожа вокруг раны была черно-фиолетовой, в то время как сама рана была открытой и кровоточащей.


Дьюи вылил водку на рану, сильно прикусил рукоятку ножа и издал приглушенный стон, когда боль пронзила его.


Он открыл отделение для перчаток и положил нож на полку.


Дьюи плеснул еще водки на рану, затем прижал к ней горсть детских салфеток. Он полез в хозяйственную сумку, нашел рыболовный крючок и зажал его в зубах. Не глядя, он продел леску в петельку, затем завязал узел палача.


Его глаза были поражены чем-то впереди. Вдалеке вспыхнули полицейские огни, красные и синие, они двигались в противоположном направлении с безрассудной скоростью. За ним последовал еще один крейсер, затем третий. Сначала рев сирен был не слышен из-за дождя, затем он стал громче, когда мимо пронеслись машины.


Дьюи снял окровавленные детские салфетки и бросил их на пол. Он влил в рану еще водки.


Он полез в сумку за коробкой кукурузного крахмала. Он оторвал верхнюю часть и поставил ее на полку. Затем он нашел мешок с солью. Он поставил его между ног, проткнув ножом крышку и разорвав ее.


Дьюи поднял глаза на дорогу. Размытая линия огней тянулась прямо, насколько он мог видеть. Он немного замедлил шаг, затем снова посмотрел на свое колено. Он сделал глоток, затем вылил остаток водки в рану. Он насыпал кукурузный крахмал в глубокую рану, затем ударил по ней кулаком, растирая кукурузный крахмал во всех возможных местах раны, чтобы впитать кровь.


Он взглянул на дорогу, удостоверяясь, что все еще находится в потоке машин.


Дьюи взял большую пригоршню соли и высыпал ее на рану, крича, когда соль прижгла кровь. Боль была как огонь. Это разветвлялось, как электричество, пронзая каждую его частичку. Слезы непроизвольно покатились по его щекам. Он всыпал соль, затем повторил, насыпая еще, растирая, пока кровотечение не остановилось.


Детскими салфетками он смыл излишки соли и кукурузного крахмала.


Он сделал паузу на несколько минут, позволяя себе забыть о боли от соли. Когда боль переросла в тупую, он взял рыболовный крючок, взглянул на машину перед ним, затем опустил глаза и проткнул кончиком здоровую кожу над краем раны. Он засунул указательный палец в рану и провел им вверх, под кожу, по направлению к крюку. Когда он нашел это, он взялся за конец и вытащил его вместе с линией. Он проткнул крючком кожу с другой стороны раны, протянув ее насквозь. Он потянул за ниточку почти вплотную, стараясь не порвать кожу.


Дьюи методично провел крючком между краями раны, сшивая кожу обратно.


Закончив, он обрезал леску и связал концы вместе. Он обернул рану бинтом, затем обмотал повязку клейкой лентой.


Он вернулся на водительское сиденье. Он закурил сигарету, слегка приоткрыв окно, несмотря на дождь.


Над дорогой впереди загорелся большой зеленый дорожный знак:


Москва в 300 км


66


АЭРОПОРТ ИНВЕРНЕСС


ИНВЕРНЕСС, ШОТЛАНДИЯ


Светло-голубой Bombardier Global 6000 вынырнул из серых облаков, затем, выстроившись в плотную линию, снизился к земле, с грохотом остановившись на летном поле аэропорта Инвернесс. С юридической точки зрения взлетно-посадочная полоса была слишком короткой для самолета. Однако его обитатель все равно настаивал на посадке, и когда Дерек Чалмерс на чем-то настаивал, это обычно в конечном итоге происходило.


Принадлежащий МИ-6 самолет подрулил к остановке возле небольшого одноэтажного терминала.


Чалмерс сидел в коричневом капитанском кресле и смотрел в iPad. Он читал файлы, в которых подробно описывалось все, что Лэнгли знал об Облаке, включая фотографии и актуальные расшифровки с американского корабля "Хартфорд".Было также проведено обширное биографическое исследование Кати Басаевой.


Что-то беспокоило его, хотя он и не знал, что именно. Очевидно, Клауд был презренной фигурой, но именно танцовщица заставляла его чувствовать себя неловко. Как она могла не знать?


"Режиссер Чалмерс?"


Чалмерс поднял глаза на пилота.


"Да, Брэнтли".


"Они на подходе, сэр".


Чалмерс кивнул.


"Спасибо тебе".


Чалмерс выключил устройство, затем посмотрел на невзрачную женщину средних лет, сидящую прямо перед ним, Викторию Смайтсон, главу отдела тайных операций МИ-6. Хотя Чалмерс был там, чтобы допросить Катю, он подумал, что все, что выяснится в результате допроса, может вылиться в необходимость миссионерской работы.


"Коттедж Банчор готов?" - спросил Чалмерс.


"Да", - сказал Смайтсон. "Фармацевтический отряд на месте".


"Кто это?"


"Доктор Роббинс".


"Я думал, он ушел на пенсию?"


"В Абердин", - сказал Смайтсон. "Он согласился помочь".


"Я бы хотел, чтобы ей не приходилось применять фармацевтические препараты", - сказал Чалмерс. "Ты читал файлы. Что вы думаете?"


"У вас есть ядерная бомба на пути в Соединенные Штаты", - сказал Смайтсон. "Меньше трех дней до его прибытия. Если бы это зависело от меня, я бы вколол ей капельницу в руку в тот момент, когда она войдет в дверь Banchor ".


Чалмерс уставился на Смайтсона, но никак не отреагировал. Он выглянул в окно, когда темно-зеленый Range Rover промчался по взлетно-посадочной полосе и остановился рядом с самолетом. Мгновение спустя раздался низкий, с высокими децибелами гул Osprey V-22 на подлете.


Чалмерс встал и натянул темно-синий тренч от Burberry. Он вылез из "Бомбардье", сопровождаемый Смайтсоном, когда "Оспрей" с ревом вылетел из облаков, а затем, казалось, остановился над головой, поскольку его винты внезапно наклонились вверх. Самолет опустился, как вертолет, на взлетно-посадочную полосу в нескольких футах от нас.


Чалмерс и Смайтсон прошли под хвост самолета, спасаясь от дождя. Мгновение спустя погрузочная рампа в задней части Osprey опустилась. На вершине трапа в окружении солдат по обе стороны от нее стояла Катя.


Чалмерс кивнул одному из солдат, который что-то сказал Кате. Она медленно спустилась по трапу. На ней были черные технические брюки из гортекса и серая толстовка. Ее запястья и лодыжки были скованы наручниками. Она была миниатюрной, с кожей темной, как кожа, и поразительно голубыми глазами.


Спустившись по трапу, она оглядела пустынный аэропорт под проливным дождем. Не заметив ничего интересного, она подошла к Чалмерсу и посмотрела на него, затем на Смайтсона.


"Где я?" - спросила она.


"Шотландия".


"Я не знала", - сказала она.


"Знаешь что?"


"Что он собирался убить американцев. Он не террорист. Вы должны мне поверить."


Чалмерс полез в карман. Он достал свой мобильный телефон и показал ей фотографию комнаты, заваленной трупами, окруженной стенами, забрызганными кровью. Это была фотография с вьетнамской шлюпки. Она ахнула. Она покачала головой и закрыла глаза, как будто могла усилием воли прогнать воспоминание.


Чалмерс посмотрел на Смайтсона.


"Поехали", - сказал он.


67


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


На экране компьютера Клауда снова вспыхнул значок, и он дважды щелкнул по нему.


Клауд остановил одного из агентов ЦРУ - Брейнарда - в Минске. Фэйрвезер, другой сотрудник ЦРУ, направлявшийся в Москву, был всем, что осталось.


Агент позвонил из польского аэропорта Познань-Лавица. Клауд изучил временную метку на вызове. Это было сделано более часа назад.


Клауд искал рейсы между Польшей и Москвой. Не осталось ни одного. Когда он искал более ранние рейсы, которыми агент ЦРУ мог бы воспользоваться, был один, рейс Аэрофлота в 10:58 После полудня


Была уже полночь.


Клауд просмотрел полетную ведомость Аэрофлота, но не смог найти никаких записей о том, что Фейрвезер садился в самолет. Когда он проверил список пассажиров по базе данных клиентов Аэрофлота, там не было ничего подозрительного. Все пассажиры рейса были либо русскими, либо поляками. Каждый пассажир неоднократно летал самолетами Аэрофлота в предыдущих случаях.


Клауд зашел на веб-сайт, который отслеживал рейсы, и ввел номер рейса Аэрофлота. Самолет немного опережал расписание. Он должен был приземлиться через пятнадцать минут.


"Как я мог это пропустить?" он спросил.


Клауд закрыл глаза, вспоминая день, произошедший более десяти лет назад, когда он помог Аль-Медиа взломать систему противовоздушной обороны США 11 сентября. День, когда он помог отключить радар на базе ВВС Гриффис и убедить мужчин и женщин в Северо-Восточном секторе ПВО, что рейс 11 авиакомпании American Airlines находится в двадцати милях отсюда, даже когда он несся на северную башню Всемирного торгового центра.


Это был день, когда Клауд понял, как легко использовать свой компьютер, чтобы принести зло в ничего не подозревающий мир.


Когда он открыл глаза, Саша пристально смотрела на него.


"Все в порядке?" Спросила Саша.


Клауд ничего не сказал.


В 2001 году Клауд был потрясен, обнаружив, что сигналы данных между самолетами и диспетчерскими вышками в Соединенных Штатах были по большей части незашифрованными. Как только ему удалось взломать Griffiss tower через их ERP, он изменил настройки высоты, широты и долготы, передаваемые самолетом, обманывая всех, пока не стало слишком поздно.


Клауд взломал "Аэрофлот" много лет назад, но изменение сигналов самолета на московскую башню было противоположным тому, что ему нужно было сделать. Прямо сейчас ему нужно было обмануть пилота Аэрофлота, а не диспетчерскую вышку.


"Государственный банкомат", - сказал Клауд, имея в виду агентство, контролировавшее воздушное пространство России, аналогичное FAA. "Вы когда-нибудь пытались проникнуть в это?"


"Нет", - сказал Саша. "Но я знаю кое-кого, кто это сделал".


"Это кто-то, кому ты доверяешь?"


Саша обдумал вопрос, затем пожал плечами.


"Да".


"Мне нужен люк в банкомат. Мне это нужно немедленно ".


68


ТЕАТР МИССИИ ТАРГА


ЛЭНГЛИ


Полк повесил трубку после того, как получил последние новости от Картера, начальника своего минского отделения. Он оглядел операционную.


"Брейнард потерпел поражение. Они остановили его в аэропорту."


Полк сидел за рабочим местом в тускло освещенном командном центре. Комната была наполовину пуста. Перед ним стояла упаковка жареного риса с курицей, к которой он не притронулся. Все, что он мог делать, это смотреть на экран на передней стене комнаты. На нем была показана цифровая карта, отслеживающая полет Тома Фейрвезера из Польши в Москву.


"Осталось десять минут", - сказал сотрудник по расследованию. "Они на последнем рубеже".


"Проверьте активность в аэропорту", - сказал Полк. "ФСБ и таможня. Посмотри, не было ли повышения уровня угрозы."


"За последние два часа никаких таможенных флагов, кроме того, что на Дьюи. То же самое с ФСБ."


Полк кивнул, затем взял бутылку Gatorade и сделал глоток.


"Давай, Томми", - прошептал он.


То, что Брейнарда остановила белорусская таможня, разозлило Полка. Иметь хакера в агентстве было все равно что участвовать в забеге с гирькой весом в тысячу фунтов, привязанной к твоей шее. Хотя никаких доказательств не существовало, было ясно, что Клауд стоял за снятием Брейнарда с рейса "Белавиа". Полк уже дважды разговаривал с послом США в Беларуси о том, чтобы вызволить Брейнарда из тюрьмы. Фейрвезер был другим, и Полк чувствовал себя более уверенно. Паспорт, которым пользовался Фейрвезер, был куплен у коррумпированного администратора ГРУ, его номера чистые и разработаны так, чтобы выдержать так называемую проверку базы данных на российской границе.


Полк встал, сжимая бутылку Gatorade. Он вышел в переднюю часть комнаты, всего в нескольких футах от экрана, наблюдая, как мигающая красная точка - рейс 43 Аэрофлота - приближается все ближе и ближе к Москве.


"Тридцать секунд, сэр".


Полк поправил очки. Он знал, что радар иногда может показывать неточности, и все же то, что он видел, заставляло холодную дрожь пробегать по его телу.


Он повернулся обратно к следователю.


"Они снижаются", - сказал он. "Они слишком далеко ушли?"


Оперативный сотрудник указал траекторию полета. Внезапно изображение на плазменном экране увеличилось крупным планом. Огни на крыльях самолета стали видны на фоне темной земли внизу. Цифровые цифры, обозначающие скорость и высоту, выделялись над самолетом ярко-красным цветом.


"У них ничего не получится, сэр".


* * *


Фейрвезер спал, когда сработала сигнализация самолета. Это была пронзительная, пронзительная сирена, которая завыла так громко, что он невольно дернулся вперед.


Затем появились записанные слова женщины, сначала на русском, затем на польском, повторяемые снова и снова: "Чрезвычайная ситуация. Примите аварийную позицию."


Самолет наполнился криками. Несколько пассажиров встали, отчаянно желая куда-нибудь бежать, спастись, хотя идти было некуда. Паника и ужас поглотили самолет. Мужчина, которого Фейрвезер прогнал в переднюю часть самолета. Несколько человек открыли мусорные баки над головой, хватая свои вещи.


Фейрвезер пытался сохранять спокойствие. Он выглянул в окно. Они летели чуть выше жилого района. Огни одного дома были так близко, что он мог видеть цветное движение телешоу в спальне наверху.


Его глаза сканировали. Вдалеке, по крайней мере в полумиле, он увидел стробоскопические огни аэропорта, пульсирующие галогеновыми лампами в ночи.


Когда сирена продолжала выть, когда записанный голос повторял свои предупреждения, когда крики, казалось, достигли крещендо, он почувствовал, как чья-то рука мягко коснулась его плеча. Он обратился. Молодая женщина прижимала к себе своего ребенка, ее лицо было искажено страхом.


"Все будет хорошо?" - прошептала она по-польски.


Фейрвезер медленно кивнул.


"Да", - сказал он, заставляя себя улыбнуться, когда услышал звук соприкасающихся с фюзеляжем верхушек деревьев. "Все будет хорошо".


69


ЛЭНГЛИ


Гант прошел через одну из нескольких задних дверей в штаб-квартире ЦРУ, прихватив свой значок. Вместо того, чтобы возвращаться в свой офис на четвертом этаже, он прошел прямо вперед и зашел в центр дневного ухода Агентства.


Женщина сидела в кабинке напротив детской со стеклянными стенами, которая была заполнена детьми.


Увидев Гант, она встала.


"Здравствуйте, мистер Гант".


Гант посмотрела на свой значок.


"Энн, есть ли здесь свободный офис, откуда я могу позвонить?" У меня нет времени бежать наверх."


"Конечно", - сказала она.


Она привела Ганта в пустой кабинет дальше по коридору.


"Идеально", - сказал он.


Он закрыл дверь, затем набрал номер.


"Кабинет сенатора Фурра".


"Это Джош Гант".


"Да, мистер Гант. Пожалуйста, подождите ".


Гант протянул руку и поправил очки повыше на носу.


"Что это?" - спросил сенатор Фурр.


"Тебе нужно остыть от того, над чем мы работали".


"Андреас?"


"Да".


"Я только что попросил своего гребаного адвоката подготовить список просьб из прачечной -"


"Это ответный удар, сенатор. Это вернется, чтобы укусить нас. Поверь мне."


Фурр несколько секунд молчал.


"Я не могу просто-"


"Убей это", - сказал Гант.


70


ШЕННАМЕРСКАЯ ДОРОГА


ДЭРИЕН, Коннектикут


Кэти постучала в дверь библиотеки.


"Могу я войти?"


"Да, да. Конечно."


Кэти вошла в библиотеку. На ней были зеленые шорты для бега с желтым кантом, белая майка и кожаные сандалии на высоком каблуке, все это подчеркивало ее длинные, загорелые, мускулистые ноги и руки. Когда она вошла в комнату, Игорь смотрел на экран компьютера.


Она выпила две чашки из "Старбакса". Она подошла к Игорю и положила одну из них на стол.


Медленно, не отрывая глаз от экрана, Игорь потянулся к нему. При этом он случайно коснулся руки Кэти, которую она еще не вынула из чашки. Игорь посмотрел на ее пальцы, затем его глаза проследили по ее загорелой, жилистой руке до самого плеча. Затем их глаза встретились.


"Есть успехи?" она спросила.


"Да", - сказал он. "Я кое-что нашел".


Игорь указал на экран. На нем был блок компьютерного кода.


"Это код атаки, который позволил Cloud проникнуть в коммутатор Langley за пределами Мадрида", - объяснил Игорь. "Проникновение произошло четырнадцать месяцев назад. Он взломал алгоритм шифрования. Это называется "атака холодным ботинком". Он или кто-то, работающий на него, на самом деле поехал в Мадрид, нашел выключатель, отключил питание, затем подключил память к USB. Как только он это сделал, все, что ему нужно было сделать, это сломать ключ, что он быстро и сделал. Он был внутри в течение недели после нападения в Мадриде. Вот удивительная вещь. Он не изменял алгоритм шифрования ЦРУ. Вместо этого он внедрил вирус в фактическую физическую единицу текста. Вирус был похож на маленького шпиона, скрывающегося в физическом представлении текста. Это поэтично, если вдуматься. Слежка за шпионами. То, что казалось относительно безобидным сбоем коммутатора, было быстро закрыто и санировано системами защиты Лэнгли, ее вредоносным ПО и другими подобными бесполезными вещами. Завершая его, я фактически положил этому начало".


"Так они проникли в ЦРУ?" - спросила Кэти.


"Попасть внутрь было самой легкой частью", - сказал Игорь. "Этот код - то, как они остались, и как они сделали это незаметно".


Кэти кивнула.


"Я впечатлена", - сказала она.


Игорь поднял глаза.


"Спасибо тебе".


"Итак, что дальше?"


"Вирус, который Облако поместило в Лэнгли, на самом деле, просто код. Как и любой компьютерный код, он создает команды. Например, он приказывает определенным внутренним устройствам связи Лэнгли, телефонам на определенном канале, записывать свои действия, а затем отправлять эти записи по мере их выполнения ему. Что мне нужно, так это каким-то образом выяснить, куда их отправляют. Если я смогу это сделать, я смогу взглянуть на его защиту. Его протоколы шифрования. Вот когда начинается настоящая работа ".


"Незаметно".


"Именно".


Игорь поднял глаза на Кэти. Она улыбнулась.


"У тебя приятная улыбка", - сказал Игорь.


Улыбка Кэти исчезла.


"Я не улыбался".


"Да, ты был. Тебе очень трудно принимать комплименты, не так ли? Вам следует подумать о посещении психиатра. Я вижу одного."


"Ты видишь одного?" Спросила Кэти, немного удивленная.


"Да. Я не боюсь это признать."


"Ты не должен быть таким", - сказала она с сочувствием. "Это смело - признать это. Если вы не возражаете, что я спрашиваю, почему вы его видите?"


"Сексуальная зависимость".


Кэти с отвращением покачала головой и повернулась, чтобы уйти.


"Кстати, есть кое-что еще", - сказал Игорь.


"Что, у меня классная задница?" - саркастически спросила она.


"У тебя действительно милая задница, да, но нет, я имел в виду, что нашел кое-что еще в Лэнгли".


Кэти отступила к столу.


"Почему ты такой таинственный?"


"Возможно, я пошел куда-то, куда не должен был".


Кэти скрестила руки на груди.


"Внутри агентства?"


"Да".


Как раз в этот момент дверь в библиотеку открылась. В дело вступили Калибризи и Такома. Оба мужчины выглядели явно расстроенными.


"Томми мертв", - сказал Такома, имея в виду Фейрвезера, агента, с которым работали и он, и Кэти. Кэти завербовала Фейрвезера.


"Его самолет разбился на подлете к Москве", - сказал Калибризи. "Сто пятьдесят пять пассажиров погибли, и все для того, чтобы помешать Томми въехать в Россию".


В комнате воцарилась тишина.


"Мне нужно вернуться в Вашингтон", - сказал Калибризи.


"Игорь кое-что нашел", - сказала Кэти. "Внутри Лэнгли".


Калибризи бросил взгляд на Игоря.


"Ты читал досье агентства?"


"Да".


"Давайте послушаем это", - сказал Калибризи.


"Я просмотрел журналы агентства, архивы, каталоги, все, что было удалено, вы называете это. Я нашел заблокированный архив. Даже с совершенно секретным доступом я не смог его открыть. В любом случае, я, конечно, нашел способ обойти это. Это куча проектов, о которых, по-видимому, вы не хотели, чтобы кто-нибудь знал ".


"Какое это имеет отношение к облаку?"


"Кое-что произошло в 1986 году. Что-то связанное с российским ученым-ядерщиком по имени Ануслав Варгарин. Это был проект. Они назвали это "Двойной игрой". Агентство вербовало Варгарина. Предполагалось, что он дезертировал и работал в Лос-Аламосе."


"Что случилось?"


"Я не знаю. Они уничтожили все остальное ".


Калибризи сделал глоток из своей кофейной чашки, размышляя.


"Варгаринов много. Откуда ты знаешь, что он родственник?"


"У него был сын по имени Петр".


Калибризи, на мгновение застигнутый врасплох, уронил чашку. Он упал на пол и разбился.


"Ты шутишь?" он спросил.


"Я абсолютно серьезен".


"Покажите мне скан".


Игорь указал на свой экран, который Калибризи быстро прочитал. Файл - то, что от него осталось - состоял всего из нескольких слов.


ПРОЕКТ 818:


ДВОЙНАЯ ИГРА


01/82-07/86


Вербовка Варгарина, Ануслава, жены Сильви, сына Петра


"Нам нужно знать, что произошло", - сказал Калибризи. "Тебе нужно найти это дело и расшифровать его".


"Данные исчезли, Гектор. Пуф. Не существует. То, на что вы смотрите, - это своего рода ключ к каталогу. Они избавились от него, возможно, потому, что он такой старый."


"Они не избавились от этого", - сказал Калибризи. "Я знаю, где это".


Калибризи посмотрел на Кэти и Такому.


"Вы двое, вы идете со мной", - сказал он.


71


ДЖОРДЖ БЭНК


АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН


В 80 МИЛЯХ к ВОСТОКУ От ОСТРОВА ПРИНЦА Эдуарда, КАНАДА


Когда над горизонтом забрезжил рассвет, Факир уже был на камбузе, готовя завтрак для команды. Это не было фантазией. Он сварил кофе, затем сварил овсянку, которую разлил по шести мискам и посыпал коричневым сахаром.


В семь он разбудил мужчин.


Он оставил Полдарка в его постели. Старый профессор был слишком слаб, чтобы встать. Прошлой ночью, когда он услышал, как двое чеченцев обсуждают, сколько времени потребуется для смерти Полдарка, Факир злобно ударил каждого по лицу, сказав им держать рты на замке.


Теперь даже он начинал ощущать лучевую болезнь. Хотя его еще не вырвало, тошнота появилась посреди ночи и не проходила. Факир планировал приготовить завтрак всего один раз в поездке, в этот день, критический день, и теперь он понял, что это, вероятно, было бы пустой тратой времени. Если бы другие чувствовали что-то подобное ему, у них не было бы аппетита.


Когда они собрались за столом на камбузе, только один мужчина захотел овсянку. Остальные не были голодны.


Факир говорил по-чеченски.


"Я хочу, чтобы каждый мужчина был готов", - сказал он. "Это означает, что оружие в руках заряжено. Ты ждешь на нижней палубе. Когда прибудет лодка, ты знаешь, что делать. Следите за своим полем обстрела ".


"Как скоро это произойдет?" - спросил один из мужчин.


"Кто знает?" - ответил Факир. "Может быть, скоро. Может занять весь день."


Один из чеченцев наклонился вперед, затем положил голову на стол. Он застонал.


"Что за хрень?" крикнул другой мужчина.


Внезапно мужчину начало тошнить, он выплевывал белую густую жидкость едким обильным потоком на стол.


Один из оставшихся встал, чтобы бежать.


"Не двигайся, " рявкнул Факир, - пока я не скажу тебе, что ты можешь двигаться. Ты понимаешь?"


"Но он просто-"


"И не огрызайся!" - крикнул Факир, повышая голос от гнева. "Заткнись нахуй и делай свою работу".


Факир шагнул к больному, схватил его за волосы и рывком поднял.


"Ты тоже", - сказал Факир, обнажив зубы, когда на его лице появилось выражение гнева. "Мы все чувствуем себя больными. Либо будь тверд, либо убирайся с гребаной лодки ".


"А как насчет старого хрена внизу?" пожаловался один из других. "Почему его здесь нет?"


Глаза Факира медленно, намеренно и с ненавистью переместились на молодого чеченца, который только что задал вопрос.


"Этот старик - единственная причина, по которой все мы здесь", - сказал Факир.


Он сделал паузу, затем посмотрел на всех мужчин.


"Мы собираемся творить историю от имени Аллаха", - сказал Факир. "Мы убьем столько людей, сколько сто девять / одиннадцать. Вы все станете знаменитыми. Каждое из ваших имен будет известно во всем мире. Запад будет изучать ваши действия сегодня, ненавидеть и поносить их. Но они узнают тебя. И там, где это важнее всего, вас всегда будут любить и почитать те, кто имеет значение. Аллах встретит вас у четвертых врат".


Факир сделал паузу и шагнул к мужчине, который что-то сказал. Он наклонился к нему, пристальный взгляд, дикое выражение на его лице, когда он смотрел в черные глаза молодого человека.


"Без работы этого старика ты был бы никем. Ты бы ничего не сделал. Если кто-нибудь из вас скажет еще хоть одно слово неуважения к нему, следующее, что вы почувствуете, - это ощущение пули, попавшей вам в голову. Это понятно?"


"Да", - сказал молодой чеченец, склонив голову. "Мне очень жаль".


Факир кивнул, с трудом принимая извинения.


"Теперь мы начинаем", - спокойно сказал он. Он кивнул в сторону двери. "На нижних палубах. И помните, следите за своим полем обстрела ".


Вернувшись в рулевую рубку, Факир переключил радиочастоту на канал 16, зарезервированный для морских сигналов бедствия. Он взял микрофон.


"Сигнал бедствия", - сказал Факир. "Первомай.Есть ли кто-нибудь, кто может меня слышать?"


В течение следующих двух часов, примерно каждую минуту Факир повторял призыв о помощи. Наконец, по радио раздался слабый, скрипучий голос.


"Вас понял в тот день бедствия. Окончен. Это рыба-дог. Я слышу тебя. Какова ситуация?"


"Это одинокий рыбак", - сказал Факир. "У нас есть приоритетная проблема. Мы нуждаемся в срочной помощи. Окончен."


"В чем проблема, капитан?"


"У нас есть топливо, но насос не перекачивает. Нам нужен насос."


"Где ты?"


"К востоку от Ньюфаундленда", - сказал Факир. "У Фламандской шапки".


Он дал капитану Рыбы-дога свои координаты.


"Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать", - сказал капитан. "Мы в начале нашего путешествия и будем двигаться немного южнее вас. Давайте посмотрим, сможем ли мы выделить насос. Переключитесь на сорок один."


* * *


Пятнадцать минут спустя капитан "Рыбы-собаки" вышел на 41-м канале.


"Рыбак, ты там? Это рыба-дог. Окончен".


"Мы здесь, капитан".


"У нас есть насос, которым мы можем пожертвовать. Я рассчитываю получить за это компенсацию ".


72


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


Клауд просматривал новостные выпуски на своем компьютере, убавив громкость. Самолет потерпел крушение недалеко от аэропорта, в городе под названием Толстопальцево. Сцена представляла собой столпотворение.


С компьютера Саши донесся низкий звуковой сигнал. Клауд поднял глаза. Саша махал ему рукой, чтобы он подошел.


"Что-то происходит", - сказал он.


"Подвинься".


Клауд взялся за клавиатуру, усаживаясь в кресло и быстро просматривая экран. Это показало активность разведки сигналов за последний день, исходящую из ЦРУ. Активность практически прекратилась накануне вечером, затем возобновилась.


Анализ был представлен в виде длинного списка. Это были точные очаги активности, переданные им через вирус, заражающий Лэнгли. Рядом с каждой записью электронная активность была представлена в процентах с течением времени.


Было ясно, что Лэнгли закрыл все после неудачной попытки его освобождения. Это было ожидаемо. Чего он не ожидал, так это возобновления деятельности. Это могло означать только одно: они охотились за ним. Лэнгли попытался бы найти его тем же способом, которым он нашел их, через Интернет.


Вся сеть Cloud была защищена несколькими уровнями современного шифрования. Единственный способ найти его состоял в том, чтобы кто-то нашел ключ шифрования, а затем взломал его. На то, чтобы взломать сам ключ, потребовались бы месяцы. Что более важно, кому-то сначала пришлось бы найти экземпляр самого алгоритма, просто чтобы иметь шанс взломать его. На данный момент Лэнгли ничего не знал.


Тем не менее, теоретически, для них было возможно использовать люк, чтобы найти слой шифрования. Это не означало, что они смогут пройти через это, но даже то, что Лэнгли мельком увидел его линию защиты, заставило Клауда занервничать.


Он откинулся на спинку стула, скрестил руки и закрыл глаза. Через несколько мгновений он открыл их. Он наклонился вперед и начал печатать.


"Зайди в четвертый доступ", - сказал Клауд, не поднимая глаз.


"И что делать?" - спросила Саша.


"Уничтожь это".


"Если я сделаю это, люк исчезнет", - запротестовала Саша.


"Если они найдут доступ четыре, они смогут найти нас. Немедленно выключите его ".


73


КОТТЕДЖ БАНЧОР


ШОТЛАНДИЯ


Чалмерс вошел через заднюю дверь коттеджа Банчор, затем спустился по лестнице, которая вела к запертой двери. Он вставил ключ и толкнул дверь в подвал без окон.


Немногие, кто бывал в Банчоре, видели эту часть деревенского рыбацкого лагеря.


За дверью уютная комната с низким потолком выглядела как старомодная больничная палата. С одной стороны, на полках было расставлено коммуникационное оборудование, все это было привязано к штаб-квартире МИ-6 в Лондоне. В задней части комнаты было медицинское оборудование, включая мониторы сердца и жизнеобеспечения. Потрепанный кожаный диван был придвинут к стене слева. Две больничные кровати занимали правую часть палаты.


В шкафу рядом с диваном, вне поля зрения, находилось загадочного вида устройство, которое могло использоваться следователем для получения информации с помощью умеренного применения электричества. Несмотря на всю шумиху вокруг пыток водой, именно электричество лучше всего помогало террористам заговорить, и Банчор, несмотря на заявленную нелюбовь Англии к пыткам, за эти годы наслушался криков.


Смайтсон сидел на кожаном диване и читал журнал. Роббинс, врач МИ-6, стоял у задней стены, повернувшись спиной, и осматривал содержимое ящика, заполненного лекарствами.


Роббинс обернулся, услышав, как вошел Чалмерс.


"Привет, Дерек", - сказал он.


Чалмерс кивнул, но ничего не сказал. Его взгляд остановился на одной из кроватей. Катя была привязана к нему, множество датчиков было прикреплено к ее шее, рукам, голове, груди и ногам. При необходимости ее сердце, кровь и дыхание можно было бы просмотреть через компьютеры МИ-6, чтобы оценить уровень ее честности.


"Удели нам несколько минут, хорошо?" Сказал Чалмерс.


"Да, конечно. Я буду наверху."


Чалмерс посмотрел на Смайтсона, который все еще сидел. Она встретила его взгляд.


"Я тоже?" - спросила она.


Чалмерс кивнул.


Катя не двигалась с тех пор, как ее привязали к кровати. Она лежала под фланелевым одеялом, с нее сняли всю одежду, кроме трусиков и лифчика. Ее голова была повернута к стене, глаза закрыты.


В голове Чалмерса, когда он готовился допросить Катю, крутился выбор, стоявший перед ним.


За свою легендарную карьеру в разведке Чалмерс подвергался множеству усовершенствованных методов допроса. Будучи заключенным КГБ в 1979 году, Чалмерсу не разрешали спать в течение длительных периодов времени. В 1982 году ИРА заперла его на складе в Белфасте почти на месяц. Там его пытали водой и казнили на электрическом стуле, хотя больше всего он ненавидел воспоминание о том, как его на пять дней заставили стоять на коленях перед бетонной стеной со свисающей перед ним лампочкой. Он помнил, как плакал, когда они, наконец, выключили лампочку , как будто она стала его единственным другом или богом. По сей день Чалмерс ни разу не поменял лампочку - своеобразный пережиток его пребывания в том подвале.


Таким образом, у Чалмерса было менее теоретическое представление об усовершенствованных методах допроса, чем у большинства других представителей разведывательного сообщества. Он был там. Он знал, что работает, а что нет. Проблема заключалась в том, что не было способа узнать, пока не начались сеансы. Чалмерс верил, что любые пытки могут быть эффективными, если в них изначально что-то было. Однако, если бы не было секретов, которые можно было бы найти, заключенный мог бы провести всю операцию в крысиной норе просто для того, чтобы прекратить боль.


Чалмерс мог понять, что у Кати были отношения с кем-то, у кого был секрет. Вопрос был в том, обладала ли она реальными знаниями? Это казалось практически невозможным. Как мог кто-то, кому приходилось все время путешествовать, часами тренироваться каждый день, выгораживать кого-то с такими темными намерениями?


Проблема для Чалмерса заключалась в том, что если бы он потратил следующий день, пытаясь заставить ее признаться, он мог бы оказаться в том же самом месте, где он был сейчас. Если бы она ничего не знала, он бы выслушал ложь, чтобы остановить допрос, ложь, которая могла бы сбить с толку ЦРУ в то время, когда ему нужно было сосредоточиться. Он также уничтожил бы любой шанс, который у него был, получить пассивную, но все еще важную информацию. Если бы он нарушил доверие к Кате, причинив ей боль, она бы закрылась. Он был там, и это именно то, что произошло. КГБ хотел получить информацию, которой у него просто не было. Избив его, его мучители потеряли возможность вытянуть из него другую ключевую информацию.


Чалмерс подошел к шкафчику над диваном, достал два стакана и наполовину наполнил каждый скотчем. Он подошел к кровати и поднял одеяло. Он осторожно снял датчики с ее тела, затем снял ремешки с ее рук и ног. Она оставалась с закрытыми глазами, повернув голову к стене, неподвижная.


"Катя", - сказал Чалмерс.


Он подождал, пока она повернет голову и посмотрит вверх. Больше чем через минуту она повернулась и открыла глаза. Анилиновая синева ее глаз на фоне темной кожи и иссиня-черных волос слегка раздражала. Она уставилась на него снизу вверх.


"Не хотите ли попробовать немного односолодового виски?" Спросил Чалмерс. "Это сделано прямо по дороге. Это довольно хорошо. Это тебя успокоит ".


Чалмерс протянул стакан. Катя медленно села. Она взяла стакан, поднесла его к носу, понюхала, затем осушила двумя большими глотками. Она протянула ему стакан обратно.


"Еще", - прошептала она очень тихо.


Чалмерс улыбнулся. Он вернулся к буфету, налил ей еще стакан и принес его обратно.


"Вот", - сказал он, протягивая ей это.


"Да", - сказала она. "Спасибо тебе".


Чалмерс подошел к дивану и сел. Он сделал глоток.


"Я видел ваше выступление", - сказал он. "Париж".


"Париж. Когда это было?"


"Пять или шесть лет назад, если мне не изменяет память. Coppélia."


Катя кивнула.


"Франц", - сказала она.


"Franz?"


"Мой возлюбленный".


"Ах, да, в балете".


Она отпила из своего бокала.


"Клауд не террорист", - сказала она. "Я знаю его. Он ребенок. У него сердце ребенка. Компьютерный гик."


"И все же он стал причиной гибели лодки, полной рыбаков. Он убивал американских солдат."


"Нет, я в это не верю. Ты показал мне фотографии, но они могли быть откуда угодно."


"Значит, я лгу тебе? Те люди, которые похитили тебя, они сделали это почему?"


"Я не знаю. Спроси их."


"Я сделал. Ты помолвлена с террористом."


"Нет", - сказала она, качая головой взад-вперед. "Нет, я в это не верю".


"Вы, кажется, совершенно уверены", - сказал Чалмерс. "Что заставляет меня задуматься, есть ли что-нибудь, что убедило бы тебя?"


"Нет".


"Значит, если бы он сам сказал вам, что намеревался взорвать ядерное устройство на территории США, даже это не убедило бы вас?"


Катя уставилась на Чалмерса через комнату.


"Ты понимаешь, к чему я клоню, не так ли, Катя? У людей есть секреты. В итоге они делают вещи, которые совершенно не соответствуют нашим ожиданиям. Секреты. У Сванильды есть секреты. У Франца есть секреты. У каждого есть секреты. Разве это не так?"


Катя продолжала пристально смотреть на Чалмерса.


"Я хочу задать тебе вопрос. Вам нравятся Соединенные Штаты? Я полагаю, вы выступали там, да?"


Катя кивнула.


"Я люблю Соединенные Штаты. Я выступал там много раз. Я бы сказал, возможно, пятьдесят или шестьдесят раз."


"Нью-Йорк?"


"Да, конечно, но также и в других местах. Знаешь, какое у меня любимое место?"


"Нет, я не хочу. Пожалуйста, скажи мне."


"Канзас-Сити. Это была моя первая поездка, когда мне было всего пятнадцать лет."


"Итак, позвольте мне задать вам вопрос. Как вы думаете, сколько людей погибло бы, если бы ядерная бомба взорвалась в Канзас-Сити?"


Катя сделала глоток.


"Я не знаю".


"Я верю. Если бы бомба, которую приобрел Петр, взорвалась в Канзас-Сити, погибло бы по меньшей мере сто тысяч человек. Конечно, в Нью-Йорке или Бостоне, городах, которые с большей вероятностью станут мишенью, это число было бы значительно выше. Ты, просто для ясности, навсегда будешь известна как девушка, на самом деле невеста человека, который это сделал. Если вы действительно не знали, и вам повезло, вы, вероятно, проведете время в тюрьме, возможно, десятилетие или около того. Ты больше никогда не будешь танцевать. И, если быть совсем честным, если вы будете упрямиться в этот конкретный период времени, когда важна каждая секунда, когда каждая минута драгоценна, когда заговор мог быть сорван, даже если вы ничего не знаете ... если вы будете упрямиться сейчас, я предполагаю, что вы не доживете до тридцати лет. Американское правительство, если взорвется бомба, уничтожит всех, кто в этом замешан ".


"Что вы имеете в виду?"


"Ты точно знаешь, что я имею в виду. Скорее всего, это произойдет в самой тюрьме. Они повесят тебя, а затем объявят это самоубийством. Или это случится позже. Вы будете идти по какой-нибудь улице, к вам подъедет машина, и вы будете мертвы. Это может произойти даже через несколько недель сразу после взрыва бомбы. В конце концов, не забывай, что ты теперь призрак. Никто даже не знает, что ты жив.


"Время для терпения, для обсуждения за бокалом-другим хорошего скотча, которое пройдет. Вам не нужно знать, что он делает. Вам не обязательно быть осведомленным о его деятельности. Но ты должен помочь. Если ты этого не сделаешь, и бомба взорвется, ты умрешь, причем слишком молодым. Москва, Санкт-Петербург, Лондон, Канзас-Сити - вы их больше никогда не увидите. И все из-за нежелания просто слушать."


"Ты мне угрожаешь".


"Я говорю тебе правду. Это не угроза. Это факт. И ты бы это заслужил. Я мог бы пытать тебя, Катя, но я не хочу. Я хочу, чтобы ты доверял мне."


"Как я могу кому-либо доверять? Если то, что ты говоришь, правда, единственный человек, которого я когда-либо любила, - монстр ".


"Ты слишком много думаешь", - сказал Чалмерс. "Прямо сейчас вашей единственной целью должно быть выживание. Я говорю вам, что если вы хотите жить, сотрудничайте. Делай все, что в твоих силах, чтобы помочь ".


"Я хочу увидеть ваши доказательства".


"На полке позади тебя есть папка. Прочтите это."


Чалмерс откинулся на спинку дивана. Катя потянулась за папкой. Следующие двадцать минут, пока Чалмерс потягивал свой скотч, она читала его.


Закончив, она встала, подошла к буфету и налила себе еще стакан. Затем, вместо того, чтобы вернуться к кровати, Катя села рядом с Чалмерсом.


"Я помогу", - сказала она. "Что ты хочешь знать?"


74


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


"Нам чего-то не хватает ", - сказал Клауд. "Я снова хочу получить стенограммы из Лэнгли".


"С каких пор?"


"Все, начиная со взрыва".


"Они появятся на вашем экране через несколько секунд", - сказал Саша.


Появился зеленый значок, указывающий на то, что файл от Саши прибыл. Клауд дважды щелкнул по нему, затем прочитал стенограммы разговоров из оперативного отдела ЦРУ. Его глаза метались влево-вправо с поразительной скоростью.


"Вот оно", - сказал он себе, кипя от злости. "Я знал это".


706


помните раненого Джонни


707


у него пуля в ноге


708


насколько это плохо


709


у него жар, и он не выходил из спальни


"Как я мог быть таким неаккуратным?" он кричал. "Есть и другие агенты. Должно быть, это они похитили Аль-Меди. Мы выследили его?"


"Да", - сказал Саша. "Мы знаем, куда они его увезли. Это недалеко от парка Победы."


Клауд встал. Он схватил свой плащ с пола.


"Мне нужен адрес".


"Что, если они переместили его?"


"Один из них ранен. Возможно, они все еще там."


Клауд застегнул молнию на своем плаще, затем посмотрел на Сашу.


"Что ты делаешь?"


"Ты что, не понимаешь, что происходит?" Клауд закричал. "Есть еще два агента. Нам нужно их убрать ".


Клауд повернулся и направился к двери.


"Остановись!" - заорал Саша. "Не будь дураком. Ты не можешь пойти."


Облако развернулось.


"А почему бы и нет?"


"Ты единственный, кто знает, куда заложена бомба. Если они тебя поймают, они выкопают это из твоей головы, как персиковую косточку ".


"Они меня не поймают".


"Но если они это сделают -"


Клауд покачал головой, наконец ослабив хватку на дверной ручке.


"Тогда тебе придется уйти".


Саша кивнул.


"Идет дождь", - сказал Клауд. "Возьми мерседес. Припаркуйтесь в нескольких кварталах отсюда. В багажнике есть Семтекс."


"Семтекс?" Спросил Саша с тревогой в голосе. "Это будет-"


"Сравняйте здание", - перебил Клауд. "В этом и заключается идея. Вам даже не нужно ничего делать, кроме как повесить его рядом с домом. Детонатор уже подключен. Установите его, отойдите по крайней мере на двести метров, взорвите ".


75


МОСКВА


Дьюи припарковал универсал на тихой боковой улочке недалеко от Московского университета, на противоположной стороне города от конспиративной квартиры. Если бы ФСБ отслеживала машину, они бы ее нашли. Когда это произойдет, он хотел быть далеко.


Он схватил пистолет и сотовый телефон, затем выбрался под проливной дождь.


Осматривая улицу, он сунул правую руку под пальто и сжал пистолет, держа палец на спусковом крючке. Он достал сотовый телефон и включил его, затем набрал номер.


"Привет, Дьюи", - сказал Калибризи.


"Я в Москве".


"Мы приближаемся к местоположению Облака".


"Что насчет команды, которую вы отправляли?"


"У них не получилось. У вас есть два агента на конспиративной квартире. Одна из них - оперативный сотрудник, и она умна. Другой - оператор, но он тяжело ранен."


Он прошел несколько кварталов, слегка прихрамывая, затем нырнул на станцию метро.


"Вы упомянули кого-то еще", - сказал Дьюи, проходя по ярко освещенной станции, спокойный, глаза опущены к земле, высматривая признаки неприятностей, рука на пистолете, готовый, если необходимо, убить снова.


"Алексей Мальников".


"Пусть он встретится со мной на конспиративной квартире".


Дьюи повесил трубку.


Было поздно, и вокзал был пуст, если не считать седовласой женщины за пуленепробиваемым стеклом, ожидающей продажи билетов. Ему нужен был билет, но он не хотел рисковать шансом быть опознанным. Он прошел мимо билетной кассы, подошел к турникету и перелез через него. Оглядываясь назад, он не увидел ничего, что указывало бы на то, что она видела, как он нарушал закон, - или, по крайней мере, ничего, что указывало бы на то, что ей было не наплевать.


На скамейке возле путей он нашел оставленную кем-то газету. Это было на русском, но там, над сгибом, была его фотография, рядом с фотографией Кати Басаевой.


Поезд до Парка Победы прибыл несколькими минутами позже. В машине было пусто. На станции "Парк Победы" он вышел, затем поднялся по лестнице обратно под проливной дождь.


Район был тихим и обсаженным деревьями. Большие оштукатуренные и кирпичные дома были расположены в стороне от тротуара, за небольшими садами. Пройдя полквартала, через улицу, он увидел четырехэтажный таунхаус, покрытый белой штукатуркой, с черными ставнями.


Он обвел взглядом тихую улицу. За исключением фонарного столба на углу, было совершенно темно. Дождь немного утих. Он несколько минут ждал под большим деревом, изучая дом. Как раз в тот момент, когда он собирался перейти улицу, на дорогу вывернуло такси. Дьюи вздрогнул и отступил за дерево. Он сунул руку в карман пальто, сжимая пистолет, палец на спусковом крючке. Он наблюдал, как такси приблизилось, затем промчалось мимо.


В наступившей тишине он почувствовал, как учащенно забилось его сердце.


Остынь.


Взгляд Дьюи вернулся к конспиративной квартире. Именно тогда он заметил мужчину. Он был на другой стороне улицы, проходил мимо конспиративной квартиры.


Как долго он там пробыл? Это был Мальников?


У мужчины был рюкзак и длинные волосы. Он быстро, сутулясь, шел вниз по кварталу, прочь от конспиративной квартиры.


На углу незнакомец оглянулся на Народный дом. Он несколько мгновений смотрел на это, затем повернулся и продолжил идти.


Вместо того, чтобы перейти улицу, Дьюи последовал за ним. Когда Дьюи дошел до угла, он переходил улицу, как раз в тот момент, когда мужчина резко обернулся и посмотрел назад. Увидев Дьюи, он бросился бежать.


Прихрамывая, Дьюи бросился вслед за мужчиной.


На расстоянии квартала он увидел, как загорелись автомобильные фары.


Дьюи вытащил пистолет из кармана, как раз в тот момент, когда откуда-то сзади него раздался ужасный взрыв. Мгновение спустя он почувствовал, как земля задрожала у него под ногами, а затем почувствовал, как мощная стена воздуха ударила его сзади. Яростный порыв воздуха мгновенно швырнул его вперед, красные задние фары убегающей машины были его последним зрелищем, когда он закрыл глаза и приготовился к падению.


76


ПРЕСНЕНСКИЙ РАЙОН


МОСКВА


Мальников сидел на кожаном диване в своем кабинете. В комнате без окон было жарко. Он был в майке и джинсах и был босиком. Он мог бы включить кондиционер, но не сделал этого. Ни по какой причине. Правда в том, что он не думал о том, насколько это было неудобно. Он думал о разговоре с Гектором Калибризи.


В руке он держал бокал бургундского Henri Jayer Richebourg 1986 года из французского региона Кот-де-Нюи, который обошелся Мальникову в 24 000 евро.


Мальникову не нравилось, когда ему угрожали. Это было унизительно. То, что началось со встречи с Клаудом, стало только хуже. Он знал, что Калибризи обходил его стороной, и все же не было ошибки в том, кто все контролировал. Лэнгли так и сделал. Он сделал что-то очень неправильное, но Калибризи бросил ему решительный вызов.


Найди Клауда или умри.


"Пошел он к черту", - сказал он, не в первый раз, воспроизводя свой разговор с директором ЦРУ.


Мальников мог бы рискнуть. Это потребовало бы повышенного уровня безопасности. Если бы Клауду удалось взорвать ядерную бомбу на территории США, у Мальникова была бы мишень на голове. Тем не менее, Калибризи и все остальные в американском правительстве будут отвлечены на долгие годы.


У него разболелась голова. Внутренняя борьба между любовью и верностью своему отцу и абсолютной ненавистью к ощущению угрозы мучила его.


Он поморщился, вспомнив слова Клауда: "Я знал, что твой отец никогда не был бы настолько глуп, чтобы обзавестись ядерной бомбой, а ты бы сделал это".


Это было правдой. Его отец не сделал бы этого. Но если бы это было так, отец Мальникова не стал бы уклоняться от ответственности за свои действия.


"Ты застелил свою постель", - сказал Мальников вслух. "Ложь в этом. Будь мужчиной".


Он почувствовал вибрацию в кармане. Достав сотовый, он прочитал идентификатор вызывающего абонента:


:: КАЛИБРИЗИ Х.С.::


"Привет, Гектор."


"Мне нужно, чтобы ты поехала в наш безопасный дом и встретилась с нашим парнем".


Калибризи дал Мальникову адрес конспиративной квартиры.


"Это тот парень, о котором говорят во всех новостях?"


"Да".


Мальников допил остатки вина, затем встал и подошел к своему столу. Со стола он взял пистолет "Дезерт Игл".50 лет спустя, и засунул его в потайную кобуру спереди на брюках. Он снял кожаное пальто со спинки стула и надел его.


"Как его зовут?"


"Дьюи Андреас".


77


ДЖОРДЖ БЭНК


АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН


В 80 МИЛЯХ к ВОСТОКУ От ОСТРОВА ПРИНЦА Эдуарда, КАНАДА


Четыре часа спустя на юго-западном горизонте появилась лодка.


Факир поднес микрофон ко рту: "Это ты, собачья рыба?" он спросил. "Конец".


"Да. Мы видим тебя. Мы будем там примерно через двадцать минут."


"Понял", - сказал Факир. "Спасибо тебе".


"Кстати, ребята, вы что-нибудь видите?"


Небольшая вспышка беспокойства ударила Факира по позвоночнику. Что он имел в виду? Было ли для них предупреждение?


Он взял микрофон.


"Приходи снова".


"Есть голубая рыба? Мы направляемся на север."


"Нет", - сказал Факир.


"Откуда вы, ребята, отплываете?"


Факир взял карту восточного побережья. Он уже изучал его, но теперь понял, что может непреднамеренно навлечь на себя неприятности. Если бы Рыба-дог был из того портового города, который он назвал, его можно было бы трахнуть.


Факир почувствовал, как его желудок сжался.


"Портсмут, штат Нью-Гэмпшир", - сказал он, назвав более крупный город, где, теоретически, один капитан корабля может не знать о существовании другого.


"Милое местечко. Мы уехали из Галифакса. Увидимся через несколько."


Факир повесил микрофон, затем наклонился, и его вырвало в мусорное ведро под консолью.


Он спустился по лестнице, которая вела на нижние палубы. Он пошел в хижину Полдарка. Полдарк был без сознания, хотя все еще дышал. Факир попытался разбудить его, протянув руку и мягко потряхивая за плечо, но ответа не последовало. Факир укрыл Полдарка одеялом, затем двинулся по коридору. Он открыл дверь в спальню.


"Поехали".


Приближающаяся лодка была меньше, меньше половины "Одинокого рыбака", кошелькового сейнера с передней рулевой рубкой. Он был темно-синего цвета с длинными белыми полосами вдоль корпуса. Это была аккуратная лодка со свежей краской и в хорошем состоянии.


Факир стоял в рулевой рубке, глядя в окно на приближающийся катер. Его взгляд переместился на его собственную колоду, и он увидел двух чеченцев. Они сидели между грудами веревок, ссутулившись, скрытые бортом корпуса. Каждый мужчина сжимал в руках пистолет-пулемет. Они сидели в тишине, неподвижно, ожидая сигнала Факира.


Рыба-собака медленно проплыла за кормой корабля, затем встала в ряд, приближаясь к левому борту "Одинокого рыбака". Когда судно преодолевало последние несколько футов воды, разделяющие два судна, Факир встретился взглядом с Макдональдом, капитаном Dogfish, который стоял у штурвала. Он был лысеющим, с седыми волосами по краям головы и загорелым лицом. Двое других мужчин стояли за рулевой рубкой на палубе лодки, оба были одеты в желтые всепогодные рыболовные снасти, покрытые пятнами и изношенностью. Один из матросов с Dogfish бросил веревочный трос на палубу Одинокий рыбак, как раз в тот момент, когда Факир кивнул двум бандитам.


Факир вышел через дверь рулевой рубки на палубу корабля, помахав людям на маленькой лодке.


"Привет!" - крикнул он.


Факир подошел к веревке и поднял ее.


Внезапно оба чеченца встали, повернулись к Рыбе-Догу и открыли огонь.


Приглушенный стук автоматных очередей перекрыл шум океана и лодочных моторов.


Пули пронзили обоих мужчин одновременно; полоса пуль прорезала красным грудь одного мужчины, разбрызгивая кровь по его груди и торсу, когда его отбросило назад. Другой мужчина был ранен в голову; пули оторвали верхнюю часть его черепа, когда он упал на палубу.


Эти акулы делали резкий крен в качестве Макдональд заклинило дроссель вперед, затем нырнул.


Оба чеченца открыли огонь. Но капитан был защищен.


Факир бросился к носу одинокого рыбака. Он подскочил к перилам, затем выпрыгнул в воздух. Он приземлился на задний борт рыбы-дога, ухватившись за борт, когда его ноги коснулись воды, которая теперь бурлила в кильватере лодочных двигателей.


Факир заставил себя подняться на борт. Он побежал через палубу к Макдональду. Макдональд обернулся, увидел его и потянулся за ножом. Когда Факир вошел в рулевую рубку с открытой задней частью, Макдональд направил на него лезвие. Факир пригнулся, затем пнул ноги Макдональдса. Макдональд с криком упал на землю. Факир наступил ему на затылок, схватил обеими руками за лоб и дернул назад, сломав шею.


Он вышел на мост и развернул лодку, возвращая ее одинокому рыбаку. Он направил рыбу-Догфиш рядом с ним, затем остановился и вышел на палубу.


"Свяжите нас", - рявкнул он боевикам. "Дай мне пистолет".


Факир обыскал Dogfish в поисках других мужчин, но никого не нашел. Он вернулся на мостик "Рыбы-дога" и сорвал со стены УКВ-радиоприемник. Он вернулся на корабль побольше и поднялся на борт.


"Они упакованы?"


"Да, Факир".


"Избавьтесь от мертвецов, затем спускайтесь вниз".


В течение следующего часа шестеро чеченцев вместе с Факиром медленно подняли обе бомбы по лестнице и поместили их на борт Dogfish.


Факир вырвал УКВ-рацию у Одинокого рыбака и передал ее одному из чеченцев.


"Положите это на борт лодки".


Факир спустился на нижнюю палубу в комнату Полдарка. Он поднял одеяло, чтобы отнести старика вверх по лестнице, но Полдарк был мертв. Факир на мгновение присел и закрыл глаза.


"Молюсь за вас, профессор", - прошептал Факир. "Да обретете вы покой, и да отблагодарят вас небеса за вашу храбрость".


В машинном отделении он схватил газовый баллон. Он поднял стакан на палубу, затем вылил его на палубу.


В рулевой рубке он взял микрофон от УКВ-радиостанции Dogfish. Он переключил диск на 17-й канал, международный канал приема сигналов бедствия.


"Мэйдэй, Мэйдэй," - кричал он. "Это рыба-дог. Первомай.У нас пожар в машинном отделении. Мы набираем воду и нуждаемся в немедленной помощи. Я повторяю, первомай."


"Собачья рыба", - послышался слабый голос.


Факир шагнул с моста и выбросил рацию Рыбы-собачки в море. Он зажег зажигалку и поднес пламя к палубе. Огонь пробежал по лесу, быстро распространяясь. К тому времени, когда он поднялся на борт Dogfish, вся палуба "Одинокого рыбака" была объята пламенем, а в небо над ним поднимались клубы черного дыма.


"Отчаливайте!" - рявкнул он.


Он шагнул на мостик и нажал на газ, направляясь к Восточному побережью.


"Найди краску", - крикнул он. "Избавься от всего, на чем есть название. Поторопись."


78


НАЦИОНАЛЬНЫЙ АРХИВ


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.


Вертолет низко пролетел над столицей страны, пролетел вдоль Национального торгового центра, затем сделал вираж влево и на мгновение завис, прежде чем опуститься на крышу здания Национального архива.


Калибризи посмотрел на Кэти и Такому. Он вручил Кэти толстую зеленую карточку размером с визитную карточку.


"Его зовут Стоддард Рейнольдс", - сказал Калибризи. "Отдай ему это. Тебе это понадобится, чтобы попасть в комнату."


"Что это?"


"Эта карта дает вам доступ в определенные места во времена национального кризиса", - сказал Калибризи.


"Это тот, в котором можно сесть на самолет судного дня?" - спросил Такома.


"Не теряй это. Я буду в Белом доме. Позвони мне, если что-нибудь найдешь."


Кэти открыла дверцу вертолета и вышла, за ней последовал Такома. Синий "Сикорски" взмыл в небо, когда Кэти и Такома подошли к мужчине, стоящему на краю крыши.


"Вы, должно быть, Рейнольдс", - громко сказала Кэти, перекрывая шум вертолета.


"Следуй за мной".


Они спустились на лифте в подвал здания, затем последовали за Рейнольдсом по длинному коридору. Лестница спускалась на два этажа ниже. Пройдя еще один длинный коридор, они подошли к большой стальной двери.


"Проведите карточкой", - сказал Рейнольдс.


Кэти поднесла открытку к цифровому сканеру. Секунду спустя они услышали щелчок стальных замков. Над дверью появилась зеленая лампочка.


Рейнольдс потянулся к защелке и открыл ее, затем указал.


"Продолжай", - сказал он.


"Ты идешь?"


"Нет, у меня нет доступа. Я буду ждать прямо здесь, когда ты закончишь. Тебе нужно запереть его изнутри."


Когда они вошли в хранилище, зажглись лампы дневного света. Такома закрыл дверь, затем запер ее.


Комната была огромной, по крайней мере, сто футов в длину и столько же в ширину. По большей части там было пусто, как в библиотеке, которую закрыли и вычистили. Только в центре комнаты было на что смотреть. Там стальные картотечные шкафы тянулись по прямой линии. Всего их было тридцать.


Кэти и Такома подошли к шкафам. В каждом шкафу высотой пять футов было по четыре ящика. На шкафах не было надписей.


Такома подошел к первому шкафу и выдвинул ящик, затем полез внутрь и достал толстую черную папку из манильской бумаги. На обложке папки были напечатаны слова:


ОПЕРАЦИЯ "ТРЕУГОЛЬНИК 14"


Такома открыл папку и начал читать.


"Ублюдок", - прошептал он.


"Что это?"


Такома продолжал читать, но не ответил. Через минуту он закрыл папку, затем убрал ее обратно в шкаф и с грохотом захлопнул его.


"Что это было?" - спросила она.


"Ничего", - тихо сказал он.


"Ограбить-"


"Это был Каир", - сказал Такома. "Год назад. Помните Билла Джарвиса?"


"Да, конечно. Некоторое время он был начальником участка, прежде чем погиб в автомобильной аварии."


"Это не было случайностью", - сказал Такома. "Мы сделали это. Это файлы для прекращения."


"Что это значит?"


"Когда нам нужно убрать агента. Это отчеты о завершении действий."


Кэти кивнула, затем начала ходить вдоль ряда шкафов. Она нашла шкаф, который заинтересовал ее, и выдвинула верхний ящик.


"Они совершенно неорганизованны", - сказала Кэти. "Мы могли бы побыть здесь некоторое время".


Она оглянулась на Такому, который все еще стоял у первого шкафа.


"Не будь таким наивным", - сказала она.


"Разве ты не хочешь знать, что произошло? Нравится Родни? Вы никогда не задумывались?"


"Нет, я не читала", - сказала Кэти. "Дерьмо случается. Посмотри, где мы находимся. Как ты думаешь, что это было? Теперь начинайте искать."


79


СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА


БЕЛЫЙ ДОМ


Ситуационный зал был переполнен высшим военным руководством президента, командой национальной обороны и безопасности, включая вице-президента Донато, семерых членов Объединенного комитета начальников штабов: председателя и вице-председателя Объединенного комитета начальников штабов, начальника штаба сухопутных войск, коменданта Корпуса морской пехоты, начальника военно-морских операций, начальника штаба ВВС и начальника Бюро Национальной гвардии. Также присутствовали ключевые члены кабинета министров и главы агентств: Калибризи; министр обороны Гарри Блэк; советник по национальной безопасности Джош Брубейкер; Тим Линдсей, государственный секретарь; Джордж Кратовил, директор ФБР; Арден Мейсон, министр внутренней безопасности; Пайпер Редгрейв, директор Агентства национальной безопасности; Марта Блейкли, министр энергетики, и Джон Ригли, министр торговли.


Также присутствовали различные ключевые помощники Белого дома и Пентагона, в том числе начальник штаба Эдриан Кинг, Билл Полк и Джош Гант из Лэнгли, а также Марк Радиц, заместитель министра обороны.


Стены были увешаны множеством плазменных экранов. На одной стене на нескольких экранах были показаны фотографии океана, на которых спутники Разведывательного управления Министерства обороны просматривали местность в поисках отдаленной возможности обнаружить лодку, когда она пересекала открытое море. На другой стене была изображена большая трехмерная цифровая карта Восточного побережья США с маленькими огоньками, отображающими в режиме реального времени все военно-морские силы США и правоохранительные органы и их текущее местоположение. Экран в дальнем конце комнаты показывал прямые трансляции средств массовой информации: Fox, CNN, ABC, CBS, NBC, Al Jazeera, BBC и Russia SkyView, отслеживая любое упоминание о бомбе или террористическом заговоре.


На стене сразу за дверью были часы. Красными цифровыми буквами отображался обратный отсчет времени, оставшегося до 12:01 УТРА. 4 июля.


За дверью комнаты, дальше по коридору, сразу за парой солдат с автоматами, стоял президент Дж. П. Делленбо. Он был один, ожидая за дверью. Его рука лежала на стене, а глаза были закрыты, пока он пытался успокоиться и найти в себе силы.


Делленбо только что закончил последний из телефонных звонков родителям и, в двух случаях, супругам шести погибших сотрудников ЦРУ. Сказать им, что они умерли, делая то, во что верили. Что они погибли, защищая Соединенные Штаты Америки.


Это был первый кризис Делленбо на посту президента. Он был сенатором США, когда произошло 11 сентября. В его памяти навсегда остался шрам от вида рейса 77, врезавшегося в Пентагон.


Он знал, что эта угроза была хуже. Если бы ядерная бомба была взорвана на территории США, число жертв исчислялось бы сотнями тысяч, возможно, больше. Психологические шрамы на отдельных людях, на детях и семьях, на школах и сообществах, на правительстве, на самой Америке было бы невозможно залечить.


Делленбо больше минуты держал глаза закрытыми, молча молясь. Затем он вошел в комнату. Разговор прекратился. Все мужчины и женщины в Ситуационной комнате встали и отдали ему честь. В этот момент он был главнокомандующим.


"Гарри, где мы находимся в поисках лодки?" - спросил Делленбо, занимая свое место во главе стола.


Блэк нажал на пульт. Экран, вырезанный на карте Атлантического океана.


"Лодка прошла через Гибралтарский пролив три дня назад", - сказал он.


На плазме над участком океана появился ярко-красный прямоугольник. В верхней части экрана на севере были видны Гренландия и Исландия.


"Основываясь на наших оценках скорости судна, приливов и тому подобного, мы считаем, что террористы находятся где-то в пределах этой полосы океана".


"В чем суть?" - спросил Делленбо.


"Они меньше чем через два дня, сэр".


Делленбо обратился к бригадному генералу Филу Трейлису, председателю Объединенного комитета начальников штабов.


"Генерал?"


"Мы бросаем на это все, что у нас есть, господин президент", - сказал Тралис, поправляя очки на носу. "У нас есть все беспилотники дальнего действия, которые мы можем выделить для поиска лодки, основываясь на описании судна, оценках того, когда оно прошло Испанию, и оценках судоходных каналов, прилива, погоды и, конечно, скорости судна. У нас есть действующий межведомственный протокол, который в настоящее время подключен к инфраструктуре обороны и разведки США в режиме реального времени. Мы также координируем действия с НАТО, Интерполом и всеми основными судоходными компаниями, которые ведут дела с Соединенными Штатами ".


Блэк нажал на пульт. На другом экране вырезана фотография рыболовецкого траулера.


"Вот как выглядит лодка", - сказал Блэк. "Длина около двухсот футов, рулевая рубка в кормовой части, предназначена для ловли рыбы в глубокой воде. К сожалению, сейчас в Атлантическом океане плавает около полумиллиона таких. И в этом заключается сложность его поиска ".


"Не говоря уже о по-настоящему пугающей вещи, " добавил Тралис, - которая заключается в том, что они, возможно, уже сменили лодки, и в этом случае у нас проблема посерьезнее".


Блэк бросил пульт через стол Радицу.


"Спутники DIA прочесывают этот прямоугольник океана", - сказал Радиц. Мы делаем снимки со скоростью одна тысяча в секунду, описывая контролируемую дугу, которая, как мы надеемся, позволит обнаружить лодку ".


Радиц указал на экраны позади него, показывающие быстро меняющуюся серию фотографий моря крупным планом.


"Это цифровая лента. У нас есть много людей, которые смотрят на это, и, возможно, что более важно, это проверяется некоторыми довольно сложными аналитическими программами в АНБ."


"Мы что-нибудь видели?" - спросил Делленбо.


"Мы идентифицировали двадцать четыре лодки, соответствующие описанию", - сказал Радиц. "Все они были законными".


"Откуда мы знаем, что они законны?" - спросил Делленбо.


"Мы запрашиваем документы, затем проверяем их на соответствие различным регистрационным и коммерческим заявкам", - ответил Радиц. "Мы также ведем протокол допроса, разработанный для быстрого выявления возможного подозрительного поведения и отделения этих людей от остальной стаи. Мы координируем эти допросы, по мере их проведения, со следователями из Лэнгли. Мы также проверяем аудиозапись на детекторе лжи. Если кто-то покажется подозрительным, мы поднимемся на борт ".


Делленбо уставился на экран - фотография за фотографией черного океана, время от времени прерываемого белыми барашками.


"А если мы не найдем его, пока он в море?"


Радиц передал пульт человеку слева от себя, контр-адмиралу Генри Тернеру, начальнику военно-морских операций.


"Мы строим кордон у Восточного побережья", - сказал Тернер. "Это военные и правоохранительные органы, располагающие ресурсами вдоль и поперек побережья. Подводные лодки, корабли, катера, самолеты и наземный персонал. Очевидно, что мы уделяем особое внимание городам и населенным пунктам. Мы сотрудничаем с Министерством внутренних дел для координации коммуникаций с государственными и местными правоохранительными органами, поэтому мы не паникуем в самый неподходящий момент ".


"А как насчет блокады?" - спросил Делленбо. "Почему мы не можем просто закрыть это чертово побережье?"


"Теоретически мы могли бы попытаться это сделать, сэр", - сказал Тернер. "Мы играли в войну. Но есть пара очень серьезных проблем. Во-первых, мы говорим о тысячах миль береговой линии. Исходя из количества лодок в сравнении с нашими возможностями по обеспечению соблюдения - оборудованием, рабочей силой - умный капитан корабля справится. Если мы сосредоточимся на двух или трех городах, скорее всего, они не пройдут; они просто отправятся в город номер четыре, пять, шесть. Или они подождут нас. Мы считаем, что лучшая стратегия - это то, что мы делаем - гибкая линия обороны с прозрачной вертикальной координацией вплоть до военного и правоохранительного комплекса ".


Делленбо замолчал на дюжину секунд. Затем он вернулся к Трейлису.


"Генерал, каковы шансы, что мы найдем эту штуку?"


Тралис кивнул, обдумывая его слова.


"Обычно я бы дал этому двадцатипятипроцентную вероятность", - сказал он. "Но..."


"Но что?"


"Судно очень быстро прошло сложный навигационный курс. Это наводит на мысль об опытном капитане корабля. Он знает, что делает. Это, по крайней мере, для меня, снижает шансы ".


"Насколько низко?"


"Один из десяти, сэр".


Делленбо сделал паузу. Он потянулся вперед и налил чашку кофе, затем повернулся к женщине с длинными светлыми волосами, сидевшей в дальнем конце стола: Марте Блейкли, министру энергетики, чье ведомство отвечало за создание арсенала ядерного оружия Америки.


"Им нужна была взрывчатка с вьетнамской лодки", - сказал Делленбо. "О чем это тебе говорит, Марта?"


"Сэр, ядерная бомба такого типа нуждается в обычных взрывчатых веществах, чтобы вызвать ядерную реакцию", - сказал Блейкли. "Предположительно, их эксперт-ядерщик вскрыл бомбу и обнаружил, что взрывчатка каким-то образом была повреждена или деградировала".


"Насколько сложно заменить их?"


"Не очень сложно, господин Президент. Есть шанс, что они потерпят неудачу, но он невелик."


Делленбо посмотрел на Калибризи.


"А как насчет интеллекта, Гектор?"


"Мы знаем, кто стоит за сюжетом, что является важным первым шагом", - сказал Калибризи. "Сейчас мы просто пытаемся его найти".


Калибризи кивнул в сторону плазмы. Карта восточного побережья США была заменена плиткой с фотографиями, всего их было шесть. Все это были фотографии Клауда.


Появились ключевые элементы биографии Клауда:


Имя:


ВАРГАРИН, ПЕТР ПСЕВДОНИМ (Ы): "ОБЛАКО"


ДОБ:


1980 (est.) МЕСТО РОЖДЕНИЯ: Севастополь, Украина


1980-85


Без документов


1986-93


Святой Ансельм у моря, детский дом (Севастополь, Украина)


1992


Первый задокументированный случай "Облака"


1994


Входит в MSUIEC


1998


Первые задокументированные атаки с использованием "облака" на компьютерную инфраструктуру в США.


2001


Участвует в мероприятиях, связанных с 11 сентября, включая манипулирование системами управления воздушным движением США за несколько часов до нападения


2002


Выпускники No 1 в университетском классе / различные академические отличия


2002


Поступает в аспирантуру -МФТИ - ведущий российский научно-технический институт


2007


Получает степень магистра наук с высшим отличием


No 1 в классе из 1312 учеников: средний балл 4,33


2008


Заочное обвинительное заключение Министерства юстиции Швейцарии


2008


Обвинительный акт заочно:


Министерство юстиции США


Министерство обороны России


Китайский МОДЖАФ


2009


Получает статус гроссмейстера после победы на чемпионате России по шахматам


2010


Доктор философии с высшим отличием

Пушкинская премия за наивысшие академические достижения


"Вы все это уже видели, " сказал Калибризи, " поэтому нам не нужно тратить время на пересказ биографии Клауда. Позвольте мне перейти к сути. Мы считаем, что он в Москве. Мы делаем все возможное, чтобы найти его. Это игра в прятки."


"Что у вас есть на местах в Москве?" - спросил Делленбо.


"Прямо сейчас у нас есть два оператора и оперативный сотрудник".


"Достаточно ли этого рабочей силы?"


"Нет, и мы делаем все возможное, чтобы создать большую команду".


"Имели ли мы какое-либо отношение к событиям, которые показывают в новостях?" - спросила Линдси, государственный секретарь.


"Это зависит".


"На чем?"


"О каких событиях ты говоришь, Тим".


"Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я говорю. Похищение балерины."


"Да".


"Я четыре раза разговаривал по телефону с министром иностранных дел России".


"Как у него дела?" - спросил Калибризи.


Линдсей покачал головой, слегка раздраженный.


"Он взбешен", - рявкнула Линдси. "Мы могли бы провести это через министерство иностранных дел России. Мы могли бы - должны были - прилететь туда, усадить ее и поговорить с ней по официальным каналам ".


"Я сомневаюсь в этом".


"Почему ты сомневаешься в этом? Ты думаешь, он лжет? Нам нужно работать с русскими, Гектор. И я не говорю о русской мафии. Боже мой, во что нас втянул Лэнгли?"


Калибризи кивнул, затем взглянул на Рикардса, генерального прокурора, который, очевидно, поделился сделкой Мальникова с Линдси и другими.


Он глубоко вздохнул.


"Именно ваш государственный департамент вел переговоры относительно утилизации ядерных материалов после распада Советского Союза", - сказал Калибризи. "Не далее как в прошлом месяце министр иностранных дел России заявил, что все ядерные материалы и оружие советской эпохи были учтены и защищены. Эта бомба была одним из таких видов оружия. Если вы хотите сыграть квотербека в понедельник утром, я бы начал с того, что посмотрел в зеркало."


"Я был сенатором Соединенных Штатов, когда эти сделки сорвались -"


"Так это не твоя вина?" - спросил Калибризи. "Это то, что вы хотите, чтобы мы все знали?"


"Как ты смеешь-"


"Теперь мы в реальном мире, сенатор", - перебил Калибризи. "В том мире ядерная бомба находится на пути в Соединенные Штаты. В том мире террористу удалось проникнуть в компьютерные сети Лэнгли и убить шестерых американских солдат. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не допустить взрыва этой бомбы на американской земле, включая работу с такими людьми, как Алексей Мальников. Тебе пришлось отвечать на несколько сердитых телефонных звонков? Все, что я могу сказать на это, это: прекрати свое нытье и либо начинай вкладываться, либо убирайся с дороги ".


Линдси, покраснев как свекла, подался вперед в своем кресле. Но Делленбо поднял руку, призывая его молчать.


"Хватит", - сказал президент.


"Но мистер-"


"Я сказал достаточно. Если вы двое хотите прогуляться, я не против ".


Президент несколько мгновений молчал, пока брал под контроль зал. Он посмотрел на Линдси.


"Я санкционировал сделку с Мальниковым", - сказал он, прежде чем повернуться к Калибризи. "И я был в Сенате, когда распался Советский Союз, и мы на словах прислушивались к предупреждениям Моссада об их ядерном оружии. Так что, я думаю, если вы двое хотите кого-то обвинить, вы можете обвинить меня.


"Когда я был в "Ред Уингз", я всегда мог сказать, когда мы не выиграем Кубок Стэнли. Это было в те сезоны, когда парни начинали показывать пальцами друг на друга в раздевалке после того, как мы проигрывали игру.


"Я бы отдал свою жизнь, чтобы остановить эту бомбу, и я ожидаю, что каждый из вас чувствует то же самое, независимо от вашего звания или ваших убеждений. Если вы этого не сделаете, я хочу, чтобы вы подали в отставку прямо здесь, прямо сейчас. Если эта бомба взорвется, на нашей стране останутся вечные шрамы. Сотни тысяч людей, может быть, миллионы, погибнут. Мы должны остановить эту бомбу. Другого выхода нет."


80


НАРОДНЫЙ ДОМ


ПАРК ПОБЕДЫ


МОСКВА


"Ты в порядке?"


Слова смешивались по меньшей мере с дюжиной визжащих автомобильных сигнализаций и сирен вдалеке.


Как долго он был без сознания, Дьюи не знал. Он был на земле. Несколько человек склонились над ним. Все было облачно и размыто.


"Ты в порядке?" - повторил мужчина, склонившийся над ним, спрашивая Дьюи, все ли с ним в порядке. Он положил руку на лоб Дьюи.


Дьюи оттолкнул руку мужчины в сторону, затем поднялся на ноги. Он посмотрел туда, где раньше стояла машина. Затем он обратился. Пламя и дым поднимались над кварталом. Народный дом исчез. Здания по обе стороны были разрушены. Машины перед домом были в огне.


Извиваясь, Дьюи начал пятиться в сторону взрыва. Он протиснулся сквозь очередь свидетелей, зная, что агенты внутри мертвы, но ему нужно было вернуться туда. Когда он дошел до угла, прибыла первая полицейская машина, за которой последовало несколько пожарных машин.


Дьюи шел по тротуару к конспиративной квартире, в бреду от шока, с сотрясением мозга. Он достал свой мобильный телефон. Стекло было разбито. Когда он попытался включить его, ничего не произошло.


Он нащупал свой пистолет. Он исчез.


Дьюи повернулся обратно к тому месту, где он приземлился на землю.


Женщина указывала на него. Она разговаривала с офицером полиции, который, как мог видеть Дьюи, держал пистолет. Офицер крикнул что-то по-русски. Дьюи снова обратился. Он продолжил путь к конспиративной квартире, теперь заблокированной парой полицейских машин, их синие и красные огни мигали сквозь дождь. Он заметил двух полицейских, выбирающихся из первой патрульной машины и смотрящих в его сторону.


Дьюи снова обратился. Первый офицер - тот, что с пистолетом Дьюи - бежал к нему.


Он повернулся еще раз. Двое полицейских, стоявших перед конспиративной квартирой, также бежали к нему, выхватив оружие и подняв его.


Он был окружен.


Дьюи резко свернул влево, подальше от двух сходящихся линий полицейских.


Они кричали на него, лаяли на него по-русски, говорили ему остановиться. Но он продолжал двигаться.


Дьюи побежал, прихрамывая, все еще шатаясь, в сторону боковой улицы, когда полицейские приблизились к нему.


Он дошел до угла боковой улицы. В квартале от него он увидел огни проезжающей машины. Внезапно машина остановилась, остановилась, затем рванула вправо, прямо на него, мчась по улице на большой скорости.


Дьюи услышал выстрел позади себя, когда низкий красный спортивный автомобиль пронесся по перекрестку прямо на него. Дьюи продолжал бежать, когда машина летела по узкой полосе. В последнюю секунду водитель автомобиля свернул налево и ударил по тормозам, всего в нескольких футах от него. Дьюи услышал крики из машины. Он подошел к открытому пассажирскому окну и заглянул внутрь.


Дуло пистолета было направлено на него.


"Пригнись", - сказал мужчина.


Дьюи съехал вниз как раз в тот момент, когда водитель выстрелил. Пуля попала в голову ближайшему полицейскому, отбросив его на землю на расстоянии двух длин автомобиля.


"Садись", - послышался сильный русский акцент в салоне спортивной машины.


Дьюи забрался внутрь, когда позади него раздалась стрельба.


"Держись".


Водитель дал задний ход и нажал на газ, рванув назад, когда левой рукой он выстрелил из пистолета в шеренгу полицейских, которые теперь наступали пешком. Машина помчалась задним ходом вверх по улице. Когда магазин был израсходован, он бросил пистолет. Одним плавным движением он крутанул руль домкратом, а другой рукой нажал на аварийный тормоз. Машина сбросила скорость на сто восемьдесят. Он отпустил тормоз, затем нажал на газ. Вскоре его машина умчалась с места происшествия, быстро удаляясь от места хаоса.


"Вы, должно быть, Дьюи", - сказал он, не поднимая глаз, когда вел машину. "Я Алексей Мальников. Добро пожаловать в Москву".


81


МОРСКАЯ КОМПАНИЯ КЕЙП-Энн


ГЛОСТЕР, Массачусетс


"На скамье подсудимых парень."


Саксби поднял глаза.


"Должны ли мы вызвать полицию?" он спросил.


Если Скрэнтон и понял сарказм в голосе Саксби, он не подал виду.


"Или, может быть, нам следует спросить его, можем ли мы ему помочь?" - продолжил Саксби. "Ты в курсе, что мы продаем лодки, не так ли, Джек?"


"Этот парень не покупает лодку. Он выглядит подозрительно. Это все, что я хочу сказать ".


Саксби покачал головой. Он вышел через боковую дверь здания марины и направился к длинному пирсу сзади, в гавани. Он был переполнен множеством лодок, пришвартованных вдоль тикового пирса.


Когда он добрался до середины пирса, он увидел человека. Он был на одной из лодок, темно-зеленой сорокачетырехфутовой "Хинкли Талария". Как бы он ни сомневался в Скрэнтоне, он должен был признать, что этот человек действительно выглядел подозрительно. Его волосы были длинными и темными, лицо покрывала щетина. Он был арабом. Он выглядел больным, как будто ему вот-вот станет плохо прямо там, на корабле.


"Могу я вам помочь?" - спросил Саксби.


"Доброе утро. Я хотел бы купить эту лодку."


"Вы осознаете цену?" - спросил Саксби. "Это лодка стоимостью в четыреста пятьдесят тысяч долларов прямо здесь. Сейчас мы действительно предлагаем финансирование, но процесс утверждения может занять некоторое время."


"Я заплачу наличными", - сказал он.


"Наличные, как чек? Я могу позвонить мистеру Гардинеру и спросить ...


"Наличные как наличные", - перебил незнакомец. "И я хотел бы этого прямо сейчас".


82


LE DIPLOMATE


ЧЕТВЕРТАЯ улица северо-запад


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.


Сотовый издавал непрерывный пронзительный звуковой сигнал, пугавший Ганта, когда он ел.


Он был один. "Дипломат" был его любимым рестораном. Это навеяло воспоминания о разных должностях в его карьере. Париж был самым очевидным, но по какой-то причине уютная, эклектичная европейская атмосфера напомнила ему Прагу, где он встретил свою первую жену.


Гант был сентиментален, даже грустен. Он был отстранен от самой важной операции Агентства за последние годы. Когда он пытался получить доступ к файлам статуса ранее, ему не разрешили войти. Он был отключен.


Но если он думал, что Le Diplomate поможет, он ошибался. Во всяком случае, это только заставило его осознать, что он собирался потерять.


Или, может быть, его наконец настигло чувство вины.


Его телефон начал звонить. Он посмотрел на телефонный номер. Это был он, человек, который все это начал, тот, кто убил доброго советского ученого на глазах у его единственного ребенка.


Он поднял трубку.


"Привет, Сейдж".


"Это больше не мое имя".


"Может быть, не на том фантастическом острове, где ты живешь, но для меня ты всегда будешь Сейдж Робертс".


"Чего ты хочешь?"


"Что-то происходит".


"Что это, Джош? Ты наконец-то добрался до режиссерской работы?"


"Я позвонил, чтобы предупредить тебя".


"Ты ни хрена за всю свою жизнь не сделал ни для кого, кроме Джоша Ганта, так что давай прекратим нести чушь. Что это?"


"Варгарин".


Слово заставило Робертса замолчать. Несколько мгновений он молчал. Затем он громко вздохнул.


"О, боже".


"Мальчик прав", - сказал Гант. "Сын, которого ты заставил меня отдать в приют".


"Петр. Умный ребенок."


"Теперь он террорист".


"Я знал, что должен был пустить ему пулю в голову", - сказал Робертс. "Почему ты звонишь? Чтобы "предупредить меня"? Потому что ты такой чертовски милый парень?"


"Почему ты это сделал?" - спросил Гант.


"Сделать что?"


"Почему ты не мог просто позволить семье остаться? Они хотели остаться в своей стране, ты, больной ублюдок ".


"Ответ на этот вопрос был переведен на твой банковский счет пятнадцать лет назад, Джош. Повзрослей. Так устроен мир ".


"Все, что я могу сказать, вам лучше надеяться, что у него не получится то, что он пытается сделать. Потому что, если это дело раскрутится, они пошлют за тобой убийцу Кейнса ".


83


ШЕННАМЕРСКАЯ ДОРОГА


ДЭРИЕН, Коннектикут


Игорь знал, что что-то происходит. В ограниченном географическом районе к востоку от Москвы уровень оборонительной активности резко возрос. Это означало, что автоматические контрмеры его цели дали отпор.


Серверная ферма Игоря боролась со 128-битным ключом шифрования Cloud, нанося удар за ударом, поскольку они перечисляли все возможные комбинации символов. Клауд встроил логические бомбы в алгоритм шифрования, так что, когда кто-то пытался взломать ключ, подходил ближе, принимались контрмеры. Подобно раненому животному, оборона Клауда делала все возможное, чтобы убить, задержать и сбить с толку натиск, который надвигался из Исландии. Обычная попытка взломать ключ Клауда была бы давно остановлена. Но склад, полный нападавших с одной целью, не был нормальным ни в каком смысле. Они почувствовали запах крови. Их невозможно было остановить.


Два из трех его экранов были сосредоточены на охоте. На одном экране отображалась активность пакетов в режиме реального времени - детализированная связь между его серверами и серверами, работающими под защитой Cloud. В начале процесса серверы, на которых применялась облачная защита, были распределены по всему миру, нанося ответный удар при первых попытках найти корневую строку в. Но по мере того, как непреодолимая стена вычислительной мощности Игоря обнаруживала короткие пути и обходы этих первых защит, мощь Клауда отступала и концентрировалась в концентрическом круге. Игорь наблюдал за ударом-контрударом в режиме реального времени, как за теннисным матчем в цифровой форме.


На втором экране были отображены места отдельных сражений и они были выделены красными точками на цифровой карте.


Словно предчувствуя конец, он наклонился вперед над клавиатурой. Прошла минута, затем две. Затем это произошло. На первом экране отображалась 128-битная строка символов. Теперь Игорь начал яростно печатать, перепроверяя ключ на свой собственный, затем давая указание оставшимся серверам дать метастазы. Подобно быстро распространяющейся раковой опухоли, они набросились и начали пожирать сеть Cloud, расползаясь по каждому пакету, байту и строке кода, находящемуся во владении Cloud, блокируя и замораживая киберпреступность на всю жизнь.


Карта увеличена до одного адреса:


17 Восточный


Электросталь


Игорь достал свой мобильный и набрал номер Calibrisi.


84


СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА


БЕЛЫЙ ДОМ


Калибризи хранил молчание, пока Делленбо говорил. Он знал, что не должен был дразнить Линдси на глазах у группы, но он не жалел, что сделал это. Калибризи испытывал глубокое недоверие к политикам, в том числе к бывшим, таким как государственный секретарь. Они не все были такими. Он думал, что Делленбо вырастает в великого президента, и он практически боготворил предшественника Делленбо, человека, который назначил его на этот пост в Лэнгли, Роба Аллера. Но они были исключениями. Большинство политиков заботились только о том, нравятся ли они людям. Большинство баллотировалось в президенты из-за какой-тоглубоко укоренившейся потребности доказать - самим себе, своим родителям, кто знает, - что они нравятся людям. Если им случалось делать хорошие вещи после того, как их избирали, это было бонусом.


Калибризи устал. За исключением того, что он вздремнул по дороге на вертолете в Вашингтон, он почти не спал несколько дней. Будь он отдохнувшим, он бы проигнорировал Линдси во время встречи. Молчание всегда было лучшим пошел ты.


Протирая глаза, он почувствовал, как вибрирует его сотовый. Он прочитал идентификатор вызывающего абонента:


:: ДЖАГГЕР МИК::


Он поднес телефон к уху.


"Привет, Игорь", - прошептал он. "Что у тебя есть?"


"Я нашел его".


"Ты уверен?"


"Чертовски уверен".


Калибризи посмотрел на президента.


"Что это?" - спросил Делленбо.


"Мне нужно ответить на звонок, сэр", - сказал Калибризи, вставая.


"Вы хотите сообщить нам что-нибудь новое?" - спросила Линдси.


Калибризи проигнорировал вопрос.


"Пойдем со мной", - сказал Брубейкер.


Калибризи поднес телефон к уху.


"Хорошо, я вешаю трубку и перезваниваю тебе с тактической линии. Оставайся у телефона."


Калибризи кивнул через стол Полку, предлагая ему пройти с ним, затем взял свой портфель и последовал за Брубейкером к двери.


85


БОСТОНСКАЯ ГАВАНЬ


БОСТОН, МАССАЧУСЕТС


Тихим солнечным июльским днем, за день до Дня независимости, Бостонская гавань была переполнена лодками.


В дополнение к сотням парусников, моторных катеров и рыбацких лодок, по воде бороздили просторы десятки полицейских катеров и патрульных катеров береговой охраны.


Факир вошел в гавань в середине дня.


Он заметил множество судов правоохранительных органов. Он знал, что они искали траулер, если только они каким-то образом не обнаружили кражу второго судна, хотя он сомневался в этом.


Кроме того, в этот момент Факиру было все равно. Он хотел выполнить план, а затем умереть.


Как бы то ни было, его рвало каждые полчаса или около того. Это превратилось в сухую рвоту. Он не хотел, чтобы его поймали, но если бы они это сделали, какой бы боли или разочарования он ни испытывал в начале путешествия, их больше не было. Он был физически и эмоционально парализован радиационным отравлением.


Факир управлял "Таларией" так, как, по его представлениям, мог бы управлять богатый американец летом, в начале праздничных выходных. Он шел прямо по воде, размеренно толкая лодку через переполненную гавань.


С помощью GPS на своем телефоне он добрался до Ревира. Проходя мимо пристани, заполненной парусниками, он наткнулся на старую сетчатую изгородь, которая тянулась вдоль каменистой, усыпанной мусором набережной. За забором был агрегированный бизнес. Груды дорожной соли и гравия усеивали пыльную площадку. Дальше к пирсу были пришвартованы несколько длинных плоских барж, используемых для перевозки дорожной соли покупателям.


Факир осмотрел воду в поисках любого, кто мог их увидеть, но в радиусе четверти мили никого не было. Он прошел рядом с одной из барж, поставил лодку в нейтральное положение, а затем перешел на корму и поднял контейнер для хранения возле транца.


Внутри находились два ядерных устройства, завернутые в зеленый брезент.


Факир и другой мужчина вытащили один из катеров, подошли к левому борту и опустили его на палубу баржи.


Минуту спустя "Талария" плавно рассекала спокойные воды, направляясь на юг.


86


БЕЛАЯ НОЧЬ


ПРОСПЕКТ СВЕРЧКОВА


МОСКВА


Мальников съехал с шоссе, затем поехал боковыми улицами через убогий район. Он припарковался перед баром.


"Что мы делаем?" - спросил Дьюи.


Мальников посмотрел на него.


"В поисках облака. Оставайся здесь ".


"Нет", - сказал Дьюи. "К черту это. Что мы делаем?"


"Встреча со старым другом".


"Почему?"


"Кое-что я понял этим утром".


"И что это такое?"


"Что люди - долбоебы".


Мальников потянулся к дверце и выбрался наружу.


"Позволь мне говорить", - сказал он, когда они подошли к входной двери.


Белая ночь была почти пуста. За стойкой было зеркало во всю длину зала, заставленное сотнями бутылок ликера, пива и вина. На стенах висели в рамках фотографии известных советских спортсменов: хоккеистов, футболистов, великих спринтеров, лыжников и пловцов с прошлых Олимпийских игр, включая большую черно-белую фотографию гимнастки Ольги Корбут, героини Олимпийских игр 1972 года в Мюнхене.


Там был одинокий человек. Он был невысоким лысым мужчиной с бородой и усами. Он стоял у стойки бара, наклонившись, и пересчитывал пачки сторублевых банкнот. Почти вся поверхность бара была покрыта денежными кубиками, как детский столик - кубиками.


Когда Мальников и Дьюи вошли, голова мужчины дернулась вместе с правой рукой, в которой он держал пистолет, рефлекторно направив его на них. Увидев, кто это был, он быстро убрал дуло.


"Не стреляй, Лео", - сказал Мальников.


"Алексей", - сказал Толстой, кладя пистолет обратно на стойку. "Мне жаль. Инстинкты. Кто это?"


"Никто", - сказал Мальников.


Он прошел через пустой бар и остановился слева от Толстого. Дьюи последовал за ним и занял место в баре.


"Присаживайтесь", - сказал Толстой. "Не хотите ли чего-нибудь выпить?"


"Нет, спасибо", - сказал Мальников. "Мы ненадолго".


"Ты рано встал".


Мальников кивнул.


"Что это?" - спросил Толстой, который вернулся к отсчету денег.


"Сегодня утром я кое-что понял", - сказал Мальников.


"Да, Алексей?" - сказал Толстой.


"После того, как моего отца арестовали, ты мне кое-что сказал".


Толстой повернулся. Он протянул руку и положил ее на плечо Мальникова.


"Я сказал, что сожалею, что его арестовали", - сказал Толстой. "Ты знаешь, я люблю твоего отца".


"Ты сказал, что я могу быть следующим. Ты сказал, что мне нужен "рычаг воздействия". Помнишь?"


Толстой кивнул, нервно улыбаясь. Он убрал руку и потянулся за чашкой кофе. При этом его взгляд метнулся к пистолету на стойке.


"Я все еще верю в это", - сказал Толстой. "Если бы с вами что-то случилось, это затронуло бы всех нас. Ты это знаешь."


Мальников несколько мгновений пристально смотрел на Толстого, изучая его.


"Вообще-то, я возьму этот напиток", - сказал Мальников. "Водка".


"Да, конечно", - сказал Толстой. "А как насчет тебя?"


Дьюи кивнул.


"Виски".


Толстой встал с барного стула. Повернувшись спиной к Мальникову, он взял пистолет из бара. Он сделал шаг, затем развернулся с пистолетом в руке к Мальникову. Но Мальников уже стоял, предвидя, и его левая рука схватила рукоятку пистолета Толстого, прежде чем тот смог завершить свой взмах.


Толстой отдернул руку назад, пытаясь освободиться от хватки Мальникова.


Другой рукой Мальников наклонился и выхватил свой пистолет из потайной кобуры.


Толстой, не сумев высвободить руку с пистолетом из рук Мальникова, выбросил ногу вперед, ударив Мальникова ногой прямо в промежность, и в то же мгновение Мальников выстрелил из "Дезерт Игл". Пуля вонзилась в колено Толстого, сбросив его на землю. Толстой выл в агонии.


"Ублюдок!"


Мальников шагнул вперед и ударил Толстого ногой в подбородок, отчего тот опрокинулся на барный стул. Он снова пнул его, на этот раз в живот. Затем он спокойно переступил через него, держа длинноствольный "Дезерт Игл" нацеленным на голову Толстого.


"Кто сказал тебе сказать это?" - спросил Мальников.


"Почему я должен тебе говорить?" - простонал Толстой, схватившись за окровавленное колено.


Мальников выстрелил еще раз. Пуля попала Толстому в живот. Когда Толстой застонал, обе его руки потянулись к животу, пытаясь остановить кровотечение.


"Я вызову скорую помощь, если ты скажешь мне прямо сейчас", - сказал Мальников, направив пистолет в голову Толстого.


"Саша", - прошептал Толстой. "Этого человека зовут Саша".


Лицо Мальникова покраснело от гнева.


"Это он дал тебе номер Боколова?"


Толстой кивнул.


Мальников сделал паузу, глядя на Толстого сверху вниз, разочарование, предательство и ненависть отразились на его лице.


"Откуда он?"


"Электросталь".


Мальников держал пистолет направленным на Толстого. Он вытащил телефон из кармана и набрал номер быстрого набора, позвонив человеку по имени Горан, который руководил операциями в Электростали для Мальникова. Когда зазвонил телефон, он нажал кнопку громкой связи.


"Алексей", - послышался сонный голос. "Который час?"


"Есть человек по имени Саша", - сказал Мальников, уставившись на Толстого, пистолет все еще был направлен ему в череп. "По словам Лео, он в вашем городе".


"Есть много Саш", - сказал Горан в полусне.


"Он компьютерный хакер".


"Да", - сказал Горан. "Мне кажется, я знаю этого человека. Как он выглядит?"


Мальников посмотрел на Толстого.


"Черные волосы", - кашлянул Толстой. "Долго. У него конский хвост."


"Да, это он", - сказал Горан по громкой связи. "Ему нравятся толстые девушки. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?"


"Дайте мне его адрес".


Мальников повесил трубку. Он держал Толстого в наморднике.


"Пожалуйста, Алексей", - умолял Толстой. "Скорая помощь".


"Я к, что ты, предатель?" кипел Мальников. И что ты получил, предатель?"Часть денег? Немного из моих денег!?"


Кровь выступила на губах Толстого и начала стекать по его подбородку, когда он посмотрел на Мальникова с пола.


"Он знал все". Толстой закашлялся сквозь запекшееся горло. "Он сказал, что я окажусь в той же тюрьме, что и твой отец. У меня не было выбора."


Мальникова уволили. Пуля проделала рваную дыру между глаз Толстого, откинув его голову назад, разбрызгивая кровь, череп и мозги по полу, убив его мгновенно.


"У тебя всегда есть выбор, Лео".


87


ЭЛЕКТРОСТАЛЬ


У Клауда было два экрана в московских сетевых новостях. На одном экране продолжалось освещение авиакатастрофы. На другом была прямая трансляция взрыва возле парка Победы.


Он услышал, как позади него открылась дверь, и обернулся. Это был Саша. Он поплелся внутрь, его одежда и волосы были насквозь мокрыми. Его лицо было красным и потным.


"Это во всех новостях", - сказал Клауд.


"Он был там".


"Кто?"


"Андреас".


Клауд стоял, разинув рот.


"Он был на другой стороне улицы, как будто наблюдал за зданием. Он преследовал меня ".


"Что ты сделал?"


"Я взорвал бомбу. Его подбросило в воздух. Я думаю, что, возможно, убил его ".


Саша зашел за Облако, чтобы посмотреть новости. Экран был заморожен.


Клауд ударил по клавиатуре.


"Мы заморожены", - сказал он.


Клауд несколько раз стукнул по клавиатуре.


"Это должно быть в наших каталогах", - сказал Клауд.


Он подошел к следующей рабочей станции и провел серию диагностических проверок их собственных серверов, затем перезагрузил систему.


Сканирование серверов выявило переполнение буфера - огромный объем трафика, который засорил систему. Проанализировав последовательность его появления, он быстро смог найти преступника. Это пришло откуда-то из Северной Америки. У преступника не было иной цели, кроме как сорвать трансляцию телевизионной станции.


Облако очистило его, затем перезагрузило серверы. В течение двадцати секунд экран снова быстро застыл.


Клауд вернулся к журналу и обнаружил вредоносный код, стоящий за переполнением буфера. Он вырезал фрагмент вредоносного кода, сохранил его, затем прогнал через программу, которая сопоставила код с существующим хакерским кодом, ища сходства, чтобы он мог понять, откуда взялся код и представляет ли он опасность. Он вставил код, а затем наблюдал, как он противостоял сотням миллионов занесенных в каталог вредоносных кодов хакеров со всего мира, включая его собственный.


Менее чем через минуту появился красный мигающий блок кода:


количество просмотров:/7sxl:0.01


Он несколько секунд в шоке смотрел на экран.


"Боже мой", - прошептал он.


"Что?"


Клауд закрыл глаза, глубоко задумавшись.


"Клауд, что это?"


"Они нашли нас".


* * *


Дальше по коридору от Ситуационной комнаты Брубейкер провел Калибризи и Полка в небольшой кабинет без окон. На стенах комнаты были фотографии прошлых президентов, председательствовавших на заседаниях в Ситуационной комнате. У одной стены стоял письменный стол. На нем лежали два больших необычно выглядящих прямоугольных черных телефона.


Брубейкер подошел к одному из телефонов и нажал на динамик.


Раздался женский голос: "Сигнал из Белого дома".


"Это Джош Брубейкер. Мне нужен специальный канал предварительной связи по каналу два-два АНБ."


"Подождите, пожалуйста".


Телефон издал два отчетливых звуковых сигнала, затем на линии раздался мужской голос.


"Кодовая ссылка СНБ, вы в прямом эфире. Агент О'Брайен слушает, идите, сэр."


"О'Брайен, у тебя срочное приоритетное действие в режиме реального времени", - сказал Брубейкер. "Я передаю это Гектору".


"Да, сэр. Это большая честь, мистер Калибризи ".


Брубейкер похлопал Калибризи по плечу, затем вышел, закрыв за собой дверь.


"Какой тип шифрования используется в ссылке?" - спросил Полк.


"Шифрование TLS с КЛЮЧОМ 5", - сказал О'Брайен. "Какое первое число?"


"212-772-1001", - сказал Калибризи.


"Одну минуту, сэр".


* * *


Мальников безрассудно гнал красную Ferrari F12 Berlinetta на восток по трассе М7 со скоростью 150 миль в час, несмотря на сильный дождь.


Дьюи, крепко пристегнутый на пассажирском сиденье, смотрел вперед с легким беспокойством.


"Алексей?"


"Да?"


"Ты понимаешь, что если мы умрем по дороге туда, то его будет трудно поймать".


Мальников взглянул на Дьюи. Он чуть замедлил шаг, качая головой.


"Я думал, ты крутой".


"Я никогда этого не говорил", - сказал Дьюи. "Кроме того, меня не волнует, насколько ты вынослив, больно врезаться в кусок бетона на скорости двести миль в час".


"Победа требует скорости", - сказал Мальников. "Американцы хотят действовать слишком медленно. Ограничения скорости и еще много чего. Ты слишком осторожен. Возможно, именно поэтому вы проигрываете все эти войны? Вьетнам. Афганистан. Ирак..."


Глаза Дьюи выпучились, когда они поравнялись с полуприцепом, затем свернули вправо, едва не задев его.


"Холодная война", - добавил Дьюи.


Мальников резко затормозил, затем съехал с шоссе. Через несколько минут они подъехали к окраине Электростали. Он свернул налево на Маяковского. Дорога была изрыта колеями. Деревья и кустарники заняли тротуары. Старые склады, покрытые пятнами ржавчины, располагались между ветхими строениями, которые когда-то были офисными зданиями, но теперь казались заброшенными.


"Я и не подозревал, что Россия такая милая", - сказал Дьюи.


Мальников рассмеялся.


"У нас есть женщины более привлекательные", - ответил он.


"Это вопрос мнения", - сказал Дьюи.


"Нет, это факт".


"Катя хорошенькая, я отдаю тебе должное. Но я в любой день возьму девушку с фермы из Айовы ".


"Девушка с фермы"? " спросил Мальников, с отвращением качая головой, проезжая мимо выбоин. "Кто, черт возьми, хочет трахнуть девушку с фермы? Ты как-нибудь сходишь со мной куда-нибудь. Я покажу тебе, как выглядит красивая женщина ".


Мальников резко повернул вправо, затем сбросил скорость и остановился.


"Вот оно", - сказал Мальников, выключая фары "Феррари".


В двух кварталах от отеля находилось уродливое офисное здание в середине квартала. Четырехэтажное здание, похожее на бесчисленные другие строения на улице, бетонное, в форме прямоугольного блока, с маленькими окнами. На верхнем этаже здания были видны огни.


Внезапно зазвонил мобильный Мальникова. Он посмотрел на идентификатор вызывающего абонента, отключил его.


Он повернулся к Дьюи.


"В бардачке. Добудь оружие."


* * *


Пока Игорь ждал, когда Калибризи перезвонит ему, он положил телефон на стол и начал печатать, еще туже затягивая петлю на шее Клауда.


Во-первых, он встроил резервные каналы в сеть Клауда на случай, если Клауд каким-то образом отключит систему или сможет его сдержать. Затем он искал альтернативные точки выхода облака, быстро каталогизируя различные цифровые пути выхода из сети в Интернет. В общей сложности он обнаружил шестнадцать различных артерий, выходящих из одного здания на Восточном, 17. Он проник в них всех, вставив люки.


Внезапно загорелся экран его третьего компьютера. Появились слова:


X:\Users\CX7-44 > кто это


Игорь задумался на долю секунды, затем начал печатать:


C:\Users\002 > где это


Пока он ждал ответа Клауда, экран снова ожил:


X:\Users\CX7-44 > где что


Игорь сделал паузу. Он знал, что прямо сейчас важна каждая секунда. Ему нужно было попытаться задержать Облако достаточно надолго, чтобы Калибризи смог доставить туда людей.


У Игоря зазвонил телефон.


"Игорь?" - спросил Калибризи.


"Да, я здесь".


"Что у вас есть?" - спросил Калибризи.


"Он в городе под названием Электросталь", - сказал Игорь.


* * *


Полк открыл свой ноутбук, быстро открыв цифровую карту России. Он сосредоточился на Электростали.


Заговорил Игорь: "Гектор, тебе нужно кое-что знать. Он инициировал разговор со мной ".


"Как?"


"Текст".


"Что он сказал?"


"Кто это?"


"Как ты отреагировал?"


"Я спросил: "Где это?" Он просто ответил: "Где что?""


Калибризи посмотрел на Полка, который был погружен в раздумья.


"Нам нужно время", - сказал Полк. "Нам нужно доставить туда Дьюи. Давайте спросим его, где деньги. Он может подумать, что Мальников нашел его."


"Понял", - сказал Игорь.


"Контроль", - сказал Калибризи. "Мне нужно, чтобы ты добавил еще одно число".


* * *


На одном экране Клауд изучал взлом, пытаясь оценить, откуда он взялся.


На втором экране были показаны слова его оппонента, написанные белым текстом на черном:


C:\Users\002 > деньги


Клауд нашел точку вторжения. Сначала его оппонент обнаружил ошибку в одной из сетей, которые Клауд использовал для отправки одной из своих атак.


Как только его оппонент обнаружил ошибку, он сразу же перешел к яремной вене, стремясь взломать алгоритм шифрования, который защищал всю сеть Cloud. Злоумышленник применил так называемую атаку грубой силой. Вооруженный огромными вычислительными мощностями, человек или организация в конечном итоге взломали свой ключ шифрования, систематически перечисляя все возможные варианты ключа шифрования, пока не нашли правильный.


Теперь, когда он был внутри, не было никакого способа вытащить его. Злоумышленник уже присвоил сеть и разработал новый уровень шифрования, которым управлял он, а не Облако.


"Как он сюда попал?" - спросила Саша.


"Гребаная ошибка на заборном столбе", - сказал Клауд, с отвращением качая головой.


"Я проверю реестр", - сказал Саша, начиная печатать. "Пришли мне неверный код".


"Это бесполезно. Он сломал ключ."


Клауд наблюдал за отдельным экраном, на котором отображались флаги безопасности. Один за другим, так быстро, что он едва успевал читать отдельные строки кода, его DNS-адреса были захвачены. Кто бы там ни был, теперь он распоряжался каждым компьютером и каждой программой, которой обладало облако.


"Матерь Божья", - сказал Саша. "Это как приливная волна".


Кто бы это ни был, он хотел, чтобы он поверил, что они работали на Алексея Мальникова. Возможно, они действительно работали на Мальникова. Но Клауд сомневался, что русского мафиози волнуют деньги, и уж точно не настолько, чтобы вкладывать их в такую изощренную атаку, которая просто прорвала его оборону и вывела из строя его сеть. Даже ответ "деньги" заставил его задуматься; он знал, что Алексей Мальников скорее убьет его, чем вернет свои деньги.


Это должны были быть Соединенные Штаты. Лэнгли.


Клауд включил свой мобильный, убедившись, что сможет использовать его для продолжения диалога с злоумышленником. Он набрал на телефоне:


Я хочу заключить сделку


Он посмотрел на свой компьютер, чтобы проверить, работает ли еще телефон. На экране его слова отображались в точности так, как они были написаны:


X:\Users\CX7-44 > Я хочу заключить сделку


Клауд встал.


"Оставь все", - сказал он Саше. "Оставь все, как есть".


* * *


Дьюи открыл бардачок Ferrari. Внутри было четыре пистолета. Все были одинаковы: "Дезерт Игл" .50 лет н.э. Он схватил один из пистолетов, затем вытащил магазин, убедившись, что он полный. Он схватил запасной журнал и сунул его в карман.


"Нам нужно зациклиться на Гекторе", - сказал Дьюи.


"Время пришло, Дьюи", - сказал Мальников. "Мы звоним Гектору, и вдруг оказывается, что это через пять минут".


Дьюи уставился на ветровое стекло, по которому барабанил дождь. Он знал, что им нужно было связать Гектора, но он знал, что Мальников был прав. Это заняло бы время, которого у них не было. В любом случае, Гектор не мог сказать им ничего такого, что изменило бы план прямо сейчас.


"Один из нас остается здесь", - сказал Дьюи.


"Мы оба идем туда".


"Нет", - сказал Дьюи. "Один из нас должен следить за выходами. Это ты. Помните, он нужен нам живым ".


Несмотря на злость, Мальников кивнул. Он потянулся к карману на двери и вытащил другой сотовый.


"Вот", - сказал он. "Первый номер - это я".


Дьюи открыл дверь и бросился к зданию.


* * *


Клауд поднял пистолет. Он подошел к окну. На улице, в квартале от него, он увидел ярко-вишнево-красный Ferrari. Они уже были здесь.


"Но облако, " сказал Саша, " если мы хотя бы не сотрем его -"


"Оставь это", - отрезал Клауд. "Даже не подписывайся. Они внутри. Они точно знают, где мы находимся. Мы не смогли бы стереть это, даже если бы захотели ".


Саша подхватил свой рюкзак и побежал к двери. За ним последовало облако. Саша придержал дверь открытой для Клауда. Когда Клауд приблизился, он поднял руку и направил пистолет на Сашу.


"Мне жаль, мой друг", - сказал Клауд. "Ты только замедлишь меня".


Он выстрелил. Пуля попала Саше в грудь, и он упал. Кровь быстро растекалась темным блином по его рубашке. Саша не казался ни удивленным, ни рассерженным.


С земли он посмотрел на Клауда, уставившись на него в последний момент, затем закрыл глаза.


Клауд услышал звонок своего телефона.


C:\Users\002 > Я не веду переговоров


Клауд вышел на лестничную клетку, сжимая пистолет, уставившись на экран. Он спустился на следующую площадку, затем остановился и напечатал:


Я скажу вам, куда подевалась бомба, но я хочу кое-что взамен


C:\Users\002 > чего ты хочешь?


Клауд не ответил. Он сунул телефон в карман, затем сбежал по лестнице в подвал.


* * *


Дьюи бросился ко входу в здание. Он распахнул дверь и оказался на тускло освещенной лестничной клетке, освещенной единственной лампочкой, которая свисала с потолка верхнего этажа, четырьмя пролетами выше.


Дьюи осмотрел лестничную площадку, пистолет наготове, вода капает с его волос и лица. У входа было тихо и безлюдно, и все же он что-то слышал. Или был?


Единственным источником света в здании были окна верхнего этажа. И все же Дьюи смотрел вниз по лестнице, ведущей в подвал.


* * *


Клауд вошел в подвал за несколько секунд до того, как услышал, как открывается дверь в здание. Он тяжело дышал. Его сердце учащенно билось. Он пошатнулся за стеной, поднимая пистолет, затем выглянул. Это был Андреас.


У американца было сердитое выражение лица, когда он вошел в здание. Его пистолет был поднят, направлен перед ним, дуло двигалось в такт его глазам, которые сканировали входную зону.


Клауд изучал его, пока он осматривался на лестничной площадке первого этажа. Руки Клауда дрожали. Он услышал шаги Андреаса прямо над своей головой, когда тот открывал дверь на первый этаж, разыскивая его.


Должен ли я убить его?


Клауд оставался неподвижным, в подвале, прячась за бетонной стеной, ожидая возвращения Андреаса. Затем сверху послышались новые шаги, затем звук закрывающейся двери. Он выглянул наружу. Он увидел одну из ног Андреаса, затем в поле зрения появилась остальная часть его тела. Внезапно его взгляд метнулся к нему, как будто он почувствовал его присутствие. Клауд оставался неподвижным, затаив дыхание.


Нет. Он выиграл бы эту битву. Прежде чем вы успеете прицелиться и выстрелить, пуля пронзит вас насквозь. Он не убьет тебя, по крайней мере пока. Не раньше, чем он пытками вытянет из тебя информацию.


Клауд вспомнил о сотовом телефоне в своем кармане. Он забыл выключить звонок. Разговор с хакером. Если бы он получил сообщение сейчас, звонок был бы достаточно громким, чтобы Андреас услышал. И все же, если бы он пошевелил рукой, чтобы отключить его, американец мог бы уловить даже малейшую царапину от трения ...


Клауд крепко держал пистолет, ничего так не желая, как не уронить его и не произвести шума.


Он осторожно сунул левую руку в карман и выключил звонок телефона, не сводя глаз с площадки пролетом выше.


Глаза Андреаса еще две или три секунды смотрели в темный лестничный пролет. Казалось, прошла вечность. Затем он повернулся и скрылся из виду.


* * *


Дьюи открыл дверь на первый этаж.


В комнате было пусто и темно. Он посмотрел вниз, в сторону подвала, но не увидел ничего, кроме темноты. Он поднимался по лестнице, перемещаясь этаж за этажом. На втором этаже он открыл дверь. Там тоже было пусто. Когда он открыл дверь на третий этаж, из темноты вырвалось тепло. Когда его глаза привыкли, он увидел сотни компьютерных серверов, сложенных рядами, с большими катушками черного кабеля, вкрапленными между ними. Их пульсирующие огни отбрасывают красные и зеленые оттенки.


Дьюи поднялся по лестнице на верхний этаж. Он тихо повернул дверную ручку и открыл стальную дверь.


Он быстро вошел, подняв пистолет, целясь в дуло "Дезерт Игл" .50 АЭ в воздухе, пока его глаза искали движение. Комната была большой, в основном пустой, за исключением столов, нескольких стульев и компьютеров.


Затем он заметил труп на земле. Это был человек, которого он видел перед конспиративной квартирой. Его глаза смотрели в потолок, ничего не видя, его грудь была залита красным.


Дьюи переехал в комнату. Он держал пистолет перед собой, обшаривая угол за углом, но комната была пуста. Клауд исчез.


* * *


Клауд подождал несколько минут, прислушиваясь к звуку открывающихся и закрывающихся дверей, когда Андреас поднимался. Когда он услышал, как дверь на третий этаж открылась, затем закрылась, затем услышал слабый стук шагов, поднимающихся на четвертый этаж, он побежал через гараж к стене, ближайшей к выходу. Стальной ящик был привинчен к стене. Он открыл его, затем достал свой мобильный телефон и направил его луч на внутреннюю часть коробки. Было четыре красных переключателя. Их цель была проста: они контролировали противопожарные двери на каждом этаже.


Одним плавным движением Клауд щелкнул всеми четырьмя переключателями. Даже из подвала он услышал слабый лязг стали, доносившийся с верхних этажей, когда засовы закрывали противопожарные двери на каждом этаже.


Он подошел к своему мотоциклу, надел шлем и поднял подножку. Он повернул ключ зажигания. "Дукати" с ревом ожил. Однажды он выжал из этого сок. Звук необузданной силы разнесся по подвалу без окон. Клауд включил свет, а затем выжженным вылетел из здания в дождливую ночь.


* * *


Тишину прервал звук удара металла о металл, похожий на удары молота по наковальне.


Безошибочный звук захлопывающихся засовов.


Дьюи направился к двери. Он был плотно закрыт. Он вытащил свой мобильный из кармана и двинулся обратно к выходу. Он нажал 1 и удерживал кнопку нажатой, набирая номер Мальникова.


"Он у вас?" - спросил Мальников.


"Его здесь нет", - сказал Дьюи. "И я заперт".


"Я сейчас подойду -"


Слова Мальникова были прерваны пронзительным визгом: безошибочный скрежет резины, слишком быстро соприкасающейся с гудроном.


Дьюи подбежал к окну и посмотрел на улицу внизу. Сквозь дождь он увидел оранжевый мотоцикл, вырывающийся из подвала здания.


"Он вышел через боковой вход", - сказал Дьюи. "Тебе нужно переезжать. Поднимитесь на квартал, затем налево. Следуйте за ним."


"Я этим занимаюсь".


Дьюи наблюдал, как Клауд ускорился по боковой улице в пересеченную дождем темноту. Несколько секунд спустя красный Ferrari выскочил из-за угла вслед за ним.


* * *


"Вы уверены, что он получил это? " - спросил Калибризи, имея в виду последнее сообщение Игоря.


"Да, я уверен. Он тоже его прочитал."


Калибризи взглянул на Полка.


"Есть идеи?" - спросил Калибризи.


"Пришло время принести в жертву нашу королеву", - сказал Полк.


Калибризи кивнул.


"Скажи Игорю, чтобы он предложил Катю", - сказал Калибризи, поднимая трубку. "Контроль, подключи Дерека Чалмерса".


* * *


Чалмерс сидел перед камином, когда зазвонил его мобильный. Несмотря на то, что был июль, температура в Шотландии, чему способствовал ливень, держалась за пятьдесят градусов, и поэтому он развел костер. Катя была внизу. После двух шестичасовых сеансов Чалмерс позволил ей поспать несколько часов, хотя, по правде говоря, он не думал, что можно найти что-то еще.


"Чалмерс".


"Это Гектор".


"Привет, Гектор".


"Мы нашли его. Он хочет заключить сделку."


Чалмерс встал.


"Гектор, мне не нужно объяснять тебе, как важно, чтобы тебя не разыгрывали", - сказал Чалмерс.


"Нет, ты не понимаешь. Но я собираюсь предложить ему кое-что в обмен на бомбу ".


Дверь в подвал внезапно открылась. Катя медленно высунула голову. Она улыбнулась Чалмерсу.


"Я подготовлю ее", - сказал Чалмерс. "Хотя один вопрос: что произойдет после того, как он скажет вам, где бомба?"


Калибризи молчал. Оба мужчины знали ответ. В тот момент, когда бомба будет остановлена, Клауд умрет, и, скорее всего, это будет удар беспилотника высоко в небе. Сопутствующий ущерб уничтожил бы любого в радиусе пятидесяти футов от Облака.


"С тобой тоже не играют", - сказал Калибризи. "Это неизбежно. Я дам вам знать, что он скажет, но тем временем я бы поднялся в воздух ".


"И куда идти?"


"Возьмите курс на Москву. Я попрошу госсекретаря договориться о разрешениях ".


"Знает ли Россия о бомбе?"


"Нет. Что касается их, мы просто возвращаем их балерину ".


"В этот момент, почему бы не сказать им?" - спросил Чалмерс.


"Потому что я не уверен на сто процентов, что они захотят остановить бомбу".


* * *


Дьюи искал другой выход из комнаты. В дальнем углу была еще одна дверь, но она тоже была закрыта на засов. Он пытался пинком открыть каждую из дверей, но это было бесполезно. Он был в ловушке.


Он подошел к окну и выглянул наружу, пытаясь придумать выход.


Оглядевшись, он увидел кабели, соединяющие разные компьютеры и экраны вместе. Их было немного, но, возможно, их было достаточно, чтобы спуститься еще на один этаж, может быть, на два, а затем прыгнуть.


Он поднял пистолет, прицелился в окно и выстрелил. Пуля пробила окно и издала глухой стук, и это было все. Он выстрелил снова, в ту же точку, с тем же глухим стуком. Затем снова. На этот раз пуля попала во встроенную пулю и срикошетила. Он стрелял снова и снова, пока не истратил магазин.


"Черт!" он закричал, швырнув пистолет в стекло.


Он позвонил Мальникову.


"Говори быстро", - сказал Мальников.


"Я не могу выбраться", - сказал Дьюи. "Окна пуленепробиваемые. Двери заперты на засов."


"Ты можешь забраться на крышу?"


Дьюи поднял глаза.


"Может быть".


88


В ВОЗДУХЕ


Над СЕВЕРНЫМ МОРЕМ


Один из пилотов оглянулся из кабины.


"В туалете сработала сигнализация, Дерек", - сказал пилот.


Чалмерс оторвался от своего места. Он встал и прошел в заднюю часть самолета. Он постучал в дверь туалета.


"Катя?" он спросил. "Все в порядке?"


Катя не ответила. На этот раз Чалмерс ударил сильнее.


"Катя!"


Оба пилота вышли из кабины.


"Где ключ?" - рявкнул Чалмерс.


Один пилот бросился к двери и вставил ключ. Чалмерс попытался толкнуть дверь, но она была заблокирована телом Кати. Чалмерс ударил плечом в дверь и смог просунуть голову.


Катя лежала без сознания на полу. Ее запястья были обнажены и кровоточили.


"Достань аптечку первой помощи", - сказал Чалмерс. "Нам нужно приземлиться и отвезти ее в больницу".


Чалмерс протянул руку вниз и переместил ее тело, затем толкнул дверь внутрь. Он вытащил Катю, поднял ее, отнес на один из кожаных диванов в средней каюте и уложил. Она была покрыта кровью от груди вниз. Он потрогал ее шею.


"Она все еще жива", - сказал он.


Чалмерс потряс ее за плечи, пытаясь вывести из бессознательного состояния. Когда это не сработало, он сильно ударил ее по лицу. Ее глаза открылись.


"Я не знала", - сказала она. "Я клянусь".


"Знаешь что?"


"Куда летит бомба. Но я помню. Я слышал, как он говорил. Это было через стену ".


"Где?" - спросил Чалмерс, доставая свой мобильный и набирая номер Calibrisi.


"Мне жаль. Я не знал. Потом я вспомнил."


"К чему это ведет, Катя?"


"Бостон".


89


БЕЛЫЙ ДОМ


Калибризи и Полк находились в маленьком кабинете дальше по коридору от Ситуационной комнаты, когда телефон Калибризи завибрировал. Это был Чалмерс.


"Привет, Дерек", - сказал Калибризи. "Ты в воздухе?"


"Да. Она дала мне цель ".


Калибризи щелкнул пальцами, привлекая внимание Полка. Он включил его на громкую связь.


"Ты ей веришь?"


"Да. Она пыталась покончить с собой. Я думаю, она начинает понимать, что если она нам не поможет, то станет соучастницей, если не юридически, то морально ".


"К чему это ведет?"


"Бостон".


"У нее есть что-нибудь более конкретное?"


"Нет".


Полк кивнул Калибризи, затем выбежал из офиса в Ситуационную комнату.


"Мы собираемся приземлиться", - сказал Чалмерс. "Ей нужна медицинская помощь".


"Тебе придется подлатать ее в самолете", - сказал Калибризи. "Нам нужно отвезти ее в Москву".


"Она истечет кровью до смерти".


"На данный момент у нас есть название города, и все. И кто знает, тот ли это вообще город. Пока мы не найдем эту бомбу, Катя - единственная карта, которую мы можем разыграть. Пожалуйста, Дерек, отвези ее в Москву ".


90


СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА


БЕЛЫЙ ДОМ


В Ситуационной комнате не было ни свободного стула, ни места, чтобы встать. Настроение было на удивление спокойным.


В дополнение к президенту Делленбо, были собраны большинство ключевых представителей Белого дома, Пентагона и разведки. Все, кого не было там лично, были подключены, их лица украшали плазменные экраны вдоль стен.


Президент Делленбо сидел во главе большого стола для совещаний из красного дерева. Плазма справа от Делленбо показывала прямую видеозапись из Бостона, снятую со спутника в небе. Набережная Бостона была видна полностью. Все средства береговой охраны, ФБР, полиции и военные были выделены красным, включая пару эсминцев Aegis ВМС, три катера береговой охраны и более сотни судов ФБР, Бостонской полиции и других правоохранительных органов.


Поверх спутникового изображения в реальном времени была наложена ярко-зеленая сетка, которая была привязана к Разведывательному управлению министерства обороны. Они просматривали данные со спутника Milstar и его платформы IONDS, которые проносились над гаванью в поисках признаков выбросов трития, урана или плутония.


Все взгляды были прикованы к одному из экранов. Боб Шиффер из CBS News выступал, увеличив громкость. На шести других экранах отображались разные телевизионные каналы, на всех из которых была уменьшена громкость, поскольку они продолжали показывать обычные программы.


Пока Шиффер говорил, один за другим другие экраны отключились от обычного вещания и переключились на специальные репортажи, падающие каскадом, как костяшки домино, по стене.


Делленбо бросил взгляд на помощника, который управлял телевизорами, и громкость экрана позади него резко уменьшилась.


"Как мы собираемся это найти?" - спросил Делленбо.


"У нас восемьсот человек с гейгерами, рассредоточенных по набережной", - сказал Кратовил, директор ФБР. "Дженерал Электрик" завозит гейгеры со своего завода в Питтсфилде. Siemens опустошила свой склад, чтобы восполнить пробел. Мы плывем лодка за лодкой. Если бомба там, господин президент, мы ее найдем ".


91


МОСКВА


Когда его Ferrari рванула на запад по автостраде, Мальников нажал кнопку быстрого набора.


Ответил Стил, пилот вертолета Мальникова.


"Алексей, сейчас три тридцать утра".


"У меня нет времени на разговоры", - сказал Мальников. "Тебе нужно кое-кого подцепить. Он за городом."


"Где?" - спросил Стил.


"Электросталь. Здание на углу Восточного и Мичуринского."


"Когда?"


"Прямо сейчас".


"S-92?" - спросил Стил, имея в виду самый роскошный вертолет Мальникова, Sikorsky S-92 VVIP.


"Нет", - сказал Мальников. "Возьмите дофина".


"Здесь нет свободных мест, Алексей. Я переделал его для тактических нападений."


"В этом и заключается идея. А теперь начинайте. Его зовут Дьюи."


* * *


Каждый раз, когда Мальникову казалось, что он приближается, Клауд, казалось, чувствовал это, набирая дополнительную скорость точно в нужный момент. Он безрассудно управлял мотоциклом, нанося удары направо и налево, уворачиваясь от случайных легковых автомобилей или грузовиков, пытаясь убежать.


У Мальникова было шесть мотоциклов. Он впервые поднялся на борт, когда ему было всего двенадцать. Но мысль о том, чтобы лететь так же быстро, как сейчас летят облака, да еще под дождем, была непостижимой.


Он взглянул на спидометр: 144 мили в час.


Он не мог ехать быстрее, и все же, когда он увидел прямую, он еще сильнее сбросил газ на Ferrari. Он наблюдал, как расстояние между Ferrari и Ducati медленно сокращается. Четверть мили превратилась в несколько сотен ярдов, затем только в сотню.


Над размытыми огнями мотоцикла резко выделялись московские небоскребы - шпили из стекла и стали, подсвеченные на фоне темного неба.


Когда Мальников поравнялся с "Дукати" на расстояние дюжины футов, Клауд внезапно сбросил скорость, а затем сорвался прямо с съезда. Мальников этого не предвидел. Он ударил по тормозам, дал машине задний ход, затем нажал на газ, сдавая назад, пока не поравнялся с рампой. Он резко развернул машину вперед, а затем вылетел с шоссе.


Снова облака разверзли даль, но Мальников почувствовал вкус крови. Он преследовал Клауда вдоль реки, вскоре сократив разрыв. Недалеко от центра делового района Москвы Облако резко свернуло вправо, проложив курс, который привел в переполненный лабиринт из стали и стекла, из которых состояли московские небоскребы.


Мальников гнал Ferrari так быстро, как только мог, не выезжая из-под контроля. Посмотрев вниз, он увидел цифру: 160 миль в час.


Когда он подвел Ferrari к Облаку, время, казалось, остановилось. Несмотря на низкое примитивное рычание Ferrari, несмотря на пронзительный рев Ducati, несмотря на дождь и хаос, Мальников не чувствовал ничего, кроме неподвижности и спокойствия.


* * *


Клауд почувствовал на себе свет. Он услышал низкий рокот Ferrari; даже когда ветер обжигал его уши и загибался от рева Ducati, он все еще слышал это. Он быстро взглянул налево. В конце концов, это был Мальников.


Клауд заглянул в открытое окно. Он ошибался насчет американцев. Его нашли не их хакеры. Это был Мальников. Он переоценил Соединенные Штаты и недооценил грубияна, который в тот момент был на расстоянии половины длины автомобиля позади, поднимая на него пистолет. Он услышал громкий выстрел из пистолета в тот же момент, когда услышал удар по раме Ducati. Следующий выстрел мог раздаться в любую секунду, и поэтому ...


Одним поразительным движением Клауд согнул правое колено, нырнул вперед и вправо, как будто пытался спрыгнуть с велосипеда, и изо всех сил толкнул левый руль. Мотоцикл сильно дернуло вправо, заднее колесо соскользнуло, но выдержало. Теперь он был один на пустынной улице. Перед ним стоял наполовину построенный новейший небоскреб Москвы "Эволюшн Тауэр".


Он затормозил на Ducati. Сейчас было самое время. Он должен был потерять Мальникова сейчас.Услышав звуки стрельбы, он пригнулся пониже и выжал газ до максимума.


* * *


Левой рукой Мальников опустил пассажирское окно. Он снова положил руку на руль, когда правой рукой потянулся за пистолетом с центральной консоли.


Он подошел к Клауду, поднял пистолет, затем прицелился ему в голову. В течение нескольких секунд он держал мишень у дула. Клауд инстинктивно повернулся, и Мальников мог видеть только черное стекло шлема.


Мальников почувствовал сталь спускового крючка. Он ничего так не хотел, как всадить пулю в голову человеку, который посадил его отца в тюрьму, который украл у него сто миллионов долларов, который не причинил ему ничего, кроме смущения и гнева. Но он не выстрелил. Вместо этого он опустил дуло ниже, целясь в заднее колесо Ducati. Затем он нажал на курок. Пуля попала в металл, чуть выше шины, и Клауд резко накренился вправо.


Мальников ударил по тормозам. Он открыл дверь и выпрыгнул из машины, выставив пистолет перед собой. Облако уходило. Мальников выстрелил, один, два раза, а затем третья пуля пробила заднее колесо мотоцикла. Мотоцикл выскочил прямо, когда Клауд попытался удержать его в вертикальном положении. Он резко вильнул влево, пытаясь затормозить "Дукати", прежде чем тот перевернулся. Затем передняя шина мотоцикла лопнула, и мотоцикл завалился назад, все еще с Клаудом на нем, и заскользил по московской улице. Искры и пламя возникли от трения металла и смолы. Ужасающий крик Клауда прорвался сквозь шум.


Мальников бросился к месту аварии. Из двигателя вырвались дым и пламя, лишь частично заглушенные дождем. Он бежал, пока не оказался всего в нескольких футах от дымящихся обломков, затем замедлился, выставив пистолет перед собой.


С другой стороны сильно поврежденного "Дукати" он подошел к тому месту, где, как он знал, сейчас лежал Клауд, без сознания, возможно, даже мертвый. Он прошел мимо дымящейся груды стали, пистолет наготове, дуло нацелено, палец на спусковом крючке, взведен для выстрела.


Клауд исчез.


* * *


Дьюи исследовал потолок, ища способ добраться до крыши. В центре комнаты, по крайней мере, на высоте пятнадцати футов, был небольшой люк.


Он сдвинул столы вместе в линию, которая заканчивалась под люком. Он прошел в дальний конец и побежал вдоль ряда столов, прыгнув с конца в воздух, отбиваясь ногами и руками, затем ухватившись за раму люка. Свисая с потолка, он поддерживал себя левой рукой, в то время как правой бил кулаком по стальному люку. Это было закрыто. После нескольких минут попыток он упал на пол. При приземлении у него вырвался непроизвольный вскрик от боли, падение усугубило рану на ноге.


Несколько минут спустя, отдышавшись, он подошел к окну, взял пистолет и положил его в карман пальто. Он забрался обратно на стол и повторил свой забег, бросаясь так быстро, как только мог, затем прыгнул и ухватился за край люка. Он вытащил пистолет из кармана и яростно ударил им по стали. На этот раз, менее чем через минуту, шов между люком и крышей, плотно заделанный десятилетиями ржавчины, треснул. Он толкнул квадратный люк и выбрался на крышу.


Дождь лил набок листами. Дьюи несколько минут сидел на крыше, переводя дыхание. Он закрыл глаза и позволил дождю омыть его. Он отогнал мысли о Клауде и о России. Он отогнал это прочь и ни о чем не думал, зная, что любая другая мысль вернет его к суровой реальности, с которой он столкнулся. Он знал, что если он будет искать умственного убежища в мыслях о семье, это только напомнит ему о бомбе - ядерной бомбе, которая сейчас находится где-то недалеко от берегов Америки.


* * *


Клауд хромал к основанию небоскреба. Оглянувшись, он увидел бегущего к нему Мальникова.


Ему нужно было попасть в больницу. Но этого не должно было случиться, пока он не убил Мальникова.


Он посмотрел на башню эволюции. Его криволинейные полудуги изгибались, как стальные ленты, как будто их переплели, а затем подвесили на высоте тысячи футов в небе. Даже наполовину созданный, он был ошеломляющим. Он восхищался этим раньше, издалека. Теперь это была его единственная надежда на спасение.


Здание было освещено огнями подъемных кранов и строительных лесов, а изнутри - яркими галогенными лампами для бригад рабочих, которых в этот час там не было.


Клауд раздвинул ограждение из стальной сетки. Он волочил правую ногу, помогая ей правой рукой. Он хромал по основанию башни, между штабелями стальных балок, мимо массивных строительных грузовиков, огромных куч цемента, который нужно было замешивать в бетон, кранов и других материалов.


Он поднял глаза. Ветер заставил верхнюю часть конструкции двигаться. Небоскреб выглядел так, как будто мог просто упасть на него.


Он услышал лязг металлической сетки на заборе. Он не потрудился оглянуться.


Взгляд Клауда переместился на землю. Впервые он осознал, что на нем только один ботинок. Его правая нога была обнажена и покрыта кровью. Он не мог видеть некоторые пальцы своих ног. Он отметил болезненное ощущение в правом боку. Большая часть его штанины была оцарапана во время аварии. Вид его ран вызвал у него волну страха. Потому что он их не чувствовал. Потому что, если его не лечить, они убьют его.


Если ты хочешь жить, ты должен убить его.


За грудой досок Клауд увидел строительный лифт. Он доковылял до него, забрался внутрь и захлопнул ворота. Он нажал на красный переключатель, и лифт подпрыгнул, затем начал подниматься в башню.


Мальников выбежал на свет, увидел, что лифт поднимается, затем поднял пистолет и выстрелил. Пули попали в стальную клетку справа от Клауда. Он нырнул в угол, прикрываясь от выстрелов.


* * *


Даже в тихую ночь полностью черный, сильно модифицированный Eurocopter EC155 B1 Dauphin было трудно заметить. Его огни могли быть полностью погашены по усмотрению пилота и управлялись с помощью усовершенствованной тепловизионной оптики ночного видения, либо встроенной в шлем, либо размещенной на внутренней стороне стекла кабины вертолета. Сегодня вечером, в адский шторм, то, что обычно было трудно разглядеть, стало почти невозможным.


Для Стила стихии ничего не значили. Двенадцать лет в российском спецназе, включая больше сражений в Чечне, чем он мог сосчитать, сражений, о которых никто во внешнем мире не знал, выработали навыки, с которыми не могла сравниться никакая стандартная подготовка.


Когда Мальников сказал ему создать самый смертоносный вертолет, какой только мог, Стил провел неделю в Марселе, испытывая то, что мог предложить Eurocopter. Он не пожалел средств, оснастив машину всеми доступными технологическими функциями - и некоторыми, которых не было, включая защиту от огибания при полете, а также навигационными системами и вооружением, которыми Stihl мог управлять с помощью нашлемной оптики и экзоскелетных датчиков движения.


Он позволил навигационной системе привести его к координатам, которые предоставил Мальников. Тепловой модуль в шлеме освещал здание на расстоянии мили. Когда он подлетел совсем близко, на крыше появилось красное сгусток тепла. Его пассажир.


Он нажал кнопку на панели управления, вызывая связь. Несколько мгновений спустя зазвонил мобильный Мальникова. Когда Стил спускался с неба к крыше здания, он слышал, как телефон звонил полдюжины раз. Мальников не ответил.


Стил увеличил количество элементов управления, видимых внутри щитка его шлема. Он приказал навигатору вертолета определить местоположение ячейки по GPS. Секунду спустя он увидел, как замигали слова, написанные зелеными цифровыми буквами:


: МОСКОВСКАЯ РУСЬ:


: БАШНЯ ЭВОЛЮЦИИ:


* * *


Слабый электрический вой, затем смена ветра и дождя отвлекли Дьюи от его мыслей. Он встал, осматривая небо, но ничего не видя.


Дьюи прислушался, почувствовал изменение ветра, затем развернулся, как раз в тот момент, когда позади него раздался грохот винтов Eurocopter, вспарывающий воздух. Внезапно, как вспышка молнии, вертолет устремился на Дьюи, отрываясь от маскировочной стены облаков и воды, почти приземлившись прямо на него, прежде чем оттолкнуться на несколько футов и затем опуститься рядом с ним на бетонную крышу.


Дьюи открыл заднюю дверь и забрался внутрь вертолета, кивнув пилоту, затем захлопнул дверь. Вертолет взлетел с крыши, срезал влево, а затем оторвался от Электростали.


Дьюи быстро оглядел каюту. Это были голые кости, урезанные, без каких-либо земных удобств. Все, что находилось внутри кабины, было однофункциональным, предназначенным для нападения. Там не было сидячих мест, только открытое пространство. Двери с противоположной стороны выглядели нестандартно - их можно было открывать для максимальной маневренности при штурме.


С потолка свисали стальные крюки с полимерными тросами, похожие на вешалки для одежды, которые крепились к ремням безопасности на теле. Двери с обеих сторон салона можно было широко открывать. Комбинация замков ремней безопасности и дверей позволяла боевикам в вертолете вести огонь по врагу с воздуха, под любым углом, не опасаясь падения с неба, что особенно полезно, если пилот был вынужден принимать внезапные меры по уклонению под крутым углом.


Пол был похож на наждачную бумагу, хорошо держался, но также мог при нажатии кнопки выпадать, как люк для прыжков с низкой высоты. Задняя стена представляла собой сетчатое ограждение перед стеллажом с современным огнестрельным оружием и другими видами вооружения, выстроенными на вертикальных полках. Дьюи просмотрел и увидел все виды огнестрельного оружия, включая РПГ и ПЗРК.


Он выдвинул нижний ящик. Внутри было достаточно боеприпасов, чтобы начать маленькую войну.


Вертолет сильно подпрыгивал под волнообразным дождем и ветром.


Дьюи подошел к кабине пилота. Лицо пилота было невидимо за шлемом с черным козырьком. На панели управления не было никаких индикаторов.


Голова пилота повернулась. Он вручил Дьюи комплект беспроводных наушников.


"Я Стил", - сказал он с сильным русским акцентом. "Держись, будет неспокойно".


"Куда мы направляемся?"


"Алексей находится в здании в центре города", - сказал Стил. "Мы будем там через три минуты".


"Ты можешь вызвать Алексея по связи?"


"Я попытаюсь", - сказал Стил, когда вертолет резко накренился влево, подгоняемый боковым ветром.


Дьюи услышал телефонный звонок, затем голос Мальникова.


"Где ты?" - спросил Мальников.


"Мы в воздухе", - сказал Дьюи. "Какова ситуация?"


"Он ранен. Он сбежал в башню эволюции. Я в лифте, направляюсь к нему."


"Должен ли я приземлиться на крышу?"


"Крыши нет", - сказал Мальников. "Он наполовину построен".


"Тебе нужно подождать на базе", - сказал Стил. "Я смогу засечь его термальность с воздуха, как только мы доберемся туда, тогда ты сможешь переехать".


"Для этого слишком поздно", - сказал Мальников. "Я уже там".


92


ГОУЛСТОН и СТОРРС


БОСТОН


Эрика Хайленд, сотрудник третьего года в Goulston & Storrs, откусывала от яблока, читая соглашение о покупке. Один из клиентов Гоулстона, застройщик, покупал здание в центре Лос-Анджелеса.


Ее взгляд был прикован к гавани. Как обычно летним пятничным вечером, здесь было полно лодок. Это было особенно актуально сегодня вечером, 3 июля, в начале длинных праздничных выходных. Но что-то происходило. Она насчитала шесть отдельных мигающих полицейских огней.


Хайленд потянулась за биноклем. Большой катер береговой охраны несся через гавань, и лодки быстро двигались в сторону более глубокого океана, прочь от гавани, как будто их просили уйти.


Ее бинокль был направлен в открытый океан, за пределы Ревира. Она увидела, как приближается большой серый военный катер - эсминец "Иджис".


"Донна", - закричала она.


Помощница Хайленда вбежала в офис, ее глаза переместились туда, куда смотрел Хайленд. Она уставилась на сцену.


"Какого хрена?" она спросила.


"Кто тот парень, которого ты знаешь в WBZ?"


"Hagen?"


"Да. Тебе следует позвонить ему."


* * *


Восемь минут спустя - за одну минуту до CNN, за две до NBC и за пять до Fox News и ABC - CBS включилась в свои регулярные программы. Слова "СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ CBS NEWS" вспыхнули на миллионах американских телеэкранов:


Дамы и господа, это специальный репортаж из CBS Evening News. Я Боб Шиффер, обращаюсь к вам в прямом эфире из штаб-квартиры CBS News в Нью-Йорке со срочными новостями. Кадры, которые вы видите, - это прямая трансляция с воздуха из Бостона, штат Массачусетс, где бостонская гавань кишит федеральными правоохранительными органами и сотрудниками правоохранительных органов штата, включая два эсминца Aegis ВМС США. Согласно источникам CBS, подозреваемый террористический заговор, я цитирую, расследуется.


Теперь мы идем в прямой эфир с Хагеном Уордом в нашем местном филиале CBS в Бостоне ..."


93


АГРЕГАТЫ H & M


РЕВИР, Массачусетс


Маклафлин шел по последнему пирсу пристани Ревир, держа в левой руке портативный счетчик Гейгера. Он был одним из сорока агентов ФБР, которые сейчас передвигаются по набережной Ревира, обыскивая лодку за лодкой в поисках признаков ядерного материала.


Стоя на пирсе, он включил микрофон, который был прикреплен к воротнику его темно-синей ветровки.


"Пристань чиста", - сказал Маклафлин, докладывая на центральный командный пункт в Бостоне, которым управляет эсминец ВМС США "Иджис".


"Переезжайте в промышленные доки".


Маклафлин посмотрел мимо пристани и на скалистую косу между пристанью и промышленными доками. Первый причал на объекте находился по меньшей мере в ста ярдах.


Было бы проще вернуться на пристань и сесть за руль, но это также заняло бы больше времени.


Он быстро шел вдоль скалистого берега, прямо над водой, которая спокойно плескалась у его ног. Через несколько минут он добрался до ржавого забора из сетки. Он взобрался на него, затем спрыгнул на древний пирс из дерева и стали. У причала была пришвартована баржа. Он был доверху засыпан дорожной солью. Он провел гейгером по барже. Внезапно усилились низкие статические колебания Гейгера. Маклафлин двинулся к носу баркаса. С каждым шагом помехи становились все более неистовыми.


Затем он увидел брезент. Он замедлил шаг, держа перед собой счетчик Гейгера. Маленькое устройство перешло от бешеной работы к резкой монотонности. Он откинул верх брезента в сторону, обнажив длинный стальной цилиндр. В конце было квадратное устройство с мигающим синим огоньком.


Он включил свой микрофон.


"Это Маклафлин", - сказал он. "Я нашел бомбу".


94


ДОРОГА На Черри-ХИЛЛ


ГЛОСТЕР, Массачусетс


"Привет, Скутер. Как тебе твой хот-дог?"


Саксби Руджерио в сине-белом фартуке стоял на задней террасе над барбекю. Задний двор дома Руджерио был переполнен друзьями, семьей и большинством его сотрудников с пристани.


"Средней прожарки", - сказал сосед Руджерио.


Руджерио рассмеялся, сделал глоток пива, затем вернулся в дом на кухню. Его сын Билли сидел за столом с девушкой с соседней улицы, оба ели чизбургеры и смотрели игру "Ред Сокс".


"Кто побеждает?" - спросил Руджерио.


"Я не знаю", - сказал Билли. "Они врываются в игру".


Руджерио взглянул на телевизор. На экране был специальный репортаж из Бостонской гавани.


"Сделай погромче", - сказал он, подходя ближе к телевизору. Вид на гавань с высоты птичьего полета показал множество катеров правоохранительных органов с яркими красными и синими огнями.


"... хотя это трудно разглядеть, район, на котором они, кажется, сосредоточены, - это Ревир, прямо через реку от города Бостон. Опять же, террористический заговор, по-видимому, расследуется в этот вечер, накануне выходных четвертого июля ..."


"Святое дерьмо", - пробормотал он.


Руджерио потянулся к телефону и набрал 911.


95


БАШНЯ ЭВОЛЮЦИИ


МОСКВА


Лифт внезапно оказался под открытым небом, на высоте более тридцати этажей в небе. Ветер пронесся над стальными высотами, жаля Мальникова проливным горизонтальным дождем. Клетка громко застонала, поднимаясь.


Мальников посмотрел вниз сквозь желтую решетку. Москва была другим городом, более темным городом, густо покрытым целыми очагами черноты, и огнями, рассеянными дождем.


Мальников заметил малиновую лужицу на краю клетки. Кровь из облака, теперь смываемая дождем, обрушившимся сверху.


Воздух прорезал звук выстрела, к которому присоединился громкий лязг пули, ударившейся о сталь рядом с его головой. Мальников пригнулся как раз в тот момент, когда была выпущена еще одна пуля, затем почувствовал сильный удар в плечо и назад. Он позволил себе упасть на пол, когда новые пули попали в поднимающуюся клетку.


Этажом выше громко остановился лифт.


Мальников посмотрел на свое плечо. Кровь сочилась через дыру в его куртке.


Он подполз к краю клетки, пытаясь заглянуть на пол под ним. Но как только его голова оказалась на краю пропасти, раздался еще один выстрел. Он ударился о сталь пола лифта. Под его подбородком появилась небольшая вмятина.


"Тебе было больно, Алексей?" - завопил Клауд.


Мальников лежал на спине, глядя на черно-серые облака. Его дыхание становилось затрудненным, как будто он только что пробежал спринт. Он расстегнул пальто и стянул его с плеча. Кровь была повсюду. Его первое впечатление - что пуля попала ему в плечо - было ошибочным. Черная дыра находилась всего в нескольких дюймах над его соском. С каждым затрудненным вдохом наружу выливалась новая волна крови.


"Мне нужен лифт", - сказал Клауд. "Ты не против истечь кровью где-нибудь в другом месте?"


Все еще лежа на спине, Мальников протянул руку и опустил защелку на дверце клетки. Он пинком распахнул дверь. Медленно, с болезненным стоном, он перевернулся на бок и встал на колени у задней стенки клетки. Он встал на корточки, затем приставил дуло пистолета к краю клетки и прицелился вниз, откуда доносились выстрелы. Мальников стрелял так быстро, как только мог сгибать пальцы, затем бросился через открытую дверь клетки.


* * *


Дьюи вернулся в каюту, направляясь к стойке с оружием. Он достал очки ночного видения и натянул их на глаза, затем снова надел. Он надел бронежилет, затем схватил ремни безопасности и быстро надел их. Он осмотрел ряд огнестрельного оружия, выбрал Desert Eagle .50AE и сунул его в жилетную кобуру на левой стороне груди. Затем он схватил противотанковую снайперскую винтовку KSVK 12.7.


Очередной порыв ветра швырнул вертолет влево и вниз.


Стил отвернулся от кабины пилота.


"Мы подходим горячо", - сказал он. "Пристегнись".


Дьюи зацепился за поручень в середине кабины.


Он шагнул к кабине пилота, при его движении шнур автоматически отсоединялся. Он выглянул в окно. На расстоянии Башня Эволюции выглядела как пара стальных лент, уходящих в небо. Из-за недостроенных этажей верхний этаж выглядел так, как будто он разрушался.


"Дайте мне периметр", - сказал Дьюи. "Давайте посмотрим, что мы можем увидеть, прежде чем приступим к делу. Было бы здорово, если бы мы могли удивить этого маленького ублюдка ".


Стил спокойно потянулся к правой стороне своего шлема, вслепую нащупывая маленькую кнопку, затем нажал на нее, когда прямо перед ним, сквозь забрызганное дождем ветровое стекло вертолета, сквозь туман в спорадическом желтом свете галогенов возникли недостроенные, дико изогнутые стальные шпили Башни Эволюции.


После нажатия кнопки черный, специально разработанный стеклянный козырек соскользнул с верхней части его шлема и закрыл глаза. Изображение стало похоже на видеоигру; здание превратилось в трехмерную цифровую сетку. Изобары зеленого, красного и желтого цветов на черном фоне в виде геометрических узоров заполнили экран.


Стил потянулся влево и схватил что-то похожее на перчатку. Он натянул его, затем повторил жест другой рукой. Перчатки внезапно из черных стали белыми, полностью засветились, как будто его руки были покрыты каким-то светящимся в темноте материалом. Затем Стил начал то, что выглядело так, будто он жестикулировал сам с собой, поскольку управление вертолетом стало частью усовершенствованного экзоскелетного компьютера для вождения и вооружения, управляемого движениями его рук, и вертолет отреагировал, резко свернув влево в пропасть между недостроенным небоскребом и соседней семидесятитрехэтажной офисной башней.


Стил увидел проблески тепла на верхнем этаже. Он сделал почти незаметное движение мизинцем левой руки. Цифровая камера приблизилась, увеличивая зеленые голограммы. В верхней правой части визора Стила вспыхнуло другое изображение. Были видны два этажа, разделяющий бетон горизонтальный разрез. На верхнем этаже в кабине лифта скорчился мужчина. На нижнем этаже другой мужчина, прихрамывая, направлялся к лестнице у боковой стены здания. Он сжимал в руке оружие, направленное на этаж выше, когда поднимался по лестнице.


Затем Стил увидел красные вспышки выстрелов, доносящиеся из лифта, направленные на этаж ниже.


Он снова щелкнул пальцем, включив акустическую систему в салоне.


"У нас перестрелка", - сказал он. "Лучше поднимись сюда".


Стил щелкнул большим пальцем, и лобовое стекло вертолета внезапно превратилось в тот же цифровой экран, который он видел внутри своего шлема, похожий на большой телевизионный экран. Дождь закончился. Две фигуры выглядели как призраки на черном фоне.


Дьюи переместился справа от Стила, изучая сцену.


"Вы можете сделать снимок поближе?" - спросил Дьюи.


Они наблюдали, как вооруженный человек в лифте пинком открыл боковую стенку кабины, а затем бросился в темноту, как раз в тот момент, когда с другой стороны того же этажа другой мужчина медленно поднимался по лестнице.


"Кто есть кто?" - спросил Дьюи.


"Я не знаю".


На экране был мужчина, бегущий по пустому этажу, спринтерским шагом, его путь вел прямо к мужчине, который сейчас поднимался по лестнице.


"Это Алексей", - сказал Стил.


"Который из них?"


"Тот, кто бежит", - сказал Стил. "Он бежит прямо на него. Его собираются убить ".


"Прими меня".


"Я собираюсь уложить парня на лестнице", - сказал Стил, внезапно задействовав команду "Оружие".


"Нет, ты не такой", - сказал Дьюи. "Прими меня".


Дьюи вернулся в каюту.


"Он умрет, если я не -"


Слова Стила резко оборвались, когда внутри его визора - и через передний экран - ослепительный белый свет ударил в левую часть обзора. В глубине души он знал, что это такое.


"Держись!" - закричал он.


Яростный поток сдвигового ветра, подобно торнадо поднявшийся в долину между небоскребами, обрушился на вертолет стальной стеной. Их отбросило назад и вправо с такой силой, что шлем Стила слетел с головы, ударился о потолок и упал на пол.


Вертолет мгновенно накренило домкратом вбок, его винты встали вертикально, когда Стил попытался выровнять их, используя экзоскелетные перчатки, прежде чем они врезались в здание.


96


ПРОЛИВ ЛОНГ-Айленд


У БЕРЕГОВ СТЭМФОРДА, штат Коннектикут


Факир держал курс на расстоянии мили от берега, держа в поле зрения огни береговой линии, крошечные желтые и белые огоньки домов вдоль берега, типичный американский вечер.


На воде было совершенно темно. Он носил оптику ночного видения. По радио передавали новости о предполагаемом террористическом заговоре в Бостоне. Американский президент только что объявил, что это было остановлено.


Он знал, что если Белый дом объявляет об этом, это означает, что они понятия не имели о существовании другого устройства, бомбы, лежащей на палубе рядом с ним.


Большая часть экипажа находилась внутри кабины. Примерно каждый час Факир ходил среди них, чувствуя, живы ли они еще. Иногда мужчина открывал глаза. По большей части, все они были мертвы для мира. Блевотина покрывала землю.


Факира перестало рвать где-то ночью. Асуан, другой член экипажа, совершил аналогичный переход, прежде чем умереть через час после того, как они покинули Бостон. Он привязал бетонный блок к лодыжке Асуана, а затем сбросил его за борт.


Хотя Факир ничего не сказал, он все больше волновался, задаваясь вопросом, продержится ли он достаточно долго, чтобы доставить лодку в гавань Нью-Йорка.


Один из чеченцев, светлокожий подросток по имени Наджи, был единственным членом экипажа, все еще находящимся в относительно приличной форме. У него хватило энергии, чтобы блевануть за борт лодки. Когда нужно было закончить работу, Факир обратился к Наджи.


Факир научил Наджи управлять лодкой, а также ориентироваться, на случай, если он неожиданно умрет.


Талария была теперь недалеко от берега, поскольку пролив Лонг-Айленд сужался по мере приближения к Нью-Йорку. Когда он посмотрел на берег, он увидел оживленную пристань. Люди сидели у входа и ели в ресторане на берегу. Сотни плавсредств, от потрепанных яликов до безвкусных лодок для сигарет стоимостью в миллион долларов, были пришвартованы вдоль пирсов, которые уходили в воду на сто футов, а затем тянулись вдоль оживленного побережья, под офисными и жилыми зданиями, на четверть мили.


Воспоминание вспыхнуло в голове Факира.


Много месяцев назад Факир воображал, что в ночь перед взрывом бомбы - его последнюю ночь на земле - он будет праздновать, как Мохаммед Атта вечером накануне 11 сентября. Он представил, как пришвартовывает лодку и приглашает остальных поужинать, возможно, заказав вино.


Легкая усмешка появилась на его изможденном лице, когда он подумал о том, как это было бы весело. Затем он оглядел каюту. Его ухмылка исчезла, когда он понял, что, за исключением Наджи, все члены экипажа мертвы.


97


БАШНЯ ЭВОЛЮЦИИ


МОСКВА


Стена сдвигового ветра отбросила "Еврокоптер" в сторону. Винты вертолета наклонились в вертикальное положение, затем вертолет снизился более чем на двести футов всего за несколько секунд, прежде чем начать сальто. Вертолет весом в три с половиной тонны вышел из-под контроля, в дождь и темноту, на высоте шестидесяти этажей над улицей.


Дьюи почувствовал начало первого порыва ветра, и все, что он мог сделать, это выставить руку, чтобы прикрыть голову, прежде чем его отбросило к задней стене. Он врезался в нее, а затем упал на пол.


В отчаянии он схватился за стену, ища, за что бы уцепиться. Он нашел перекладину и вцепился в нее изо всех сил, пока вертолет яростно переворачивался вверх дном.


Стил был крепко привязан к креслу пилота, сосредоточенный на цифровом экране внутри своего визора. Он уже переключил авионику Eurocopter на свой контроль, и теперь судьба вертолета полностью зависела от пары сверхсовременных экзоскелетных перчаток на руках Стила. Ему пришлось выровнять вертолет, прежде чем он разбился.


Сдвиг ветра должен был обрушиться прямой стеной, как волна. Но высокие здания изменили направление ветра, каждый стальной и бетонный шпиль врезался в него, делая порыв порывистым и неравномерным.


Стил, который летал в снежные бури в горах за пределами Грозного, который сталкивался с ураганами в Гиндукуше, теперь оказался в серьезной ситуации, безусловно, худшей, с которой он когда-либо сталкивался.


Стил протянул руки, пытаясь найти какой-то уровень стабильности в водовороте. Он попытался сосредоточиться на графическом изображении ветра. Его белое пятно теперь находилось в самом центре и имело форму перевернутой буквы U. Это было трогательно. На другой стороне воздух был чистым.


Глаза Стила метнулись к верхней части экрана. Выделенный жирным зеленым цветом квадратный прямоугольник с геометрическими линиями-изобарами приближался к центру экрана. Это был небоскреб. Триста футов и конец. Они бы врезались в него за считанные секунды.


Он подождал еще одно мгновение, неуверенный, сработает ли то, что он собирался сделать, затем понял, что это не имеет значения. Теперь все было инстинктивно. Четверть века смелости, и все это в одном действии.


"Держись!" - закричал он.


Штиль слил топливо из всех баков, кроме одного, затем нажал на тормоза переднего и заднего ротора. Через полсекунды он выпустил задний винт.


Вертолет наклонился вниз, его нос внезапно переместился с нацеленного в небо носа на землю, и в то же мгновение аппарат снизился. Бензин полился вокруг вертолета, смешиваясь с дождем, перемещая вес.


Затем Стил поднял оба двигателя на максимум. Передние и задние роторы яростно вращались. Вертолет рванулся вперед и вниз. Стила швырнуло обратно на сиденье. Все топливо, которое не было слито, попало в турбины Eurocopter, которые раздавили газ до едва контролируемого, внезапного взрыва мощности. Использовалась каждая унция тяги, на которую был способен Eurocopter, поскольку на цифровом экране небоскреб и вертолет выглядели так, как будто они находились в процессе слияния.


Дьюи, все еще сжимавшего вспомогательную перекладину, потянуло вбок, к передней части салона. Импульс вертолета был слишком силен. Он больше не мог сдерживаться. Он пролетел по воздуху и врезался в переднюю стену.


Стил повел вертолет ниже сдвига ветра, в пропасть между двумя зданиями, опускаясь все ниже и ниже к земле. Улица становилась больше по мере того, как вертолет приближался к земле. Здания, которые были шире в своих основаниях, выросли по обе стороны вертолета; у Stihl скоро не хватило бы места для управления или разворота.


На цифровом экране визора Stihl четкие геометрические линии зданий с обеих сторон выделялись резким зеленым рельефом, когда вертолет выглядел так, словно вот-вот врежется в землю. Впервые за полминуты Стил почувствовал, что держит вертолет под контролем. Он был ниже пояса. Единственными проблемами теперь были стены из стали и бетона с обеих сторон и стена грязи внизу, называемая землей.


Стил выровнял измельчитель, затем опустил его на дно и развернул. Вертолет снова поднялся по фасаду здания.


Стил сделал еще один вдох, затем развернулся вокруг шпиля здания, направляя вертолет обратно к вершине башни. Он снова включил термоинтерфейс, когда вдалеке прямо по курсу появилась незавершенная пара стальных лент.


Он включил громкоговорители в салоне.


"Ты все еще жив там, сзади?" он спросил.


"Да", - сказал Дьюи.


* * *


Мальников рванул прочь от лифта по пустому бетону, который был мокрым от разнесенных штормом брызг.


Его грудь и плечо пульсировали, когда он бежал. Он чувствовал стеснение и повторяющуюся колющую боль в ноге, как при ударе электрическим током. Но он проигнорировал это. Теперь он мог смириться с чем угодно, с любой болью или наказанием.


Он оглянулся на шахту. Все было тихо, неподвижно.


Попала ли одна из его пуль в Клауда?


Он остановился возле бетонной сваи. Он услышал скрежет металла по металлу - патрон вставлялся в патронник. Это было близко, прямо у него за спиной.


Мальников повернулся.


Клауд был босиком, и эта нога была вся в крови. Его нога была сильно повреждена. Брюки были оторваны ниже колена. Кожа была сырой, розово-черной, большая часть кожи содрана.


Он держал пистолет.


"Так ты хочешь вернуть свои деньги?" - спросил Клауд.


* * *


Дьюи встал и подошел к передней части салона.


Он просунул голову в кабину. На экране была трехмерная цифровая пиктограмма башни.


"Еврокоптер" Стила несся прямо на него.


Когда они подошли ближе, на верхнем этаже были видны двое мужчин. Дьюи изучал экран. Теперь мужчины стояли рядом друг с другом. Мальников был крупнее. Он стоял перед Клаудом, который держал пистолет, направленный в голову Мальникова.


"Мы не сможем приземлиться", - сказал Стил.


"Он при смерти. Какие у нас есть варианты?"


"Пулеметы", - сказал Стил. "Но я должен сказать вам, что выживших не будет".


Дьюи уставился в большой цифровой экран, который по-прежнему занимал то место, где находилось лобовое стекло.


"Ты можешь это снять?" - спросил Дьюи, указывая на цифровой экран.


Экран внезапно погас. Его заменил реальный вид через лобовое стекло. Капли дождя покрыли стекло. Башня эволюции выглядела апокалиптически, время от времени освещаясь неоново-желтым, ее очертания казались потусторонними. Незаконченные этажи, казалось, разрушались, их края были грубыми и нешлифованными.


"Обними меня поближе".


"Держись".


Когда Стил маневрировал по направлению к верхним этажам башни Эволюции, Дьюи вернулся в каюту.


Работая быстро, он отстегнулся от подъемной планки, снял ремни безопасности и бросил их на землю. Он нашел винтовку KSVK. Дьюи натянул шлем и вернулся в кабину пилота. Теперь они парили менее чем в ста футах от высокого пустого этажа. Дьюи опустил на глаза очки ночного видения и включил их. Экран засветился темно-синим цветом, затем стал более четким. Он посмотрел в сторону Мальникова и Клауда. Теперь Мальников лежал на земле, корчась от боли. Над ним нависла туча. Дьюи наблюдал, как Клауд подошел ближе, затем направил пистолет на Мальникова.


"Прими меня", - рявкнул Дьюи.


"Я не могу этого сделать".


"Ты должен это сделать".


"Я могу отвести тебя на десять футов. Но даже если бы я мог подвести тебя ближе, даже на пять футов, ветер слишком силен. Тебя вышибет из игры."


"Открой дверь и поверни ее", - резко приказал Дьюи. "Подведи меня как можно ближе".


Стил покачал головой, не соглашаясь, затем махнул рукой. Вертолет резко рванулся вперед, затем вправо и вниз.


"Я подойду к этому снизу", - сказал Стил.


"Ты должен сказать мне, когда прыгать", - сказал Дьюи.


"Прекрасно. Отойди и держись. Здесь скоро станет сыро и ветрено."


Стил закрыл дверь кабины.


Дьюи схватился правой рукой за брезентовый ремень, в то время как в левой он сжимал винтовку.


Двери вертолета открылись. Яростный поток ветра и холодного дождя ворвался в каюту, окатив Дьюи и прижав его спиной к стене.


Он изучал цифровой экран внутри своего шлема, когда вертолет летел прямо на небоскреб.


Он почувствовал это тогда. Тепло, его бьющееся сердце, затем адреналин.


Рискни всем, Дьюи. Настало время, настоящий момент.


Вертолет прорывался сквозь хаос рукопашной схватки к башне, подбираясь все ближе и ближе.


Густой русский язык Стила загремел над внутренней связью шлема.


"Трое! Двое! Один!"


Дьюи бросился к открытой двери вертолета. Он сделал один большой шаг, а затем услышал последнее слово Штиля: "Вперед!"


Правая нога Дьюи задела внешний край пола кабины как раз в тот момент, когда вертолет находился в нескольких футах от здания. Затем Стил сильно ударил по вертолету справа. Дьюи прыгнул в брешь, на пятьдесят пять этажей выше.


Дьюи яростно бил руками и ногами в свободном воздухе. Он ударился о внешний край пола, выбросив винтовку из правой руки, затем ударился о здание, толстый бетон зацепил его по пояс. Он вцепился в пол, его руки царапали мокрый бетон, как раз в тот момент, когда шквал ветра от вертолета налетел на него, выдергивая его, когда он пытался удержаться. Но это было слишком сильно. Он соскользнул назад, затем его за руки потянули к самому краю пропасти.


Дьюи почувствовал, что падает. Его руки ухватились за последний край бетона, затем соскользнули, и он начал падать. Его руки схватились за воздух, затем его правая рука почувствовала что-то острое. Он ухватился за это и держался. На какой-то ужасный момент он взмахнул в воздухе одной рукой, обхватив пальцами зазубренный конец стального прута.


Он посмотрел вниз. Он рассказывал в воздухе более пятидесяти историй. Он задержался на мгновение, чтобы перевести дыхание, затем остановился. Тяжело дыша, он приподнял свое тело, а затем перекинул левую ногу через край пола. Он медленно опустил свое тело на бетон.


Дьюи схватил винтовку, сканируя тепловые очертания Клауда и Мальникова. Мальников был на земле. Облако стояло над ним, за бетонной сваей. Дьюи нацелился на сваи, затем спустил курок винтовки. Прогремел низкий раскат грома, и в то же мгновение в свае образовалась дыра. За этим Клауд закричал, когда его отбросило назад и он упал на пол, приземлившись рядом с Мальниковым.


98


НАЦИОНАЛЬНЫЙ АРХИВ


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.


Кэти Фокс сидела на полу, прислонившись к картотечному шкафу. Такома был в нескольких футах от нее, также на полу. Оба просматривали файлы.


В каждом досье в комнате подробно описаны агенты ЦРУ, оперативники, военизированные формирования и неофициальные прикрытия, которые, по мнению Агентства, заслуживали увольнения. Не было единственной причины, но были повторяющиеся темы. Измена была главной. Близким вторым было несанкционированное убийство.


Папки были сложены стопками.


"У меня кое-что есть", - сказала Кэти.


В ее руке была небольшая стопка бумаги, пожелтевшая и обтрепавшаяся по краям.


ЛОС-АЛАМОССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ


МЕМОРАНДУМ


От:


Х. Агню


Для:


Н. Брэдбери


ТЕМА:


ПОСЛЕДСТВИЯ ТЕОРИИ А. ВАРГАРИНА


Дата:


10 сентября 1982


Норб-Мне удалось встретиться с Ануславом Варгарином в Вене, где мы оба присутствовали на конференции. Как вы сказали, он самый очаровательный мужчина. Мы провели большую часть нашего времени, разговаривая о вине!


Однако он упомянул кое-что, что, если это правда, было бы значительным. Доктор Варгарин заявил, что он и некоторые коллеги экспериментировали с различными двухвалентами в качестве дополнения к ядерной модерации и рефлексии. Он не сказал бы, какие именно, хотя, как мы с вами оба согласны, Z, кажется, подает наибольшие надежды. Хотя по большей части это была болтовня, поскольку за нами, конечно, наблюдали, доктор Варгарин сказал кое-что, о чем я должен умолчать. Он сказал: "Сейчас мы успешно прошли три последовательных испытания".


Последствия этого ясны: если Советы смогут предсказуемо умерять скорость быстрых нейтронов в лабораторных условиях с помощью Z (или другого), это будет означать, что Советы смогут удвоить масштабируемость своего ВОУ и, таким образом, удвоить размер своих ядерных запасов в течение нескольких месяцев.


Дай мне знать, что, если вообще что-нибудь, ты хочешь, чтобы я сделал.


Гарри


"Что это?"


"Отец Клауда был ученым, который разработал формулу", - сказала Кэти. "Все дело в формуле его отца".


Она встала и набрала номер своего мобильного.


"Должно быть, я что-то упускаю", - сказал Такома. "Ну и что, черт возьми?"


Кэти слушала, как звонит телефон Калибризи.


"Это формула того, как превратить одно ядерное устройство в два".


99


ПРЕСС-СЛУЖБА


БЕЛЫЙ ДОМ


Дж. П. Делленбо просунул голову в маленький, захламленный кабинет Джона Шмидта, его директора по коммуникациям, человека, которому было поручено управлять неуправляемой группой репортеров, составлявших пресс-корпус Белого дома.


Шмидт, в 11:38 После полудня, только что откусил большой кусок стейка с сыром и смотрел, сканируя глазами слева направо, на шесть телевизионных экранов на стене его офиса, на всех были показаны одни и те же изображения: видео в прямом эфире, снятое с новостных каналов, о хаосе в Бостоне. Гавань была залита синими и красными огнями полицейских катеров, катеров береговой охраны и пары эсминцев ВМС.


Прозвучал голос Дэна Харриса из ABC News.


"Вы смотрите прямую трансляцию из Бостона, - сказал Харрис, - который, как теперь может подтвердить ABC News, был местом попытки теракта. Менее двух часов назад правоохранительные органы, действуя по наводке, обнаружили что-то недалеко от бостонской набережной. Мы не смогли определить, кто стоял за покушением или что было найдено, но мы знаем, что несколько судов покинули гавань за последний час."


"Привет, Джон", - прошептал Делленбо. "Тебе для этого нужна лопата?"


Шмидт чуть не закашлялся от стейка с сыром.


"Если у тебя случится инфаркт перед переизбранием, я убью тебя", - добавил Делленбо.


Шмидт закончил жевать. Он быстро глотнул диетической колы, а затем повернулся, слегка смущенный, к Делленбо.


"Джон, я прошу прощения", - добавил Делленбо, прежде чем Шмидт смог вставить слово, "Я не знал, что ты пил диетическую колу. Это должно свести на нет любые вредные последствия стейка и сыра ".


Шмидт разразился смехом, затем к нему присоединился президент.


"Я не ужинал", - сказал Шмидт.


Внимание Делленбо привлек один из плазменных экранов, на котором был показан освещенный участок побережья. Он был окружен военными машинами, машинами скорой помощи, полицейскими машинами и сотнями людей, большинство из которых были вооружены и носили форму или тактическое снаряжение.


"Вы смотрите на Ревер, штат Массачусетс, с высоты птичьего полета", - сказал Харрис. "Это настолько близко, насколько нам позволено подойти. Как вы можете видеть, различные правоохранительные органы, а также военные теперь явно контролируют то, что, по-видимому, должно было стать ударом террористов по Бостону. Остается еще много вопросов."


Делленбо и Шмидт молча смотрели на экран.


"Слава Богу, сэр", - сказал Шмидт, глядя на Делленбо.


Делленбо положил руку на плечо Шмидта.


"Я просто подумал о том же самом".


"Вы хотите, чтобы я написал несколько кратких замечаний для пресс-конференции, господин Президент?"


"Нет", - сказал Делленбо. "Я знаю, что собираюсь сказать".


Шмидт нажал на кнопку своего телефона. Включился динамик.


"Пусть они сядут и помолчат, Джоанна", - сказал Шмидт Джоанне Хильдебранд, своему заместителю.


На заднем плане продолжался репортаж в прямом эфире.


"Мы ждем заявления президента Соединенных Штатов, " сказал Харрис, - который, как нам сказали, был лично вовлечен в реакцию правительства на террористический заговор. И, как мне сказали, мы отправляемся туда прямо сейчас. Дамы и господа, мы приглашаем вас в Белый дом, где президент Дж. П. Делленбо собирается обратиться к нации."


100


БАШНЯ ЭВОЛЮЦИИ


МОСКВА


Дьюи встал, отбросив винтовку, и бросился в атаку, выхватывая пистолет из нагрудной кобуры. Он рванулся к бетонной свае, выхватив пистолет, затем обошел ее, попав в Клауда в зоне обстрела дула.


Его взгляд метнулся к Мальникову, лежащему на земле. Левая сторона его груди была залита кровью.


Клауд лежал лицом вниз.


Дьюи поискал глазами свой пистолет. Это было на земле рядом с его головой. Приставив пистолет к затылку Клауда, Дьюи шагнул вперед и ударом ноги отбросил его за пределы досягаемости.


Он подставил ногу под Клауда и перевернул его. Его глаза были открыты. Его правая нога выглядела сильно поврежденной. Его бедру стало хуже. Не хватало небольшого куска, его оторвала пуля из противотанкового ружья.


Дьюи оглянулся на Мальникова.


"Ты собираешься это сделать?" он спросил.


"Да", - сказал Мальников, пытаясь подняться на ноги.


Взгляд Дьюи снова переместился на Клауда. Не отводя взгляда, он набрал номер своего мобильного. Мгновение спустя на линии раздался женский голос.


"Имя?"


"Андреас, Дьюи".


"Флаг?"


"NOC 2294-6".


"Иди".


"Мне нужен Калибризи. Кризисный приоритет."


"Протокол?"


"Дейтон".


"Держись".


Дьюи услышал серию щелчков, затем на линии появился Калибризи.


"Где ты, черт возьми, находишься?"


"Он у нас, Гектор. Что тебе нужно знать?"


"Мы нашли бомбу", - сказал Калибризи. "Мы остановили это. Он был разоружен ".


Дьюи несколько секунд молчал.


"Ты должен знать, что именно Катя предоставила информацию".


"Где это было?"


"Бостон".


Взгляд Дьюи переместился с глаз Клауда на его бедро. Он видел ранения на поле боя и давным-давно был закален этими ужасными зрелищами. Но даже при таком знании зрелище этого было ужасным. Сквозь кровь была видна тусклая белизна кости. Клочья кожи и ее части свисали до бетона, теперь залитые кровью.


Клауд пристально посмотрел на Дьюи. Он ничего не сказал.


Он был противоположностью тому типу людей, которого ожидал Дьюи. Он не выглядел сердитым или подлым. Он выглядел хрупким, умным, любопытным, прежде всего невинным. Возможно, когда-то в своей жизни он был. Но что-то разрушило его.


Он услышал шаги Мальникова слева от себя.


Оба уставились вниз. Для Дьюи он был тем, кто хотел убить миллион американцев. Мальникову, тому, кто забрал его отца.


Дьюи все еще прижимал телефон к уху.


"Так ты хочешь сказать, что облаком можно расходовать?" Дьюи спросил.


Калибризи несколько секунд молчал.


Затем он заговорил: "Подтверждаю".


Дьюи повесил трубку и сунул сотовый в карман жилета. Он сжимал "Дезерт Игл", стальное дуло которого было нацелено на голову Клауда.


"Бостон", - заметил Дьюи Клауду. "Оригинально".


Внезапно кабина лифта задребезжала и начала опускаться.


"Нам нужно убираться отсюда", - сказал Мальников.


"Вот", - сказал Дьюи, протягивая ему пистолет.


"Ты берешь это", - сказал Мальников. "Ты спас мне жизнь".


"Ты хочешь это сделать, Алексей?" - спросил Дьюи. "Мне все равно, пока он в конечном итоге мертв".


Мальников пожал плечами.


"Что ж, я скажу тебе, с тех пор как он трахнул меня, у меня было желание всадить пулю в его большой мозг".


Дьюи передал Мальникову пистолет.


"Весь твой".


101


КАБИНЕТ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА


БЕЛЫЙ ДОМ


Эдриан Кинг сидел в своем кабинете вместе с Калибризи, Джошем Брубейкером и Джорджем Кратовилом, главой ФБР.


Два плазменных экрана показывали прямую трансляцию из Бостона. На третьем экране транслировалась прямая видеотрансляция с места происшествия, снятая ФБР. Три человека в ярко-желтых защитных костюмах готовили ядерное устройство к вывозу из района. На четвертом экране отображался зал брифингов Белого дома. Помост был пуст, хотя зал был переполнен.


Раздался стук в дверь, затем вошел Арден Мейсон. На его лице было озабоченное выражение.


"Что это?" - спросил Кинг.


Мейсон раздал папки из манильской бумаги.


"Я думаю, вы все должны это увидеть. Оно было отправлено несколько минут назад."


В папках содержались копии полицейского отчета, поданного департаментом полиции Глостера, штат Массачусетс, с подробным описанием покупки лодки в тот день кем-то, кого владелец пристани счел "подозрительно выглядящим".


По словам владельца пристани, клиент был молод и выглядел выходцем с Ближнего Востока. Возможно, самым важным было то, что он купил подержанную "Хинкли Таларию", которая стоила 450 000 долларов.


"Он заплатил наличными", - сказал Мейсон.


"Так это и есть лодка?" - спросил Кинг, глядя на Мейсона, затем на Кратовила. "Давайте объявим в розыск зеленую талию Хинкли. Это было бы неплохим началом выходных: сначала мы обезвреживаем бомбу, затем ловим террористов ".


"Президент Делленбо вот-вот выйдет в эфир", - сказал Брубейкер. "Я думаю, мы должны передать ему записку, прежде чем он продолжит. Если он сможет назвать точную лодку, которую мы ищем, я думаю, мы найдем ее довольно быстро ".


Мобильный телефон Калибризи завибрировал.


"Калибризи".


"Это Кэти".


"Мне нужно тебе перезвонить".


"Нет. Мне нужно с тобой поговорить. Это о Варгарине. Мы кое-что нашли."


"Мы нашли бомбу, Кэти. Почему бы тебе не захватить все, что у тебя есть, и мы встретимся в "Уилларде". Я бы не отказался выпить."


"Подожди, ты сказал, что нашел бомбу?" - спросила Кэти.


"Да. Это было в Бостоне."


"Сколько их было?"


"Сколько чего там было?"


"Бомбы".


"Один".


"И это было оригинальное устройство?"


"Что вы имеете в виду?"


"Было ли это переделано? Был ли он каким-либо образом изменен? Меньше, чем тот, который они забрали из Киева?"


Калибризи посмотрел на экран, показывающий канал ФБР. Бомбу поднимали двое мужчин. Она выглядела совершенно новой, как длинная канистра из нержавеющей стали, и сильно отличалась от того, как выглядела оригинальная бомба.


"Это другое", - сказал Калибризи. "Выглядит как большая банка из-под супа".


Брубейкер пытался привлечь внимание Калибризи.


"Подожди, Кэти", - сказал он, прикрывая трубку.


"Вы хотите прочитать это, прежде чем Шмидт передаст это президенту?" прошептал Брубейкер. "Нам нужно сообщить об этом в новостях прямо сейчас".


"Кэти, " сказал Калибризи, " я должен позвонить тебе -"


"Там две бомбы, Гектор!" - завопила Кэти. "Это была большая идея его отца. Как взять одну бомбу и превратить ее в две. Мы убили его из-за формулы."


Калибризи уставился на Брубейкера. Он повесил трубку, затем набрал другой номер.


"Контроль".


"Мне нужен немедленный патч для последнего зарубежного абонента".


"Держись".


Все в комнате уставились на Калибризи, который сидел с закрытыми глазами, ожидая телефонного звонка.


"Что происходит?" - требовательно спросил Кинг.


"Там еще одна бомба", - сказал Калибризи.


В комнате воцарилась тишина.


"Президент Соединенных Штатов собирается совершить круг почета", - сказал Кинг. "Я отменяю эту пресс-конференцию".


"Не надо", - сказал Калибризи, все еще прижимая телефон к уху. "Американский народ должен знать, что происходит. Сейчас лучше всего, если террористы решат, что с нами покончено. Пусть Дж. П. Делленбо убаюкает их чувством самодовольства. Это выиграет нам время. И не позволяй ему упоминать о лодке."


Наконец, он услышал пару звуковых сигналов, затем голос Дьюи.


"Как я могу скучать по тебе, если ты не уходишь?" он спросил.


"Что бы ты ни делал, не убивай его".


102


КОМНАТА ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ


БЕЛЫЙ ДОМ


Делленбо вошел в комнату для брифингов Белого дома. Он подошел к возвышению, на лицевой стороне которого красовалась печать президента Соединенных Штатов.


Делленбо сделал паузу. За исключением стука щелкающих камер, стояла абсолютная тишина. Его взгляд был уверенным, спокойным, с едва заметным намеком на гнев на его румяном лице.


"Поздно вечером, - сказал Делленбо, - была пресечена попытка террористов напасть на Соединенные Штаты. Местом неудавшегося нападения был Бостон, место, которое занимает чрезвычайно важное место в истории нашей страны, особенно в это время года. В ближайшие часы, дни и недели мы сможем рассказать вам гораздо больше. На данный момент важно, чтобы мы завершили наше расследование, прежде чем вдаваться в слишком много деталей. Но я могу сказать вам, что мы не верим, что это часть более широкого сюжета. Это была небольшая группа людей, действовавших в одиночку."


Взгляд Делленбо скользнул по толпе репортеров.


"Я возмущен тем, что кто-то пытается использовать праздник четвертого июля - время, когда семьи и друзья собираются вместе, чтобы отпраздновать день рождения нашей страны, - чтобы причинить вред невинным людям. Я знаю, что некоторые люди напуганы. Вы спрашиваете себя, что, если где-то существует другая угроза? Худшее, что мы могли бы сделать, это уволиться, отменить парад, не покрывать красной, белой и синей глазурью торт, который испекла мама. Потому что тогда они победят.


"Завтра, вместе со своей семьей, я собираюсь приготовить барбекю. Потом я пойду на парад в город. Если ты будешь там, я надеюсь, ты подойдешь и представишься. Я не буду маршировать, я буду наблюдать, потому что Четвертого июля мне нравится думать, что я просто обычный гражданин Соединенных Штатов. О, да, я собираюсь отомстить моему шурину за его прошлогоднюю победу надо мной в пинг-понге, матч, который, как мы оба знаем, на случай, если он слушает, был подстроен."


Делленбо улыбнулся, когда из собравшихся представителей прессы Белого дома раздался смех.


"Эти выходные в честь Дня независимости уже обещают стать лучшими в моей жизни. Потому что сегодня я увидел, на что способны отважные американцы. Тот факт, что это произошло в Бостоне, ну, я должен вам сказать, в этом есть что-то очень поэтичное. Место, где родилась наша страна, было сегодня вечером местом, где была сохранена свобода.


"Пусть Бог благословит вас, и пусть Бог благословит Соединенные Штаты Америки. Счастливого четвертого июля".


"Господин Президент, вы можете рассказать нам что-нибудь еще?" - крикнул репортер.


Но Делленбо уже сошел со сцены и быстро зашагал по коридору. Завернув за угол, он столкнулся лицом к лицу с Кингом и Брубейкером, оба стояли у входа в Овальный кабинет, скрестив руки на груди.


На лице Делленбо была широкая улыбка. Проходя мимо них, он сорвал с себя галстук.


"Ты не можешь сказать ничего, что могло бы меня расстроить", - сказал Делленбо, входя в Овальный кабинет, бросая галстук на стул, затем открывая шкаф и хватая свою удочку.


"Это вторая бомба, господин президент".


103


БАШНЯ ЭВОЛЮЦИИ


МОСКВА


Дьюи посмотрел на Мальникова, провел рукой по шее и покачал головой, говоря ему не стрелять.


"Почему?" - спросил Мальников со злостью в голосе. "К черту это".


"Там еще одна бомба", - сказал Дьюи, встретившись взглядом с Клаудом.


Дьюи обратился к Калибризи: "Он скоро умрет, Гектор", - прошептал он.


"Что вы имеете в виду?"


"Он истекает кровью".


"Что случилось?"


"Он встал на пути пули".


"Сколько у нас времени?"


"Может быть, час. Два, если я смогу остановить кровотечение на некоторое время."


Как раз в этот момент из шахты лифта донеслись голоса. Оба повернули головы.


"Тебе нужно вернуть этот вертолет сюда", - сказал Дьюи.


Мальников достал свой мобильный и набрал номер Стила.


Дьюи вернулся к Калибризи: "Что ты хочешь, чтобы я сделал?" - спросил он.


"Ты можешь отвезти его в аэропорт?" - спросил Калибризи.


"Он не переживет бегства из России, если это то, о чем ты думаешь".


"Нет, это не то, о чем я думаю. Просто отвези его в аэропорт Остафьево ".


* * *


Калибризи в сопровождении агентов секретной службы прошел через Овальный кабинет и вышел на каменную террасу, затем прошелся по розовому саду.


На южной лужайке Белого дома винты Sikorsky S-76C уже рассекали воздух в предвкушении.


Забравшись в кабину, он набрал номер Чалмерса, и вертолет взмыл в темное небо над Вашингтоном.


"Гектор", - сказал Чалмерс.


"Она все еще жива?" - спросил Калибризи.


"Да", - сказал Чалмерс. "Мы перевязали ей запястья. Она стабильна."


"Где ты?"


"Мы приземляемся в Москве через пятнадцать минут. Вы должны знать, что нас встречают российские власти. Они встречают нас на летном поле ".


"В каком аэропорту?"


"Домодедово", - сказал Чалмерс, имея в виду крупнейший аэропорт Москвы.


"Скажите своему пилоту, чтобы он отвел самолет в Остафьево", - сказал Калибризи. "Нам нужно несколько минут, прежде чем копы заберут Катю".


"Почему? Я прочитал отрывной лист Интерпола. Ты остановил бомбу ".


"Мы остановили одну из бомб. Есть еще один. Мы здесь до последнего."


"Она в плохой форме", - сказал Чалмерс. "Она перерезала оба запястья. Она потеряла много крови."


"Вы сказали, она чувствует себя виноватой?" - спросил Калибризи, глядя в окно на Памятник Вашингтону, уже подсвеченный красным, белым и синим в честь Четвертого июля. "Скажи ей, что она уже спасла по меньшей мере сто тысяч жизней. Поблагодарите ее от имени американского народа. Тогда скажи ей, что у нее будет шанс сэкономить в десять раз больше ".


"Сойдет".


Минуту спустя вертолет спикировал на крышу здания Национального архива. Кэти и Такома ждали, Такома держал картонную коробку, наполненную папками. Дверь вертолета открылась. Они поднялись на борт, затем дверь захлопнулась, и вертолет быстро взлетел.


"Ты нашел что-нибудь еще?" - спросил Калибризи.


Кэти кивнула.


"Угадайте, кто был одним из сотрудников, ведущих расследование, который был свидетелем убийства Варгарина?" она спросила.


"Джош Гант".


"Как ты узнал?"


Калибризи уставился на Кэти, но ничего не сказал.


"Давайте отложим это обсуждение на потом", - сказал он. "Прямо сейчас у нас есть ядерная бомба в Таларии Хинкли, которую мы должны остановить. Я хочу, чтобы ты позвонил Игорю. Назови ему марку и модель лодки и посмотри, может ли он что-нибудь сделать ".


Кэти достала свой мобильный.


"Что значит "все, что он может сделать"?"


"Своего рода вариация технологии распознавания лиц. Я хочу, чтобы любое специальное программное обеспечение, которое он разработает, транслировалось в прямом эфире на всех возможных видеопотоках и камерах видеонаблюдения от Провиденса до Вашингтона, с очевидным акцентом на Нью-Йорк ".


"Это то, куда мы направляемся?"


"Да", - сказал Калибризи. "Возможно, я ошибаюсь, но я должен верить, что именно там находится конечная цель".


* * *


Дьюи перешел на сторону Клауда. Его глаза были закрыты. Он был без сознания. Дьюи пощупал пульс у себя на шее. Это было слабо, но это было там. Он был еще жив. Дьюи поднял его на плечо, как пожарный.


Голоса из шахты лифта становились все громче.


"Мы должны двигаться", - сказал Мальников.


Он последовал за Мальниковым к лестнице. Они поднялись на три пролета, оказавшись на верхнем этаже небоскреба. Ветер гулял по незаконченному бетону, заливая их дождем.


Небо начало окрашиваться в серебристо-серый цвет по мере приближения рассвета. Московский горизонт был тускло освещен редкими проблесками света от других зданий. Две стальные ленты выступали из бетона, выгибаясь дугообразной черной линией на фоне неба.


Кровь из раны Клауда покрывала правую сторону пальто и брюк Дьюи. Дьюи чувствовал влажность, более теплую и липкую, чем дождь.


Мальников схватился за его плечо, когда тот осматривал небо в поисках Стила.


"Убери это в сторону", - сказал Дьюи Мальникову, кивая на его пропитанную кровью рубашку.


"Нет", - сказал Мальников. "Это слишком больно".


"Отложи это в сторону".


Мальников сделал паузу.


"Тебе придется это сделать", - сказал Мальников.


Дьюи протянул руку и аккуратно отодрал рубашку Мальникова с левой стороны его груди. Было видно пулевое отверстие - маленькое черное отверстие, из которого продолжала сочиться темная кровь. Дьюи одернул рубашку, затем посмотрел на спину Мальникова. Он был весь в крови. Но выходного отверстия не было.


"Это все еще внутри тебя", - сказал Дьюи. "Это не задело твое сердце, но от этого нужно избавиться".


Мальников кивнул.


"Тебе не понравится то, что я должен сказать", - сказал Дьюи.


"Что это? Что я собираюсь умереть?"


"Нет", - сказал Дьюи. "Возвращайся вниз. Позволь копам или кем бы они ни были отвезти тебя в больницу."


"Ни за что, черт возьми", - сказал Мальников.


Как раз в этот момент черный еврокоптер вынырнул из облаков, сбитый с толку боковым ветром, а затем устремился к крыше здания.


"Пообещай мне кое-что", " сказал Мальников.


"Что?"


"Если я умру, ты заставишь Калибризи выполнить свою часть сделки".


"Ты не умрешь, Алексей", - сказал Дьюи.


Вертолет быстро снизился, поскольку Стил использовал скорость снижения, чтобы противостоять сильному ветру. Передняя часть вертолета Eurocopter была наклонена вперед. По мере того, как он приближался все ближе и ближе, казалось, что он может врезаться носом в плиту. В последнюю секунду Стил потянул вертолет назад, ударившись сначала задними колесами, затем передними.


Дьюи и Мальников двинулись через роторный отсек к двери.


"Тогда обещание вам ничего не будет стоить, не так ли?" - завопил Мальников.


"Прекрасно", - сказал Дьюи. "Я обещаю".


Дьюи вошел в кабину и уложил Клауда на стальной пол. Мальников последовал за ним, затем дверь за ними закрылась. Через несколько секунд "Стил" взлетел.


Дьюи прошел в заднюю часть и начал выдвигать ящики и открывать отделения в поисках аптечки для травматологов. Он отнес стальной ящик туда, где лежал Клауд. Он прижал к ране несколько больших марлевых тампонов. Клауд дернулся от боли, хотя его глаза оставались закрытыми. Дьюи обернул большую повязку вокруг бедра Клауда так туго, как только мог, прижимая подушечки к ране.


Он взял еще одну марлевую повязку и двинулся к Мальникову. Он оттянул рубашку Мальникова в сторону и прижал бинт к пулевому отверстию, затем обмотал бинтом грудь Мальникова, чтобы удержать ее на месте.


"Откуда мне знать, что ты сдержишь свое обещание?" - спросил Мальников.


Дьюи посмотрел на Мальникова.


"Я никогда не нарушаю обещаний", - сказал Дьюи.


* * *


Бомбардир Чалмерса совершил посадку в аэропорту Остафьево и остановился в конце взлетно-посадочной полосы.


Чалмерс отстегнул ремни и шагнул в кабину пилота.


"Езжайте на нем к зданию терминала, но держитесь на расстоянии не менее ста футов".


"Конечно, Дерек".


Чалмерс вернулся в каюту. Он сел напротив Кати.


"Катя", - сказал он. "Мне нужно с тобой поговорить".


Катя лежала на кожаном встроенном диване с закрытыми глазами. Она не ответила.


"Соединенные Штаты нашли ядерную бомбу", - продолжил он. "Это было в Бостоне. Они остановили это. Они считают, что если бы он был взорван, погибло бы по меньшей мере сто тысяч человек. Ваша информация предотвратила это. Ты спас много жизней."


Катя оставалась неподвижной.


"Но нам нужно от вас нечто большее. Есть еще одна бомба. Было две бомбы. Есть только один человек, который знает, к чему это приведет ".


Глаза Кати открылись, затем слезы выступили у нее на глазах и начали катиться по щекам.


"Я не знаю, к чему это приведет", - прошептала она, глядя на Чалмерса. "Это был просто разговор, который я подслушал. Вы должны мне поверить. Я не знаю!"


"Но Петр действительно знает", - сказал Чалмерс.


"Я не знаю, где он", - запротестовала она. "Что ты хочешь, чтобы я сделал? Он монстр. Он не стал бы меня слушать ".


Слабый гул вертолета ударил по салону, заставляя Чалмерса повернуться к окну. Глаза Кати следили за Чалмерсом.


"Нет", - закричала она. "Нет!"


"Он послушает тебя", - сказал Чалмерс. "Мне нужно, чтобы ты был сильным. Еще один раз, и все будет кончено. Ты можешь это сделать. Я вижу, какой ты храбрый. Я знаю, ты можешь это сделать. От тебя зависят жизни".


* * *


Дьюи похлопал Стила по плечу, когда вертолет рассекал московский рассвет.


"Как скоро мы туда доберемся?"


"Пять минут".


Дьюи вернулся в каюту. Мальников сидел тихо. Он выглядел слабым. Дьюи опустился на колени рядом с Клаудом и осмотрел рану. Бинты промокли насквозь, и на земле под его бедром была небольшая лужица крови. Дьюи пощупал его пульс. Это было слабее, чем раньше. Дьюи потряс его за плечо, пытаясь привести в чувство. Это не сработало.


Он достал свой мобильный и набрал Калибризи.


"Мы собираемся приземлиться", - сказал Дьюи. "Она там?"


"Да", - сказал Калибризи. "Он все еще жив?"


"Едва ли. Он без сознания. Я собираюсь попытаться оживить его. Я не уверен, что это сработает."


"Тебе нужно кое-что знать", - сказал Калибризи. "Это о его отце".


"Его отец?"


"Он был ученым-ядерщиком. Перед распадом Советского Союза мы завербовали его. Он собирался дезертировать. Он передумал."


Вертолет описал дугу вперед и вправо, снижаясь. Дьюи выглянул в окно. Он мог видеть маленький аэропорт вдалеке.


"Это может подождать?" - спросил Дьюи.


"Агент по имени Робертс застрелил его отца и мать у него на глазах. Ему было пять лет."


Дьюи уставился на Клауда.


"Что мы сделали с агентом?"


"Агентство наложило на него санкции, но он сбежал. Я не знаю, жив ли он еще."


"Понял".


Дьюи повесил трубку. Он пошел в травматологический пункт. В боковом отделении чемодана находилось несколько маленьких бутылочек с лекарствами, включая обезболивающие и антибиотики. Он нашел бутылку с надписью АДРЕНАЛИН. Адреналин. Дьюи взял шприц из набора, вынул его из стерильной упаковки и наполнил. Он оставил заряженный шприц в футляре и встал.


Он выглянул в окно. Вдалеке виднелась взлетно-посадочная полоса. Светло-голубой реактивный самолет был припаркован. Были видны ходовые огни и огни кабины.


"Поставь это рядом с тем самолетом", - сказал Дьюи.


Стил сделал вираж влево и снизился. Через полминуты вертолет остановился и завис всего в нескольких футах над землей. Его колеса опустились, затем Еврокоптер плавно опустился на асфальт.


Дьюи открыл боковую дверь и пересек тонкую полосу асфальта к самолету, дверь кабины которого теперь опускалась. Он поднялся по лестнице и вошел в каюту.


Посмотрев направо, он увидел Чалмерса, сидящего, скрестив ноги.


"Привет, Дьюи", - сказал Чалмерс.


Взгляд Дьюи переместился на Катю, которая сидела напротив Чалмерса.


"Поехали", - сказал Дьюи.


Катя взглянула на Чалмерса, который встал и протянул руку.


"Пришло время", - сказал Чалмерс.


Дьюи повел Катю и Чалмерса вниз по лестнице и через взлетно-посадочную полосу. На полпути к двери вертолета Чалмерс взял Дьюи за локоть.


Дьюи бросил взгляд на Чалмерса.


"Она пыталась покончить с собой", - сказал Чалмерс вне пределов слышимости Кати. "Сделай это быстро. Ей нужно в больницу."


"Я сделаю все, что в моих силах, Дерек. Но прямо сейчас меня волнует только одно."


Дьюи открыл дверь вертолета и забрался внутрь, за ним последовала Катя. Чалмерс задержался у двери, затем последовал за ним, закрыв ее за собой.


Катя поискала в тускло освещенной каюте, ее глаза нашли Клауда. Она опустилась на колени рядом с ним. На ее лице отразился ужас, когда она увидела его правую ногу, с отсеченной кожей ниже колена. Затем она увидела бедро Клауда, темно-красную повязку, кровь на полу.


Она посмотрела на Дьюи. Несмотря на то, что действия Клауд привели ее в ужас, выражение лица Кати показало еще более сильную реакцию. Ее глаза выдавали отвращение к тому, что Дьюи сделал с ним.


Она снова посмотрела на Клауда.


"Петр", - сказала она. "Петр, это я".


Голова Клауда оставалась безвольной.


За спиной Кати Дьюи вынул шприц. Он опустился на колени рядом с ней.


"Это адреналин", - сказал Дьюи. "Я собираюсь попытаться вернуть его. Позвольте мне высказаться первым."


Катя кивнула.


Дьюи потянул воротник рубашки Клауда вниз, обнажив его грудь. Левой рукой он ощупал грудь Клауда, отыскивая нагрудник. Он держал два пальца прижатыми к определенному месту почти прямо в центре грудной клетки, затем поместил конец иглы между пальцами и ввел иглу внутрь. Из прокола хлынула кровь. Он продвинул иглу на несколько дюймов, затем нажал на поршень и закачал адреналин прямо в сердце Клауда.


Глаза Клауда открылись, затем закрылись. Мгновение спустя он закричал. Он сказал что-то по-русски, повторяя это снова и снова.


"Что он говорит?" - спросил Дьюи.


"Убей меня", - сказал Мальников.


"Петр, послушай меня", - сказал Дьюи.


Клауд продолжал кричать. Его глаза снова открылись. Он повернулся и посмотрел на Дьюи.


"Я знаю, что они сделали. Что мы сделали ", - сказал ему Дьюи.


"Ты не мог знать", - прошептал Клауд.


"Мы убили твоего отца. Твоя мать. Я знаю об этом. Но человек, который это сделал, был убийцей. Один человек. Его должны были уволить из-за того, что он сделал."


"Ты лжешь!"


"Робертс", - сказал Дьюи. "Так его звали. Он сделал это. Люди, которых ты планируешь убить, люди в Бостоне, которых ты пытался убить - они не убивали твоих родителей. Это сделал один человек. Злой человек."


"Ложь", - простонал Клауд.


Дьюи встал и направился к передней части салона.


Клауд впервые увидел Катю.


"О, Боже", - сказал он болезненным шепотом. "I"m..."


"Петр, - сказала она, начиная плакать, - ты должен сказать им".


Клауд отвернулся от нее, закрыв глаза.


"Вы должны сказать американцам, куда направляется бомба. Это несправедливо. Это неправильно ".


"Не существует такой вещи, как справедливость, Катя", - сказал он. "Разве ты этого не видишь?"


"Ты собираешься убить миллион невинных людей. То, что они сделали, было неправильно, но Бог рассудит человека, который это сделал ".


"Я тоже был невиновен. Моя мать была невиновна. Мой отец, он был невиновен."


Он пристально посмотрел в глаза Кати. Он часто моргал, пытаясь сдержать свои эмоции.


"Скажи им", - умоляла Катя. "Пожалуйста, ради меня".


Клауд уставился на Катю.


"Ты любишь меня?" - спросила она.


"Конечно, я люблю тебя".


"А если бы я был там? Если бы я был в том месте, куда вы отправляете бомбу? Ты бы сказал им? Или ты позволил бы мне умереть?"


"Я бы сказал им", - прошептал он. Его взгляд переместился на Дьюи, затем снова на Катю. "Но тебя там нет".


Она склонилась над ним, ее голова была всего в нескольких дюймах от него, ее губы почти касались его.


"Петр", - прошептала она. "Пожалуйста, покажите им человека, которого я знаю. Покажи мне человека, которого я люблю ".


Дьюи сделал шаг назад. Он наклонился в кабину. Стил повернулся и посмотрел на Дьюи.


"Поднимите нас", - сказал Дьюи.


104


Под МОСТОМ НА 145-Й улице


РЕКА ГАРЛЕМ


НЬЮ-Йорк


Факир повел лодку вверх по реке Гарлем, прочь от Нью-Йоркской гавани. Ходовые огни были выключены. Над его головой была пара приборов ночного видения. Его "Талария" двигалась медленно, ее двигатель работал едва громче шепота, когда он поворачивал на север.


Логичным подходом к Статуе Свободы был бы подход со стороны моря. Власти не стали бы искать в реке Гарлем или Гудзоне. И если они искали - если они действительно нашли его - у Факира был окончательный запасной план: взорвать бомбу. Как только он вошел в реку Гарлем, у него появилась возможность сравнять с землей бесчисленные акры, разрушать здание за зданием, убивать сотни тысяч.


Он смотрел на зеленую сталь моста, мурлыкая, направляясь на север. В этот момент он понял, что уже победил. Американцы уже ничего не могли поделать. Все, что ему нужно было сделать, это нажать красную кнопку на верхней части устройства.


Факир выдвинул ящик рядом с рулевым колесом. Он подобрал детонатор. Он легонько провел указательным пальцем по кнопке. Затем он поставил его на стол из тикового дерева, который украшал центр палубы.


Внезапно дверь в каюту открылась. Наджи вышел на палубу. Его руки и одежда были испачканы белой краской.


"Я рисовал выше ватерлинии, как вы просили", - сказал Наджи.


Факир прижал палец к губам, когда на его лице появилось сердитое выражение. Он жестом пригласил Наджи подойти ближе. Он поднес оптическое стекло ко лбу, чтобы посмотреть в глаза Наджи.


"Во-первых, " прошептал Факир, " заткнись нахуй. Оглянитесь вокруг. Мы в животе зверя. Они вполне могут искать нас ".


"Ты слышал радио", - прошептал Наджи. "Их собственный президент думает, что они остановили нас".


"Если только они не играют в игру", - сказал Факир. "Американцы не очень умны, но даже слепая белка время от времени находит желудь. Так что сделай нам обоим одолжение, заткнись к чертовой матери ".


Наджи кивнул.


"Да", - сказал он. "Мне жаль. Я закончил красить корпус. Вот и все."


"Хорошо. Как это выглядит?"


"Как Рембрандт".


"Мы бросим здесь якорь на несколько часов и дадим ему высохнуть".


Факир держал курс близко к западному берегу реки, так что лодка теперь была скрыта сочетанием моста и берега реки - бетонной стеной, которая возвышалась над водой на тридцать футов. Он нажал кнопку, которая управляла якорем, выбросив его из встроенного отсека на носу. Когда он почувствовал, что якорь коснулся дна реки, он отпустил кнопку и посмотрел на Наджи.


"Важно, чтобы ты понял то, что я собираюсь тебе сказать", - сказал Факир едва слышным шепотом, оглядываясь по сторонам. Он кивнул на детонатор.


"Теперь мы свободны и понятны. Сегодня четвертое июля. Мы сделали это. Так что, если они нас поймают, нажми на кнопку ".


"Я думал, что наша цель - Статуя Свободы", - сказал Наджи.


"Это так. Но если каким-то образом они найдут нас до того, как мы туда доберемся -"


Наджи кивнул.


"Я понимаю".


Факир снял оптику и передал ее Наджи.


"Ты еще немного понаблюдай. Я собираюсь попытаться уснуть."


105


В ВОЗДУХЕ


МОСКВА


Винты вертолета заметно набрали скорость, затем колеса отскочили, и они поднялись в небо.


"Куда?" - спросил Стил.


"Не имеет значения. Просто поднимите нас ".


Дьюи повернулся обратно к кабине пилотов. Его глаза встретились с глазами Чалмерса, который смотрел в ответ с отсутствующим выражением. Он посмотрел на Клауда, затем в окно. Через несколько мгновений после взлета они были на высоте нескольких сотен футов.


Дьюи подошел к стене и нажал кнопку. Внезапно боковые двери открылись. Рев винтов врывается в кабину. Налетели ветер и дождь, затопив хижину и всех, кто был внутри.


Дьюи наклонился и схватил Катю за куртку спереди.


"Дьюи!" - завопил Чалмерс, и в тот же момент Катя закричала.


Одной рукой он поднял ее и понес к открытой двери, пока она кричала, била кулаками и пинала Дьюи, но он держал ее - как куклу.


Левой рукой Дьюи ухватился за ремень над дверью, чтобы не выпасть вместе с ней, а правой схватил ее за куртку и вытолкнул в открытую дверь. Дьюи стоял, держась за ремень, и свешивал Катю с борта вертолета. Она ухватилась за его предплечье, пытаясь удержаться, затем посмотрела вниз, на проносящиеся мимо здания. Затем ее рот снова открылся в панике, и она попыталась закричать, но не издала ни звука. Она была в истерике. Ее волосы взметнулись в хаотичном вихре, хлопанье по руке Дьюи, когда она пыталась удержаться, было единственным звуком, и он мрачно смешивался с дождем, ветром, ревом винтов и голосом Чалмерса.


"Не делай этого, Дьюи!" - крикнул он. "Она невиновна".


Дьюи держал Катю так в течение дюжины секунд, затем повернулся и посмотрел в глаза Клауда.


"У вас есть ровно пять секунд, чтобы сказать мне, куда заложена бомба", - сказал Дьюи со спокойным выражением лица. "Потом я ее бросаю".


Клауд закрыл глаза. Он покачал головой взад-вперед.


"Пять, " сказал Дьюи, начиная обратный отсчет, " четыре ... три..."


Катя попыталась что-то сказать Клауду, но она была настолько охвачена паникой, что не издала ни звука, только ее рот шевелился в безмолвном ужасе.


"Двое..."


Клауд перестал двигать головой. Его глаза быстро заморгали, как будто он что-то подсчитывал. Он с трудом шевелил губами, собирая последние оставшиеся у него силы. Он посмотрел на Катю, его глаза встретились с ее глазами сквозь туман.


"Нью-Йорк", - сказал он на последнем издыхании, кровь сочилась у него изо рта и носа. Затем его последние слова: "Статуя Свободы".


106


КАРЛАЙЛ


МЭДИСОН-АВЕНЮ


НЬЮ-Йорк


В 5:30 УТРА., вертолет ЦРУ Сикорски приземлился в аэропорту Хаверстроу к северу от Манхэттена.


У Калибризи на руках была пара "Уловки-22".


Первое: ядерное устройство находилось в лодке, направлявшейся к Статуе Свободы. Предполагая, что террористы не сменили судно, правительство США знало точную марку и модель судна, на котором сейчас находилась ядерная бомба. Но если бы террористы что-то заподозрили, они бы просто взорвали бомбу. Клауд лелеял идею нанести удар по одному из самых священных и важных исторических сооружений Америки. Но ядерная бомба, взорванная где-нибудь вдоль побережья Америки, нанесла бы ущерб не менее драматичный и необратимый.


Второй загадкой было его собственное правительство. Им нужно было точно определить лодку, а затем двигаться незамеченными. Это потребовало бы терпения, уверток и полной секретности. Любой намек на то, что за ними наблюдают, заставит террористов действовать упреждающе.


Калибризи мало верил в способность правоохранительных органов выполнить деликатную секретную миссию. Он больше доверял военно-морскому флоту. Грир Амберн был командиром команды ВМС на театре военных действий. За неделю до этого, в ожидании того, что может произойти, Амберн перевел новейшее боевое судно ВМС США, Форт-Уэрт, в среднюю Атлантику.


Но даже зная Амберна и доверяя ему, Калибризи все равно чувствовал себя неловко.


Калибризи, Кэти и Такома были встречены на вертолетной площадке Хаверстроу черным "Субурбаном", который доставил их к отдельному входу в отель Carlyle. Они поднялись на лифте на десятый этаж, где находились две частные квартиры. Возле одного из них стоял Игорь.


Волосы Игоря выглядели так, будто он только что засунул палец в пробку. Он был босиком и в джинсах. На его белой майке были АК-47 на его груди золотым тиснением, а под надписью розовыми нитками был вышит рисунок винтовки.


"Хорошая рубашка", - сказал Такома, когда они переступили порог.


"Эта рубашка обошлась мне в восемьсот долларов", - сказал Игорь.


"Я продам тебе свой за сотню", - сказал Такома.


Они вошли внутрь и последовали за Игорем в офис. На столе была панель из шести плазменных экранов, три сверху, три снизу, все прикрепленные. На двух боковых экранах внизу были показаны воздушные карты Нью-Йоркской гавани. Каждые несколько мгновений появлялся маленький красный кружок, затем спускался к судну, подсвечивая лодку. Средний экран представлял собой компьютерный код, черный текст на белом экране. Все три экрана сверху показывали людей. Слева был операционный зал на борту американского авианосца Форт-Уэрт. На втором экране был конференц-зал нью-йоркского отделения ФБР. Последним был ситуационный зал Белого дома. Звук был выключен.


За одну ночь президент распорядился о многоуровневом подходе к управлению правительственными военными и правоохранительными активами. Первым уровнем охвата и предпочтительным методом остановки террористов были бы снайперы, управляемые ФБР. Второй слой будет обеспечен военно-морским флотом с использованием морских котиков в подводных лодках под водой вокруг статуи. Форт-Уэрт также был бы готов, в случае необходимости, выпустить ракеты RIM-116 или просто пустить в ход свои 57-мм пушки.


Подразделения морской пехоты полиции Нью-Йорка будут патрулировать как обычно. Было важно поддерживать нормальный внешний вид.


"Ты хочешь начать разговор?" - спросил Игорь.


"Пока нет", - сказал Калибризи, указывая на видеозаписи из гавани. "Расскажите нам, что у вас есть. Во-первых, поступали ли в полицию или береговую охрану сообщения о пропавших или украденных лодках?"


"Ничего от Мэна до Флориды".


"Расскажите нам о программном обеспечении".


"Я сделал, как вы предложили", - сказал Игорь, кивая на экраны. "Два кадра гавани сделаны в прямом эфире. Камеры сканируют воду. То, что вы видите, за неимением лучшего выражения, является первым в мире программным обеспечением для распознавания лодок."


"Как часто он запускает сканирование?"


"Десять раз в секунду. Когда программное обеспечение находит судно, близкое по размерам к "Таларии", оно блокирует, повторно сканирует, а затем прогоняет фотографию по базе данных."


"Чье видео ты используешь?" - спросила Кэти.


"На самом деле это трансляция со спутника Google. Я смог попросить об одолжении, хотя человек, которому я это сделал, еще не знает об этом."


"Работает ли это?"


"Да, может быть, немного слишком хорошо. Он найдет "Таларию Хинкли", если та войдет в гавань. Проблема в том, что в нем также запечатлены лодки той же длины и ширины, что и в Таларии, а их довольно много. Уже шесть A.M. сейчас. Программа уже занесла в каталог тридцать одну лодку одинакового размера."


Калибризи взглянул на часы: 6:10 A.M.


"Включи звонок", - сказал он.


Игорь нажал несколько клавиш, и внезапно на линии раздался голос президента Делленбо.


"Я хочу статус", - сказал Делленбо. "Какие активы у нас есть внутри статуи или вокруг нее?"


"У нас есть снайперы в четырех местах, сэр", - сказал кто-то из ФБР. "Остров Эллис, Губернаторский остров, парк штата Либерти и внутри самой статуи или вокруг нее. Всего их пятьдесят два. Кроме того, у нас есть еще две дюжины в лодках. Мы используем комбинацию реквизированных туристических катеров и гражданских судов. Все в штатском."


"Капитан Амберн", - сказал Делленбо. "Что вы смогли сделать за ночь?"


"Пока мы говорим, в воде находятся пять подводных лодок, десять водолазов, все плотным кольцом вокруг острова", - сказал Амберн с американского корабля Форт-Уэрт."Кроме того, мы находимся на боевых постах и готовы уничтожить "Хинкли" по команде. Если вы спросите меня, господин президент, как только мы зафиксируем цель, я бы использовал наши ракеты в дополнение к любым снайперам ".


"Каков будет ущерб близлежащим лодкам?" - спросил кто-то в Ситуационной комнате.


"Был бы сопутствующий ущерб", - сказал Амберн. "Но взорвать бомбу - это не то же самое, что взорвать ее. Мы говорим о нескольких жизнях против нескольких сотен тысяч."


"Сколько времени полета ракеты до статуи?" - спросил Делленбо.


"От нажатия кнопки до цели? Секунд пять, может, меньше."


"Давайте поговорим о самой цели", - сказал Делленбо. "Гектор?"


Калибризи посмотрел на Игоря.


"Ты готов воплотить это в жизнь?" прошептал Калибризи.


Игорь кивнул.


"Да, господин президент", - сказал Калибризи. "То, что вы все сейчас увидите, - это изображение гавани в режиме реального времени, отфильтрованное с помощью программного обеспечения, основанного на технологии распознавания лиц. Программное обеспечение сканирует каждый квадратный фут воды, определяя марку и модель лодки, на которой, как мы полагаем, находится бомба. Когда камера фиксирует цель, она помещает изображение в базу данных, удаляя все, что не соответствует."


"Гектор, это Грир, как мы будем распределять? Я предполагаю, что мы получим несколько ложноположительных результатов. Худшее, что может случиться, - это если мы опознаем не того парня, а террорист просто продолжит свой веселый путь и взорвет бомбу ".


"Вы правы", - сказал Калибризи. "Программное обеспечение не может завести нас так далеко. В конце строки должен быть человеческий шифр.


"Это ты, Гектор", - сказал Делленбо. "Все остальные, приготовьтесь. Давайте оставим все линии открытыми."


Калибризи посмотрел на Игоря.


"Отключи звук".


Он посмотрел на Кэти и Такому.


"Ребята, у вас все готово?" он спросил.


Такома кивнул.


"Да, у нас все хорошо".


107


УОЛЛ-СТРИТ


НЬЮ-ЙОРКСКАЯ ГАВАНЬ


Полк нес две пластиковые кофейные чашки Dunkin"Donuts, которые он передал Кэти и Такоме, когда они забирались в катер.


Полк завел двигатель. Он был одет в мадрасскую рубашку на пуговицах и шорты. Его ноги были белыми, как бывает, когда кожа несколько лет не видела солнца.


Такома сделал глоток.


"Я чертовски ненавижу Dunkin"Donuts", - сказал он.


"Пошел ты", - сказал Полк.


Полк отвязал лодку от причала, затем встал к штурвалу и включил передачу, отчаливая от причала.


Такома посмотрел вперед. Вода была забита лодками. Их были сотни: моторные лодки и парусники, небольшие круизные лайнеры, паромы и даже десятки каяков. Он посмотрел на свой зеленый "Ролекс". Было 7:10.


Полк оглянулся, затем кивнул на транец. На нем была маленькая картонная коробка. Кэти открыла его. В коробке были два крошечных стеклянных футляра, внутри которых находились наушники. Кэти и Такома вставили по одному в уши.


"Ребята, вы меня слышите?" - спросил Полк.


"Да", - сказала Кэти.


"Я в порядке", - сказал Такома.


"Обратите внимание", - сказал Полк, указывая на спортивную сумку на полу.


Такома достал две пары солнцезащитных очков и протянул одну Кэти. Они были специализированными; подходящей линзой был мощный монокуляр.


"Ребята, это я", - сказал Калибризи по связи. "У нас есть наша первая трудная цель. Выводите это на свой экран прямо сейчас ".


Цифровой планшет был прикреплен липучкой к транцу лодки. На нем была ярко освещенная карта гавани с указанием местоположения лодки в центре. На экране появилась мигающая красная точка, указывающая на отмеченную Калибризи и Игорем лодку, затем на экране желтым цветом была выделена линия между двумя лодками, а также точное расстояние между лодками: 1071 фут.


"Понял", - сказал Полк, сворачивая налево, затем прибавил скорость.


"Я хочу, чтобы вы, ребята, провели первую зачистку", - сказал Калибризи. "Вот почему ты здесь. Если и когда мы заметим бомбардировщика, мы примем решение о том, кого использовать - водолазов или снайперов ".


"Или мы", - добавила Кэти.


"Или ты", - сказал Калибризи. "Робби, ты готов, если ты нам понадобишься?"


"Просто подсади меня, тренер", - прошептал Такома, подходя к Полку и оглядываясь в поисках лодки.


"Не слишком быстро, Билл", - сказал Калибризи.


Полк немного сбавил обороты, прокладывая курс через переполненную гавань.


Такома вглядывался в воду, считая лодки, сбился со счета, когда дошел до двухсот.


Вдалеке он увидел Статую Свободы. Это был первый момент, когда он осознал не только серьезность ситуации и горькую правду о том, что может быть потеряно в этот день, но и то, что, если они не остановят террористов, он тоже умрет.


Он на мгновение закрыл глаза, затем покачал головой.


"Что это?" - спросила Кэти.


Такома посмотрел на нее.


"Ничего".


Его взгляд вернулся к горизонту, затем к лодкам.


"Мы приближаемся", - сказал Полк.


"Я вижу это", - сказал Такома. "Притормози. В час тридцать, рядом с парусником."


Полк направился по изогнутой дуге к лодке, пока все трое изучали ее издалека.


"У нас есть еще одно совпадение", - сказал Калибризи. "Ребята, вы готовы?"


"Он голубой", - сказала Кэти. "Я вижу кучу девушек на лодке".


Полк изменил свой курс.


"Этот первый - отрицательный, шеф".


"Хорошо, второй должен быть у вас на экране прямо сейчас".


"Понял", - сказал Полк.


* * *


Как и требовал Клауд, они пришли с севера через реку Гудзон.


Предположение, которое руководило ими - что американцы искали их, - руководило ими с того момента, как они вышли из Севастополя.


Было включено радио. Новостная станция продолжила освещение событий в Бостоне. Там не было упоминания о бомбе, только заговор террористов. Новости были наполнены цитатами различных американских чиновников, осторожно злорадствующих по поводу сорванного заговора.


Факир стоял рядом с рулевым колесом "Таларии". Он облокотился на перила, пока Наджи вводил яхту в гавань Нью-Йорка. Оливкового цвета кожа Факира стала сероватой, как будто кто-то размазал мел по его теперь изможденной безволосой голове и лицу.


Он чувствовал слабость и легкое головокружение. Но что-то произошло, пока он спал. Он проснулся с вновь обретенной энергией и целеустремленностью. Возможно, это было приближающееся достижение цели, к которой он стремился столько, сколько себя помнил. Или, может быть, это были решительность и твердость, которыми Факир так гордился.


Ему часто казалось, что в другое время он был бы военным лидером, возможно, даже королем. Но это был не тот мир, в котором он родился. Вместо страны или батальона его выбрала другая битва. Джихад.


Наджи указал на здание слева. Это был сверкающий шпиль Башни Свободы из стекла и стали. От этого зрелища у Факира мурашки побежали по коже.


Вы на войне. То, что вы делаете сегодня, будет жить вечно. Вас будут уважать за ужас, который вы вселяете в сердце врага.


После столетий порабощения и молчания солдаты Аллаха, наконец, забрали то, что принадлежало им. Это заняло бы время. Сотни лет. Но это происходило. Они приближались. И сегодня была бы вторая глава в великой книге, которая была бы написана о победе ислама над Америкой. На этот день, четвертое июля, мусульмане будут смотреть так же, как американцы смотрели на Бостонское чаепитие.


Имя Факира было бы так же известно мусульманам, как имя Пола Ревира - американцам.


С обеих сторон лодки вода была забита лодками, очень многими лодками - парусниками и моторными лодками, даже байдарочниками, которые плескались недалеко от берега под теплым солнцем.


Если кто-то из них и был обеспокоен сегодня террористическим заговором, они, конечно, не вели себя подобным образом. Это было ... легко.


До сих пор они видели только три полицейских катера, все недалеко от Бруклинской военно-морской верфи. В четверти мили от берега маячил катер береговой охраны, за ним был эсминец ВМС США, но его присутствие казалось церемониальным.


Наджи управлял кораблем медленно, небрежно, оставаясь в очереди за небольшой лодкой, наполненной семьей.


"Наджи", - прошептал Факир.


"Да?"


"Мы здесь", - прошептал он.


Факир указал вдаль на Статую Свободы, медленно подняв руку в воздух.


Наджи потянулся к полке над консолью. Он достал маленькую картонную коробку и протянул ее Факиру.


* * *


Калибризи сидел рядом с Игорем. Его пиджак и галстук были сняты, рукава закатаны.


Пальцы Игоря летали по клавиатуре компьютера так быстро, что Калибризи перестал пытаться понять, как он это сделал.


К десяти часам они заметили девять подозрительных судов. Полк, Кэти и Такома уничтожили шестерых из них. Остальные трое были проверены агентами ФБР в штатском на катерах-снайперах.


Каждая проходящая минута приносила с собой все большее беспокойство. С каждой возможной лодкой Калибризи ощущал ожидание и срочность со стороны Белого дома, показанные на одном из экранов выше, проявившиеся в том, как Делленбо расхаживал по ситуационной комнате, стремясь увидеть, найден ли террорист.


Игорь внезапно толкнул его локтем.


"У нас кое-что есть", - сказал он, ударяя по клавиатуре. "Входим в гавань со стороны Гудзона".


Камера опустила и сфокусировала. Пассажиры находились под крышей бимини, вне пределов видимости. Лодка была зеленой. Фотография была настолько четкой, что была видна маленькая золотая эмблема Хинкли вдоль борта лодки.


"Билл, " сказал Калибризи, " мы кое-что имеем за твоей спиной. Выводите это на свой экран прямо сейчас ".


"Я понял", - сказал Полк.


Калибризи посмотрел на плазменный экран в левом верхнем углу. Грир Амберн стоял на мосту Форт-Уэрта, окруженный своей боевой командой.


"Грир?"


"Я вижу это, Гектор".


"Где ближайший SDV?"


"В паре сотен ярдов отсюда", - сказал Амберн. "Они будут там меньше чем через минуту".


* * *


Факир поставил картонную коробку на стол. Он прислонился к столу для устойчивости. Он осторожно приподнял крышку коробки. Сунув руку внутрь, он достал маленькое квадратное устройство из нержавеющей стали с маленькой красной кнопкой сверху. Детонатор.


Факир посмотрел на Наджи.


"Наджи", - сказал он.


Лицо Наджи было отвернуто от Факира, когда он управлял кораблем.


"Думай быстрее", - сказал Факир.


Он подбросил детонатор в воздух. На лице Наджи отразился ужас, когда он убрал руки с руля, а затем выбросил их вперед, поймав детонатор, прежде чем он упал на землю.


Он нежно держал детонатор, изучая ухмыляющееся лицо Факира.


"Что ты делаешь?" - спросил он, потрясенный тем, что Факир может быть таким безрассудным.


"Сейчас это не имеет значения. Мы здесь. Продолжайте. Вы хотите напечатать это?"


* * *


Транспортное средство для доставки тюленей бесшумно двигалось по воде на глубине дюжины футов под поверхностью. Подводный аппарат теперь сжимали три тюленя. Пилот и второй пилот сидели в передней части миниподлодки в крошечных отсеках, открытых над водой. Бернс, боевой пловец, схватился за ручку сзади.


Выше ватерлинии царил хаос. Каждый лодочный двигатель взбивал поверхность воды, создавая водовороты, которые размывали обзор. Корпусов было так много, что они, казалось, сливались воедино.


Бернс слушал своего пилота SDV по связи, пока они направлялись к целевому судну.


"Капитан, " сказал пилот, " мне нужна надежная GPS-фиксация местоположения этой лодки. Здесь слишком много лодочных корпусов."


"Понял, это", - сказал кто-то в Форт-Уэрте."Я собираюсь на секунду воспользоваться вашим навигатором".


На навигационном экране пилота внезапно начали мигать светящиеся точки, представляющие лодки прямо над SDV. Затем вокруг одного из них появился зеленый круг, трижды мигнул и зафиксировался. Вспыхнул ярко-зеленый символ цели.


"Понял".


Пилот навел навигатор на целевую лодку. SDV завис под ним на точно такой же глубине и скорости. SDV теперь двигался совместно с целевой лодкой, отслеживая ее. Пилот отпустил управление. Теперь он и второй пилот были готовы присоединиться к Бернсу в атаке.


Пилот снова повернулся к Бернсу.


По связи он спросил: "Ты готов, Бернси?"


Бернс положил свободную руку в герметичный карман на груди, нащупывая выпуклость своего пистолета, "Беретты" калибра 9 мм с глушителем.


"Подтверждаю, капитан".


"Форт-Уэрт, - сказал пилот SDV, - поехали".


"Держитесь, пока мы не проведем зачистку поверхности".


* * *


На экране Полка местоположение лодки вспыхнуло красным.


Затем появились слова: 705 футов.


Полк направил судно к цели. Он лавировал между судами, все двигались медленно, многих отвлекала леди Либерти вдалеке. Полк взглянул на часы: 10:28. Он знал, что на этот день запланировано четыре фейерверка. Первый, как он знал, начался в 10:30.


Когда он смотрел на экран, он услышал внезапный крик.


"Осторожно!"


Полк поднял глаза как раз в тот момент, когда нос лодки задел катер с сигаретами, его двигатель громко зарычал.


"Извините", - сказал Полк.


За рулем был высокий мужчина с большим животом. Позади него была женщина, которая подбежала к борту лодки, чтобы посмотреть, нет ли повреждений.


"Если это оставило царапину -" - начал мужчина.


"Это произошло!" - воскликнула женщина. "Это оставило большой черный след, Руди!"


Мужчина подбежал к борту лодки с сигаретами. Полк развернул свою лодку задним ходом. Когда он начал пятиться, мужчина схватился за один из кнехтов лодки, прижимая судно к своей лодке.


"Отпусти", - сказал Полк, размышляя, стоит ли ускоряться, опасаясь, что если он это сделает, то выбросит мужчину за борт, в результате чего его жена закричит.


Прежде чем Полк смог что-либо предпринять, мужчина накинул веревку на планку.


"Я хочу твою страховку", - заорал он.


"Что там происходит?" - спросил Калибризи по связи. "Отправляйся к Хинкли, сейчас же".


Такома переместился с задней части лодки. Он вытащил свой боевой клинок, просунул его под веревку и перерезал леску. Владелец лодки с сигаретами замахнулся, но Такома увернулся.


"Уходи", - рявкнул он Полку.


Опасаясь, что мужчина может упасть, Такома ударил его кулаком в рот, отчего тот отшатнулся и упал на палубу.


Кэти сидела на фрамуге, не обращая внимания на суматоху. Через свой монокуляр она изучала подозрительное судно, теперь всего в ста футах от нее. Это была зеленая Талария. За рулем был мужчина. У него были длинные темные волосы, и он был без рубашки.


"Я думаю, это все", - сказала она по связи. "Гектор, я думаю, это та самая лодка".


"Я буду там через десять секунд", - сказал Полк.


"Нет, ты этого не сделаешь", - сказал Калибризи. "Грир, тащи этих тюленей наверх".


* * *


Бернс отпустил ручку в тот самый момент, когда два других морских котика вскочили со своих мест. Бернс достиг дна Таларии чуть раньше своих товарищей по команде. Он положил руку на латунную ручку на спине, снял ласты, расстегнул карман для оружия и бесшумно вскарабкался на лыжную платформу в задней части лодки.


Вскоре к нему присоединились двое других мужчин. Бернс поднялся на палубу.


Бернс подал знак своим товарищам по команде левой рукой: мой выстрел.


Открылась дверь. Девочка-подросток вышла из кабины, увидела ожоги и закричала.


Человек за рулем повернулся, затем поднял руки.


"Все, что ты захочешь", - прошептал он, дрожа.


Внезапно воздух сотряс крик. Это донеслось с другой лодки, парусника всего в нескольких ярдах от нас, когда женщина увидела трех водолазов, всех в черном, сжимающих оружие на "Хинкли".


* * *


Голова Наджи повернулась, когда крик эхом разнесся по скопищу лодок. Он уставился, как завороженный, на трех дайверов, одетых во все черное.


"Факир", - сказал он, указывая на зеленую яхту в сотне футов от них.


Факир быстро зарегистрировал мужчин. Морские котики или ФБР. Затем он увидел темно-зеленый корпус лодки.


Они здесь.


"Где это?" спросил он с отчаянием в голосе.


"Что?"


"Детонатор!"


Наджи указал. Детонатор лежал на столе, его красная кнопка торчала в воздухе.


Факир шагнул к столу, протягивая руку.


* * *


Полк стоял у штурвала, наблюдая издалека, как три морских котика забираются на борт лодки. Он ждал, чтобы увидеть падение человека. Затем на палубе появились длинные белокурые волосы девушки.


"О, боже мой", - прошептал он. "Гектор-"


Крик прорезал воду, прервав Полка. Он повернулся, чтобы увидеть Кэти. Их взгляды встретились.


"Прекратите это!" - заорал Калибризи. "Грир, скажи своим морским котикам, чтобы они отошли, представились и успокоили этих людей. Если террористы увидят их, все кончено -"


"Понял", - сказал Амберн.


"В пути", - сказал Полк.


Полк нажал на газ и помчался к месту происшествия.


"Черт возьми", - пробормотал он, качая головой. Он взглянул на Кэти.


"Это была моя вина", - сказала она.


"Нет, это было не так. Это было мое. Я должен был позволить Такоме вести. Роб, ты берешь управление на себя."


Полк развернулся.


"Где Роб?" - спросил он, глядя на Кэти.


Кэти повернула голову в поисках Такомы, но он исчез.


108


НЬЮ-ЙОРКСКАЯ ГАВАНЬ


Такома увидел его сразу после того, как Полк протаранил катер с сигаретами. Момент как раз перед тем, как Калибризи заказал "Морских котиков".


Он стоял на другой лодке, красивой белой лодке, позади лодки с сигаретами, далеко от лодки, на которую собирались напасть тюлени.


Он был лысым. Но это выглядело необычно. Это была безошибочная серость смерти, болезненный цвет человека после облучения. Такой взгляд был у его матери перед смертью.


В эту секунду осознания Такома понял, что "тюлени" приближаются не к той лодке. И что как только лысый мужчина увидит водолазов, все будет кончено. Все.


На мгновение оказавшись под прикрытием лодки с сигаретами, Такома сорвал с себя рубашку и джинсы. Под ним на нем был тактический купальник олимпийского образца для теплой погоды, без рукавов сверху, из тонкого материала длиной до середины бедра, полностью черного цвета. Он соскользнул в воду, когда Полк и Кэти повернулись в противоположном направлении, наблюдая за другой лодкой, как раз в тот момент, когда тюлени приблизились снизу.


Он нырял, пока не оказался в безопасности под корпусами лодок над головой.


Такома ориентировался так же, как в детстве - до того, как он узнал, что такое UDT, до Адской недели, до морских котиков, до того, как появились маски с цифровыми картами, до того, как он узнал, что такое commo, когда это была просто вода в озере и лунный свет.


Он плыл так быстро, как никогда раньше, размахивая руками, яростно дрыгая ногами, с горящими легкими, отчаянно нуждаясь в еще одном глотке воздуха. Когда он больше не мог задерживать дыхание, он продолжал идти, пока не увидел это: темно-зеленый корпус "Таларии" и, чуть выше ватерлинии, свежую белую краску, которую нанесли террористы, чтобы скрыть ее.


Он почувствовал прилив тепла, когда адреналин вспыхнул внутри него. Казалось, время остановилось. Он как будто родился, чтобы быть здесь.


Он схватился за деревянную лыжную платформу и взобрался наверх.


Он бесшумно скользнул на транец в тот самый момент, когда его рука вытащила SIG Sauer P226 из кармана для оружия, затем поднял пистолет, направив черный глушитель на двух мужчин.


Он поднялся на палубу. Он стоял не двигаясь, насквозь мокрый, сжимая пистолет. Он направил дуло на водителя, затем молча ждал. А затем крики молодой девушки эхом разнеслись над водой.


Оба мужчины обратились.


Такома выстрелил пулей в голову водителя сбоку, разбрызгивая кровь и мозги по консоли, сбросив мужчину на палубу искореженной кучей.


В последующие полсекунды лысый мужчина поднял свою иссохшую руку. Он протянул его в сторону Такомы, как бы указывая.


Именно тогда Такома увидела это.


Между ними стоял стол. На столе лежал детонатор. Его красная кнопка торчала в воздухе, словно прося, чтобы ее нажали.


Его глаза встретились с глазами Такомы. Маленькие глаза, умные глаза, черные глаза, полные ненависти. Они подошли к пистолету, внимательно изучая отверстие на конце глушителя, все еще нацеленного ему в голову.


Долгое, многозначительное молчание воцарилось на палубе.


Они оба знали, где находится детонатор. Оба знали, что если террорист сделает выпад, даже если Такома выстрелит в него в тот же момент, инерция его выпада позволит ему приземлиться на детонатор.


"Я знаю, о чем ты думаешь", - спокойно сказал Такома, все еще тяжело дыша. "Ты думаешь, стоит ли мне пойти на это? Даже если он застрелит меня, я, вероятно, попадусь на это. Прав ли я?"


Лысый мужчина не ответил. Вместо этого он слегка присел, согнув ноги, ожидая подходящего момента, чтобы уйти.


"Дело в том, что если бы я выстрелил тебе в голову, ты был бы прав", - продолжил Такома, все еще держа череп мужчины в центре пистолета. "Это прошло бы прямо через твой мозг и вышло бы наружу. На самом деле, это, вероятно, произошло бы чертовски быстро из-за того, насколько мал ваш мозг. "


Такома слегка ухмыльнулся, затем опустил дуло, остановившись, когда оно было нацелено точно в грудь террориста.


"Но нагрудник намного прочнее", - сказал Такома. "Течет по всему твоему телу. Вот где ты облажался. Ты должен был пойти на это, когда я целился тебе в голову. Ты бы победил. Теперь, когда я получил твой нагрудный знак, не имеет значения, как сильно ты прыгаешь. Это, блядь, больше не имеет значения. Пока я могу попасть в этот нагрудник, ты движешься назад. Обойти это невозможно. Это физика, чувак."


Террорист прыгнул к столу, удивив Такому. Но удивление длилось меньше секунды. Такома нажал на спусковой крючок. Характерный металлический удар был единственным звуком, когда заглушенный пистолет послал пулю в воздух. Пуля попала ему прямо в грудь, сбив его с ног и отбросив к стене. Он упал.


Такома прошелся по палубе, пистолет все время был направлен на мужчину. Он встал над ним, затем посмотрел ему в глаза сверху вниз.


"Ты видишь? Я тебе говорил."


Он поднял глушитель на несколько дюймов, затем всадил еще одну пулю террористу между глаз.


"С Днем независимости, ублюдок".


ЭПИЛОГ


ФРИМАНЫ


НЬЮ-Йорк


ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ


Фриманс был переполнен. Нью-йоркский ресторан, расположенный в конце темного переулка, изнутри напоминал старый охотничий клуб: стены отделаны темным деревом, на стенах висят чучела голов лося и оленя. Света едва хватало, чтобы что-то разглядеть.


Дьюи пришел на несколько минут раньше и подошел к бару, заказав бурбон и пиво, которые он опрокинул в горло так быстро, что бармен сделал двойной глоток.


"Еще один раунд?"


Дьюи кивнул.


Бар был переполнен. Большинству людей там было за двадцать. Из двух дюжин или около того людей в баре, как предположил Дьюи, три четверти из них были женщинами, и три четверти из них были моделями.


Такома, подумал он, допивая второй бурбон, затем сел и сделал маленький глоток пива.


Внезапно журнал приземлился на стойку перед Дьюи в тот самый момент, когда он почувствовал руку на своем плече. Он обратился. Это был Калибризи.


"Привет, горячая штучка".


"Привет, Гектор".


На стойке бара лежал самый свежий номер журнала People. На обложке был изображен мужчина-кинозвезда, которого Дьюи не узнал. Под его лицом на обложке было написано: "50 самых сексуальных мужчин на свете".


"О, здорово", - с энтузиазмом сказал Дьюи. "Я еще не видел этот выпуск".


Калибризи занял стул рядом с Дьюи и заказал бокал вина.


"Страница шестьдесят", - сказал Калибризи, с улыбкой кивая на журнал.


"Наконец-то у тебя получилось", - сказал Дьюи, листая журнал. "Самое время, чтобы они начали считать большие торчащие волосатые кишки сексуальными".


"Пошел ты. Прочтите это."


Листая журнал, он остановился на более ранней статье. На нем была большая фотография Кати Басаевой. Она сидела в кресле, скрестив ноги, и улыбалась. За ее спиной в окне был виден горизонт Москвы в солнечный день.


"Она снова танцует", - сказал Калибризи.


Дьюи ничего не сказал.


"Ты бы действительно бросил ее?" - спросил Калибризи.


Дьюи сделал паузу над вопросом, глядя на красивое лицо Кати еще несколько мгновений, прежде чем продолжить листать журнал. Он не ответил на вопрос.


Он нашел страницу шестьдесят. Он опустил взгляд на фотографию. Это был глянцевый портрет Такомы во всю страницу. Он стоял в облегающем черном купальнике олимпийского стиля. Его волосы были зачесаны назад, и с него капала вода. Его руки и плечи были загорелыми и бугрились мышцами. В каждой руке было по пистолету, и оба были направлены в камеру. По обе стороны от него на коленях стояли женщины, одетые в откровенные бикини, одна блондинка, другая брюнетка, обе с обожанием смотрели на Такому.


"Меня сейчас вырвет", - сказал Дьюи.


Калибризи рассмеялся.


#4 Роб Такома, герой Америки


Единственное, что может быть горячее пуль, вылетающих из пистолета бывшего морского котика Роба Такомы, - это горящие зеленые глаза на его сочном лице уроженца Вирджинии. Своим героизмом Четвертого июля 29-летний Такома заслужил свое место в американском пантеоне легенд. Благодаря своей внешности кинозвезды и точеному телосложению Такома занимает 4-е место в списке самых сексуальных мужчин мира в этом году. Такома одинока и планирует оставаться такой, если только какая-нибудь девушка не найдет способ нанести смертельный удар в сердце этого студмафина, прикрытое бронежилетом.


Дьюи закрыл журнал и посмотрел на бармена.


"Мне нужен еще один бурбон".


Как раз в этот момент от двери донесся шум. Кэти стояла прямо за дверью, ожидая Такому. Такома был снаружи, в окружении девушек. Он достал ручку и раздавал автографы. Глаза Кэти нашли Дьюи. Она свернула их и покачала головой, затем подошла к бару.


Кэти была одета в коричневые льняные брюки, босоножки на высоком каблуке и прозрачную шелковую сорочку без рукавов. Она немного отрастила волосы. Она была похожа на молодую Ингрид Бергман.


Дьюи посмотрел на нее, когда она приблизилась, оглядывая ее с головы до ног, не отрывая от нее глаз.


"На что ты смотришь?" - спросила она.


"Ты".


Кэти слегка покраснела.


"Ты хорошо выглядишь", - сказал он, протягивая руки и обнимая ее.


"Приятно?" прошептала она, крепко обнимая Дьюи. "Мне это нравится. Кстати, как дела, милашка? Я чертовски скучал по тебе ".


"Я тоже по тебе скучал", - сказал Дьюи. "Я в порядке".


Кэти отпустила Дьюи и обняла Калибризи.


"Привет, большой парень".


"Привет, Кэти".


Дьюи кивнул Такоме, который все еще был у двери.


"Неужели везде так?" он спросил.


"Да", - сказала Кэти с раздражением в голосе. "Это безумие. Сегодня утром, когда я проходил мимо, чтобы встретиться с ним, в его комнате были две девушки. Я думаю, они были чирлидершами."


"Что заставляет вас так думать?" - спросил Дьюи.


"На них была форма болельщиц".


Дьюи рассмеялся.


"Вы, ребята, не поверите его эгоизму", - сказала Кэти. "Если раньше вы думали, что ситуация вышла из-под контроля ..."


"Пусть он наслаждается этим", - сказал Калибризи. "Он сделал что-то важное. Он молод и холост. Пусть он насладится своими пятнадцатью минутами славы ".


"Тебе легко говорить", - сказала Кэти, качая головой. "Как бы я ни был счастлив, что бомба не взорвалась, временами я ловлю себя на том, что жалею, что этого не произошло".


Дьюи, Калибризи и Кэти все начали смеяться. Они повернулись, чтобы посмотреть, где находится Такома. Он поставил последний автограф, затем вошел во Freemans.


Его волосы были зачесаны назад и аккуратно зачесаны посередине. На нем была светло-коричневая кожаная куртка. Он был частично распакован. На нем не было рубашки. На нем были мадрасские шорты и ковбойские сапоги.


"Думаю, я согласен с Кэти", - сказал Дьюи, улыбаясь и махая рукой в сторону Такомы. "Гектор, у тебя есть номер Боколова?"


Такома кивнул Дьюи, поднял руку, как пистолет, и направил на него указательный палец.


"Он что, только что подмигнул мне?" - спросил Дьюи.


"На нем нет рубашки", - недоверчиво сказал Калибризи.


Такома подошел к стойке бара. Он обнял Дьюи, затем Калибризи. Он кивнул бармену, который принес ему бутылку пива.


"Ладно, прежде чем вы, ребята, что-нибудь скажете, я хочу подчеркнуть три момента", - сказал Такома, глядя на Дьюи.


"Дай угадаю", - сказал Дьюи. "Ты встретил того, кто нанес смертельный удар в твое сердце, прикрытое бронежилетом".


Такома покачал головой.


"Во-первых, я ничего не могу поделать, если какой-нибудь журнал внесет меня в список самых сексуальных мужчин на свете. Теперь, если вы спросите меня, я должен был быть номером два, но это вода под мостом. Во-вторых, я не знал о тех двух цыпочках, которых они засунули в кадр."


"Цыпочки?" - спросила Кэти. "Ты можешь быть более оскорбительным?"


Такома сделал большой глоток из бутылки.


"А что в-третьих?" - спросил Дьюи.


"Что?" - спросил Такома.


"Ты сказал, что у тебя есть три очка", - сказал Дьюи. "Это было два".


"Кажется, я сказал два. У меня было два замечания."


"Сделай нам всем одолжение и прикрой это на несколько минут, хорошо, мистер Секси?" - сказал Дьюи.


Такома, слегка пристыженный, кивнул, затем ухмыльнулся.


"Да, мне жаль, чувак".


Как раз в этот момент подошла хозяйка.


"Ваш стол готов".


Они последовали за хозяйкой к столику в тускло освещенной задней комнате. Они заказали несколько бутылок вина вместе с ужином. Они наверстывали упущенное за едой, в конце концов наслаждаясь тем, что Такома потчевал их своими различными подвигами с того рокового дня, когда он убил террориста в нью-йоркской гавани. В какой-то момент все они поняли, что Такома на самом деле не хвастался. Он был так же удивлен, ошеломлен и позабавлен всем этим, как и они.


После того, как с десертом было покончено и в разговоре наступило затишье, Дьюи взглянул на Калибризи. В его голове вспыхнуло начало всего этого. Кастин. Калибризи взлетел не из-за предстоящего нападения, даже не потому, что ему был нужен Дьюи. Он пришел в тот день, чтобы спасти его. Дьюи не умел говорить спасибо, по крайней мере, словами, но он позволил улыбке появиться на его лице. Он поднял свой бокал с вином.


"За Гектора", - сказал Дьюи.


"Вот, вот", - вмешался Такома, поднимая свой бокал.


"Нашему бесстрашному лидеру", - добавила Кэти.


Калибризи молча улыбнулся и поднял свой бокал, подвигая его к трем другим.


"Так что ты собираешься делать с Гант и Робертсом?" - спросил Дьюи, допив оставшееся вино в своем бокале.


"Джош проводит некоторое время на одной из наших отдаленных станций", - сказал Калибризи. "Если в Биаке когда-нибудь возникнет террористическая угроза, он узнает об этом первым".


"Биак?" - спросила Кэти.


"Остров недалеко от Папуа-Новой Гвинеи", - сказал Калибризи. "По-видимому, вокруг все еще бегают какие-то каннибалы, но лично у меня есть сомнения".


"А как насчет Робертса?" - спросил Дьюи.


Калибризи понимающе улыбнулся, но не ответил на вопрос Дьюи.


Как раз в этот момент официантка принесла счет, который Калибризи схватил раньше, чем кто-либо другой.


"Итак, чем ты занимаешься сегодня вечером?" он спросил Кэти.


"Ничего слишком захватывающего", - сказала она. "Я мог бы остаться в городе. Я не знаю."


"Разве Игорь не живет неподалеку отсюда?" - спросил Такома, ухмыляясь Кэти.


"Да, я думаю, что да", - сказал Калибризи.


Кэти озорно улыбнулась, а затем повернулась к Калибризи.


"А как насчет тебя?"


"Я возвращаюсь сегодня вечером. Я не видел Вивиан неделю."


Калибризи посмотрел на Дьюи.


"А как насчет тебя?"


"Я?" - спросил Дьюи. Он посмотрел на свои часы. "О, черт. Я действительно собираюсь кое-что увидеть."


"Что-нибудь?" - спросила Кэти. "Или кто-то еще?"


"Кто-то. Это ничто."


Дьюи поднялся на ноги.


"Ты еще не уходишь", - сказал Такома. "Давайте послушаем это".


"Ни за что".


"Давай, дедушка. Кто она?"


Дьюи бросил на Такому взгляд.


"Кто-то, чья личность выше твоего уровня оплаты, студент".


"Значит, вы не скажете нам, кто эта счастливица?" - спросил Такома, сверкнув улыбкой.


"Вот что я тебе скажу, крутой парень, - сказал Дьюи, - давай поборемся на руках. Ты выиграешь, я назову тебе ее имя. Я выигрываю, я получаю эту кожаную куртку ".


Дьюи сел. Он поднял правую руку, положив ее на стол. Такома положил руку на стол. Их руки встретились и крепко сжались.


Небольшая толпа начала собираться в задней комнате, чтобы посмотреть - официанты и официантки, несколько человек из бара, - пока не осталось свободного места.


"Мы идем на счет три", - сказал Дьюи. "Кэти, как ты это называешь".


"Честно говоря, " сказала Кэти, " вы двое как маленькие дети".


"Кэти", - сказал Дьюи.


"Прекрасно", - сказала она, улыбаясь. "Раз ... два... три."


Мятеж


Пролог


МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ДЖИННА


КАРАЧИ, ПАКИСТАН


ГОД НАЗАД


С каждым самолетом, спускающимся с неба в международном аэропорту Джинна в Карачи, огромная толпа, собравшаяся за высоким забором из колючей проволоки по периметру аэропорта, становилась фанатичной, вопя во всю глотку.


По оценкам CNN, в толпе было более 800 000 человек; телеканал "Аль-Джазира", у которого на месте происшествия было несколько репортеров и операторов, оценил толпу как минимум в 1,5 миллиона человек.


Они начали собираться в аэропорту накануне вечером, после закрытия избирательных участков. Уже более сотни пакистанцев погибли от жары и более дюжины были затоптаны до смерти.


Каждый прибывающий самолет вызывал бешеный, почти панический рев толпы. Не имело значения, откуда прилетал самолет; каждый мужчина в тобе и женщина в парандже, собравшиеся под палящим послеполуденным солнцем, знали, что рано или поздно один из самолетов станет тем самым. Каждые несколько минут, когда самолет PIA, Air Arabia, Etihad, Iran Air или другой авиакомпании начинал снижаться, толпа начинала кричать и размахивать маленькими самодельными белыми флажками с черной точкой посередине.


В далекой лазури появился белый гигантский реактивный самолет.


В зафрахтованном Airbus A321 ряды кресел были в основном пусты. В первых шести рядах было ровно по одному человеку на ряд, все пакистанцы, все мужчины. Они были частью отряда безопасности и носили военную форму. В верхних отсеках хранилось автоматическое оружие. Когда самолет снижался, каждый мужчина подошел к окну в конце ряда и попытался взглянуть на толпу, которая, как они знали, будет ждать.


В нескольких рядах позади охраны было рассеяно еще больше людей. Все они были сотрудниками предвыборной кампании. Там была дюжина мужчин, в основном в костюмах, несколько при галстуках. Некоторые из них тихо болтали, в то время как другие печатали на ноутбуках. Несколько человек изучали газеты.


Более чем в двадцати пяти рядах позади, разделенные рядами пустых кресел, двое мужчин спокойно сидели через проход друг от друга в последнем ряду. Оба мужчины были одеты в джинсы. Мужчина слева, Атта Эль-Хайяб, был одет в темно-синюю куртку с белой окантовкой. Его борода была тронута сединой. Его глаза нервно забегали по сторонам, чему несколько противоречила заразительная улыбка на его морщинистом, добром лице. Другой мужчина, сидевший у прохода в правом ряду, был одет в простую белую куртку. На груди был черный круг размером с теннисный мяч; похожий на флаги, которыми размахивали ожидающие внизу пакистанцы. У этого человека тоже была борода, хотя он был совершенно белым. Он был выше своего спутника, его темная кожа была покрыта глубокими морщинами и отвратительными черными родинками. Его слепые глаза были прикрыты большими очками с черными линзами. Он не улыбнулся. Этим человеком был Омар Эль-Хайаб.


"Мы скоро приземлимся", - сказал Атта. Он протянул руку через проход и похлопал по тыльной стороне ладони Эль-Хайяба. "Мне сказали, что там будет толпа".


Эль-Хайяб взял свою правую руку и положил ее поверх руки своего брата, нежно поглаживая ее. Но он ничего не сказал.


"Это был долгий перелет, Омар", - сказал Атта.


"Скажи мне, Атта, ты будешь скучать по Парижу?" - тихо спросил Эль-Хайаб. Эль-Хайяб протянул руку и снял очки. Внизу зрелище было гротескным. Глазные яблоки были шариками мутно-зеленого цвета и вращались в глазницах, как рыбьи глаза. Кожа вокруг обеих глазниц была сильно изуродована, несмотря на то, что прошло более шестидесяти лет после несчастного случая, пожара, который навсегда уничтожил зрение Омара Эль-Хайяба.


"Да, я сделаю это", - сказал Атта, отводя взгляд от лица своего брата и пытаясь улыбнуться. "Я буду скучать по еде. Но я рад уйти, имам ".


"Я рад это слышать".


"Ты будешь скучать по Парижу, Омар?"


"Нет." Он поднял руку и погладил свою белую бороду. "Французы - мерзкая мразь. Но я буду скучать по медресе. Я буду скучать по мальчикам. Я упущу этот момент".


"Момент?"


"Наступает момент, когда это происходит", - сказал Эль-Хайяб. "Когда по-настоящему начинается воспитание маленького мальчика".


"Что вы имеете в виду?"


"Есть момент, когда мальчик впервые принимает джихад. Когда Аллах превращает кровь маленького мальчика в сильную лихорадку. Я, конечно, не вижу этого в их глазах, но я научился распознавать это по их голосам. Как только это произойдет, их уже ничто не сможет вернуть. Это не остановить. Этот момент для меня подобен нирване. Это то, чего мне будет не хватать больше всего ".


Самолет описал дугу влево, когда послышался грохот опускаемых шасси.


"Но вместо нескольких сотен мальчиков, брат, у тебя теперь есть нация численностью более двухсот миллионов", - сказал Атта. "Вы были избраны президентом Пакистана!"


Губы Эль-Хайяба изогнулись в улыбке. Он кивнул головой вверх и вниз, поглаживая бороду.


"Да", - спокойно сказал Эль-Хайяб. "Аллах действует чудесными путями, не так ли?"


1


КАФЕ И БИСТРО ХАРДВИКА


ЦЕНТР ДЖЕЙМИСОНА


МАККУОРИ, АВСТРАЛИЯ


Джосайя Глинн быстро шел по кондиционированному торговому центру Suburban, спокойно рассматривая магазины, рестораны и людей. Центр Джеймисона был свалкой. Заброшенные, уставшие, вшивые магазины для представителей низшего среднего класса; полупустые, плохо освещенные рестораны. Единственными людьми, которых он видел бродящими по пахнущему плесенью торговому центру без окон, были синеволосые люди, слишком старые, чтобы помнить вкус хорошей еды.


Хотя в этом и был смысл. Прочь с дороги.


Глинн почувствовал под мышками капли холодного пота, но меньше, чем он ожидал. Определенно меньше, чем он предполагал, когда одевался тем утром. Несмотря на его предосторожности, или, возможно, из-за них, он нервничал. Он глубоко вздохнул. Он опоздал на пятнадцать минут, но это было намеренно.


"Эти ублюдки могут подождать", - прошептал он себе под нос, небрежно проходя мимо обувного магазина. Глинн знал, что это была ложная бравада, но ему нужна была бравада, уверенность, чтобы пережить следующие десять минут.


Поездка в центр Джеймисона от таможенной и пограничной службы заняла три часа. Если бы он поехал прямо туда, это заняло бы пятнадцать минут. Но Глинн выбрал медленный, кружной, труднодоступный маршрут через отдаленные пригороды Канберры. Случайный маршрут. Всю дорогу он одним глазом не отрывался от зеркала заднего вида, высматривая кого-нибудь, кто мог бы следовать за ним. Насколько он мог судить, никто не был.


Работа Глинна заключалась в надзоре за обеспечением качества сайта электронной коммерции Австралийской таможенной и пограничной службы, где граждане Австралии могли подать онлайн-заявку на продление паспорта. Глинн протестировал серверы и базы данных, запустив различные проверки на сайте, чтобы избавиться от ошибок, неработающих ссылок, алгоритмических аномалий и других неисправных строк кода. Поскольку он проводил все свое рабочее время в недрах баз данных таможни и ИТ-инфраструктуры, Глинн также имел доступ к любой информации о людях, въезжающих в Австралию или выезжающих из нее.


Направляясь к скамейке прямо перед кафе Хардвика, он услышал слабое "динь-дон" своего iPhone, сообщающего ему, что ему пришло текстовое сообщение.


P4 не вышел из системы. где ты, Джи Джи? ММ


Начальник Глинна, Меган Макгилликадди, ищет его. Он быстро набрал ей сообщение:


Забыл. пожалуйста, отпишитесь за меня. CU в утра. извините!


Боже, как он презирал Меган. Если все пойдет по плану, примерно через десять минут ему больше никогда не придется разговаривать с надутой, сварливой свиньей.


Он подошел к пустой скамейке и сел. Он обвел взглядом толпу у Хардвика. Он увидел только пожилых граждан и одинокую женщину с жидкими рыжими волосами, запихивающую в рот бургер.


Затем, стоя в очереди к кассе в аптеке через дорогу, он заметил, что кто-то пристально смотрит на него. Седовласый мужчина. Или это был блондин? Они встретились взглядами. Мужчина расплатился и вышел из небольшого магазина. В левой руке он нес большую бумажную сумку для покупок. Он небрежно прошел через торговый центр и сел на скамейку.


"Мистер Глинн", - сказал мужчина. "Я Юсеф".


Вблизи Глинн увидел, что у него копна светлых волос бутылочного цвета и кожа оливкового оттенка.


"Ты не похож на араба", - сказал Глинн. "Ну, я полагаю, что это делает твоя кожа".


"Заткни ебало". Не имеет значения, как я выгляжу. Ты меня больше никогда не увидишь. У вас есть информация?"


"Да, но мы можем поговорить? Зачем вам нужна информация?"


Юсеф посмотрел на Глинна, не веря, что тот будет задавать вопросы. Его небрежные, непринужденные манеры стали ядовитыми.


"Прекрати задавать вопросы", - сказал он медленно и угрожающе. "Слева от вас, за моим плечом: вы видите двух мужчин, сидящих в тайском ресторане?"


"Да".


"У того, что в красной бейсбольной кепке, пистолет с глушителем, направленный тебе в череп прямо в этот самый момент. Ты видишь это?"


Глинн оглянулся. Он заметил глушитель, направленный ему в голову.


"Итак, расскажите мне информацию", - продолжил Юсеф с угрозой в его мягком голосе. "Я более чем счастлив заплатить вам, мистер Глинн. Меня не волнуют деньги. Но если вы зададите мне еще какие-либо вопросы, или если вы когда-нибудь заговорите об этой сделке, вы умрете быстрой и кровавой смертью. Я не могу гарантировать, что это будет больно, но если бы я мог, я бы сделал это действительно чертовски болезненным. Тебе решать, умрешь ли ты прямо здесь, прямо, блядь, сейчас, или будешь жить, чтобы потратить часть этих прекрасных денег, которые лежат в сумке у моих гребаных ног ".


Глинн ахнул.


"Извините", - пробормотал Глинн, его глаза забегали по сторонам. "Мне очень жаль".


"Успокойся и передай информацию. Когда вы это сделаете, я встану и уйду. Я оставлю здесь эту сумку. Внутри находится миллион великолепных долларов с именем Джосайи Глинна, написанным повсюду ".


"Дьюи Андреас прибыл в Австралию двенадцатого февраля, почти ровно год назад", - сказал Глинн.


"Порт въезда?" потребовал Юсеф.


"Мельбурн. Это в Виктории, на юге, на побережье."


"Я, блядь, знаю, где это, придурок. Цель визита?"


"Он перечислил туриста. Но он не указал дату возврата ".


"К сроку возвращения?"


"Он не сказал, когда покидает Австралию", - объяснил Глинн. "И у нас нет записей о его отъезде".


"Это все, что у тебя есть? Это никчемное собачье дерьмо ".


"Это еще не все", - заговорщически прошептал Глинн. "Через три месяца он подал разрешение на работу в таможенное управление Кэрнса".


"Где находится Кэрнс?"


"Это в северной части Квинсленда. Далеко на побережье."


"И это все?"


"Есть кое-что еще. От него потребовали указать свою работу в анкете. Он работает на станции."


"Станция"?"


"Ранчо. Он работает на ранчо."


"Как называется ранчо?"


"Он этого не записал. От него этого не требуется ".


Глинн почувствовал, что его сердце колотится, как малый барабан, ладони вспотели.


Юсеф встал, с ненавистью посмотрел на Глинна сверху вниз, а затем, как по волшебству, его лицо расплылось в теплой улыбке, которая почти заставила Глинна забыть обо всем этом.


"Неплохо, мистер Глинн. Я чувствую, что мои деньги сегодня были потрачены не зря. Помни о моем предупреждении". Он кивнул на тайский ресторан. Затем он поднес указательный палец к виску, делая вид, что это пистолет.


"Да, конечно".


"Удачи тебе", - сказал Юсеф. Он повернулся и отошел от скамейки запасных.


Глинн посмотрел на зелено-красную бумажную сумку для покупок, стоящую на покрытом линолеумом полу рядом с ним. Он потянулся к сумке, открыл ее и уставился на груды наличных, сложенных внутри.


"Ты тоже".


Но Юсеф уже ушел.


2


СТАНЦИЯ ПОДОБИЯ


КУКТАУН, АВСТРАЛИЯ


Жеребец поднимал облака пыли, когда скакал галопом по сухой проселочной дороге. Мускулы Деравеля перекатывались через его широкие бедра, линия между лопаткой и бедром прямая, несмотря на вес, который теперь лег на его спину; потертое кожаное седло, вдобавок ко всему крупный мужчина, который наклонился вперед на мускулистом скакуне. После более чем часа галопа всадник сбавил скорость и натянул поводья лошади. Деравель замедлил шаг. Всадник позволил большой лошади перевести дыхание и перешел на медленную рысь. Вскоре быстрый, тяжелый выдох лошади был единственным звуком, который можно было услышать на равнине.


Всадник остановился и огляделся. Низкие холмы, покрытые травой, жнивьями пшеницы и кипарисами. Пустые просторы голубого неба. Нетронутые земли ранчо во всех направлениях. Забор из колючей проволоки, протянувшийся на север шаткой линией, насколько он мог видеть.


Послеполуденное солнце палило сухо, но ужасно жарко. Мужчина был без рубашки, и дневной слой грязи покрывал насыщенный коричневый загар. Толстые мышцы покрывали грудь, торс, спину и руки мужчины. На его правом бицепсе под темным загаром было трудно разглядеть маленькую татуировку; молния размером не больше десятицентовика, вырезанная черными чернилами. Но что выделялось больше всего, так это рваный шрам на левом плече мужчины. Она тянулась алой лентой вниз по лопатке и торчала, как больной палец. Большинство других работников ранчо подозревали, что это было ножевое ранение, но никто не знал наверняка.


Местность, насколько хватало глаз, была пуста и безжизненна. Несколько больших луковичных облаков лениво плыли на западе, казалось, просто отдыхая в стороне от светло-голубого неба. Это было почти бесшумно, лишь изредка слышался выдох Деравеля или легкий свист время от времени, когда слабый ветер проносился по грязному покрытию равнины.


Семблер был крупнейшим скотоводческим ранчо - или "станцией", как их называли в Австралии, - в Квинсленде. Более 18 000 голов. Однако здесь, в северо-западном секторе ранчо площадью 12 675 акров, всадник не мог разглядеть ни одной головы. В жаркие дни, подобные сегодняшнему, скот оставался на юге, у реки Кинг, на южной границе владений Джо Семблера.


Дьюи взглянул на последнее сообщение за день. Было почти семь часов. Он выпрямился в седле, приподнял шляпу и провел рукой по волосам. Волосы уже отросли, их не стригли целый год с тех пор, как он приехал в Австралию. Он наклонился и достал пиво из седельной сумки. Прохладнее, чем можно было предположить, толстая кожа защищает бутылку от палящего жара. Он залпом осушил его, не отнимая бутылку от губ. Он положил пустой обратно в седельную сумку.


Когда Дьюи впервые прибыл на станцию Семблер, температура иногда достигала ста десяти градусов. Несколько дней он думал, что не переживет жару. Но он сделал. Затем наступили осень и зима, и погода в Куктауне стала идиллической: температура за шестьдесят, прохладные ночи. Зимой зеленая и желтая трава покрывала землю, насколько хватало взгляда.


Когда наступило второе лето Дьюи, он снова испугался, что не переживет жару. Но теперь, когда он ощутил силу тропического солнца на спине, почувствовал первое тепло пива, когда он оценил абсолютное уединение места, где ему часами не приходилось видеть ни одного человеческого существа, он понял, что ему начинает нравиться австралийское лето.


Дьюи полез в седельную сумку, достал вторую банку пива и сделал глоток. Впервые за долгое время он позволил мыслям о прошлом прийти ему в голову. Он опустил взгляд на свой шрам. Прошло больше года, и он уже привык к этому. Это было частью его. Когда другие владельцы ранчо спросили о шраме, Дьюи не ответил. Что бы они подумали, если бы он сказал им правду? Что он получил это от пули калибра 7,62 мм с кевларовым наконечником из автомата Калашникова, выпущенной террористом, посланным в Кали, чтобы покончить с ним? Как в убогой ванной мотеля он разрезал кожу боевым ножом Gerber, затем запустил в рану собственные пальцы и вытащил пулю? Как он зашивал порез иголкой с ниткой из швейного набора коммивояжера, затем повернулся, держа пистолет Кольт 45-го калибра на взводе, чтобы выстрелить, когда террорист вышиб дверь ногой, с автоматом в руке?


Кто бы поверил, что этот тихий американец с длинными волосами и рваным шрамом когда-то был солдатом? Что он был первым оперативным подразделением спецназа - Дельта. Что ему понравилось чувство, возникшее в тот день в номере мотеля в Кали, чувство, которое он испытал, когда выстрелил из своего пистолета 45-го калибра и разнес затылок террориста о стену комнаты мотеля.


Он вспомнил выражение страха на лице террориста, когда тот пинком распахнул дверь только для того, чтобы обнаружить Дьюи, стоящего перед ним с оружием в руке, направленным ему в череп. Это был взгляд чистого ужаса. Это был взгляд осознания - осознания того, что у него не будет возможности вовремя взмахнуть "УЗИ" в воздухе.


Дьюи мог застрелить его в ту же секунду, но он подождал еще одно мгновение, чтобы дать ему пережить ужасное осознание того, что он проиграл и вот-вот умрет.


Это были воспоминания, которые сформировались подобно кристаллам в сознании Дьюи, что вызвало поток эмоций. Это были воспоминания, которые он бежал в Австралию, чтобы стереть. Трудно было поверить, что прошел целый год. Теперь его жизнь была монотонной. На грани срыва. Спать, есть, пить, рисковать жизнью. Но ему нужна была монотонность, чтобы стереть воспоминание об охоте.


Дьюи медленно закрыл глаза, позволив тишине окутать его, запаху земли и лошади, звукам пустоты. Он подумал о Мэне. Лето в Кастине, работает на ферме своего отца. Там в его обязанности входило обходить ряд за рядом однообразные помидорные стебли с ножницами в руке, срезая коричневые или желтые листья. Так много ссор, так много часов бесконечных прогулок тем летом. Тогда его всегда выручала мысль об океане. Что в конце дня он мчался наперегонки со своим братом Джеком с фермы по Уодсворт-Коув-роуд на полторы мили через город к причалу, где они прыгали в холодную воду и смывали дневной пот, прежде чем отправиться домой ужинать.


Он сделал еще несколько глотков пива, потянулся вперед и потер мягкую, влажную шею черного жеребца.


"Вот так, Деравель. Почти время ".


Деравель повернул голову влево. Дьюи проследил за направлением взгляда жеребца.


Вдалеке, за забором из колючей проволоки, расстилалась плоская земля. Он наблюдал за землей, насколько мог видеть, но ничего не увидел. Он засунул пустую пивную бутылку обратно в седельную сумку и приготовился направиться обратно в конюшню. Он оглянулся в последний раз и вдалеке увидел движение. Он ждал и наблюдал. Облако пыли было первым, что он смог разглядеть наверняка, а через несколько минут за ним последовали очертания лошади, скачущей к нему галопом.


Деравель оживился, слегка пнув землю, но Дьюи успокоил его сильным похлопыванием по плечу. Лошадь неслась полным галопом по равнине, и, когда она подъехала ближе, Дьюи увидел, что это была в основном белая лошадь; судя по ее стройному размеру, кобыла с черными крапинками и пустым седлом на спине.


Он спустился и перешагнул через забор из колючей проволоки. Он направился к быстро приближающейся лошади. Он поднял руки вверх, размахивая ими, чтобы лошадь не врезалась в забор из колючей проволоки.


"Эй, там!" Дьюи закричал, когда лошадь приблизилась.


Она подошла прямо к нему, остановившись всего в нескольких футах перед ним. Она была мускулистой лошадью, прыгуньей с белой мордой и черными пятнами на шерсти. Она доверчиво шагнула к Дьюи. Он поднял руки на лошадь, затем взял поводья, которые свисали с шеи лошади, удерживая ее.


"Привет, красотка. Все в порядке. Успокойся".


Он дал лошади понюхать свою руку, затем провел правой рукой по нижней части шеи лошади. Было тепло и мокро от пота.


"Ты красавица. Итак, что ты, черт возьми, здесь делаешь?"


Он осмотрел седло. Он был слегка поношен, с единственной потертой латунной буквой "H", прикрепленной спереди. Под задним краем, HERMÈS-ПАРИЖ был выжжен на коже.


Деравель стоял у забора. Позади него небо становилось серым по мере приближения ночи.


Лошадь, вероятно, принадлежала кому-то с соседней станции, Часвур. Возможно, она убежала или же сбежала во время прогулки верхом, и кто-то где-то разгуливал без лошади.


Он похлопал красивую лошадь. Это была не поездка работника ранчо, это было ясно. Только седло подсказало тебе это. То же самое сделала лошадь; она выглядела дорого. Никаких типичных шрамов, потертостей, царапин или износа от работы. Это была лошадь для отдыха; лошадь женщины.


Дьюи снял с пояса кусачки и перерезал проволоку рядом со столбом, затем обмотал свободный провод вокруг столба. Дьюи провел кобылу через пролом в линии ограждения, через низкую проволоку. Держа поводья кобылы, он снова взобрался на Деравель.


Дьюи взглянул на часы: 7:35 ВЕЧЕРА. На востоке небо окрашивалось в пурпурно-черный оттенок. Приближалась ночь. Если бы кто-то упал с кобылы или отстал во время поездки, у него не было бы достаточно времени, чтобы вернуться в Семблер и уведомить Часвура. Кто бы там ни был, ему пришлось бы провести ночь на открытом воздухе.


Для Дьюи провести ночь в центре Квинсленда нигде не было бы чем-то особенным. Для кого-то другого это могло бы. Особенно женщина или, не дай Бог, девочка. Кроме того, что, если она пострадала? Что, если бы кобыла остановилась, а всадника выбросило из седла?


Позади него где-то в небе завибрировал низкий рокот; отдаленный гром. Повернув голову, Дьюи понял, что то, что он принял за ночное небо, было гораздо большим, чем это. Черная пелена грозовых облаков смешалась с наступающей ночью.


Он улыбнулся и небрежно покачал головой взад-вперед.


"Это может стать интересным". Он посмотрел на Деравелля, затем на другую лошадь, как будто они могли его понять. Дьюи нашел свою рубашку в седельной сумке и стянул ее через голову.


Он легонько пнул Деравель в бок, и лошадь перешагнула через низкую проволоку, за ней последовала кобыла. Вскоре они рысью направлялись на запад, следуя по тропинке из примятой дикой травы, оставленной ранее кобылой, освещенной последними лучами заходящего солнца, пытаясь найти того, кто был там, прежде чем вокруг них разверзнутся черные грозовые тучи.


Когда первая капля дождя упала с неба на левую руку Дьюи, он улыбнулся так, как мог улыбаться только бывший дельта - или предприимчивый фермерский парень из Кастина, штат Мэн.


"Вы двое не возражаете немного промокнуть, не так ли?"


3


МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ИМАМА ХОМЕЙНИ


ТЕГЕРАН


Белый Maybach Landaulet мчался по выжженной солнцем взлетно-посадочной полосе тегеранского аэропорта Хомейни, проезжая мимо длинной вереницы припаркованных коммерческих авиалайнеров.


В одном отношении вид роскошного автомобиля был неуместен. Сверкающий белый лимузин стоимостью в миллион долларов в месте, где единственными другими транспортными средствами были грузовики общественного питания, служебные машины аэропорта, бензовозы, тележки для багажа, военные машины и иногда полицейские машины. И все же он был, двигался нетронутым, служба безопасности аэропорта уже получила приказ не останавливать лимузин и не беспокоить его в течение трех дней, пока он находился в Тегеране.


Задний отсек Maybach был открыт небу. Черные с проседью волосы Асуан Фортуны до плеч были взъерошены ветром. Несмотря на свои семьдесят пять лет, Фортуна казался молодым. С точеными чертами лица он выглядел как стареющая кинозвезда, а его дорогая одежда и темные солнцезащитные очки Tom Ford были бы более уместны в Каннах, чем в Тегеране. Рядом с ним сидела потрясающая красавица в нежно-голубом сарафане без рукавов. Канделе было всего двадцать три года, и она выглядела как модель. Ее иссиня-черные волосы обрамляли дорогие солнцезащитные очки Prada, которые идеально оттеняли ее светло-коричневую кожу.


Лимузин въехал в длинный частный ангар напротив главного терминала, отделенный полумилей асфальта, и остановился перед сверкающим серебристым Gulfstream G500. Асуан и Кандела вышли из "Майбаха" и поднялись по лестнице "Гольфстрима".


Внутри самолет выглядел как люкс с низким потолком в Four Seasons: большие капитанские кресла из белой кожи, большой плазменный экран на задней стене, пара длинных красных кожаных диванов, выполненных на заказ в соответствии с контурами самолета. В задней части была небольшая дверь из красного дерева, за ней хорошо оборудованная кухня, затем каюта с собственной ванной комнатой, включая душ.


"Здравствуйте, дамы и господа".


Эти слова были произнесены мужчиной, мирно сидящим на одном из красных кожаных диванов, одетым в серый костюм, усатым, с копной черных волос, подстриженных в виде чаши на его огромной голове. У него был избыточный вес, и его тело давило на материал костюма, который был мал как минимум на два размера. Халид эль-Джаконда выглядел так, словно ему не место в самолете стоимостью 75 миллионов долларов.


"Асуан", - сказал эль-Джаконда, вставая и делая шаг к нему с протянутой рукой.


"Спасибо, что пришли", - сказал Фортуна, пожимая руку эль-Джаконды.


"Конечно", - сказал эль-Джаконда, от души смеясь. "Когда ты говоришь "прыгай, Асуан", я спрашиваю: "Как высоко?"


"Я знаю, что саммит еще не закончен, - сказал Фортуна, - но мне нужно поговорить с тобой кое о чем, прежде чем мы вернемся в Бруману".


"Мисс Кандела", - сказал эль-Джаконда, - "Надеюсь, вам понравился ваш визит?"


Кандела улыбнулся. "Если я никогда не вернусь в Тегеран, это будет слишком скоро".


"Дай нам минутку, ладно?" - Сказал Фортуна Канделе.


"Конечно", - сказала она. Она открыла дверь из темного красного дерева в задней части частного самолета, затем исчезла.


Фортуна сел на кожаный диван напротив эль-Джаконды.


"Сядь, Халид. Не хотите ли чего-нибудь выпить?"


"Нет, спасибо".


"Когда ты вернешься в Исламабад?"


"Завтра. Президент Икбар устраивает ужин сегодня вечером во дворце Са'Дабад для всей пакистанской делегации ".


"Из двух лидеров я нахожу президента Эль-Хайяба гораздо более резким и красноречивым, чем президента Икбара", - сказал Фортуна. "Вы были правы, поддержав кандидатуру Эль-Хайаба".


"Он не был бы президентом Пакистана без вашей финансовой поддержки", - сказал эль-Джаконда.


"Я надеюсь, что деньги были потрачены не зря".


"Ты надеешься? Что вы имеете в виду?"


"Это то, о чем я хочу с тобой поговорить".


"Вас не впечатлили встречи с двумя лидерами, Асуан? Я очень усердно работал, чтобы организовать это ".


"Я нашел президента Ирана идиотом", - сказал Фортуна. "Вечно шутишь. Неужели он не осознает историческую возможность, которая перед нами? Впервые у нас есть исламисты у руля двух крупнейших государств на Ближнем Востоке. У одного есть нефть, у другого ядерное оружие. Ничто не должно остановить нас сейчас. И все же они оба ничего не делают ".


"Ничего?"


"Икбар довольствуется шутками", - сказал Фортуна. "Вчера вечером за ужином он рассказывал анекдот за анекдотом, ни один из них не был смешным".


"Я знаю президента Икбара", - сказал эль-Джаконда. "Уверяю вас, он так же серьезно относится к распространению ислама, как Омар Эль-Хайяб".


"Ну и что?" - спросил Фортуна. "Эль-Хайаб, кажется, счастлив ничего не делать. С момента его избрания не было ничего, кроме разговоров. Если и есть какой-то урок из последних двух десятилетий, так это то, что ислам несет река джихада. Насилие - необходимое средство для достижения цели. И все же ни разу за два дня встреч я не слышал обсуждения действий, направленных на уничтожение Израиля и Америки. Как насчет Индии, Халид? Ваши ненавистные соседи, индусы? Ни разу Омар Эль-Хайяб или Махмуд Икбар, или кто-либо из их министров, не упоминали о важности устранения наших врагов. Для чего все это было?"


"Иран и Пакистан пообещали финансировать отправку Лашкар-и-Тайба в Индию".


"Взрыв нескольких зданий в Нью-Дели?" - насмешливо спросил Фортуна. "Это все, к чему мы стремимся? У нас есть два избранных президента крупнейших стран! И все же все, к чему мы стремимся, это взорвать несколько зданий и, возможно, несколько поездов в Мумбаи? У меня такое чувство, будто я зря потратил свои деньги ".


"Это не было потерей времени, Асуан".


"Зачем я потратил двадцать пять миллионов долларов, помогая избрать Омара Эль-Хайяба, если все, что он собирается делать, это сидеть там, мирно жить, а не поднимать шумиху? Пришло время атаковать, Халид! Пришло время применить оружие, право на которое мы заслужили!"


"Всему свое время", - сказал эль-Джаконда. "Эль-Хайяб был президентом всего год. Кроме того, несмотря на предосторожности иранских силовиков, мы должны предположить, что нас слушали. Мы должны быть осторожны в своих словах, возможно, даже здесь ". Эль-Джаконда оглядел салон самолета.


"Не здесь", - сказал Фортуна, качая головой. "По последнему слову техники. В этой каюте нас не должно быть слышно ".


"Да, конечно".


"Я старею, Халид", - сказал Фортуна, откидываясь на диване. "На прошлой неделе мне исполнилось семьдесят пять. Я отдал жизнь сына джихаду. Семья Фортуна вложила буквально сотни миллионов долларов в падение Соединенных Штатов и Запада. Почему я единственный, кому, кажется, не терпится вывести эту битву на новый уровень?"


"И что бы вы хотели, чтобы мы сделали?" - спросил эль-Джаконда.


"Дерись!" - заорал Фортуна, ударив кулаком по подлокотнику дивана. "Сбросьте одно из ста с лишним единиц ядерного оружия, имеющихся в арсенале Пакистана, на кого-нибудь - на Израиль или Индию - или, по крайней мере, передайте его тому, кто захочет им воспользоваться".


"Мне жаль, что вы разочарованы", - сказал эль-Джаконда. "Это требует времени. Поверьте мне, когда я говорю вам, что президент Эль-Хайяб так же, как и вы, привержен уничтожению наших врагов. Только сегодня утром Пакистан согласился продать Тегерану пять тысяч центрифуг."


"Центрифуги, ну и что. Почему бы просто не предоставить Ирану дюжину или две устройств?"


"Омар Эль-Хайяб не террорист, и если это то, что вы думали, что получите, вы ошибались. Кто он такой, Асуан, так это исламист, готовый использовать насилие для распространения слова Аллаха. Это не то же самое, что быть террористом. Я верю, что это в сто раз мощнее. За ним народ Пакистана. Он не какой-нибудь маньяк, посылающий террористов-смертников в пиццерии Иерусалима. Эль-Хайаб - это реальная сделка. Я слышал, как он проповедовал. Я никогда не видел, чтобы кто-то мог вызвать у людей такие эмоции ".


"Но боец ли он?" - спросил Фортуна.


"Эль-Хайаб верит в Умму. Что однажды мир будет разделен между Китаем и исламом, и что ислам в конечном итоге восторжествует при халифате. Дай нам время. Это шахматная партия. Возможность еще представится".


"Вы должны создать возможность", - сказал Фортуна. "Вы и Усама Хан должны создать такую возможность. Тогда ты должен убедить Эль-Хайаба ".


Эль-Джаконда улыбнулся, затем встал.


"Вы дали мне эту возможность", - сказал эль-Джаконда. "Вы оказали давление на Хана, чтобы он назначил меня своим заместителем, и я этого не забуду. Я не разочарую тебя, Асуан. Я думал, что включение вас во встречи на высшем уровне сделает вас счастливыми ".


Фортуна оставил свой гнев, и на его лице появилась улыбка. Он встал.


"Я счастлив". Он протянул обе руки и взял руки эль-Джаконды в свои. "Быть включенным было честью, Халид. Я знаю, что этого бы не произошло, если бы не ты ".


Фортуна обнял эль-Джаконду.


"Ты хороший друг", - сказал Фортуна.


"Спасибо, но мне было приятно видеть вас в качестве моего гостя. Возможно, в следующий раз мы сможем сделать это в месте, где не будет аппетита Канделы, да?"


Фортуна улыбнулась.


"Подумать только, что мы перешли от тайных встреч в подвалах, - сказал Фортуна, - к саммитам в президентских дворцах - это удивительно. Я просто... нетерпелив, Халид. Вот и все. Я не хочу быть свидетелем победы ислама. Я хочу быть частью этого ".


"Ты уже часть этого. Будьте терпеливы. Возможность, которой мы все так долго ждали, не за горами ".


4


ЯГУЛУНГ


ОКРУГ ЛАДАКХ


КОНТРОЛИРУЕМАЯ ИНДИЕЙ ТЕРРИТОРИЯ КАШМИР


В ЧЕТЫРНАДЦАТИ МИЛЯХ ОТ ЛИНИИ КОНТРОЛЯ


Старик тихо сидел на земле. Его коричневое лицо было покрыто глубокими морщинами от почти столетнего пребывания на ветру и солнце. Они оставили на нем свои метки, и он почти казался частью земли, таким тихим этим утром. Справа от него спала коричневая собака. Правая рука старика покоилась на спине тощего пса. Пара сидела напротив низкой хижины без окон, сделанной из известкового раствора и камня, похожей на другие маленькие хижины, которые время от времени располагались на травянистом склоне.


Это было сразу после обеда в маленькой деревушке Ягулунг. Мужчины и женщины находились на полях под деревней, работая в ореховых рощах или ухаживая за стадом яков в двести голов. Те женщины, которые не были на полях, в этот час находились в своих домах на склонах гор, некоторые с маленькими детьми, убирались после обеда.


Глаза старика казались закрытыми, такими тонкими были темные щелочки и такими резкими коричневые морщинки вокруг век, но это было не так. Он давно потерял интерес ко сну. Теперь он смотрел, как всегда в этот час, на пустынную грунтовую дорогу, которая извивалась через маленькую горную деревушку. Он знал, что скоро она придет.


Ягулунг был высечен на склоне небольшой горы в Ладакхском хребте под названием Кырзох почти тысячу лет назад. Это была не такая уж необычная деревня, просто еще одно собрание семей, из поколения в поколение, в основном фермеров, все буддисты, которые выращивали грецкие орехи, пшеницу и кукурузу на галечной равнине, которую их предки смогли вырезать в виде ступенчатых полок на склоне горы, прямо под небольшим количеством маленьких хижин, которые стояли близко друг к другу в скалистых, продуваемых всеми ветрами нишах наверху.


Если в Ягулунге и было что-то особенное, то это было расположение деревни. Поскольку, если его жители были мирными фермерами, затерянными во времени, они находились в центре одной из самых чувствительных политических территорий на земле, места, где за последние полвека произошли две войны. Ягулунг был одной из самых северных деревень в части территории Кашмир, контролируемой Индией. Он находился в четырнадцати милях от линии контроля, которая отделяла Индию от ее злейшего врага Пакистана. Линия контроля, или LOC, как обычно называли ее все по обе стороны границы, была случайной линией на карте, нарисованной британским картографом в 1947 году, когда Великобритания деколонизировалась, Пакистан и Индия были официально разделены, прекрасный регион Джамму и Кашмир был разделен надвое между странами.


Если Линия контроля проходила к северу от этой маленькой деревни, то ни мужчина, ни женщина в Ягулунге не знали ее точного местоположения. Случайные визиты индийских солдат обычно отмечались жителями деревни Ягулунг с молчаливым безразличием. После стольких лет наблюдения за приходом к власти различных правительств и полевых командиров, это было почти так, как если бы люди становились иммунизированными. Учится не заботиться о том, какого цвета униформа или на каком языке говорят посетители. Они всегда были бы там, в маленькой деревне; другие приходили бы и уходили, когда им заблагорассудится.


В четверть третьего пополудни старик сидел и наблюдал за дверью единственного в деревне заведения - небольшого кафе и рынка, известного как Сатрин-эль. Как обычно примерно в это время, дверь открылась. В дверь вошла молодая женщина, деревенская девушка, которая работала в кафе. Старик не двигался. Он сидел неподвижно и наблюдал, как молодая женщина открыла деревянную дверь и вышла на солнечный свет. Ее длинные черные волосы спускались до середины спины, аккуратно заплетенные в две толстые пряди. Ее лицо было светлее, чем у большинства жителей деревни. Она была самой необычной, красивой женщиной, которую он когда-либо видел. За все свои годы, несмотря на всю юную, невинную красоту, которую он видел гуляющей по деревне, он никогда не видел такой потрясающей личности, как эта. Закрывая за собой дверь, она взглянула на старика.


"Привет", - сказала она ему, улыбаясь.


Он попытался пошевелиться, но не смог. Теперь он был таким старым, что поднять его руку было таким усилием. И все же, если бы она могла видеть, если бы она могла понять, что ее маленький жест делал с ним каждый день, как это заставляло трепетать его старое сердце. Ее доброта, такая нежная, сила такого маленького жеста по отношению к дряхлому человеку в его последние дни.


Шум испугал старика. Звуки разговоров доносились с другой стороны, вниз по грунтовой дороге, на запад. Он услышал громкие слова, затем смех. Незнакомцы. Он повернул голову и посмотрел вниз по дороге, по коричневому гравию на запад. Появились два лица. Солдаты.


Солдаты были молоды. На их головах были шлемы. Он узнал мягкий оттиск их урду. Пакистан. Они смеялись, пока шли по улице. Перед каждым солдатом, направленным вверх по дороге, были большие винтовки. Старик видел, как приходили и уходили разные правительства, но одно он знал точно: пакистанских солдат здесь не должно было быть.


"Мисс", - крикнул на ходу один из мужчин. "Вы закрыты на весь день?"


Молодая женщина, которая только что закрыла дверь в кафе, посмотрела на приближающихся солдат.


"Мне жаль", - тихо сказала она. Ее глаза оставались сосредоточенными на земле. "Мы закрыты на сегодня, офицеры".


"Просто бутерброд", - сказал один из солдат. Он сделал шаг к женщине. Он возвышался над ней. "Один сэндвич".


"Мне жаль".


"Ты не подчиняешься нам, маленькая сучка?"


Она стояла молча, с выражением страха на ее хорошеньком личике.


Старик узнал цвета пакистанской армии: темно-зеленый хаки с красной окантовкой. Он почувствовал, как у него сжалось в груди. Он знал, что бессилен что-либо сделать. И все же он чувствовал, как слова возникают откуда-то из глубины его горла.


"Оставьте ее в покое", - сказал он, и слабый лай заставил солдат повернуть головы. "Закрыто!"


"Заткнись, старик", - засмеялся один из солдат. Он повернулся к женщине. "Мы голодны. Один бутерброд от шлюхи, и мы уйдем ".


Коричневый пес проснулся от слов солдата. Это была худая дворняга с курчавым хвостом и тигровой шерстью, густой после шести зим на открытом воздухе в предгорьях Ладакхского хребта. Собака встала и начала лаять. Он двинулся к солдатам, его мелкие белые зубы обнажились в злобной улыбке. Собака залаяла и побежала к пакистанским солдатам, которые находились на другой стороне улицы.


Солдат повыше обернулся. Он нажал на спусковой крючок своей винтовки. Раскат грома эхом отозвался в разреженном воздухе, когда пуля попала в маленькую голову собаки, заставив ее замолчать и мгновенно убив ее. Кровь брызнула на обшитую экрю стену хижины. Женщина издала тихий вскрик, на самом деле, вздох, от насилия. Старик медленно огляделся вокруг, его сердце сжалось от страха.


Грунтовая дорога Ягулунга была пуста, за исключением двух солдат, девушки и старика. Юная красавица посмотрела на старика, затем на солдат, бросив взгляд на дуло автомата Калашникова, который был направлен ей в голову.


Она покорно кивнула. То, что она собиралась сделать, было противозаконно, она знала. И все же страх сковал ее до костей.


"Я вернусь с двумя блюдами", - сказала она, ее мягкий голос дрожал.


Солдаты не ответили.


Она зашла в кафе. Она отперла дверь, затем вошла внутрь.


Старик наблюдал, как двое солдат посмотрели друг на друга. Один из мужчин что-то прошептал. Затем они оба улыбнулись. Они двинулись, чтобы последовать за ней в дверной проем кафе.


Старик почувствовал огонь в своих венах. Он поднял правую руку, дотронувшись ею до небольшого деревянного столба рядом с тем местом, где он сидел. Он медленно приподнялся, чувствуя боль в левом боку, в ногах. Такая боль, ослабление из-за артрита, как сказал ему много лет назад приходящий врач, что постепенно это приведет к тому, что он не сможет ходить.


Но он действительно шел, теперь медленно, шаг за шагом, причиняя боль, и приступы дискомфорта пронзали его ноги и спину.


Он шел по гравийной дороге в южном направлении, к ореховым рощам. Он споткнулся и упал на повороте, который вел вниз по каменной дорожке к колодцу с водой. Он остановил удар своего черепа о землю своими старческими руками. На обеих руках появилась кровь, где кожа содралась, как папиросная бумага, но он поднялся. Он увидел верхушку зеленых листьев. Радужный головной убор одной из женщин деревни. Но она была так далеко. Посмотрев вниз, он увидел, что подошвы его ног теперь кровоточат, так много времени прошло с тех пор, как он продвинулся больше, чем на несколько футов за один день.


Но он продолжал двигаться. Он прошел более двухсот футов по неровной, усыпанной камнями тропинке. На повороте возле первой ореховой рощи он увидел маленького мальчика-подростка. Он помахал ему рукой.


"У тебя кровь!" - сказал мальчик, подбегая к нему. "У тебя из носа идет кровь. Как и твой рот. Что произошло?"


"Возьмите их", - прошептал старик, указывая на поля окровавленной рукой.


Мальчик побежал вдоль линии высоких зеленых стеблей. Его высокий голос, теперь переходящий в крик, разнесся по долине. Вскоре старик увидел, что кто-то приближается, Аквил-э, его пра-пра-племянник, затем другие позади.


"Нет!" - закричал Аквил-э, когда он побежал вверх по линии преследования. "Что это? Кто сделал это с тобой?"


Аквил-э добрался до старика, затем схватил его, поднял на руки и положил на землю.


Старик покачал головой.


"Оставь меня", - прошептал старик. "Арра. Она в беде ".


К этому моменту за спиной Аквил-а стояло около дюжины фермеров. Крупный мужчина с бородой и усами выступил вперед, выпучив глаза. Его звали Ток. Услышав слова старика, он оттолкнул остальных в сторону и в безумном порыве помчался по тропинке в сторону деревни.


Поля опустели, когда фермеры высыпали на дорогу. Один из мужчин позвонил в маленький железный колокольчик в начале степи. В этот час это привело бы остальных, в том числе и пастухов яков, к пониманию, что звонок означает, что что-то не так.


Ток побежал по извилистой гравийной дорожке, размахивая руками по бокам. Вскоре он обогнул степную смену и оказался на деревенской дороге. Остальные, теперь более двух дюжин, последовали за ними, бегая в бешенстве. От грохота шагов поднялась пыль.


Напротив маленького кафе мужчины пробежали мимо мертвой собаки, которая теперь лежала в луже собственной крови. Ток достиг двери в кафе, сопровождаемый толпой.


Каждый в маленькой деревне Ягулунг знал Арру. Многие были связаны с ней. Ток, крупный мужчина, который сейчас взялся за щеколду на деревянной двери, был ее отцом.


Он распахнул дверь. Слева молодой пакистанский солдат, положив шлем на стол перед собой, спокойно ел тарелку кукурузного пюре. На земле другой солдат был сверху Арры, насилуя ее.


Ток добрался до мародера и сильно ударил его кулаком по макушке. Он отбросил солдата от его дочери, повалил его на земляной пол, затем набросился на него. Ток, несмотря на то, что был крестьянином-фермером, был человеком из кирпичного сортира, его руки были сильными от десятилетий тяжелого труда на полях. Он набросился на солдата и начал яростно наносить ему удары, нанося удары по голове сверху.


Арра прикрылась, убегая в заднюю комнату.


Другой пакистанский солдат рявкнул на собирающуюся толпу жителей деревни, но это было бесполезно. Другой мужчина с большим камнем в руках встал над солдатом и поднял камень над его головой.


"Остановитесь!" другой пакистанский солдат снова закричал. Он выстрелил из автомата Калашникова. Винтовка выстрелила. Пуля пробила грудь мужчины, когда он держал камень, сбив его с ног и отбросив назад. Кровь красным пятном растеклась по стене кафе. Деревенский житель врезался в маленький деревянный столик возле железной печки, умер мгновенно, повсюду была кровь.


Но если выстрел предназначался для того, чтобы утихомирить фермеров, столпившихся в маленьком кафе, то получилось как раз наоборот. Другой крестьянин, который также вооружился камнем, швырнул его в солдата с автоматом Калашникова. Камень попал ему в голову, в верхнюю часть правой скулы, достаточно сильно, чтобы отбросить его назад. Двое других фермеров набросились на солдата и повалили его на землю. Вскоре они яростно набросились на солдата.


Через несколько минут лица пакистанских солдат не узнали бы даже их собственные матери. Жители деревни в ярости набросились на солдат, избивая и пиная их трупы еще долго после того, как они были мертвы.


В конце концов, из задней комнаты появилась молодая женщина, Арра. Слезы покрывали ее щеки, когда она вошла в разрушенную комнату. Кровь была повсюду. Жители кишели, как саранча. Мужчины, с которыми она выросла, ее отец, братья, дяди, друзья; они склонились над солдатами, которых только что убили, их руки были в крови.


"Остановись!" - взмолилась она. Она посмотрела на своего отца, который стоял на коленях над одним из мертвых солдат. Его кулаки были покрыты кровью.


В комнате воцарилась тишина. Наконец, тишину нарушил голос из глубины маленького кафе.


"Пакистан будет задаваться вопросом, куда исчез их патруль", - сказал пожилой мужчина. "Они придут за своими солдатами".


"Мы должны обратиться к Северному командованию индейцев", - сказал другой житель деревни. "Пока не стало слишком поздно".


5


ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ


БЕЛЫЙ ДОМ


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия


Два дивана chesterfield длиной семь футов были изготовлены на заказ в Англии. Это были одинаковые кожаные диваны, стоявшие друг напротив друга, и каждый из них был достаточно большим, чтобы с комфортом разместить трех человек. Светло-коричневые диваны были изготовлены компанией под названием George Smith и стоили 65 000 долларов за штуку, расходы покрывал фонд, созданный три администрации назад для оплаты ремонта и различных проектов вокруг Белого дома. Жена президента Аллера, Рейган, сама их отобрала. Она не дожила до того, чтобы увидеть готовый продукт, но, как и во всем, что она делала, в них было сдержанное совершенство и красота.


Этим утром и каждое утро в 7:15 УТРА. на каждом диване сидели по три человека, члены президентской команды национальной безопасности, собравшиеся здесь для ежедневного брифинга о горячих точках безопасности по всему миру. Брифинг проводила Джессика Танзер, советник по национальной безопасности. Также присутствовали Билл Уинтер, директор ФБР; Гарри Блэк, министр обороны; Джон Нова, министр внутренней безопасности; Гектор Калибризи, директор ЦРУ; Пайпер Редгрейв, директор Агентства национальной безопасности; и Джеффри Элм, директор Национальной разведки.


В проеме в конце диванов, в паре светло-голубых федеральных кресел с подлокотниками сидели еще два человека, адмирал в отставке Тим Линдсей, государственный секретарь США, и президент Роб Аллер, которого этим утром, казалось, временно отвлек снег, падавший густыми белыми хлопьями за застекленными французскими дверями, ведущими в Розовый сад, сразу за Овальным кабинетом. Президент уставился на бесконечные ряды стекол, пока падал снег, его мысли временно покинули комнату, когда он посмотрел вдаль. Все знали, что президент перестал обращать внимание. Все тоже знали, почему. Все восемь участников брифинга понимали, что, когда мужчина теряет жену из-за рака в таком молодом возрасте, это отрывает вас даже от такого важного обсуждения, как это.


Как обычно в последние несколько недель, президента вернула к жизни самый молодой сотрудник президентского управления национальной безопасности, единственный человек в зале, который никогда не был женат, Джессика Танзер.


"Господин президент", - сказала Джессика. "Мы здесь почти закончили. Я хотел бы обсудить Канаду, Пакистан и Иран. Это единственные открытые точки, которые остались ".


Президент Аллер отвернулся от окна. На его лице была улыбка. Не та улыбка, которая бывает у мужчины, когда он счастлив. Скорее, это была улыбка человека, который находится среди друзей, когда он знает, что они знают, что что-то не так, когда он знает, что они знают, более того, что ему нужна их помощь, поддержка, дружба, и они дают ему это, в данном случае, храня молчание, когда он уходит с, возможно, самой важной встречи на земле, уделяя минутку размышлениям о своей покойной жене.


"Да, Джесс", - сказал президент, возвращаясь. "Канада. Давай доберемся до Канады, а? Что эти сумасшедшие ублюдки натворили на этот раз?"


Зал взорвался смехом, когда президент наклонился вперед, чтобы взять свою кофейную чашку.


"Будь краток", - сказала Джессика, глядя на Джона Нову, министра внутренней безопасности. "Нам нужно потратить некоторое время на Исламабад этим утром".


"Будет сделано", - сказала Нова. "Это краткое обновление. Как всем известно, мы завершили пограничный протокол на прошлой неделе. Межстрановые тесты на проникновение; случайные, городские и сельские, основанные на сценариях. Канадцы провалили практически все. Им удалось обнаружить несколько измененных паспортов в Монреале, Оттаве, Эдмонтоне, но это было все. Честно говоря, если бы Хезболла и Аль-Каида так сильно не ненавидели холод, у нас были бы серьезные проблемы. В любом случае, мы имеем с этим дело ".


"Как?" - спросил президент. "Сколько денег мы потратили на это? Это неприемлемо".


"Прошлой ночью, сразу после полуночи, мы задержали микроавтобус с двумя кенийцами в Ньюпорте, штат Вермонт", - продолжила Нова. "У них были чистые паспорта, но один из них взломал TSDB. Он оказался бывшим Гитмо. Другой неизвестен".


"Мы объявили трансграничную тревогу", - сказал Билл Винтер, директор ФБР.


"Это операция?" - спросил президент. "Что мы будем с этим делать?"


"Нам нужно проделать некоторую работу, господин президент", - сказал Винтер. "Канадцы неохотно согласились повысить пограничную угрозу до красного".


"Почему он был в Гуантанамо?" - спросила Линдси.


"Он был в списке сокамерников одной из группировок в Дахабе, Египет, во время взрывов в 06 году", - сказал Калибризи. "Ничего доказанного, просто номер телефона. Ваш предшественник освободил его, господин президент".


"Это было мило с его стороны", - сказал президент Аллер. "Что мы нашли в микроавтобусе? Взрывчатка?"


"Машина была чистой", - сказала Нова.


"Что это означает?" - спросила Линдси, государственный секретарь.


"Это может означать что угодно", - сказала Нова. "Еще слишком рано знать".


"Где он сейчас?" - спросила Джессика.


"Мы доставили его самолетом в Амман", - сказал Калибризи, директор ЦРУ. "Мы доставили пакет медикаментов на борт C-130, но он хранил молчание. Очевидно, нам нужно выяснить, существует ли здесь непосредственная угроза ".


"Он что-то говорит?" - спросил президент Аллер.


"Пока нет", - сказал Калибризи. "Иорданская разведка работает с заключенным. Я доложу, если они обнаружат что-нибудь существенное ".


"Поехали в Пакистан", - сказала Джессика.


Джессика кивнула Калибризи, главе ЦРУ, который сидел напротив нее.


"Саммит в Тегеране завершился три часа назад", - сказал Калибризи. "Это была первая встреча между новым президентом Пакистана Омаром Эль-Хайабом и Махмудом Икбаром, президентом Ирана".


"Что из этого вышло, кроме обычной риторики?" - спросил президент.


"Икбар и Эль-Хайяб подписали договор", - сказал Элм. "Они называют это "Документом о взаимном сотрудничестве и постоянной дружбе". Это экономический и военный союз между Пакистаном и Ираном, обмен технологиями, запланированные военные игры и так далее ".


"Мы ожидали этого, верно, Джефф?" - спросил президент Аллер.


"Да. Фактически, мы уже видели черновик "договора", если вы хотите это так назвать, благодаря АНБ. Но между этим проектом и тем, что вышло, есть существенное изменение. Впервые Пакистан согласился помочь иранцам в развитии их ядерной программы".


"Это неудивительно", - сказал президент Аллер.


"Мы очень усердно работали, чтобы предотвратить это", - заявила госсекретарь Линдси. "Значение заключается в публичном заявлении. Они попирают русских. Пакистанцы и иранцы заявляют о себе. Это новая и смелая позиция. У нас нет способа узнать, куда может привести объединенный, радикализированный Ближний Восток, особенно с ядерным оружием, знаниями и инфраструктурой для цепочки поставок боеголовок ".


"У иранцев сейчас достаточно "желтого пирога" для производства тридцати-сорока единиц оружия", - сказал Калибризи.


"Где Мушарраф, когда он нам нужен?" - заметил президент, качая головой.


"Что мы улавливаем?" - спросила Джессика, глядя на Пайпер Редгрейв, главу АНБ.


"Мы уловили одну важную нить, связанную с Индией, - разговор в ресторане на третий вечер саммита", - сказал Редгрейв. "Двое высокопоставленных сотрудников службы безопасности Пакистана. Нам нужно проинформировать Нью-Дели как можно скорее. В Лашкар-э-Тайбе есть две большие ячейки уничтожения, одна в Нью-Дели, а другая в Мумбаи. Между пакистанцами развернулась серьезная дискуссия о целях, инфраструктуре и людях. Ясно, что они планируют удар с использованием Лашкар-э-Тайба ".


"Я позвоню Индре Сингх после собрания", - сказала Джессика.


"Есть кое-что еще", - сказал Калибризи. "Асуан Фортуна был замечен на конференции в Тегеране. Мы подтвердили, что один из его "Гольфстримов" был в аэропорту. Они припарковали его в ангаре, но один из жнецов, которые были у нас над головой, сфотографировал его, прежде чем они спрятали его в укрытие ".


Джессика наклонилась вперед на своем сиденье. "Очевидно, это не могло быть случайным".


"Определенно нет", - сказал Калибризи. "Фортуна, по-видимому, участвовал в нескольких встречах между Эль-Хайабом и Махмудом Икбаром, президентом Ирана. Он близок к Эль-Хайабу. Как мы все знаем, он помог организовать и профинансировать баллотировку радикального священнослужителя на пост президента Пакистана. Он потратил по меньшей мере двадцать пять миллионов долларов, чтобы его избрали в прошлом году. Он верит, что Эль-Хайаб - это Второе пришествие аятоллы Хомейни".


"Сколько лет Асуан Фортуне?" - спросил президент Аллер. "Я имею в виду, не хочу показаться здесь слишком прямолинейным, но разве он не должен умереть на днях?"


"Ему семьдесят пять лет", - сказал Калибризи. "И если бы нам хоть немного повезло, он был бы уже мертв, сэр. Было бы вопиющим позором, если бы этот парень умер от старости ".


"Какая часть состояния его сына все еще находится на плаву?" - спросила Линдси.


"Когда мы убили Александра Фортуну, мы смогли заморозить более двадцати миллиардов долларов, которые он разбросал по различным счетам", - сказала Джессика. "Швейцария, Абу-Даби, Англия, даже США, но у него было по крайней мере на десять миллиардов больше. Большая часть, если не все, сейчас контролируется Асуаном ".


"Почему бы нам не воспользоваться возможностью, чтобы, ну, уменьшить его присутствие?" - спросила Линдси.


"Вы хотите убить его?" - спросил Калибризи. "Существует президентская директива, позволяющая нам выследить и устранить Фортуну, а также его сына, Навучара. Нам позволено так говорить, господин госсекретарь ".


"Вы установили его местонахождение в Тегеране?" - спросила Линдси.


"Мы сделали фотографии с помощью беспилотника", - сказал Калибризи. "Это были дебаты. Убейте Асуана Фортуну и что будет дальше? Я бы с радостью приказал одной из моих команд уничтожения убрать его или приказал одному из моих жнецов превратить его в чернильное пятно. Но нам всем лучше быть готовыми к последствиям ".


"У нас приняты значительные меры по отслеживанию", - сказала Джессика, посмотрев на Линдси, затем на президента. "Мы знаем, где находится большая часть его денег, куда они идут. Если мы убьем Асуана Фортуну, невозможно знать, что произойдет дальше. Это будет хаос. Посмотрите, что бен Ладен сделал с двумястами миллионами. "Асуан Фортуна" располагает где-то между восемью и двенадцатью миллиардами долларов ".


"Это прекрасно, Джесс", - сказал президент. "Но мы не можем просто сидеть сложа руки и смотреть, как он тратит их. Это равносильно тому, чтобы не знать об этом ".


"Джессика права, господин президент", - сказал Калибризи, глядя на Джессику. "Если мы уберем Fortuna прямо сейчас, это приведет к хаосу, особенно если посмотреть на Йемен, Ирак и Афганистан. Он дешевый ублюдок, извините за выражение. Он подбрасывает повстанцам и различным джихадистским осколкам несколько миллионов здесь, несколько миллионов там. Если он уйдет, мы могли бы говорить о борьбе с врагом, как в Ираке, так и в Афганистане, имея на вооружении столько же денег, сколько США, И помните, этим психам не нужны хлопчатобумажные простыни и смывные туалеты, как нам. Они могут пойти намного дальше на деньгах. Прямо сейчас нам лучше иметь в живых алчного асуанского Фортуну, чем десять миллиардов на улице. Его крупнейшие инвестиции на сегодняшний день были вложены в выборы Эль-Хайяба ".


"Теперь у нас есть радикальный исламист в качестве демократически избранного президента шестой по численности населения страны в мире", - сказал президент Аллер. "Страна с арсеналом ядерного оружия. Сильный союзник Китая. Рядом со страной, которую они поклялись уничтожить, Индией, которая, кстати, является союзником США и ключевой частью нашей региональной стратегии по пресечению радикального джихада. Если бы Фортуну убили год назад, Эль-Хайаб не был бы президентом Пакистана".


"Год назад было бы трудно убить Асуана Фортуну, господин президент", - сказал Калибризи. "Просто чтобы напомнить всем, он погрузился во тьму после смерти своего сына. Нам пришлось бы вторгнуться в Ливан, чтобы найти парня. Даже сейчас это не было бы простой операцией. Он передвигается по холмам над Бейрутом каждую ночь. У него есть серия туннелей и конспиративных квартир, разбросанных на пару сотен квадратных миль. Его охраняет небольшой батальон Аль-Мукавама. Нам пришлось бы просто забросать эти холмы бомбами. Число жертв среди гражданского населения было бы огромным ".


"Но звучит так, будто мы могли убить его за последние двадцать четыре часа", - сказал Джон Нова, министр внутренней безопасности. "Это правда?"


"Да, Джон", - сказала Джессика. "Но Эль-Хайяб все равно был бы президентом Пакистана. Икбар все еще был бы президентом Ирана. Это ничего бы не изменило ".


"Дело в том, " резко сказал президент, глядя на Джессику, " что не было никакого обсуждения. Без споров. Мне должны были сказать, что этот парень у нас на прицеле. Мы все еще могли бы решить не устранять его ".


"Так вот как мы хотим проводить стратегию против террористов?" - спросила Джессика, не отступая ни на дюйм, глядя сначала на Джона Нову, затем на президента. "Место для штанов? "Эй, господин президент, у меня на радаре Асуанская Фортуна. Должен ли я убить его?" Это то, чего ты хочешь?" Джессика сделала паузу, взяла слово, оглядела Овальный кабинет. "У нас есть политика. Эта политика установлена. Политика такова: оставьте Фортуну в живых. Послушайте его. Следите за ним. Выследите его. Избегайте потенциально большей опасности того, что его значительные ресурсы будут распылены по всей инфраструктуре джихада. Мы можем изменить политику. Мы можем изменить это прямо здесь, прямо сейчас. Но мы не должны менять политику только потому, что этот парень внезапно оказался у нас под прицелом ".


В комнате воцарилась тишина. Президент, слегка пристыженный, строго посмотрел на Джессику. Затем на его лице появилась легкая усмешка.


"Ты права, Джесс", - сказал президент Аллер. "Как обычно. У нас действительно есть политика. На данный момент это правильная политика. Но я хотел бы пересмотреть это. Я хочу знать, где деньги Фортуны. Если мы сможем определить местонахождение достаточного количества из них, изолировать их, создать непредвиденные обстоятельства вокруг того, что произойдет, если он уйдет, имеет ли смысл пересмотреть политику и убрать его? "


"Выбор времени для обзора имеет смысл", - сказала Джессика.


"Впервые почти за год мы отслеживаем его в режиме реального времени", - сказал Калибризи. "Благодаря наблюдению в Тегеране, у нас теперь есть резервирование между воздухом и землей. Мы должны быть в состоянии держать его под жестким наблюдением ".


Президент кивнул. "Что-нибудь еще?" спросил он, глядя на Джессику.


"Ничего срочного", - ответила она.


"Ладно, на этом все", - сказал Аллэр. Он встал. "Увидимся в полдень".


Ежедневный брифинг закончился, и все, кроме президента, покинули Овальный кабинет.


В коридоре перед Овальным кабинетом Джессика почувствовала, как кто-то похлопал ее по плечу. Она обернулась. Гектор Калибризи, директор ЦРУ, посмотрел на нее. Он кивнул, показывая, что ему нужно поговорить с ней. Когда остальные сотрудники управления национальной безопасности проходили мимо, она вышла вперед и встала перед Калибризи.


"Мне нужно поговорить", - сказал Калибризи. "У меня есть кое-какая информация, которую, я думаю, вам нужно услышать. Это не займет много времени ".


"Пойдем в мой кабинет", - сказала Джессика.


Калибризи последовал за Джессикой по коридору с низким потолком в ее офис в Западном крыле. В угловом офисе Джессики были большие окна, которые выходили на Уэст-экзекьютив-авеню и старое административное здание. Порывами ветра в окна падал снег.


"Что это?" Спросила Джессика, обходя свой стол и садясь. "Сядь".


Калибризи остался стоять. "Это из-за Дьюи".


Джессика откинулась на спинку стула. Она улыбнулась Калибризи. Она опустила взгляд на свой стол. Затем ее взгляд переместился на стену мятно-зеленого цвета за головой Калибризи. Висела фотография в рамке, на которой она стояла рядом с Дьюи, когда президент вешал ему на шею Медаль Свободы. Она не видела его и не разговаривала с ним больше года. В дни и недели, последовавшие за убийством Дьюи Александра Фортуны, она пыталась убедить его присоединиться к ней в Белом доме или в ЦРУ. Но он ничего этого не хотел.


Джессика, собиравшаяся сделать глоток из своей кофейной чашки, остановилась. "Да, а что насчет него?" - спросила она, делая глоток. "Он ушел. Я не знаю, где он ".


"Мы оба знаем, что он в Австралии, Джесс. Я не гребаный идиот. Кто-то из службы безопасности Асуана Фортуны в Тегеране сказал больше, чем следовало, нашему информатору в ВЕВАКЕ. У Фортуны есть люди в Австралии. Они ищут Дьюи и подбираются все ближе. Я подумал, ты захочешь знать. Что ты будешь с этим делать, зависит от тебя ".


Джессика на мгновение замолчала. "Когда ты говоришь о мужчинах..."


"Убивайте команды. Высококвалифицированные оперативники. Аль-Мукавама, военизированное крыло "Хезболлы". Они прочесывают землю в поисках Дьюи. Фортуна хочет отомстить за смерть своего сына Александра. Мы знаем, что он назначил награду в сто миллионов долларов, но это старые новости. Это что-то новенькое. Я прочитал сканы Echelon за месяц. Информация от иранского информатора подтверждает необъяснимый инцидент, произошедший неделю назад. Семнадцатого австралийская федеральная полиция арестовала двух арабов в машине, ехавшей за пределами Мельбурна. Они были вооружены, и у них была куча биографий Дьюи; фотографии, новостные клипы. У них буквально было четыре миллиона долларов наличными в багажнике машины, на которой они ехали ".


"Где они сейчас?"


"Это было дерьмовое шоу: один из мужчин проглотил таблетку цианида еще до того, как они успели надеть наручники. Они вытянули кое-какую информацию из другого, но когда они дали ему отлучиться в туалет, он задушил себя электрическим проводом, который вырвал из стены ".


"Боже мой", - ахнула Джессика.


"Они пока не знают, где он", - сказал Калибризи. "Они потратили немного денег в Сиднее, покупая то, что оказалось ложной информацией. Они знают, что он в Австралии, и у них много денег. Это только вопрос времени, когда они найдут его ".


"Сколько их там?"


"AFP не знает. Это была одна команда. Могут быть и другие. Вероятно, есть и другие. Кстати, я даже не сообщил AFP, что Дьюи был в стране. Если Fortuna предлагает чемоданы, полные наличных, за информацию, я не хотел рисковать непреднамеренно помогать им ".


Калибризи заметил беспокойство на лице Джессики.


"Я не разговаривала с ним больше года, Гектор", - сказала она.


"Что ж, может быть, тебе пора это сделать".


"Да, конечно. Если бы я позвонил и сказал Дьюи, что люди Фортуны ищут его, он бы рассмеялся. Это сделало бы его счастливым ".


Калибризи не показал никакого выражения лица. Как джентльмен, которым он был, он не стал ждать, чтобы попытаться прочитать ее эмоции.


"Я просто хотел, чтобы ты знала, Джесс. Вот и все. Калибризи повернулся и направился к двери. Он сделал паузу и посмотрел на фотографию на стене, на которой были изображены Дьюи, Джессика и президент Аллер.


"Ты знаешь, где он?" - спросила она, когда его рука коснулась дверной ручки.


"Он работает на ранчо в Квинсленде".


"Вы знаете, какой именно?"


"Ты ведь помнишь, чем я зарабатываю на жизнь, верно?" Спросил Калибризи, ухмыляясь. "Вам нужен номер телефона?"


"Конечно".


"Ты понял. Я передам это тебе ".


"Спасибо тебе, Гектор".


Когда Калибризи ушел, Джессика встала и подошла к двери, закрыла ее, затем постояла мгновение и прислонилась к двери. Она закрыла глаза и замерла. Затем она вернулась к своему столу. Она села и уставилась на телефон. Она наклонилась и открыла средний ящик своего стола. Она взяла со стола маленькую рамку. Это была оправа из чистого серебра. Внутри рамки была фотография ее и Дьюи, его рука обнимала ее за плечи. Они оба улыбались. Снимок был сделан возле отеля Carlyle в Нью-Йорке незадолго до его отъезда. Джессика уставилась на фотографию. Ей стало интересно, как Дьюи выглядит сейчас. У него были длинные волосы? У него была борода? Был ли он счастлив? Любил ли он, ну, любил ли он кого-то, то есть кого-то другого?


Джессика смотрела еще мгновение, затем закрыла глаза. Она боролась с тем, чтобы эмоции не завладели ее мыслями. Иногда она жалела, что вообще встретила Дьюи, потому что в такие моменты, как этот, без всякой причины он проникал в ее мысли и просто не покидал их, иногда в течение нескольких дней. Сколько раз ее, красивую, незамужнюю советницу по национальной безопасности, сводили на свидания; свидания с дипломатами и корпоративными тяжеловесами, конгрессменами и даже недавно разведенным сенатором. Каждое свидание, каждый лимузин с шофером, каждый звездный вечер, когда она с несчастным видом сидела напротив одного из них в ресторане или рядом с ними в Кеннеди-центре, каждый раз все, о чем она могла думать, был он. Почему?спросила она себя. Но она знала ответ.


Джессика почувствовала, как ее глаза увлажнились. Она прикусила губу. Она вытерла глаза руками. Она вернула рамку в ящик своего стола. Закрыв глаза, она заставила себя отвлечься от своих чувств. Она наклонилась вперед и нажала зеленую кнопку на своей телефонной консоли.


"Да, Джессика", - произнес голос ее ассистентки по громкой связи.


"Соедините меня с Индрой Сингхом, министром обороны Индии. Он в своем пляжном домике в Гоа. Скажи ему, что это срочно ".


6


СТАНЦИЯ ЧАСВУР


КУКТАУН


К полуночи дожди основательно промокли Дьюи, Деравель и "Сбежавшая кобыла". Дьюи потерял всякое представление о том, где он находится, когда звезды скрылись за облаками, перечеркнутыми молниями.


Дождь начался более четырех часов назад и, за исключением одного короткого десятиминутного отрезка, не прекращался. Он надел свой длинный восковой плащ, но, тем не менее, промок с головы до ног. Вода лилась с полей его ковбойской шляпы непрекращающимся потоком. Единственным спасением была теплая температура, которая оставалась на уровне восьмидесяти градусов. Немного прохладнее, и ему пришлось бы остановиться где-нибудь под скальным выступом и развести костер.


Он повел Деравель и кобылу прямо на север, к лонг-гранитному холму, в последних лучах заката. Когда с неба начали лить первые проливные дожди, Дьюи двинулся вокруг холма к широкой открытой долине на севере. Там он искал в квадратной миле к западу от каньона какие-либо признаки жизни, двигаясь параллельными линиями с востока на запад, затем обратно, используя удары молний, чтобы осветить местность перед ним. Дождь стер все следы кобылы, ведущие в каньон, и земля представляла собой мокрое, бесформенное месиво из дикой травы и грязи, ручейки грязи превращались в маленькие ручейки.


Единственный факт, который Дьюи вспомнил о Часвуре, заключался в том, что он находился к северу от Семблера. Это была хорошо известная станция, на самом деле поместье, ранчо джентльмена, из красивого камня с белыми колоннами и потрясающей зеленой лужайкой, которая спускалась к океану в нескольких десятках миль над Куктауном. Дьюи видел фотографии этого места в Куктауне - они были вставлены в рамки и висели в разных ресторанах и барах, демонстрируя его и другие достопримечательности Квинсленда. Рано утром Дьюи сосредоточил свои поиски на севере. Но через некоторое время он столкнулся с неизбежным фактом, что Мать-Природа превзошла его. Без звезд он не знал, в каком направлении на самом деле север.


К полуночи он обнаружил, что способен сосредоточиться на трех вещах, и только на трех: успокаивать Деравель и кобылу каждый раз, когда молния пересекала небо и сеяла панику среди лошадей; осматривать двухфутовую дугу, видимую перед ним; и сразу после удара молнии быстро сканировать местность в поисках чего-то, кого-то, чего угодно, что могло быть там.


Оглядываясь назад, возможно, ему следовало вернуться на станцию Семблер, позвонить в Часвур и позволить им разобраться со всем этим делом. К тому времени, когда люди в Часвуре поняли, что их лошадь и всадник пропали, было бы слишком поздно что-либо предпринимать. Возможно, более ранний звонок от Дьюи позволил бы им выслать поисковую группу приличного размера до того, как была потеряна всякая видимость. С другой стороны, возможно, тот факт, что Дьюи не столкнулся с поисковой группой, означал, что лошадь была одна, а всадник в безопасности. По крайней мере, это то, на что он надеялся.


Странным было то, что чем выше были шансы найти кого-то, тем больше убеждался Дьюи, что кто-то существует.


Он вспомнил свое обучение, первую школу рейнджеров, затем полтора года, которые он провел, готовясь стать Дельтой. Они учили вас, что выживание - это упорство, спокойствие и уверенность в себе. Аутсайдеры всегда думали, что быть Дельтой - значит иметь то, на что ты способен с оружием и командой. Все было наоборот: быть Дельтой означало то, что ты делал, когда у тебя ничего не было.


Если ты думаешь, что у тебя ничего нет, тогда ты делаешь, и вот тогда ты побежден.


День первый в Форт-Брэгге: Дьюи и двадцать девять других молодых, тщательно отобранных солдат собрались в конференц-зале без окон.


"Добро пожаловать в Дельту", - сказал человек в штатском, которого он больше никогда не видел. "Положите все, что у вас есть, в свой шкафчик и будьте на взлетно-посадочной полосе через пять минут".


Часовой перелет на заднем сиденье "Геркулеса" до южной Флориды, высадка в Эверглейдс, отделенная от остальных милями болот, заполненных аллигаторами и змеями, вооруженный ножом и ничем больше.


Двенадцать из тридцати новобранцев в классе Дьюи пришлось спасать. Одного укусила хлопкозубая змея. Другой сломал бедро, пытаясь убежать от аллигатора. Один из его одноклассников утонул. Из десяти, кто прошел через это, еще четверо выбыли в тот день, когда вернулись в Форт-Брэгг.


Дьюи провел неделю в кроне эвкалипта, наблюдая за аллигаторами. В течение дня он время от времени протыкал рыбу гарпуном, который вырезал из ветки. К четвертому дню он был настолько голоден и устал, что ел солнечную рыбу, кефаль и лосося сырыми. Ночью он привязывал запястье к ветке одним из шнурков и пытался уснуть; шнурок действовал как будильник, будя его, если он начинал падать с ветки дерева в темную, кишащую аллигаторами воду внизу.


Тогда, как и сейчас, дело было не в хитрости. Речь шла о том, чтобы выиграть время и присесть на корточки.


В небе взорвалась огромная молния, превратив черный воздух в белый свет. Слева от себя он увидел край гигантской плиты из серого, черного и белого камня.


Это была северная сторона холма, которую он миновал так много часов назад?


Он толкнул Деравелля вперед, когда вернулась темнота.


Молния взорвалась снова. Он посмотрел на землю. На мгновение он увидел тот же самый пустой участок земли, безжизненную равнину грязи, усеянную маленькими зелеными кустарниками, насколько позволял ему видеть свет. Затем все изменилось. Словно во сне, маленькое белое привидение, похожее на привидение, возникло на холме всего в нескольких футах перед Дьюи и лошадьми. То, что он увидел, заставило его дернуться назад в седле. Перед ним, менее чем в десяти футах, на грязной земле лежало тело.


Дьюи слез с седла. Он шагнул к телу, затем опустился на четвереньки. Он полз, размахивая руками по земле, пока дождь лил ему на спину. Он почувствовал каблук ботинка, затем маленькую, тонкую ногу под мокрой джинсовой тканью, обнаженную кожу выше талии, тонкую футболку, затем затылок. Это была молодая девушка с длинными волосами, лицом вниз в грязи. Дьюи перевернул ее и смахнул грязь с ее лица. Она была холодной на ощупь.


"Молодец, девочка".


Она должна была быть мертва, но, несмотря на это, он снова заговорил.


"Все будет хорошо".


Молния ударила снова, на расстоянии. В свете он увидел лицо молодой девушки. У нее был длинный, симпатичный носик. Глубокий порез пересекал ее лоб, до кости.


Он пощупал пульс на ее шее. Там ничего не было. Он приложил ухо к ее груди; затем он услышал это: слабый ритм сердцебиения.


Он расстегнул пальто, наклонился, поднял девушку и прижал ее к своей груди. В течение нескольких минут Дьюи оставался на коленях, прижимая холодное тело к своей груди, пытаясь согреть ее.


Он должен был подумать. Ей нужна была помощь. Ей нужна была помощь, которую Дьюи не мог оказать здесь. Ей нужна была больница и хирург. И все же Дьюи даже не знал, где он был и в какой стороне был дом. Он знал, что ему нужно идти на восток, к побережью. Но если он ошибся в своих предположениях и отправится на запад, любой шанс спасти ее будет потерян.


Дождь лил горизонтальными полосами. Он взглянул на свои часы. Один УТРА. До рассвета оставалось более пяти часов.


Он прижимал поврежденную головку ребенка к своему сердцу, ее тонкий торс прижимался к его большой груди, пытаясь согреть тело маленькой девочки, пытаясь думать.


В течение следующих двадцати минут Дьюи баюкал молодую девушку в своих объятиях, укрывая ее складками воскового халата. Теперь у нее был слабый пульс и она дышала, но она была в глубоком шоке. Ее тело казалось безжизненным и холодным.


Дождь продолжал лить как из ведра. С каждым ударом молнии Дьюи искал ориентир вдалеке, но не видел ничего, что могло бы его сориентировать. Во всех направлениях молния сделала быстрый снимок покрытой кустарником равнины и высокого холма, нависающего над ними.


Он знал, что оставаться там было невозможно, если маленькая девочка собиралась выжить.


"Думай, черт возьми, думай", - шептал он себе.


Молния ударила снова. На этот раз Дьюи оглянулся назад, ища что-нибудь, что угодно, что помогло бы ему ориентироваться. На этот раз вместо того, чтобы смотреть на долину, Дьюи обнаружил, что изучает высокий каменный холм. Он уставился на это, когда молния исчезла. Он понял, что ему нужно сделать, чтобы спасти девушку.


Дьюи снова взобрался на Деравель, крепко прижимая девушку к груди левой рукой. Он надавил ботинками в бок Деравеллю. Они продвигались вперед, пока несколько минут спустя, при рассеянном освещении, Деравель не остановился всего в нескольких дюймах от края холма. Посмотрев вверх, Дьюи увидел в тусклом свете стену скалистого утеса.


Он слез с жеребца. Прижимая девушку к груди, он опустился на колени и поискал у подножия холма место, куда можно было бы положить девушку. Он нашел выступ, достаточно большой, чтобы вода не попадала на нее. Он снял свое пальто, завернул ее в него, затем положил на землю. Дождь лил сильнее, чем всю ночь.


Яростный удар молнии прорезал небо, и глаза Дьюи метнулись вверх. Он осмотрел склон скалы; серо-черный, скалистый, уходящий ввысь, в черное небо. Затем снова наступила темнота, за которой последовал низкий, громкий раскат грома в нескольких милях от нас.


Дьюи вытянул правую руку перед собой и нащупал поверхность скалы. Он обнаружил короткий шов в граните в паре футов над своей головой. Он просунул пальцы обеих рук в шов и правым ботинком нащупал твердый край. Он нашел одну высотой по пояс, в паре футов справа. Он ступил на край, одновременно подтягиваясь на пальцах. Он стоял на небольшом выступе, перенеся весь свой вес на правую ногу, держась обеими руками за скальный выступ. Он убрал левую руку и поискал трещину повыше в скале, за которую можно было бы ухватиться. Он нашел один в полутора футах прямо над первым швом. Затем он нащупал левым ботинком другой твердый край. Он нашел небольшую выемку и наступил на нее носком левой ноги. Он сделал еще один шаг вверх по скале, когда вода полилась вниз. Постояв мгновение на левой ноге, удерживая себя в воздухе левой рукой, он поискал правой. Он нашел острый кусок скалы, торчащий, как тупой нож. Он проверил камень, чтобы убедиться, что он выдержит. Он снова взобрался на скалу.


Он не думал о холме. Он не думал о том, насколько это было высоко, сколько еще ему предстояло подняться, сколько времени потребуется, чтобы подняться, или как он спустится обратно. Он даже не подумал о маленькой девочке, умирающей медленной смертью в его восковом пальто Filson. Он думал только о следующем шаге, о следующем жестком краю, о следующих полутора футах вверх по скале.


Дьюи методично взбирался по зубчатой стене скалы. Его руки и ноги горели. Его пальцы ободрались. Но он проигнорировал боль и двинулся вверх по скале, зная, что стоит ему поскользнуться, и он разобьется насмерть, зная, что жизнь маленькой девочки зависит от него.


Фут за футом он продвигался все выше, пока не услышал где-то над собой другой шум; это был звук дождя, падающего на камень. Ударила молния, и он посмотрел вниз. Он был по меньшей мере в ста пятидесяти футах над обрывом. Тогда у него был удивительный момент, не страха, а скорее гордости за достижение.


Он мельком увидел Деравель и кобылу, маленький темный сверток, затем все потемнело. В какой-то момент, когда он попытался дотянуться и подняться выше, камня там не было. Он нашел только пустой воздух. Он достиг вершины холма. Дьюи заставил себя подняться. Он прополз несколько футов, затем рухнул на землю. Каждый дюйм его рук и ног горел. Он дышал так часто, как будто только что пробежал десять миль. Через минуту он сел. Кроме плоской площадки в футе от того места, где он сидел, Дьюи ничего не мог разглядеть. Но он ждал. Первая минута превратилась во вторую, затем в третью, затем в пятую, пока, в конце концов, он не потерял счет времени, ожидая.


"Давай", - прошептал он под проливным дождем.


Наконец, ударила молния. За те короткие секунды, что у него были, Дьюи осмотрел горизонт во всех направлениях. Вдалеке он увидел ориентир: побережье. Он разглядел выпуклые очертания верхушек деревьев и скопление огней. Это было все. Но этого было достаточно. Этого должно было быть достаточно. Он запомнил местоположение и мысленно наметил направление от холма.


Свет померк, и где-то на западе прогремел раскат грома. Дьюи пополз обратно к краю холма, нащупывая дорогу ободранными кончиками пальцев в темноте.


7


ЯГУЛУНГ


К заходу солнца жители деревни Ягулунг вынесли тела из кафе.


Мертвого жителя деревни, мужчину по имени Артун, отнесли в его маленький деревянный дом, где жена приготовила его к погребению.


Последовали дебаты о том, что делать с трупами солдат. Должны ли они быть похоронены? Кремирован? Должны ли они отнести тела на дальнюю сторону горы и бросить их в расщелину? Но более спокойные головы одержали верх. Было решено, что они передадут погибших солдат пакистанской армии. Но они ничего не стали бы предпринимать, пока не прибыло северное командование.


Вся деревня, всего около ста человек, собралась на грунтовой дороге перед кафе. Чувство шока и страха охватило жителей маленькой деревни.


Пока убирали тела, Аквил-э оседлал единственную лошадь в деревне и поехал на юг, в сторону Пуллу.


Один из старейшин деревни пришел в Аквил-э.


"Куда ты пойдешь, сынок?" - спросил старик.


"Юг. Вдоль Шиока. В Пуллу есть армейский лагерь. Там будут солдаты".


"Сотня ближе".


"Из Хундера мне снова придется ехать верхом. В Пуллу будут солдаты".


"Возможно, в Хундере у них будет радио, и вы сможете позвонить в лагерь", - сказал другой житель деревни.


"Возможно", - сказал Аквил-е. "Это было бы неплохо".


Старик полез в карман.


"Вот", - сказал он. Он протянул Аквилу большой кожаный лоскут с черными отметинами на нем. "Это звездная карта. И вот, " сказал он, указывая на кожаную полоску материала, " это Хардунг. Пуллу находится к югу от Хардунга. Вы будете путешествовать ночью. Вы должны быть осторожны здесь и далее. Именно здесь в горах есть огромные невидимые расщелины. Ты должен обойти их. Я побывал в Хардунге. Когда я был моложе."


"Спасибо тебе, отец", - сказал Аквил-е.


Аквиле спокойно улыбнулся. Но он знал, что теперь это была гонка на время. Ему предстояло преодолеть более шестидесяти миль. Ночь была ясной, и он мог передвигаться под звездами. Тем не менее, это будет происходить медленно. Он почувствовал, как на лбу у него выступили капельки пота, но постарался не показать своей нервозности. Вся деревня молча смотрела на него, когда он готовился к отъезду.


Он улыбнулся в последний раз, взглянув на притихших жителей деревни. Он вдавил сапоги в бока лошади и послал маленькую кобылку галопом по гравийной дорожке. Он должен был добраться до Пуллу, и как можно скорее. Он должен был добраться до лагеря до того, как пакистанцы найдут их мертвыми.


* * *


К 8:00 ВЕЧЕРА. в двадцати девяти милях к северу, на базе пакистанской армии в Скарду, тема пропавшего патруля поглотила региональных офицеров пакистанского Северного легкого пехотного полка, или NLI, как его называли. Солдаты, находившиеся на патрулировании, не реагировали на неоднократные попытки связаться с ними по портативным рациям и не пытались сообщить о возвращении. Они вышли на патрулирование более семи часов назад, обычное патрулирование с севера на юг вдоль линии контроля, которая отделяла Северные территории Пакистана от контролируемых Индией Ладакха и Кашмира.


Высокопоставленного офицера в Скарду звали Мушал. Он был бригадиром пакистанской армии, сорока семи лет от роду, балтиец, выросший в Хаплу. Он работал вдоль линии контроля более двух десятилетий. Мушал знал, что даже самые незначительные инциденты вдоль линии соприкосновения должны быть улажены, что напряженность в отношениях между Пакистаном и Индией была настолько высока, что небольшие происшествия могли быстро выйти из-под контроля.


Три отдельные войны велись между Пакистаном и Индией с тех пор, как Британцы деколонизировали регион и покинули его в 1947 году. Самая последняя полномасштабная война произошла в 1971 году, но вдоль линии контроля происходили бесчисленные смертельные стычки. Территория Кашмира находилась на севере Индии и была окружена Пакистаном, Индией и Китаем. Все это должно было принадлежать Пакистану по наследию, культуре и религии. По крайней мере, так это виделось Пакистану. Но британцы оставили решение о том, к какой стране присоединиться, за правителем того, что тогда называлось Джамму и Кашмиром, и, несмотря на тот факт, что Кашмир был преимущественно мусульманским, он предпочел присягнуть Индии. С тех пор в регионе неоднократно вспыхивала напряженность.


Только теперь, в отличие от войн 1947, 1965 и 1971 годов, и Индия, и Пакистан обладали ядерным оружием.


В 8:15 ВЕЧЕРА. Бригадный генерал Мушал отправил семь отдельных патрулей с базы Скарду. В каждом патруле было по два солдата, либо на джипе, либо на мотоцикле, каждый вооружен мощными полуавтоматическими винтовками Калашникова. В радиусе пятидесяти квадратных миль было около двадцати деревень, включая Ягулунг и несколько других, которые находились в контролируемом Индией Кашмире. Мушаль приказал поисковым патрулям пересечь ЛОК, если необходимо, для обыска деревень, но делать это тихо, быстро и не попасться. Он сомневался, что пропавший патруль отважился пересечь ЛОК, но ему нужно было знать наверняка, и поэтому он позволил патрулям уйти.


Тем временем один из лейтенантов Мушаля связался с главным командованием NLI в Гилгите, на юго-западе, уведомив высшее руководство NLI о пропавших солдатах. Эта акция, в свою очередь, установила "Черный флаг", названный так потому, что в ней участвовал LOC. Предупреждение было отправлено электронным способом по армейской цепочке командования. Это был двадцать третий подобный черный флаг в этом году. Как правило, ежегодно появлялось не менее сотни черных флагов, большинство из которых ничего не значили. Тем не менее, в 8:44 ВЕЧЕРА. Черный флаг распространился в электронном виде, достигнув факсимильных аппаратов, столов, сотовых телефонов, компьютерных экранов и КПК более чем восьмисот старших офицеров пакистанской армии.


* * *


К 11:00 ВЕЧЕРА. Аквил-э был в седле более пяти часов. Ночь была ясной. Ярко светил полумесяц, и звезды казались свечами в небе над ним, так близко к земле.


Он пустил маленькую лошадку шагом вдоль берегов реки Шек. Звук несущейся мимо воды вел его.


Однажды в своей жизни он уже путешествовал так далеко на юг. Когда ему было шесть или семь лет, он отправился в город под названием Дискит, чтобы обратиться к врачу. Но это был первый раз, когда он увидел вершины и долины Ладакхского хребта ночью, при ярком, прекрасном освещении звезд. Он никогда не забывал, какими удивительными были Ладакх и Кашмир, но иногда, как сегодня, их красота поражала его. Луна отбрасывала сверху необычайно сильный свет. Он обрамлял горы по обе стороны плато. Он чувствовал себя так, словно летел на Луне.


Аквил-э иногда задавался вопросом, на что похож мир за пределами Кашмира. Но сегодня вечером он сосредоточился исключительно на своем долге перед семьей и городом и на своем страхе. Он испытывал постоянное, гложущее чувство страха, когда гнал лошадь вперед в хорошем темпе; химическое беспокойство от осознания того, что все в его мире только что изменилось, навсегда. Он не мог забыть ужасные происшествия того дня. Он не видел, как напали на Арру, но он видел, как Ток размозжил мужчине череп, и стоял менее чем в футе от Артуна, когда ему прострелили грудь.


У небольшого пруда он остановился, чтобы дать лошади напиться. Чиркнув спичкой, он изучил кожаную карту. Он прошел более двух третей пути до Хардунга, если гравюры старика были выполнены масштабно и точно. Еще двадцать миль. Армейский лагерь в Пуллу будет в нескольких минутах езды оттуда. Через милю или две, если карта верна, он проедет Хандер, еще одну маленькую деревню. Он вспомнил слова старика; он останавливался в Сотне мест и спрашивал, есть ли у них радио.


* * *


Двое пакистанских солдат припарковали джип и пошли, друг перед другом, вверх по крутой тропинке к деревне. Налобные фонари Petzl на их шлемах отбрасывают голубоватый свет на двадцать футов перед ними. Каждый из них держал свои автоматы Калашникова направленными перед собой, когда они маршировали, сняв предохранители. Они были более чем в десяти милях через ЛО; они делали это раньше - это было частью того, чему их обучали, - но даже в этом случае оба солдата знали, что они могут быть застрелены на месте, если их обнаружит индийская армия.


"Там", - сказал один из солдат, поворачиваясь к человеку позади него. Он кивнул на тропинку. "Ягулунг. Мы почти на месте ".


Солдат сзади снял с пояса рацию и нажал на боковую панель.


"Это полевое подразделение номер два", - сказал он. "Мы в Ягулунге. Мы отчитаемся".


Каждый солдат достал из своих боевых рюкзаков очки ночного видения ATN. Они натянули защитные очки на свои шлемы и щелкнули переключателями. Защитные очки давали каждому солдату четкий обзор гравийной дороги, ведущей к маленькой деревне. Очертания низко расположенных домов, прилепившихся к склону горы, были освещены для солдат апокалиптическим оранжевым.


"Давайте двигаться", - сказал первый солдат. "Я хочу вернуться к восходу солнца".


* * *


Аквил-э на маленькой лошадке въехал рысью в деревню Хандер в половине третьего ночи. Хундер сидел на более высокой высоте, чем Ягулунг, и он чувствовал, что в его легких разреженный горный воздух. Он сильно погнал кобылу, и она была измотана.


Хандер, город с населением почти в сто жителей, представлял собой скопление деревянных каркасных и каменных хижин, расположенных на разной высоте вокруг небольших степных участков. В центре деревни была небольшая площадь с рестораном и универсальным магазином. Город был закрыт на ночь, но продолжал освещаться парой керосиновых фонарей на железных столбах посреди небольшой грязной площади.


У первого дома Аквил-э остановился и спешился. Он подошел к двери и сильно постучал по деревянной раме.


"Здравствуйте", - громко сказал он, постучав. "Нам нужна ваша помощь". Он стучал в дверь больше минуты, увидел свет, пробивающийся сквозь крошечную щель на линии карниза крыши.


Большая дверь открылась. В дверях стоял подросток, темно-загорелый, с длинными черными волосами, без рубашки. Он потер глаза, открывая дверь.


"Я приехал из Ягулунга", - сказал Аквил-е. "Пакистанская армия убила одного из наших людей. Пакистанская армия приближается. Они скоро будут там ".


"Позволь мне позвать отца", - сказал подросток.


В течение пяти минут небольшая группа собралась в центре площади. С каждой минутой после того, как отец подростка позвонил в городской колокол, их становилось все больше. Аквил-э пересказал историю насилия в Ягулунге небольшой группе мужчин. Его прервала только маленькая, сутулая пожилая женщина, которая принесла ему кружку обжигающе горячего чая.


"У нас есть радио", - сказал один из мужчин, владелец универсального магазина. "Мы можем позвонить на индийскую базу в Пуллу. Северное командование находится там ".


Он подбежал к магазину и открыл дверь. Внутри он нашел покрытое пылью спутниковое радио в ящике в задней части комнаты. Мужчина щелкнул выключателем, затем отрегулировал диск.


"Пулю", - рявкнул он, нажимая на боковую панель телефона. "Это Мар Ах'глон из деревни Хандер. Ты меня слышишь? Пуллу, ты меня слышишь?"


После нескольких попыток, наконец, пришел скрипучий ответ.


"Вас понял, Хандер", - произнес голос, - "это Северное командование. Что это?"


"Ягулунг", - сказал владелец магазина, громко говоря в трубку. "Рядом с линией контроля".


"А как насчет Ягулунга?" сказал голос.


"Пакистанская армия была там. Они убили человека, фермера. Есть два мертвых пакистанских солдата. Пакистанская армия придет за своими мертвецами".


* * *


В Ягулунге двое пакистанских солдат шли по гравийной дорожке к площади маленького городка, миномет и деревянные хижины были видны через очки ночного видения. Теперь они шли бок о бок, с автоматами Калашникова наготове.


Солдаты осторожно вышли на площадь. Был виден свет; небольшой керосиновый костер, горевший в низкой стальной банке возле одной из хижин. Рядом с пламенем, прислонившись головой к стене, сидел мужчина. Он был босым, с седыми волосами, фермером. На плечах у него было маленькое шерстяное одеяло. Солдаты молча двинулись к мужчине, пока не встали прямо над ним. Один солдат взглянул на свои часы. Было 3:08 УТРА. Солдат запустил в мужчину небольшим камнем, который сильно ударил его по руке, резко разбудив его.


Житель деревни поднял глаза, пораженный. Он увидел двух пакистанских солдат, их глаза были скрыты за громоздкими черными очками. Дула двух автоматов Калашникова угрожающе смотрели на него сверху вниз, менее чем в двух футах от его головы.


"Где наши солдаты?" - спросил солдат, чья винтовка была ближе всего к голове жителя деревни. "Наши солдаты, старик. Где они?"


"Это был несчастный случай", - сказал фермер из Ягулунга. "Мы ждали тебя. Мы всего лишь фермеры и скотоводы. Мы сожалеем. Это был несчастный случай ".


Пакистанские солдаты переглянулись. Тот, кто говорил, сделал шаг назад. "Ты хочешь сказать, что они здесь?" он потребовал.


"Да", - сказал фермер, его голос дрожал от нервного страха, когда он уставился на винтовку. "Мы хотим вернуть их вам для надлежащего захоронения. Они изнасиловали женщину и убили мужчину. Мы не хотим неприятностей, офицеры."


Другой солдат отошел на несколько шагов от места происшествия, снял трубку с пояса и трижды нажал на боковую панель.


"Это полевое подразделение номер два", - сказал он. "Мы в Ягулунге. Мы нашли патруль. Оба солдата, по-видимому, мертвы ".


"Принимаю второй модуль", - ответил голос. "Что произошло?"


"Мы выясняем это прямо сейчас. Я доложу обо всем. Окончен".


"Где тела?" - спросил солдат, державший винтовку.


Сельский житель встал. Он указал через грязную площадь. Перед другим зданием на земле рядом друг с другом лежали два простых деревянных гроба.


Вскоре начали появляться другие жители деревни, разбуженные грубыми голосами пакистанских солдат. Небольшая площадь была заполнена другими мужчинами, а также несколькими женщинами и детьми. К сельскому жителю, который ждал у керосинового костра, присоединились более дюжины членов его семьи и друзей.


Один из солдат подошел к гробам. Другой держал автомат Калашникова направленным на растущую толпу. Он сделал шаг назад, нацелив винтовку на растущую толпу.


Солдат включил налобный фонарь, затем поднял дерево с одного из гробов. Сунув руку внутрь, он откинул муслиновую ткань, которая была накинута на лицо мертвого солдата.


Под ним было неузнаваемо сильно изуродованное лицо мертвеца. Солдат издал тихий вздох. Он был на мгновение ошеломлен. Незаметно для всех он закрыл глаза и попытался собраться. Он не потрудился открыть вторую коробку. Вместо этого он повернулся. Он оглянулся на собравшуюся группу крестьян. Они стояли тихо, ожидая. Подняв свой автомат Калашникова, солдат шагнул вперед. Он направил оружие на группу крестьян, медленно пересекая площадь, усыпанную гравием.


"Животные!" - рявкнул он.


Солдат начал стрелять. Женщина закричала, когда первая пуля попала ей в бедро. Солдат отвел курок назад и не сдавался, выпуская пули горизонтальной линией по собравшимся жителям деревни, убивая мужчин, женщин и детей в потоке пуль и крови.


* * *


На небольшой индийской военной базе в Северном Пуллу диспетчер по радио разбудил старшего офицера базы, лейтенанта Беназема Бандая, который немедленно связался с более крупной армейской базой на юге в Лехе, входящей в состав XIV корпуса Северного командования. Туда полковник Фарис Дурван, командир дозора, направил два вертолета Ми-25, многоцелевые вертолеты, предназначенные для выполнения различных задач, включая высотный бой и разведку.


Вертолеты поднялись с взлетно-посадочной полосы в Лехе в 4:17 УТРА. В каждом вертолете находилось по четыре солдата в дополнение к двум пилотам. Каждый вертолет был хорошо вооружен: противотанковые ракеты 9К114 "Штурм" на внешних пилонах и законцовках крыльев, пулеметы ПКТ и Як-Б "Гатлинг". Поездка в Ягулунг займет чуть больше часа.


После того, как Ми-25 были подняты в воздух, полковник Дурван связался по рации со штабом Северного командования в Удампуре, на юге. В свою очередь, Удхампур отправил руководству индийской армии сигнал безопасности "Зеленая точка", уведомив их об инциденте в Ягулунге. Вспышки инцидентов в Кашмире, в том числе в отдаленном регионе Ладакх, и в других районах вдоль линии контроля с Пакистаном не были чем-то необычным. Большинство инцидентов привели к незначительной активности, даже без кровопролития. Но часто имело место кровопролитие, в сдерживании которого обе стороны, хотя ни одна из них этого не признавала, были стратегически заинтересованы . Со времен последней войны Пакистан и Индия напряженно сосуществовали, в 1999 году снова едва не вступив в войну из-за напряженности в Кашмире. Ни одна из стран не была заинтересована в том, чтобы в регионе вспыхнул конфликт.


Но если и был один фактор, который изменил напряженные отношения в последнее время, обострил и без того антагонистическую химию еще больше, чем раньше, то это был Омар Эль-Хайяб, недавно избранный президент Пакистана. Выборы радикального священнослужителя годом ранее коренным образом изменили уровень паранойи индийских вооруженных сил в отношении своих соседей на западе.


Вертолеты двигались темной ночью над крышей Ладакхского хребта, вверх по тонкой, извилистой полоске долины вдоль реки Шек в направлении Ягулунга. Когда ведущий Ми-25 обогнул последний горный хребет над Ягулунгом, пилот щелкнул переключателем на приборной панели, что, в свою очередь, привело к включению красной сирены в заднем отсеке, где находились солдаты.


Пилот коснулся микрофона гарнитуры.


"Крыло номер один, это крыло номер пять. Мы в двух минутах езды от Ягулунга ".


"Над пятым крылом. Я прямо за тобой".


Солдаты в обоих вертолетах поправили шлемы, проверили каналы связи и приготовили оружие.


Небо в половине шестого утра было серым по мере приближения рассвета, местность затенялась. Тем не менее, даже в кромешной тьме следующее зрелище, появившееся в поле зрения, было бы видно любому. Пилот ведущего вертолета откинулся на спинку своего сиденья, на мгновение вздрогнув. Когда они обогнули последний гребень прямо над Ягулунгом, все взгляды были прикованы к виду яркого пламени и клубящегося дыма, бушующего на земле внизу. В небо взметнулись мощные вспышки оранжевого и красного. Вышедший из-под контроля огненный шар сгорел на территории, где когда-то был Ягулунг.


По мере приближения вертолет снижался в сторону пламени и дыма. Головной вертолет ушел влево, прочь от вздымающихся облаков дыма. Пилот подвел Ми-25 ближе. Очертания пылающих хижин, более дюжины маленьких квадратных лачуг из дерева и строительного раствора, их скелеты в огне, недавно разведенные пожары.


"Северное командование Леха, это Пятое крыло", - рявкнул пилот в свой микрофон, когда он повернул к аду.


"Вперед, пятое крыло", - раздался голос полковника Дурвана, командира дозора на индийской базе в Лехе.


"Мы в Ягулунге. Вся деревня в огне. Он полностью разрушен ".


"Уничтожен?" - спросил Дурван по радио.


"Все пропало".


"Ушел, Пятое крыло? Опишите сцену."


На земле, посреди пылающих зданий, были видны тела жителей деревни. На одной стороне небольшой площади в центре деревни горела груда тел в виде тлеющего холма пламени.


"Повсюду тела", - сказал пилот вертолета, снижаясь и отклоняясь вправо от места пожара, чтобы лучше видеть. "Их свалили в кучу, а затем подожгли. Это похоже на бойню ".


Жар от пламени вызвал срабатывание сигнального маяка внутри головного вертолета. Молодой индийский пилот резко затормозил. Вертолет оторвался от жары. Затем, с резкостью, которая заставила молодого пилота вскрикнуть, сталь носового обтекателя в передней части вертолета была пробита сильным порывом сдвигового ветра, вызванного интенсивным жаром ада внизу. Мощный воздушный поток имел скорость урагана. Он врезался в десятитонный вертолет и отбросил его в сторону. Вертолет дернулся влево и ввысь, на долю секунды перевернувшись почти вертикально. В мгновение ока вертолет пролетел более 1500 футов вертикальной воздушной зоны. Он развернулся в воздухе ко второму вертолету, пилот которого дернул назад циклический и коллективный в попытке предотвратить столкновение, которое теперь было неизбежно.


Стальные лопасти винта первого вертолета зацепили хвостовую балку второго вертолета на полпути вниз. Лезвия прорезали сталь второго вертолета, как ножницы бумагу. Оба Ми-25 были мгновенно разорваны в воздухе спиралью из пламени и металла, которая отбросила две машины к земле внизу. Бойня произошла на участке равнины прямо под Ягулунгом, разбросав обгоревшую плоть и искореженный металл по четверти мили ореховых зарослей, которые быстро вспыхнули пламенем, подпитываемым бензином из уничтоженных штурмовых вертолетов.


* * *


Полковник Дурван, который следил за экраном радара над солдатом молодого офицера, уставился на внезапно опустевший экран радара.


"Первое крыло", - рявкнул офицер. "Я потерял связь. Ты здесь, первое крыло?"


Тишина.


"Крыло номер один, крыло номер пять," повторил молодой офицер, теперь настойчивее. "Мне нужен какой-то ответ. Ты здесь?"


Позади молодого диспетчера стоял полковник Дурван, не отрывая глаз от экрана перед молодым офицером.


"Что произошло, лейтенант?" - спросил Дурван.


"Я потерял связь, сэр", - сказал диспетчер. "Я просто разговаривал с ними".


"Поднимите Шелби Один в воздух", - сказал Дурван. "Сейчас".


В течение четырех минут после приказа Дурвана штурмовик МиГ-29, один из полудюжины, размещенных в Лехе, поднялся в воздух. Самолет взлетел, когда утреннее солнце коснулось восточного горизонта. Самолет взлетел из Леха и вскоре уже мчался по небу со скоростью два Маха, более 1200 миль в час. В течение шестнадцати минут МиГ находился на линии видимости Ягулунга. Первое, что он увидел, был пируэт дыма в виде волнистой черной линии, тянущейся, как усик, в небо.


Наступил рассвет. Ранний утренний свет делал видимость почти идеальной. Пилот сбросил скорость, ведя самолет по дуге вниз к подножию горы, к дыму и пламени. Вскоре пилот летел по южному маршруту между горящей деревней и полосой пожаров в кустарнике на расстоянии четверти мили. Пилот совершил несколько заходов над горящими ореховыми рощами. Он мог видеть несущий винт одного из вертолетов, подтверждающий потерю одного из индийских Ми-25.


"Диспетчер Ле, это Шелби Один", - сказал пилот МиГ-29. "Я сейчас недалеко от Ягулунга. Я подтверждаю факт сбитых вертолетов. Обломки разбросаны на четверть мили ниже деревни. Это кровавое месиво ".


"Вас понял, "Шелби-Один", - сказал полковник Дурван. "Возвращайтесь на базу, пока я не получу приказ".


Пилот повернул штурмовик на север. Вдалеке он мог видеть точечные шапки белого снега на вершинах северных пиков Ладакхского хребта, переходящего в Балтистан. Он знал, что где-то там, вдоль острого, красивого хребта, проходила Линия Контроля.


"Вы хотите, чтобы я провел быструю визуальную проверку между Ягулунгом и локацией?" - спросил пилот своего командира.


"Подтверждаю", - сказал полковник Дурван. "Ищите войска PAF. Но будь осторожен ".


Индийский пилот повел нос МиГ-29 курсом чуть выше скалистой местности, увеличивая мощность мощных турбовентиляторных двигателей Klimov RD-33. Менее чем за шесть секунд МиГ-29 двигался со скоростью более 1300 миль в час над вершинами. Ничего не видя, молодой пилот продолжил полет мимо того места, где, как он знал, проходила Линия контроля, проникнув в воздушное пространство Пакистана. Через несколько минут пилот смог разглядеть пакистанскую военную базу в Скарду, ряд зданий и транспортных средств, остовы нескольких вертолетов и самолетов, разбросанных по центральному ряду зданий.


"Я рядом со Скарду", - сказал пилот. "Я не вижу особой активности".


"Вернись сюда, Шелби-один", - сказал полковник Дурван. "Я не давал вам разрешения выходить за пределы LOC".


Когда МиГ-29 приблизился к Скарду, пилот сбросил скорость, затем начал движение по дуге на север, в облака. Прозвучал пронзительный звуковой сигнал с противоракетного радара. Он посмотрел налево, где увидел черный дым за быстро приближающейся ракетой класса "земля-воздух". Тревога становилась все громче по мере приближения СЭМА.


"СЭМ!" - закричал пилот в свою гарнитуру. "Они стреляли в меня."


"Сохраняйте спокойствие и убирайтесь оттуда к черту!" - раздался низкий голос полковника Дурвана.


Сигнальный маяк стал устойчивым, указывая на то, что ракета зафиксировалась на самолете. Пилот подождал еще секунду. Затем обеими руками, со всей силы, он толкнул клюшку вперед и немного вправо. МиГ-29 резко накренился вправо и вниз со скоростью почти 1350 миль в час. Пилот не мог видеть, что происходит у него за спиной, и он оставался сосредоточенным на поддержании линии полета устойчивой. Свистящий звук приближающейся ракеты смешался в его голове с монотонным воем ракетной тревоги, ревом реактивного двигателя и голосом полковника Дурвана, требующего объяснить, что происходит. Я все еще жив, внезапно осознал он.


Пилот отклонил ручку управления еще дальше вправо, крутящий момент чуть не вызвал у него рвоту, когда он продолжил почти невозможную технику уклонения, которая направила реактивный самолет к земле и зеленым и коричневым каньонам, окружающим извилистое черное кружево реки Инд. Свист ракеты прекратился. Он знал, что ЗРК прошла мимо него, ее траектория теперь изменилась случайным образом, поскольку ракета направлялась на северо-восток, где она в конечном итоге приземлится в нескольких милях от Ладакхского хребта.


Противоракетная тревога прекратилась, ее молчание указывает на неспособность пакистанского ЗРК поразить индийский самолет.


Пилот издал вопль, выравнивая самолет в нескольких сотнях футов над землей. Он нажал на газ вперед и вскоре снова двигался со скоростью почти два Маха обратно к Леху.


"Шелби!" - рявкнул голос полковника Дурвана. "Шелби, ты там?"


"Я уклонился от него", - наконец сказал пилот в наушники. "Я уклонился от этого. Я вернусь на базу через несколько минут ".


"Нет, вы этого не сделаете", - сказал полковник Дурван. "Вы отправитесь на юго-западный перевал недалеко от Каргила, и к вам присоединятся Шелби Два и Три. Это живое участие. Пакистан бросил первый камень. Из Удхампура у меня есть приказ: вы возвращаетесь ".


Сердце молодого пилота подпрыгнуло, когда он услышал эти слова. Он направил МиГ-29 на запад, в сторону Каргила. В наушниках он услышал слова.


"Шелби Один, это Шелби два. Мы будем с вами через мгновение ".


"Понял, Шелби-два", - сказал пилот.


"Это Шелби Три. У меня есть лидерство. Следуйте за мной".


Менее чем через минуту два индийских пилота, следовавшие за Шелби Первый, пронеслись мимо него, и он попытался догнать. В течение нескольких секунд три МиГ-29 летели треугольником на север, мимо правой стороны горы Рунго и над долиной Суру. Миновав долину, они повернули направо и поднялись к облакам.


"Вы должны опустошить все, что у вас есть на базе НЛИ в Скарду", - приказал полковник Дурван. "Избегайте города, уничтожьте базу. Тогда возвращайся сюда ".


Каждый МиГ-29 был вооружен шестью ракетами АА-10 "Аламо", которые пилоты подготовили для стрельбы по базе Скарду.


Самолеты пересекли линию контроля и вторглись в воздушное пространство Пакистана, пролетев над горными вершинами, покрытыми снегом. Головной МиГ-29 устремился к земле, за ним с каждого крыла последовали два других МиГа, теперь они развивали скорость 2,25 Маха и двигались со скоростью почти 1400 миль в час к базе полка Северной легкой пехоты в Скарду. Вскоре до них дошла линия хребта перед Скарду. При их нынешней бешеной скорости они будут в Скарду менее чем за минуту.


Клубы дыма появились на линии видимости над Скарду, когда пакистанцы запустили ЗРК в направлении приближающихся штурмовиков.


"Пусть они разорвутся", - рявкнул ведущий пилот.


Воздух вокруг самолетов окутался серым дымом, когда пилоты запустили свои ракеты "Аламо". В считанные секунды по базе были выпущены все восемнадцать ракет класса "земля-земля". Открыв огонь, пилоты изменили направление в трех отдельных, хорошо отрепетированных направлениях, целясь в облака, затем рассеялись, быстро сорвав попытки пакистанских ЗРК убрать их с неба.


* * *


Ранним утром в Скарду громкая сирена пронзила воздух, когда солдаты побежали в укрытие. В небе на юге вид восемнадцати приближающихся ракет выглядел как приближающаяся стая гусей; надвигающаяся буря, рой огненной, сопровождаемой дымом смерти. В считанные секунды "Аламос" снизился к своим целям. Звук был пронзительным, громким, неописуемым; смесь звуковой тяги с шипением турбовентиляторных двигателей.


Одна за другой ракеты поразили базу Скарду, ее здания, землю, взлетно-посадочную полосу. Мощность каждой ракеты была достаточной, чтобы создать кратер шириной в сто футов. Главный командный центр был сожжен, когда взрыв прогремел на земле перед ним. Серия ракетных ударов по небольшой базе разрушила пять других зданий, длинную взлетно-посадочную полосу и подъездную дорогу, соединяющую базу с небольшим городом Скарду в миле вверх по дороге.


Скарду, самый северный военный объект Пакистана, наблюдательный пункт за линией контроля, за короткую минуту насилия был уничтожен.


8


ПРЕЗИДЕНТСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ


АЙВАН-И-САДР


ИСЛАМАБАД, ПАКИСТАН


С приближением первых лучей рассвета, словно повинуясь инстинкту, Омар Эль-Хайяб сел. Это не мог быть свет, поскольку Эль-Хайяб был слеп с трехлетнего возраста. Было кое-что еще, что волновало Эль-Хайаб каждое утро, как только начинал пробиваться свет. С тех пор, как он был мальчиком, он просыпался с рассветом, первым человеком в доме, который вставал.


Теперь, в возрасте шестидесяти четырех лет, в этот день, как и в любой другой день, ритуал продолжался. Эль-Хайяб сел на простую циновку из ясеневых волокон, которую он привез с собой из Парижа в Айван-и-Садр, когда был избран президентом Пакистана чуть больше года назад. Он сел и глубоко вздохнул. вслух он произнес молитву. Затем, минуту спустя, Эль-Хайяб взял маленький колокольчик и позвонил в него. Через несколько мгновений дверь в маленькую спальню открылась.


"Доброе утро, Омар", - сказал голос мягким шепотом. "Как у тебя дела сегодня?"


"Перестань называть меня так", - сказал Эль-Хайяб. "Я твой брат, но я также президент Пакистана. Я говорил это так много раз, что начинаю злиться ".


Эль-Хайяб протянул руку и потер покрытую шрамами кожу вокруг глаз. Потянувшись к кровати, он взял маленькую деревянную трость и с ее помощью приподнялся.


"Мне жаль", - сказал Атта, который схватил Эль-Хайаба за свободную руку и помог ему подняться. "Кажется, я забываю по утрам. Я вижу тебя, и это напоминает мне о -"


"Мне все равно, что это тебе напоминает", - пробормотал Эль-Хайяб. "О многом ли я прошу, Атта? Я так не думаю ".


Эль-Хайяб кашлянул, когда Атта вел его через маленькую спальню, комнату, которая ранее служила гардеробной для бывших президентов, но Эль-Хайяб настоял на том, чтобы ее переделали в его спальню, настолько он был смущен роскошью, пространством и просто роскошью президентской резиденции Пакистана; роскошью, которую он не мог видеть, но которую он заставил Атту описать ему в мельчайших деталях при переезде.


Атта отвел своего брата в ванную, помог ему вымыть лицо и тело, почистить зубы, расчесать и подстричь бороду, затем оделся в чистое простое белое платье бишт, единственным украшением которого была небольшая полоска лазурного канта вдоль воротника.


"Они ждут вас в кабинете министров", - сказал Атта, когда они перешли из ванной в гостиную, самую большую комнату в личных покоях президента во дворце. "Там весь кабинет министров. Генерал Каррефф, другие военачальники. Все".


Эль-Хайяб нахмурился, войдя в гостиную. Хотя он и был слеп, он уверенно двигался по большому коричневому ковру. К этому времени он уже хорошо знал комнату. Возле окна, выходившего на проспект Конституции, Эль-Хайаб нашел простой деревянный стул и сел.


"Они могут подождать несколько минут, пока президент выпьет чашку чая".


"Да, они могут подождать, господин президент".


Атта пересек комнату и поставил маленькую белую чашечку на стол перед Эль-Хайабом. Он налил в чашку из дымящегося чайника. "Будь осторожен, здесь очень жарко".


"Что это за шум?" Спросил Эль-Хайаб, внезапно осознав низкое устойчивое пение, доносящееся снаружи.


"Толпы", - взволнованно сказала Атта. "Они начали собираться прошлой ночью после нападения на Скарду. Прямо сейчас на площади более пятидесяти тысяч человек. Полиция перекрыла часть проспекта Конституции ".


"Пятьдесят тысяч?" - спросил Эль-Хайяб. "Это хорошо. Они разгневаны. Возможно, нам следует освободить школы и офисы. Гнев пакистанского народа будет направлять нас в предстоящие дни и недели. Как и предсказал мне Аллах, мое первое испытание наступит, когда пройдет год. Теперь, прошел год, и я должен пройти испытание у индусов".


Эль-Хайяб отхлебнул из своей чашки, прислушиваясь к тихому шуму толпы, собравшейся снаружи. Каждые несколько мгновений раздавался намек на организованный хор, скандирование.


"Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии!"


Губы Эль-Хайяба изогнулись в улыбке. "Послушай", - сказал он голосом чуть громче шепота. "Что это тебе напоминает, Атта?"


"Я не знаю".


"По пятницам. В сумерках. Это похоже на грезы ".


Атта села на диван напротив Эль-Хайаба.


"Да, я понимаю. Ты прав."


"И я тот, кто ответит на их молитву".


"Но ты хочешь мира, брат", - прошептал Атта, наклоняясь вперед. "Разве ты не помнишь? Они выбрали именно вас, потому что устали от военного руководства Пакистаном, устали от того, что американцы водят их за нос, как собак".


"Я был избран не для того, чтобы поддерживать мир, - сказал Эль-Хайяб с настойчивостью в голосе, - и не для того, чтобы развязывать войну. Я был избран руководить этой страной. То, что произошло, и то, что происходит, - это не наш выбор. Что зависит от нашего выбора, от моего выбора, так это что делать дальше, как реагировать ".


Эль-Хайяб откинулся на спинку стула, сжимая в руках маленькую чашку.


"Но, безусловно, ответ должен повлечь за собой успокоение ситуации", - сказал Атта. "Никому не идет на пользу видеть разрушения и смерть".


"Если только это не смерть неверного", - сказал Эль-Хайяб.


Он встал и подошел к окну, выходящему на Конститьюшн-авеню.


"Самый тяжелый урок, который мне пришлось преподать своим студентам в медресе, был о необходимости насильственного джихада", - сказал Эль-Хайяб, глядя в окно, несмотря на свою слепоту. "Что насилие было каким-то образом необходимо для того, чтобы создать мир без насилия. Что ислам, самая прекрасная и мирная из религий, потребовал, чтобы кровь неверных была пролита по всей земле, чтобы смыть грязь прошлого. Причина, по которой мне было трудно преподавать этот урок, заключалась в том, что я был спрятан за камнями и плющом, кирпичами, окнами и дверями, в уютных стенах и звуках медресе. Это были мальчики, которым пришлось выйти в мир и пожертвовать собой. Они были теми, кто должен был пролить кровь от имени Аллаха".


"Ах, да".


"Теперь моя очередь. Я тот, кому предстоит сразиться в следующей битве за ислам. Настала моя очередь выйти из-за защитных стен и, наконец, вонзить копье своими собственными руками ". Эль-Хайяб сделал паузу и сделал глоток из своей чашки. "Все происходит так, как предсказал Аллах".


Эль-Хайяб повернулся обратно к своему брату. Он улыбнулся ему.


"Вы должны прислушаться к нему, " сказал Атта, " но вы также должны прислушаться к людям, которых вы назначили в свой кабинет. Ваши генералы и министры".


"Спасибо тебе за твой совет, брат", - сказал Эль-Хайяб. "Как обычно, ты терпишь мои оскорбления и помогаешь успокоить меня. Ты всегда помогаешь мне, давая компас, когда я больше всего в этом нуждаюсь. Сегодня я проснулся, не зная, что делать. Что священнослужитель может сказать о военной стратегии, да? Как всегда, именно он дает ответы. Настало мое время вести джихад от его имени".


"Но это был не мой совет, Омар-"


"Теперь помолчи, Атта", - сказал Эль-Хайяб. "Давайте послушаем песнопение еще несколько минут".


* * *


Десять минут спустя, тремя этажами ниже, Эль-Хайаб тихо вошел в кабинет министров. Было 6:38 УТРА. Военный кабинет Эль-Хайяба, состоящий из министров, военных и сотрудников разведки, встал при его входе.


"Всем доброе утро", - сказал Эль-Хайяб, входя. "Пожалуйста, сядьте. Генерал Каррефф здесь?"


"Я здесь, господин президент", - сказал Каррефф, начальник штаба пакистанской армии, самый высокопоставленный военный офицер в стране.


"И что мы слышим с фронта, генерал?" - спросил Эль-Хайяб. Он прошел в конец большого стола для совещаний и нашел свое место в конце стола.


"Ситуация быстро меняется", - сказал Каррефф. "Для обеих сторон. Линия контроля от Каргила до ледника Сиачен фактически находится в руках Индии. Они перебросили более восьмидесяти тысяч солдат к югу от Скарду. Индийская армия с каждым часом продвигается к Хаплу. Они обрушивают ракетный дождь на наши войска на западе. Конфликт начался менее двадцати четырех часов назад, но у нас уже есть почти десять тысяч жертв".


"Десять тысяч погибших пакистанских солдат?" - недоверчиво переспросил Эль-Хайаб. Выражение ярости пробежало по его морщинистому лбу. "Боже мой".


"Это ад на земле, извините меня, сэр", - продолжил Каррефф. "Обе стороны наращивают свои силы в беспрецедентных масштабах. Регион от реки Инд до Шейока залит кровью".


"И что мы с этим делаем, генерал Каррефф?" - спросил Эль-Хайяб.


"Мы разработали контратаку по двум направлениям", - сказал Каррефф. "В Скарду и Ладакхе у нас есть несколько бригад северной легкой пехоты. Они поддерживаются массированными бомбардировками с воздуха.


"Во-вторых, к востоку от основного театра военных действий NLI вторглась в долину Мушкох", - сказал Каррефф. "Я могу сообщить, что у нас есть контроль над землей от Мушкоха до Каргила, между ЛОК и Национальным шоссе Индии. Фельдмаршал Болин использует схему атаки, аналогичную вторжению 1999 года ".


"То есть мы, по сути, обмениваемся территориями?" - спросил Эль-Хайяб.


"Конечно, можно посмотреть на это и так", - сказал Каррефф. "Нам легче вести войну в Мушкохе, сэр. Легче ввести войска в менее негостеприимную местность, хотя это все еще, безусловно, довольно сложно. Но если Индия не сможет повторно ввести войска из Скарду, они будут вынуждены вести две войны. В Скарду мы будем полагаться в первую очередь на поддержку с воздуха - бомбардировки осуществляются из Чаклалы ".


"Что с гражданскими лицами?" - спросил Рами Мавилиус, начальник штаба Эль-Хайаба.


"Потенциально, в Скарду и Хаплу будут большие потери, если война продолжится", - сказал Каррефф. "Однако я не верю, что Индия уничтожит гражданское население просто ради этого. Тем временем, продвигаясь на юг, мы намерены предоставить вам эффективные варианты, господин Президент. По крайней мере, теоретически мы могли бы договориться о восстановлении ЛОК на прежнем уровне, получив в свое распоряжение чрезвычайно важный коридор в Нью-Дели. Но мы также могли бы получить районы вокруг Драсса и Мушкоха. Если дела пойдут по-прежнему хорошо, фельдмаршал Болин продолжит движение на запад вдоль Индийского шоссе в направлении Сринагара. Конечно, главным призом был бы Сринагар ".


"Где сейчас Болин?" - спросил Мавилиус.


"Болин и военное командование находятся в Драссе".


"Почему это началось с такой жестокостью?" - спросил Дариус Мохан, министр иностранных дел Пакистана. "Почему не было более постепенного наращивания? Я не думаю, что обе стороны хотели достичь этой точки так скоро. Это похоже на спор, который сразу переходит к кулакам. Нет контроля, нет чувства меры ".


"Ты прав, Дариус", - сказал Каррефф. "Проблема в том, что театр военных действий в Скарду находится в исключительно неблагоприятном географическом положении для войны. Это так отдаленно, так трудно добраться до комплектов войск и поддержать их. Прямо сейчас важно, чтобы обе стороны установили безопасную цепочку поставок прямо на передовую. Без относительно безопасных транспортных маршрутов все, что находится на фронте, вскоре будет уничтожено. Боеприпасы, люди, продовольствие, топливо; если линии находятся под угрозой, вы можете также отступить, потому что все, что находится перед линией, скоро погибнет. Ладакхский хребет в ЛОК и вокруг него опасен. Существуют строго ограниченные способы создания таких цепочек поставок. Индия и Пакистан сейчас лихорадочно пытаются построить, поддерживать и защитить свои собственные цепочки поставок в эти ранние часы, в то же время пытаясь уничтожить приближающегося врага. Результатом является большое количество смертей с высокой скоростью и тяжелые разрушения. За последние двадцать четыре часа мы выпустили больше ракет, чем за весь конфликт 1971 года ".


"Сколько войск мы отправили на фронт?" - спросил Эль-Хайяб.


"Более двухсот тысяч пакистанских солдат находятся либо на театре военных действий в Скарду и его окрестностях, либо в долинах Драсс и Мушкох", - сказал Каррефф. "PAF освещает наступающие позиции противника из Чаклалы. Но индийцы почти завершили грубую прокладку артерии вдоль западных берегов реки Шейок, недалеко от Ягулунга, где возник первоначальный конфликт. Они доставляют солдат на транспортном вертолете. До сих пор наши успехи были достигнуты благодаря бомбардировкам с воздуха. Фельдмаршал Болин считает, что мы уже убили от шести до десяти тысяч индийских солдат. Но PAF уже потеряли более десятка самолетов. Суть в том, что обе стороны подвергаются физическим ударам ".


"Дариус, была ли какая-либо информация из Нью-Дели?" - спросил заместитель министра обороны Халид эль-Джаконда. "Россия, Швейцария, Франция, Америка?"


"Ничего из Нью-Дели", - сказал Мохан. "Ни слова. Швейцарцы связывались со мной четыре раза, американцы - полдюжины, как и другие, которых вы упомянули. Все ищут слова и извинения. Но они на охоте. У них ничего нет от Нью-Дели, пока нет даже желания слушать. Нет никакой гарантии, что, если бы мы каким-то образом протянули руку помощи, другая сторона даже захотела бы открыть свои уши ".


"У вас также чрезвычайно нестабильная ситуация внутри Индии", - сказал эль-Джаконда. "Президент Гандра не занимает сильной политической позиции. Инциденты в Ягулунге на первых полосах всех газет Индии, включая те ужасные фотографии горящих груды тел на деревенской площади. Это статья на первой полосе во всех газетах свободного мира. Гандра не может просто принять извинения, иначе его политическое будущее будет гореть на вершине погребального костра ".


"Мне позвонил посол Китая", - сказал Мохан, министр иностранных дел Пакистана. "Это стоит упомянуть. Я не знаю точно, как это интерпретировать ".


"Да", - сказал Эль-Хайяб. "Выпусти кота из мешка, Дариус. Что он сказал?"


"Китайцы перебрасывают войска в Аксай-Чин и вдоль Каракорумского перевала", - сказал Мохан. "Китайцы закрыли N-35. Посол Сунь Чжун объясняет, что Китай готов защищать свои собственные интересы, а также интересы своего союзника по договору".


"Это, конечно, Пакистан", - сказал эль-Джаконда.


"Да, да", - сказал Мохан. "Он подтвердил поддержку Китая для нас. Он также подчеркнул важность того, чтобы Индия ни на дюйм не отодвигала линию контроля дальше того места, где она находится сегодня, или, я полагаю, где она была вчера ".


"Так почему вы обеспокоены?" - спросил Эль-Хайяб.


"Я обеспокоен каждый раз, когда крупнейшая страна в мире перебрасывает более полумиллиона человек к моей границе", - сказал Мохан. "Я вдвойне обеспокоен, когда они начинают ссылаться на наш военный союз с ними".


"Я прошу прощения за то, что был сегодня таким медлительным", - сказал Эль-Хайяб. "Но почему это так? Китайцы стоят за нами. Разве это не то, чего мы хотим? Разве не поэтому мы подписали пакт в первую очередь?"


"Конечно, президент Эль-Хайяб", - сказал Мохан. Он обвел взглядом большой стол в конференц-зале. "Но не совершайте ошибки, когда я разговаривал с послом Сунь Чжуном, точно такой же разговор происходил между министром иностранных дел Индии и государственным секретарем США. В этом замешаны не только две страны, но и четыре. Все стратегически заинтересованы в том, чтобы не проиграть эту битву ".


"И у всех, - добавил эль-Джаконда, - есть ядерное оружие".


Эль-Хайяб прочистил горло, и в комнате на мгновение воцарилась тишина.


"Я понимаю", - сказал он.


Эль-Хайяб встал со своего стула, затем медленно обошел вокруг большого стола. Собравшиеся члены кабинета, персонал и военные чиновники - все наблюдали, как высокий, одетый в бишт, слепой священнослужитель медленно прогуливался за длинным столом для совещаний. Эль-Хайаб подошел к огромному окну, которое выходило на большую площадь перед президентской резиденцией.


"Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии!"


Эль-Хайяб стоял молча, его темные очки были направлены на окна. Шум толпы был слышен через толстое пуленепробиваемое стекло. Он позволил песнопению проникнуть в комнату, населить пространство, его гнев подпитывал чувство срочности, энергии и решимости.


"Господин Президент", - перебил эль-Джаконда. "Посол-"


"Тишина", - сказал Эль-Хайяб, поднося палец к губам. Эль-Джаконда замолчал и огляделся. В комнате снова воцарилась тишина. Гневное заклинание продолжалось. Казалось, он становился громче, как будто толпа каким-то образом осознала, что Эль-Хайаб наблюдает за ними из окна.


"Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии!"


Члены кабинета Эль-Хайаба обменялись нервными взглядами, затем все взгляды вернулись и сосредоточились на слепом священнослужителе. Высокий, сутулый, хрупкий на вид, Эль-Хайяб протянул левую руку и прижал ее к окну. Разгневанная толпа за окном становилась все громче, теперь это было безошибочно узнать. Как все они уже много раз видели раньше, энергия, паника, лихорадка толпы, кровь в ее жилах проникли в комнату, воздух и человека. Казалось, Эль-Хайяб захватил это и стал этим. Хрупкость Эль-Хайяба, казалось, растаяла . Его тело слегка задрожало, и эффект был таким, как будто электрический ток прошел от джихадистов снаружи дворца через стекло и вверх по вытянутой руке слепого священнослужителя.


Эль-Хайяб протянул руку и снял с глаз толстые черные очки, затем отвернулся от окна к большому столу и своему военному совету. Изуродованные шрамами глаза Эль-Хайяба были похожи на лужи нечеловеческого зеленого стекла, окруженные розовой и красной обугленной плотью. Но затем эти гротескные, мертвые глаза, казалось, ожили от мгновенной ярости, мерцая невыразимыми эмоциями. Теперь он оглядел сидящих за столом в своем военном кабинете, как будто мог видеть, и многие из сидящих за столом вздрогнули под потусторонним взглядом человека, который, как они все знали, был слеп как летучая мышь. Эль-Хайяб снова отвернулся к окну, и все они вспомнили, как такой тихий человек вызвал гнев и ненависть стольких людей, чтобы стать самым могущественным и внушающим страх человеком в стране.


Через несколько мгновений Эль-Хайяб надел очки и отвернулся от окна. Он прошел вдоль заднего края ряда кресел, занятых его кабинетом. Он остановился на середине очереди и отодвинулся к спинке одного из стульев, где в ошеломленном молчании сидел генерал Персом Каррефф, глава пакистанской армии.


Эль-Хайяб положил правую руку на плечо Карреффа, нежно похлопывая по оливковому хаки.


"Это еще не конец", - сказал Эль-Хайяб, его голос был едва слышен за шепотом, но дрожал от эмоций, которые загипнотизировали собравшихся министров. "Это не близко к завершению. Он даже не начался". Его голос начал повышаться, как у проповедника, шипящие, пламенные слова извергались подобно электричеству через охваченную страхом комнату. "Эта война еще не началась! Мы не можем протянуть руку помощи и не можем отступить!"


Эль-Хайяб подошел к столу рядом со стулом Карреффа, затем сильно ударил кулаком по столу со всей силы.


"То, что сделали наши солдаты в Ягулунге, было позорным, но это был личный поступок преступников. Уничтожение Скарду было военным актом, санкционированным правительством. Правительство нашего врага! Что бы ни было необходимо, какие бы войска, какое бы оружие ни было, переместите их сейчас на театр военных действий. Сто тысяч, двести тысяч, полмиллиона, миллион солдат. Все, что необходимо! Казначейство открыто. Дайте фельдмаршалу Болину все, что ему нужно. Мы должны сражаться так, как если бы мы верили, что нет другого выхода, кроме полного уничтожения Индии. Все меньшее приведет к нашему поражению. Мы не можем позволить им, " сказал Эль-Хайаб, указывая на толпу за окном, - поверить, что мы готовы пойти на компромисс или принять что-либо меньшее, чем полную победу над врагом-индусом!"


Эль-Хайаб, слепой бывший священнослужитель, а ныне лидер шестой по численности населения страны на земле, закончил говорить. Он повернулся к двери и, нащупывая путь вдоль спинок стульев, вышел из кабинета.


9


СТАНЦИЯ ЧАСВУР


"Почему Австралия?" Спросила Джессика тем утром в гостиничном номере, когда он сказал ей, что уезжает.


"Я никогда там не был", - сказал Дьюи.


Дьюи улыбнулся про себя, когда это воспоминание пришло ему в голову. Ему пришлось улыбнуться; он не мог представить себе более ироничного воспоминания; мысль о Джессике, обнаженной на мягких хлопковых простынях "пима", звуки и огни Манхэттена тридцатью тремя этажами ниже контрастировали с настоящим - острый склон скалы, безжалостный дождь, темнота - дерьмовый шторм, в котором он сейчас был по колено.


У него почти не было поводырей, чтобы спуститься по склону скалы. По пути наверх его пальцы указывали направление, нащупывая камень, за который можно ухватиться. По пути вниз ему приходилось полагаться на твердые подошвы своих ботинок. Он потерял счет тому, сколько раз его опора подкашивалась, и он был вынужден ловить себя ободранными пальцами.


"Хорошо, я понимаю", - сказала Джессика тем поздним вечером в роскошном номере отеля Carlyle, когда она положила голову ему на грудь, и они выпили по бокалу шампанского. "Как долго ты собираешься отсутствовать?"


"Я не знаю".


"Что ты собираешься делать?"


"Путешествие. Может быть, немного поработаем ".


"Итак, ты ... уходишь, как это звучит?"


По какой-то причине, прижимаясь к скале в кромешной тьме, под проливным дождем, он улыбнулся воспоминанию. Они доставили Аселу в Нью-Йорк одним дождливым пятничным утром, перед тем как он улетел в Австралию. Он никогда не забудет те выходные на Манхэттене. Казалось, это было так давно. Прогулка к музею Гуггенхайма под стук капель дождя по большому зеленому зонту. Такси едет, держась за руки на заднем сиденье, ее тело прижато к его мускулистой фигуре. Уютный столик в тускло освещенном кафе "Карлайл", слушающий французскую певицу, чье имя он не мог выговорить, неспособный отвести взгляд от глаз Джессики дольше, чем на несколько секунд за раз. Держась за руки, они шли по Центральному парку. И той ночью, последней ночью, когда они поужинали у Систины, а затем практически побежали обратно в отель, занимаясь любовью в течение нескольких часов. Это было потом, когда они лежали на кровати, звуки Верхнего Ист-Сайда мягким эхом доносились до тридцать третьего этажа, гудки, движение, энергия.


"Возвращайся, Дьюи", - прошептала она после этого, когда наклонилась и поцеловала его мускулистую грудь. "Пожалуйста, вернись. Я мог бы сказать, сделай это для своей страны, но на самом деле я имею в виду, сделай это для меня ".


"Я слишком стар", - сказал он. "Есть люди получше для этой работы, Джесс".


Но на самом деле Дьюи имел в виду следующее: я хочу дожить до слишком глубокой старости. Я хочу жить и дышать, когда стану слишком стар, чтобы убивать, и ты будешь рядом со мной, и наши дети спят дальше по коридору, и мы счастливы.


Но он ничего из этого не сказал. Он закрыл глаза и представил себе каштановые волосы Джессики. Он представил ее тело, фотографию в своем воображении, где она в большом, толстом махровом халате с темно-синим логотипом Carlyle, снимает его, когда она присоединяется к нему в душе, ее скульптурное тело, большие, упругие груди, сначала такая застенчивая, а потом забывшая о своей гордости, когда они стояли под большой, непомерно большой насадкой для душа и ведрами с теплой водой.


"Ты можешь получить любую работу, какую захочешь, Дьюи. Лэнгли. Ты можешь вернуться в Дельту, если хочешь. Ты можешь работать в Белом доме".


"Это не то, чего я хочу, Джесс".


Тогда настоящий вопрос.


"Но почему ты должен уезжать?" - спросила она, и на последнем слове он услышал, как дрогнул ее голос. Он посмотрел вниз и увидел слезы на ее щеках.


Дьюи не ответил. Он наблюдал, как Джессика перевернулась на другой бок и закрыла глаза. После долгой, многозначительной паузы она, наконец, заговорила снова:


"Асуан Фортуна никогда этого не упустит", - сказала она. "Он будет охотиться за тобой в самых дальних уголках земли. Ты можешь притворяться, что можешь уехать и вести где-нибудь простую жизнь, но это мечта. Он найдет тебя".


Вот почему Австралия. Случайная точка на карте, достаточно далеко, чтобы Фортуна его не нашла. И если, не дай Бог, он это сделает, по крайней мере, Джессика тоже не умрет.


Наконец, когда Дьюи искал ногой внизу трещину, на которую можно было бы ступить, он почувствовал плоскую твердую почву. В темноте Деравель наклонился вперед и потерся мордой о мокрое лицо Дьюи. Дьюи развернул пальто и пощупал девушку. Она была холоднее, чем раньше. Он поднял маленькую рамку и прижался ухом к ее груди; он услышал слабое биение ее сердца. Он потянулся правой рукой за восковым плащом и надел пальто, завернув ее внутрь. Он взобрался на Деравель. Теперь, сидя верхом на седле, он укрыл ребенка курткой, прижимая ее к своему торсу и груди, ее маленькая головка просунулась в выемку над его левым плечом, под подбородком. Дьюи вывел Деравель с холма, ведя кобылу рядом.


Если овальный холм был циферблатом часов, то они показывали семь часов; Дьюи знал, что для того, чтобы добраться до побережья, им нужно было отправиться прямо с холма в два. Ему пришлось бы гадать; не было способа точно определить окружность большого каменного сооружения и, следовательно, где именно было два часа.


"Ты чувствуешь себя счастливым?" Дьюи прошептал бессознательной девушке, нежно прижимаясь своим бородатым лицом к ее щеке. "Я есть. Обычно это хороший знак ".


Он повернул лошадей влево как раз в тот момент, когда ударила яростная молния. Перед собой он увидел холмистую долину на многие мили.


"Поехали, Деравель", - сказал Дьюи, пиная своего жеребца в бок, переводя его на здоровую рысь. Доверяя своему хозяину, Деравель начал медленный, но уверенный бег в темную неизвестность.


"Кстати, как тебя зовут?" Прошептал Дьюи, когда они двигались по мокрому, грязному дну долины. "Держу пари, это что-то сладкое. На самом деле, держу пари, ты милая. Ты можешь продержаться еще немного, милая? Мы скоро будем дома. Просто продолжай, чтобы твое большое сердце билось, ладно? Твоя мама приготовит тебе твой любимый ужин. Что вы думаете? Позвольте мне рассказать вам историю о моей маме. Ладно, поехали. Однажды мы с моим братом Джеком подрались за яблоки. Мы кидались яблоками друг в друга на поле Макинтоша ..."


Дьюи разговаривал с ней всю поездку. По его собственным оценкам, в ту ночь он сказал маленькой девочке больше слов, чем за весь год, проведенный в Австралии. Но слова продолжали литься, и он позволил им, истории о Кастине, о своем брате, истории о Бостонском колледже и футбольной команде, тачдауне, который он забил на втором курсе в матче против "Нотр-Дам", "Рейнджерс", даже некоторые истории о "Дельте", истории, которые ему технически было запрещено законом рассказывать кому-либо без допуска "Совершенно секретно". Но он все равно им сказал. В конце концов, когда у него закончились истории, Дьюи начал петь для маленького ребенка.


В какой-то момент Дьюи понял, что видит перед собой по меньшей мере на длину лошади. Он пнул Деравелля, побуждая его двигаться быстрее. Справа, вдалеке, он увидел слабое свечение далеких огней. Он повернул Деравелля лицом к огням. Подойдя ближе, Дьюи понял, что нашел Часвура.


Пройдя последнюю полосу вязов, Дьюи вышел на луг, свежескошенный и широкий, который спускался к большому, беспорядочно построенному сараю.


Рядом с сараем он увидел заднюю часть красивого каменного особняка, который он узнал по фотографиям. Справа, возле конюшен, верхний свет освещал по меньшей мере дюжину мужчин, сидевших верхом на лошадях или стоявших на подъездной дорожке. Зонтики были разбросаны повсюду, поскольку дождь продолжал лить.


Дьюи шел по заросшему травой лугу, пока на полпути через открытое поле кто-то из амбара не указал на него. Он услышал крики, а затем одинокая лошадь с наездником на ней отделилась от собравшейся группы и галопом поскакала к нему на коричневом мустанге.


"О, слава Богу", - закричал мужчина, подходя ближе к Дьюи. "Ты нашел ее!"


"Она жива. Но она в шоке, и у нее на лбу сильная рана. Ей нужна больница ".


"Миссис Часвур вызвал скорую помощь", - сказал гонщик. "Это ожидание".


* * *


На усыпанной галькой подъездной дорожке между усадьбой Часвур и сараем их ждала машина скорой помощи вместе с несколькими полицейскими машинами. Дьюи вышел на яркий свет. Собралось по меньшей мере двадцать человек; врачи скорой помощи, полицейские, работники ранчо. Он увидел Джо Семблера, стоящего рядом с одним из полицейских.


Толпа подошла и окружила их. Дверь сбоку от каменного особняка открылась, и женщина с длинными светлыми волосами шагнула через порог и побежала к ним босиком. Когда она подошла ближе, Дьюи увидел, что лицо красивой женщины покраснело от горя. Она протиснулась в середину маленькой группы.


Дьюи развязал пальто и распахнул его.


Он передал маленькую девочку женщине, которая улыбнулась сквозь слезы. Она взяла своего ребенка и крепко обняла ее. Она закрыла глаза и укачивала свою безвольную дочь на руках.


Джо Семблер подошел к Дьюи.


"Я знал, что ты искал ее", - спокойно сказал он, подходя к Деравелле. "Когда ты не вернулся, я знал, что ты был где-то там".


"Кто она?"


"Девушка из Часвура. Их единственный ребенок".


Двое врачей скорой помощи прошли сквозь толпу. Один из них положил руку на шею ребенка.


"Мэм", - сказал он женщине, укачивающей ее. "Нам нужно перевезти ее".


Женщина держалась за девочку. Она последовала за врачом скорой помощи к открытым задним дверям машины скорой помощи, неся на руках свою дочь. В машине скорой помощи она повернулась к Дьюи.


"Как я могу вас отблагодарить?"


"Ты только что сделал", - сказал Дьюи. "Мне было интересно. Как ее зовут?"


"Nicola."


Она забралась в машину скорой помощи. Полицейский закрыл за ней двери. Машина скорой помощи пронеслась по гравию и умчалась прочь от Часвура, ее красные огни исчезли в черном дожде.


10


ВОЕННЫЙ КОЛЛЕДЖ АРМИИ США


ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ


КАЗАРМЫ КАРЛАЙЛА


КАРЛАЙЛ, Пенсильвания


В небольшом кабинете на втором этаже исторического кирпичного здания, в котором располагался Институт стратегических исследований, или SSI, Карл Челмсфорд сидел, уставившись на экран компьютера перед собой. Офис вокруг него представлял собой беспорядочный беспорядок; вдоль трех стен стояли книжные полки, два стула перед столом были завалены бумагами и папками. Пол был завален небольшими стопками книг и папок. Позади него большое окно выходило на аккуратно подстриженные зеленые лужайки казарм Карлайла. Челмсфорд, в своих бифокальных очках всего в нескольких дюймах от экрана компьютера, был загипнотизирован тем, что читал.


Челмсфорд повернулся и направился к картотечному шкафу за своим столом. Он порылся в нем, ища особую коричневую папку в стиле гармошки. Папка толщиной более трех дюймов была результатом более чем семилетних исследований. У него на компьютере была копия, но Челмсфорду всегда нравилось читать печатную копию своей работы, прежде чем ее увидит кто-либо другой. После того, что он только что прочитал в OCONUS DMS, сверхсекретной системе связи в Пентагоне, к которой у него был доступ, он знал, что этот файл скоро будет прочитан более широкой группой людей, чем когда-либо прежде.


Название рабочего документа: "Переломный момент в Кашмире: сценарии войны между Индией и Пакистаном в рамках постъядерного века".


Челмсфорд в возрасте тридцати семи лет был штатным профессором Университета Джона Хопкинса. У него было две докторские степени. Первая была из Колумбии, где его диссертация касалась создания разделенного Кашмира, его истории и причин, по которым преимущественно мусульманский Кашмир решил в 1947 году вступить в союз не с мусульманским Пакистаном, а с индуистской Индией, в которой доминируют индуисты, цепь событий, которые неумолимо привели к почти постоянному состоянию беспокойства и конфликта между двумя странами на протяжении более чем полувека. Другой доктор философии Челмсфорда. был из Массачусетского технологического института, где его диссертация касалась трех войн между Индией и Пакистаном и возможных последствий следующей войны между ними, войны, в которой впервые будут задействованы две страны, обладающие ядерным оружием.


Именно эта диссертация привлекла к нему внимание генерала Тима Линдсея, который пригласил его поступить на преподавательский состав Военного колледжа армии США. Военный колледж, предназначенный для обучения военачальников США, состоял из военных чиновников и сотрудников ЦРУ, а также ученых. Основная миссия SSI заключалась в прогнозировании будущих сценариев боевых действий и войн, чтобы политики могли лучше понимать решения, принимаемые в пылу сражения. С тех пор Челмсфорд делил свое время между преподаванием в Школе международных отношений Джона Хопкинса и моделированием и обновлением различных сценариев будущей войны с участием Индии и Пакистана.


Когда генерал Линдсей был назначен государственным секретарем США, Челмсфорд прислал ему бутылку Silver Oak и записку. Челмсфорд написал:


Генерал Линдси,


Мои поздравления с вашим


назначение. Я не сомневаюсь


что ты станешь по-настоящему великим


государственный секретарь. Пожалуйста


не поймите это неправильно


способ, но я искренне надеюсь


у нас никогда не было причин разговаривать


как только вы вступите в должность,


не только как друзья.


Искренне,


Профессор Карл Челмсфорд


Теперь, когда Челмсфорд достал толстую папку из картотечного шкафа, он знал, что война между Индией и Пакистаном теперь неизбежна. Он прочитал весь документ меньше месяца назад и знал его почти наизусть. Тем не менее, он попытается прочитать весь документ этим утром, проверяя в сотый раз, чтобы убедиться, что логика альтернативных сценариев войны была хорошо обоснована.


Но у него не было времени даже на то, чтобы заполнить первую страницу документа. Зазвонил телефон в его офисе, три быстрых, пронзительных сигнала. Он предположил, что это был его главный контакт в Пентагоне, заместитель министра обороны Барри Зиглер. Он нажал на маленькую красную кнопку, которая вспыхнула в углу телефонной консоли.


"Привет, Китти", - сказал Челмсфорд, имея в виду помощницу Зиглера. "У меня такое чувство, что я знаю, почему ты звонишь".


"Это не Китти", - произнес глубокий, хриплый голос. "Это Гарри Блэк, министр обороны. На вертолетной площадке в казармах вас ждет вертолет. Тащи свою задницу туда. Ты идешь в Белый дом. И принесите этот отчет ".


* * *


Двумя этажами ниже земли, под Западным крылом Белого дома, Ситуационный центр был переполнен.


Почти все стулья за большим столом для совещаний были заняты. На стенах комнаты без окон были показаны видеозаписи различных батальных сцен в Кашмире, снятые беспилотниками в режиме реального времени. На одном экране чередующаяся серия видеозаписей, показывающих Скарду в контролируемом Пакистаном Балтистане, который сейчас прочно находится в руках индийских войск. На другом экране аналогичная чередующаяся последовательность видеороликов, показывающих Каргил, город в контролируемом Индией Кашмире, ныне оккупированный пакистанскими войсками. Каргил теперь был эпицентром эскалации наземной и воздушной войны между двумя странами.


В комнате было в основном тихо, единственным шумом были редкие перешептывания и отдельные разговоры, поскольку все в комнате уставились на видеоэкраны, ошеломленные насилием.


Дверь распахнулась, и весь зал повернулся, чтобы посмотреть, как входит президент в сопровождении госсекретаря Линдси и Джессики Танзер, советника по национальной безопасности.


Президент Аллер прошел мимо своего места в конце стола заседаний, направляясь к одному из видеоэкранов. На экране склон небольшой, покрытой травой горы внезапно осветился от взрыва, временно отключив передачу с дрона, который быстро перенастроил, перенацелил и вернул кадр обратно, теперь на сцене пылающей местности. Президент подошел к другому экрану, на котором была более широкая точка обзора, как с самолета. Линия контроля, отделяющая Индию от Пакистана, была выделена сгенерированным компьютером желтым цветом ярко-желтого цвета. Эта линия шла выступающим зигзагообразным узором слева от большого плазменного экрана направо, придавая комнате некоторую перспективу относительно того, где происходило сражение. На другом экране был показан стомильный участок Индийского шоссе через Каргил, находящийся в центре сражения. Плазма показала коричнево-зеленую землю возле Каргила. Главный район города Каргил, магазины, дома и улицы, были прерваны двумя большими сгустками пламени по обе стороны экрана, поскольку широкий снимок позволял четко видеть линию фронта.


Президент Аллер повернулся и прошел к своему месту в конце стола.


"Всем добрый вечер", - сказал президент. "Продолжай, Джессика".


"Давайте начнем со статуса", - сказала Джессика, глядя на Гарри Блэка, министра обороны. "Иди, Гарри".


"Это по состоянию на десять минут назад", - сказал Блэк. "У Гектора может быть какая-то дополнительная перспектива из Лэнгли, но вот что. Инцидент в небольшой деревне, находящейся под контролем Индии, в северных пределах территории Кашмир, вызвал еще один конфликт между Индией и Пакистаном. Кто бы ни начал это, суть в том, что инцидент привел к нападению Индии через линию контроля. Индия уничтожила пакистанскую военную базу в Балтистане, называемую Скарду, примерно двадцать шесть часов назад. Три индийских МиГа полностью уничтожили базу, а Пакистан ответил серией воздушных атаки, уничтожившие три небольших лагеря на севере под озером. Индия в настоящее время осуществила быстрое развертывание более пятидесяти тысяч военнослужащих в этом районе. Они перевозят их на грузовиках с базы на юге под названием Пуллу. Они также построили разрушенную и грязную взлетно-посадочную полосу вдоль реки Шиок по ту сторону линии контроля и отчаянно перебрасывают людей в холмы к югу от Скарду. Индия сейчас более чем в двадцати милях от Пакистана. Они перемещают много людей, и перемещают они их быстро. С холмов они подавляют пакистанцев, когда те пытаются вернуть рубеж. Пакистан отвечает, поднимаясь в воздух, сбрасывая кассеты бомб на индийцев более чем в пятидесяти милях к югу, включая населенные пункты. Их пилоты также пытаются уничтожить индийскую линию снабжения. В небе над линией контроля в боевом коридоре происходят многочисленные столкновения. Вызывает наибольшую озабоченность то, что Пакистан ответил своим собственным вторжением. Следуя маршруту атаки, аналогичному вторжению 1999 года, Пакистан агрессивно продвинулся в Каргил, Драсс, Мушкох, вот сюда."


Блэк встал, подошел к экрану и указал.


"Пакистан в настоящее время контролирует индийское шоссе по меньшей мере в пятидесяти милях к востоку от Сринагара, через Каргил. Каргил теперь является горячей точкой. Обе стороны загружают наземные войска. Воздушные бои происходят по всему небу над ЛОК. Это становится чрезвычайно жестоким, и умирает много людей. Кажется, что ни с одной из сторон нет никаких тормозов, контроля или желания все уладить. Становится все жарче и жарче".


"Почему Индии вообще нужно быть в Пакистане?" - спросила Джессика. "Вы говорили с кем-нибудь из их подчиненных?"


"Да", - сказал Блэк. "Я дважды разговаривал с генералом Дартальей, главнокомандующим их армией. Я также пытался связаться с генералом Карреффом, высшим военным командующим Пакистана, но он не хочет с нами разговаривать, по крайней мере пока. Дарталья говорит, что индейцы не отступят к линии контроля. Они считают, что Скарду и, вообще говоря, северные территории в любом случае должны принадлежать Индии. Я предполагаю, что они не ожидали, что контратака Пак на Каргил произойдет так скоро и так эффективно, и они придерживаются будущих условий ".


"Есть какое-нибудь движение внутри или вокруг ядерных боеголовок с обеих сторон?" - спросила Джессика.


"Ничего", - сказал Калибризи. "Никакой передислокации или передвижения, которые мы могли бы зафиксировать со спутника. Единственная вещь, на которую я должен обратить внимание, исходит из Пекина. Китайцы перебрасывают людей к северной границе контролируемого Индией Кашмира, в регион под названием Аксай Чин."


Калибризи встал и подошел к одному из больших плазменных экранов, указывая пальцем.


"Они захватили единственную дорогу в этот район, горный перевал под названием Каракорумское шоссе, который ведет прямо в район боевых действий. Пока они держат большую часть своих людей внутри Китая. Но мы фиксируем крупное перемещение войск на восток, сюда, в сторону северной Индии ".


Калибризи указал на экран.


"Это должно быть у тебя на экране радара, Тим", - добавил Калибризи, глядя на госсекретаря.


"Так и есть", - сказала Линдси. "Я коротко переговорил с госсекретарем Чао, их министром иностранных дел. Он назвал передвижение войск "предупредительным"."


"Предосторожность это или нет, но, честно говоря, на данный момент меня больше беспокоят китайцы, чем кто-либо другой", - сказал Калибризи.


"Что происходит на дипломатическом фронте?" - спросил президент, глядя на Линдси.


"У нас задействованы все возможные каналы с обеих сторон в этой битве. Я разговаривал с министром иностранных дел Пакистана Дариусом Моханом, а также с Прией Вилокан в Нью-Дели. Как вы можете себе представить, с обеих сторон царит гнев. Ни одна из стран не хочет обсуждать прекращение огня. Даже идея возвращения к линии контроля была отвергнута обеими сторонами. Русские, французы, швейцарцы, все пытаются остановить это, но ни одна из сторон не слушает ".


"Почему китайцы перебрасывают людей к границе?" - спросил президент Аллер.


"За последние два месяца произошла пара событий, о которых стоит напомнить всем", - сказала Линдси. "Во-первых, президент Эль-Хайяб провел большую часть трех дней в Пекине в прошлом месяце, встречаясь с президентом Кимом. Многие люди думали, что Эль-Хайяб может попытаться вывести Пакистан из очень дорогостоящей сделки по поставкам оружия, подписанной Мушаррафом десять лет назад, которая обязывает Исламабад потратить более четырехсот миллиардов долларов на реактивные самолеты, ракеты и другое разнообразное оборудование в обмен на негласное понимание того, что Китай продолжит защищать Пакистан от агрессии извне ".


"Почему они хотели бы выйти из этого?" - спросил президент Аллер.


"Китайское бюро посчитало, что сама стоимость для Пакистана была неприемлемой", - сказал Калибризи. "Минимальные требования к закупкам военной техники и технологий ошеломляют, особенно для страны, основным экспортом которой является нижнее белье".


"Ради чего бы Эль-Хайяб ни поехал в Пекин, он вернулся с более крепкими отношениями с Кимом", - продолжила Линдси. "Мы предполагаем, что Китай реструктурировал сделку. Пакистан сделал новый заказ на китайские истребители стоимостью более шестнадцати миллиардов долларов, первые пятьдесят из которых были доставлены неделю назад."


"Предположительно, китайцы выставляют людей на границе с Кашмиром, если им понадобится прийти на помощь Пакистану", - сказала Джессика.


"Или если они увидят возможность для себя", - добавил Калибризи.


"Да", - сказал Блэк, глава защиты. "Мой оперативный отдел оценивает численность более полумиллиона солдат. Это большое число. Теперь давайте вспомним, что Китай может играть с большими цифрами, и они могут делать это быстро. Но все равно, это много мужчин ".


"Что мы с этим делаем?" - спросил президент.


"Я думаю, имеет смысл начать обдумывать сценарии", - сказала Джессика.


"Вот почему вы здесь", - сказал Блэк, глядя через стол переговоров на Карла Челмсфорда. "Что будет дальше, профессор?"


"Спасибо, что пригласили меня", - сказал Челмсфорд, поправляя очки. "Я просто хочу кое-что объяснить, и это то, что мой анализ предполагает различные сценарии войны между Индией и Пакистаном. Затем мы рассматриваем эти сценарии в рамках, основанных на подтексте, разработанных для того, чтобы предоставить вам, господин Президент, и вашим советникам мысли, идеи, возможности о том, что может иметь смысл для Америки, а что нет. Но мы не участвуем в боевых действиях, и политические оценки, подобные нашей, сделанные с использованием лучших данных, но с комфортом Военного колледжа и Пентагона, ранее оказывались ошибочными ".


"Да, парень, это все догадки", - сказал Калибризи. "Перейдем к сути".


"В докладе есть четыре основных вывода", - сказал Челмсфорд, глядя на президента, затем на сидящих за столом. "Во-первых, если вы посмотрите на уникальную географию, культуру, историю и религию региона Джамму и Кашмир, не существует удобного способа разделить землю, чтобы осуществить справедливый, разумный или логичный разрыв. Британия проделала паршивую работу по разделению территории, но я не уверен, что кто-то мог бы сделать лучше. Она должна была оставаться независимым государством в 1947 году. На южной границе, недалеко от Индии, есть большие скопления мусульман, а вдоль границы с Пакистаном расположены основные районы проживания индуистов. Многие мусульмане являются лоялистами Индии, но присутствие исламистских радикалов растет, особенно в долине Кашмира. Однако самая большая проблема не религиозная; она заключается в том, что ни Пакистан, ни Индия никогда добровольно не откажутся от земли, ни сейчас, ни в будущем ".


"Урок географии, вероятно, не нужен, Карл", - сказала Джессика.


"Это имеет отношение к делу", - перебил Челмсфорд. "Дело в том, что мы не должны тратить время на попытки найти политическое географическое дипломатическое решение.


"Второе", - сказал Челмсфорд, продолжая. "Три войны, которые велись между Индией и Пакистаном, были чрезвычайно кровопролитными и велись в предъядерном контексте. Войны не было с 1971 года. К сожалению, интервью с высшими должностными лицами обеих стран, участвовавших в последней войне, показали, что обе страны применили бы ядерное оружие в более ранних конфликтах, если бы оно было доступно. Это факт. Означает ли это, что сегодняшние лидеры собираются использовать ядерные устройства? Я не знаю. Кто-то должен подумать об этом.


"Пункт третий", - сказал Челмсфорд. "Потенциально самый тревожный. Руководство Пакистана играет центральную роль в том, что произойдет. Почти в трех четвертях наших военных сценариев присутствие военного лидера или традиционного политика на посту президента Пакистана является предвестником разумного исхода отношений с Индией, исхода, при котором ядерное оружие хранится, так сказать, в бункере. Однако сценарий с прямо противоположной вероятностью возникает, когда вы ставите исламиста на пост президента Пакистана. Более чем в восьмидесяти процентах случаев ядерное оружие будет использоваться на театре военных действий.


"Четвертый, " продолжил Челмсфорд, " и, безусловно, самый важный вывод. Во всех сценариях, когда ядерное оружие вводилось на индийско-пакистанский театр военных действий, Китай и Америка в конечном итоге оказывались втянутыми в конфликт. Как только это происходит, сценарии становятся все более сложными и непредсказуемыми. Наиболее пугающим следствием является то, что почти в трети этих военных сценариев результатом является обмен ядерными ударами между двумя сверхдержавами. Как показано в докладе, это происходит по ряду причин, одной из которых является сценарий, при котором У.S. находится на пределе возможностей, например, в другом военном столкновении, как сейчас в Ираке и Афганистане. Из-за наших обязательств перед Индией и из-за наших опасений по поводу возможности китайской аннексии Индии, у нас остается только один вариант: какой-то мелкомасштабный ядерный фактор сдерживания Китая. Мы предполагаем ряд возможных реакций Китая на такую угрозу. К сожалению, эти реакции не всегда предсказуемы или даже рациональны. Это создает, как вы можете себе представить, большую неопределенность в нашей способности предсказать результат ".


"Есть ли вывод?" - спросил президент.


"Главный момент здесь, " сказал Челмсфорд, глядя на президента, затем медленно обвел глазами присутствующих за столом, - заключается в том, что, если Америка не готова сражаться с Китаем на земле с огромным количеством живой силы в течение длительного периода времени, мы должны отказаться от Индии. Или будьте готовы к последствиям недопущения китайцев в Индию, что по необходимости предполагает ядерное оружие. Если мы позволим Китаю захватить Индию, нам следует ожидать резкой дестабилизации наших геополитических отношений по всему миру, поскольку союзники , очевидно, пересмотрят свою военную и политическую зависимость от Соединенных Штатов ".


"Если бы мы действительно вступили в бой на традиционной основе в Индии, на что это было бы похоже?" - спросил Блэк.


"Мы работали с отделом Китая в ЦРУ и RAND, чтобы оценить сценарии, включающие большую наземную войну между Китаем и США, возглавляемую из северной Индии", - сказал Челмсфорд. "Это неудивительно, но это, ну, это довольно отрезвляет. В рамках, в которых Америка эффективно покидает Ирак и Афганистан, чтобы передислоцировать силы для участия в обычном конфликте с Китаем, война продлилась бы очень долго, ни в коем случае не меньше десятилетия. Призыв придется восстановить. Были бы жертвы в миллионы. Результаты становится все более трудно предсказать. Теория хаоса. В какой-то момент обычной войны ядерное оружие могло бы и, вероятно, все еще было бы введено, возвращая нас к первоначальной схеме."


В комнате воцарилась тишина.


"Спасибо тебе, Карл", - сказал президент Аллер.


Челмсфорд кивнул в ответ.


"Действительно страшная вещь?" сказал Калибризи. "Китайцы знают обо всем этом. Этот маленький чертов конфликт в Кашмире может привести к очень быстро развивающейся серии событий, как военных, так и политических. О многих из них у нас не будет возможности даже узнать. Если, например, мы уступим Индии, а Китай предпримет шаги по осуществлению того, что станет неоспоримым превосходством в регионе, они вскоре захотят усилить свое присутствие на Аравийском полуострове. Это всего лишь один пример. Без сомнения, есть и другие ".


"Я должен указать на кое-что", - сказал Челмсфорд. "И мне жаль, если это звучит, ну, немного мрачно. Но главный политический вывод четвертого раздела нашего доклада заключается в том, что иногда простой выживание американских граждан должно быть главной целью политиков ".


"Другими словами, " сказал президент Аллер, " может быть, было бы лучше позволить Китаю захватить Индию, Пакистан, Саудовскую Аравию и все остальное, что последует дальше, потому что, по крайней мере, мы, как народ, выживем?"


"Дело в том, что мы, возможно, не сможем позволить себе роскошь делать такой выбор, господин президент", - сказал Челмсфорд. "Моя команда и я можем ошибаться. Но мы бы сказали, что, если события произойдут в соответствии с тем, что мы предсказываем, это будет уже не в силах Америки предотвратить один из двух кошмарных сценариев. Это будет одно из двух. Либо нам придется вести ядерную войну с Китаем, либо нам придется позволить Китаю стать восходящей и единственной сверхдержавой в мире. Это история в процессе становления. Это может стать большим, грандиозным событием, перекройкой карты, как мы это называем. Надеюсь, зная, что это так, вы, сидящие за этим столом, можете действовать сейчас, чтобы изменить, остановить и отвлечь события, которые ведут к этому ".


"Есть ли примеры ядерной угрозы, направленной на то, чтобы держать Китай подальше от Индии?" - спросил президент Аллер.


"Да", - сказал Челмсфорд. "Но, по нашим меркам, не в большом проценте сценариев".


"Мы должны помнить, - сказал Калибризи, " что у Китая долгосрочная перспектива. Эта перспектива заключается в том, что однажды Китай будет контролировать мир ".


Челмсфорд поднял руку и вытер пот со лба, затем прочистил горло.


"Я должен указать на кое-что", - сказал Челмсфорд. "Из этого набора военных сценариев, в которых Китай и США торгуют тактическим ядерным оружием, события действительно выходят из-под контроля практически в ста процентах смоделированных рамок. Это неизменно приводит практически в любых рамках к полномасштабной термоядерной войне между Китаем и Соединенными Штатами. Ядерный армагеддон".


Челмсфорд замолчал и откинулся на спинку стула. Он взглянул на Гарри Блэка, министра обороны, который кивнул ему. Президент Аллер некоторое время сидел молча, размышляя. На видеоэкране прямо за его головой большая оранжево-красная вспышка растянулась на весь экран.


"В конечном счете, нам нужно поговорить по телефону с Гандрой", - сказала Линдси, государственный секретарь. "Мы должны заставить его понять последствия затягивания этого дела".


"Вы предлагаете нам заставить индейцев сдаться?" - спросила Джессика.


"Капитуляция - сильное слово", - сказал Линдси. "Нам нужно заставить Индию согласиться на прекращение огня, затем отступить к линии контроля. Мы привлекаем Россию с пакистанской стороны, чтобы вбить какую-то причину в голову Эль-Хайабу ".


"Но вы сами говорите, что никто не слушает", - сказал Блэк.


"Да", - сказал Линдсей, "но Индия должна знать, что если ситуация обострится, мы можем быть там, а можем и не быть, чтобы защитить их от Китая. Если мы не готовы не допустить Китай в Индию, используя обычное или, не дай Бог, тактическое ядерное оружие, нам лучше сообщить об этом Гандре и его военному кабинету прямо сейчас."


"И что потом?" - спросила Джессика. "Наблюдать, как остальные союзники Америки бросаются в объятия Китая? Зная, что наше слово бессмысленно? Мы все за этим столом знаем, насколько непрочен наш союз с саудитами. Давайте не будем забывать, что Пекин ухаживал за ними на протяжении последних пяти лет. Если наша военная приверженность одному союзнику будет поставлена под сомнение, то под сомнение будет поставлена и наша приверженность всем нашим союзникам, и это будет иметь драматические последствия. Почему мы потратили все это время, деньги и умственные способности на создание величайшей военной угрозы в мире, чтобы убежать от нее в самый подходящий и критический момент?"


"Но если это применение приведет к тому, что Китай и США опустошат свои хранилища ядерного оружия и уничтожат друг друга, будете ли вы тогда рады, что мы постояли за себя?" - спросила Линдси. "Мы здесь в конце концов, чтобы защитить граждан Америки. Наши дети и внуки. Я бы предпочел, чтобы моя внучка была жива и дышала, хотя и с уменьшением американского влияния в мире, чем мертва. Триста лет назад этой страны даже не существовало. Нет ничего, нет никакой всеобъемлющей причины, по которой Соединенные Штаты должны быть защитником мира. Конечно, не тогда, когда это ставит под угрозу нашу собственную безопасность, как в данном случае ".


"Я согласна, что нам нужно подключить Гандру к линии", - сказала Джессика. "Но, господин Президент, мы не можем проявлять слабость или нерешительность в нашей приверженности Индии. Нам нужно просто объяснить президенту Гандре вполне реальную возможность того, что продление этого соглашения создает неисчислимые риски для его собственных граждан, особенно в условиях ядерного Пакистана, возглавляемого религиозным фанатиком ".


"Давайте позвоним Гандре по телефону", - сказал президент Аллер. "Из овального кабинета. Что совершенно ясно, так это то, что никто не может предсказать, что произойдет. Мы не хотим, чтобы война продолжалась. Риски растут очень быстро, пока это продолжается, и вскоре кризис окажется за пределами наших возможностей контролировать его или влиять на него. Мы должны сказать Гандре, чтобы он закрыл это дело. В этом суть".


"Тем временем нам нужно увидеть полный стратегический потенциал, установленный на том, что у нас есть на театре военных действий", - сказала Джессика. "Где находится ближайшая авианосная группа. Гарри, подсчитай численность войск; какое максимальное количество солдат мы можем направить в Индию в случае необходимости, как скоро мы могли бы развернуть и так далее."


"На нем", - сказал Блэк.


"Нам также нужны более точные разведданные по Эль-Хайабу", - сказал президент Аллер. "Что он обсуждает? Фиксируем ли мы какие-либо его сообщения с Пекином, с его военным кабинетом? И свяжись по телефону с Пекином. Надавите на них. Они нужны нам, чтобы помочь нам держать Эль-Хайаба в секрете ".


* * *


Президент молчал, когда двери лифта открылись. Он ничего не сказал и прошел по толстому красному ковру Западного крыла в Овальный кабинет.


В Овальном кабинете президент обошел свой стол. Он снял свой блейзер, повесив его на спинку стула рядом со своим столом, затем снял галстук в красно-синюю полоску и бросил его на тот же стул рядом с блейзером.


"Я ненавижу звучать как заезженная пластинка, но у нас есть политика и способы осуществления этой политики, которые проверены и верны, господин президент", - сказала Джессика. "Существуют законные, фундаментальные причины, по которым мы согласны защищать жизненно важные интересы за пределами наших границ, такие как Индия. Почему мы ведем дебаты об основных основах политики в то самое время, когда мы не можем себе этого позволить, в то самое время, когда эта политика должна быть ориентиром в нашей стратегии?"


Президент сел. Он закрыл глаза и потер их.


"Мне нужно несколько минут, Джесс", - прошептал он. Она уставилась на него, заметила красноту вокруг его глаз.


Тогда Джессику охватило странное чувство. Это было сюрреалистическое чувство тревоги; отчасти эйфория, отчасти ужас. Ужас, потому что она видела президента таким, каким он был, подверженным ошибкам, неуверенным в себе человеком; мужчиной, брошенным на произвол судьбы из-за потери жены в то время, когда ему нужно было полностью контролировать ситуацию. Джессика поняла, почему она была там, что она могла бы и справилась бы с кризисом для президента, если бы он позволил ей.


Джессика потянулась к телефону на столе президента Аллера.


"У вас нет нескольких минут, господин президент".


* * *


"Доброе утро, президент Гандра", - сказал президент Аллер. "Как ты держишься?"


"Я ценю ваш звонок", - сказал Раджив Гандра, президент Индии. "Мы в самой гуще событий. Итак, давайте приступим к делу, да?"


"Да, Раджив. Я на линии с Джессикой Танзер ".


"Привет, Джессика", - сказал Гандра. "Я надеюсь, с тобой все в порядке".


"Да, спасибо вам, господин президент", - сказала Джессика. "Если вы не возражаете, что я перехожу к сути, каков текущий статус битвы?"


Наступила долгая пауза, которую Гандра, наконец, заполнил.


"Это быстро взрывается", - сказал Гандра. "Мы теряем более пятисот человек в час. Это чрезвычайно жестоко, и ни одна из сторон не собирается отступать. Мы приносим столько же жертв, если не больше, пакистанцам ".


"Почему это происходит так интенсивно, так быстро?" - спросил президент Аллер.


"Потому что каждый из нас пытается построить стабильные линии снабжения на театре военных действий. Если какая-либо из сторон сдастся, то то, что уже было создано, будет уничтожено в течение нескольких часов. Это похоже на строительство плотины посреди реки: вы должны продолжать класть камни на место, даже несмотря на то, что многие из них смываются ".


"Господин Президент, конечно, это не имеет смысла", - сказала Джессика. "Несколько инцидентов, и внезапно возникает горячая точка, которую, казалось бы, невозможно контролировать? Почему? У нас в Кашмире почти десятилетие была относительная стабильность ".


"Это стало, как бы это сказать, сложным, Джессика. Я не могу в полной мере донести до вас пагубные последствия инцидентов в Ягулунге; изнасилование, резня в этой маленькой деревне у черта на куличках, на всех моих людях. Существует законный гнев. Этот гнев основан на двух десятилетиях страха, который джихадисты уже создали в моем народе. Вы хоть представляете, сколько моих соотечественников было убито за последнее десятилетие исламскими террористами? Более десяти тысяч граждан Индии! Представьте это. Люди разгневаны. Это привело их в ярость. Я должен сказать вам, я зол. Эль-Хайаб - джихадист. Он один из них. Я считаю, что нам нужно бороться до конца. Я не заинтересован в прекращении огня. Я не заинтересован в возвращении к линии контроля ".


"Раджив, ты знаешь, что Соединенные Штаты поддерживают тебя", - сказал президент Аллер.


"Да, спасибо. Я знаю это".


"Мы готовы вмешаться и защитить Индию, если это необходимо для защиты нашего союзника и наших собственных стратегических интересов в регионе".


"Да, я ценю это".


"Но наша военная поддержка не может защитить вас от иррационального нападения пакистанской армии и Омара Эль-Хайаба. Мы придем после того, как миллионы людей уже погибли ".


"О чем ты говоришь?"


"Вы в серьезной опасности", - сказал президент Аллер. "Эль-Хайяб - первый президент Пакистана, который, возможно, действительно решит использовать ядерное устройство. Ты думал об этом?"


В трубке раздался низкий, мягкий, лишенный юмора смешок, когда президент Гандра усмехнулся. "Рассматривал это? Конечно, мы рассматривали это. Но даже он не настолько безумен. Он знает, что произойдет, если он нанесет ядерный удар по Индии. Даже такой радикальный священнослужитель, исполненный ненависти, как Эль-Хайаб, не стал бы совершать нечто столь самоубийственное ".


"Но если он это сделает -" - спросила Джессика.


"Мы бы уничтожили Пакистан", - перебил президент Гандра.


"Мы хотим, чтобы вы рассмотрели вопрос о прекращении огня", - сказал президент Аллер. "Последствия того, что это будет продолжаться намного дольше, просто слишком опасны. При любых обстоятельствах проигрывают обе страны. Потенциально миллионы людей. Индия должна быть здесь разумным игроком ".


"Благодарю вас за ваш совет", - сказал президент Гандра. "Я приму это к сведению. Но я скажу вам, что Индия не отступит. Не сегодня. Не завтра. Конечно, нет, пока я президент ".


11


КОТСКИЙ МЕДНЫЙ ЗАВОД, ООО.


ОПЕРАЦИИ KAROO


КОНТРОЛИРУЕМЫЙ ИНДИЕЙ КАШМИР


В четверть двенадцатого утра Гаутам докурил вторую сигарету подряд. Он щелчком опустил приклад в широкий след от шины, оставленный в грязи. Он залпом допил то, что осталось от воды в его жестяной кружке. День в туннеле шахты был прохладным, по крайней мере, в сравнительном смысле; вчера внутри шахты было под сотню градусов. Сегодня температура воздуха была около восьмидесяти пяти градусов. Тем не менее, было начало смены, и его одежда уже промокла от пота.


"Эй, Гаутама, давай, парень, остановись", - раздался голос из темноты. Это был Индираман, его начальник. Всегда пытается проявить себя, подумал Гаутама. Как будто жесткое управление Гаутамой каким-то образом позволит ему быстрее подняться в рядах KOT.


"Да, индираман, я знаю", - крикнул Гаутам. И пошел ты нахуй, мудак, добавил он, но только мысленно.


Гаутама повернул голову. Справа от него, насколько он мог видеть, туннель уходил прямо вдаль, в темноту. Туннель был более пятидесяти футов в высоту и достаточно широк, чтобы вместить три больших землеройных машины, стоящих бок о бок. Стальные балки, похожие на грудную клетку, тянулись вдоль потолка туннеля, удерживая суглинистую землю на месте; с балок через равные промежутки свисали большие, похожие на блюдца галогенные лампы.


Слева, где шахта углублялась в землю, балки и фонари еще не были закреплены на месте. Темноту нарушал только световой покров, окружавший туннелепроходческую машину, или "крота", как ее обычно называли.


"Крот" выглядел как гигантская сороконожка, гидравлические домкраты прижимались к вырезанным стенкам туннеля, как ноги гусеницы, придавая большой машине устойчивость, необходимую для того, чтобы продвигаться вперед по земле. Крот медленно, но неотвратимо спускался в стену грязи и камней под землей, режущая головка медленно вращалась по часовой стрелке, режущие биты из карбида вольфрама дюйм за дюймом разрывали землю, создавая неровный туннель диаметром более тридцати футов. Получившаяся грязь - или "жижа", как ее называли, - просыпалась на импровизированную конвейерную ленту, которая двигалась вдоль мола, собирая жижу в кучи, которые Гаутам и его команда затем поднимали на поверхность, где ее просеивали и перерабатывали на медь, а затем использовали повторно.


"Крот" был самым странным и удивительным механизмом, который Гаутама когда-либо видел. Он привык к этому виду после почти трех лет разглядывания. Тем не менее, он всегда ловил себя на том, что пялится на крота. Харрисон, мужчина постарше, стоял рядом с ним, курил сигарету и пил кофе.


"Такой чертовски большой", - сказал Гаутам, качая головой. "Как ты думаешь, сколько это стоило?"


"Почему, Гаутам?" Харрисон усмехнулся. "Ты думаешь о покупке одного? Это обошлось компании в пятьдесят миллионов долларов США. Это более двухсот миллионов рупий ".


Глаза Гаутамы выпучились. "Вау", - сказал он Харрисону. "Полагаю, мне придется перевести в банк еще несколько чеков с зарплатой. Может быть, они меня немного продвинут, как ты думаешь?"


Они оба рассмеялись. Гаутам наблюдал, как Харрисон бросил свою картонную кофейную чашку на землю, затем забрался в кабину Caterpillar R2900. Харрисон протащил 2900 вперед и поднял груду камней, повернулся и сбросил эту кучу в кузов грузовика Гаутама. Через несколько минут самосвал будет заполнен, и он выедет по туннелю на поверхность.


Гаутам подошел к своему грузовику. Он улыбнулся, стоя рядом с большой шиной. Он был более шести футов ростом, но при этом возвышался менее чем наполовину над чудовищной шиной. Он взобрался по лесенке перед шиной и вернулся в кабину. Он подождал в такси, пока наберутся последние несколько охапок навоза, и с наслаждением выкурил еще одну сигарету. Наконец, датчик веса издал сигнал, указывающий на то, что сброс был максимальным. Он включил передачу и, осторожно поворачивая в темном стволе шахты, направил грузовик обратно в туннель. Он ехал медленно, пять миль в час, по извилистому туннелю более двух миль. Наконец, он увидел первые проблески дневного света в конце туннеля.


Желтая гусеница с грохотом вывалилась из входа в шахту. Он повел большой грузовик через операционное поле к первичной дробилке, где большая куча камня и грязи быстро измельчалась, просеивалась, перемалывалась, просеивалась и перерабатывалась на наличие следов меди. Однако большая часть меди была бы сосредоточена в находке где-то под туннелем. Стратегия KOT заключалась в том, чтобы использовать медь, найденную в туннеле, для финансирования первоначального приобретения земли, строительства шахты и закупок оборудования. После этого бурение в окружающей породе будет в основном прибыльным для KOT. Гаутам подогнал грузовик к дробилке, дал задний ход большому грузовику, затем щелкнул выключателем, который медленно поднял большой самосвал в воздух.


"И это твоя жизнь", - сказал Гаутама вслух, ни к кому не обращаясь. Он потянулся за пачкой "Мальборо", сидя в такси и ожидая, когда из кузова высыплется куча грязи. Он закурил сигарету. "Еще тридцать четыре года, и вы будете иметь право на пенсию!" - прокричал он, ни к кому не обращаясь.


Он рассмеялся. Он должен быть благодарен. Потребовались все связи, которые были у его отца, чтобы устроить его на работу в KOT. Работа хорошо оплачивалась, более 100 долларов в день, почти все деньги автоматически поступали на банковский счет, который он открыл в Банке Индии в Нью-Дели. В конце концов, здесь не на что было потратить деньги, кроме сигарет и алкоголя, а он не любил пить. И все же ему было двадцать два года, и более чем в двухстах милях от ближайшего города. Хотя КОТ и построил импровизированный городок с несколькими магазинами, четырьмя ресторанами, дорожкой для боулинга, бильярдным залом и даже кинотеатром, это было совсем не то же самое. Это было искусственно. Создан для того, чтобы почти восемь тысяч сотрудников KOT и членов их семей в Karoo чувствовали, что они наслаждаются нормальной жизнью, даже несмотря на то, что они были так далеки от цивилизации.


КОТ Кару был одним из семнадцати различных горнодобывающих предприятий, которые KOT распространил по всей Индии. KOT был одним из крупнейших горнодобывающих конгломератов Индии. Медь, цинк, плутоний, уголь, называйте что угодно. Гаутам просил открыть медный рудник за пределами Мумбаи, но там не было рабочих мест. Это была единственная возможность. Отец использовал свою единственную связь, сына человека, чьи волосы он когда-то стриг в своей парикмахерской, который работал в бухгалтерском отделе KOT в Нью-Дели. Он вспомнил, как слушал отца, практически умоляющего по телефону-автомату возле магазина. Всякий раз, когда он вспоминал звук голоса своего отца в тот день, звук его мольбы, ему почти хотелось плакать. Он скучал по отцу. Какой другой отец стал бы так умолять за своего единственного сына?


Теперь он был здесь. В Кару. Прекрасный Кашмир. Даже ему пришлось признать, что красота этого места иногда была почти ошеломляющей, как картины в музее. За уродливым временным поселком и промышленными зданиями шахты, как на картине, раскинулись темно-зеленые и голубые холмы. Покрытые снегом горы образовали отдаленную рамку вокруг них на расстоянии.


Он закурил вторую сигарету подряд, поставил один из своих рабочих ботинок на приборную панель.


"О Кашмир", - напевал он про себя, народную мелодию своей юности, написанную Тансеном. "Могу ли я провести свою продуваемую всеми ветрами жизнь в твоих зеленых объятиях, мой дорогой Кашмир?"


12


АЙВАН-И-САДР


ИСЛАМАБАД


Омар Эль-Хайяб сидел в большом кожаном кресле за письменным столом в кабинете президента.


Зал резонировал с скандированием с проспекта Конституции, главной артерии в центре Исламабада, которая в настоящее время полностью перекрыта из-за толпы, захватившей ее. Менее чем за четыре дня демонстраций толпы пакистанцев выросли и распространились, заполнив территорию, окружающую Айван-э-Садр, президентскую резиденцию, до такой степени, что на тротуарах, улицах и любом другом доступном пространстве собралось более миллиона мужчин и женщин.


Скандирование разъяренной толпы становилось громче с каждым часом. Напряженность слов была ощутимой.


"Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии!"


Всего за четыре дня погибло более тридцати тысяч пакистанских солдат, еще тысячи получили ранения.


Эль-Хайяб сидел один в президентском кабинете. Ему не понравился офис, его размеры и роскошь, что он истолковал по вздохам, которые слышал при входе посетителей, по их комментариям о сводчатых потолках, золотых и мраморных статуях вдоль стен, окнах от пола до потолка, пространстве, напоминающем пещеру.


Но сегодня он воспользовался бы офисом. Сегодня было бы принято самое важное решение любого президента в истории страны.


Эль-Хайяб попытался представить себе образ самого себя, как он выглядел и как его воспринимали другие. Он был выше большинства, с длинными костлявыми пальцами, гривой седых волос, его лицо, изуродованное огнем и шрамами, покрытое родинками. Одна его внешность должна была отправить его в безвестность и изгнание, но этого не произошло. Почему? спросил он себя. Но он знал. Это был его голос. Это был звук, не похожий ни на один на земле, голос, тон которого сам по себе мог внушить любовь или страх даже тем, кто не понимал его родного языка, "the Гитлер ислама", как назвал его один писатель, сравнение, которое он проигнорировал, но которое он почти не оспаривал. Это был голос Эль-Хайаба, который он мог мгновенно воспламенить злобой. Ибо он знал, что одной из его величайших сильных сторон была ирония его внешности: уродливый человек, пользующийся любовью стольких людей, у мягкого человека такие жестокие мысли, у тихого человека такие бешеные сторонники, простой человек, усложняющий мир таким драматическим образом.


"Сегодня, Омар, " сказал он вслух пустой комнате, " ты усложнишь мир для Аллаха".


Эль-Хайяб знал, что история выбрала это время и это место. Это была его судьба. Ислам вознесся бы сегодня. Он был бы представителем Аллаха на земле.


Эль-Хайяб проснулся тем утром с видением, свежим в его памяти. Это был пожар, который ослепил его трехлетним мальчиком в Карачи, пожар, в котором погибли его родители, четыре сестры и один из двух его братьев. Воспоминание было настолько болезненным, что он научился вычеркивать его из памяти, стирать ужасные образы ада, ярко-красного, оранжевого и черного. Эль-Хайяб понял теперь, что пламя, уничтожившее его глаза, на самом деле было началом его истинного видения. Это были пальцы Аллаха, лишившие его зрения, чтобы он мог видеть.


Атта, его единственный оставшийся в живых брат, вытащил его из огня. Они выросли в медресе, без родителей, с горькой памятью о его семье, которую он так любил, ушедшей, уничтоженной дымом и пламенем.


Этим утром Омар Эль-Хайяб проснулся и увидел своих родителей, сестер и брата, сгорающих заживо в разрушительном аду. Но вместо боли этим утром Эль-Хайаб не чувствовал ничего, кроме экстаза. В середине видения он увидел затемненное лицо без глаз. Он изо всех сил пытался истолковать это зрелище. Это был он? Это был Аллах? Кто бы это ни был, он знал знак. Он знал, что это значит.


Он услышал звук большого медного молотка на двери в офис. Он услышал, как открылась дверь.


"Господин Президент", - произнес голос с другого конца большого кабинета. "Можем мы прервать вас, сэр?"


"Генерал Каррефф", - сказал Эль-Хайяб, поднимаясь со своего стула. "Спасибо, что пришли так быстро".


"Конечно, сэр", - сказал Каррефф.


"Министр Хан с вами?" - спросил Эль-Хайяб.


"Я здесь, господин президент". Усама Хан, министр обороны Пакистана, был высоким мужчиной, одетым в стильный серый костюм, с аккуратно причесанными черными волосами и усами.


"Ах, министр Хан. Спасибо, что пришли ".


"С удовольствием, господин Президент. Халид эль-Джаконда, мой заместитель, тоже со мной, сэр ".


"Доброе утро, господин президент", - сказал эль-Джаконда.


Эль-Хайяб слушал, как трое мужчин прошли по мраморному полу и сели перед столом.


"Нью-Дели начал эту войну", - сказал Эль-Хайяб. "Индуисты не проявляют чувства меры или разума. Они оскорбляют Пакистан уже более полувека, заявляя права на землю, которая по праву принадлежит нам. Теперь у нас есть историческая возможность вернуть его ".


"Кашмир", - сказал Хан.


"Вернуть то, что принадлежит нам", - сказал Эль-Хайяб. "Ни больше, ни меньше".


"Господин Президент", - сказал Каррефф. "Если министр Хан здесь, у вас, очевидно, есть ... ну, план."


"Да", - сказал Эль-Хайяб, делая паузу. "Населенных пунктов нет. Но люди должны умереть".


"Сколько, сэр?" - спросил Хан.


"Тысячи".


"Десять тысяч?"


"Да", - тихо сказал Эль-Хайяб. Шум толпы, казалось, становился все громче, и старый священнослужитель отвернулся от своих гостей к окну.


"Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии!"


"Сколько у нас ядерных устройств, которые полностью функционируют?" - спросил Эль-Хайяб.


"Сто шестьдесят один", - сказал эль-Джаконда. "Они состоят из трех основных конструкций, основанных на килотоннах, расширяемости и размере".


"Мое предложение, господин президент, заключается в следующем", - сказал Хан. "Халид и я будем работать с генералом Карреффом, чтобы определить надлежащую цель. Затем мы вернемся и доложим вам ".


"В этом нет необходимости", - сказал Эль-Хайяб. Он снял очки. Хан вздрогнул, когда посмотрел на то, что когда-то было глазными яблоками Эль-Хайаба, а теперь безжалостно уставилось в окно. "Какую ценность я добавлю к тому, что сейчас является оперативным процессом? Мое решение принято. Когда вы будете готовы, когда наступит подходящее время, тогда наносите удар ".


"Когда вы хотите, чтобы это произошло, президент Эль-Хайаб?" - спросил Хан.


"Как можно скорее. Каждый час наши солдаты гибнут сотнями. Я надеюсь, что это остановит насилие. Что враг-индуист понимает наши самые настоящие намерения ".


"Я должен предостеречь вас, сэр". Генерал Каррефф прочистил горло. "Пожалуйста, не воспринимайте это как мое несогласие. Но мой долг указать на подводные камни, сыграть, так сказать, адвоката дьявола ".


"Говорите, генерал", - сказал Эль-Хайяб.


"Правительство Индии почти наверняка ответит тем же. Если у нас будет сто шестьдесят бомб ...


"Шестьдесят один", - перебил эль-Джаконда.


"Неважно", - сказал Каррефф. "Сто шестьдесят, сто шестьдесят один, двести, две тысячи, какое бы ни было число. Если у нас их так много, то в Нью-Дели их вдвое или, возможно, втрое больше. Мы наносим удар по отдаленному городу и убиваем несколько тысяч индейцев. Они наносят удар по менее отдаленному городу и убивают пятьдесят тысяч пакистанцев. Вскоре мы направим наше оружие на Мумбаи, Нью-Дели, Хайдарабад, а они направят свои бомбы на Карачи, Пешавар, Лахор и Исламабад ".


"Это тот риск, на который мы идем", - сказал Эль-Хайяб. "В руководстве есть риски. Риск в действиях, в защите, в жизни ".


"Война длится четыре дня", - сказал Каррефф. "Фельдмаршал Болин причиняет вред индейцам. Если земля - это то, чего мы хотим, мы осаждаем долины вокруг Каргила ".


"А что со Скарду?" - спросил Хан.


"Мы временно даем им Скарду, чтобы отвлечь внимание", - сказал Каррефф. "Они убивают себя, пытаясь доставить припасы и оружие в свой новый лагерь. Тем временем мы закладываем основу для крупного приобретения территории: Каргил, Драсс, возможно, даже до Шринагара и Кашмирской долины на западе. Мы уничтожили три индийские военные базы в Джамму. Когда мы захотим вернуть Скарду, мы сможем взять его за часы, а не за дни. Пусть у Болина будет свое время. Я соберу для вас Кашмир, господин президент. Обычным оружием. Я искренне верю в это ".


Наступила пауза, пока Эль-Хайяб поворачивался в своем кресле. Он откинулся на спинку стула, провел рукой по своей белой бороде.


"У него еще будет свое время", - сказал Эль-Хайяб. "Уйма времени. У Болина не только будет время, я полностью ожидаю, что он продолжит придерживаться текущей стратегии ".


"Если мы сбросим ядерную бомбу на Индию, существует вполне реальная вероятность того, что Болин станет целью ответного ядерного удара", - сказал Каррефф. "Существует вероятность того, что в течение нескольких минут на Нью-Дели будет сброшена не одна, а пять или десять ядерных бомб. И что потом? Как мы можем продолжать вести обычную войну, когда внезапно она перестает быть обычной? Когда наши холмы и наши города не только в огне, но и безвозвратно разрушены, а радиоактивные осадки от ядерных устройств разрушают города, в которых мы никогда не сможем снова жить?"


"Сказано с красноречием", - сказал Эль-Хайяб. "Я ожидаю не меньшего от моего высшего военного командира. Ваша откровенность освежает, и это жизненно важно для нашей пакистанской демократии. Вот почему я выбрал тебя из остальных, Персом. Но дебаты теперь окончены. Вы должны разработать свой план с учетом того, что вы сказали; с учетом рисков. Что это значит? Нанесите сильный удар. Сделайте то, что необходимо, чтобы помешать их следующему шагу ".


"Американцы будут призывать Индию прекратить ответный огонь", - сказал Хан. "Где бы они взяли войска? Ирак? Афганистан? Будь серьезен. США слишком натянуты, чтобы действовать как сеть безопасности Индии ".


"Для нас это ужасно большая авантюра", - сказал Каррефф. "Мы делаем ставку на то, что у США будет достаточно сил и влияния, чтобы остановить президента Гандру от ответных мер. Президент Индии будет находиться под огромным давлением, требуя ответить тем же. Давайте не будем забывать, что Индия имеет вторую по величине постоянную армию в мире ".


"Американцы понимают последствия ответного контрудара со стороны Индии", - сказал Хан. "Они должны будут предотвратить это. В противном случае они скоро окажутся лицом к лицу с Китаем и крупнейшей постоянной армией в мире".


"Да", - сказал Каррефф с горечью в голосе. "Они встанут лицом к лицу с Китаем - на прахе наших погибших солдат и детей".


"Вспомни себя", - сказал Хан.


"Джентльмены", - сказал Эль-Хайяб. "Наша встреча завершена. Я должен помолиться сейчас. Возьмите Сринагар, генерал Каррефф, возьмите все, что необходимо, все, что возможно. Я не ожидал ничего меньшего. Они не ожидают ничего меньшего". Эль-Хайяб кивнул на окно.


Каррефф уставился на слепого. Он посмотрел вниз на свои руки. Ладони блестели от пота.


"Очень хорошо, сэр", - сказал Каррефф. "Это будет сделано".


13


88, ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ улица, Нью-Йорк.


ДЖОРДЖТАУН


Дверной звонок в городской дом Джессики раздался как раз в тот момент, когда она застегивала джинсы в спальне. Это был долгий день. Ужин, который она должна была устроить со своей соседкой по комнате в колледже, пришлось отменить из-за нарастающего кризиса в Кашмире. Она сбежала вниз по лестнице и открыла дверь. На крыльце стоял мужчина, державший коробку, на крышке которой курсивом было написано "Пиццерия Парадизо".


"Привет, Сэмми".


"Привет, Джессика. Одиннадцать пятьдесят."


"Хорошо сработано?"


"Конечно".


"Спасибо". Она протянула ему деньги, затем закрыла дверь.


Она вошла в гостиную и поставила коробку с пиццей на деревянный кофейный столик посреди комнаты. Она включила телевизор. Она выложила на Tivo свои обычные программы, но вместо того, чтобы смотреть какие-либо из них, она порылась в видеорегистраторе и купила Australia.Она знала, что фильм подвергся резкой критике, но она хотела - ей было необходимо - отвлечься от мыслей о Пакистане и Индии, хотя бы на несколько часов. Плюс она знала, что это заставит ее подумать о Дьюи. И прямо сейчас она слишком устала, чтобы пытаться не думать о нем.


Когда она звонила ему на станцию Семблер ранее в тот день, ее пальцы дрожали, когда она держала телефон. В некотором смысле, она испытала облегчение от того, что его не было рядом, чтобы поговорить. Но теперь она не могла перестать думать о нем, зная, что он может перезвонить ей в любой момент.


Зазвонил ее мобильный телефон. На экране высветились слова: "Абоненту запрещено звонить".


Это он? подумала она про себя. Она потянулась к телефону.


"Это Джессика".


"Прости, что звоню так поздно, Джессика. Это Карл Челмсфорд ".


Джессика на мгновение разочарованно закрыла глаза.


"Привет, Карл. Что это? Это может подождать до завтра?"


"На самом деле, нет, я не думаю, что это возможно. Это касается Пакистана. Мне было неудобно обсуждать это на сегодняшнем собрании. Возможно, я не имею права это говорить, но мне нужно. Это не часть анализа. Это отражает мое собственное мнение ".


"Почему ты не поднял этот вопрос в Белом доме?" - спросила Джессика, взяв кусок пиццы и откусив.


"Я академик. Я не оперативник ЦРУ или военный командир. Честно говоря, я боялся, что все подумают, что я сумасшедший ".


"И ты думаешь, я этого не сделаю?"


"Нет, ты мог бы. Но у меня такое чувство, что ты не стал бы держать на меня зла ".


"Ладно, ты возбудил мое любопытство. Скажи мне."


"Coup d"état."


"Coup d"état? Объясни."


"Я сидел здесь, в своем кабинете в Пентагоне, пытаясь придумать, как все это закончить мирно, и, хоть убей, я не могу. Эль-Хайяб не только не собирается отступать, он, вероятно, собирается поднять ставки. Америке нужно убрать Омара Эль-Хайаба ".


"Сейчас много людей работает в Пакистане", - сказала Джессика. "Прямо сейчас. Пекин даже вмешивается. С другой стороны конфликта, мы оба знаем, что Индия в высшей степени более разумна. Они придут в себя".


"Что Раджив Гандра сказал президенту, когда тот заговорил о прекращении огня?" - спросил Челмсфорд.


"Прямая цитата гласила, что он никогда бы не отступил. Но это не значит, что он этого не сделает. Мы должны продолжать давить ".


Челмсфорд был спокоен.


"Америка значительно смягчила свои попытки смены режима", - сказала Джессика. "Мы обжигались слишком много раз. Когда мы добиваемся успеха, страна оказывается запятнанной - ее рассматривают как американскую марионетку - и тогда обвиняют нас. Когда мы терпим неудачу, нас снова обвиняют. Это безнадежная ситуация ".


"Я знаю", - сказал Челмсфорд. "Я не жду, что вы просто согласитесь со мной, а затем прикажете команде действовать. Я спрашиваю, подумаешь ли ты об этом? В данном случае, возможно, стоит пойти на риск ".


"Конечно, мы подумаем об этом. Спокойной ночи, Карл."


Джессика повесила трубку своего мобильного телефона, затем откусила еще кусочек от пиццы. Она подумала о Челмсфорде, туповатом профессоре, работающем допоздна в своем кабинете в Пентагоне. Она восхищалась тем, что он позвонил. Ему было не все равно. Она ела пиццу и смотрела второстепенный фильм об Австралии, а Челмсфорд работал, пытаясь найти выход из индийско-пакистанской неразберихи.


Она отложила пиццу, выключила фильм, затем включила новости.


14


ПОМЕСТЬЕ ФОРТУНА


ХОЛМ ПАТУЛА


БРУМАНА, ЛИВАН


Сезонные ветры пришли со Средиземного моря. Они дули в южном направлении, через низкие равнины вдоль побережья Ливана, затем рассеялись по каньону за каньоном, поднимаясь по холмам над Бейрутом и небольшим городком Брумана.


На террасе из голубого камня, рядом с виллой на холме Патула, ветерок заставил газету в руках Асуана Фортуны зашуршать и чуть не сдуть. Он сел и развернул газету. Индо-пакистанская война доминировала на первой полосе газеты. Он внимательно прочитал статьи, потягивая кофе. Наконец, он встал и подошел к большому розовому кусту на краю террасы.


"Пакистан собирается выбить Индию из Кашмира", - сказал Фортуна. Его волосы были элегантно зачесаны назад, длинные, с пробором посередине.


"И это хорошо, да?" - спросил Кандела. Она полулежала на шезлонге из тикового дерева рядом с бассейном gunite, топлесс.


"Хорошо? Это великолепно, моя дорогая." Фортуна опустился на колени рядом с ней. Он положил правую руку ей на колено, затем провел пальцами по ее загорелому бедру, задевая верх ее белого бикини.


"Ты единственный человек, которого я знаю, кто назвал бы войну славной".


"Разве ты не видишь? Если исламу суждено когда-либо стать одеялом, укрывающим землю, битва должна где-то начаться ".


"Но вы не боитесь, что это выйдет из-под контроля? Что, если Индия победит Пакистан?"


Фортуна ничего не сказал. Он встал и подошел к краю шиферной террасы. Он насчитал горстку охранников с автоматами в руках, расставленных по периметру собственности. Он посмотрел вдаль, на Бейрут. Море за ним замерцало.


Фортуна обошла бассейн и вошла в дом. Четверо мужчин сидели за кухонным столом.


"Что за сообщение?" - спросил Фортуна.


"Юсеф добился успеха с сотрудником таможни", - сказал Навучар. "У нас есть информация о том, в какой части Австралии находится Андреас".


"Он уже мертв?"


"Мы узнали, что он в Австралии менее четырех недель назад. Мы выяснили, в какой части Австралии он находится два дня назад. Дай ему немного времени, отец."


"Я дал этому время!Прошло больше года с тех пор, как Андреас убил Александра."


"Это большая страна, как они говорят", - сказал Навучар. "Здесь двадцать два миллиона человек. Один из них - Андреас. У меня есть команда из семи человек, все Аль-Мукавама, лучшее, что может предложить Хезболла. Но на это нужно время".


"Что они делают?" - нетерпеливо спросил Фортуна.


"Теперь, когда мы знаем, в какой части страны он находится, мы знаем, что он работает на ранчо", - сказал Небушар. "Итак, теперь вопрос в том, чтобы сузить круг поисков".


"Что насчет фотографий?"


"Борхардт прислал нам фотографии, Асуан", - сказал другой мужчина за столом. Он достал из сумки конверт из манильской бумаги и положил его на стол. "Они были похищены после того, как президент США наградил Андреаса медалью. Борхардт запросил шесть миллионов долларов ".


"Матерь Божья, шесть миллионов долларов".


Фортуна вытащил фотографии из конверта. Там было две фотографии, на обеих изображен Дьюи в день, когда ему вручали награду. У него были короткие волосы, и он носил костюм. Он был большим, крепким на вид, красивым. На одной из них он улыбался, пожимая руку президенту Аллеру. На другом изображен Аллэр, надевающий медаль на шею Дьюи. На обеих фотографиях рядом с президентом стояла симпатичная женщина.


Фортуна изучил фотографии. "Кто эта женщина?"


"Джессика Танзер", - сказал другой мужчина. "Советник по национальной безопасности Америки".


"И это у Юсефа?"


"Да", - сказал Навучар.


"Это занимает слишком много времени", - сказал Фортуна, бросая фотографии на стол.


"Не теряй сейчас самообладания, папа. Мы чрезвычайно близки ".


"Ради бога, Кандела мог бы уже найти его к настоящему времени. Она могла бы найти его с фонариком и картой. У вас уходит почти год только на то, чтобы выяснить, в какой стране он находится. За все это время ты потратил сколько, пять, шесть, семь миллионов?"


Навуходоносор встал, шагнул к своему отцу, затем приблизил свое лицо на расстояние нескольких дюймов к лицу своего отца.


"Единственное, что Кандела умеет находить, это твой член и твой бумажник, отец".


Трое мужчин, которые сидели за столом рядом с Небухаром, вскочили со своих стульев и оттащили Небух от его отца. Навучар боролся с ними, его мощное тело было трудно сдвинуть с места. Потребовались усилия всех, чтобы оттащить его от Асуана, и когда им это удалось, Навучар наступил на ботинок одного из мужчин и упал на мраморный пол.


Асуан выступил вперед. Он посмотрел в глаза Небушару, затем провел правой рукой вниз и по щеке Небушара. Навучар принял удар на себя, затем посмотрел на своего отца с ненавистью в глазах.


"Какие бы деньги ты ни потратил, это не твои деньги", - прошептал Небушар, вытирая рукой щеку. "Это был Александр. Ты тратишь их так, как будто ты их заработал ".


"Я хочу, чтобы Андреас умер".


"И он будет мертв!" - закричал Навучар. Он встал, пристально посмотрел на Асуана, затем повернулся и пошел к двери.


Асуан смотрел, как он выходит из дома, затем посмотрел вниз на свою правую руку, ту, которой он только что ударил своего сына. Он с сожалением закрыл глаза на несколько секунд. Когда он открыл их, все трое мужчин за столом уставились на него.


"Убирайся", - сказал Асуан. "Не возвращайся, пока Андреас не умрет".


* * *


Когда мужчины ушли, Асуан обернулась и увидела Канделу, стоящую в дверях, ее маленькие красные стринги были единственной одеждой, которая была на ней. В руке она держала сотовый телефон.


"Ты в порядке?" - спросила она.


"Я не знаю".


"Это для тебя". Она протянула телефон. "Должен ли я принять сообщение?"


Фортуна прошел через кухню и забрал у нее телефон.


"Что это?" - сердито спросил он.


"Асуан, это Халид эль-Джаконда. Сейчас неподходящее время?"


Фортуна глубоко вздохнул.


"Нет", - сказал Фортуна. "Нет. Мне жаль. Халид, я думал о тебе. Как дела?"


"Прекрасно, прекрасно, все прекрасно. Но я не могу долго говорить ".


"Что я могу для вас сделать?" - спросил Фортуна.


"Нет, Асуан, вопрос в том, что я могу для тебя сделать".


"Что вы имеете в виду?"


"Следите за новостями", - сказал эль-Джаконда. "Я говорил тебе, что наш день скоро наступит".


"Ты имеешь в виду?"


"Просто смотри. И, пожалуйста, помолись за меня ".


15


ПАЛМ-КОУВ


КВИНСЛЕНД, АВСТРАЛИЯ


Палм-Коув был переполнен загорающими, пловцами и серфингистами. Жара стояла в восьмидесятые. На небе не было ни облачка.


Перед магазином футболок у южной оконечности пляжа на большом оранжево-желтом пляжном полотенце лежал мужчина в синем купальном костюме. Ему было за тридцать, с оливковой кожей, очень загорелый, с копной нечесаных, идеально светлых волос, результат употребления перекиси за 14,99 долларов. В результате получился слегка панковатый образ темнокожего Джонни Роттена. Он смешался с толпой, просто еще один чудак, в одном из самых популярных туристических направлений Австралии. Это была блестящая работа по окрашиванию в блонд. Никто не подозревал, что Юсеф был террористом.


Грудь Юсефа была жилистой, изможденной, но мускулистой. У него были карие глаза, которые метались по сторонам, всегда ища. Глаза были пустыми, как камень, но в них скрывалась ярость, которая достигла точки кипения.


Он посмотрел на часы, затем сел. Он спустился по пляжу в воду и начал плавать вольным стилем параллельно пляжу. Через пять минут он остановился и поплыл по течению.


Перед ним пляж был заполнен загорающими, одеяла были разложены в беспорядке полос и цветов, зонтики усеивали песок. Юсеф искал, затем уловил движение мужчины. Этот человек входил в воду более чем в ста футах от нас. Это был лысый мужчина, молодой, чуть за двадцать. Он тоже был арабом.


Вскоре двое мужчин, туристы по внешности, из "Хезболлы" по подготовке, шли по воде рядом друг с другом более чем в пятидесяти ярдах от берега.


Молодой человек ждал, когда Юсеф заговорит.


"Ну что, дело сделано?" - Спросил Юсеф.


"Да", - сказал лысый мужчина, которого звали Ахмед. "Бэзил собрал список всех ранчо возле Кэрнса. Юсеф, их больше тридцати."


"Тридцать? Трахни меня".


"Он мог быть в любом из них".


"Спасибо тебе, профессор, гребаная головка дилдо".


"Извините, я-"


"Застегни его", - сказал Юсеф. "Нам нужно подумать сейчас".


"Я нанес на карту расположение ранчо", - сказал Ахмед. "Мы могли бы буквально просто подойти и спросить -"


"Нет! Ты тупой ублюдок. Это не то, что мы собираемся делать. Нам нужно застать его врасплох. Если мы придем не на то ранчо и спросим о человеке по имени Андреас, а его там не окажется, как ты думаешь, что произойдет, придурок? Как ты думаешь, Эйнштейн, как долго он тогда будет ошиваться поблизости? Мы не можем сделать ничего, что могло бы его насторожить ".


"Ну, ты, кажется, гений, так как же нам его найти, босс?" - спросил Ахмед.


"Терпение", - сказал Юсеф, топчась на месте. "И не мудри передо мной, ебаный болл".


"Извините".


"Перестань извиняться", - сказал Юсеф.


Юсеф на мгновение окунул голову под воду, затем снова вынырнул.


"Большинство ранчо находятся к северу отсюда", - сказал Ахмед. "Старке, Хоуп, Куктаун, Яррадан, Аурукун, Лейкленд".


"Хорошо. У нас семь человек, поэтому мы делим города. Все выходят сегодня вечером, завтра вечером, каждую ночь, пока мы что-нибудь не увидим или не услышим. Мы идем в бары. Мы пьем. Мы остаемся, пока не найдем его ".


"Может быть, мы трахнем несколько цыпочек?"


"Нет, мы не "трахаем каких-то цыпочек", - сказал Юсеф. "По крайней мере, ты этого не делаешь. Ты слишком, блядь, уродлив. Что касается меня, то это совсем другая история. Не могли бы вы взглянуть на какую-нибудь из этих задниц там, на песке?"


Юсеф кивнул в сторону пляжа.


"Нереально, брат".


"Но даже я не собираюсь этого делать", - сказал Юсеф. "Мы целеустремленны, пока не убьем этого мудака за рулем Chevrolet. Теперь это неизбежно. Мы оглядываемся вокруг. Мы слушаем. Мы увидим его. Другого пути нет. Если мы встречаем владельцев ранчо, мы разговариваем с ними. Никаких упоминаний об Андреасе. Нам нужно рассредоточиться. Если мы увидим его, и у нас будет чистое убийство, мы возьмем его. Если нет, если мы узнаем, где он, мы подождем и будем действовать все вместе ".


"Понятно", - сказал Ахмед.


Два террориста молча брели по воде рядом друг с другом, глядя на пляж перед ними.


"Теперь это только вопрос времени", - сказал Юсеф.


"На все воля Аллаха", - сказал Ахмед.


"Нет, Аллах не имеет к этому никакого отношения, ты, глупый идиот. Повзрослей. В том, что мы делаем, нет такого понятия, как удача. Если ты будешь так думать, ты умрешь".


Юсеф нырнул под воду, вынырнул в нескольких футах от берега и поплыл на спине вниз по пляжу.


"Если бы ты не был моим братом, я бы утопил тебя и позволил акулам съесть тебя", - с ненавистью сказал Юсеф, уплывая прочь. "Постарайся не наделать глупостей".


16


СТАНЦИЯ ПОДОБИЯ


КУКТАУН


Дьюи проснулся после обеда. Он пошел в ванную и плеснул немного воды на лицо. Он надел одежду и спустился вниз. На кухонном островке в доме на ранчо лежала записка:


Дьюи,


Холодный стейк в холодильнике.


Женщина по имени Джессика позвонила,


сказал, что это важно.


Джо


Дьюи подошел к холодильнику, открыл дверцу и увидел бело-голубую фарфоровую тарелку с большим стейком на ней. Он подошел к раковине, взял стейк правой рукой и откусил большой кусок. Он оставил тарелку в раковине, затем вышел на кольцевую подъездную дорожку, выложенную галькой, и съел холодный стейк, как шоколадный батончик.


В конюшнях он нашел Деравель. Он вывел его на улицу, опрыскал прохладной водой и вымыл жеребца с головы до ног. Он вытер его полотенцем и причесал, затем накормил, прежде чем вернуть в сарай. Он взял одну из лошадей ранчо, более старого мустанга по кличке Базз, и поехал обратно к линии забора, которую перерезал прошлой ночью. Он починил забор, затем вернулся на ранчо. К тому времени было почти время обеда.


Дьюи спустился по ухоженной зеленой лужайке, которая простиралась на четверть мили до барака. Лужайка выглядела как большой зеленый прямоугольник, окаймленный белой изгородью. За всем этим, вдалеке, темно-синяя поверхность океана казалась фоном, на расстоянии многих миль, темная ртуть, обрамлявшая перспективу.


Барак был большим, простым зданием, высотой в три этажа, обшитым белой вагонкой с темно-синими ставнями. Он стоял в нескольких сотнях ярдов напротив дома Семблеров. В бараке, в тридцати пяти спальнях, жили работники ранчо, возраст которых варьировался от восемнадцати до шестидесяти.


Приближаясь, Дьюи услышал музыку, музыку кантри, доносившуюся из стереосистемы в большой комнате на втором этаже, большой открытой комнате с диванами, стульями, большой кухней, парой бильярдных столов. Комната была переполнена мужчинами, когда он вошел через сетчатую дверь. Была суббота, и большинство мужчин вернулись в барак. По субботам выпивка обычно начиналась сразу после ужина. За этим последовал вечер в городе, в ресторанах и барах Куктауна.


"Дьюи!" - крикнул один из мужчин, когда он вошел в дверь. Это был Тэлбот, один из молодых работников ранчо. Он сидел на одном из диванов с пивом в руке, его лицо было покрыто слоем грязи. "Человек часа!"


Кто-то выключил музыку. Затем другой игрок, Билл Закари, прыгнул на бильярдный стол. Он стоял с бильярдным кием в руке. Судя по тому, как он слегка покачивался, Закари явно уже выпил несколько кружек пива, как и большинство остальных.


"Все", - проревел Закари, размахивая кием в воздухе. "Давайте устроим большую вечеринку в честь Дьюи! Гребаный герой! Отличная работа, старина!"


Собравшиеся работники ранчо радостно закричали и захлопали. Тэлбот встал и протянул ему пиво. Дьюи улыбнулся.


"Спасибо, ребята. Я бы не справился с этим без тебя ".


Когда тридцать с лишним работников ранчо собрались вокруг него, Дьюи пересказал историю спасения Николы Часвур.


"Где ты научился вот так лазать по скалам?" - спросил один из мужчин, закончив рассказ. "Ночью? Под дождем?"


"Ты бы сделал то же самое", - сказал Дьюи. "Каждый из вас. Ты был бы удивлен, на что ты способен, когда тебя прижимают спиной к стене. Во многом это было просто старое доброе везение ".


"Удачи, моя задница", - сказал Закари.


В течение следующего часа они включали музыку, играли в бильярд и расслаблялись. В какой-то момент Дьюи почувствовал похлопывание по спине и, обернувшись, увидел Тэлбота.


"Ты не против провести ночь в городе?" он спросил.


"Конечно", - сказал Дьюи. "Позволь мне принять душ".


17


ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЧАКЛАЛА


РАВАЛПИНДИ, ПАКИСТАН


В 2:46 ВЕЧЕРА. Истребитель китайского производства F-7, окрашенный в светло-зеленые цвета пакистанских ВВС, рухнул на взлетно-посадочную полосу длиной 8900 футов на авиабазе Чаклала в Равалпинди.


Этот реактивный самолет PAF был одним из серии истребителей, вылетавших с постоянными интервалами из Чаклалы, которая в настоящее время является основным плацдармом воздушной войны. Все они, шведский стол из F-7, Mirage 3 и 5s, A-5s, F-16 и JF-17, были утяжелены ракетами класса "воздух-воздух" и "воздух-земля". Их основной задачей был сброс ракет по линиям снабжения индийской армии в районе Каргила. Все большее число самолетов направлялось прямо на восток, в сторону Сринагара, крупнейшего города Кашмира; ВВС пытались отвлечь индийские ресурсы, чтобы Пакистан мог укрепить район Каргил и использовать его в качестве плацдарма для вторжения в Сринагар. Но пилотам PAF пришлось нелегко. Уже было сбито семнадцать пакистанских самолетов.


Но в этот день, в этот час, один конкретный истребитель F-7 отличался от других. Он выглядел так же, та же светло-зеленая краска, та же золотая звезда на заднем крыле, а под левым крылом самолета была прикреплена обычная боевая нагрузка: три ракеты класса "земля-земля". Но под правой частью реактивного самолета было прикреплено что-то другое: единственная, округлая, полированная стальная бомба. Это выглядело как слегка удлиненный, очень большой футбольный мяч. На носу необычное приспособление: черный куб размером с обувную коробку, который выдвигался перед бомбой.


Это устройство было ядерной бомбой в тридцать четыре килотонны.


Внутри бомбы находился оружейный плутоний, заключенный в не содержащую ионов герметичную капсулу из сплава, снабженную сложным, чувствительным к высоте спусковым механизмом. Бомба и ее спусковой механизм были разработаны Усамой Ханом и его командой инженеров-ядерщиков. Это было ни самое большое, ни самое маленькое ядерное оружие Пакистана. Это не была ни новейшая технология, ни самая старая. Из ста шестидесяти одной бомбы в пакистанском ядерном арсенале эта конкретная бомба была средней. Но, это было надежно. Спусковой механизм был тщательно протестирован, соотношение делящихся материалов было известным и надежным.


"Чэнду F-7" быстро поднялся до 12 000 футов, нацелившись на северо-восток, к лоцмании над Каргилом. Однако в Драссе, когда самолет должен был немного отклониться на юг, в сторону Каргила, капитан Ранала, пилот, придерживался траектории полета на северо-восток. Через несколько минут он сбросил газ, разгоняя F-7 до скорости более девятисот миль в час, поднялся до 21 000 футов и по дуге направился на север.


* * *


В штабе Северного командования индийской армии лейтенант Ашван Мири, офицер разведки группы боевых операций, уставился на экран своего радара. Мири отслеживала передвижения пакистанских реактивных самолетов на театре военных действий и, основываясь на траектории этих приближающихся истребителей, направила маршруты к соответствующей ракетной батарее для наведения. Работа была в значительной степени автоматизирована благодаря сложной системе SIGINT, разработанной Lockheed Martin и Raytheon. Работа Мири заключалась в том, чтобы навести курсор на линию полета, затем просто щелкнуть мышью три раза, после чего компьютер определял траекторию и передавал назначение для приближающегося реактивного самолета ракетной батарее, основываясь на близости к прогнозируемой цели истребителя и запасе оружия на батареях, а также высоте и скорости приближающегося реактивного самолета.


Мири перехватила пакистанский F-7, когда он пересекал ЛО. Приближающийся самолет сформировал схему, которую они видели много раз, пикируя на линии снабжения индийской армии, пытаясь доставить оружие, топливо и войска в Каргил. Мири трижды щелкнула по протоколу слежения на F-7, когда он пересекал LOC. Когда F-7 не развернулся, когда предполагалось, над Каргилом, Мири не заметила, поскольку траектория полета самолета уже была заблокирована системой SIGINT, привязанной к батарее; ярко-красная дорожка на экране Мири теперь исчезла, тускло-синяя была просто еще одной линией, на которую ему не нужно было обращать внимание.


* * *


Находясь более чем в четырех милях в небе над Кару, капитан Ранала слушала, как монотонно сигналит система наведения внутри самолета. Он нервно улыбнулся, откинул стальной колпачок с кнопки запуска, передвинул красную кнопку безопасности влево. Он сделал короткую паузу, всего на мгновение, затем нажал на зеленую кнопку. Он услышал, как ядерная бомба с ревом ожила, почувствовал легкий толчок под правой стороной реактивного двигателя, когда вес ядерного устройства был освобожден от корпуса F-7. Ранала повела истребитель влево и вверх, направляя самолет выше в небо, затем повернула обратно в сторону Равалпинди. За окном справа от него виднелся черный шлейф дыма, волнистый и быстро рассеивающийся позади становящегося все меньше объекта, который с ревом несся по холодному голубому небу к земле, к Кару.


18


КОТСКИЙ МЕДНЫЙ ЗАВОД, ООО.


ОПЕРАЦИИ KAROO


КАШМИР


Послеполуденное солнце, стоявшее высоко в небе, припекало лоб Гаутамы, когда он стоял рядом с переносным туалетом, всего в нескольких ярдах от станции слива. Он докурил сигарету и понял, что сегодня уже выкурил целую пачку. Он покачал головой, бросил окурок на землю и наступил на него.


"Ты собираешься покончить с собой, Гаутам", - прошептал он.


От химического запаха из переносного туалета у него скрутило живот. И все же, каждый день, в конце своей смены, он стоял здесь и выкуривал сигарету, прежде чем спуститься по гравийному склону в маленький шахтерский городок Кару. Запах был отвратительным, но он напомнил ему запах в переулке за парикмахерской его отца в Нью-Дели. Сколько раз его отец заставлял его выходить с остатками наана, оставшимися от ужина накануне вечером, и раздавать их бездомным, которые спали в переулке?


"Зачем мы их кормим?" Гаутама спрашивал своего отца. "Они мочатся на стены. Они воняют. Они никчемные бездельники ".


"Мы кормим их, " спокойно говорил его отец, " потому что вместе мы человеческие существа. Если бы я когда-нибудь был на их месте, я бы хотел знать, что кто-то заботился обо мне настолько, чтобы принести мне кусок хлеба. Гаутам, ты действительно хочешь жить в мире, где человек не пожалеет даже куска хлеба для другого человека?"


Гаутам улыбнулся при этой мысли. Улыбнулся странному комфорту, который он научился извлекать из ежедневного ритуала на шахте, стоя рядом с туалетами и думая о своем отце.


Он подошел к грузовику, взял маленькую бутылку с водой и сделал глоток. Он прислонился к большой черной шине самосвала Caterpillar, ожидая. Наконец, он услышал грохот из отверстия в туннеле, последнего самосвала за день.


"Эй, Гаутам, сукин сын", - крикнул Блэкмон с широкой улыбкой на лице с пассажирской стороны автомобиля. Большой грузовик остановился, и Блэкмон открыл дверь.


"Прыгай вниз, ты, тупой ублюдок", - заорал Гаутам, смеясь над своим лучшим другом.


"Да, ты позаботишься обо мне, если я переломаю ноги, придурок?" Сказал Блэкмон. Он открыл дверь грузовика и потянулся за лестницей, которая должна была спустить его на землю.


"Я позабочусь о Раше", - крикнул Гаутам.


"Эй, осторожнее", - сказал Блэкмон, спускаясь по большой стальной лестнице грузовика. "Она, вероятно, не смогла бы справиться с тобой, с этим огромным членом".


Гаутам рассмеялся, завинчивая крышку на бутылке с водой. "У тебя есть сигареты?" он спросил.


"Где твои?"


"Прикончил их".


"Ты умрешь от этого", - сказал Блэкмон. Он слез с нижней ступеньки трапа, посмотрел на такси. "Все готово, Калиф!" - крикнул он водителю, который был вне поля зрения. Когда Гусеница загрохотала по гравийной дороге к первичной дробилке, Блэкмон достал из кармана пачку сигарет и бросил ее Гаутаму. "Вот так, Медведь Смоки".


"Спасибо", - сказал Гаутам.


Гаутам достал сигарету из пачки и вернул ее Блэкмону. Он жадно затянулся и почувствовал знакомый привкус дыма, заполняющий его легкие.


Когда Гаутама выдыхал, его взгляд уловил что-то, прервавшее ясное лазурное небо. Он поднял глаза. Маленький черный предмет. Он отвел взгляд, не замечая зрелища, затем посмотрел назад, пока его разум обрабатывал тот факт, неожиданный и ненормальный, что что-то происходило, что что-то должно было произойти.


Объект падает с неба, подумал он про себя.


Его глаза были прикованы к объекту, который падал с неба и увеличивался в размерах. Он медленно поднес сигарету ко рту и сделал еще одну затяжку. Если бы на шахтах не было так шумно, он услышал бы слабый свист бомбы, когда она пронеслась по послеполуденному небу.


Блэкмон наконец заметил, что Гаутам был тих, неподвижен, прикован к месту. Он проследил за траекторией взгляда своего друга, взглянув на небо, на приближающийся объект, который теперь был отчетливо виден. Это была бомба, обрушившаяся на них.


Это было последнее действие, мысль, последний момент, который разделили два друга. Бомба преодолела последние несколько тысяч футов и затем оказалась над ними. На самую малую долю секунды Гаутаме показалось, что он может протянуть руку и коснуться предмета, даже поймать его. Если бы он был жив, он бы помнил, что не испытывал страха в ту последнюю секунду перед взрывом бомбы.


Даже при том, что их глаза следили за траекторией полета бомбы, даже при том, что они смотрели на то, что должно было стать эпицентром кратера, созданного ядерным устройством, умы Гаутама и Блэкмона даже не успели обработать ощущения, которые последовали за этим; интенсивный белый жар и ослепительный свет, которые были созданы в тот момент. Взрыв разорвал землю и воздух, и двое друзей превратились в пар, прежде чем их мозги смогли осознать потрясающее зрелище, невероятную боль, конец всего этого.


На самом деле бомба взорвалась на высоте десяти футов над землей, ее сложный высотомер определил приближающуюся местность и послал электронный сигнал на спусковой механизм. Мощность заряда в двадцать восемь килотонн более чем в два раза превышала мощность бомбы, сброшенной Соединенными Штатами на Хиросиму в 1944 году.


Бомба мгновенно уничтожила маленький городок Кару и все, что в нем находилось; каждого человека, каждое здание, грузовик, механическое оборудование - все. Его ненасытная потребность в кислороде, возникшая всего через миллисекунды после первоначального взрыва, засасывала воздух подобно огромному вакууму. Шахтные сооружения рухнули, когда воздух был отсосан от входа в шахтный ствол, мгновенно разрушив конструкцию.


В первые секунды после взрыва кислород усилил нагрев, и вскоре огромный огненный шар срикошетил по ландшафту во всех направлениях, а затем взмыл ввысь. Грибовидное облако. То, что начиналось с белого и синего, по мере остывания окрашивалось в красно-оранжевый цвет, все еще сильно нагреваясь, но уменьшаясь по мере того, как воздух над Кару умерял ядерный жар радиоактивных атомов.


В первые минуты после взрыва грибовидное облако поднялось в голубое небо. Разноцветная радуга пересекла черный дым. Оно растянулось на полмили в поперечнике и быстро поднялось, поскольку его внутренности жаждали воздуха, которого оно добивалось, вытягиваясь вверх и наружу, температура снижалась с каждым мгновением, облако росло, пока вскоре облако не достигло вершины, все еще удерживаемое пламенем, растянулось широко и далеко, потрясающее зрелище, если бы кто-нибудь смог его действительно увидеть. Но никто не видел облако. Все 8 390 жителей Кару были мертвы.


А затем края грибовидного облака начали раздираться и рассеиваться. Смертоносный ветер поднялся в невинное небо, разрушение пустынной местности только началось, когда радиоактивные осадки осели на землю, чтобы пролежать там четверть тысячелетия.


19


В ВОЗДУХЕ Над РЕКОЙ ИНД


КАШМИР


На базе индийской армии в Лехе сержант Нори заметил ярко-зеленое пятно на экране радара перед собой. Он протянул руку, постучал по экрану указательным пальцем правой руки, думая, что произошла неисправность, но пятно не исчезало.


"Лейтенант Кааш", - сказала Нори. "Приезжай скорее".


Вахтенный офицер, лейтенант Рашер Кааш, вышел из-за своего стола и встал позади Нори, наклонившись и глядя на экран.


"Где это?"


"К югу отсюда. Кару, деревня."


"Шахтерский городок?"


"Да, сэр".


"Что это?" - спросил Кааш.


"Я не знаю. Технически, если система функционирует должным образом, это говорит мне, что это своего рода событие с отпечатками пальцев ".


"Отпечаток пальца-"


"Электронный. Бомба. Большая бомба. Но этого не может быть".


"Почему нет?" - спросил Кааш.


"Они не делают бомбы такой величины".


"Зацените это", - сказал лейтенант Кааш. "Направьте самолет вон туда".


Лех, расположенный более чем в пятидесяти милях к северу от Кару, был ближайшим военным объектом к фронту войны. Диспетчерская группа в Лехе принимала активное участие в боях за Скарду, осуществляя раннюю координацию сражения, а теперь возглавляет переброску войск в Скарду, работая с командным оперативным центром в Удампуре для координации. Временный военный госпиталь на базе имел более пятисот коек, двадцать врачей, шестьдесят медсестер и был уже переполнен. Лех также служил основным пунктом спасения и разведки ВВС, доставляя вертолеты к линии фронта, где раненых солдат забирали и доставляли обратно в больницу.


Сержант Нори несколько секунд изучал свой экран. Когда он увидел самолет ВВС, направляющийся обратно на базу, он наклонился вперед и нажал на кнопку связи.


"Тарга шесть, это диспетчер Леха", - сказала Нори.


"Вперед, диспетчер", - произнес голос в наушниках Нори.


"Сворачиваем на восток", - сказал Нори в наушники. "Я программирую в последовательности. Вы увидите это через два ".


"Понял", - сказал пилот. "Что я ищу?"


"Это визуальная разведка", - ответила Нори. "Просто посмотри на это".


* * *


Пилот штурмовика Су-30МКИ ВВС ВВС ввел новые координаты, направляясь по безоблачному небу на высоте семи тысяч футов со скоростью более тысячи миль в час. Самолет летел вдоль заснеженных вершин хребта Ладакх, направляясь на юг. Пилот сделал вираж и направил самолет к земле, чтобы получить лучший обзор. Он разогнал самолет до 1200 миль в час, проносясь над пустынной, каменистой, зелено-белой местностью долины Инда.


Пилот летел в направлении V-образного каньона между горами Стакна и Шакти. Впервые пилот понял, что что-то не так. Между горами, когда самолет приблизился, он не увидел ничего, кроме черноты. Пилот перевел дроссель назад, замедляя самолет. Впереди, теперь это было безошибочно видно, небо было черным и поднималось подобно стене, останавливаясь на горизонтальной линии под вершинами гор.


Самолет пролетел мимо последнего пика и упал в открытую долину. Он ахнул.


"Боже мой", - прошептал он вслух, когда смог, наконец, взять себя в руки.


"Что?" - спросила Нори в наушниках.


Долина сразу за Стакной и Шакти была в огне. Там, где должна была быть пышная зелено-коричневая долина, земля была равниной низко раскинувшихся языков пламени и дыма, насколько хватало глаз. Но самым шокирующим из всего было то, что парило над пылающей равниной, характерное грибовидное облако атомного взрыва. Облако повисло в воздухе, словно в замедленной съемке, гигантское облако темно-серого, красного и черного цветов, верхняя часть облака изогнута дугой, нижняя - торнадо, которое было соединено пламенем с землей.


Пилот заставил себя отвести взгляд от завораживающего зрелища. Он уставился на свой навигационный экран. Кару все еще была более чем в миле от нас.


В кабине реактивного самолета защебетал тепловой датчик. Инстинктивно пилот накренился вправо, подальше от места происшествия.


"Тарга шесть, я повторяю", - рявкнула Нори. "Что у вас есть?"


"Вы не поверите этому", - тихо сказал пилот, все еще ошеломленный. "Я думаю, они сбросили ядерную бомбу. Я записываю это на видео ".


Пилот щелкнул переключателем на приборной панели самолета. Сделав круг, он снова нацелил нос Су-30МКИ на грибовидное облако.


"Вы это понимаете?" - спросил пилот.


"Продолжайте снимать. Я отправляю его в Нью-Дели ".


20


ЛУЧШИЙ ПАБ


ОТЕЛЬ COOKTOWN


КУКТАУН


Отель "Куктаун" представлял собой прямоугольное, слегка обветшалое, обшитое коричневыми досками здание, похожее на что-то из старого Запада. У него была веранда на втором этаже, которая огибала выходящие на улицу стены отеля и выступала над тротуаром внизу. Отель был расположен в центре, популярный, но также немного обветшалый, номера маленькие и простые. В Куктауне были лучшие места для отдыха, лучшие места, где можно было выпить, и лучшие места, где можно было поесть. Тем не менее, это было заведение, в двух шагах от пляжа и Кораллового моря.


В ресторане отеля, который называется Top Pub, Джамиль сидел в одиночестве за выщербленным и поцарапанным столом из коричневого пластика. Дюжина столиков ресторана были наполовину заполнены туристами. Официантка прошла из кухни к его столу и поставила перед ним тарелку. На нем лежали маринованный огурец, несколько картофельных чипсов и толстый сэндвич на ржаном хлебе.


"Ну вот и все", - сказала она. "Вегетарианский сэндвич с помидорами, без лука".


"Спасибо", - сказал Джамиль. Он заказал сэндвич по ее рекомендации. Джамиль знал, что вегетарианское блюдо, без сомнения, было худшим блюдом в меню, но он притворился, что ничего не замечает. Это должно было быть чем-то вроде оскорбления, внутренней шутки, издевательства над глупым арабским туристом.


Джамиль улыбнулся и вежливо осмотрел сэндвич. Он посмотрел на бар через несколько столиков от нас. В баре было пусто, за исключением пары студентов колледжа, длинноволосых и крашеных для галстуков, мужчины и женщины, которые болтали с барменом, невысоким мужчиной с дико неопрятными, заросшими вьющимися волосами и большими усами, закрученными в руль. У бармена был сильный австралийский акцент, и он был занят беседой с двумя студентами колледжа. Говоря это, он продолжал смотреть на него.


Джамиль старался не пялиться на бармена. Он взял вегетарианский сэндвич и откусил большой кусок. Вкус был как у старого потного носка; солоноватый, с привкусом морских водорослей или тухлого мяса; сырой, но зернистый; отвратительный. Некоторым людям это нравилось, особенно если вы выросли с этим, как многим австралийцам, но у новичка в Vegemite обычно была другая реакция, в первую очередь тошнота. За многие годы не одного посетителя, впервые попробовавшего Vegemite, вырвало прямо на тарелку после того, как он откусил кусочек.


Конечно, именно поэтому официантка рекомендовала это. Вот почему бармен продолжал оглядываться. Джамиль все это знал. Но после того, как он вырос в бедном медресе и иногда по нескольку дней обходился без еды, а затем провел год в лагерях "Хезболлы" в Джафне, питаясь тем, чем их кормили капитаны-садисты "аль-Мукавама", он мог есть все, что угодно. С ухмылкой на лице он съел сэндвич, затем слизнул густой коричневый вегемайт, который растекся по кончикам пальцев. Он оставил чипсы и маринованный огурец на тарелке.


"Посмотрите-ка сюда, пожалуйста", - сказала официантка, улыбаясь Джамилю после того, как он закончил. "Хочешь еще?"


"Нет, спасибо. Я наелся. Но мои комплименты шеф-повару ".


"Хотите получить свой чек?"


"Я собираюсь выпить пива".


"У Фостера? Это очень хорошо ".


"Звучит заманчиво".


Джамиль кивнул, посмеиваясь про себя. Даже он знал, что у Фостера австралийцы считали мочу водой.


Джамиль провел утро с Ахмедом, направляясь в деревню Лейкленд на севере. Он оставил Ахмеда в мотеле "Лейкленд Даунс", а затем вернулся в Куктаун. После прибытия в Куктаун он прошелся взад-вперед по главной улице, затем спустился к пирсу. После обеда он снимал где-нибудь номер в отеле, может быть, прямо здесь или в каком-нибудь более захудалом месте. Чем тяжелее была окружающая среда, чем хуже была еда, чем больше он чувствовал, что жертвует собой, тем более гордым становился Джамиль. Если бы ему не нужно было время от времени звонить наедине, Джамиль был бы счастлив спать за деревом. Он был изможден, но весь в мускулах. После переброски самодельных взрывных устройств через иранскую границу в Ирак в течение последних четырех лет Австралия была сущим пустяком.


В рюкзаке Джамиля было более ста тысяч австралийских долларов, и у него не было проблем с их тратой. Он знал, что Асуан Фортуна был миллиардером. Быть дешевым означало злоупотреблять собой. Речь шла о том, чтобы вновь пережить жертвы, которые другие принесли во имя Хезболлы.


"Вот, пожалуйста", - сказала официантка, пододвигая ему пинту пива. "Один фостеровский, очень большой. Насладись этим немного, как насчет?"


"Спасибо тебе".


Джамиль потягивал пиво и смотрел на ряды бутылок с ликером за стойкой. Он слушал двух студентов и бармена. Они описывали бармену серфинг в окрестностях Мельбурна, а он показывал им, как добраться до местного места для серфинга, которое, как он думал, им понравится. Конечно, Джамиль задавался вопросом, не издевается ли он и над ними тоже. Он не сомневался, что если он попросит приличное место для серфинга, то через пять минут после входа в воду его съест акула.


Джамиль усмехнулся про себя, медленно выпивая и выжидая удобного момента. Мы победим, подумал он про себя. За каждую унцию ненависти, которую вы испытываете к нам, мы сожжем фунт плоти. Посмотри на меня сверху вниз. Называй меня как хочешь. Но скоро я заставлю тебя заплатить. Ваши дети, ваши внуки; этот день наступает. Именно эти мысли заставили Джамиля пропустить "Вегемайт" через стакан теплой воды Foster's.


Он был в Австралии уже почти месяц, разыскивая американца Андреаса. Он был готов оставаться здесь столько, сколько потребуется.


Он вспомнил слова Ахмеда, когда расставался с ним у входа в мотель: "Не упоминай его имени. Не задавай вопросов. Люди уже подозревают вас в том, что вы террорист. Ты турист. Если вы что-нибудь услышите или увидите, немедленно напишите в Твиттере ".


Джамиль сидел за своим столом и потягивал пиво. Под своей ветровкой он почувствовал, как глушитель на его пистолете HK USP 45-го калибра вонзился в его левый бок, подмышкой. В конце концов, студенты покинули бар. Бармен вытер стойку синей тряпкой и заходил на кухню и выходил из нее, все время насвистывая.


Позже двое мужчин средних лет, оба загорелые, зашли и сели за барную стойку. Они поговорили с барменом о Большом Барьерном рифе. Бармену явно понравились двое туристов, которые пили джин с тоником и смеялись. Джамиль заказал вторую кружку пива, продолжая подслушивать. Этих двоих было легче слушать; акцент кокни из рабочего класса Британии.


"Так чем же люди здесь занимаются, кроме работы с туристами?"


"В глубине страны есть куча заправочных станций", - сказал бармен. "В основном крупный рогатый скот. Просто подожди. К обеду ужасно хочется пить. Они тоже попытаются столкнуть тебя с этих табуретов".


"Я слышал историю о владельце ранчо, спасшем жизнь маленькой девочке", - сказал один из туристов. "Они говорили об этом в отеле".


"Произошло в Часвуре, в двадцати минутах езды к северу от города", - сказал бармен. "Один из владельцев ранчо взобрался на отвесную скалу в кромешной тьме".


Джамиль услышал эти слова и почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он шагнул к барной стойке.


"Прошу прощения", - сказал Джамиль бармену, прерывая его следующую историю. "Вы только что сказали, что мужчина взобрался на скалу в темноте, чтобы спасти девушку?"


"Утес высотой в двести футов. Но это было еще не все. Он сделал это во время проливного дождя. Взобрался прямо на выступ Перси. Голыми руками. Я слышал, американец. Крутой сукин сын ".


Джамиль еще мгновение пристально смотрел на бармена. Он собирался спросить, кто это был? Слова вертелись у него на кончике языка. Но потом он понял, что ему не нужно было спрашивать.


21


ЧЕРЧ-РОУД


НЬЮ-ДЕЛИ, ИНДИЯ


Более чем в пятистах милях к югу от фронта Кашмирской войны воздух в центре Нью-Дели был знойным. Солнце безжалостно палило на город, на толпы людей, гуляющих, выстраивающихся вдоль улиц, сидящих в кафе. Возле автобусного терминала Кендрии на Черч-роуд поднялся шум, когда вдали появились яркие красные и синие огни, за которыми вскоре последовал пронзительный вой сирен.


Впереди несколько полицейских на мотоциклах очистили бульвар от людей, оттеснив их на обочины дороги. Вскоре кортеж мчался по дороге со скоростью более шестидесяти миль в час, воздух пронзал вой сирен.


За мотоциклами следовали фургоны, в которых находилось сложное оборудование, обеспечивающее безопасную связь между жителями транспортных средств в кортеже и другими сторонами, такими как Министерство обороны Индии. За фургонами следовали четыре черных Range Rover, ворота лифта открылись, вооруженные люди пристегнуты ремнями к кузовам, их автоматическое оружие наготове для стрельбы. После Range Rover длинные темные лимузины чередовались с более крупными внедорожниками.


В седьмом автомобиле, длинном, черном, сильно укрепленном лимузине Mercedes-Benz, на заднем сиденье сидел президент Раджив Гандра.


Гандра, в свои пятьдесят четыре года, выглядел моложе своих лет. У него были карие глаза, обрамлявшие точеное лицо и острый нос. Длинные черные волосы Гандры были разделены аккуратным пробором посередине. На нем был темно-серый костюм, стильная синяя рубашка на пуговицах и сине-красный галстук. Один необычный аспект в его поведении, тонкий шрам над правым глазом, только усиливал очарование, которое сделало Гандру таким популярным, особенно среди женщин.


Бывший пилот ВВС, Гандра был избран в парламент в возрасте тридцати одного года. Сейчас, на своем втором президентском сроке, он выглядел таким же спокойным и безмятежным, как и в первый день своего президентства, абсолютно невозмутимым, в высшей степени уверенным, абсолютно непринужденным. Он уставился сквозь затемненное пуленепробиваемое стекло лимузина. Его локоть был оперт на подлокотник, рука сжата в кулак, на который теперь опиралась челюсть, пока он изучал толпу.


"Раджив, " сказал мужчина рядом с ним, - ты должен прочитать это, прежде чем пойдешь на телевидение".


Говорившим человеком был Индра Сингх, министр обороны Индии. Невысокий, темнокожий, лысый, полный мужчина с непослушными усами на пухлом лице, Сингх служил в ВВС вместе с Гандрой. Двое мужчин также были лучшими друзьями. Сингх был единственным членом кабинета Гандры, которому разрешалось называть Гандру по имени.


"Ты меня слышал?" Сингх повторил. "Число жертв приближается к двадцати тысячам. Они спросят тебя об этом. Ты же не хочешь выглядеть неподготовленным ".


Гандра взглянул на своего друга, который сидел, углубившись в бумаги перед ним.


"Благодарю вас", - сказал президент Гандра. "Ты думаешь, я гребаный идиот? Последнее, о чем я буду говорить, - это количество погибших ".


"Почему? Ты с ума сошел? За этим будет наблюдать вся страна. Число погибших растет, и все это от рук Эль-Хайаба. Нашим соотечественникам нужно разозлиться. Нам нужна их поддержка".


"Они уже разозлены. Посмотри на них. Будьте осторожны с тем, как сильно вы разжигаете огонь, потому что, если станет слишком жарко, дом сгорит дотла ".


"Сообщение людям о том, что число жертв растет, сплотит их, Раджив".


"Число жертв растет такими темпами, что пугает даже меня. Если эта война когда-нибудь закончится, необходимо будет какое-то дипломатическое урегулирование. Если мы слишком расстроим индийский народ, это будет практически невозможно ".


"Ваше решение, очевидно, принято", - сказал Сингх.


"Мне нужно, чтобы ты вел войну в Кашмире". Гандра похлопал своего друга по колену. "Мне не нужны ваши советы по общению с народом Индии. Если бы я полагался на ваши политические советы, я бы не был избран ловцом собак в Ченнаи ".


"Что вы на самом деле думаете о моем совете, господин президент?" Сингх рассмеялся. Он сложил свои бумаги и выглянул в окно. Толпы были плотно сбиты, когда они подходили ближе к зданию капитолия. "Тем не менее, я обеспокоен тем, что ты говоришь. Мы захватили более десяти тысяч квадратных миль Балтистана менее чем за три дня. Вы предлагаете нам вернуться к Линии контроля?"


"Мы находимся в процессе возможной потери Каргила и долины Мушко", - отрезал Гандра. "Ты забыл это? У Пакистана теперь столько же рычагов воздействия, сколько и у нас. Может быть, больше ".


"Мы не собираемся терять Каргила", - рявкнул Сингх, защищаясь, протягивая руку и ослабляя галстук. Он вспотел и вытер лоб рукавом. "Северное командование держит ситуацию под контролем или скоро возьмет".


"Какой ценой?" - спросил Гандра. "Наши мальчики умирают сотнями каждый час".


"Не могли бы вы вернуться на линию контроля в ходе переговоров?" - спросил Сингх. "Что, если бы вы знали, что мы собираемся вернуть Каргил, что мы и сделаем, уверяю вас. Ты бы отказался от того, что мы захватили в Балтистане?"


"Чтобы вернуть Каргила, да", - сказал Гандра. "Мы захватили Скарду с его горами и пастухами яков, при этом уступив гораздо более важную территорию. Если мы не будем осторожны, Эль-Хайаб пойдет маршем прямо на Сринагар, и тогда где мы? В какой-то момент эта штука должна остыть ".


"Ваши слова беспокоят меня, господин президент".


"Почему?" - спросил Гандра с оттенком гнева в голосе. "Ты думаешь, у меня нет решимости? Конечно, хочу. Кто санкционировал движение в сторону Скарду? Я просто реалистка. Вы читали замечания президента Франции? Он прав. В какой-то момент самооборона становится самоубийством. Кашмир прекрасен, но единственное, что мы приобрели, это несколько миллионов тонн меди, несколько кукурузных полей и молоко яка. Нам действительно нужно все это? Линия контроля послужила эффективным буфером".


"Так скажите премьер-министру, чтобы он позвонил сумасшедшему и договорился об урегулировании", - сказал Сингх. "Я не совсем согласен с вами, но я поддерживаю вас. Если такова наша судьба, то давайте спасем несколько жизней ".


На заднем сиденье лимузина раздался громкий звон. На правой двери ожил телефон, замигав красным. Секунду спустя громко зазвонил мобильный Сингха.


Гандра протянул руку и нажал кнопку на консоли автомобильного телефона.


"Господин Президент, генерал Кашвили".


"В чем дело, генерал?"


"С сожалением сообщаю, сэр, пакистанцы сбросили ядерную бомбу".


* * *


У здания парламента кортеж Гандры въехал в подземный гараж, быстро развернулся на 180 градусов и вновь покинул здание. Кортеж ускорился, двигаясь в обратном направлении. Минуту спустя к кортежу над головой присоединилась пара черных боевых вертолетов Ми-35, охранявших с неба. Кортеж мчался по Черч-роуд обратно к Президентскому дворцу Раштрапати Бхаван.


Пять минут спустя, на подземной парковке под Раштрапати Бхаван, Гандра и Сингх выбрались из задней части лимузина Mercedes. Встреченные шеренгой вооруженных солдат, они прошли к ожидающему лифту, затем спустились на шесть этажей в защищенное помещение, предназначенное для того, чтобы выдержать ядерный взрыв, "Комнату безопасности".


В комнате собрался военный кабинет президента Гандры: Прия Вилокан, премьер-министр и глава ядерного командования страны; генерал Прасет Дарталья, начальник штаба сухопутных войск, самый высокопоставленный военный офицер Индии; Гута Моросла, секретарь отдела исследований и анализа; Виджай Ранам, министр внутренних дел; и Раджив Чаннар, советник по национальной безопасности. В комнате также находилось множество других помощников. Большой стол для совещаний был заставлен телефонами, кофейными чашками и компьютерными экранами. Стены большой комнаты без окон были увешаны плазменными экранами. Ряд рабочих станций был укомплектован военным персоналом, наблюдавшим за Кару с различных высот и ракурсов.


Когда Гандра и Сингх вошли в комнату, наступила тишина. Он снял галстук и бросил его помощнику. Он подошел к большому плазменному экрану на стене, демонстрирующему серию зернистых черно-белых фотографий, сделанных пилотом грибовидного облака над Кару.


Присутствующие в комнате наблюдали за Гандрой, пока он рассматривал фотографии на экране. Вскоре к нему присоединился Индра Сингх.


Наконец, Гандра заговорил. "Давайте послушаем, что у вас есть".


"Да, сэр", - сказал генерал Дарталья, начальник штаба армии, высший военный чин Индии. "Мы считаем, что бомба была сброшена пакистанским самолетом примерно тридцать семь минут назад. Он был сброшен в отдаленной части Кашмира, в маленьком шахтерском городке Кару с населением около восьми тысяч человек. Жители города считаются погибшими".


"Есть ли у нас сообщения о новых бомбах?" - спросил Гандра.


"Нет, сэр", - сказала Дарталья. "Это не значит, что они не придут. Мы ведем наблюдение с помощью спутников и радаров с каждой военной базы в Кашмире и по всей территории страны. Если Пакистан сбросит еще одну бомбу, мы немедленно узнаем ".


Гандра наконец отвел взгляд от экрана, повернулся к большому столу в конференц-зале. Он прошел к своему месту в конце, кивнул помощнику, показывая, что хочет чашечку кофе.


"Почему?" - спросил Гандра, садясь и вытирая рукавом рубашки пот со лба. "Что произошло? Это первая часть более масштабной забастовки?"


"Это хирургическое вмешательство", - сказал Моросла, глава RAW. "Послание. Если они действительно пытались нанести вред Индии, зачем выбрали это место? Они хотели пойти до конца и взорвать ядерное оружие, но в месте, о котором мы бы не заботились настолько, чтобы вернуться и стереть с лица земли их города ".


"Это не имеет смысла", - сказал Гандра.


"Эль-Хайаб безумен, мы все подозревали это", - сказал Сингх, министр обороны.


"Они оценивают наш ответ", - сказал Моросла. "Если мы не ответим, это может придать им смелости. Они могли бы устроить еще один, потом еще."


Президент Гандра отпил из своей чашки. При этом он встал, а затем со стуком поставил чашку на стол, расплескав кофе по всему столу.


"Итак, каков ваш совет?" - спросил Гандра.


"Прежде чем я рассмотрю военные варианты, я рекомендую поднять в воздух от десяти до пятнадцати самолетов "Туполев", вооруженных ракетами с ядерными боеголовками. Это послужит мерой предосторожности, пока мы формулируем более подходящий ответ. Мы разместили бы эти бомбардировщики на большой высоте у границы. Таким образом, если в Эль-Хайабе появятся новые ядерные устройства, мы сможем решить, использовать ли нам это оружие, и будем в состоянии сделать это немедленно. Это исключительно ваше решение. В отличие от обычной тактической оборонительной позиции, перемещение ядерного оружия требует распоряжения президента Индии ".


Гандра опросил свой военный кабинет. Разногласий не было.


"Поднимите "Туполевы" в воздух, генерал", - сказал Гандра.


Дарталья подняла трубку телефона со стола. "Маршал авиации Барбора, это генерал Дарталья. Я санкционирую протокол четыре, при этом WAC является оперативным сотрудником командования ".


Дарталья повторила команду, затем потянулась вперед и набрала серию цифр на консоли. Он повесил трубку и вернулся к столу.


"Продолжайте, генерал", - сказал президент Гандра.


Дарталья взяла электронный пульт и направила его на большой плазменный экран на стене. Черно-белая фотография бомбы была заменена топографической картой Индии и Пакистана. Он снова щелкнул пультом дистанционного управления, и линии, определяющие границы двух стран, появились на экране ярко-оранжевым цветом. Слово "Китай" на северной границе Кашмира было зловеще выделено красным.


"За последнее десятилетие были разработаны и регулярно обновлялись следующие сценарии войны", - сказал Дарталья. "Это гипотетические сценарии, и они предназначены для прогнозирования того, что произойдет при трех альтернативных ответах, доступных Индии".


Генерал Дарталья щелкнул пультом дистанционного управления. На экране появилась большая красная точка, где находилась Кару.


"Вариант первый", - сказала Дарталья. "Согласно этому сценарию, Индия отвечает пропорционально, око за око, сбрасывая ядерную бомбу на отдаленную деревню в Пакистане".


Он щелкнул пультом дистанционного управления. На карте над деревней на юге Пакистана появилась ярко-зеленая точка.


"Это гипотетический след от бомбы нашего первого ядерного устройства, сброшенной на деревню в южном Пакистане".


Он снова щелкнул пультом.


"На данный момент, как вы можете себе представить, Пакистан реагирует", - продолжил Дарталья. "Цикл завершен. Пакистан наносит удары по большей территории, возможно, двумя бомбами в обход населенных пунктов с более высокой плотностью населения. Индия отвечает, опять же пропорционально, поскольку мы признаем, что не можем позволить пакистанцам получить преимущество. Вскоре, в течение нескольких часов, две страны буквально опустошают свои ядерные арсеналы ".


Экран показывал чередование зеленых и красных точек, пока карта не покрылась зелеными и красными точками, представляющими ядерные бомбы.


"По иронии судьбы, самое быстрое разрушение двух стран происходит в результате такого рода пропорциональных, нарастающих атак", - сказал Дарталья. "Пытаясь контролировать себя и ограничить ущерб, мы в конечном итоге наносим наибольший ущерб в кратчайшие сроки".


"Вариант второй". Он щелкнул пультом дистанционного управления. На экране исчезли цветные отпечатки бомб, за исключением единственной красной точки над Кару. "При таком сценарии Индия осознает последствия принятия ответных мер. Индия ведет себя по-взрослому и не контратакует. Мы полагаемся на Организацию Объединенных Наций, дипломатию и обычную военную мощь в ответ на нападение на Кару. Результаты удивят, я думаю, всех, как они удивили меня ".


Он щелкнул пультом дистанционного управления. На индийской части карты появилось множество красных точек.


"Отсутствие реакции Нью-Дели воспринимается как признак слабости. Пакистан выступает решительной второй волной, призванной стереть нас с лица земли, и они это делают. При таком сценарии, как вы видите, нам удается нанести лишь умеренный ответный удар, поскольку мы не смогли или не захотели действовать решительно, и пакистанцы уничтожат большую часть нашего ядерного арсенала в ходе жестокой второй волны ".


Генерал Дарталья щелкнул пультом дистанционного управления. Экран снова был стерт начисто.


"Кроме того, согласно второму варианту, мы считаем, что существует еще один потенциально опасный исход, если Индия немедленно не предпримет контратаку".


Он щелкнул пультом дистанционного управления. В верхней части экрана красные линии со стрелками на концах протянулись по экрану из Китая.


"Китай движется к аннексии Индии", - продолжил Дарталья. "Китайцы могли бы придумать самые разные причины; для поддержания порядка, для предотвращения нанесения Пакистаном дальнейшего ущерба. Но суть в том, что Китай жаждет Индию и будет рассматривать отсутствие реакции Индии на пакистанскую ядерную атаку как слабость, а также признак того, что американцы решили не быть втянутыми в театр военных действий. Двинуться в Индию с большим количеством наземных войск было бы легко для китайцев. У них уже более полумиллиона военнослужащих вдоль Аксайского хребта. К сожалению, это еще один очень реальный сценарий ".


Дарталья нагнулся и взял бутылку воды, сделал большой глоток, затем вернулся на свое место за столом переговоров.


"Вариант третий", - сказал он, глядя на Гандру.


Дарталья щелкнула пультом дистанционного управления. Пакистан быстро осветился чередой зеленых точек, которые вскоре заполнили плазменный экран. Над Индией появилось несколько красных точек.


"Согласно третьему сценарию, мы предпринимаем шаги по устранению пакистанской угрозы. Мы наносим полномасштабный ядерный контрудар, нацеленный на крупные населенные пункты, военно-промышленные комплексы, транспортные объекты, энергосистему, источники воды. Мы стираем Пакистан с карты. Мы бомбим их, как они говорят, "возвращая в каменный век".


Дарталья сделала паузу. Он отхлебнул из своей бутылки с водой.


"Как бы тяжело ни было рассматривать мысль об уничтожении целой страны, " продолжил Дарталья, " суть в том, что при третьем варианте Индия ограничивает свои собственные потери менее чем одним миллионом граждан. Будет нанесен некоторый ущерб из-за радиоактивных осадков, которые переместятся обратно в южные и западные регионы Индии, а также будут жертвы от нескольких ядерных устройств, которые Исламабад запустит до того, как мы уничтожим остальные. Но даже в этом случае потери относительно незначительны. Теперь, что касается мирового мнения и других подобных вопросов, у меня нет комментариев. Это не то, за что мне платят, чтобы я думал об этом. Но нет сомнений в том, что с военной точки зрения третий вариант имеет наибольшую вероятность успеха. Это лучший военный вариант для Индии ".


Дарталья несколько мгновений постоял перед экраном, затем подошел к своему месту за столом переговоров и сел.


"Благодарю вас, генерал", - сказал президент Гандра. Он обвел взглядом сидящих за столом, его глаза остановились на Индре Сингхе, министре обороны. "Это неприемлемо. Должны быть другие варианты. Зачем Эль-Хайабу так повышать ставки?"


"Нам нужно немедленно нанести ответный удар", - перебил Сингх, глядя на президента. "Нет смысла размышлять, почему он это сделал. Он сделал это. Это так просто. И прямо сейчас запоздалый ответ с вашей стороны, господин президент, будет неверно истолкован".


"Я согласна с Индрой", - сказала Прия Вилокан, премьер-министр. "Здесь замешаны геополитические проблемы. Если мы не нанесем ответный удар - нанесем ответный удар немедленно, нанесем сильный ответный удар - мы отправим сообщение Эль-Хайабу и Пекину. Мы говорим: приходите на нашу землю, убивайте наших людей, используйте ваше самое страшное оружие, ваше ядерное оружие, все в порядке. Мы будем кипятиться и злиться, но, в конце концов, ничего не будем делать. В свою очередь, это сообщение распространяется. Это имеет непредвиденные последствия. Это увидят китайцы, голодающие на нашей северной границе. Мы должны отреагировать, даже если мы этого не хотим. В этом весь смысл. Мы необходимо отреагировать, президент Гандра ".


Премьер-министр стукнул кулаком по столу. Его лицо покраснело от гнева.


"Даже если мы решим, что ответ будет пропорциональным, око за око, даже если мы выберем случайный город где-нибудь на северных территориях, мы должны что-то предпринять", - продолжил Вилокан. "Не сопротивляться просто слишком опасно для нашего собственного народа. Это нанесет вред Индии для будущих поколений ".


Президент Гандра пристально посмотрел на своего премьер-министра, обдумывая его слова. Он посмотрел налево, на самого старшего мужчину в комнате, Виджая Ранама, министра внутренних дел Индии. "А ты, Виджай? Что вы думаете? После Индры ты самый большой ястреб в Индии ".


"Это сложный вопрос", - сказал Ранам. "Четкого ответа нет. В каждом выборе есть подводные камни. Я единственный мужчина в этом зале, который сражался в последней войне с Пакистаном в 1971 году. Мы выиграли ту войну. Я встретил генерала Арору на второй день войны. Я никогда его не забуду. Он был воином. Я воин. Я боюсь того, что произойдет, если мы не нанесем ответный удар, и нанесем ответный удар с подавляющей силой ".


"Полноценный ответный удар?" - спросил Гандра.


"Да, господин президент. Вариант третий".


"Как насчет дипломатических последствий?"


"Наш долг перед народом Индии", - сказал Ранам. "Без сомнения, мы будем осуждены. Точно так же, как Америка была после Хиросимы. Но Эль-Хайаб сбросил первую бомбу. Он нанес удар первым. Кару - это наш Перл-Харбор ".


"Мы уничтожим десятки миллионов людей".


"Более ста миллионов, сэр", - сказал Дарталья, "если быть точным. Что намного меньше, чем если бы мы ничего не предпринимали ".


Гандра откинулся на спинку стула. Это было сюрреалистическое чувство. Миру еще предстояло узнать о ядерном ударе. Звонки еще не начали поступать. Это было пресловутое затишье перед бурей. Но они скоро начнутся. Скоро мир узнает, что пакистанцы изменили ход человеческих событий, и сделали это драматическим образом.


"Я хочу взглянуть на подробный оперативный план третьего варианта", - сказал президент Гандра, глядя на Дарталью. "У вас есть один час".


22


РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ


ЦЕНТР КООРДИНАЦИИ ОПЕРАЦИЙ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ


УРОВЕНЬ G, КОМНАТА 400


ПЕНТАГОН


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия


Через четыре минуты после взрыва бомбы в Кару Центр координации операций военной разведки -DIOCC - зафиксировал атомный отпечаток события.


Занимая большой офис без окон на цокольном этаже Пентагона, в обязанности DIOCC входил сбор и координация всей соответствующей информации, поступающей из источников по всему миру; соответствующие перехваты от Агентства национальной безопасности, ЦРУ, национальной безопасности, NORAD, других подразделений Разведывательного управления Министерства обороны, Интерпола, MI6 и других источников иностранной разведки. Задачей ДИОККА было обобщить исходную информацию, а затем проинформировать аппарат национальной безопасности, включая Министерство обороны, и начать действовать.


DIOCC сосредоточился на войне в Кашмире; девять аналитиков круглосуточно отслеживали события на театре военных действий между Индией и Пакистаном. И все же то, что увидел лейтенант Майлз Хеддеке, прилетевший с NORAD, спутника прямой трансляции, снятого с борта системы АВАКС на высоте 32 000 футов над Индией, на мгновение лишило его дара речи.


Придя в себя, он тихо сказал: "Я кое-что нашел". Затем, заметив, что его никто не слышал: "Эй, у меня кое-что есть. Я думаю, кто-то сбросил чертову ядерную бомбу!"


"Что у тебя есть, Майлз?" - спросила женщина средних лет с коротко остриженными светлыми волосами, майор Энн Кэллауэй, которая быстро прошла от своего стола к столу Хеддеке.


Перед Хеддеке стояли два больших плазменных экрана, прикрученных к цементной стене. Центральный экран собирал данные из разных источников. На правом экране была показана сетка топографической карты, изобары ярко-зеленого цвета, географическая схема местности вокруг Кару, выполненная в поразительных деталях. В середине рисунка сетки был разложен ярко-красный шар, похожий на сахарную вату.


"Кашмир, контролируемый Индией", - сказал Хеддеке, указывая пальцем на экран. "К востоку от линии контроля. Недалеко от деревни под названием Кару."


"ДОУ только что подтвердил", - сказал мужчина через два стола от Хеддеке. "Они оценивают мощность взрыва в тридцать четыре килотонны".


"Хорошо", - сказал Кэллауэй, отступая назад и указывая на молодого офицера в другом конце комнаты. "Давайте доведем это до конца. Это высший приоритет для президента, министра обороны, Лэнгли, АНБ и так далее. Немедленно".


Кэллауэй поднял трубку.


"Контроль".


"Соедините меня с президентом".


* * *


Президент Аллер сидел за столом для завтрака из вишневого дерева в резиденции Белого дома и читал The Wall Street Journal. Телефон на стене громко зазвонил. Он положил кусок английского маффина в правую руку и нажал кнопку громкой связи.


"Да".


"Господин Президент, это майор Энн Кэллауэй из Епархиального центра. Пакистан сбросил ядерную бомбу на Индию, сэр."


"Когда?"


"Примерно пять минут назад, сэр".


"Отреагировала ли Индия?"


"Пока нет, господин президент".


"Это изолировано? Есть ли еще?"


"Пока это единственная бомба, которую мы подобрали. Предположительно, его доставили самолетом, поэтому в течение нескольких минут будет трудно определить, изолирован он или нет ".


"Насколько большой?"


"Тридцать четыре килотонны".


"Где?"


"Маленький городок под названием Кару в Кашмире".


"Сколько людей".


"Мы этого еще не знаем".


"Хорошо", - сказал президент. "Майор, я хочу, чтобы вы оставались на линии. Управление, позовите сюда министра обороны и остальных из управления национальной безопасности. Немедленно."


Президент Аллер встал и, отправив в рот последний кусочек английского маффина, выбежал из кухни мимо нескольких слуг в свой кабинет в личной резиденции. Он знал, что у него было несколько драгоценных мгновений. Сидя за столом, он нажал красную кнопку.


"Да, господин президент", - ответил женский голос.


"Соедините меня с президентом Гандрой в Нью-Дели", - сказал президент Аллер. "И найди Джессику. Она нужна мне здесь, наверху ".


Президент стоял за небольшим элегантным столом, глядя в окно на памятник Вашингтону вдалеке. Теперь он должен был ясно мыслить. Он уставился на черный телефон в своей руке.


Менее чем через минуту на линии раздался теплый голос Раджива Гандры.


"Господин Президент".


"Раджив, я глубоко сожалею о том, что произошло".


"Я тоже", - сказал Гандра с ноткой горечи в голосе. "Как вы можете себе представить, я не могу долго говорить".


"Сколько жертв?"


"От восьми до десяти тысяч. Мы не узнаем этого в течение нескольких часов ".


"Я призываю вас воздержаться от ответных действий, пока мы не сможем проанализировать удар и обсудить по различным неофициальным каналам, что произошло и почему", - сказал Аллер.


"Моя страна подвергается нападению", - рявкнул Гандра, повысив голос. "Нью-Дели пора провести свой собственный военный совет. На данный момент интересы Индии и Америки не обязательно совпадают ".


"Ты ошибаешься. Они объединились. Действия, которые вы предпримете в ближайшие несколько часов, повлияют на США. Я прошу вас потратить время на надлежащий анализ предлагаемых вам вариантов ".


"Что тут анализировать?" - спросил Гандра с раздражением в голосе. "Пакистанцы сбросили ядерную бомбу".


"Это единственный?"


"Мы не знаем".


"Была ли это преступная группировка в пакистанских вооруженных силах?"


"Опять же, я не знаю".


"Есть ли еще бомбы в воздухе прямо сейчас?"


"Мы ищем, и прямо сейчас ответ таков: мы не знаем".


"Если вы немедленно нанесете ответный удар, даже несмотря на то, что факты и обстоятельства, связанные с этим первым ядерным устройством, пока неизвестны, а Пакистан возражает, к обеду Индии и Пакистана не будет", - сказал Аллер. "Дайте Америке время, чтобы помочь Индии понять, что лучше для Индии. Это может быть изолированная атака сумасшедшего Эль-Хайаба. Это мог быть совершен негодяем в Вооруженных силах Пакистана. Это воспламенит мир. Китай разделит ваш гнев, так же как Россия и остальной цивилизованный мир. Ваша работа, ваш долг - делать то, что лучше для Индии ".


Телефонная консоль на мгновение замолчала. Президент Аллер поднял глаза, когда Джессика вбежала в комнату.


"Мне сказали, что мне нужно сменить местоположение. Мне нужно будет тебе перезвонить ".


"Есть ли у меня ваше обязательство, Раджив, что вы дадите США достаточно времени, чтобы помочь вам разработать стратегию?"


"Я не могу этого сделать. Однако я приму ваш совет близко к сердцу".


"Я сажусь на самолет в течение часа", - сказал Аллэр, взглянув на Джессику, которая покачала головой. "Я буду в Нью-Дели примерно через десять часов. Я ожидаю, что индийское правительство воздержится от контрудара до тех пор ".


Телефон молчал.


"Раджив, нет практической разницы между запуском ядерного оружия прямо сейчас и ожиданием конца дня. Никаких."


"Если они сбросят больше ядерных устройств -"


"Если Пакистан сбросит больше ядерных бомб, все ставки отменяются", - сказал Аллер. "Я не прошу тебя совершать самоубийство. Я прошу вас дать нам - Индии и Америке вместе - время разобраться в этом. На самом деле лучшим решением мог бы стать ядерный контрудар. Но давайте вынесем это решение, опираясь на информацию более чем десятиминутной давности ".


Консоль снова замолчала. Затем Гандра прочистил горло.


"Я подожду, президент Аллер", - наконец сказал Гандра. "Если только за это время не произойдет чего-то, что потребует наших немедленных действий".


"Спасибо тебе, Раджив", - сказал президент Аллер. "Мы будем в воздухе меньше чем через час. А пока мы приступим к работе. Увидимся через несколько часов ".


Президент Аллер нажал кнопку на телефоне, завершая разговор.


"Я знаю, что вы уже приняли решение, " сказала Джессика, " но президент Соединенных Штатов не может лететь в зону военных действий, подвергшуюся ядерному удару".


"Хорошая мысль", - сказал Аллэр, собирая свой портфель и несколько папок. Он улыбнулся. "Лучше разбуди вице-президента и скажи ему, чтобы он отложил свое время для игры в футбол".


"Я не шучу".


"Я тоже Я еду в Нью-Дели. Вот почему я был избран. Вот почему народы мира смотрят на Америку. Если я умру, я умру, делая то, что я должен делать ".


23


ПАБ "ЛОГОВО ЛЬВА"


КУКТАУН


Паб "Логово льва" был переполнен. Когда день сменился вечером, в пабе было полно местных жителей и туристов. Открытый в 1875 году для обслуживания рабочих ныне несуществующего оловянного рудника "Львиное логово", паб обладал своеобразным неряшливым, пропитанным пивом шармом, местом, где вы могли приятно побеседовать с незнакомцем из другой страны, но где вы также не удивились бы, увидев девушку, стоящую на барной стойке, снимающую рубашку и начинающую танцевать.


За столиком для пикника в углу сидели шестеро мужчин. Несмотря на все их усилия не делать этого, они выглядели серьезными, их глаза нервно метались по комнате. Посреди стола стоял кувшин с пивом.


Странного вида мужчина с торчащими светлыми волосами зашел в паб, окинул взглядом столик, затем протолкался сквозь толпу.


"Ты мог выбрать место более неудобное?" - спросил Юсеф, уставившись на Джамиля. Он сел, схватил стакан, наполнил его пивом, затем быстро выпил половину. "И, кстати, где эти гребаные австралийцы научились водить? Я никогда в своей чертовой жизни не видел столько дерьмовых водителей ".


"Юсеф, ты сказал, найди место недалеко от Куктауна", - сказал Джамиль, - "но в стороне".


"Неважно", - сказал Юсеф. "Это не имеет значения. Ладно, давайте приступим к работе ".


Юсеф достал пачку "Данхилл редс" из кармана пальто. Он зажег одну и выпустил дым в воздух.


"Не возражаете, если я выпью?" - спросил один из мужчин за столом.


"Конечно", - сказал Юсеф. "В следующий раз купи свой собственный чертов набор. Я что, похож на гребаную благотворительную организацию?"


К столику подошла пышногрудая рыжеволосая официантка.


"Еще один баллон "Виктории"?" спросила она, глядя на Юсефа.


"Конечно", - сказал Юсеф.


Он подождал, пока официантка уйдет.


"Ты видел те пакеты с маслом?" - спросил он, опрашивая стол и делая вид, что сжимает воображаемую грудь. "Mamma mia. Ладно, где список?"


Ахмед вытащил листок бумаги из кармана брюк.


"Это список баров в округе, - сказал Ахмед, - как ты и просил".


"Хорошо".


"Мы охватим каждый бар в Куктауне. Нам с Джамилем придется пройти по два бара каждому".


"Что, если он не выйдет?" - спросил кто-то.


"Тогда мы выходим завтра вечером", - сказал Юсеф. "И на следующую ночь. И ночь после этого. Нам нужно быть терпеливыми".


Юсеф сделал большой глоток из своего стакана, затем достал фотографию из заднего кармана. На нем был изображен Дьюи; та же фотография, которую получил Небучар, на которой Дьюи получает Медаль Свободы.


"Это он", - прошептал Юсеф. "Андреас. Дьюи Андреас. Передавайте это по кругу. Возможно, у него больше не будет коротких волос. У него может быть борода. Он большой ".


Фотография ходила по кругу.


"Это важно: если вы увидите его, напишите в Твиттере. Тогда остальные из нас сходятся. Он был из "Дельта Форс". Он обучен и он опасен. Я не хочу, чтобы кто-то из нас выходил с ним один на один, если в этом нет крайней необходимости. Нам нужно застать его врасплох, а затем сокрушить ".


"Что, если он подозревает одного из нас?"


"Если он заподозрит тебя, или если он начнет уходить, тогда убей его. Скорее всего, он будет пить, и у нас будет время. Не притворяйся очевидным. Не нервничай. Ты турист, не забывай. Просто напиши в Твиттере, пусть все остальные знают, где ты, тогда мы убьем его. Никаких проблем. Понял?"


Шестеро мужчин за столом кивнули.


"Что касается остальных из вас, когда вы получите сообщение, двигайтесь. Мы приближаемся. Навучар думал, что нам потребуется шесть месяцев, чтобы найти его. Мы были в Австралии чуть больше месяца. Один гребаный месяц. Давайте закончим работу. Тогда мы сможем отправиться домой ".


Юсеф допил остатки своего пива, налил еще, затем залпом выпил и это. Он встал.


"Не облажайся", - прошептал он, затем выхватил фотографию из рук Джамиля. Он положил фотографию на стол, затем взял последнюю сигарету и прижал горящий уголек к фотографии, прожигая дыру в середине лба Дьюи.


24


СТАНЦИЯ ПОДОБИЯ


КУКТАУН


Дьюи выдвинул ящик на маленьком столике рядом со своей кроватью. Он вытащил черно-белую фотографию Джессики, взятую из газетной статьи. У нее было серьезное выражение лица, но он также мог видеть намек на ее милую ирландскую усмешку. У Дьюи были и другие фотографии, на которых они с Джессикой вместе, но по какой-то причине ему нравилось смотреть на газетную вырезку.


Он прошел по коридору к телефону. Он огляделся, затем набрал номер телефона, который запомнил. В трубке несколько раз щелкнуло, затем, после нескольких мгновений напряженной тишины, телефон зазвонил.


"Белый дом", - произнес женский голос. "Как я могу направить ваш звонок?"


"Jessica Tanzer."


"Подождите".


Еще один звонок, затем мужской голос:


"Офис советника по национальной безопасности, чем я могу вам помочь?"


"Джессика Танзер, пожалуйста".


"Могу я спросить, кто звонит?"


"Дьюи Андреас, перезваниваю ей".


"Подождите, пожалуйста".


Дьюи ждал на удержании почти минуту, затем телефон издал звуковой сигнал.


"Дьюи", - произнес слегка слабый голос Джессики.


"Привет, Джесс".


"Я не могу говорить очень долго. Как дела? Как там Австралия? Ранчо Семблера?"


"Станция".


"Станция?"


"Станция подобия. Они называют их здесь "станциями"."


"Почему?"


"Я еще не понял этого. Но я определенно намерен это сделать ".


Джессика рассмеялась.


"Приятно слышать твой голос", - сказала она.


"Твой тоже. Где ты? Прием ужасен ".


"Я в самолете", - сказала Джессика. "Мне нужно действовать быстро. Мне жаль ".


"Что случилось?"


"ЦРУ собрало информацию. Асуанская Фортуна знает, что ты в Австралии. У него есть люди в стране. Они ищут тебя, подкупают людей, что-то в этом роде. Ты не в безопасности ".


Дьюи почувствовал небольшой всплеск адреналина.


"Насколько они близки?"


"Федеральная полиция Австралии арестовала ячейку из двух человек за пределами Мельбурна. У них был сундук, набитый наличными, и папка из манильской бумаги при тебе. Фото. Двое бывших Аль-Мукавама."


"Аль-Мукавама?"


"Хезболла. Они оба покончили с собой до того, как AFP смогло получить какую-либо информацию. Есть также свидетельства того, что команда в Сиднее пытается подкупить агентов ONA ".


"Когда все это было?"


"Мельбурнская ячейка была неделю назад. Инцидент в Сиднее произошел два дня назад."


"Похоже, они не очень близки".


"Дьюи, это две камеры. Их могло быть сто. Позволь мне послать за тобой самолет ".


"Здесь я в такой же безопасности, как и везде. Он будет искать меня, где бы я ни был ".


"Он не собирается оставлять это в покое".


"Так убей его. Ты знаешь, где он живет. Ты можешь убрать его, если тебя это так беспокоит ".


"Ты знаешь, что это сложнее, чем это. Мы убиваем Фортуну, и внезапно в военной казне Хезболлы, Аль-Каиды, Хамаса и всех остальных оказывается десять миллиардов долларов ".


"Джесс, ты знаешь, я понимаю, как все работает. Мы просто расходимся во мнениях по этому поводу. Если вы хотите победить наших врагов, мы должны убить их. Америка не может бояться убивать. Это так просто. Нам нужно убивать как можно больше из них и как можно чаще ".


"Почему ты не воспользовался одним из псевдонимов, которые дал тебе Гектор?"


"Я не собираюсь прятаться".


"Тыпрячешься".


Дьюи посмотрел в коридор позади себя, думая, что услышал, как кто-то поднимается по лестнице.


"Спасибо за предупреждение. Но тебе не нужно беспокоиться обо мне ".


"Может быть, я хочу беспокоиться о тебе".


Дьюи сделал паузу, в тишине.


"Ты все еще там?" - спросила она.


"Да". Дьюи услышал шаги на лестнице в конце коридора. Тэлбот высунул голову из-за угла.


"Ты идешь?" - Спросил Тэлбот.


Дьюи проигнорировал вопрос.


"Ну, вот почему я позвонила", - сказала Джессика. "Я должен бежать".


"Я дам вам знать, если они убьют меня", - сказал Дьюи.


"Ты думаешь, это все шутка. Это прекрасно. Смейся на своем жизненном пути. Затем вы можете оглянуться назад через пятьдесят лет, в одиночестве, и подумать обо всех тех замечательных смешках, которые у вас были. До свидания".


"Я не думаю, что это-"


"Береги себя, Дьюи", - перебила Джессика. Линия оборвалась.


* * *


Когда он вернулся в свою комнату, шум от других работников ранчо, выпивающих, играющих в бильярд, веселящихся в эту субботнюю ночь, доносился из большой комнаты этажом ниже. Дьюи натянул ботинки, положил немного денег в карман, затем опустился на колени перед своим бюро с одеждой и провел рукой по нижней стороне. Он почувствовал, как слегка приподнимается край куска клейкой ленты. Он сорвал клейкую ленту и вытащил пистолет 45-го калибра. Кольт М1911. Он не смотрел на это и даже не думал об этом с тех пор, как записал это на пленку в день своего переезда более года назад. Он сорвал клейкую ленту с приклада оружия.


Он сунул руку обратно под. Рядом с тем местом, где был пистолет, он нашел еще один кусок скотча. Дьюи вытащил длинный восьмидюймовый боевой клинок Gerber из черной стали. Он взглянул на нож, черно-серебристый, с налетом царапин. На одной стороне были выгравированы его инициалы. С другой стороны, одно слово: "Перчатка".


Встав, он выдвинул верхний ящик бюро, потянулся назад и достал потертые кожаные ножны для ножей, которые он прикрепил к левой лодыжке.


Он услышал шаги. Затем стук в дверь.


"Йоу, королева красоты", - сказал Тэлбот. "Все ушли. Ты готов?"


Дьюи приставил пистолет к пояснице. Он прикрепил нож к левой икре в ножнах. Он надел свое кожаное пальто. Он шагнул к двери и открыл ее.


"Давайте ударим по нему", - сказал Дьюи.


* * *


Куктаун был маленьким прибрежным городком, расположенным вдоль извилистой полосы белых песчаных пляжей и скалистого побережья. Недалеко от берега, менее чем в десяти милях, возвышался Большой Барьерный риф. Город привлекал в основном британских, европейских и азиатских туристов. Главная полоса тянулась на милю через центр Куктауна. С одной стороны была вода. Дощатый настил над ним был переполнен людьми, вышедшими прогуляться. На другой стороне улицы, напротив пляжа, были открыты магазины, рестораны и бары.


Тэлбот проехал на F-150 всю полосу. Наконец, он свернул на небольшую полосу примерно посередине полосы и припарковался. Дьюи и Тэлбот прошли несколько кварталов до переполненного бара под названием Whitey's. Тэлбот протолкался к бару и заказал пиво.


"Что вы хотите?" - спросил бармен.


"Два джека и пиво".


Пара кресел открылась, и они сели. Дьюи оглядел комнату, видя в основном пары.


Тэлбот был крупным австралийцем с короткими светлыми волосами, густым загаром и постоянной улыбкой на лице. В двадцать четыре года он проработал на станции Семблер почти пять лет, подписав контракт после окончания средней школы в Кэрнсе. Тэлбот и Дьюи болтали о ранчо, в то время как Тэлбот не сводил глаз с женщин. Вскоре он завел разговор с потрясающей австралийкой. Она встала между Тэлботом и Дьюи, разговаривая с Тэлботом. Через несколько минут она отвернулась от Тэлбота и попыталась вовлечь Дьюи в разговор.


"Привет", - сказала она. "Забавное местечко, не правда ли?"


Дьюи притворился, что не услышал ее.


Когда она повернулась обратно к Талботу, Дьюи взглянул в ее сторону. Ее длинные каштановые волосы обрамляли выразительное лицо, золотистый загар, веснушки, острый нос, потрясающие голубые глаза; аристократическая красота. Чем больше Дьюи игнорировал ее, тем больше она сосредотачивала свое внимание на нем, пока, наконец, Тэлбот не обнаружил, что его полностью игнорируют. Он огляделся и увидел француженку лет сорока, с длинными светлыми волосами и слегка морщинистым лицом. Вскоре женщина стояла между ног Тэлбота, рядом с баром.


"Похоже, твой друг нашел свою вторую половинку", - сказала молодая австралийка.


Дьюи оторвал взгляд от деревянной стойки бара, взглянув направо на Тэлбота. Он улыбнулся, но ничего не сказал.


"Есть причина, по которой ты не хочешь со мной разговаривать? Я не буду кусаться. Обещаю".


"Это не ты".


Он смотрел вдоль стойки, опустив глаза, наблюдая за очередью людей.


"Тогда почему ты не смотришь на меня?"


"Я сделал", - сказал Дьюи, глядя ей в глаза. "Ты слишком молод для меня".


"Я не ищу отношений. Я ищу интеллигентную беседу ".


"Ну, вы определенно пришли не по адресу".


"Откуда в Штатах вы родом?"


Дьюи отхлебнул из своего Jack Daniel's, затем кивнул бармену и заказал еще один вместе с пивом для Тэлбота, который стоял лицом к лицу с француженкой, хихикая и целуясь.


"О, в самом деле", - сказала юная красавица через плечо Дьюи. "Эта часть. Хммм. Мне действительно нравится эта часть Штатов. Так красиво".


Дьюи бросил бармену немного наличных. "Что бы она ни заказывала", - сказал он бармену, кивая девушке, не глядя на нее.


"Нет, спасибо", - сказала она, когда бармен посмотрел на нее, ожидая заказа. "Я не позволяю парням покупать мне напитки, если они не хотят со мной разговаривать".


"Неважно". Он взял наличные, оставил несколько долларов чаевых, а остальное положил в карман.


Через несколько минут молодая женщина прислонилась к стойке бара и приблизила свое лицо к лицу Дьюи.


"У тебя очень голубые глаза", - сказала она, улыбаясь. "Меня зовут Шарлотта".


Лицо Шарлотты было теперь всего в нескольких дюймах от лица Дьюи. Ее глаза были синими, как сапфиры, губы красными и чувственными, ее красота просто поражала на таком близком расстоянии. Она покачала головой взад-вперед, глядя ему в глаза с недоумевающим выражением на лице.


"Я дважды была на обложке австралийского Vogue. Я дважды был первым в Оксфорде. И все же я не могу вытянуть из тебя ни слова. Ты действительно меня интригуешь ".


"Поверь мне, здесь нет ничего, что могло бы заинтриговать".


"Я буду судить об этом. Неужели ты не можешь сказать ничего хорошего?"


"Мне нравится твое имя".


"Так звали мою прабабушку. Спасибо вам ".


"Хочешь выпить сейчас?"


"Конечно. Серый гусь с водой, лайм."


Она осталась перед ним. Она казалась слегка нетрезвой.


"Так ты собираешься сказать мне, откуда ты?"


"Мэн. Ты знаешь, где это находится?"


"Да. Я был там. у Л.Л. Бина. Комары."


Ее глаза были теплыми. Она провела рукой по его правому колену, затем оставила ее там.


"Я родом издалека. Город под названием Кастин."


"Что привело тебя сюда?" Шарлотта убрала руку с его колена, потянулась и сделала глоток из своего напитка.


"Работа, вот и все".


"Дежурный по станции?"


"Да".


"Какая станция?"


Дьюи улыбнулся, но не ответил. "Откуда ты, Шарлотта?"


"Мельбурн", - сказала она. "Ты был там?"


"Конечно".


"Кстати, назовите, пожалуйста? Подожди, дай угадаю. Чет? Нет, не Чет. Билл? Борис? Барт? Блек? Blick?" Шарлотта хихикнула. "Джим? Джим-Боб? Джим-Боб. Я знал это. Ладно. Я сдаюсь".


"Дьюи".


"Дьюи? Дьюи. Ладно. Мне это нравится. Вероятно, первый и последний Дьюи, которого я когда-либо встречал. На самом деле, мне это нравится ".


"Что ты здесь делаешь?"


"У нас есть станция. Это называется "Мастера". Это моя фамилия".


"Я слышал об этом".


"Мы приезжаем сюда летом. По крайней мере, я верю. У меня есть две старшие сестры. На самом деле они больше не приходят ".


"Зачем ты пришел?"


"Тишина", - сказала она, потягивая свой напиток. "Я люблю ездить верхом. Больше всего мне нравится кататься на лошади. Ничего не слыша. Никого не вижу".


Дьюи улыбнулся. "Мне это тоже нравится".


Шарлотта наклонилась, приблизила свое лицо к лицу Дьюи, наклонилась вперед, изобразила немного неловкую, глуповатую улыбку, затем подалась вперед и поцеловала его в губы. Она оставалась там одну, затем две, затем пять секунд. Она откинула голову назад.


"О, Дьюи, почему ты не можешь быть на нашем ранчо? Я мог бы просто пялиться на тебя весь день ".


Дьюи почувствовал вкус лайма на ее губах и почувствовал тепло ее дыхания. Он протянул правую руку и положил ее ей на бедро. Он снова посмотрел в потрясающую синеву ее глаз.


За ее каштановыми волосами, в зеркале бара: отблеск.


Его внимание было приковано к ней.


Мгновенное застывание одного глаза. Темнота, темные глаза, блеск в черных глазах одного человека, одно мгновение: гнев.


Он переварил взгляд. В зеркале отражался мужчина. Он стоял у задней стены, уставившись на Дьюи.


25


РАШТРАПАТИ БХАВАН


СЕВЕРНАЯ АВЕНЮ


НЬЮ-ДЕЛИ


Шестью этажами ниже Джессика вышла из лифта. Президент Аллер и президент Гандра оба ждали, пока она выйдет раньше них. Гектор Калибризи из ЦРУ, Тим Линдсей, государственный секретарь, и Гарри Блэк, министр обороны, вышли следующими, за ними последовала пара Дельта, которые были на борту со времен Эндрюса.


В коридоре стояли четверо вооруженных солдат из Группы специальной защиты Индии, винтовки прижаты к груди, направлены вбок.


Группа прошла по коридору и вошла в комнату охраны, эквивалентную ситуационной комнате Белого дома; сверхсекретное, особо охраняемое помещение под президентским комплексом, где проходили наиболее важные обсуждения в правительстве. Военный кабинет Гандры уже ждал в комнате безопасности, когда президент Аллер вошел внутрь.


Джессика взглянула на Калибризи, когда они дошли до конца коридора, сразу за входом в комнату охраны. Он ухмыльнулся ей. Его улыбка в этот момент послала теплое спокойствие по ее телу.


Джессика знала, как и Калибризи, что предстоящая встреча была почти неисчислима по своей важности - и своей опасности. Его результат мог бы послужить тому, чтобы вернуть две ядерные державы, Индию и Пакистан, с грани взаимного уничтожения. В качестве альтернативы, встреча может привести к разрушению обеих стран и вовлечению Соединенных Штатов в войну на более широком театре военных действий, в которую неизбежно будет вовлечен Китай.


"Поехали", - прошептала Джессика Калибризи, прежде чем войти в комнату охраны.


"Давайте сделаем это быстро", - тихо сказал Калибризи Джессике, - "пока Эль-Хайяб не сбросил один из них на здание".


"Не смешно, Гектор".


Перелет в Нью-Дели занял десять часов. Они путешествовали на специально разработанном Gulfstream G650 - более быстром, чем серийные модели, и обозначенном как Air Force One из-за присутствия президента на борту самолета. Роскошный внутри, самолет имел усиленные двигатели Rolls-Royce, место для дополнительного топлива и был оснащен множеством систем, предназначенных для маскировки его присутствия в воздухе, включая радар с низкой вероятностью перехвата, специализированные радиостанции, лазерные целеуказатели, а также современную активную защиту и электронное противодействие.


На протяжении всего полета самолет был окружен тремя американскими истребителями - один спереди, два сзади - на некотором расстоянии.


В комнате охраны, расположенной на шести этажах под офисами президента Индии, было жарко и влажно, несмотря на кондиционеры. Когда они заняли свои места, Джессика быстро взглянула на лица военного кабинета Гандры. Ощутимое настроение тревоги окутало комнату. Джессика почувствовала гнев, замешательство и изнеможение. Хуже того, помимо усталости, она чувствовала беспомощность, как будто президент Индии и его военный совет не знали, что сказать или сделать.


Но затем, когда она подошла к свободному стулу за столом, который был зарезервирован для нее, рядом с президентом Аллером, Джессику посетило резкое, мимолетное, но мощное осознание. В глубине души, несмотря на уверенность в своем поведении, несмотря на тщательно спланированную программу действий, которую она, Линдси, Калибризи и президент разработали в самолете, Джессика поняла, что она тоже чувствовала себя беспомощной. Это была неизведанная земля. Это было неизвестное. Так много жизней зависело от того, примут ли они правильное решение. Какое решение было правильным?


Это был именно тот момент, которого президент ждал от Джессики. Это был кризис, с которым она была рождена столкнуться. Это не было сном, книгой или голливудским фильмом. Так творилась история. Будущие поколения будут изучать решения, которые должны были состояться в этом душном, переполненном конференц-зале шестью этажами ниже многолюдных улиц Нью-Дели.


Будет ли Джессика сидеть тихо, выбрав золотую середину анонимности и мягкости? Или она помогла бы разрешить этот кризис? Была ли она лидером?


Доверяй своим инстинктам, сказала себе Джессика. Доверяй себе, Джесс.


"Спасибо, что пришли", - сказал президент Гандра, садясь рядом с президентом Аллером. "Я хотел бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах".


"Я тоже", - сказал президент Аллер. "Спасибо вам, всем вам, за то, что согласились встретиться с нами. Я знаю, что вы воздержались от принятия мер, и я ценю это ".


"Напротив, господин президент", - сказал Индра Сингх, министр обороны Индии. "Правительство Индии приняло меры, и мы должны информировать вас. Во-первых, мы подняли в воздух семьдесят два самолета ВВС Индии, все они вооружены ядерными бомбами, и эти самолеты сейчас в небе. Мы также взяли эти мобильные подразделения вблизи западной границы и расположили их -"


"Индра, мы разговаривали три раза во время нашего перелета", - сказала Джессика. "Ты никогда ничего не говорил об этом".


"Я не знаю, насколько безопасны эти передачи", - перебил Сингх. "Мы не можем рисковать тем, что Пакистан или Китай подслушивают".


"Давайте перейдем к делу", - сказал президент Аллер, глядя на Гандру. "Приняла ли Индия решение нанести ответный удар?"


"Да", - сказал Гандра.


"О каком количестве бомб мы говорим?" - спросил Аллэр.


"У нас семьдесят два самолета в воздухе", - сказал Сингх. "На каждом самолете установлено по два устройства. Плюс мобильные подразделения, размещенные на границе. У Индии есть сто восемьдесят ядерных устройств, готовых к использованию ".


"Это означало бы..." - начал президент Аллер.


"Уничтожить Пакистан", - перебила Джессика. "Полностью, я полагаю".


"Индия подверглась нападению", - начал Сингх.


"Замолчи, Индра", - рявкнул президент Гандра, уставившись на своего министра обороны и старейшего друга. Он сделал паузу, тупо посмотрел на стол, затем повернулся к Аллэр. "Если вы приехали сюда в надежде, что сможете убедить Индию не отвечать, вы зря потратили свое время, господин Президент. Не отвечать - это не вариант. Это было бы самоубийством".


"Мы не можем быть пацифистами, - добавил Сингх, - какими вы в Америке, возможно, хотели бы нас видеть. Индия не смирится с жертвами в Кару, чтобы не втянуть Америку в войну на театре военных действий ".


"Я не высказывал своего мнения", - сказал президент Аллер с нарастающим гневом в голосе. "И мне не нравится, что вы приписываете мнение или философию мне, моим людям или моим словам. Америка понимает, что для Нью-Дели не реагировать - это не вариант. Мы согласны с тем, что не отвечать - это не вариант. В отличие от Индии, Америка - это страна, которая родилась в крови. Наша свобода была завоевана стволами наших дробовиков. Мы были страной, которая первой сбросила ядерные бомбы на чужую землю. Мы - страна, которая защитила наших союзников, включая Индию, от угрозы нашего ядерного арсенала, для большего более полувека. Так что пусть никто из вас, сидящих в этом зале, не думает и не подразумевает, что вы знаете больше, чем мы, о защите жизненно важных интересов Индии, о войне или о ядерном оружии. Индия собирается снять с себя ответственность и ряд результатов, с важностью и последствиями которых у вас нет опыта. Вы просто не представляете, насколько важным является решение, которое вы принимаете. Это реальное решение, и неправильное его принятие может привести к уничтожению сотен миллионов людей в Индии, Пакистане, Китае и, возможно, за их пределами. Да, возможно, даже в Америке".


Президент Аллер дрожал, когда закончил говорить, уставившись на Индру Сингха, затем на Гандру.


Джессика почувствовала, как дрожь пробежала по ее позвоночнику. Она никогда не видела президента Аллера таким решительным.


"Если вы пришли сюда, чтобы оскорблять нас, господин президент -" - спокойно сказал Гандра.


"Вот как союзники, как друзья разговаривают друг с другом, " сказал Аллэр, " когда один из них собирается изменить свою собственную историю таким драматичным и потенциально смертельным образом. Вы не собираетесь строить аэропорт. Вы не утверждаете бюджет, не строите плотину. Вы, все вы, никто из вас не спал несколько дней, собираетесь принять решение, которое уничтожит миллионы невинных людей. И моя единственная точка зрения заключается не в том, что вы не должны этого делать, а в том, что говорить, что вы уже приняли это решение - без обсуждения и совета вашего ближайшего союзника, единственной страны, которая делала это раньше, - это безумие. Эта встреча должна быть единственной, прежде чем вы примете решение. Не после. Ты понимаешь это? Вы настолько горды, что не можете признать, что вам нужна наша помощь в этом решении?"


Президент Гандра поднял руку в воздух. В комнате снова стало тихо.


"Мы начинаем не с той ноги, господин президент", - сказал Гандра. "Вы правы, мы должны вас выслушать. Но часы тикают. Наше молчание только придаст Пакистану смелости. Китай еще хуже, чем Пакистан. Он притаился, как голодная змея на границе. Более того, с вашей стороны было бы неразумно полагать, что все, что вы могли бы сказать или сделать в этот момент, изменило бы наши чувства. Мы единодушны в этом вопросе. Индия должна нанести ответный удар ядерным оружием, и мы должны сделать это подавляющим образом. Это единственный способ, которым мы можем сохранить жизни индейцев ".


"Это та самая ситуация, для которой была предназначена дипломатия", - сказал Тим Линдси, государственный секретарь США.


"О, ради бога", - раздраженно сказал Сингх. "Дипломатия. Все хотят поговорить о дипломатии ".


"Я сражался в двух войнах, Индра", - спокойно сказал Линдси. "Я пролил много крови, и я знаю, что ты тоже. Я готов это сделать. Но давайте сделаем шаг назад. Давайте поговорим о том, какие дипломатические варианты, если таковые имеются, существуют."


"Что ж, мать Тереза мертва", - сказал Сингх. "Как насчет того, чтобы послать, как там его, с американского телевидения, Барни? Он может вылететь в Исламабад и встретиться с Эль-Хайабом".


"Это забавно", - решительно сказала Линдси, уставившись на Сингха. Он повернулся к Гандре. "Но я спрашиваю вас, президент Гандра, почему бы хотя бы не попытаться? Нет причин не попробовать. Америка, Китай, Россия, Европа; свободный мир готов помочь ".


"Допустим, мы добились успеха", - перебил Гандра. "Мы предотвращаем сброс большего количества ядерного оружия. Мы держим Китай в страхе. Что произойдет через шесть дней? За шесть месяцев? Шесть лет?"


"Тогда мы с этим разберемся", - сказала Линдси.


"Тогда" не будет", - сказал Сингх. "Не с сочувствующей террористам Организацией Объединенных Наций и двуличными Францией и Россией, нашими друзьями в хорошую погоду".


"Дипломатия - это признание нашей фундаментальной слабости", - спокойно прервал Гандра. "Прочитайте свой собственный отчет, госсекретарь Линдси. В нем очень четко говорится, что стремление к дипломатическому решению будет рассматриваться как слабость. Бездействие. И это только навлечет еще большую опасность на мой народ. Если мы попадем в паузу в ожидании возможного дипломатического решения, мы разоблачим себя и положимся на слово страны и человека, который только что сбросил ядерную бомбу на наш народ ".


"Сложность вашего решения усугубляется из-за Китая", - сказала Джессика. "В частном порядке они признают необходимость жесткого ответа. Но если реакция Индии зайдет дальше, чем, по их мнению, следует, будут последствия ".


"Они публично осудили Эль-Хайаба", - перебил Сингх. "В частном порядке они считают, что этот человек безумен".


"Индра, ты говорила с кем-нибудь в Китае?" - спросила Джессика.


"Да", - сказал Сингх.


"Как недавно?"


"Среда".


"Два дня назад?" - переспросила Джессика. "Я говорил со своим коллегой в Пекине не менее восьми раз со среды. Вы абсолютно неправы, если считаете, что Китай считает президента Эль-Хайяба сумасшедшим. Китай и Пакистан тесно связаны, как горошины в стручке. И вы ошибаетесь, между прочим, если считаете, что Эль-Хайаб безумен. Я хотел бы, чтобы он был, но это не так. Более того, то, что китайцы говорят публично, не имеет значения. Честно говоря, то, что они говорят даже в частном порядке, тоже не имеет значения. Они держат язык за зубами. Но есть три вещи, в которых вы можете быть уверены. Во-первых, Китай поддерживает Пакистан вместо Индии в этом конфликте и в любом другом конфликте; вы представляете угрозу, Пакистан - слабая сестра, которая делает то, что ей говорят. Во-вторых, Китай жаждет Индии и ее природных ресурсов, особенно на севере. В-третьих, Китай отреагирует на открывающиеся возможности, и они сделают это быстро. Это самое важное, что нужно помнить. Для Пекина нынешний конфликт представляет собой возможность.


"Если Индия изменит химию региона, нанеся полномасштабный ядерный контрудар, - продолжила Джессика, " Китай изменит свой взгляд на регион. Итак, вы сбросили, как вы сказали, сто восемьдесят ядерных устройств? Ты уничтожаешь Пакистан, хорошо. Я понимаю. Но тогда сколько оружия осталось в вашем арсенале? Несколько дюжин? У Китая более пятисот боеголовок. И в отличие от Индии, которой приходится прикреплять большую часть своих боеголовок к днищу самолета, китайцам достаточно нажать несколько кнопок, чтобы их ядерные боеголовки дождем посыпались на этот город и каждый город в Индии. И поверьте мне, они это сделают. И им, вероятно, потребуется сбросить всего полдюжины ядерных зарядов, прежде чем все в этой комнате сдадутся, или, что более вероятно, вы будете мертвы, а группа, которая следует за вами среди ужасной бойни, сдастся."


В комнате воцарилась тишина. Все уставились на Джессику, и она почувствовала на себе их взгляды. В комнате повисла напряженная тишина. Она взглянула на президента Аллера, который ответил на ее взгляд легким кивком.


"Итак, скажите нам, президент Аллер, госсекретарь Линдси, мистер Калибризи, миссТанзер, - сказал президент Гандра, - что нам следует делать?"


В комнате воцарилась тишина.


"Мы считаем, что нам следует добиваться агрессивного многостороннего дипломатического решения", - сказал президент Аллер. "Мы должны привлечь Европу, ООН, Китай и Россию. Мы должны подождать неделю, возможно, две. Я лично буду управлять кризисом вместе с госсекретарем Линдси ".


Джессика взглянула на президента Гандру, глаза которого были устремлены вниз, на его колени и скрещенные на них руки. Гандра слегка покачал головой, затем посмотрел на Сингха, своего министра обороны. Они обменялись взглядами. Затем взгляд Гандры переместился на Прию Вилокан, его министра иностранных дел.


"Благодарю вас, президент Аллер", - перебил Гандра. "И спасибо вам всем, что пришли. Мы выслушали вас. Америка - наш самый большой друг, и сегодня напоминает нам почему. Наше общее стремление к свободе и миру для нашего народа связывает нас вместе. Но сегодня вы не сказали нам ничего, чего бы мы не знали. Мы рассмотрели и отвергли ваши идеи. Мы отвергли их, потому что они не сработают. Индия переживает свой самый тяжелый час. Дипломатия эквивалентна бездействию. Если вы мне не верите, спросите Невилла Чемберлена. Мы с Индрой думали, что вы придете сюда с аргументом в пользу пропорциональной ядерной контратаки. Мы бы и это отвергли, но, по крайней мере, в этом был бы какой-то смысл ".


Президент Аллер улыбнулся. Он потянулся к своей чашке с кофе и сделал последний глоток, осушил чашку, затем поставил ее обратно на стол для совещаний.


"Пакистанцы сбросили ядерную бомбу на нашу страну", - сказал Сингх, наклоняясь вперед и ударяя по столу правым кулаком, его лицо покраснело от эмоций. "Сегодня погибло более восьми тысяч индийских мужчин, женщин и детей. И по какой причине? Потому что они индейцы. Это все, ни больше, ни меньше ".


"Это скользкий путь", - сказала Линдси. "Если вы нанесете удар по Пакистану, сколько невинных людей погибнет? Сколько мужчин, женщин и детей по той простой причине, что они пакистанцы?"


"Честно говоря, мне все равно", - рявкнул Сингх. "Не читайте мне лекций со своим американским ханжеством, мистер Линдси. Ты живешь на острове. Это четвертая война, которую мы ведем с нашим врагом. Они преследуют нас всегда, желание уничтожить Индию течет как лихорадка в крови каждого мужчины, женщины и ребенка в этой забытой богом стране. То, что мы делаем сегодня, будет находить отклик в поколениях. Этот военный кабинет будет осужден, но наши дети, наши внуки, а также их дети и внучки будут жить в мире с подлыми пакистанцами. Я готов умереть осужденным человеком, осужденным американцами, книгами по истории, если это обеспечит свободу будущим индейцам ".


"Один человек принял решение сбросить бомбу на Кару", - сказал президент Аллер. "И за это вы уничтожите народ".


"Так случилось, что этот единственный человек является президентом страны", - сказал Вилокан. "Демократически избранный президент своей страны. Представитель большинства своего народа. Фактически, почти семьдесят процентов его людей ".


"Мы говорили вам о наших опасениях три года назад", - сказал Сингх. "Команда из RAW прилетела в Лэнгли и практически умоляла вас о помощи".


"Мы увидели угрозу со стороны Эль-Хайаба задолго до того, как он был избран", - сказала Гута Моросла, секретарь отдела исследований и анализа, индийской версии ЦРУ. "Даже тогда, до того, как его избрали, до того, как он даже стал кандидатом. И что ты сделал? Вы насмехались над нами. Теперь мы живем с результатами ".


Джессика посмотрела вниз на свои руки, сцепленные на столе перед ней. Она на мгновение оторвала их друг от друга. Она смотрела, как они трепещут, как листья на легком ветерке, затем поправила их, чтобы никто другой не мог видеть.


Джессика знала, что встреча окончена. Она знала, что встреча закончилась еще до того, как они туда добрались. Гандра и его военный кабинет уже приняли решение. Могла ли она винить их? Нет. Это была невозможная ситуация. Отказ отвечать Пакистану, скорее всего, приведет к восстанию тех самых людей, которые избрали Гандру, а также к новым бомбам из Пакистана и, вполне возможно, к вторжению Китая. Ответ пропорциональным ударом привел бы только к серии ядерных ударов, которые не прекратятся до тех пор, пока Пакистан и Индия не будут уничтожены.


Она перевела взгляд со своих рук на президента Аллера. Его лицо ничего не выражало. Пепельный. Слева от Аллэр ее глаза нашли Гандру. Его обычная уверенность исчезла. Его лоб, казалось, нахмурился. Он продолжал тереть глаза. Джессика знала, что на каком-то уровне решение убить так много людей, независимо от того, кем они были, врагами или нет, мучило его.


Она посмотрела на Гектора, который взглянул на свои часы. Он выглядел взбешенным. Он хотел выбраться оттуда и уже отменил встречу.


Доверяй себе, Джесс.Она услышала слова, свои собственные слова, в своей голове. Доверяй себе.


"У меня есть идея", - сказала Джессика, прерывая тишину конференц-зала.


26


БАР УАЙТИ


КУКТАУН


Кури протолкался к задней части переполненного бара. Он прислонился к стене и нащупал свой iPhone. Он практически чувствовал, как его сердце подскакивает к горлу. Нервный пот струился по его спине. Его взгляд метался между айфоном и мужчиной в баре, на которого он изо всех сил старался не пялиться, американцем.


Я нашел его в баре "Уайтиз"


Кури нащупал свой Глок с глушителем, заткнутый за пояс брюк.


Мне пристрелить его здесь? подумал он про себя. У меня точный выстрел. Ответь мне, Юсеф.


Кури подождал минуту, затем вторую. Казалось, прошла вечность. Он наблюдал, как американец опрокинул в себя рюмку виски, затем вторую. Его взгляд поочередно переводился с айфона на Андреаса. Отвечай, Юсеф.Наконец, появился твит от Юсефа.


Что он делает?


Пьянство


Он видел тебя?


НЕТ


Он уходит?


Нет. разговариваю с девушкой. У него борода и длинные волосы


ПОДОЖДИТЕ. теперь все в белых! убейте его, если он попытается уйти


Кури положил iPhone в карман. Он стоял у задней стены, пытаясь слиться с толпой, как его учили делать, наблюдая за человеком, которого он так долго искал.


27


РАШТРАПАТИ БХАВАН


НЬЮ-ДЕЛИ


Все головы в комнате охраны повернулись к Джессике. Она обвела взглядом сидящих за столом, на мгновение встретилась с удивленным взглядом Калибризи, затем президента Аллера и, наконец, остановилась на президенте Гандре.


"Продолжай, Джессика", - сказал президент Гандра.


"Государственный переворот", - сказала Джессика.


Она подождала мгновение и позволила словам впитаться. Затем она продолжила. "Мы планируем и осуществляем устранение Омара Эль-Хайяба. Америка справляется с этим. Мы удаляем рак. Мы назначаем того, кто будет работать с Индией. Тем временем Индия сохраняет свою военную позицию. Вы держите свои самолеты в воздухе. Вы укрепляете северную границу с Китаем, перебрасывая войска в этот район. Вы возглавляете фронт военных действий в Каргиле и Балтистане ".


Она сделала паузу и наклонилась вперед. В комнате воцарилась тишина.


Наконец, Индра Сингх покачал головой.


"О, конечно, это должно быть легко", - усмехнулся Сингх, махнув рукой в воздухе. "Мы никогда не думали об этом. Просто сваливай с Эль-Хайаба. Джессика, это, как бы это сказать, миссия невыполнима. Мы нацелились на Эль-Хайаба еще до того, как он был избран. Его охраняют лучше, чем даже вас, президент Аллер. Это просто нежизнеспособный вариант, и, конечно, не в рамках временных параметров, с которыми нам приходится работать ".


"Скольких иностранных лидеров Индия отстранила от власти?" - спросила Джессика.


Сингх молчал.


"Сколько?" - повторила она.


"Ответ таков: ни одного", - сказал Калибризи.


"Соединенные Штаты сместили трех иностранных лидеров за последние двадцать лет", - сказала Джессика. "Гарантий нет, но мы знаем, как это сделать".


"Это займет слишком много времени", - сказал Сингх. "У нас нет времени".


Джессика уставилась на Сингха, чье лицо было красным от гнева. Она повернулась к президенту Гандре.


"Вы дадите нам время?" спросила она, глядя в глаза Гандре.


"Нет, это не вариант", - сказал Сингх. "Индия не-"


"Заткнись, Индра", - резко сказал президент Гандра. Он повернулся к Джессике. "О каком количестве времени мы говорим, Джессика?"


Она посмотрела на Гарри Блэка, затем на Гектора Калибризи.


"По крайней мере, две недели", - сказал Калибризи. "Трое было бы оптимально".


"Одна неделя", - сказала Джессика, поворачиваясь к Гандре. "Нам нужна неделя, господин президент".


Гандра обвел взглядом стол переговоров. Сингх тряс головой, его бил апоплексический удар. Он прошел вдоль шеренги своих советников и попросил каждого из них высказать свое мнение. Каждый член военного кабинета Гандры был против отсрочки ядерного удара.


"Если бы у этого была хотя бы малейшая возможность сработать, я мог бы передумать", - сказал Моросла, секретарь RAW. "Но это не сработает".


После опроса своего кабинета Гандра повернулся к Джессике. Он тепло улыбнулся ей. Казалось, к нему вернулись самообладание и спокойствие, которыми она так восхищалась.


"Два дня", - сказал Гандра, отменяя решение своего кабинета. "У вас есть сорок восемь часов, чтобы отстранить Омара Эль-Хайяба от власти". Гандра указал на часы на стене. "Уже полдень. Через два дня, если Омар Эль-Хайяб не уйдет, мы начнем наше наступление ".


"Спасибо", - сказала Джессика. Она посмотрела на часы, затем на президента Аллера. Он уставился на нее в ответ без всякого выражения.


"После этого мы уничтожим Пакистан", - сказал Гандра. "Если только они не нанесут новый удар в промежутке времени. В этом случае мы уничтожим их не за дни или часы, а за несколько секунд".


Джессика кивнула. Она ничего не сказала. Она взглянула на свои серебряные часики Cartier. Был ровно полдень по местному времени. Она почувствовала стеснение в животе, наблюдая, как секундная стрелка на ее часах движется по циферблату. Сорок семь часов, пятьдесят девять минут, сорок секунд, отсчет ведется ...


28


БАР УАЙТИ


КУКТАУН


"Ты хочешь вернуться на ранчо?" Спросила Шарлотта. "У меня есть собственный каретный сарай. Это очень личное ".


Но Дьюи больше не слушал Шарлотту.


Мужчина с оливковой кожей в африканском стиле в конце зала нервно огляделся. Кто бы это ни был, он нашел то, что искал, и это был Дьюи. Дьюи признал это. Он видел это в ненависти, в том, как глаза мужчины постоянно метались по сторонам, останавливаясь на нем каждые несколько мгновений. Дьюи знал, когда кто-то пришел, чтобы убить его.


Дьюи убрал руку с бедра Шарлотты, поднял левую ногу и нащупал кинжал, прикрепленный в ножнах к его икре. Рефлекс: убедиться, что это было там. Его мозг обострился, мышцы напряглись. Он почувствовал сталь кольта у своей поясницы. Горячая волна разлилась по его венам.


"Я украсила его сама", - сказала Шарлотта, все еще рассказывая о каретном сарае на ранчо своей семьи. "Я почистил его и покрасил. Раньше это был сарай для ценного жеребца старого владельца. Я думаю, тебе это понравится. Здесь очень уютно".


Убийца был молод, чуть за двадцать. На нем была оранжевая рубашка поло с поднятым воротником. Он пометил Дьюи минуту назад, пять минут назад, полчаса назад. Он уставился, не подозревая, что Дьюи может видеть его в зеркале за стойкой.


"Конечно, мы можем остаться еще на пару напитков", - сказала Шарлотта. "Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Подмигивай, подмигивай."


Дьюи протянул руку за спину и нащупал пистолет 45-го калибра, заткнутый за поясницу, под ветровкой. Он встал.


"Я сейчас вернусь".


Шарлотта склонила голову набок, изобразила притворное разочарование, затем улыбнулась. "Конечно, Дьюи. Я буду здесь ".


Дьюи быстро взглянул на Тэлбота, который был погружен в беседу с француженкой. Он повернулся и быстро протолкался сквозь толпы людей к двери. Там, в стекле двери, он мельком увидел ярко-оранжевую рубашку. Убийца преследовал. Дьюи удивил убийцу своим резким движением.


Он вышел на переполненный людьми тротуар. Было все еще жарко, и он чувствовал, как по груди струится пот, пропитывая рубашку. Теперь ему нужно было действовать быстро. Он пробежал один квартал, затем повернул налево. Он двинулся прочь от полосы, по пустым тротуарам, мимо маленьких домов. Он пробегал трусцой мимо одной машины за другой, припаркованных под светом уличных фонарей.


Глядя на ветровые стекла во время движения, Дьюи искал отражение, знак, по которому следовал молодой убийца. В окне пикапа со стороны водителя он мельком увидел оранжевую рубашку. Убийца, пытаясь не отставать, бежал слишком быстро.


Почти перейдя на бег, Дьюи завернул за угол. Он сунул руку за поясницу и вытащил кольт М1911. Он достал из переднего кармана глушитель и вставил его в дуло кольта. Пот градом лился с его головы и груди, когда он бежал, спасая свою жизнь. Через квартал он резко свернул направо по другой улице. Он пересек улицу, затем нырнул за седан и наблюдал. Убийца, следуя примеру Дьюи, появился и огляделся. Его левая рука поднялась к лицу. Дьюи услышал его панический голос, слова, выкрикиваемые в сотовый телефон.


Сколько их там?


Дьюи снова сорвался с места, ускорив шаг, глядя перед собой в поисках других, и побежал по тротуару так быстро, как только мог.


Он на бегу врезался в следующий перекресток. Он услышал скрежет ботинок террориста по асфальту, который несся за ним по тротуару.


Припарковавшись на дальнем углу, Дьюи увидел белый фургон и уловил силуэт, движущийся к его задней части. Оказавшись между двумя убийцами, он быстро огляделся в поисках третьего, но ничего не увидел. Он побежал по середине улицы к передней части фургона, затем пригнулся перед ним как раз в тот момент, когда террорист в оранжевой рубашке завернул за угол. Дьюи присел на корточки перед решеткой радиатора фургона. Он прислушивался к звуку шагов за фургоном, ожидая появления оранжевой рубашки.


Дьюи ждал, взведя курок. Появился убийца в оранжевой рубашке, выбежал на дорогу, а затем побежал по ее середине к нему. Дьюи подождал еще секунду, затем две, наблюдая, как убийца приближается к нему, не обращая внимания на тот факт, что тот ждал его перед фургоном, спрятавшись за задним бампером пикапа.


Дьюи выровнял руку, затем нажал на спусковой крючок кольта, выпустив пулю с глушителем через полквартала в грудь убийцы, отбросив его назад. Тело упало посреди улицы. Лужа крови быстро растеклась по черной смоле, когда террорист был убит.


Дьюи обернулся. Он снова огляделся в поисках других, пока прислушивался к другому убийце, тому, что был в задней части фургона.


Дьюи присел на корточки и ждал. Он услышал, как террорист начал двигаться вдоль пассажирской стороны фургона. Дьюи оставался на корточках, близко к асфальту. Он пригнулся и заглянул под фургон. Он увидел силуэт двух ног, медленно шагающих к передней части фургона.


Дьюи ждал. Одна секунда, десять секунд, затем пятнадцать. Он ждал, присев на корточки у входа, почти полминуты. Капли пота каскадом стекали по его лицу, пропитывая кисти, предплечья, ноги и рубашку. Он услышал слабый скрежет от движения, джинсовой ткани, ноги, перемещающейся в пространстве, просто шепот. Он поднял глаза. Над его головой из-за края фургона показался черный наконечник глушителя.


Дьюи сделал выпад, хватая оружие убийцы, как раз в тот момент, когда пули начали вылетать из глушителя автомата. Дьюи почувствовал жар от ствола пистолета, но удержался. Град пуль ударил в лобовое стекло на противоположной стороне улицы, разбив его вдребезги. Дьюи резко отстранился и вырвал оружие из рук убийцы. Град пуль прекратился, когда Дьюи бросил автомат на асфальт. Пораженный террорист на секунду застыл на месте, затем потянулся к шее Дьюи. Он ударил коленом в живот Дьюи. Его кулаки наносили дикие удары. Кулак попал Дьюи в рот, и Дьюи почувствовал вкус крови. Убийца ударил его снова, резким ударом в грудь Дьюи, удар был поглощен стеной мышц.


Дьюи на мгновение повернулся спиной к убийце, затем резко повернул левую ногу и нанес удар с разворота арабу в живот. Террориста отбросило на несколько шагов, он стонал, схватившись за грудь. Дьюи последовал за ударом ногой с яростным ударом в лицо араба, раздробив нос убийцы, кровь брызнула повсюду. Еще один удар, на этот раз левым кулаком Дьюи по уже сломанным ребрам. Террорист упал спиной на тротуар и полез во внутренний карман, вытаскивая сотовый телефон. Дьюи наклонился и вырвал телефон из рук мужчины, прежде чем тот успел что-то сказать. Обыскивая его, он нашел пистолет в кобуре на лодыжке убийцы и забрал его. Выведенный из строя, араб застонал от боли.


Дьюи стоял над мужчиной. Ему нужно было действовать быстро, пока кто-нибудь не обнаружил труп другого мужчины, бандита в оранжевой рубашке, посреди дороги. Он сунул пистолет за поясницу и потянулся за ножом. Пока террорист пытался дышать, Дьюи встал коленом ему на грудь и засунул кончик боевого лезвия ему в рот. Он ввел лезвие вертикально, так что зазубренные зубы вдоль верхнего лезвия прошли по верхней части рта террориста, напротив его верхних зубов, и острое, как бритва, лезвие ножа оказалось прижатым к нижним зубам мужчины.


Дьюи медленно опустил лезвие в рот убийцы. Он остановился, когда до нее оставалось несколько дюймов. Нож теперь прижат ко рту террориста, широко открытому. Кусаться или сопротивляться любым способом было бесполезно; лезвие отсекло бы мужчине язык и губу. Оба мужчины знали, что один последний толчок Дьюи - и нож может легко пройти прямо через позвоночник мужчины, убив его. Он корчился от боли, когда кровь текла, как вода, с его губ по подбородку. В бледном свете далекого фонарного столба карие, налитые кровью глаза террориста беспомощно смотрели на Дьюи.


Приставив толстое стальное лезвие ко рту мужчины, Дьюи просунул руку в рот мужчины, ощупывая коренные зубы, пока один из них не ослабел. Он вырвал искусственный зуб изо рта и быстро осмотрел его. Таблетка цианида была размером с булавочную головку.


Террорист молчал.


"Говори, и я позволю тебе съесть цианид", - сказал Дьюи. "Не разговаривай, и я тебя свяжу. Полиция найдет тебя. Через день или два ты будешь в Гуантанамо. Они пытками вытянут из вас больше информации, чем вы когда-либо думали, что знаете. Асуан Фортуна уничтожит вашу семью к концу недели из мести ".


Убийца хмыкнул.


"Сколько?" потребовал Дьюи. Он посмотрел вдоль тротуара в обе стороны, высматривая других, но никого не увидел. "Сколько?" Дьюи продвинул лезвие еще на полдюйма. Террорист захрипел, давясь.


"Семь", - неловко сказал мужчина, когда лезвие прижалось к его губам и зубам.


"Где остальные?"


"Приближается. Неподалеку."


"Насколько вы близки? Ты знаешь, где я живу?"


Террорист покачал головой. "Нет. Но они уже схватили твоего друга из бара. Они узнают от него и отправятся туда следующим ".


"Если они причинят кому-нибудь вред ..."


"Слишком поздно. Он покойник ".


Дьюи покачал головой взад-вперед, его гнев закипал. Ему потребовалось все, что у него было, чтобы сдержать себя.


"Аль-Каида"?"


"Хезболла".


"Вам приказано убить меня или отвезти обратно в Бейрут?"


Террорист снова покачал головой взад-вперед.


"Убить". Уголки рта террориста приподнялись с каждой стороны в легкой усмешке.


Дьюи уставился на молодого террориста. Это было время.


"Сломай мне шею", - прошептал убийца, словно прочитав мысли Дьюи. "Пожалуйста. Смерть солдата".


Дьюи наклонился вперед. Он положил левую руку на шею мужчины сбоку. Правой рукой он схватил мужчину за лоб.


"Асуан никогда не остановится", - прошептал молодой террорист.


Дьюи ничего не сказал.


Быстрым движением Дьюи свернул лоб мужчины в сторону, удерживая его позвоночник устойчивым. Глухой треск шеи террориста эхом разнесся по пустой улице.


Дьюи встал и пошел обратно на Мейн-стрит. Он шел мимо витрин магазинов, магазина для дайвинга, магазина бикини, пока не увидел неоновую вывеску в квартале от себя: УАЙТИ.


Его взгляд был прикован к улице перед баром. Холодок пробежал от его лодыжек вверх по спине. Через дорогу от входа стояли двое мужчин. Коротко подстриженные волосы, один был в черной ветровке, другой в красно-бело-синей спортивной куртке, они как волки наблюдали за входом в бар. Это было в их глазах.


Дьюи искал других. Больше никого не увидев, он повернулся и пошел прочь от бара. Он не торопился, турист, вышедший на прогулку. Пройдя два квартала, он перешел на дощатый настил, возвышающийся над пляжем. Он подошел к перилам, рядом с парочкой, целующейся и ничего не замечающей. Дьюи наклонился, перепрыгнул через планки ограждения на песок в десяти футах ниже настила, его ноги нанесли удар первыми. Он перекатился, а затем поднял глаза. Пара все еще целовалась, ничего не подозревая.


Дьюи шел, спрятавшись в темном углублении нависающего дощатого настила. Когда он добрался до места, где, как он знал, ждали двое мужчин, он вытащил из-за спины кольт с глушителем.


Дьюи сделал паузу. Террористы кишели. Первый увидел его, и теперь это знание распространилось по группе. Теперь он осознал опасность, в которую непреднамеренно подверг Тэлбота, не говоря уже о Шарлотте.


Он вышел из темноты, чтобы видеть дощатый настил над собой. Скрытый тенями, он наблюдал за другой парой, стоящей у перил, держась за руки, спиной к океану и к нему. Позади них Дьюи мог видеть макушки плеч двух убийц и их головы, которые поворачивались, пока они искали его. Он поднял пистолет 45-го калибра. Он нацелил его в единственное открытое место, которое смог найти и которое имело прямой угол: между ног молодой девушки, теперь наклоняющейся к мальчику и целующей его. Более высокий террорист наклонился, прошептал что-то на ухо другому убийце. Дьюи нажал на спусковой крючок. Пуля разорвала влажный воздух, и голова террориста дернулась влево, миллисекундой позже левая сторона его черепа взорвалась наружу, в сторону автомобильного движения. Мужчина согнулся, неуклюже упав на тротуар к ногам другого террориста.


Другой араб вздрогнул, глядя на своего мертвого напарника и пытаясь осознать, что только что произошло. На мгновение сбитый с толку, он попытался восстановить самообладание и начал искать источник попадания пули. Дьюи, невидимый в темноте, выровнял свою стреляющую руку и прицелился. Прежде чем мужчина смог собраться с силами, чтобы убежать, он снова нажал на курок 45-го калибра. Пуля с глушителем просвистела в том же пространстве и попала террористу в правый глаз. Его тело резко дернуло назад, подбросило в воздух, и оно покатилось по людной улице.


Дьюи побежал по прохладному песку пляжа, под защитой дощатого настила. Через несколько сотен ярдов он поднялся с пляжа, вернулся на дощатый настил и побежал к бару.


Позади него крики рикошетом разнеслись по многолюдной улице. Вдалеке завыли сирены. Люди разбегались во всех направлениях, пытаясь убежать от насилия.


В Whitey's Дьюи открыл дверь в переполненный бар. Это было громко, и пьяная толпа понятия не имела о хаосе прямо за дверью. Он проталкивался сквозь толпу, ища Тэлбота, но тот исчез. Он искал Шарлотту. Он увидел ее затылок, длинные каштановые волосы, на полпути через комнату. Ее крепко держал за руку высокий мужчина с длинными черными волосами, который силой поднимал ее с барного стула. Он заломил ей руку за спину, а другой рукой прижал к ее боку предмет, который почти наверняка был пистолетом. Шумная, пьяная толпа не обращала на все это внимания.


Дьюи с силой проталкивался сквозь толпу, расталкивая локтями всех на своем пути. Один мужчина, крупный, грузный турист в ярко-желтой рубашке для гольфа, загорелый, оттолкнутый назад, выкрикнул непристойность в адрес Дьюи, но Дьюи просто поднял правую руку и оттолкнул его в сторону. К тому времени, как Дьюи добрался до нее и ее похитителя, Шарлотта была у двери. Дьюи дотянулся до своей лодыжки и вытащил нож из ножен. Он подошел к террористу сзади, проскользнув мимо блондинки, хихикающей со своими друзьями.


Дьюи обернул правую руку вокруг груди убийцы, вонзил нож между его третьим и четвертым ребрами, дернул в сторону и пронзил лезвием сердце мужчины. Так же быстро он вытащил лезвие. Убийца хрюкнул, затем рухнул на деревянный пол бара. Дьюи оставил убийцу в виде кровавого комка на земле.


Блондинка посмотрела направо. Ее смех сменился шоком, когда она увидела, как террорист падает на землю, и она закричала. Толпа разделилась, и воздух пронзило еще несколько криков, когда люди поняли, что у них на глазах только что произошло убийство.


Шарлотта уставилась на мертвого мужчину на земле. Затем ее взгляд переместился на руку Дьюи, покрытую багровым, его рука сжимала лезвие. Ее страх был чистым и невинным, и ему нечего было сказать, не было времени. Дьюи схватил ее за руку и потащил к двери.


"Что происходит?" Медленно прошептала Шарлотта.


"Где Тэлбот?" Дьюи провел ее мимо очереди посетителей, застывших в страхе, через парадную дверь на улицу.


"Они забрали его. Только что. Двое мужчин."


"Где твоя машина?" - спокойно спросил он.


Она указала, и они быстро пошли по боковой улице, когда звук сирен, теперь доносившийся со всех сторон, наполнил ночной воздух. Тротуар теперь быстро пустел, поскольку люди бежали с места происшествия с мертвецами посреди улицы. Шарлотта заметила двух мертвых террористов, лежащих на улице напротив бара, на асфальте была лужа крови. Она громко ахнула.


"Что ты собираешься со мной сделать?" - спросила она.


"Я не собираюсь причинять тебе боль, если ты об этом просишь", - сказал Дьюи, уводя ее прочь.


"Ты только что убил человека".


"Да".


"Почему?"


"Он был террористом", - сказал Дьюи, направляя Шарлотту по боковой улице туда, куда она указала.


Она попыталась отстраниться от него, но он крепко держал ее за руку своей чистой рукой. Правой рукой, теперь покрытой кровью, он вытащил пистолет 45-го калибра из-за поясницы. Они были в квартале от главной улицы, и Дьюи огляделся в поисках других террористов, которые могли бы пометить его.


"Тебе трудно это понять", - продолжил Дьюи. Он остановился в тени, быстро окинул взглядом затемненный переулок, затем посмотрел на Шарлотту. "Идет война. Это по большей части незаметно для вас, но это иллюзия. Сегодня вечером ты увидишь реальный мир, Шарлотта ".


"У меня кружится голова", - тихо воскликнула она. "Мне страшно".


"Где твоя машина?" - спросил он.


Шарлотта указала на следующий квартал. Дьюи ускорил шаг, продолжая держать ее за руку.


"Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, Шарлотта".


"Что это?"


"Мне нужно, чтобы ты доверял мне".


С конца улицы донесся низкий вопль. Голос можно было безошибочно узнать: Тэлбот. Затем хлопнула дверь, завелся двигатель, за которым последовал визг шин. Дьюи повернул голову и увидел вспышку красных огней автомобиля, пересекавшего дорогу менее чем в квартале от него, когда он сорвался с места.


"Сколько человек ты убил?" Спросила Шарлотта.


"Я убил пятерых человек сегодня вечером", - сказал Дьюи, убегая, все еще держа ее за руку. "Все эти люди были частью команды, которая пришла сюда, чтобы убить меня. Этот человек пытал бы тебя, чтобы получить информацию, а затем убил бы тебя. И все потому, что ты заговорил со мной ".


"Почему они хотят тебя убить?"


"Я убил одного из их лидеров".


Они подошли к черному Порше. "Это твое?"


"Да", - сказала она.


Дьюи указал на машину перед Porsche, седан.


"Залезай под машину", - сказал Дьюи. "Дождитесь прибытия полиции. Не двигайтесь, пока они не прибудут сюда ".


"Кто ты?" Спросила Шарлотта, взглянув на Дьюи в последний раз. "Ты не владелец ранчо".


"Нет", - сказал Дьюи, быстро осматривая темную улицу, его окровавленная рука сжимала перед собой сталь кольта, приготовленного к стрельбе. "Я не владелец ранчо".


29


ВВС НОМЕР ОДИН


Gulfstream G650 взмыл в небо над Нью-Дели. В течение пяти минут самолет находился на высоте 18 000 футов, пролетая сквозь тонкую линию облаков, возвращаясь домой со скоростью 700 миль в час, защищенный невидимым треугольником, образованным ведущим военным самолетом F / A-18 ВМС США, и сопровождаемый с каждого крыла еще двумя истребителями ВМС.


В маленьком салоне самолета было восемь кожаных кресел, кожаный диван, рабочая зона со столом и спальня на корме. Президент Аллер, государственный секретарь Линдси и Джессика заняли стол. Гарри Блэк, министр обороны, и Гектор Калибризи, директор ЦРУ, сидели в кожаных креслах. Два Дельта и два офицера секретной службы находились на кожаных сиденьях, ближайших к передней части самолета. Пара помощников, которые оставались на борту самолета во время встречи в Нью-Дели, сидели на заднем сиденье "Гольфстрима".


"Я не уверена, заслуживаешь ли ты похлопывания по спине или пинка подзад", - сказала Линдси, глядя на Джессику. "Мы не обсуждали концепцию государственного переворота. Как вы знаете, есть важные политические соображения ".


"Она выиграла нам время", - сказал Блэк. "Ваши аргументы не сработали. На самом деле, они настроили против себя индийцев, особенно Гандру ".


"О, я не знаю об этом", - сказала Линдси. "Мы продвигали их".


"Чушь собачья", - сказал Калибризи. "Если бы ты продолжал говорить, Гандра начал бы сбрасывать бомбы, просто чтобы заставить тебя заткнуться".


"Я не собираюсь придавать значения этому комментарию", - сказал Линдси, качая головой. "Послушайте, я был в трех футах от Альенде в 1973 году, когда мы его сместили. Я хочу сказать, что переворот чреват серьезными последствиями. Есть последствия, как в случае успеха, так и в случае неудачи. Мы не обсуждали это, и уж тем более не пытались просчитать эти последствия. Это моя точка зрения ".


"Нет ничего, что мог бы сделать переворот, успешный или нет, что было бы хуже для Америки, чем для Индии, если она продолжит свой нынешний курс", - сказала Джессика. "Мы знаем, что произойдет, если они нанесут ответный удар ядерным оружием. Пакистан, шестая по численности населения страна в мире, будет фактически стерт с лица земли. Кроме того, давайте предположим, что Пакистан более способен нанести контрудар, чем предполагают сценарии. Десятки миллионов индийцев, возможно, сотни миллионов, также погибнут. Это будет гуманитарный кризис невиданных ранее масштабов. И это до того, как в дело будет вовлечен Китай. Мы можем сколько угодно угрожать Китаю, но факт в том, что Америка не сможет вовремя или в количествах развернуть войска, достаточных для сдерживания китайцев. Мы слишком слабо разбросаны в Ираке и Афганистане. Действительно ли мы готовы остановить китайцев с помощью нашего собственного ядерного оружия? Я имею в виду, давай. Начнем ли мы ядерную войну, войну, которая может привести к ядерному армагеддону, из-за Индии?"


"Устранение Альенде и установление Пиночета потребовали более года планирования", - сказал Линдси.


"Вы верно подметили", - сказал Калибризи. "Но не относящийся к делу. У нас нет года. У нас осталось меньше двух дней. Мы разыгрываем карты, которые нам сдали ".


"Джессика выиграла нам время", - сказал президент. "Если бы ты не нравилась Гандре, Джесс, ответ был бы "нет". Он дал тебе два дня. Вероятно, это заслуга доверия, которое вы завоевали во время вашего прошлогоднего визита. Тим, это бессмысленный спор. У нас есть сорок шесть часов. Мы собираемся свергнуть Омара Эль-Хайаба. Провал - это не вариант. Перед нами сейчас стоят вопросы, кто и как ".


"Кто - очевидно", - сказал Блэк. "Шестая команда "Морских котиков" или "Дельта".


"Это совсем не очевидно", - сказал Калибризи. "Это не военные учения. Группа специальных операций, господин президент".


"Что, черт возьми, это значит?" - спросил Блэк.


"Я на твоей стороне, Гарри. Но мы не можем рисковать тем, что член шестой команды морских котиков или Дельта будет схвачен. Это работа ЦРУ. Это операция с жесткой командой убийц, с отрицанием, черное на черном. Группа специальных операций не отслеживается. Если, не дай Бог, одного из них поймают, Америка не будет замешана ".


"Вы наивны, если думаете, что они не узнают, что Группа специальных операций американская", - сказал Блэк.


"Захваченный американский солдат навлечет гнев мусульманского мира на наш порог", - сказал Калибризи.


"Это уже у нас на пороге", - сказал президент Аллер. "Придумайте план и давайте двигаться".


"Я здесь единственный человек, который считает, что это ужасная идея?" - спросила Линдси. "Мы должны удвоить наши усилия, чтобы дать дипломатии шанс".


"Настало время повзрослеть, господин министр", - рявкнул Блэк. "Время дипломатии закончилось, когда упала та ядерная бомба. Вопрос, стоящий перед нами сейчас, заключается в том, кто даст нам наилучшие шансы на устранение Омара Эль-Хайяба ".


"Нам нужно позвонить", - нетерпеливо сказала Джессика.


"У нас меньше сорока шести часов", - согласился Калибризи. "Команде, кем бы она ни была, нужно время, чтобы спланировать. Если это ЦРУ, Отдел политической деятельности должен наметить цели. Ради всего святого, мы даже не знаем, кого бы мы поставили на место Эль-Хайаба ".


"Индра Сингх был прав", - сказал Блэк, откидываясь назад и закрывая глаза в знак смирения. Он потер переносицу. "Добраться до Эль-Хайаба будет невозможно. Добавьте к этому тот основной факт, что его соотечественники любят его. У нас просто недостаточно времени. Мне жаль. Это самоубийственная миссия ".


Президент Аллер уставился на Блэка, затем на Джессику. Его лицо покраснело. Он был зол.


"Мы входим!" - раздраженно завопил президент Аллер. "Сдаваться - это не вариант! Мне не нравится то, что я услышал. Ни один из вас не придает мне чертовски много уверенности ".


"Я не пытаюсь вселить в вас уверенность", - сказал Калибризи. "В лучшем случае, это "Аве Мария". Соглашаюсь с вами, господин президент ".


Президент Аллер встал. Его лицо все еще было красным, ноздри раздувались от гнева. Он сделал глоток из своей бутылки с водой. Затем он швырнул бутылку через ряд сидений, где она ударилась о заднюю стенку двери кабины и упала на землю.


"Черт возьми!" Аллер рявкнул. "Часы тикают".


"Тебе нужно позвонить", - сказала Джессика.


"Мне не нравится выбор!" - парировал президент. "Гарри, откуда могла взяться команда "Дельта"?"


"Афганистан", - сказал Блэк. "Kabul. Это будет лоскутное одеяло. Я буду отстранять их от другой операции ".


"Будет ли у кого-нибудь из них опыт переворота?" - спросил Аллэр.


"Нет".


"А как насчет знаний об Исламабаде?" - спросил Аллер.


"Да, это не будет проблемой".


"А как насчет военизированных формирований ЦРУ?" - спросил Аллэр, глядя на Калибризи. "Вы упомянули Группу специальных операций. Где они? Как скоро сюда прибудет команда?"


"Мы соберем команду из Ирака, Афганистана и Европы. На земле через восемь-десять часов".


"Тот же вопрос", - сказал Аллэр. "А как насчет опыта переворота?


"Мы уже некоторое время не занимаемся переворотами, господин президент", - сказал Калибризи. "Как бы то ни было, эти парни хороши".


"Недостаточно хорошо", - сказал президент, все еще сердитый, качая головой.


Президент глубоко вздохнул и направился в хвост самолета. Он развернулся в конце ряда кресел и вернулся к столу заседаний. Он сел.


"Хорошо", - спокойно сказал он. "Я ищу иголку в стоге сена".


"Если вы спросите меня, мы используем Delta из Кабула", - сказала Джессика. "По крайней мере, они могли бы поскорее начать".


"Но есть ли там кто-нибудь лучше того, что есть у нас?" - спросил президент Аллер. "Что насчет МИ-6? Моссад? Частные подрядчики? Я знаю, что это безумие, но -"


"Это не твой профиль здесь", - сказал Блэк. "Ни у какой другой страны не будет лучших вариантов, чем у Америки. Черт возьми, у них были бы точно такие же дебаты, которые мы ведем прямо сейчас, но с существенно худшими вариантами ".


"Что касается найма частной команды убийц", - добавил Калибризи. "Как человек, который делает это время от времени, я могу сказать вам, что это не сработает. Это, должно быть, команда американцев. Патриоты. Потому что, когда дерьмо разгорается, они должны быть готовы умереть за свое дело. И в этом суть ".


"Я согласен", - сказал Блэк.


Президент кивнул и посмотрел на свои часы. "Очень хорошо", - сказал он. "Гектор, это ЦРУ. Ваша операция. Твоя миссия. Гарри, дай им все, что им нужно. Начинайте ".


Калибризи кивнул президенту Аллеру. Он коротко, безучастно посмотрел на Гарри Блэка. Затем его взгляд переместился на Джессику. Он на мгновение заглянул ей в глаза.


Президент направился к передней части самолета.


Калибризи усмехнулся про себя, затем прочистил горло.


"Там кто-то есть, господин президент", - сказал Калибризи. "Я не думал о нем до сих пор, до этого самого момента".


Президент повернулся. Он посмотрел на Калибризи. "Кто?" - спросил он. "Он работает на ЦРУ?"


"Нет, он не из ЦРУ", - сказал Калибризи. "Но он американец и патриот. Единственный живой человек, который сделал бы это, ну, может быть, чуть меньше, чем "Аве Мария ".


"Кто?" Спросил Аллэр с нетерпением в голосе.


"Мне жаль, Джесс", - сказал Калибризи, глядя в глаза Джессике. Он повернулся к президенту. "Дьюи Андреас".


30


КУКТАУН


Тэлбот сидел посередине заднего сиденья М5, которая мчалась со скоростью более восьмидесяти миль в час прочь от Куктауна. Его голова откинулась на подушку сиденья. Кровь текла из его теперь уже сломанного носа, изо рта и из затылка.


"Как это называется?" - закричал странно выглядящий светловолосый террорист с переднего пассажирского сиденья. Он снова ударил Тэлбота рукояткой пистолета по голове, на этот раз сильнее, в точку чуть выше виска. Еще больше крови.


Первый удар - в затылок - в мгновение ока изменил все. Тэлбот испытывал сильное головокружение, тошноту и усталость.


На каком-то уровне, даже при том, что он не знал слов "субдуральная гематома", Тэлбот знал, что он при смерти. Когда его под дулом пистолета вытолкали из бара на заднее сиденье BMW, Тэлбот все еще питал некоторую надежду, что он избежит этого странного эпизода со своей жизнью. Но удар по голове все изменил. Он чувствовал усталость, тупую, глубокую боль, которая была слишком сильной, и влажность крови, текущей по его спине, которая, как он знал, вытекала из его черепа.


"Где ты работаешь?" - спросила блондинка, крича на него пылким, высоким голосом. "Просто скажи мне название ранчо, и мы отвезем тебя в больницу".


"Ты слишком сильно ударил его, Юсеф", - сказал водитель, глядя в зеркало заднего вида. "Он скорее умрет, чем назовет нам имя".


"Отвали", - сказал Юсеф. "Веди машину и заткни свою дырку".


Юсеф прицелился из пистолета в правое колено Тэлбота и выстрелил. Пуля вонзилась в переднюю часть его колена, проделав дыру в джинсах и разбрызгав кость и кровь.


Тэлбот закричал и почувствовал, что возвращается с тонкой грани беспамятства. Он почувствовал сильный, острый, обжигающий ожог от пули в ноге. Это сосредоточило его. Он мог это сделать. Держись, сказал он себе.


"Начинай говорить", - завопил светловолосый террорист с пассажирского сиденья. "Ты гребаный тупой ублюдок, начинай говорить".


Блондин потянулся к куртке Тэлбота и нашел его бумажник.


"Что за имя такое Юсеф?" - спросил Тэлбот, тяжело дыша, пот смешивался с кровью на его лице.


"Красивое название", - сказал Юсеф, вытаскивая бумажник. "А теперь заткнись нахуй, если только ты не говоришь мне название ранчо".


"Что он сделал? Почему ты хочешь причинить ему боль?"


"Андреас убил кого-то", - сказал блондин. "Сегодня ночью он умрет".


"Как называется это гребаное ранчо?" - заорал водитель.


"У меня кое-что есть", - сказал Юсеф. "Кто это?" Он поднял фотографию девушки с короткими каштановыми волосами и веснушками. Это была младшая сестра Тэлбота, Лолли. "Милый ребенок. Твоя младшая сестра?"


Тэлбот застонал, когда боль в ногах охватила его.


"А вот и адрес", - сказал террорист, показывая небольшой листок бумаги. "Кэрнс. Улица Арчи. Что это?"


Тэлбот начал плакать.


Блондин направил пистолет в голову Тэлбота.


"Кэрнс находится в нескольких часах езды отсюда", - сказал террорист, оглядываясь на Тэлбота. "Если ты умрешь до того, как скажешь нам название ранчо, мы просто отправимся в Кэрнс. Поверьте мне, я убью любого и вся по этому адресу. Эта милая маленькая девочка; может быть, я изнасилую ее, прежде чем убью ".


Тэлбот почувствовал прилив страха и тошноты от слов этого человека.


Он взглянул в глаза человеку, который только что выстрелил в него. Юсеф. Никаких эмоций. Холодные, темные озера ненависти смотрели на него в ответ. Террорист сказал что-то на языке, которого он не понимал, затем переместил дуло оружия немного влево. Произвел еще один выстрел, на этот раз в левую коленную чашечку, и на этот раз боль была невероятной, она пронзила ногу Тэлбота, как электрический разряд, в то же мгновение поток крови и кости, образовавший дугу от колена, попал ему в рот и глаза.


"Кто-то за нами", - сказал водитель. "Он подбирается все ближе".


* * *


Дьюи вывел "Порше" с места парковки на боковой улице, ускорился, пронесся вперед быстрым спринтом в пятьдесят футов, затем на перекрестке снова нажал на аварийный тормоз; автомобиль развернуло на 180 градусов. Он вдавил акселератор в землю, и звук визжащих шин разорвал воздух. В течение нескольких секунд его Panamera мчалась по дороге - в сторону людей, которые только что похитили Тэлбота - со скоростью более ста миль в час.


Через два квартала он резко свернул налево, затем ускорился на улице, ведущей прочь из города. Маленькие бунгало, дома с аккуратными травяными лужайками, выстроились вдоль узких улочек, сейчас темных. Дьюи гнал седан так быстро, как только мог, едва справляясь с управлением.


Был только один способ добраться до Семблера, но террористы направлялись в противоположном направлении. Тэлбот еще не отказался от названия.


Как только араб в баре увидел Дьюи, он запустил рой. Сначала на улице, а теперь. Они были на нем. События зависели от него. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на предстоящей погоне. Он пожалел, что не выпил на одну рюмку меньше.


Телефонный звонок Джессики спас ему жизнь. И все же, даже имея наводку, Дьюи все еще недооценивал масштабы, серьезность, размер, черт возьми, даже само существование ячейки. Вторжение семи человек было немалым делом. Планирование, связанное с отправкой команды в Австралию после 11 сентября, было впечатляющим. Они выполняли дорогостоящую, тщательно продуманную миссию. Эта ячейка была другой, более изощренной, как команда спецназа, подготовленная к быстрым действиям и массовому нападению.


Ему не следовало приходить с Талботом сегодня вечером.


Он нажал на акселератор, посмотрел на спидометр. Почти сто двадцать миль в час. Улица слилась с двумя другими, и вскоре он был на шоссе 81, направляясь из Куктауна. Он должен был добраться до машины террористов до того, как они убили Тэлбота.


Крутой сукин сын, подумал Дьюи. Тэлбот был его самым близким другом в Семблере, как младший брат. Почему вы подвергли его риску? Это не его битва. Он проклял себя: Ты высокомерный мудак. Недооцениваешь врага. Он стукнул кулаком по бедру, пытаясь сдержать свой гнев на самого себя.


Он почувствовал, как кровь на его правой руке - от террориста, которого он зарезал в баре, - засыхает, становится липкой. Он вытер это о свои джинсы.


Он посмотрел вперед и впервые увидел проблеск света от удаляющейся машины.


* * *


BMW рванулся вперед, когда водитель вдавил акселератор в пол.


"Я скажу тебе правду", - сказал белокурый убийца, глядя в глаза Тэлботу. "Ты умрешь. Скажете вы нам или нет. Но если ты расскажешь нам, у нас не будет причин ехать в Кэрнс и убивать твою семью. Мы бы отправились туда только для того, чтобы узнать информацию, которой вы уже располагаете. Название ранчо."


"Скажи это", - сказал водитель, не оборачиваясь. "Пощади свою семью".


Юсеф направил оружие Тэлботу в голову, между глаз. Он поднял маленькую фотографию своей младшей сестры.


"Это очень просто", - спокойно сказал Юсеф. "У тебя есть выбор. Либо Андреас умрет, либо твоя сестра умрет."


Тэлбот снова посмотрел в глаза убийце. Он подумал о Лолли. В июне этого года ей исполнилось бы девять. Он так сильно любил Лолли, свою младшую сестру; она делала счастливыми всех, кто ее знал.


Тогда Тэлбот понял, что он доживает свои последние минуты на земле. Он пропустит вечеринку по случаю дня рождения Лолли. Вот о чем думал Тэлбот, глядя в черную дыру на конце глушителя пистолета, чувствуя, как из его горла вырывается слово, последнее слово, которое он когда-либо скажет или услышит.


"Семблер", - сказал он.


* * *


Юсеф уставился на Тэлбота, и его губы медленно сложились в улыбку. Он нажал на спусковой крючок, пуля вошла в череп Тэлбота между глаз и проделала обычную темную дыру. Затылок Тэлбота оторвало, разбрызгивая кровь, череп и мозги по заднему стеклу.


"Поверните направо на шахтную дорогу", - сказал Юсеф, думая о карте Ахмеда, показывающей расположение различных ранчо, которую он запомнил. "Нам нужно направиться на север".


"Хорошо", - сказал водитель. Он держал обе руки на руле, педаль газа была полностью выжата. Спидометр показывал сто миль в час. "Кстати, кто бы ни стоял за нами, он подбирается все ближе".


* * *


Дьюи наблюдал, как загорелись стоп-сигналы седана. Он оказался в нескольких сотнях футов от машины, мощность Panamera и его безрассудное вождение позволили ему преодолеть расстояние между двумя автомобилями за считанные минуты.


BMW свернул направо, на другую дорогу, на шахтную. Дьюи знал дорогу. Он полетел на север, обратно к Семблеру.


Дьюи стал жестким. Шины Panamera завизжали, когда она съехала в конец дороги, следуя за ним.


Он вдавил акселератор в пол и въехал в полосу пыли, преследуя террористов, подбираясь все ближе. Машина террористов бешено мчалась по темной дороге впереди него. Это была быстрая машина, и водитель знал, что делал.


Дьюи вдавил акселератор в пол, срываясь с грунтовой дороги. Огни перед ним начали мерцать сквозь шлейф пыли, когда он подошел ближе. Он опустил его на пол, затем потянулся влево за своим кольтом. Приклад был липким от засыхающей крови. Мощный Porsche обогнал BMW; он был намного быстрее, и Дьюи больше не волновало, что из-за безрассудной скорости он может перевернуться. Сквозь пыль огни BMW стали ярче. Затем Panamera сильно врезалась в заднюю часть M5. Дьюи удерживал педаль газа нажатой, прижимая Porsche к седану террористов. Теперь обе машины двигались с заблокированными бамперами со скоростью более девяноста миль в час. Воздух наполнился удушливой пылью и звуком скребущего металла.


Дьюи услышал стрельбу из автоматического оружия из машины перед ним. Сквозь шум двигателя прозвучали выстрелы. Отрывистый стук оружия вскоре сменился звоном стали, когда в Panamera попали пули. Ветровое стекло разлетелось вдребезги, когда свинец попал в стекло. Дьюи пригнулся, чтобы избежать очереди пуль, отклоняясь вправо. BMW вырвался вперед, но Дьюи ускорился, сокращая расстояние между ним и первой машиной.


* * *


"Это он! " - закричал Юсеф, когда огни сзади приблизились. "Я вижу его лицо!"


Юсеф схватил "УЗИ" и повернулся лицом к приближающейся машине, выставив пистолет-пулемет из окна. Он отвел курок назад и выстрелил как раз в тот момент, когда машина врезалась в заднюю часть BMW, отбросив его назад к приборной панели.


"Черт!" - закричал он, выпрямляясь, затем прицелился в заднее окно и выстрелил. Стекло разбилось, а он продолжал стрелять в Андреаса.


* * *


Дьюи низко пригнулся, направляясь к центру Panamera. Правой рукой он взял свой пистолет с пассажирского сиденья. Он прислонился к центральной консоли. Он поднял оружие, его нога вдавилась в педаль газа. Дьюи направил свое оружие на машину перед ним, на звук пуль. Ему пришлось на секунду поднять голову, и он увидел террориста, склонившегося над серединой седана, со светлыми волосами и садистской улыбкой на лице. Он увидел силуэт короткого пистолета-пулемета, черное пятно на размытом, заполненном грязью пространстве между двумя машинами.


Дьюи выстрелил вслепую по мчащемуся BMW.


* * *


Юсеф нажал на спусковой крючок и выстрелил в машину Андреаса, но Андреас успел увернуться. Террорист продолжал стрелять, ожидая, когда он снова поднимет голову.


Porsche снова врезался в заднюю часть BMW, но на этот раз Юсеф был готов и собрался с силами.


"Быстрее!" - завопил Юсеф.


Он услышал стрельбу из "Порше". Он увидел пистолет, руку, вслепую стреляющую в его направлении. Затем, как будто его ударили бейсбольной битой, Юсеф был ранен. Пуля попала ему в правую руку, выбив "УЗИ" из его руки. Все его тело откинулось назад, на приборную панель, затем неуклюже опустилось головой вперед на пассажирское сиденье.


* * *


Стрельба прекратилась. Дьюи снова взглянул вверх. Блондин с пистолетом исчез, остался только водитель.


Дьюи сел. Он вдавил педаль газа в землю. Вдалеке, за серебристым седаном, он мельком увидел дорогу впереди и смог разглядеть справа от дороги большое дерево на повороте дороги. Он почувствовал, как сработали тормоза серебристого седана, пытающегося притормозить, чтобы повернуть и избежать столкновения с деревом. Дьюи нажал на педаль, прижимаясь к заднему бамперу террористов. Он прижимал сильно поврежденную переднюю часть Porsche к заднему бамперу перед собой.


Дьюи заглянул через переднюю часть седана. Большое дерево на углу подступало все ближе и ближе. Когда они приближались к крутому повороту, он замедлился на секунду, затем на две, затем на третью секунду, прежде чем нажать ногой на педаль и ускорить ход. Он врезался в заднюю часть BMW, в тормоза седана. Мощь Panamera была слишком велика для BMW. Он не отпускал педаль. Дьюи сосредоточился на линии деревьев перед машиной террористов. Он сосредоточился на том, чтобы не допустить отделения бампера его машины от BMW. Деревья становились больше. Они были готовы нанести удар. Тем не менее, Дьюи держал акселератор прижатым к земле.


"Позже", - прошептал Дьюи.


Дьюи в последний раз выжал педаль газа, затем снова нажал на аварийный тормоз, одновременно резко повернув руль вправо. Porsche срезал вправо, уходя от BMW, как раз в тот момент, когда M5 лоб в лоб врезался в толстый дуб прямо у дороги. Звон металла в сочетании с криками. Затем наступила тишина.


Дьюи поправил Panamera, затем остановился. Он развернул машину и поехал обратно к разбитому серебристому BMW.


Дьюи выбрался из машины и подошел к ней сбоку. По его лицу и груди струился пот. Он опустился на колени и заглянул в окно со стороны водителя. Араба раздавило между его сиденьем и рулевой колонкой. Его карие глаза безучастно смотрели вперед. Из его носа и ушей текла кровь. На пассажирском сиденье все, что Дьюи мог видеть, была нога другого убийцы. На заднем сиденье был распростерт труп Тэлбота.


Дьюи вернулся к "Порше". Он сел в машину и поехал. Ему нужно было найти полицию.


Ему нужно было убраться из Австралии.


31


ЮЖНОЕ ВОЕННО-ВОЗДУШНОЕ КОМАНДОВАНИЕ, ВВС ИНДИИ


ТРИВАНДРУМ, Керала


Индия


Самолет Gulfstream G650 приземлился в Южном воздушном командовании ВВС Индии на юго-западном побережье Индии через четыре часа после вылета из Нью-Дели. Остановившись в конце длинной взлетно-посадочной полосы, из каждого иллюминатора которой была видна темно-синяя вода Аравийского моря, Джессика Танзер и Гектор Калибризи вышли из самолета.


Они забрались в ожидавший их Land Cruiser с логотипом IAF на боку. Внедорожник быстро проехал по служебной полосе между взлетно-посадочными полосами, остановившись рядом с длинным черным самолетом без окон с большим блюдцеобразным диском наверху: E-3 AWACS. AWACS, воздушная система предупреждения и управления, была американским военным центром наблюдения, командования и контроля и связи для выполнения тактических и оборонительных задач в любой точке мира, почти полностью управляемым ВВС США. Этот, однако, принадлежал ЦРУ.


У основания переносной воздушной лестницы стояли двое мужчин в штатском с карабинами в руках. Между ними стоял улыбающийся лысый мужчина лет под сорок, одетый в пиджак и галстук, такой же безликий и заурядный, как школьный учитель. Это был Билл Полк, заместитель директора Национальной секретной службы ЦРУ и директор Отдела специальных мероприятий (SAD). Он руководил двумя подразделениями SAD: Группой специальных операций (SOG), военизированными подразделениями ЦРУ по всему миру; и Группой политических действий (PAG), отвечающей за глубоко законспирированную политическую, кибернетическую и экономическую деятельность. Полк отвечал за планирование переворота.


"Привет, Гектор, Джессика", - сказал Полк сквозь шум работающего двигателя, когда Джессика и Калибризи быстро шли от внедорожника к лестнице. "Добро пожаловать в Кералу. У вас двоих есть время немного осмотреть достопримечательности?"


"Все еще самый забавный наемный убийца, которого я знаю", - сказала Джессика. "Есть какие-нибудь новости из Австралии?"


"Ничего", - сказал Полк, следуя за ними вверх по лестнице. "Но они этим занимаются. У меня есть человек, который направляется сюда из Мельбурна, и австралийская федеральная полиция занимается всем этим ".


"У нас есть десять минут до того, как нам нужно будет вернуться на Air Force One, так что давайте сделаем это быстро", - сказал Калибризи. "Каков план встречи с Андреасом?"


"Ну, если мы сможем найти его, мы собираемся отправить его на Трубкозуба с базы ВВС ВЕЛИКОБРИТАНИИ под Кэрнсом", - сказал Полк. "У меня есть один, который ждет его на летном поле. Мы отправимся на юг и встретимся с ним где-нибудь по пути ".


Один из двух агентов, которые следовали за Полком с летного поля, закрыл и запечатал дверь, затем дважды постучал в стену рядом с кабиной пилота.


Полк, Калибризи и Джессика прошли мимо группы из шести рабочих станций, заполненных офицерами разведки, к столу для совещаний. Калибризи и Джессика сели напротив Полка.


"Где мы находимся в плане?" - спросил Калибризи.


"Я пытаюсь разработать что-нибудь быстро", - сказал Полк. "Если бы вы дали мне месяц или даже неделю, я бы чувствовал себя намного увереннее".


"Давайте послушаем, что у вас есть", - сказал Калибризи.


"Мы сосредоточились на трех элементах переворота", - сказал Полк. "Во-первых, команда. Кого мы отправим туда. Сколько. Мы составляем список всех звезд. Иракско-афганский театр военных действий на самом деле означает, что у нас больше выбора; я полагаю, я могу отстранить кого-то от активной миссии?"


"Да", - сказал Калибризи.


"Я не уверен, как вы хотите выбрать окончательный список, но я думаю, что мы дадим Андреасу варианты, а затем позволим ему выбирать".


"Согласен", - сказал Калибризи.


"Мы составляем список компаний Delta, SEAL и Special Operations Group", - сказал Полк. "Я представляю команду из трех или четырех человек. Я проведу их через Кууш, вниз по Хайберскому проходу, через Пешавар в Равалпинди ".


"Сколько времени это займет?"


"С того момента, как мы высадим их у афганской границы, прошло шесть часов", - сказал Полк. "У нас есть пара частных подрядчиков, с которыми мы работаем. Они будут спрятаны в грузовике с припасами. У нас также есть активы в Европе и Великобритании ".


"Какой второй вариант в команде?" - спросила Джессика.


"Ты имеешь в виду, если головорезы Фортуны уже добрались до него?" - спросил Полк.


"Я имела в виду, если он этого не сделает", - сказала Джессика.


"Если он этого не сделает, мы пошлем четырех полицейских", - сказал Полк. "Это лучшее, что я могу сделать".


"ПМУ"? " спросила Джессика.


"Офицеры военизированных операций", - сказал Полк, делая паузу. "Иначе известные как убийцы".


Джессика кивнула. "Спасибо за разъяснение".


"Не стоит упоминать об этом", - сказал Полк. "Тот же план проникновения; мой парень из Лондона, три агента в кууше. Я отправлюсь из Катара в Баграм, вертолетом к границе".


"Кем мы заменим Эль-Хайаба?" - спросила Джессика.


"Это наша вторая область внимания", - сказал Полк. "Очевидно, что это не может быть джихадист, но это не должно быть сложно. Ключевым моментом здесь является: за кем будет следовать линейная военная иерархия? Я пока не знаю ответа на этот вопрос, но я узнаю. Четверо из тех парней, мимо которых вы прошли, - сказал Полк, кивая на рабочие станции в средней кабине, - принадлежат к группе политического действия. Они проверяют высшие эшелоны военного руководства Пакистана. У нас будет несколько вариантов ".


"Как только вы начинаете переворот в одном из этих переворотов, все генералы и командиры, которые не были выбраны, начинают сговариваться", - сказал Калибризи. "Они все думают, что из них получился бы великий президент."


"Нам нужно быть очень умными в отношении закулисных отношений", - согласился Полк. "Мы могли бы невольно предупредить Эль-Хайаба, даже не подозревая об этом. Хан, их министр обороны, имеет глубокие связи через СПО. Здесь мы должны быть очень осторожны. Нам нужен кто-то, готовый стать гребаным диктатором. Конечно, быть диктатором обычно не вызывает лояльности у ваших коллег."


"Что в-третьих?" сказала Джессика, взглянув на свои часы. "Наш президент собирается уйти без нас".


"Третий - это основной план", - сказал Полк. "Нам нужно выяснить, кем мы заменяем Эль-Хайаба, прежде чем мы сможем разработать операцию. Но мы можем получить преимущество в некоторых его частях. Мы знаем, что нам понадобится оружие, транспорт, деньги. У нас есть агент, работающий над этим в Равалпинди, который строит тайник, добывает машины, еду, деньги, все. Кстати, могу я предложить кому-нибудь из вас что-нибудь выпить? Кофе, кока-кола, вода, мохито?"


"Нет, спасибо", - сказал Калибризи, смеясь. "Мы должны вернуться".


Один из агентов Полка высунулся с одного из рабочих мест и щелкнул пальцами.


"Что это?" - спросил Полк.


"АНБ получает кое-какие сведения из Куктауна", - сказал агент. "Двух арабов застрелили в центре города".


"Куктаун - это то место, где находится ранчо Дьюи", - обеспокоенно сказала Джессика. "Кого слушает АНБ? Если они найдут его -"


"Успокойся, Джесс", - сказал Калибризи. "Все, что мы знаем, это то, что двое арабов мертвы".


"В Куктауне!"


"У вас была возможность предупредить его о Фортуне?" - спросил Калибризи.


"Да", - сказала она. "Но он отмахнулся от этого".


"Свяжись по телефону с тем, кто там главный", - сказал Полк. "Дайте им понять, с чем они имеют дело".


"Я только что говорил с федеральной полицией Австралии", - сказал агент. "У них вертолет на пути в Куктаун".


"Этого недостаточно", - сказал Полк. "Этот парень нужен нам живым. Перезвоните AFP. Свяжись с Арчибальдом Макклишем. Он здесь заправляет. Скажи ему, что я просил тебя позвонить. Им нужно управлять местной полицией в Куктауне. Если будут падать тела, местные жители начнут паниковать. Мы должны убедиться, что какой-нибудь коп случайно не всадит пулю в голову Дьюи Андреаса ".


32


ГЛАВНАЯ УЛИЦА


КУКТАУН


Джей Хейнсворт выбрался с переднего пассажирского сиденья черного полицейского седана.


Толпа из более чем ста человек собралась за желтой полицейской лентой. После насилия настроение было подавлено.


Хейнсворт откинул черный брезент, который свисал со стоек. За ним стояла группа полицейских. На улице пара тел лежала рядом друг с другом, выровненных почти идеально, как будто они решили лечь вместе и вздремнуть прямо на улице. Двое мужчин были молоды, у каждого из них были короткие волосы. Мужчина слева был одет в джинсы и серую футболку, на которой была дыра размером с мяч для гольфа, окруженная кровью. Другой был одет в брюки цвета хаки и рубашку поло. Его рот и подбородок были оторваны. Под его головой скопление крови стекало к дренажной решетке на тротуаре.


"Трогал что-нибудь?"


"Нет, сэр", - сказал помощник шерифа. "Ничего".


"Есть ли какая-то причина, по которой мы не начинаем зачистку места происшествия?"


"Я так не думаю, Джей. Мы составили каталог улик и сделали фотографии ".


"Подбери их. Очистите улицу. Где следующий?"


Хейнсворт прошел по тротуару полквартала. Вывеска "Уайти" была выключена. Другой полицейский стоял у двери. Затхлый воздух наполнился запахом сигарет и пива. Бар был пуст. Посреди пола лежал еще один труп: длинные сальные волосы, козлиная бородка и усы, джинсы, белая футболка, кожаная куртка, кожаные ботинки. Мужчина лежал в луже крови. Поперек груди все еще свежая рана, из которой сочилось красное.


"Где свидетели?"


"В трейлере", - сказал полицейский. "Они не видели поножовщины. Но они видели парня, который это сделал ".


"Как он выглядит?"


"Крупный парень, длинные волосы. Он схватил молодую женщину и убежал ".


Хейнсворт громко выдохнул, присвистнул.


"Кто бы это ни сделал, он, вероятно, сейчас на полпути к Тимбукту. Давайте пройдемся по трупам на боковой улице ".


* * *


Хейнсворт пытался вести себя спокойно, но внутри у него было такое чувство, будто он тонет. Он был начальником полиции в маленьком курортном городке более десяти лет. И все же сегодняшняя ночь ознаменовалась первым убийством за время его дежурства. Убийства во множественном числе, подумал он про себя. Он чувствовал себя сбитым с толку, как будто его маленькая шлюпка случайно задела верхушку айсберга.


Хейнсворт и его команда шли под уличными фонарями. Галогенные прожекторы на штативах стояли посреди улицы. На углу возле белого фургона собралась толпа.


Темноволосый мужчина лежал на спине посреди улицы, его левая нога была неловко подогнута под туловище. Белые джинсы, теннисные кроссовки, оранжевая рубашка поло. Он был убит выстрелом прямо в сердце, и его лицо было залито кровью.


Хейнсворт подошел к фургону и опустился на колени с одной стороны от мертвеца. На нем были джинсы, кроссовки New Balance, синяя футболка с логотипом Nike, кожаная куртка. Его рот и лицо были залиты кровью. Рядом с ним, на земле, лежал длинный пулемет с навинчивающимся глушителем.


Хейнсворт протянул руку и приподнял голову мужчины, которая двигалась легко, безвольно, как голова куклы.


"Сломанная шея".


Он встал как раз в тот момент, когда подбежал офицер.


"Микки остановил парня на восемьдесят первой, который соответствует описанию убийцы".


"Скажи Микки, чтобы он ни к чему не прикасался, пока я не приеду".


* * *


Юсеф открыл глаза. Он почувствовал острую боль в голове и шее. Он попытался пошевелить ногами. Они все еще работали, но он был зажат между приборной панелью и пассажирским сиденьем, вверх ногами. Его голова была прижата к ковру перед сиденьем. Он почувствовал запах бензина. Он не мог видеть, была только темнота.


Я жив, подумал он.


Он пошевелил левой рукой и нащупал дверную ручку. Дверь заскрипела, когда он толкнул ее, открываясь. Юсеф выполз из двери на землю. У него сильно болела шея. Он медленно полз, отдыхая через каждые несколько футов. Наконец, он добрался до задней части разрушенного М5. Единственный задний фонарь все еще горел. Он посмотрел на свой правый бицепс, куда попала пуля. Она все еще кровоточила и сильно болела. Ниже локтя его рука была покрыта кровью.


Юсеф подтянул колени вперед и встал. Боль заполняла каждую клеточку его тела. И все же он знал, что ему нужно выбраться оттуда. Он знал, что если они найдут его, он проведет остаток своей короткой жизни на южном побережье Кубы, в тюремной камере, в месте под названием Гуантанамо.


Больше минуты он стоял, прислонившись к сильно помятому крылу. Он почувствовал слезы на глазах. Он знал, что был последним. Они скоро найдут его. Они выкачивали из него информацию, пытали его.


Ты должен двигаться, Юсеф.


Он вернулся к передней части машины, залез внутрь, открыл отделение для перчаток и нашел свой мобильный телефон. Он быстро набрал номер и удерживал его нажатой. Он приложил телефон к уху и стал ждать. Более чем через полминуты он услышал телефонный звонок.


"Что это?" Это был голос Небучара Фортуны. "Он мертв?"


"Нет", - сказал Юсеф.


"Что случилось?"


"В меня стреляли".


"Что произошло? Говори!"


"Он убил всю ячейку", - сказал Юсеф. "Все, кроме меня".


"Где он?"


"Исчез".


Наступило долгое молчание.


"Ты можешь добраться до Брисбена?" - спросил Небух.


"Я не знаю", - сказал Юсеф, глядя на пулевое ранение на своей руке.


"Доберись туда. Я приму меры, чтобы вывезти тебя из Австралии ".


Юсеф схватил свой пистолет с переднего сиденья, Arcus 98 DA, купленный в Болгарии несколько лет назад. Он нащупал свой бумажник и обнаружил его перед сиденьем. Он медленно обошел машину с другой стороны, наклонился и, схватив водителя за воротник футболки, разорвал его. Он взял материал и обернул им свою правую руку выше пулевого ранения, затем туго перевязал. Он нашел свою кожаную куртку перед пассажирским сиденьем и надел ее.


Юсеф начал спускаться обратно по шахтной дороге. Затем он повернулся и пошел обратно к машине. Он оторвал еще одну длинную полосу от рубашки мертвеца, нашел на земле небольшой плоский камень и обвязал вокруг него конец рубашки. Он открыл бензобак и бросил туда камень, держа другой конец хлопчатобумажной ткани в руке. Достав из кармана зажигалку, Юсеф прикурил до конца. Он наблюдал, как загорелась полоска тряпки. Пламя быстро переместилось в бензобак.


Юсеф снова двинулся вниз по шахтной дороге, к шоссе 81. Он считал секунды вслух: "Раз, два, три..." Когда он произнес слово "восемь", небо осветилось, и громкий взрыв потряс воздух. Обернувшись, он увидел, как пламя охватило трассу М5. Он смотрел мгновение, затем повернулся и продолжил идти, держась в нескольких ярдах от дороги, чтобы он мог спрятаться, если кто-нибудь появится.


* * *


Хейнсворт умчался из Куктауна на юг по шоссе 81. Он включил сирену своей полицейской машины. Он сильно нажал на газ. Вскоре он двигался со скоростью восемьдесят миль в час по темной улице.


Он увидел мигающие полицейские огни в полумиле впереди.


Хейнсворт почувствовал, как бьется его сердце. Он посмотрел на свой пистолет, лежащий на сиденье, "Смит и Вессон" 45-го калибра. Кроме как на стрельбище, он никогда им не пользовался.


Хейнсворт сбросил скорость, двигаясь позади помятого Porsche и другой полицейской машины. Он остановился. Он потянулся за пистолетом, затем вышел из машины. Он направил пистолет на приближающийся "Порше".


Один из его патрульных стоял сбоку от помятого Porsche, его дробовик 12-го калибра был направлен на водителя.


Хейнсворт подошел к машине сбоку. На переднем сиденье сидел вспотевший мужчина с растрепанными каштановыми волосами. Его борода и рубашка спереди были залиты кровью.


"Выйдите из машины с поднятыми руками".


Медленно щелкнула дверная защелка. Первым появился поношенный коричневый кожаный ботинок. Затем он вышел из машины, подняв руки над головой. Его правая рука была вся в крови.


Хейнсворт придвинул пистолет ближе.


"Положите руки на машину", - спокойно сказал он. "Сейчас".


Он положил руки на крышу машины.


Хейнсворт потянулся к наручникам со своего поясного ремня.


"Убери руки за спину. Я собираюсь надеть на тебя наручники. Тогда я собираюсь тебя обыскать. Ты понимаешь?"


"Да". Он убрал руки за спину.


"Как тебя зовут?"


"Дьюи Андреас".


"Я опознал вас у Уайти", - сказал Хейнсворт. "Кто-то видел, как ты убил там человека. Мы нашли еще четверых. Один выстрел недалеко от бара. Еще один со сломанной шеей. Так что получается, сколько, пять сегодня вечером?"


"За городом есть пара. Дорога к шахте. Они террористы. Хезболла. Они пришли сюда в поисках меня ".


"Почему они преследуют тебя?"


"Прежде чем я отвечу вам, вам нужно отправить машину на станцию Семблер", - сказал Дьюи.


"Почему?"


"Если кто-то еще жив, они отправятся туда в следующий раз, разыскивая меня".


Хейнсворт услышал непрерывный писк своего радио. Он отступил назад, держа пистолет 45-го калибра направленным на Дьюи. Стоя сбоку от своей полицейской машины, он протянул руку и схватил микрофон.


"Это Хейнсворт. У меня есть подозреваемый ".


"Капитан", - прервал диспетчер. "У меня срочный вызов, я подключаюсь к тебе".


"Кто это?"


"Это федеральная полиция".


"Мне нужно перезвонить им".


"Это Арчибальд Макклиш", - сказал диспетчер. Ему не нужно было говорить Хейнсворту, кем был Арчибальд Макклиш. Все знали. Макклиш был комиссаром AFP, высшим должностным лицом высшего правоохранительного органа Австралии, эквивалента ФБР в стране.


"Это Хейнсворт?" - раздался грубый голос по радио.


"Да".


"Это Арчи Макклиш".


"Да, сэр. Что я могу для вас сделать, сэр?"


"Есть человек, которого тебе нужно найти. Он в Куктауне. Вероятно, он замешан в этих убийствах ".


Хейнсворт улыбнулся, взглянув на своего патрульного, который стоял на страже позади Дьюи.


"Да, сэр. Я уже на вершине успеха ".


"Американец. Известен под именем Дьюи Андреас."


"Он уже у меня".


"Он ... у вас?"


"Я только что надел на него наручники. Сегодня ночью он убил около полудюжины человек ".


"Снимите наручники", - приказал Макклиш. "Прямо, блядь, сейчас".


"Не поймите это неправильно, комиссар, но мне нужно объяснение -"


"Мне не нужно давать тебе чертовы объяснения. Это расследование стало достоянием AFP час назад. Понял? Но я все равно дам тебе один. Эти мертвецы - террористы. Этот человек, на котором у вас наручники, остановил их, прежде чем они убили кучу людей ".


Хейнсворт посмотрел на своего патрульного.


"Понял?" - сказал он Макклишу. "Отправляйся на станцию Семблер", - прошептал он своему патрульному, передай микрофон. "Убедитесь, что все в безопасности. Приведите подкрепление ".


Патрульный кивнул и побежал обратно к своей патрульной машине.


"После того, как снимешь наручники, отвези его в аэропорт Куктаун. Там его ждет вертолет ".


"Для чего нужен вертолет?"


"Не твое гребаное дело. Теперь уберите тела. Брент Холдер из моего офиса будет там к восходу солнца. Он будет руководить расследованием. Шевелись".


33


В ВОЗДУХЕ


На ПУТИ В КОРОЛЕВСКИЕ ВВС АВСТРАЛИИ,


БАЗА В ТАУНСВИЛЛЕ, КВИНСЛЕНД


В аэропорту Куктаун Дьюи поднялся на борт вертолета Sikorsky S76, который сразу же поднялся в воздух и исчез в темноте. Оказавшись в воздухе, один из пилотов повернулся и указал на свои уши, приказывая Дьюи надеть наушники. Он надел их, и его приветствовал голос Джессики.


"С тобой все в порядке?" Спросила Джессика, когда их соединили.


"Да, я в порядке", - сказал он, глядя в окно вертолета. "Они уже добрались до Семблера?"


"Ранчо в безопасности. Мне жаль твоего друга. Вы были близки?"


"Мы были друзьями".


"Мне жаль, Дьюи".


Дьюи уставился в кабину вертолета, на затылки двух пилотов, пытаясь контролировать свой гнев.


"Я говорила тебе, что Асуан Фортуна не допустит этого", - сказала она.


"И ты был прав. Я должен был прислушаться. Это то, что ты хотел услышать?"


"Нет", - сказала Джессика. "Ты думаешь, мне нравится быть правым? Ты не представляешь, каково это было - гадать, когда он тебя найдет."


"Мне жаль".


"Я рад, что ты жив".


"Ты спасла мне жизнь, Джесс", - сказал Дьюи. "Я у тебя в долгу".


"Джо Семблер рассказал мне, как ты спас маленькую девочку".


Дьюи уставился в заднее окно вертолета на темное небо.


"Ты все еще там?"


"Да", - сказал он, прочищая горло."


На несколько секунд по радио воцарилась тишина.


"Пообещай мне кое-что", - сказала Джессика.


"Что?"


"Мы собираемся попросить вас кое-что сделать".


"Кто это?"


"Президент. Гектор Калибризи. Я."


"Куда именно меня везут?"


"Вы летите на базу австралийских ВВС недалеко от Кэрнса. Когда вы приземлитесь, там будет защищенная телефонная линия ".


"Значит, это серьезно".


"Да", - сказала она. "Но ты можешь мне кое-что пообещать?"


"Что?"


"Обещай, что вернешься живым".


Дьюи молчал.


"Дьюи, пообещай мне. Я знаю, что это всего лишь слова. Пожалуйста, пообещай мне, что вернешься живым ".


"Я обещаю".


* * *


После приземления на базе RAAF в Таунсвилле Дьюи показали дорогу в ванную, где он смыл засохшую кровь с рук, лица и подбородка. Ему выдали свежую футболку, затем сопроводили в пустой офис. Он закрыл дверь, затем подошел к телефону и снял трубку.


"Ждите Танзера из АНБ".


Мгновение спустя раздался звуковой сигнал телефона.


"Привет, Дьюи", - сказала Джессика. "У меня на линии Гектор Калибризи и Билл Полк. Ты знаешь Гектора; Билл - заместитель директора Национальной секретной службы и руководит военизированными формированиями ЦРУ."


"Звучит так, будто у тебя была тяжелая ночь", - сказал Калибризи. "Мы только что прочитали первый отчет AFP. Ты увеличил количество убитых ".


"Давайте прекратим нести чушь", - сказал Дьюи. "Чего вы, ребята, хотите?"


"Нам нужна ваша помощь", - сказал Калибризи.


"Я сказал вам всем, что я вышел. Я говорил это больше года назад ".


"Можем ли мы, по крайней мере, рассказать вам о ситуации, в которой мы оказались?"


Дьюи сел в потрепанное кожаное рабочее кресло. Он поставил ботинки на стальной стол.


"Конечно, давайте послушаем это", - сказал он.


"Вы следили за новостями за последние несколько дней?" - спросил Калибризи.


"Нет", - сказал Дьюи.


"Пакистан сбросил ядерную бомбу на отдаленный шахтерский городок в Индии", - сказал Калибризи.


"Я действительно это слышал. Эль-Хайяб. Сколько людей было убито?"


"Более восьми тысяч", - сказала Джессика.


"Индия теперь считает, что она должна нанести ответный удар", - сказал Калибризи. "Мы только что покинули Нью-Дели. Индийцы намерены сбросить большую часть, если не все свои запасы ядерного оружия, на Пакистан ".


"Я не могу сказать, что виню их".


"Проблема в том, что если Индия продолжит эту атаку, мы считаем, что Китай попытается заявить о себе", - сказал Калибризи. "Отчасти в ответ на уничтожение ключевого союзника, отчасти потому, что они жаждут природных ресурсов северной Индии. Если это произойдет, Америка будет защищать Индию. Но наши возможности строго ограничены. Мы могли бы попытаться сдержать Китай с помощью наземных войск, но мы уже разбросаны по Ираку и Афганистану. Это оставляет нам только один вариант: сдерживание с помощью тактического ядерного оружия ".


"Если мы позволим Китаю вторгнуться в Индию, наши стратегические альянсы в области безопасности по всему миру кардинально изменятся", - сказала Джессика. "Наши союзники попросту перестали бы нам доверять. Китай станет восходящей сверхдержавой. В таких местах, как Саудовская Аравия, это окажет реальное, материальное влияние на США ".


"И, конечно, если мы применим ядерное оружие - или даже угрозу его применения - чтобы не допустить Китай в Индию, все ставки отменяются", - сказал Калибризи. "Ситуация может выйти из-под контроля очень, очень быстро".


"Вы пытались объяснить это индийскому правительству?" - спросил Дьюи.


"Мы потратили час, занимаясь именно этим", - сказала Джессика. "Ядерная бомба только что была сброшена на один из их городов. Понятно, что их не волнует, что мы или кто-либо другой думает в этот момент. Они в шоке и считают, что подвергаются серьезному риску дальнейших нападений ".


"Нью-Дели считает, что если они не нанесут ответный удар, они рискуют, что Пакистан нанесет новый удар или Китай все равно вторгнется", - сказал Калибризи. "Если Индию считают слабой сестрой, они уязвимы".


"Если Индия нанесет ответный удар, война с Китаем может стать вопросом нескольких часов", - сказала Джессика.


Дьюи откинулся на спинку кожаного кресла и закрыл глаза.


Он вспомнил, как больше года назад стоял в номере отеля на Кубе, глядя в окно на центр Гаваны, когда его попросили вернуться в Америку, чтобы помочь остановить террористов, которые совершили нападение на территории США. Он отказался помочь. И несмотря на то, что в итоге он вернулся и помог остановить Александра Фортуну, ему все еще было стыдно за то, что он сказал "нет", когда они впервые попросили его. Он открыл глаза и посмотрел на потолочные балки и лампы дневного света в офисе на авиабазе RAAF.


"Что вам от меня нужно?" - спросил Дьюи.


"Мы попросили Нью-Дели отложить их контрудар", - сказал Калибризи. "Нью-Дели дал нам два дня, чтобы отстранить Омара Эль-Хайяба от власти. Это было шесть часов назад ".


"Два дня?" - недоверчиво переспросил Дьюи. "Это не так уж много времени".


"Нет, это не так".


"Вы разработали операцию?"


"Мы работаем над этим прямо сейчас", - сказал Полк.


"Кто руководит операцией?" - спросил Дьюи.


"Концепция заключалась в том, что это будете вы", - сказал Калибризи.


Дьюи молчал. Он знал ответ еще до того, как задал вопрос. Он провел большим пальцем по верхней губе, которая слегка распухла от удара террориста.


"Я польщен", - наконец сказал Дьюи. "Но вам нужно несколько младотурок. Дельта, SOG, SEAL. Это то, что тебе нужно. Я старею".


"Вы тот, кто нам нужен в этом деле", - сказал Калибризи. "Что касается того, что ты слишком стар, скажи это мертвой "Хезболле", которая лежит там, по дороге, в Куктауне".


"Элементы просты", - сказал Полк. "Внедритесь с плотной командой убийц. Получите доступ к тому, кто может обеспечить военное руководство и инфраструктуру. Затем удалите раковую опухоль".


"Позволь ребятам помоложе проявить себя, Гектор. Так они учатся ".


"Я слышу вас, но это не образовательная возможность", - сказал Калибризи. "Ставки слишком высоки. Если Омар Эль-Хайаб не будет смещен в течение сорока двух часов, последствия невообразимы ".


"Нам нужен там ветеран, который будет реагировать на театре военных действий на то, что будет плавной, сырой и крайне смертоносной операцией", - сказал Полк.


"Ты не очень хороший продавец".


"Я не пытаюсь продать тебя. У нас кризис, и вы - лучшее решение ".


Дьюи посмотрел вниз на свои кожаные ботинки. Левая была покрыта засохшей кровью, которую он заметил впервые.


"Я расходный материал", - сказал Дьюи. "Почему бы тебе просто не сказать это. Если меня поймают, ты будешь отрицать ".


"Вы нам нужны не поэтому", - сказал Калибризи. "Мы можем добиться опровержения другими способами, если это то, чего мы хотели. Подрядчики. Даже группа специальных операций может пройти дезинфекцию. Но это не то, чего мы хотим. Нам нужен очень талантливый солдат и патриот, именно в таком порядке. Я знаю тебя, Дьюи. Я видел, что ты сделал после "Капитаны". Мы все это сделали. Ты уникальный молодой человек, хочешь ты это признавать или нет. Ты нужен своей стране".


Мысли Дьюи метались, пока он слушал голоса, доносившиеся по телефону. У Калибризи был теплый, глубокий голос с легким испанским акцентом. Ему нравился Калибризи. Он доверял ему. После того, как Дьюи убил Александра Фортуну, именно Калибризи попросил его приехать и работать в Лэнгли. Затем, когда Дьюи уезжал в Австралию, Калибризи дал ему секретное удостоверение личности, которым он никогда не пользовался. Но все же он запомнил этот жест.


"Есть кое-что, чего мы вам не рассказали об Омаре Эль-Хайабе", - сказал Калибризи. "Кое-что, что ты должен знать".


"Что?"


"Эль-Хайаб был создан асуанской Фортуной", - сказал Калибризи. "Вытащил его из безвестности, профинансировал его подъем в пакистанской политике и оплатил его президентскую кампанию. На те же деньги, что заплатили за пули, которыми сегодня вечером был убит ваш друг Тэлбот, Омар Эль-Хайяб был избран президентом Пакистана ".


Дьюи уставился на пальцы на своей правой руке, соскребая маленькую чешуйку засохшей крови с кутикулы безымянного пальца. Одно только слово -Фортуна - вызвало у него всплеск адреналина. Дьюи окинул взглядом потертую патину на рукояти своего M1911. После долгой, многозначительной паузы он опустил правый ботинок со стола на землю, затем левый. Он встал с большого кожаного кресла. Он обвел взглядом большой пустой офис, стены которого были увешаны фотографиями в рамках старых австралийских военных самолетов. Он провел пальцами по своим длинным, влажным от пота волосам. Он поднял .взял пистолет 45 калибра со стола и засунул его за пояс. На его лице медленно появилась улыбка.


"Я сделаю это. Но есть одно условие."


"Что это?" - спросил Калибризи.


"После того, как все закончится, если я выживу, ты сообщишь мне местонахождение Асуана Фортуны и позволишь мне всадить пулю ему в голову".


"Ты получил это", - парировал Калибризи.


Дьюи повесил трубку. Он посмотрел на свои часы. Сорок два часа. Он вышел из офиса, прошел по темному коридору, затем вышел на летное поле, все еще черное под ночным небом. Он увидел вдалеке F-111 с включенными фарами и открытым куполом. Дома их называли "Трубкозубами", но здесь их прозвали "свиньями". Он быстро подошел к борту самолета и поднялся по воздушной лестнице.


Наверху лестницы Дьюи посмотрел на молодого австралийского пилота и кивнул.


"Вы Андреас?" - спросил пилот.


"Да", - сказал Дьюи. "Я полагаю, ты знаешь, как управлять этой гребаной штукой?"


Пилот рассмеялся, когда Дьюи забрался на второе сиденье, стекло кабины опустилось, колеса подались вперед, и грозные двигатели в задней части штурмовика с ревом ожили.


34


МАРШРУТ 81


КЭРНС, АВСТРАЛИЯ


Юсеф прошел меньше полумили, когда по дороге, ведущей к шахте, проехала первая полицейская машина. Он увидел его огни вдалеке. К тому времени, когда он приблизился к тому месту, где он был, Юсеф лежал лицом вниз в грязи в тридцати футах от дороги. Он подождал, пока полицейская машина проедет мимо, затем встал и продолжил идти по дороге к шоссе 81. Еще два раза Юсеф был вынужден скрываться. Через двадцать минут ходьбы он достиг конца шахтной дороги и свернул направо на шоссе 81, идя по грунтовой полосе в десяти ярдах от дороги, пригибаясь всякий раз, когда с любой стороны приближалась машина.


У него сильно болела рука, но он не думал об этом. Юсеф был обучен ослаблению боли. Он знал, что ему повезло остаться в живых. Он думал только о том, как добраться до Брисбена. Он также подумал о Дьюи Андреасе, представив выражение лица американца, когда тот вел машину сразу за BMW. В глазах мужчины не было страха, никаких эмоций, только стальная решимость. Юсеф никогда не забудет этот взгляд.


Юсеф шел на юг по шоссе 81 больше часа. Затем он остановился. Он ждал в стороне от дороги, пригнувшись, вне поля зрения, когда мимо проехало несколько машин. Когда вдалеке он увидел огни полуприцепа, он шагнул к дороге и вытянул большой палец. Первый восемнадцатиколесник проехал мимо него, не сбавляя скорости, как и второй и третий. В промежутках между грузовиками он прятался вне поля зрения, чтобы одна из машин, движущихся по шоссе 81, не оказалась полицейской машиной. Четвертая машина замедлила ход и остановилась, чтобы подобрать его.


"Куда ты направляешься?" - спросил водитель, когда Юсеф забрался в кабину.


"Кэрнс".


"Запрыгивай", - сказал бородатый, полный водитель грузовика, разглядывая кожаное пальто Юсефа и светлые, как бутылка, торчком волосы. "Ты серфер?"


"Да", - сказал Юсеф. "Спасибо, что остановились".


Юсеф закрыл дверь, и грузовик покатил вперед, на юг по 81-му шоссе, в сторону Кэрнса.


* * *


Они ехали два часа. По радио играла музыка кантри, и они поговорили совсем недолго, Юсеф спрашивал водителя о том, что он везет, откуда он, и другие вежливые разговоры, но все это забылось почти сразу, как только слова слетели с губ дородного водителя. Когда они подъехали к светофору возле озера Митчелл, к северу от Кэрнса, Юсеф достал свой 9-мм пистолет Arcus 98 DA из кармана кожаного пальто и выпустил одну пулю в голову водителя грузовика.


Юсеф подтащил мертвого водителя к пассажирской стороне кабины, затем перелез через него. Сняв кожаное пальто, он осмотрел пулевое ранение в своей руке. Ему было больно, но это было терпимо. Кровотечение прекратилось. Осматривая рану в течение нескольких мгновений, он обнаружил отверстие в задней части бицепса, где вышла пуля.


Своим правым ботинком Юсеф толкнул труп на землю перед пассажирским сиденьем. Когда светофор снова сменился на зеленый, он переключил полуприцеп на первую передачу и начал движение в сторону Брисбена.


35


ДОРОГА КАННАБЕТ БРУМАНА


БРУМАНА, ЛИВАН


Небучар Фортуна вел свой ярко-оранжевый Lamborghini Gallardo LP 550-2 "Valentino Balboni" по извилистым холмам над центром Бейрута, совершая попутки на скоростях, от которых взвизгивали шины спортивного автомобиля стоимостью 180 000 евро. Он свернул направо по дороге без указателей и вскоре оказался у сильно укрепленных железных ворот. Он дважды просигналил. После того, как вооруженный охранник опознал его, он проехал через ворота. Он припарковался на кольцевой подъездной дорожке перед беспорядочно построенной виллой, захлопнул за собой дверцу машины и вошел внутрь.


Собравшись в гостиной, на секционных диванах в квадрате сидели двое мужчин.


"Что это?" - спросил невысокий лысый мужчина в середине диванов, одетый в брюки цвета хаки и зеленую рубашку на пуговицах с коротким рукавом.


"Не твое дело, Паса", - сказал Навучар. "Я должен поговорить с тобой наедине, отец".


"Он мой гость", - сказал Асуан Фортуна. "Говори. Никто не уходит ".


"Дьюи Андреас жив".


"Итак, что нового?" - спросил Паса. "Сын, который не умел метко стрелять".


"Заткнись", - сказал Навучар, даже не глядя на Пасу. "Мой отец может оскорблять меня. Ты не можешь, если только не хочешь почувствовать вкус крови во рту ".


"Большие угрозы", - сказал Паса.


"Успокойся!" - рявкнул Асуан. "Вы оба. Что произошло?"


"Мы, наконец, нашли его. Они увидели его в баре и двинулись на него. Но каким-то образом он убил большую часть ячейки ".


"Как?" - недоверчиво прошептал Асуан. "Как это могло произойти?"


Он откинулся на спинку стула, ледяным взглядом уставившись на Небух-ра.


"Ты умудряешься все испортить", - сказал Паша с дивана.


"Это были твои люди, Паша, ты, гребаный карлик из Хезболлы", - сказал Навучар, поворачиваясь к своему отцу. "Половину заключенных Паша доставили сюда из Бекаа. Итак, мы можем начать показывать пальцем, или мы можем просто выяснить, что делать дальше ".


"Что делать дальше? Они все мертвы! Ячейка мертва, а вы спрашиваете, что делать дальше?"


"Они не все мертвы. Юсеф выжил".


"Что бы ты сделал дальше?" - спросил Паса.


"Создайте другую команду. Чистая команда. Отправьте их обратно в Австралию, чтобы они добыли информацию. Это долгосрочная борьба, и мы не можем сдаваться".


"Другая команда?" - сказал Асуан, и горький смех вырвался из его рта. Он откинулся на спинку стула и провел обеими руками по своим длинным серебристым волосам. Его коричневая рубашка была расстегнута, и он небрежно скрестил руки на груди.


Он встал и спокойно обошел квадратный секционный диван. На стене висела фотография. Это была фотография красивого молодого человека в форме для лакросса с надписью Princeton на майке. Волосы игрока были мокрыми от пота. Под каждым глазом были нарисованы полосы черного цвета. На фотографии был его мертвый сын Александр; избранный, которого он любил; тот, кого убил Дьюи Андреас.


Асуан мгновение смотрел на фотографию, затем медленно отступил к Небучару.


Паша смеялся, наблюдая за Асуаном.


"Что тут смешного?" - спросил Небушар.


"Так и есть", - сказал Паса, все еще смеясь. "Вы оба. Ты влюблена в мертвеца. Ты проводишь свою жизнь, гоняясь за призраками ".


"Я сказал тебе заткнуться нахуй, Паса", - предупредил Навучар, его глаза вспыхнули от гнева.


"Возможно, тебе сейчас следует заткнуться нахуй", - сказал Паса. "Если бы я взялся за этот маленький проект, череп Андреаса уже давно был бы набит чучелом и установлен над камином".


Небушар вытащил свой Glock .45 G.A.P. и прицелился Пасе в голову.


Пистолет громко щелкнул, когда единственная пуля попала в правый глаз Пасы и проделала в нем дыру, отбросив все его тело назад.


"Я предупреждал тебя".


Асуан ошеломленно посмотрел на мертвого мужчину на своем диване, затем на своего сына.


"Ты понимаешь, что это человек номер три во всей "Хезболле", да?" - спросил Асуан.


"Был", - сказал Навучар.


"Я не могу гарантировать вашу защиту".


"С каких это пор ты меня защищаешь?"


36


АВИАБАЗА ПАЙЯ ЛЕБАР


КОРОЛЕВСКИЕ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ СИНГАПУРА


РЕСПУБЛИКА СИНГАПУР


F-111 совершил налет и приземлился на главной взлетно-посадочной полосе авиабазы Пайя Лебар. Самолет вырулил на остановку рядом с большим черным самолетом без окон с похожим на летающую тарелку объектом на крыше, E-3 Sentry AWACS ЦРУ.


Выглянуло солнце. Дьюи посмотрел на часы: 7:15 УТРА.


Набор переносных воздушных лестниц был быстро перекатан к борту F-111.


"Спасибо, что подбросил", - сказал Дьюи.


"В любое время", - сказал пилот. "Удачи".


Дьюи спустился и прошел пятьдесят ярдов по цементному покрытию, где стоял лысый мужчина в пиджаке и галстуке, держа в руках две пластиковые чашки, наполненные кофе. Когда Дьюи подошел к нему, он протянул ему одну.


"Привет, Дьюи", - сказал Полк. "Я Билл Полк. Добро пожаловать в Сингапур".


Дьюи взял кофейную чашку, но ничего не сказал. Он поднялся по воздушной лестнице в А-3, сопровождаемый Полком. Дверь реактивного самолета закрылась, и через две минуты таинственный на вид черный самолет несся по взлетно-посадочной полосе в Пайя Лебар.


За столом переговоров в большом самолете к Дьюи присоединился Полк, который сидел напротив Дьюи, и двое других мужчин: Уилл Дрейк, оперативник Группы политических действий ЦРУ, и Ван Брэдстрит, оперативник Группы стратегических операций ЦРУ.


И Группа политических действий, и Группа стратегических операций были подразделениями Отдела специальной деятельности ЦРУ. Два деления представляли собой передний край пули ЦРУ с кевларовым наконечником. Его участники были элитой из элит. PAG руководила политическим, кибернетическим и экономическим анализом, а также тайной наступательной деятельностью, включающей манипулирование различными политическими, экономическими и технологическими системами в зарубежных странах. Члены PAG были в значительной степени набраны по элитным программам для выпускников школ Лиги плюща. Они, как правило, были умными, владеющими несколькими языками, высокоинтеллектуальными, нестандартно мыслящими людьми, которым нравилось решать проблемы - и вызывать их.


SOG была передовой военизированной силой ЦРУ; первое оружие на чужой земле. Оперативники SOG были набраны в основном из Delta и SEAL, и были умны, скрытны и жестоко жестки. Во время миссий оперативники SOG не имели при себе никаких удостоверений личности или предметов одежды, которые могли бы идентифицировать их как американцев.


Дрейк, оперативный сотрудник старшего звена, руководил анализом того, кем заменить Эль-Хайаба. Дрейка, которому было всего двадцать девять, оторвали от медового месяца в Марокко. Дрейк знал пакистанскую военную иерархию, и Полк нуждался в нем.


Ван Брэдстрит, оперативник SOG, разрабатывал операцию вместе с Полком, а также занимался логистикой для доставки команды на место и оказывал им поддержку, когда они были в стране.


"У нас есть три часа до Баграма", - сказал Полк. "Давайте сначала поговорим о вашей команде".


Один из оперативников ЦРУ на борту принес тарелку с сэндвичем с индейкой и поставил ее перед Дьюи.


"Спасибо", - сказал Дьюи. "Не могли бы вы дать мне приблизительное представление о временной шкале?"


"Конечно", - сказал Полк. "Ван, что у нас есть?"


Перед Брэдстритом лежал ноутбук. Он нажал несколько клавиш. В конце стола для совещаний загорелся большой плазменный экран на стене. На нем была карта афгано-пакистанской границы.


"Уже шесть УТРА.", - сказал Брэдстрит, указывая на часы на стене каюты. "У нас есть время до завтрашнего полудня, чтобы уничтожить Эль-Хайаб. Это тридцать часов."


"Хорошо", - сказал Дьюи.


"Мы доставим вас в Баграм к полудню", - сказал Брэдстрит, указывая на красный маркер на карте, где находился американский аэродром Баграм. "Из Баграма мы подбросим вас на вертолете до Герди, маленькой дыры недалеко от афгано-пакистанской границы, вот здесь".


Брэдстрит указал на другой маркер, чуть левее ярко-желтой линии, которая проходила через горы, разграничивающие две страны.


"Поездка из Герди в Равалпинди займет от шести до двенадцати часов, в зависимости от пограничных проверок, пробок на Хайберском перевале и прочего непредвиденного дерьма. Давайте назовем это девятью часами. Поздним вечером вы будете в Равалпинди, по соседству с Исламабадом. После этого у вас будет двенадцать часов, чтобы найти замену Эль-Хайябу, выдвинуть войска на позиции и уничтожить Эль-Хайяб ".


"Вертолет к границе?" - спросил Дьюи. "Днем? Там, наверху, все успокоилось?"


"Нет, они этого не сделали", - сказал Брэдстрит. "Талибы повсюду. Но с нами все должно быть в порядке ".


"Главная проблема во время полета на вертолете - попасть под удар самолета класса "земля-воздух", - сказал Полк. "Объединенное командование специальных операций проводит пограничное вторжение на север. У JSOC есть два отдельных взвода из 101-го воздушно-десантного полка, которые работают через границу в двадцати милях выше Герди, надеюсь, вытесняя талибов на пути вашего бегства из этого района. Вы должны быть в безопасности ".


"А как насчет пересечения границы?"


"Это будет сложно", - сказал Брэдстрит. "Но так же будет и поездка по Хайберскому перевалу. В дополнение к главному контрольно-пропускному пункту в Торкхаме, нам нужно будет побеспокоиться о специальных проверках, которые терьеры проводят вдоль шоссе на Пешавар ".


"Терьеры"?"


"Талибан. Они останавливают грузовики все чаще. Если они найдут тебя, они убьют тебя. С твоими глазами, твоей внешностью, нам нужно будет спрятать тебя. Позволь мне позаботиться об этом ".


"Как?"


"У нас есть отношения с транспортной компанией, принадлежащей талибам среднего звена. Я сам его завербовал. Вы будете спрятаны в отсеке в кузове грузовика. Я сделал это. Я был первым, кто проехал этот маршрут, и я проехал этот маршрут уже шесть раз ".


"Значит, те же самые парни, с которыми Америка сражалась в течение десятилетия, собираются доставить нас в Исламабад?" - спросил Дьюи.


"Талибан" похож на любую организацию", - сказал Полк, улыбаясь. "Всегда есть несколько плохих парней. Просто их плохие яблоки - это наши хорошие яблоки ".


Дьюи поднял брови.


"Не каждый талибан - долбоеб", - сказал Брэдстрит. "Этот парень не плохой, просто коррумпированный. Я был у него дома. Он выжил. Что касается бегства по Хайберскому перевалу, у нас есть взаимопонимание: если он еще хоть раз меня трахнет, я зажгу его с неба одним из наших Жнецов ".


"Сколько вы ему платите?"


"Пятьдесят тысяч баксов за штуку. Если мы будем придерживаться графика, вы будете в Пешаваре к обеду, а в Равалпинди - где-то поздно вечером. То, что произойдет дальше, в некоторой степени зависит от того, кого мы поставим президентом ".


"Ладно", - сказал Дьюи между укусами. Он взглянул на свои часы. "Давайте поговорим о команде".


Полк осушил свою кофейную чашку, затем раздавил ее в руках.


"Это работа четырех человек", - сказал Полк. "В зависимости от того, кого мы выберем на замену Эль-Хайабу, будет по крайней мере одно, может быть, два многоэтапных нападения. Если бы я был там, мне бы понадобились дополнительные руки, чтобы нести груз ".


"Я хочу дельты", - сказал Дьюи. "Что касается размера команды, я хочу понять план вторжения, прежде чем мы решим, сколько людей мне понадобится. По меньшей мере двое, может быть, трое. Интуиция подсказывает мне два."


"Это ужасно тонко".


"Мне это нравится именно так".


"Хорошо".


Брэдстрит взял стопку конвертов из манильской бумаги и протянул ей.


"Вот список дельт, которые у нас есть в театре", - сказал Брэдстрит. Он подтолкнул небольшую стопку папок к Дьюи. "Это Ирак и Афганистан и один парень в Великобритании. JSOC выполняет наши приказы. Вы должны просмотреть группу прямо сейчас. Мы собираемся приложить все усилия, чтобы доставить того, кого вы выберете, в Баграм вовремя, чтобы запустить Хайбер ".


"Понял", - сказал Дьюи. Он начал листать. "У вас здесь есть бывшие дельты?"


"Да", - сказал Брэдстрит. "Там все, включая пару парней, которые сейчас работают частными подрядчиками".


"Хорошо", - сказал Дьюи. Он открыл первую папку.


В Ираке или Афганистане было шестнадцать дельт или бывших дельт. Дьюи пролистал все шестнадцать файлов, прежде чем вернуться к более глубоким погружениям. Возраст участников варьировался от двадцати четырех до тридцати шести. Фотографии мало что сказали ему, но, тем не менее, на них было интересно смотреть; все они выглядели по-разному. Трое были чернокожими, пара - латиноамериканцами. Один был похож на араба. Остальные были белыми. Некоторые были большими, другие выглядели меньше и более академичными. Единственной общей чертой, которая была у них у всех, был взгляд. Пустой, далекий, отстраненный, настороженный; подлый.


Дьюи открыл папку в манильской обложке, посвященную Дельте, похожей на арабскую:


Миллар, Алекс


Дата публикации: 9-17-87


Местонахождение: Карачи, Пакистан


Дьюи читал дальше. Миллар родился в Пакистане, был единственным сыном профессора истории в Университете Карачи. Мать Миллара умерла при родах, а его отец так и не женился повторно. Первоначально его звали Аршад Мехр, но его отец сменил имя, когда они эмигрировали в Соединенные Штаты в 1998 году, в возрасте десяти лет. Он вырос в Чикаго. Его отец поступил на преподавательский состав Чикагского университета, став профессором ближневосточных языков. Миллар уехал в школу-интернат, посещал школу Гротон, затем отправился в Вест-Пойнт. После Вест-Пойнта Миллар присоединился к "Рейнджерс", затем был завербован в "Дельту". Ему было всего двадцать пять, но это не беспокоило Дьюи. Дьюи нравилось, как он выглядел; он сливался с толпой. Он также знал пенджаби и урду, два основных языка в Пакистане.


"Миллар", - сказал Дьюи, указывая на фотографию Дельты, похожей на Ближневосточную. Он посмотрел на Брэдстрита. "Здесь сказано, что он находится в посылке JSOC в Лэнгли из Лондона. Первый вопрос: почему?"


"Мы оцениваем его для Группы специальных операций", - сказал Полк. "Лондон - это просто адрес; он много путешествует. Он молод, но на прошлой неделе он успешно убил изготовителя самодельных взрывных устройств среднего звена из "Хезболлы" по имени Саа, который руководил небольшой школой взрывотехников. Миллар справился с этим сам. Пришел как новобранец, и они купились на это. Он был в доме в течение трех дней, собирая информацию о том, как они их делают и где они берут материалы, кто платит. Затем он убил Саа и двух других, разрушил здание. Это была гладкая операция ".


"Вы можете доставить его сюда вовремя?" - спросил Дьюи, глядя на Брэдстрита.


"Да", - сказал Полк. "Просто постарайся, чтобы его не убили. Эти парни, которые могут говорить на языке, ценятся на вес гребаного золота ".


Дьюи доел свой сэндвич, просматривая оставшиеся файлы. Он остановился, в частности, на одном файле, который был толще остальных, главным образом потому, что нашел его содержимое интересным.


Айверхарт, Роб


Дата публикации: 8-1-1979


Местонахождение: Лос-Анджелес, Калифорния


На фотографии на обложке был изображен светловолосый, симпатичный мужчина с бородой и усами. Айверхарт вырос в Бейкерсфилде, Калифорния, посещал государственные школы до окончания средней школы, затем поступил в университет Калифорнии. Айверхарту потребовалось шесть лет, чтобы окончить Университет Калифорнии; его досье показало, что он неоднократно попадал в неприятности во время учебы в университете Калифорнии; дважды за драки, один раз даже был арестован за нарушение общественного порядка. Он был отстранен на семестр, в третий и последний раз, когда его отстранили от USC. В файле была обнаружена серия писем между дядей Айверхарта, который входил в попечительский совет университета, и тогдашним президентом университета. Было ясно, что политическое влияние удержало Айверхарта в USC. Он закончил школу с средним баллом 1,8.


К стенограмме Айверхарта было приложено нотариально заверенное "Письмо о взаимопонимании", подписанное Айверхартом, в котором он соглашался, после своего ареста за нарушение общественного порядка, что, если ему разрешат продолжить обучение в Университете Южной Калифорнии, он поступит на службу в одно из четырех подразделений вооруженных сил США по окончании учебы. Айверхарт сделал это, завербовавшись в армию. В армии Айверхарт был приписан к 82-му воздушно-десантному полку из Форт-Брэгга, Северная Каролина. Айверхарт закончил первым в своем учебном классе в Брэгге. Но что привлекло внимание Дьюи, так это тот факт, что Айверхарт выиграл чемпионат по боксу в Форт-Брэгге будучи в 82-м воздушно-десантном полку. Он победил четырехкратного чемпиона Брэгга по боксу, дельта-боксера, который весил на двадцать пять фунтов больше него. Айверхарт был выбран для службы в Колумбии, где он создавал группы по уничтожению глубоко в джунглях страны и помогал обучать колумбийскую армию методам перехвата и ведения войны в джунглях. Однажды вечером, находясь в отпуске в Картахене, Айверхарт был в баре и увидел человека, в котором он узнал высокопоставленного члена картеля Северного побережья по имени Папа Родригес. Несмотря на то, что Айверхарт был не при исполнении служебных обязанностей, он тем не менее последовал за ним, выследив его сначала до квартиры в Картахене, а затем на следующее утро в джунглях. Инициатива Айверхарта привела не только к поимке Родригеса, но и к открытию нового предприятия по переработке кокаина и аресту дюжины других членов картеля. Неделю спустя его попросили присоединиться к Delta.


"Мне нравится этот парень", - сказал Дьюи. Он подтолкнул папку к Полку.


"Роб Айверхарт", - сказал Полк. "Он разгуливает где-то в окрестностях Кабула".


"Позвольте мне пригласить кого-нибудь заняться этим", - сказал Брэдстрит, вставая и направляясь к передней части самолета.


"Давайте обсудим руководство внутри Пакистана", - сказал Полк. "Я хочу подключить Гектора и Джессику".


Полк кивнул Дрейку. Он взял свой телефон и набрал номер. Через несколько секунд он положил трубку и включил громкую связь.


"Гектор, Джессика, вы оба в деле?" - спросил Полк.


"Да", - сказала Джессика. "Я здесь из-за тебя".


"Я тоже", - сказал Калибризи. "Какие последние новости?"


"Нам нужно поговорить о преемственности", - сказал Полк. "Которого мы собираемся назначить следующим президентом Пакистана".


"Хорошо, прежде чем мы начнем, я хочу кое-что прояснить", - сказал Калибризи. "Самая важная квалификация для следующего президента Пакистана заключается не в том, нравится он президенту Аллеру или нет, он нравится Джессике Танзер, он нравится мне, или он хороший парень или нет. Это оперативное решение. Кого мы можем установить завтра к полудню. Вот и все. Это не высокопарная геополитическая стратегия. Это тактическая осуществимость на местах. Дьюи, ты тот, кто должен это осуществить. Так что слушайте внимательно и убедитесь, что вам удобно выполнять работу с тем ограниченным количеством времени, которое у вас есть ".


"Понял", - сказал Дьюи.


"Что мы имеем, Уилл?" - спросил Калибризи.


"Три варианта", - сказал Дрейк, откидываясь на спинку стула. "Первый, генерал Персом Каррефф". Дрейк нажал на свой ноутбук. Фотографии мужчины с оливковой кожей, длинными седыми волосами и в очках, в военной форме. "Каррефф был вторым номером в ISI, затем он руководил группой специальных служб до начала этого года, когда Эль-Хайяб повысил его. Он кадровый военный; вырос в Равалпинди, учился в Пакистанской военной академии, затем в Командно-штабном колледже в Кветте. Он умен и неконфликтен. Он мусульманин, но, насколько нам известно, он не джихадист ".


"Так в чем проблема?" - спросил Дьюи.


Дрейк посмотрел на Полка.


"У меня нет проблем с Карреффом", - сказал Полк. "Гектор делает".


"Это верно", - сказал Калибризи через громкоговоритель. "Послушайте, с положительной стороны, Каррефф, очевидно, способен. Он контролирует вооруженные силы. Он знает иерархию рангов, потому что сам их туда поместил. Они верны ему. Он избавился от лоялистов зардари в высших эшелонах власти. Что более важно, он в некотором роде человек эпохи Возрождения; он любит Париж, вино, женщин. У него есть любовница. Другими словами, я думаю, он вообразил бы себя подходящим кандидатом в президенты. Он понимает, как устроен мир, и я предполагаю, что он не заинтересован в ведении ядерной войны с Индией ".


"Почему он тебе не нравится?" - спросил Дьюи.


"Я встречался с Карреффом по меньшей мере дюжину раз", - сказал Калибризи. "Несмотря на то, что он руководит вооруженными силами, он слаб. Он воскрес, потому что не оскорбляет людей. Вот почему его выбрали. Хан, их министр обороны, выбрал его, а не Эль-Хайаба, потому что знал, что может манипулировать им. Это беспокоит меня. Либо он согласился сбросить бомбу на Кару, либо нет. Если он действительно согласился с этим, он не наш человек. Если он не согласился со сбросом ядерного устройства, но не остановил его, тогда это еще хуже. Если мы попросим Карреффа, он ознакомится с ситуацией, согласится сделать это, а затем отступит перед конфронтацией, которая должна будет состояться с Эль-Хайабом и Ханом. Вы и ваша команда были бы очень уязвимы в этот момент. На самом деле ты был бы мертв, и ты бы даже не знал об этом. Другое дело, даже если Карреффу удастся совершить переворот, более амбициозный генерал всадит в него пулю. Это было бы только вопросом времени. И если этот парень не тот парень, которого Америка отправила туда - если это джихадист вроде Усамы Хана - мы на самом деле могли бы оказаться в худшем затруднительном положении, чем сегодня ".


"Продолжай двигаться, Уилл", - сказал Полк.


"Второй вариант - это человек, который руководит группой специальных служб", - сказал Дрейк. Он напечатал еще раз, и фотографии Карреффа сменились фотографией молодого человека, лет сорока с небольшим, с коротко остриженными черными волосами и темной кожей, крепкого на вид. "Итрикан Пармир. Он молод и талантлив. Очень амбициозный. Его мать, хотите верьте, хотите нет, индианка, родилась в Пенджабе. Я предполагаю, что он чрезвычайно зол из-за бомбы, которая была сброшена на Кару. Пармир был командиром ССГ в первые годы операции "Несокрушимая свобода", и одним из хороших. Он и его люди убили буквально тысячи талибов. Некоторые из наиболее коррумпированных членов вооруженных сил нацелились на него; он был застрелен пакистанским лейтенантом в 2009 году во время следования конвоя за пределами Ланди Котала. Пуля попала ему в грудь, но на нем была броня ".


"Что он сделал?" - спросил Дьюи.


"Он ударил парня ножом в горло", - сказал Дрейк.


"У него есть яйца", - сказал Полк. "Я бы пошел с ним. У него не только не будет проблем с сотрудничеством с США, с установлением мира с Индией, но он также понимает политику внутри PDF ".


"Звучит так, будто у него есть враги", - сказал Дьюи.


"У каждого есть враги", - сказал Полк.


"Мне нравится Пармир", - сказал Калибризи. "Мы изучали его уже несколько лет. Он восходящая звезда. Единственная причина, по которой Хан не пристрелил его, как он сделал со многими другими, кто был верен Зардари, заключается в том, что он нуждается в нем. Он один из лучших полевых командиров, которые есть в Пакистане ".


"Итак, давайте покончим с этим", - сказал Дьюи. "Он звучит прекрасно. Давайте приступим к разработке операции ".


"Есть проблема", - сказал Брэдстрит.


"Что?" - спросил Полк.


"Мы не можем его найти", - сказал Брэдстрит. "По состоянию на вчерашнее утро, когда мы начали отслеживать замену Эль-Хайабу, мы не смогли обнаружить генерала Пармира. Последнее известное местонахождение было в Лахоре чуть больше недели назад. Возможно, нам здесь повезет; Господь свидетель, у нас там тонна щупалец. Но мы просто не знаем, где этот гребаный парень ".


"Кто третий вариант?" - спросил Дьюи.


"Третий вариант - командующий фельдмаршал, ведущий войну против Индии", - сказал Дрейк. Он вывел на плазменный экран другую фотографию, на этот раз черно-белый снимок головы пакистанца с длинными темными волосами, слегка растрепанными, с небольшим подбородком и усами. "Ксавье Болин. Он популярен среди солдат младшего звена, в меньшей степени среди высших чинов. Кадровый солдат, который поступил на службу рядовым. Он вырос в бедном районе в Карачи. Он что-то вроде уличного бандита, если вы понимаете, что я имею в виду. Но он не джихадист. На самом деле, мы знаем из прослушек АНБ, что он презирает Омара Эль-Хайаба ".


"В чем с ним проблема?" - спросил Дьюи, держа фотографию и изучая ее.


"Во-первых, он настолько коррумпирован, насколько это возможно", - сказал Дрейк. "В течение нескольких лет Болин работал с сотрудником по контрактам в своем собственном штате над изготовлением поддельных контрактов, подлежащих оплате подставной корпорации, которые он, конечно же, одобряет. Им платит Министерство обороны. Болин украл более тридцати миллионов долларов, они лежат на счете в швейцарском банке. Он не первый, кто это делает. Но это вызывает беспокойство ".


"Он был бы не первым подонком, с которым работала Америка", - сказал Дьюи.


"И он не будет последним", - сказал Калибризи.


"Может ли он доставить высшие чины вооруженных сил?" - спросила Джессика.


"Да", - сказал Дрейк. "Его боятся. Если бы он работал с нами, иерархия, по большей части, согласилась бы. Те, кто этого не сделает, без сомнения, умрут очень быстрой смертью ".


"Цель здесь - тот, кто заключит мир с Нью-Дели", - сказал Калибризи. "Болин заключит мир. Остальное - показуха. Я не понимаю, как коррупция Болина может поставить под угрозу миссию ".


"Возможно, нам придется заплатить ему", - сказал Дрейк.


"Это не проблема", - сказал Калибризи. "Дьюи, ты уполномочен предложить ему все, что захочешь. Десять, двадцать, тридцать миллионов."


"Так в чем проблема, кроме того факта, что он подонок?" - спросил Дьюи, откидываясь на спинку стула.


"В данном случае проблема в том, что мы не знаем, где он находится", - сказал Брэдстрит. "Он перемещается между лагерями в долине Мушко, вокруг Драсса, в центре театра военных действий. Он управляет войной. Это логистический кошмар, который просто приводит вас туда. Затем происходит нападение. Это тоже будет нелегко. Его будут чрезвычайно хорошо охранять ".


Дьюи закрыл глаза и потер переносицу, глубоко задумавшись.


"О чем вы думаете?" - спросил Полк.


"Я думаю, мы должны сосредоточиться на Карреффе", - сказал Дьюи. "Если нам придется отправиться на фронт. У нас будет мало времени ".


Дьюи взглянул на часы. Было 7:30 УТРА. Тридцать часов, с которых он начал, уже сократились до двадцати восьми с половиной. Он наблюдал, как красная секундная стрелка быстро пробежала по циферблату.


"Так вы хотите Карреффа?" - спросил Калибризи через громкоговоритель. "Это прекрасно. Ты тот, кто руководит операцией. Но мы должны вам кое-что сообщить. Есть доказательства того, что до назначения Карреффа главой вооруженных сил, когда он был вторым человеком в ISI, он помогал талибам ".


"Ну и что?" - спросил Дьюи. "Звучит так, как будто мы уже работаем с талибами".


"Люди, с которыми мы работаем, не пытаются убивать американцев", - сказал Калибризи.


"Каррефф поставлял талибам мины, которые использовались на дорогах в Афганистане", - сказал Полк. "Дороги, используемые американскими войсками. Только в 2006 году он санкционировал четыре различные поставки мин."


"Итак, отдал ли Каррефф приказ использовать мины против войск США, - сказал Калибризи, - или он просто закрыл глаза на некоторое сотрудничество, которое происходило и продолжается до сих пор между Пакистаном и Талибаном? Этого мы не знаем ".


"У АНБ есть запись разговора по мобильному телефону, который состоялся между Карреффом и неизвестным агентом Талибана, в котором Каррефф просит его процитировать "согреть снега в Кабуле", - сказал Дрейк.


"Позвольте мне прояснить это", - сказал Дьюи. "Каррефф поставлял бомбы, используемые для уничтожения американских военнослужащих?"


"Или знал о том, что их поставляют", - ответил Дрейк.


"Это может вас удивить, но у меня с этим нет проблем", - сказал Калибризи. "На мой взгляд, это не дисквалификация. Тот факт, что он слаб, таков. Там никто не чист, Дьюи. Никто. После Ирана и Сирии Пакистан является самым коррумпированным местом на земле. Генералов и политиков в этих странах так долго тянули в разные стороны, в противоположных направлениях, жадность и деньги, религия и политика. Честно говоря, даже нами. В какой-то момент нет морального ориентира. Если ты совершишь его, тебя просто убьют. Мы обманываем самих себя, если думаем, что найдем здесь Эйба Линкольна. Даже если Каррефф действительно помогал талибам, это не имеет значения. У нас здесь более масштабная цель. В конце концов, мы пытаемся спасти жизни американцев, не вступая в войну с Китаем ".


"Я не собираюсь рисковать своей жизнью ради парня, который помогал убивать американских солдат", - сказал Дьюи. "Точка. Конец заявления. Пойдем, найдем Болина".


В комнате воцарилась долгая тишина, прерываемая только ровным гулом двигателей Е-3.


"Вы понимаете, что это означает поездку на фронт?" - спросил Калибризи.


Дьюи молчал.


"Это также означает, что нам придется убить Карреффа", - сказал Брэдстрит. "У него слишком много генералов, которые ему преданы. Если он жив, он может создать реальные проблемы ".


"График становится все более жестким", - сказала Джессика. "Мы знаем, где Каррефф?"


"Да", - сказал Брэдстрит. "Он будет в Исламабаде и Равалпинди или их окрестностях".


"Двенадцать часов, чтобы убрать Карреффа, затем иди и найди Болина", - сказал Калибризи. "Тебя это устраивает?"


"Проще простого", - сказал Дьюи.


37


БАННЫЙ КЛУБ И РАКЕТКИ


ОТЕЛЬ CLARIDGE'S


МЭЙФЕЙР, ЛОНДОН


Алекс Миллар толкнул дверь из толстого стекла и вышел на ярко освещенный корт для игры в сквош. Он опоздал на матч на полчаса.


"Где ты, блядь, был?" - Спросил Гудейл. "Еще пять минут, и я бы тебя прикончил".


Миллар не знал своего противника, но он знал о нем. Тим Гудейл был дерзким американцем и действующим клубным чемпионом. В Йеле он выиграл два чемпионата NCAA. Все знали, что он был лучшим игроком в "Бат энд Рэкетс". То есть все, кроме Миллара.


Миллар научился играть в сквош в Карачи, выиграв чемпионат Пакистана в возрасте семи, восьми и девяти лет, прежде чем они с отцом переехали в Чикаго. Он играл в старших классах, бросил в колледже, а когда его назначили в Лондон, он снова начал играть.


Миллар и Гудейл должны были начать матч в четыре. Это был полуфинал ежегодного клубного чемпионата Bath & Racquets. Гудейл был безоговорочным фаворитом. Миллар был неизвестен, но на пути к полуфиналу он отправил в нокаут бывшего чемпиона Открытого чемпионата Великобритании. Многим людям в клубе было интересно, кто этот тихий американец с отвратительным ударом слева.


"Я тоже рад с вами познакомиться", - сказал Миллар, кладя чехол для ракетки и куртку для разминки в передний угол корта.


Гудейл сместился влево и нанес удар с правого фланга, который Миллар отбил.


"Слушай, я бы не был таким придурком, если бы не поужинал с моделью нижнего белья", - сказал Гудейл, отбивая мяч Миллару. "Мне придется высадить тебя в три, чтобы не опоздать. Не принимайте это на свой счет ".


Два игрока гоняли мяч взад-вперед в течение следующих пяти минут, разогреваясь. Маленький белый мяч был размытым пятном; Гудейл и Миллар двигались в ритме, предвосхищая следующий удар друг друга и объединяясь в серии идеально выполненных бросков. К тому времени, когда они начали отрабатывать подачи, на галерее собралась толпа из более чем двадцати человек, чтобы посмотреть.


"Я слышал, ты победил Берна", - сказал Гудейл.


Миллар не ответил.


"Спасибо, что сделали это. Он фактически заставил меня работать на кубок в прошлом году. Возможно, мне не придется сильно попотеть в этом году. Ты разогрелся?"


"Да", - сказал Миллар.


Гудейл подал первым. С площадки для удара справа он нанес высокий, мягкий удар, который пришелся в дальний угол и не отскочил даже на фут.


Гудейл 1, Миллар 0.


"Хорошая подача", - сказал Миллар.


"Привыкай к этому".


Гудейл сильно подал с левого фланга в зону форхенда. Миллар перехватил мяч за ти и отправил его высоко и справа, в дальний угол. Гудейл поймал мяч у задней стенки и нанес сокрушительный удар в передний левый угол на дюйм выше штрафной, который Миллар предвидел и встретил на полпути между меткой и передней стенкой; он отправил мяч в угол, где тот и умер.


Гудейл 1, Миллар 1.


Первая игра длилась полчаса с долгими розыгрышами, поскольку два спортсмена в отличной форме играли так, как будто их жизни зависели от результата. Гудейл выиграл первую партию со счетом 9-6. Миллар выиграл следующие два, 9-7, 9-4.


Толпа выросла до более чем пятидесяти человек, и с каждым моментом с переполненной галереи раздавался небольшой взрыв аплодисментов или одобрительных выкриков. Гудейл выиграл четвертую партию со счетом 14-12. После долгого перерыва два игрока перевели дыхание у передней части корта перед началом решающей пятой партии.


"Я беру свои слова обратно", - сказал Гудейл, весь в поту, наклоняясь и потягиваясь.


"Какая часть?"


"Часть о Берне. Часть о том, чтобы высадить тебя через три."


"Не беспокойся".


"Однако я должен спросить: кто ты, черт возьми, такой?"


"Никто".


"Никто? В какую школу ты ходил? Чем ты занимаешься?"


"Вест-Пойнт", - сказал Миллар. "Я работаю на Boeing". Его лондонская обложка.


Гудейл изучал сурового на вид американца. "Боинг? Да, точно."


Миллар бросил взгляд на Гудейла. Его смех прекратился, когда он заметил угрозу в глазах Миллара.


"Я имел в виду, потрясающий", - сказал Гудейл. "Великие самолеты".


Миллар покачал головой, затем рассмеялся.


К середине пятой партии каждое очко встречалось хриплыми возгласами болельщиков, которые теперь были не в состоянии вместить. При равном счете 5: 5 из мобильного телефона Миллара в переднем углу площадки раздался настойчивый звуковой сигнал. Он подошел к своему чехлу для ракеток, вытащил телефон и прочитал сообщение:


6:22 PIA 177 на остров


Миллар посмотрел на свои часы. Было 5:50.


"Что это?" - спросил Гудейл.


"Я должен быть в Хитроу через тридцать две минуты".


"Тебе хреново".


"Нет, на самом деле, это отстой для тебя. Меня нужно подвезти".


* * *


РЕКА ДОРИ


КАНДАГАР, АФГАНИСТАН


Роб Айверхарт лежал на вершине длинной плоской скалы на обрыве над рекой Дори, к юго-востоку от американского аэродрома Кандагар. Перед ним, опираясь на регулируемые сошки, лежала дальнобойная винтовка Accuracy International AX .338.


Айверхарт ждал. Он ждал этого момента еще до полуночи.


Он и еще пятеро Дельта были в патруле уже два дня. Айверхарт и его команда обрабатывали разведданные, свидетельствующие о том, что двое высокопоставленных чиновников из сети Хаккани, повстанцев, тесно связанных с талибаном, находились в районе к востоку от деревни Аргистан.


Команда Delta обнаружила свежие следы ботинок накануне днем на западном берегу реки Аргистан. Двигаясь на несколько миль вниз по реке в сторону Пакистана, где Аргистан впадает в Дори, они обнаружили пепел от сигареты на краю скалы. Вероятно, хаккани отступили обратно в горы на юг, в сторону Пакистана. Тем не менее, Айверхарт и его команда надеялись, что хаккани просто переждали их.


Айверхарт был на обрыве, как и другой снайпер "Дельты" в полумиле слева от него. Четверо других членов команды пересекли Дори прошлой ночью и проложили себе путь в тыл повстанцев. Целью четырех передних дельт было найти и уничтожить повстанцев или же оттеснить их обратно к Дори, где их ждали Айверхарт и другой стрелок.


Через несколько минут после полудня одна из дельт на дальнем берегу Дори выступила:


"Я направляюсь на север в точке четыреста девять долготы. У меня что-то примерно в двухстах ярдах передо мной ".


Дойл, его товарищ по команде, описывал место справа от него, на южной стороне реки. Айверхарт изучал пейзаж в свой бинокль.


"Может, тебе сделать несколько выстрелов?" - спросил Айверхарт. "Выманите его".


"Позволь мне подойти ближе. Он все равно может направиться в твою сторону."


Айверхарт изменил свою позицию. Он проверил оружие, затем продолжил изучать землю за берегами реки. Район, который описывал Дойл, находился более чем в полумиле отсюда.


После более чем двадцатиминутного молчания Айверхарт увидел вспышку движения.


"Где ты, Ди?" - спросил Айверхарт.


"Двигаемся на север".


"Я тебя только что увидел или я видел одного из этих ублюдков Хаккани?"


"Не я. Я исчезаю из виду ".


Айверхарт отложил бинокль и лег за винтовкой, настраивая оптический прицел Schmidt & Bender. Он быстро нашел область, где в бинокль только что заметил движение.


"Я хочу подтверждения от каждого из вас", - сказал Айверхарт, слегка регулируя сошки, продолжая рассматривать оптический прицел. "Все ушли с линии моего огня?"


"Да", - сказал Дойл. Все остальные Дельты подтвердили, что они были вне поля зрения.


"Хорошо", - сказал Айверхарт. "Оставайтесь на своих позициях".


Айверхарт изучал небольшую степь, на которой он заметил движение.


"Айверхарт, это полковник Филд, вернувшийся на огневую базу Гекко", - произнес голос в его наушнике.


"Да, сэр", - сказал Айверхарт. Он положил голову на щеку винтовки, наблюдая за пейзажем через прицел, ожидая большего движения, многозадачности.


"Вы должны вернуть пять кликов. Вас заберет вертолет. Ты отправляешься в Баграм. Они введут вас в курс дела по пути."


"А как насчет моей команды?" - спросил Айверхарт.


Айверхарт увидел, как что-то вспыхнуло в оптическом прицеле. Он отрегулировал фокусировку прицела. Там. Две фигуры, у одной справа только голова, у другой все тело, одетые в племенную одежду, слева держит винтовку. Они притаились за скалой. На таком расстоянии они выглядели как пылинки.


"Только ты, Робби", - сказал Филд.


"У меня две цели", - сказал Айверхарт. "Всем не высовываться".


Айверхарт положил палец на спусковой крючок. Он подкачал. Пыль взлетела со скалы слева от головы первого повстанца. Прежде чем мужчина понял, что в него стреляют, Айверхарт выстрелил снова. Пуля 338-го калибра попала ему в голову, отбросив его на землю. Другая фигура в панике повернула голову, не понимая, что произошло. Айверхарт снова привел оружие в действие. Его пуля попала повстанцу в грудь; Айверхарт увидел красные брызги крови на камне, когда тело упало на землю.


"В яблочко", - сказал Айверхарт. "Мне пора, ребята".


38


В ВОЗДУХЕ


Полк устроил Дьюи экскурсию по AWACS. Каюта без окон выглядела как внутренность подводной лодки. Стены были увешаны большими плазменными экранами, на которых отображалось головокружительное множество изображений: театр боевых действий в Кашмире, телеканал Fox, CNN, Аль-Джазира, Би-би-си, государственные новостные ленты из Нью-Дели и Исламабада.


В середине салона, простираясь более чем на сто футов и занимая значительный прямоугольный блок пространства салона, кипели работой восемь больших рабочих станций. На каждой рабочей станции было несколько плазменных экранов, расположенных на стенах, и на них работал аналитик ЦРУ в наушниках.


"Ключом ко всему этому является информация", - сказал Полк. "Точно зная, где находится твоя цель. Для этого и существует эта команда. Ты хирург, Дьюи. Этот E-3 - ваш рентгеновский аппарат ".


Дьюи взглянул на Полка. Он ему нравился. Он, без сомнения, был умен. И да, это было похоже на хирургическую операцию. Но Полк собирался находиться в относительном комфорте самолета, летящего на высоте тридцати пяти тысяч футов над землей, в то время как он собирался оказаться по уши в аллигаторах. Дьюи пожалел, что не может перемотать на час или два вперед. Он хотел начать действовать.


На первом рабочем месте мужчина-аналитик сидел перед двумя большими плазменными экранами, которые показывали черный лимузин, под разными углами над головой, быстро движущийся по многолюдной городской улице.


"Это Каррефф". Полк указал на экраны.


На двух экранах отображались прямые трансляции с беспилотников, снятые с неба, на которых лимузин Карреффа в мельчайших деталях двигался по многолюдной улице. На другом экране отображались технические данные GPS о движении Карреффа в продольном и широтном измерениях, зеленые и синие изобары на черном экране. Глаза аналитика ЦРУ оставались прикованными к экрану; каждые несколько мгновений он говорил в наушники.


"Он находится онлайн с пилотом беспилотника, который находится где-то в Айове, и с нашим агентом на земле в Исламабаде, который следит за Карреффом", - сказал Полк. "Кто-то в Лэнгли, вероятно, там тоже замешан. Министерство обороны и АНБ тоже. Каждый из этих парней связан с четырьмя-дюжиной других людей. Сетевой эффект. Мы не хотим ничего пропустить, и мы не хотим, чтобы кто-то еще пропустил что-либо, что в конечном итоге непреднамеренно испортит миссию или будет стоить вам жизни ".


На соседнем рабочем месте женщина-аналитик что-то быстро болтала в наушники. Ее слова были на хинди. Дьюи насчитала семь экранов перед собой. На большинстве экранов были показаны новостные каналы из Индии, которые она отслеживала. На другом экране был индиец средних лет, с которым она что-то быстро говорила.


"Это наш отдел в Индии", - сказал Полк. "Она взаимодействует с ЦРУ в Нью-Дели, а также с RAW, министерством обороны Индии, армией, КИБ и несколькими другими. Лэнгли и Пентагон тоже замешаны в этом. Мы будем следить в режиме реального времени за президентом Гандрой и военным кабинетом в Нью-Дели, следя за тем, чтобы они не нанесли ядерный контрудар ни раньше времени, ни до того, как вас оттуда уберут. Ты попадешь в ее ленту ".


Дьюи кивнул. Женщина, которой было за тридцать, с рыжими волосами и в очках, вежливо улыбнулась, затем снова повернулась к экрану.


За третьей рабочей станцией другая женщина-аналитик, на этот раз лет сорока, со светлыми волосами, сидела перед четырьмя экранами с чередующимися сериями изображений. Один экран выглядел как шахматная доска с круглыми объектами красного и черного цветов, разбросанными крошечными точками по экрану. Другой экран выглядел как спутниковые фотографии зеленой и коричневой местности с желтой линией, проходящей поперек экрана.


"Здесь мы отслеживаем ядерное оружие Пакистана и его границы", - сказал Полк. "Команда в Пентагоне и Лэнгли совместно использует эти экраны в режиме реального времени. Мы хотим знать, предпримет ли Пакистан еще один шаг. Прямо сейчас мы работаем над тем, чтобы точно определить и отследить как можно больше пакистанских ядерных устройств по радиологическим отпечаткам. Как только мы это сделаем - как только у нас будет ядерная бомба, идентифицированная и расположенная, - мы сможем отслеживать любые внезапные движения. Факт в том, что если пакистанцы сбросят еще одно устройство, все ставки отменяются, и Индия предпримет шаги по уничтожению страны. Если мы увидим, что Пакистан перевозит какие-либо бомбы, вы узнаете об этом раньше Нью-Дели ".


На следующей станции молодой мужчина азиатского происхождения сидел перед стеной с экранами, что-то быстро говоря в наушники. На экранах появились подробные изображения того, что казалось горной топографией, с заснеженными горами и участками зеленой и коричневой долины. Дьюи наклонился вперед и смог разглядеть движение, подсвеченное красным, похожее на жуков.


"Фарфоровый стол", - сказал Полк. "Мы наблюдаем за действиями войск вдоль китайской границы с Кашмиром. Китайцы перебросили более полумиллиона солдат к границе. Мы хотим знать, увеличат ли они это число или начнут перебрасывать войска через границу в Кашмир ".


Дьюи последовал за Полком к следующему рабочему месту. Там на экранах появились спутниковые изображения горной местности.


"Это маршрут проникновения", - сказал Полк. "После того, как мы перебросим вас в Герди, мы будем пристально следить за вами на Хайберском перевале, через Пешавар в Равалпинди. У нас над головой будет Жнец. Если нам придется, мы можем убрать все, что нас беспокоит, из-за накладных расходов, хотя, конечно, мы предпочли бы этого не делать. Технически, мы не должны находиться в их воздушном пространстве. Над городами они могут нас обнаружить. В случае с куушем их системы просто недостаточно хороши, и мы пользуемся этим ".


Они перешли к следующему рабочему месту. Молодая, симпатичная женщина с длинными каштановыми волосами говорила в наушники. Она повернулась и улыбнулась, одними губами произнеся слово "Привет", затем снова повернулась к стене с плазменными экранами. На двух экранах была показана спутниковая трансляция небольшого белого здания с двух разных ракурсов в поразительных деталях. Это было похоже на цементную хижину. Дьюи несколько секунд наблюдал, как мужчина вышел на то, что казалось террасой рядом с хижиной; он мог различить темные очертания пулемета.


"Здесь мы наблюдаем за фельдмаршалом Болином", - сказал Полк. "Как ястреб. Это ее работа - отслеживать, где он находится, в режиме реального времени ".


На другом экране отображались зеленые и красные изобары на черном фоне: протокол GPS-слежения на Bolin, соответствующий визуальному каналу.


"Где он сейчас?" - спросил Дьюи.


"Драсс", - сказал аналитик. "Город в контролируемом Индией Кашмире. Болин создал временное военное командование в предгорьях. Я придумаю наилучший маршрут для вас и вашей команды, то есть, если Болин все еще там ".


Брэдстрит поднялся из-за стола для совещаний.


"У нас осталось тридцать минут", - сказал он. "Давайте уточним последние детали".


Услышав слова Брэдстрита, Дьюи почувствовал внезапный всплеск беспокойства. Самолет сделал небольшой вираж по правому борту. Он оглядел салон и понял, что все не только работали на него, но и наблюдали за ним. Он сохранял хладнокровие, скрывая от всех тот простой факт, что он начинал беспокоиться.


Слова, сказанные на тренировках так давно, пришли к нему тогда: Разбейте миссию на минуты и мили. Не поддавайтесь влиянию. Веди себя так, как будто ты был там раньше.


Дьюи глубоко вздохнул и последовал за Полком обратно к столу переговоров.


"Айверхарт находится на аэродроме Кандагар", - сказал Брэдстрит. "Я отвезу его в Баграм на встречу. Он полностью проинформирован. Миллар летит рейсом PIA в Равалпинди из Хитроу."


Брэдстрит набрал что-то на клавиатуре. На плазменном экране появилась карта.


"Позвольте мне рассказать о деталях операции, Дьюи", - сказал Брэдстрит.


"Хорошо", - сказал Дьюи. Он сделал глоток кофе.


"Вы с Робом разместитесь в задней части полуприцепа", - сказал Брэдстрит, указывая на карту, отображаемую на экране. "Вы поедете в столицу через Пешавар, около трех часов. К югу от Пешавара вы должны быть в безопасности. Вы будете без связи с внешним миром, пока не доберетесь до Равалпинди, но мы будем следить за вами. Грузовик могут обыскать, но они не обнаружат люк, и даже если они это сделают, вы будете вооружены. Делайте все возможное, чтобы избежать поимки. Если пакистанская армия захватит вас, вы надолго окажетесь за решеткой, и вам следует ожидать грубого обращения. Если тебя найдут обычные талибы, ты покойник. Это так просто. Так что будьте готовы ".


"Какое оружие мы можем взять с собой в поездку?" - спросил Дьюи.


"Пистолеты. Вот и все. Вы получите то, что вам нужно в Равалпинди ".


"Ладно. Продолжай ".


"Как только вы окажетесь в Равалпинди, вас высадят на складе примерно в миле к востоку от железнодорожного вокзала, который находится в районе под названием Саддар. Место встречи - бар под названием "Аль-Магриб". Это что-то вроде трущоб, принадлежит парню, которому мы платим за то, чтобы он держал рот на замке. Это настоящая помойка. Вы узнаете это, потому что дверь ярко-желтая. Встреча после девяти ВЕЧЕРА. Вот когда Миллар должен быть там ".


"Понял".


"За пределами Аль-Магриба вы выйдете, повернете направо, пройдете три квартала, затем повернете на третий поворот налево, вот здесь". Брэдстрит использовал указку, чтобы осветить место на карте. "Запомни маршрут. Вы будете искать женщину в парандже. Она подойдет к тебе. Ее зовут Маргарет Джаспер. Она американка. Ясное слово - "шепот". Маргарет скажет это тебе. Помните, у вас пока не будет средств связи. Тебе нужно прислушаться к ней. Она будет вашим первым контактом с нами по крайней мере через пять или шесть часов. Многое может измениться ".


"Итак, она говорит "шепотом", что дальше?" - спросил Дьюи.


"Если она скажет "шепотом", ты действуешь", - сказал Брэдстрит. "Это значит, что все круто. Следуйте за Маргарет. У нее есть оружие, средства связи, транспорт, деньги, немного еды и питья, все. Как только вы выйдете в прямой эфир, мы, очевидно, снова будем на связи.


"От Саддара, вы отправляетесь на охоту за генералом Карреффом. Он будет в одном из четырех мест. У него есть пара домов, любовница, и он работает допоздна. Если он все еще в штабе Северного командования, это будет проблемой. Мы рассчитываем на то, что он будет в менее безопасной обстановке ".


"Что, если он на базе?" - спросил Дьюи.


"Если он на базе, мы отправим вас прямиком в Болин", - сказал Полк. "Мы рискнем, что сможем добиться смены режима с его помощью".


"Все три других возможных местоположения Карреффа - это многоквартирные дома. Мы дадим вам представление о ситуации, когда вы будете онлайн в Равалпинди; количество охранников, на каком этаже он находится, информация такого рода ".


"Понял".


"После того, как вы избавитесь от Карреффа, вы поедете сюда", - сказал Брэдстрит, указывая на карту. "В горах к северу от Исламабада. Оттуда вертолет доставит вас и вашу команду на фронт, чтобы найти Ксавье Болина."


"Чей это вертолет?"


"Это наше", - сказал Брэдстрит. "Мы ввезли его в Пакистан два дня назад. Это там, в сарае. Пилот - автор для The Washington Post, который также является военизированным сотрудником ЦРУ. Это малозаметный, малозаметный "Черный ястреб".


Дьюи кивнул. "Во сколько он выйдет в эфир?"


"К тому времени, когда вы вступите в Аль-Магриб", - сказал Брэдстрит. "Так что, уберете вы Карреффа или нет, в вашем распоряжении будет вертолет".


"Хорошо".


"Вертолет высадит вас как можно ближе к Болину. Мы определим наилучший маршрут по мере приближения к событию ".


"Болин говорит по-английски?" - спросил Дьюи.


"Да", - сказал Полк. "Но Миллар на всякий случай свободно говорит на урду".


"Как только вы окажетесь в расположении Болина, тогда вам решать, как вы нападете, когда и, конечно, что вы скажете, чтобы убедить его", - сказал Брэдстрит.


"Используй немного своего легендарного очарования Дельты", - сказал Полк.


Дьюи непонимающе уставился на Полка.


"Предполагая, что он согласится, следующим шагом будет обращение Болина к военному командованию Индии", - сказал Брэдстрит. "К тому времени у нас может поджимать время, и мы не хотим, чтобы у них зачесался палец на спусковом крючке".


"Все это звучит просто", - сказал Дьюи.


"Существует сценарий, о котором вам нужно знать", - сказал Брэдстрит. "Давайте на секунду вернемся к Аль-Магрибу. Что скажет Маргарет, если все будет круто?"


"Шепотом", - сказал Дьюи.


"Совершенно верно", - сказал Брэдстрит. "Однако, если Маргарет произносит слово "гром", это означает " убирайся оттуда ко всем чертям". Это означает, что операция провалилась или Нью-Дели выдвигается раньше, чем мы ожидали. Угоните машину и отправляйтесь на восток, в Кашмир. Забери Маргарет с собой. Она всего лишь посыльный, поэтому не узнает о полной операции до самого ее начала. Пересеките линию контроля со своей командой, прежде чем Индия нанесет удар или Эль-Хайаб найдет вас ".


39


АВИАБАЗА БАГРАМ


ПРОВИНЦИЯ ПАРВАН


АФГАНИСТАН


В четверть первого пополудни под пасмурным серым небом черный E-3 Sentry ЦРУ приземлился на авиабазе ВВС США Баграм недалеко от Кабула. Самолет остановился в конце взлетно-посадочной полосы. Набор воздушных трапов был выдвинут в сторону большого самолета, когда открылась дверь.


Брэдстрит первым спустился по лестнице, за ним Полк, затем Дьюи.


Менее чем в двадцати футах от нас на холостом ходу работал сильно модифицированный Sikorsky MH-60M Black Hawk, винты штурмового вертолета рассекали воздух, разнося песок и гравий по цементному покрытию.


Рядом с вертолетом стоял Айверхарт, с длинными черными волосами, усами и слоем щетины на лице, одетый в джинсы, футболку и бронежилет. Он был шести футов одного дюйма, не такой высокий, как Дьюи, и его волосы были не такими светлыми, как на фотографии. Поперек его груди, направленный в землю, был карабин Colt M203, комбинированная штурмовая винтовка и гранатомет.


Он сделал несколько шагов в сторону Дьюи, Полка и Брэдстрита.


"Роб Айверхарт", - сказал солдат, глядя на Полка, Брэдстрита, затем на Дьюи. "Вы, должно быть, Дьюи".


"Да", - сказал Дьюи, когда они пожали друг другу руки. "Как дела, Роб?"


"Неплохо. Спасибо, что попросили меня пойти с вами ".


"Я не уверен, что тебе следует благодарить меня".


"Я собираюсь высадить вас двоих", - сказал Брэдстрит. "Я все еще жду подтверждения, что ваш третий член команды находится на рейсе PIA из Хитроу. Я не потерплю этого, пока мы не будем в Герди. Если его не будет на рейсе, я буду добровольцем, Дьюи ".


Дьюи посмотрел на Брэдстрита с отсутствующим выражением на лице. Он кивнул. "Что ж, либо ты, либо Полк".


"Мне почти шестьдесят лет, Андреас", - сказал Полк, смеясь.


"Шестьдесят - это новые сорок. Кроме того, всегда полезно иметь в своей команде кого-то, кого ты можешь обогнать ".


Все смеялись. Дьюи посмотрел на Айверхарта.


"Ты готов?" - спросил Дьюи.


"Да", - сказал Айверхарт. "Я готов".


"Увидимся на другой стороне", - сказал Полк.


Дьюи повернулся и пошел к вертолету, за ним последовали Айверхарт и Брэдстрит.


Дьюи заметил пулеметы М-240 "Блэк Хоук", прикрепленные к бортам вертолета, вместе с полудюжиной ракет класса "воздух-поверхность" AGM-114 "Хеллфайр", прикрепленных к направляющим. Он забрался в кабину, за ним последовали Айверхарт и Брэдстрит. На борту находились два стрелка из 101-й бригады боевой авиации, которым предстояло управлять М-240.


Оба пилота были в шлемах и защитных очках. Один повернулся и посмотрел на подтверждение того, что они готовы к старту. Брэдстрит показал ему поднятый большой палец. Скорость вращения винтов увеличилась, стала громче, и вертолет подпрыгнул. Затем он поднялся в безоблачное небо над Баграмом.


"Наденьте это", - рявкнул командир экипажа, указывая на шлемы, висящие вдоль стены в задней части салона.


Дьюи сел спиной к стене, Брэдстрит и Айверхарт слева от него. Он наблюдал, как артиллеристы "Черного ястреба" пристегнулись, затем встали за большими пулеметами.


"Ребята, вы из первого батальона?" - спросил Айверхарт.


"Да, сэр", - сказал командир экипажа.


"Как охота?" - спросил Айверхарт.


"Это был тяжелый месяц, сэр", - сказал стрелок. "Неделю назад мы потеряли вертолет".


Полет на вертолете начался над бурой, каменистой местностью с длинными степями плоских полей, возделываемых местными жителями. Вскоре, по мере того как вертолет улетал все глубже в горы к востоку от Баграма, холмы становились все более крутыми. Вертолет поднялся. Дьюи переместился за спину одного из стрелков. Горы были зазубренными и похожими на зубы, и они выглядели так, словно тянулись вечно. Это был Хинду Кууш, горный хребет, который простирался до Гималаев. Это было впечатляюще, но пустынно; потрясающий вид на заснеженные вершины, которых слишком много, чтобы сосчитать. После 11 сентября это был дом Усамы бен Ладена, и было легко понять почему. Там было слишком много вершин, склонов и скалистых наростов, чтобы сосчитать, и они тянулись так далеко, как только мог видеть.


"Это около сотни миль", - сказал командир экипажа, оглядываясь на Дьюи. "Мы собираемся попытаться избегать деревень. Но эти ублюдки все еще будут здесь. Мы также собираемся взлететь высоко, выше десяти К. У нас все должно быть в порядке, ты будешь там через тридцать."


Пилот поднял "Блэк Хоук" высоко в небо, и температура на борту вертолета упала. Через пятнадцать минут после взлета из Баграма они летели на высоте десяти тысяч футов, двигаясь на восток со скоростью сто восемьдесят миль в час. Артиллеристы закрыли двери вертолета. В салоне все еще было шумно, но ветра не было.


Оба артиллериста были молоды, и у них на груди были нашивки 101-го воздушно-десантного полка. Стрелок справа сидел напротив передней части отсека. Он вытащил пачку сигарет и закурил одну. После того, как он выкурил сигарету до фильтра, он потянулся влево, открыл одно из окон, затем щелчком выбил окурок.


Дьюи взглянул на другого стрелка, который был немного старше и снял шлем. Ни одному из них не было больше двадцати одного или двадцати двух лет.


"Как долго вы, ребята, руководите операциями из Баграма?" - спросил Дьюи.


"Я здесь уже шесть месяцев", - сказал стрелок, который курил. "Последний месяц дежурил днем, так что это немного веселее, хотя в тебя чаще стреляют".


"Как дела?" - спросил Дьюи.


"Ладно. Они как гребаные кролики. Терьеры продолжают размножаться."


"А как насчет Жнецов?" - спросил Брэдстрит. "Они помогают?"


"Все, что мы видим, - это последствия", - сказал один из артиллеристов. "Не поймите меня неправильно, мы должны их использовать. Беспилотники помогают. Но мы получаем последствия. Если пострадает деревня и погибнет какой-нибудь ребенок, мы, так сказать, те, кто увидит гнев Аллаха ".


Брэдстрит, слева от него, прижимал руку к уху; у него был коммуникатор, и он с кем-то тихо разговаривал. Он повернулся к Дьюи.


"Миллар в воздухе", - тихо сказал он. "Он покинул Лондон десять минут назад. Он в курсе. Он приземляется где-то после ужина. Мы почти в Герди ".


Дьюи откинулся назад и застегнул молнию на куртке. Он сунул руки в карманы и нащупал маленький круглый предмет. Он вытащил его и посмотрел на свои пальцы. Это была таблетка цианида, которую он вытащил изо рта террориста в Куктауне. Он положил его обратно в карман.


Звук несущего винта, рассекающего воздух, превратился в постоянный гул, монотонный и по-своему успокаивающий. Дьюи откинулся на спинку стула и попытался привести мысли в порядок. Он думал, по какой-то причине, об Австралии, о маленькой девочке, Николе Часвур. Он посмотрел на кончики своих пальцев, которые все еще были немного ободраны после подъема по скале.


Дьюи снова отвернулся к окну. На юге, теперь уже позади них, скалы переходили в длинную долину с округлыми зелеными холмами, которые простирались на мили. Тонкая черная полоса извивалась посередине длинной долины, реки Кунар. Вдалеке, за зеленой и коричневой долиной, низкие коричнево-коричневые и кирпичные здания Джелалабада казались крошечными точками, похожими на строительные блоки, на фоне удаляющегося расстояния.


Следующие мили пролетели быстро, и Дьюи почувствовал, что вертолет начал снижаться.


"Черный ястреб" опустился ниже, и артиллеристы открыли двери, заняв позиции на М-204. Ветер ворвался в кабину, поначалу яростный. Вертолет замедлился, когда они спускались в воздух прямо над заснеженными утесами горы. Они летели над серо-черным выступом со скоростью более ста пятидесяти миль в час, высокое жужжание, без сомнения, предупредило всех, кто мог быть внизу.


Внезапно над лопастями вертолета послышался низкий треск далекой стрельбы. Стрелок с левого борта вертолета открыл огонь, вслепую наводя крупнокалиберный пулемет на отдаленный утес.


"Какой-то панк с автоматом Калашникова", - сказал наводчик после нескольких коротких очередей из пулемета. "Если бы он попал в нас, на борту вертолета едва осталась бы вмятина. Я ни за что не ударю его, но никогда не знаешь наверняка. Отчасти приятно осознавать, что ты можешь ".


Он дал еще один залп вниз, в скалистый утес.


Еще через несколько миль пилоты начали наклонять "Блэк Хоук" к земле, пока они не оказались всего в сотне футов над скалистыми коричневыми холмами к северо-западу от Герди. Вертолет был таким же заметным и уязвимым сейчас, как и всегда. Артиллеристы держали М-204 обеими руками, целясь в землю стволами больших орудий, ожидая признаков атаки снизу. Ничего не произошло.


Они миновали ряд глиняных хижин, которые выросли в небольшой район построек ручной работы на склоне холма; хижины из дерева и строительного раствора и хозяйственные постройки. Наконец, миновав последний участок коричневых холмов, вертолет круто повернул влево, а затем снизился к поляне, в центре которой находился склад без крыши, давным-давно обугленный пожаром, а теперь заброшенный.


Посреди грязной автостоянки небольшая группа мужчин стояла свободным полукругом. Они были одеты в белое, коричневые жилеты и черные головные уборы. Каждый мужчина держал автомат Калашникова и наблюдал, как вертолет сделал круг и приблизился к земле, затем приземлился.


"Не направляйте на них пушки", - рявкнул Брэдстрит.


Оба стрелка обернулись.


"Вы уверены?" - спросил один из них. "Это талибы, сэр".


"Поверь мне", - завопил Брэдстрит. "Заберите у них оружие. Сейчас."


Оба стрелка одновременно подняли сопла М-204, нацелив их в небо.


Позади группы был длинный, потрепанный тягач-прицеп со странного вида буквами на урду, похожими на иероглифы, и нарисованным вручную изображением грецкого ореха.


Двое мужчин, лежавших на земле, вырвались, подошли к грузовику и открыли заднюю дверь.


Брэдстрит стоял, пока роторы медленно вращались. Он похлопал одного из пилотов по плечу.


"Я возвращаюсь", - сказал Брэдстрит. "Две минуты".


Брэдстрит выбрался из вертолета и спрыгнул в коричневую грязь. За ним последовал Дьюи, затем Айверхарт.


Брэдстрит, Дьюи и Айверхарт подошли к группе мужчин. Они были молоды, заметил Дьюи, всем им было около двадцати или чуть за двадцать. Один из них, с длинными волосами и потрепанным автоматом Калашникова, перекинутым через плечо, выступил вперед. Он бросил сигарету на землю, направляясь к Брэдстрит.


"Привет, Ван", - сказал он с сильным акцентом, протягивая руку.


"Добрый день, Мейник", - сказал Брэдстрит.


Поведение Майника было серьезным. Он был крупным, по крайней мере, шести футов четырех дюймов ростом, и широкоплечим. Дьюи заметил, что у него было всего несколько зубов, а те, что у него были, были коричневыми и желтыми. Он выглядел жестким, даже подлым.


Дьюи почувствовал, как по спине пробежал странный холодок.


"Мейник", - сказал Брэдстрит, - "это ваш груз".


"Привет", - сказал Майник, кивая.


Дьюи бесстрастно смотрел в ответ. "Привет", - сказал он.


"Как тебя зовут?" - спросил Майник.


"Вам не обязательно знать наши имена", - сказал Дьюи.


"Прекрасно, прекрасно. Неважно. Где деньги?"


Брэдстрит вытащил желтый конверт из кармана пальто. "Вот двадцать пять тысяч. Вы получите остальные семьдесят пять, когда они оба будут в безопасности на земле в Равалпинди ".


"Да", - сказал Майник, беря конверт. "Они доберутся туда красиво и безопасно, как я всегда делаю. Поехали. Нам нужно идти. Следуйте за мной".


Он подвел их к задней части восемнадцатиколесника. Внутри другой мужчина держал фонарик. Дьюи забрался в кузов грузовика, за ним последовал Айверхарт. Майник поднялся вслед за ними.


"Скоро увидимся, ребята", - сказал Брэдстрит, оставаясь в задней части грузовика.


Брэдстрит махнул Дьюи рукой, и Дьюи опустился на колени.


"Если их остановят, настанет время Повелителя мух", - сказал Брэдстрит. "Эти парни не защитят тебя, так что будь умнее. Будьте начеку. Убей того, кого тебе нужно ".


Дьюи кивнул. Его и Айверхарта повели вниз по длинному открытому прицепу. По обе стороны трейлера стояли штабеля больших мешков из джутовой ткани, от которых исходил сильный затхлый запах. В передней части темного трейлера Майник протянул руку к углу трейлера и отодвинул засов. Затем он потянулся к тому, что казалось плоской, грязной передней стенкой трейлера. Он потянул, и тонкая дверь открылась.


"Здесь", - сказал Майник. Он протянул Дьюи фонарик. "Здесь есть бутылки с водой. Кроме того, если тебе нужно в туалет, там есть ведро."


Дьюи включил фонарик и направил его в темный отсек. Пространство за фальшивой стеной занимало всю переднюю часть трейлера. Вошел Дьюи; она была не более двух футов шириной и пахла мочой, частично скрытой каким-то чистящим средством, как будто кто-то пытался ее вычистить. Там было два стула, по одному с каждого конца; складные садовые стулья. Он увидел бутылки с водой и жестяное ведерко.


Дьюи поднялся на освободившееся место, за ним последовал Айверхарт.


"Мы будем в Пешаваре через три часа", - сказал Майник. "После Пешавара мы в безопасности. Мы остановимся, и ты сможешь сесть впереди. Мы постараемся действовать быстро. Должен вам сказать, что нас много раз обыскивали. Но они еще этого не нашли ".


40


ПЕШАВАР


Некоторое время спустя, после нескольких часов дребезжащих ухабов на дороге, которые, казалось, будут продолжаться вечно, грузовик остановился. Дьюи услышал, как открылась задняя дверь трейлера. Сбоку от двери отодвинули засов, и люк открылся. В тусклом проеме появилось уродливое лицо Майника.


"Мы проехали Пешавар", - сказал талибанец на едва понятном английском.


Они преодолели Хайберский проход без происшествий. На улице уже темнело, когда Дьюи и Айверхарт выбрались из кузова грузовика. Они остановились на обочине отдаленной грунтовой дороги с одной полосой движения. Низкие коричневые холмы без особой растительности раскинулись по обе стороны пустынной дороги. Не было ни дома, ни другой машины, ни единой живой души в поле зрения.


Они забрались внутрь кабины. Дьюи и Айверхарт сидели посередине, между водителем и Мейником.


"Два часа до Равалпинди", - сказал Майник.


Дьюи вообще не доверял людям, но когда дело дошло до Mainiq, у него возникло особенно плохое предчувствие. Но Дьюи действительно доверял Брэдстриту. Тем не менее, он держал правую руку на рукояти .Пистолет 45-го калибра в кобуре под плечом.


Грузовик тронулся с места, и они проехали несколько миль по малонаселенному району к югу от Пешавара. По радио играла музыка; какая-то пакистанская народная музыка с пронзительной гитарой.


В какой-то момент в боковом зеркале появился свет фар. Водитель повернулся и что-то сказал Майнику на урду.


Дьюи взглянул на Мейника.


"Что происходит?" - спросил Дьюи.


Майник ничего не сказал, вместо этого изучая боковое зеркало, когда автомобиль приблизился сзади.


"Майник", - сказал Дьюи, на этот раз громче. "Что, черт возьми, происходит?"


"Не беспокойтесь", - сказал Майник на едва понятном английском. Затем, обращаясь к водителю, Майник сказал что-то, чего Дьюи не смог понять.


Грузовик дернулся вперед, когда водитель резко нажал на педаль газа. Дьюи взглянул на спидометр; оранжевая стрелка переместилась, когда грузовик разогнался с шестидесяти до шестидесяти пяти -семидесяти километров в час - всего около сорока пяти миль в час. Слишком медленно, подумал Дьюи.


Огни, идущие сзади, приближались. Дьюи вытянул шею вперед и посмотрел в зеркало со стороны водителя. Он увидел быстро приближающийся черный пикап.


Дьюи вытащил оружие из наплечной кобуры.


"Нет, нет, все в порядке", - сказал Майник, протягивая руку Дьюи. "Они просто проходят мимо".


"Вы их знаете?" - спросил Дьюи.


"Нет. Я так не думаю ".


"Кто они, черт возьми, такие?"


"Они проходят. Они просто проезжают мимо ".


Дьюи взглянул на Айверхарта, затем кивнул. Айверхарт достал свое оружие, 9-мм пистолет SIG Sauer P226, и направил его на водителя. В тот же момент Дьюи навел свой кольт на Майника.


"Ничего личного", - сказал Дьюи Майнику. "Посмотрим, чего они хотят, тогда давайте убираться отсюда нахуй".


Черный пикап мчался рядом с грузовиком. Он пронесся мимо них, свернул перед грузовиком и притормозил, перекрыв дорогу всего в пятидесяти футах впереди.


"Все в порядке", - спокойно сказал Майник, поднимая руки вверх, не обращая внимания на направленный на него пистолет. "Все в порядке. Дай мне сказать. Они панки. Это ерунда ".


Водитель затормозил и притормозил грузовик. Он остановился прямо за пикапом.


В кузове пикапа сидели двое мужчин, одетых в ту же племенную одежду, что и Майник и водитель. Оба держали автоматы Калашникова, которые они направили на такси.


Майник открыл дверь, но Дьюи схватил его за руку, прежде чем он смог спуститься.


"Если ты нас обманешь, - сказал Дьюи, - на первой пуле будет твое имя".


Майник кивнул, все еще спокойный. "Все в порядке. Я бы не стал предавать мистера Брэдстрита. Я позабочусь об этом ".


Дьюи и Айверхарт наблюдали из кабины, как Майник прошел перед полуприцепом и подошел к черному пикапу Toyota. Пассажирская дверь пикапа открылась, и невысокий худощавый мужчина постарше, с седой и черной бородой, выбрался наружу.


Дьюи подошел к окну. Он взглянул на Айверхарта, который все еще держал пистолет на водителе. "Держи свое оружие на нем".


Дьюи держал свое оружие направленным прямо перед собой, вне поля зрения людей на дороге.


Майник подошел к невысокому жилистому мужчине и начал громко говорить с ним на урду. Мужчина крикнул в ответ, и вскоре они уже спорили. Майник наклонился вперед, прямо в лицо пожилому пакистанцу, и заорал на него. Они выглядели так, как будто вот-вот дойдут до драки.


"Что они говорят?" - спросил Дьюи, глядя на водителя. "Что они говорят?"


"Спорь", - сказал водитель на ломаном английском.


"Да, никакого дерьма, Шерлок. По поводу чего?"


"Не знаю, чувак".


Майник ткнул указательным пальцем правой руки в воздух прямо перед лицом мужчины, когда тот закричал.


Айверхарт посмотрел на Дьюи.


"Это будет ужасно", - сказал Айверхарт.


"За мной", - сказал Дьюи.


Один из боевиков на платформе выстрелил из винтовки. Треск выстрелов был шокирующим и громким. Пуля попала Майнику в грудь. Он был отброшен назад силой автомата Калашникова, его коричневая рубашка была забрызгана кровью. Майник упал навзничь на грунтовую площадку рядом с дорогой, мертвый.


"Нет!" - закричал водитель, сидевший рядом с Айверхартом.


Тот, что постарше, который спорил с Майником, начал кричать на человека, который только что застрелил Майника.


Дьюи понятия не имел, что только что произошло. И он не хотел знать. Но он знал, что все развивается по спирали в неправильном направлении.


Он поднял свой кольт, выставил его за окно и выстрелил. Пуля попала боевику в грудь, отбросив его назад и повалив на кузов пикапа. Он выстрелил снова. Эта пуля попала другому боевику в висок сбоку. Его отбросило в сторону, и он упал рядом со своим мертвым коллегой в луже крови.


Пожилой мужчина на мгновение застыл в шоке, уставившись в заднюю часть пикапа. Он посмотрел на Дьюи, затем потянулся за оружием на поясе. Дьюи снова нажал на курок. Пуля попала мужчине в грудь, отбросив его назад и на землю.


Водитель пикапа нажал на газ, снижая скорость, чтобы уехать.


Слева от Айверхарта водитель начал кричать.


Дьюи нажал на спусковой крючок так быстро, как только позволял его палец. Заднее стекло пикапа разлетелось вдребезги, и пуля попала водителю в затылок. Пикап замедлил ход, и, когда мертвый водитель упал за руль, повернул налево и съехал с дороги, остановившись в нескольких футах от тротуара.


Водитель теперь безудержно кричал.


"Ты хочешь, чтобы я ...?" - спросил Айверхарт, глядя на Дьюи.


"Нет. Просто вышвырни его".


Айверхарт протянул руку и открыл дверь.


"Вон", - сказал он.


Водитель слез и побежал в сторону холмов. Айверхарт закрыл дверь, затем сел за руль.


"Вот и все для бескровного переворота", - сказал он.


41


МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ БЕНАЗИР БХУТТО


РАВАЛПИНДИ


Миллар вышел из самолета PIA и прошел через переполненный терминал международного аэропорта Беназир Бхутто. На контрольно-пропускном пункте иммиграционной службы безопасности он предъявил свой паспорт.


Миллар выглядел моложе своих двадцати четырех лет. У него были черные волосы средней длины и приятное лицо. Он ничем не выделялся. Он был красив, но не настолько, чтобы кружить голову. Он смешался с толпой, особенно здесь, откуда он был родом, в Пакистане.


У Миллара был французский паспорт на имя Джин Милан, предоставленный лондонским отделением ЦРУ. Если бы служба безопасности Беназир Бхутто была подключена к Интерполу или любой другой международной базе данных службы безопасности в режиме реального времени, имя Джин Милан и паспорт были бы проверены. Милан, согласно его паспорту, был французом; согласно его визовым документам, репортером Le Monde.


Однако отсутствие расширенной базы данных безопасности вынудило лучших специалистов по безопасности в Беназир Бхутто больше полагаться на интуицию. Когда в паспорте Миллара поставили штамп, Паракеш, таможенник, контролирующий безопасность аэропорта, дважды проверил. В Милларе было что-то такое, что заставило таможенного агента взглянуть на него дважды, затем в третий раз. Возможно, дело было в том, как Миллар держал себя; он шел в безошибочной манере спортсмена - или солдата. Возможно, это была тренированная манера, в которой он игнорировал пытливый взгляд Паракеша. Для младшего таможенного агента Миллар не стал бы вызывать тревогу. Но Паракеш был ветераном, пришедшим на таможню из ISI. Беназир Бхутто получила свое последнее повышение после карьеры, полной рискованной работы в более сложных условиях, включая десять лет в Пешаваре. Надзор за безопасностью в аэропорту для пакистанской таможни должен был быть легкой работой, желанной работой с девяти до пяти при самом высоком уровне оплаты в правительстве. Но это не означало, что инстинкты Паракеша исчезли.


Когда Паракеш потянулся к маленькому микрофону, прикрепленному к его лацкану, чтобы вызвать одного из своих заместителей, Миллар понял, что его пометили.


Черт, подумал он про себя.


Он шел через терминал и увидел табличку "туалет" дальше по коридору терминала в направлении выдачи багажа.


Миллар прошел в переполненный зал выдачи багажа, несмотря на то, что он не зарегистрировал ни одного багажа. Сотни людей были плотно набиты в помещение без окон рядом с каруселями. Он стоял позади старика в черном берете. Он снова посмотрел на терминал. Через тридцать секунд он увидел седовласого таможенного агента, который пристально смотрел на него на контрольно-пропускном пункте. Краем глаза он наблюдал, как агент оглядел толпу, нашел его, задержался на секунду дольше, чем следовало, затем продолжил осматриваться. Затем он встретился взглядом с другим агентом; на этот раз молодым, высоким, в темно-зеленой униформе.


Миллар был обучен уклонению. Потерять двух пакистанских таможенных агентов было бы легко. Но инструкции Брэдстрита были четкими: "Если они заметят вас в аэропорту, крайне важно, чтобы вы вернулись первым рейсом из Пакистана или прекратили проблему в аэропорту. Не заразите операцию ".


Миллар подождал еще несколько минут в зоне выдачи багажа, затем прошел в туалет. Он подошел к последней кабинке и поставил свою сумку. Щелкнув маленькой стальной петлей на дне футляра, он открыл потайное отделение, достал складной нож и переложил его в правую руку.


Он услышал, как открылась дверь в туалет. Он поставил ботинок на унитаз и спустил воду, затем открыл дверь. Рядом с раковинами стоял агент помоложе. Он уставился на Миллара, когда тот двинулся к раковинам. Они были одни. Миллар поставил свою сумку рядом с раковиной и открыл кран.


"Документы", - сказал офицер.


Миллар полез в карман пальто и вытащил свой паспорт. Он протянул паспорт офицеру.


"Вот", - сказал Миллар.


Когда агент потянулся за паспортом, Миллар схватил его за запястье и яростно заломил его за спину, затем левой рукой зажал рот агента, чтобы заглушить крик, который раздался секундой позже, когда он сломал руку в локте. Все еще прикрывая рот агента левой рукой, Миллар нажал спусковую кнопку на выкидном ноже в правой руке. Он ткнул лезвием в шею офицера, вдавливая острую сталь в трахею, но не повреждая кожу. Когда он понял, что офицер больше не будет кричать, он высвободил свою левую руку и снял рацию с пояса офицера.


"Теперь спокойно", - сказал Миллар на урду, держа рацию у рта. "Скажи ему, чтобы он пришел".


Агент пытался заговорить, слезы боли от сломанной руки текли по его щекам. "Скажи кому-"


Миллар дернул выкидной нож назад, разрезая шею офицера на полдюйма. Он поморщился от боли, когда кровь хлынула из его шеи.


"Ты знаешь кто", - тихо сказал Миллар. "Если ты хочешь жить, скажи ему, чтобы он пришел. Теперь спокойно".


Миллар нажал кнопку рации.


"Паракеш", - сказал офицер. "В туалете".


Миллар уронил рацию, затем провел лезвием по шее офицера, перерезав трахею. Он потащил его к последней кабинке и бросил его тело внутрь. Миллар вернулся к двери и встал за ней. По светло-голубому линолеуму тянулась длинная полоса крови, но он ничего не мог с этим поделать. Дверь открылась. Внутрь шагнул Попугай. Он оглядел туалет, увидел кровь на полу, затем в отчаянии потянулся за своим оружием. Он заметил Миллара в углу, в тот же момент Миллар бросился на него, вонзив пропитанный кровью складной нож ему в грудь, через сердце, убив его. Миллар оттащил труп в последнюю кабинку и бросил его поверх другого агента, который быстро истекал кровью. Кровь залила пол в туалете. Миллар подошел к раковине, схватил свою сумку и вышел из туалета. Через две минуты он вышел из терминала и сел на заднее сиденье покрытого ржавчиной такси.


"Куда?" - спросил водитель.


"Саддар", - сказал Миллар на урду, вытирая кровь с рук о штаны. "Аль-Магриб".


42


РАЙОН САДДАР


РАВАЛПИНДИ


Менее чем в тридцати милях от линии контроля вечернюю тьму прорезали маленькие газовые фонари на каждом углу улицы, свисавшие над толпами пакистанцев.


С приближением полуночи Равалпинди, четвертый по величине город Пакистана, наполнился шумом и напряжением. Война с Индией бушевала менее чем в ста милях отсюда, в окруженном горами каньоне близ Каргила, контролируемой Индией территории Кашмир.


Они стояли во влажном ночном воздухе. Пакистанские мужчины, плечом к плечу, курят сигареты, пьют эспрессо, чай и заварку. Спор. Рядом с кафе, переполненными еще большим количеством людей, поскольку ветхие автомобили и забитые автобусы ревели клаксонами и безрассудно мчались по неровным улицам.


Весь город, вся страна были на острие ножа. Гнев набожных мусульман города подпитывал чувство беспокойства, которое казалось ощутимым и угрожающим.


Дьюи двигался по темным, переполненным улицам. Выше большинства, он, тем не менее, привлекал мало внимания, если вообще привлекал. Он быстро шел по многолюдным, грязным улицам района Саддар, района низшего класса в восточном Равалпинди, в основном трущоб и рабочего класса. Его глаза с натренированной настороженностью смотрели перед собой, когда он двигался.


Дьюи давно усвоил, что внимание привлекает не только то, как ты выглядишь. Это было то, как ты вел себя. Как ты двигался. Сегодня вечером он двигался незаметно и бесшумно, закутанный в неопрятную одежду и в целом растрепанный, как бродяга, журналист-фрилансер, турист с Запада, альпинист, направляющийся на восхождение К2, потерянная душа, которая каким-то образом оказалась здесь, в Равалпинди. Их было много, плавающих вокруг.


Саддар был опасным местом, одним из беднейших районов во всем Равалпинди. Но с этой опасностью, с этим беззаконием пришла анонимность и в определенной степени свобода для этого одинокого путешественника.


Дьюи шел мимо толп людей, для которых война с Индией высвободила годы сдерживаемого гнева. Рубашка Дьюи промокла от пота, когда он двигался. Оно неослабевающим потоком лилось по его лицу, по его мощной груди, оно было повсюду.


Он и Айверхарт прибыли за час до этого, затем разделились, чтобы не привлекать внимания.


Кольт Дьюи был в кобуре под его левой подмышкой, черный глушитель был ввинчен в конец оружия. Она слегка выпирала в его селезенке. У правой икры Дьюи лежал вложенный в ножны боевой нож Gerber.


Дьюи старательно избегал зрительного контакта. Сейчас напряжение было высоким, а с напряжением пришли подозрительность и паранойя.


Время от времени Дьюи чувствовал на себе взгляд темных глаз, когда шел по неровным улицам из камня и гниющего раствора. Мимо толп мужчин, мимо неугомонных толп студентов-радикалов, курящих на улице, разговаривающих друг с другом о войне с Индией.


Просто отвернитесь, молча умолял он их. Я просто проезжаю мимо. Отвернись ... отвернись.


Улицы Саддара наполнились смесью жгучих ароматов, запахом человеческого пота, мяса, готовящегося на открытом огне. Звуки клаксонов перекрыли шум автомобильного и автобусного движения. Голоса звучали громче, чем следовало. Уличные торговцы боролись за место с группами мужчин, лихорадочно курили, пили эспрессо, спорили.


"Нет, это не может быть правдой!" - закричал мужчина.


"Это так", - сказал другой, - "и хвала Аллаху за это!"


Дьюи знал, о чем они все говорили. Были ли сообщения правдой? Действительно ли Пакистан сбросил ядерную бомбу на Индию?


Да, это правда, подумал Дьюи, бесшумно пробираясь мимо бурлящей, разъяренной толпы. Вы, люди, на волосок от того, чтобы сгореть, и вы даже не знаете об этом.


Когда он проходил мимо уличных торговцев мясом и овощами, мимо случайных женщин, анонимно закутанных с ног до головы в паранджу, мимо молодых парней, которые вышли слишком поздно и игриво орут друг на друга, мимо стариков, сидящих в кафе, ему в голову пришли эти слова. Три слога, которые послали кристальный страх по позвоночнику каждого незаконного двуличного диктатора в мире.


Coup d"état.


Дьюи взглянул на часы: 9:55 ВЕЧЕРА. Час был близок. Теперь у них было мало времени. Четырнадцать часов пять минут. Тогда Индия превратила бы Равалпинди и любой другой город в Пакистане в стеклянную автостоянку.


Температура в Равалпинди колебалась на отметке около ста градусов, не по сезону жарко.


Дьюи шел, опустив голову, стараясь не встречаться взглядом с прохожими, и, наконец, заметил маленькую желтую дверь на другой стороне многолюдной улицы. Он пересек неровный, потрескавшийся тротуар, осторожно лавируя между мчащимися машинами и автобусами, приблизился к желтой жестяной раме, протянул руку и толкнул дверь внутрь. На маленьком заведении не было вывески.


Он вошел в нелегальный паб, опустив глаза, молча, стараясь, чтобы его не заметили люди внутри паба. Это было на захудалой окраине Саддара. Незаметно войдя внутрь, Дьюи быстро оглядел помещение. Тускло освещенный, полупустой, все там слишком пьяны, чтобы заметить другого неряшливо выглядящего жителя Запада.


В дальнем углу Дьюи занял место за пустым столиком. Вонь была почти невыносимой, моча из ванной, в которой не было двери, в сочетании со старым пивом Murree и вином, разлитым по полу, никогда не убиралась должным образом, вентиляции не было. Было 10:00 ВЕЧЕРА. Он пришел на час раньше. Он сидел спиной к стене. Он вытащил из кармана пачку сигарет, закурил, огляделся. Когда подошел официант, он заказал виски.


Вошел Айверхарт и бросил быстрый взгляд на Дьюи, затем сел за столик у левой стены, напротив бара, и заказал пиво.


Было 11:05 ВЕЧЕРА. и по-прежнему никаких вестей от Миллара. Прошло еще десять минут, по-прежнему ничего.


Дьюи заказал пиво; одного виски было достаточно, хотя он хотел еще. Он остался в задней части паба. Айверхарт поймал его взгляд. Они оба знали, о чем думал другой: Где этот гребаный парень?


Наконец, в 11:45 ВЕЧЕРА. вошел высокий мужчина, весь в поту. Он выглядел как один из местных, но в нем было что-то другое. Его черные волосы были коротко подстрижены. Его темные глаза блуждали по бару, затем встретились со взглядом Дьюи: это был Миллар.


Дьюи положил деньги на стол и допил свое пиво. Встав, он прошел через бар. Айверхарт и Миллар выстроились в очередь позади него, когда он шел к двери.


По грубо вырубленному каменному тротуару за пределами бара трое американцев шли по улице в сторону переулка. Они хранили гробовое молчание, без слов.


В квартале мимо проходила женщина в парандже. Ее глаза смотрели из-под темной пелены слишком долго.


"Шепотом", - сказала она на безупречном английском.


Маргарет. Дьюи кивнул.


Она повернулась, начала идти и встала в очередь на некотором расстоянии. Пройдя полтора квартала, она свернула в боковой переулок. Команда последовала за ней по аллее. В темноте было трудно ее разглядеть. Они последовали за ней по извилистой череде тротуаров, двери были заперты на засовы, окна закрыты ставнями.


В дверном проеме рядом с полуразрушенным гаражом они нырнули внутрь вслед за Маргарет, затем быстро закрыли за собой дверь. В маленькой комнате без окон Маргарет включила свет. Она откинула капюшон. Она была чернокожей, симпатичной, ее лицо было покрыто потом, маленький округлый носик обрамляла короткая кудрявая прическа в стиле афро. Ей было не более двадцати пяти лет. Она улыбнулась Дьюи.


"Привет", - сказала она. "Я Маргарет Джаспер". У нее был слабый южный акцент.


"Привет, Маргарет", - сказал Дьюи. "Какие новости?"


"Ты опаздываешь", - сказала она. "У нас сложное местоположение в Карреффе. Итак, план в действии, но вам нужно двигаться ".


"Что насчет Болина?" - спросил Айверхарт.


"Болин все еще в Драсском гнезде", - сказала Маргарет. "Вот твой тайник. Я кладу еду, питье, ИФАК в машину ".


На земляном полу были разложены три компактных пистолета-пулемета HK MP7A1 с глушителями, три тактических жилета, набитых дополнительными магазинами с патронами Fiocchi CPS "Black Tip" калибра 4,6 × 30 мм и патронами 45-го калибра. Были выложены три пистолета, все Colt M1911, с глушителями, прикрепленными к концам. Три пары очков ночного видения ATN FIITS14. Запас ручных гранат. Сбоку, длинная, тонкая спортивная сумка, расстегнута, показывая уже переделанное тактическое оружие для пустыни "Stealth Recon Scout" .Снайперская винтовка Lapua Magnum 338 с глушителем AAC Titan-QD и тепловизионным прицелом L-3-Renegade-320, уже установлена.


В флуоресцентном свете гаража без окон Дьюи посмотрел на Айверхарта и Миллара.


"Мы наблюдаем за Карреффом с другого берега реки", - сказала Маргарет. "Он со своей любовницей. По нашим оценкам, около квартиры от восьми до десяти охранников. На его этаже есть две квартиры, но другая не занята ".


"Почему ты опоздал?" Спросил Дьюи, глядя на Миллара.


"Они отметили меня", - сказал Миллар, вытирая лоб. "В аэропорту. Паспорт сохранился, но таможенник пометил меня и не отпускал. Он и подкрепление последовали за мной ".


"Где они?" - спросил Дьюи. "Ты их потерял?"


"Я убил их", - сказал Миллар. "Они в кабинке туалета в аэропорту. Они скоро будут найдены ".


"Мы будем следить за ISI и полицией столичной территории на предмет любой активности, исходящей из аэропорта", - сказала Маргарет.


Дьюи, Миллар и Айверхарт наклонились и подобрали жилет и оружие. Запасные гранаты и патроны Айверхарт запихал в спортивную сумку.


Маргарет наклонилась и взяла маленькую пластиковую коробочку, затем открыла ее. Внутри были три маленьких черных предмета, похожих на леденцы. Она протянула кейс Дьюи, затем Айверхарту и Миллару.


"Они ждут тебя", - сказала Маргарет.


Дьюи вставил один из коммуникаторов в правое ухо.


"Привет, ребята", - тихо сказал он.


"Дьюи", - сказал Брэдстрит. "Вы все здесь?"


"Да", - сказал Дьюи.


"Как прошла поездка?"


"Прекрасно", - сказал Дьюи. "Вам понадобится новый курьер".


"Что вы имеете в виду?"


"Мы попали в засаду к югу от Пешавара. Ваш человек был застрелен. Нам пришлось убить нескольких местных жителей ".


"Посмотри на светлую сторону, Майник, " вмешался Полк, " ты спас дяде Сэму семьдесят пять тысяч".


"А как насчет свидетелей?" - спросил Брэдстрит.


"Не проблема", - сказал Дьюи. "Теперь сообщите мне последние новости. Нам нужно двигаться ".


"Только что перевалило за полночь. Итак, у вас есть время, но его становится все меньше. Как мы обсуждали, тебе нужно убрать Карреффа, прежде чем ты пойдешь и найдешь Болина. Маргарет покажет вам планировку жилого дома."


"Хорошо".


"Убрав Карреффа, вы отправитесь на север. Вот где находится вертолет. Миллар знает Равалпинди и проинформирован о местонахождении вертолета."


"А как насчет Индии?" - спросил Дьюи. "Соблюдают ли они временные рамки?"


"Они не отступают", - сказал Полк по коммуникатору. "Завтра в полдень. У вас осталось меньше двенадцати часов."


Дьюи посмотрел на Маргарет. "Что мы знаем о службе безопасности Карреффа?"


"Все они из группы специальных служб", - сказала Маргарет. "Каррефф лично отобрал их. Это не охранники и даже не регулярная армия. Они убивали талибов в индийском Кууше в течение последних пяти лет. Тем не менее, они не будут ожидать посетителей. Перед войной с Индией мы наблюдали за ними четыре раза по отдельности во время ночевок у Карреффа. Они играют в карты, курят сигареты и разговаривают. Тем не менее, вам просто нужно знать: SSG - это не легкомысленная группа ".


Маргарет достала из кармана листок бумаги и развернула его. Это был поэтажный план жилого дома.


"Квартира на шестом этаже", - сказала Маргарет, указывая на угловую квартиру.


"В те ночи, когда вы наблюдали, - спросил Дьюи, - где была выставлена охрана?"


"У них было трое мужчин на шестом этаже, один на первом, и несколько человек на лестнице", - сказала Маргарет. "Мы будем вести наблюдение из безопасного дома за рекой. Если мы увидим движение перед вашей атакой, мы отменим ее ".


Дьюи посмотрел на часы: 12:18 УТРА. Он взглянул на Айверхарта и Миллара, затем на Маргарет. Он улыбнулся ей. "Отличная работа. Спасибо за вашу помощь ".


"С удовольствием, Дьюи. Удачи, ребята".


Они последовали за Маргарет через небольшой дверной проем, вниз по закрытому проходу, пригибая головы из-за низкой высоты потолка. Они вышли в гаражный отсек. В заливе стоял минивэн Isuzu, покрытый ржавчиной и вмятинами.


Они забрались внутрь. Миллар сел за руль. Дьюи был вооружен дробовиком. Айверхарт закинул сумку с оружием на заднее сиденье, затем забрался внутрь. Маргарет снова натянула паранджу, затем открыла дверь гаража. Миллар нажал на газ, выехал из маленького гаража, повернул направо и повел старый автомобиль по узкой, темной улице.


43


МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ БЕНАЗИР БХУТТО


РАВАЛПИНДИ


Подросток первым вошел в ванную. Мальчика звали Расим, и ему было четырнадцать лет. Он поехал в аэропорт со своей матерью, чтобы встретить отца, который возвращался из Лондона. Он подошел к писсуарам и, делая это, посмотрел вниз. Затем у него возникло странное ощущение, когда он понял, что стоит в луже крови. Несколько мгновений он молча смотрел на темно-малиновое пятно, покрывавшее линолеум. Затем он закричал.


Расим выбежал из ванной, истерически крича. Сразу за дверью в туалет его пронзительный вопль заставил обернуться большую часть из примерно сотни людей в зоне выдачи багажа. Расим огляделся, открыв рот, и по его щекам потекли слезы. Он увидел свою мать, которая быстро шла к нему. Он бросился на нее, за ним тянулись кровавые следы, оставленные его ботинками на цементном полу терминала.


"Что это?" Сказала мать Расима, когда он упал в ее объятия. Непроизвольно он продолжал кричать. Затем он указал на дверь туалета.


Двое сотрудников таможни аэропорта услышали крики и подошли к двери. Первый, коренастый, невысокий мужчина в коричневой униформе, вытащил пистолет из поясной кобуры.


"Никого не впускайте", - сказал он другому агенту. "Вызовите полковника Паракеша, а затем скорую помощь".


Он вытащил пистолет, прицелился в дверь, подождал несколько секунд, затем толкнул дверь, подняв оружие. Он вошел в туалет, держа оружие направленным прямо перед собой, затем позволил двери закрыться за ним.


Он услышал, как с терминала начала звучать сирена безопасности, громко, затем тихо, громко, затем тихо.


Глаза агента заметили буйство крови, покрывающей линолеум, темно-бордовой, почти черной. Его глаза проследили за бассейном в центре комнаты вдоль его краев. Звук доносился из кабинок в углу туалета. Он медленно двинулся вперед, к партеру.


"Алло?" - сказал он. "Здесь есть кто-нибудь?"


Он нажал на микрофон, прикрепленный к его лацкану.


"Ты нашел Паракеша?" - спросил он.


"Нет," сказал другой агент. "Он не ответил".


Агент осторожно ступил в лужу мокрой крови и направился к последнему стойлу, его глаза отслеживали простую струйку, которая текла из-под двери стойла. В кабинке он протянул руку и потянул за ручку назад, распахивая дверь. Лежа скрюченной грудой, он увидел Паракеша. Под собой, прижатый к унитазу, он увидел еще одно тело, Уруквина, другого таможенного агента.


Он нажал на микрофон на лацкане своего пиджака.


"Я..." - прошептал он. Он отпустил кнопку и попытался собраться. Он попытался снова. "Я ... Я нашел их. Паракеш и Уруквин. Они мертвы. Они были убиты ".


"Должен ли я..."


"Радио ДИГ Сахи в полиции столичной территории", - сказал он. "Скажите ему, что в Беназир Бхутто произошло двойное убийство. Скажите ему, что полковник Паракеш среди погибших. Затем закройте аэропорт ".


44


РАВАЛПИНДИ


Микроавтобус двигался по маленьким, темным улочкам Равалпинди, уворачиваясь от пешеходов, когда они шли ночью. Дьюи взглянул на часы: 12:32 УТРА.


Миллар вел машину молча. Они пересекли мост на южной окраине большого города и на Джинна-роуд свернули налево. Они увели Джинну на несколько миль, через сердце Равалпинди. Даже в этот поздний час люди собирались до поздней ночи. Проехав еще несколько миль, они свернули направо на Икбал-роуд, затем свернули еще раз направо на Колледж-роуд и, наконец, налево на маленькую темную улочку под названием Говал-Манди.


Небо было затянуто тучами. За пределами главного бульвара был только рассеянный свет.


"Там", - сказал Дьюи, кивая на большое, оштукатуренное многоквартирное здание высотой более дюжины этажей.


Перед зданием были припаркованы три черных Range Rover. В дверях стоял вооруженный солдат с поднятым оружием. Он зарегистрировал микроавтобус, когда тот проезжал.


"Почему они просто не повесят гребаную вывеску?" - спросил Айверхарт.


Миллар проехал мимо жилого дома, не снижая скорости. Он проехал шесть кварталов на юг, затем повернул направо, петляя обратно по переулку за рядом жилых домов.


Миллар припарковал машину рядом с рядом мусорных баков в нескольких сотнях футов к югу от жилого дома.


Дьюи, Айверхарт и Миллар выбрались из фургона. Теперь все мужчины были раздеты до футболок. В наплечных кобурах у них были пистолеты, спереди у каждого из них были пистолеты-пулеметы MP7A1 с девятидюймовыми глушителями Gemtech, ввинченными в сопла для смягчения шума. Дьюи снял свое оружие с предохранителя, остальные последовали его примеру. Они сняли очки ночного видения ATN, затем снова надели их.


Они быстро шли по переулку, направив MP7 вперед, когда они тихо продвигались вперед. Дьюи повел команду вдоль заднего края переулка, держась в тени, окутанный тьмой.


Теперь мужчины промокали насквозь от сильной влажности.


Дьюи почувствовал запах сигаретного дыма. Он поднял правую руку. У заднего входа, более чем в ста футах, был маленький оранжевый уголек.


Дьюи указал на Миллара.


Миллар поднял очки на лоб, затем вскинул снайперскую винтовку к плечу. Он включил тепловизионный прицел. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы установить цель через красную точку лазерной оптики на оружии. Затем он нажал на курок. Пуля попала солдату прямо в центр лба. Сила пули оторвала большую часть его головы, одновременно отбросив его тело назад, в воздух, на короткую секунду, прежде чем он свалился в кучу.


Они быстро побежали по переулку к задней двери жилого дома Карреффа. За телом убитого пакистанского солдата Дьюи нашел ручку, но дверь была заперта. Он вытащил из кармана пневматический пистолет - устройство для вскрытия замков - и вскрыл замок.


Дьюи вошел первым. За дверью лестница привела мужчин вниз, в темное, пахнущее плесенью помещение на уровне подвала. Дьюи тихо вошел в комнату, на нем были защитные очки, автомат перед ним.


Айверхарт и Миллар последовали за Дьюи в комнату. Через дверь, в коридор подвала, затем по лестнице. Дьюи приоткрыл дверь на лестницу и слушал почти целую минуту. Это было тихо. Затем, над головой, он услышал слабый звук хихиканья. Он вышел на лестничную площадку и нашел панель выключателя света рядом с дверью. Он вышел обратно в коридор подвала и медленно и бесшумно закрыл дверь.


"У нас двое мужчин на лестнице возле квартиры Каррефф", - прошептал Дьюи. "Что еще нам известно, Ван?"


"У вас есть один человек на первом этаже", - сказал Брэдстрит в наушники Дьюи, Айверхарта и Миллара. "Остальная команда наверху, на шестом этаже".


"Мы уберем человека с первого этажа, затем воспользуемся лифтом двумя этажами выше и двумя этажами ниже Карреффа", - прошептал Дьюи. "Алекс, ты выключаешь свет по моему сигналу, затем мы с Робом уберем парней на лестнице. Мы подождем вас, затем перейдем на главный этаж ".


* * *


Дьюи и Айверхарт молча поднимались по лестнице. На первом этаже Дьюи приоткрыл дверь. Одинокий солдат, тот, что находился снаружи, стоял в фойе жилого дома. Дьюи кивнул Айверхарту, который придерживал дверь, пока Дьюи прижимал свой MP7 к плечу и прицеливался. Он посмотрел через оптический прицел Zeiss red dot на оружие, установив маленькую точку на щеке солдата. Оружие выстрелило с глухим стуком.


Дьюи оттащил мертвого охранника ко входу на лестничную клетку, в то время как Айверхарт нажал кнопку лифта.


Дьюи закинул MP7 за спину и вытащил кольт 45-го калибра из наплечной кобуры, когда они вошли в лифт. Дьюи нажал кнопки четвертого и восьмого этажей, двумя этажами выше и двумя этажами ниже шестого этажа, где Каррефф был со своей любовницей.


Двери лифта закрылись, и они начали двигаться.


"Проверка связи", - сказал Дьюи, держась за наушник.


"Проверка", - сказал Айверхарт.


* * *


"Здесь все в порядке", - сказал Миллар.


Миллар открыл дверь на лестничную площадку цокольного этажа и шагнул внутрь. Он мог слышать голоса, доносящиеся сверху. Он подошел к панели выключателя света, затем натянул защитные очки на глаза.


* * *


На четвертом этаже Айверхарт вышел из лифта. Рядом с лифтом был выключатель, который он выключил, погрузив коридор в темноту.


Он натянул на глаза очки ночного видения ATN и направился к двери лестничной клетки, ожидая Дьюи. Он выдвинул приклад MP7, зафиксировал его на месте, затем перевел переключатель огня в режим "полностью автоматический".


"Я на позиции", - сказал Айверхарт в наушник.


* * *


"Хорошо, - сказал Дьюи, когда двери лифта открылись на восьмом этаже. "Держись".


Дьюи вышел из лифта. Он щелкнул выключателем света, снял защитные очки, затем направился к двери на лестничную клетку. Он выдвинул приклад своего оружия, затем перевел переключатель огня в режим "полностью автоматический".


"На первом мы выходим на лестницу", - прошептал Дьюи. "Спокойно, как только мы окажемся внутри, ждите, пока я дам добро. Алекс, не выключай свет, пока я не подам тебе сигнал."


"Понял", - сказал Миллар.


"Три, два", - прошептал Дьюи, - "один".


* * *


Айверхарт осторожно открыл дверь на лестницу, затем ступил в лестничную шахту на площадке четвертого этажа.


Голоса охранников Карреффа теперь звучали громче; они рассеянно болтали, ничего не замечая.


Прижавшись спиной к стене, держа пистолет-пулемет в левой руке и выставив его перед собой, Айверхарт бесшумно двинулся вверх по лестнице.


* * *


Дьюи вышел на лестничную клетку на восьмом этаже. Он прижался спиной к стене, затем двинулся вниз по лестнице, ощупывая стену кончиками пальцев, в правой он держал MP7 с выступающим вперед глушителем, направленный вниз по пустой лестнице перед ним.


Он мог слышать голоса двух солдат, эхом разносящиеся по лестничной шахте. Их голоса помогли скрыть любой шум, исходивший от его движения вниз по лестнице.


На площадке седьмого этажа, между железными прутьями на перилах лестничной клетки, Дьюи заметил красный цвет одного из солдатских беретов.


"Роб", - прошептал Дьюи.


"На позиции", - прошептал Айверхарт.


"Алекс".


"Готов".


"На первом выключите свет", - сказал Дьюи.


* * *


Айверхарт почувствовал, как пот стекает с его волос и лица. Его сердце бешено колотилось, пока он ждал, когда Дьюи начнет отсчет. Он выставил MP7 перед собой. Он поставил правую ногу на первую ступеньку, готовясь к прыжку к охранникам.


"Три", - прошептал Дьюи в наушник. "Два, один".


Лестничная клетка погрузилась во тьму. Айверхарт взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, ориентируясь по своим очкам ночного видения. Его MP7 с глушителем был направлен перед ним, когда он поднимался.


Он услышал испуганный голос, затем слабые удары оружия сверху.


Когда он завернул за последний угол перед лестничной площадкой шестого этажа, он наткнулся на одного из охранников, слепо бегущего вниз по лестнице.


* * *


Когда на лестнице стало темно, Дьюи шагнул к перилам, выставив оружие вперед, его палец лежал на стальном спусковом крючке.


Дьюи осмотрел - через очки ночного видения - лестничную площадку этажом ниже.


Солдат в берете отчаянно озирался по сторонам, его мир внезапно погрузился во тьму.


Дьюи направил на него свое оружие и выстрелил. Солдата отбросило назад на лестничную площадку, где он рухнул на землю. Другой охранник запаниковал и побежал вниз по лестнице к Айверхарту.


* * *


Когда Айверхарт поднимался по лестнице, один из солдат появился в поле зрения, цепляясь за перила и спускаясь вниз. Айверхарт выстрелил из своего пистолета-пулемета с глушителем, попав солдату в грудь. Мужчина упал, затем скатился со ступеньки на ступеньку, пока его тело не остановилось у ног Айверхарта.


* * *


Дьюи двинулся вниз по лестнице к площадке. Он наткнулся на солдата в берете, скорчившегося у стены. Ему не нужно было проверять, мертв ли мужчина; правая сторона его лица отсутствовала.


"Чисто", - сказал Дьюи.


"Чисто", - сказал Айверхарт.


* * *


На лестнице послышались еле слышные шаги Миллара. Он присоединился к Дьюи и Айверхарту на лестничной площадке шестого этажа, перешагнув через трупы солдат.


Дьюи включил маленькую лампочку на своем MP7, затем снял защитные очки ATN, что Айверхарт и Миллар сделали также. В тусклом свете он посмотрел на двух молодых солдат. Он не выказал никаких эмоций, но он это почувствовал. На краткий миг Дьюи ощутил прилив чувства, о котором он давно забыл; братство солдат.


"Отличная работа со светом", - прошептал Дьюи, пытаясь сохранить легкое настроение.


"Спасибо. Это одна из моих специальностей ".


Дьюи улыбнулся Миллару. Он был сосредоточен, но спокоен. Он сделал так, чтобы это выглядело легко, как будто он был рожден для операций "черным по черному". Дьюи посмотрел на Айверхарта. Его глаза были черными, как уголь. И все же в них было что-то такое, слегка озорное; казалось, что Айверхарту почти весело.


Из рации на поясе мертвого охранника донесся шум, слова на урду.


"Их капитан проверяет, " прошептал Миллар. "Нам нужно двигаться".


"Сколько ранено?" - спросил Брэдстрит.


"Четверо, " сказал Дьюи, " включая одного в переулке".


"У тебя есть еще три чувака", - сказал Брэдстрит по коммуникатору. "Может быть, четыре".


Дьюи двинулся к двери, глушитель на конце MP7 был направлен в потолок. Айверхарт и Миллар присели на колени по обе стороны от двери, держа оружие наготове.


Радио снова заверещало, на этот раз голос звучал более настойчиво.


"Они ждут ответа от парня с первого этажа", - прошептал Миллар.


Миллар взмахнул своим MP7. Он выдвинул приклад пистолета-пулемета, зафиксировал его на месте, затем перевел переключатель огня в положение "полностью автоматический".


"Вы вступаете в шесть часов", - сказала Маргарет по коммуникатору. "Квартира Карреффа в полночь".


"Быстро и тихо", - прошептал Дьюи. "Мы не хотим, чтобы генерал нас услышал".


Дьюи кивнул на Айверхарта. Айверхарт медленно приоткрыл дверь. Дьюи прижал наконечник глушителя к небольшой трещине, которая вскоре появилась, когда Айверхарт приоткрыл дверь. На лестничной клетке вспыхнул свет.


Дьюи увидел зеленую форму сразу за дверью. Он заметил карие глаза, коротко остриженные черные волосы, серебристо-черную сталь пистолета "УЗИ SMG". Дьюи передвинул наконечник глушителя на несколько дюймов вверх. Он нажал на спусковой крючок MP7 всего один раз. Тело солдата сильно катапультировалось, ударилось о стену, затем рухнуло на пол.


Айверхарт рывком распахнул дверь.


* * *


Дьюи пошел направо. Высокий пакистанский солдат развернулся и побежал, отчаянно устремляясь к углу коридора.


Дьюи бросился на него, выхватив пистолет-пулемет и открыв огонь "градом". Пули с глушителем разорвали стену; очередь пули приблизилась к убегающему солдату как раз в тот момент, когда он завернул за угол, скрывшись из виду.


Дьюи бросился в погоню за убегающим солдатом, пытаясь остановить его до того, как он успеет предупредить Карреффа.


* * *


Через мгновение после того, как Дьюи бросился вправо, Айверхарт и Миллар двинулись влево. Еще двое солдат стояли в углу, покуривая сигареты.


Они едва успели зарегистрировать смерть первого солдата.


Миллар пригнулся, держа перед собой MP7 с глушителем. Айверхарт плелся чуть позади, МР7 с глушителем был нацелен всего в нескольких дюймах над головой Миллара.


Миллар выстрелил первым, проделав дыру во лбу первого солдата. Второй мужчина поднял свой "УЗИ" и бешено выстрелил, повернувшись и побежав по коридору к квартире Карреффа.


Миллар бросился по коридору и нырнул прямо перед поворотом. Он перекатился, выставив перед собой автомат в правой руке. Он приземлился на жесткий линолеум в тот же момент, когда нажал на спусковой крючок MP7.


Убегающий солдат был на полпути по коридору, все еще продолжая бежать. Пули из оружия Миллара попали ему в спину, он споткнулся и покатился. Айверхарт перепрыгнул через Миллара и наткнулся на солдата, которого он считал мертвым. Солдат внезапно повернул свое оружие и выстрелил. Пуля прошла мимо Айверхарта, но одна попала в Миллара, задев его шею. Айверхарт выстрелил из MP7 с глушителем в шею солдата, убив его.


* * *


На противоположной стороне жилого дома Дьюи на бегу бросил пистолет-пулемет на землю, выхватил пистолет, когда добежал до угла и нырнул. Пули пробили стену справа от него, прямо над его головой, когда он сделал выпад, перекатился и выстрелил. Солдат стоял, стреляя на высоте плеча, но Дьюи был на земле, и его первый выстрел попал солдату в лоб, убив его мгновенно.


"Чисто", - прошептал Дьюи.


"У нас все чисто", - сказал Айверхарт.


* * *


У входа в квартиру Карреффа они вставили новые магазины на сорок патронов в свои MP7.


"Ты ранен", - прошептал Дьюи, указывая на шею Миллара.


У Миллара была чистая рана длиной в дюйм на стыке шеи и плеча, где пуля задела его. По его шее текла кровь. Воротник его серой футболки быстро становился темно-красным.


"Я в порядке", - сказал он.


"Мы зашьем это в машине", - сказал Дьюи.


"Каррефф очнулся", - сказала Маргарет по коммуникатору. "Возможно, он что-то слышал".


Айверхарт вытащил из-за жилета автоматический пистолет. Он подошел к двери, просунул в нее кончик пистолета snap, затем нажал на спусковой крючок. Он повернул устройство и тихо толкнул дверь внутрь.


Айверхарт шагнул в длинный входной коридор, за ним последовал Миллар, затем Дьюи, который закрыл за собой дверь. Квартира была большой и устрашающе тихой, если не считать музыки - классической скрипки, играющей где-то в дальней комнате.


"Что он делает?" - шепотом спросил Дьюи.


"Он брал книгу", - сказала Маргарет. "Ты все еще чист".


Дьюи посмотрел на Миллара, указал на рану на его шее, затем кивнул в сторону кухни. Миллар кивнул и отошел, чтобы промыть свежую рану.


"На ИФАКЕ есть шов?" - прошептал Дьюи.


"Да", - сказала Маргарет. "Два. Там также есть какой-то сгусток Quik ".


Дьюи двинулся к дверному проему в дальнем конце гостиной. Его MP7 был в его правой руке, прижатой к боку. Он открыл другую дверь, которая вела в тускло освещенный коридор. Музыка теперь звучала громче. В конце коридора дверь спальни была приоткрыта. Свет пролился из комнаты.


Звуки скрипок в сочетании с тихим бормотанием голосов.


Дьюи протянул левую руку и положил пальцы на деревянную раму двери. Он толкнул дверь внутрь.


На кровати королевских размеров полулежала красивая темноволосая женщина. Она была одета в розовую ночную рубашку. Женщина откинулась на большую красную подушку. Лампа для чтения, прикрепленная к белой спинке кровати, шарнирно закрепленной над ее плечом. Она носила очки для чтения. В ее длинных черных волосах были проблески седины.


Любовницей Карреффа была крупная женщина. Ее щеки были красными и круглыми. Ее тело распласталось по ткани ночной рубашки. Но она все еще была красива, это было ясно, ее лицо было элегантным, нос острым и совершенным. Она посмотрела на Дьюи, когда он шагнул вперед в комнату, подняв пистолет с глушителем, торчащим в сторону кровати. Выражение шока на ее лице сочеталось с внезапным вздохом. Она попыталась набрать воздуха, чтобы закричать, но страх сжал ее горло, и она могла только дрожать, глядя на Дьюи.


Каррефф лежал рядом с ней на боку, опираясь на руку, и читал книгу. У Карреффа были редеющие волосы, серо-черные, аккуратно зачесанные набок. Он выглядел старше своих пятидесяти двух лет. Каррефф был худым человеком и высоким. Его ноги торчали из-под черной простыни на краю кровати.


Каррефф проследил за взглядом своей любовницы и поднял глаза на Дьюи, когда тот вошел в спальню. Но если в ее взгляде были ошеломление и страх, то в взгляде Карреффа было спокойствие, даже принятие. Он продолжал расслабленно опираться на свою руку, его единственной реакцией был непроизвольный рывок вправо. Он небрежно снял очки для чтения правой рукой и посмотрел на Дьюи.


В тот краткий момент стало очевидно, что это не было каким-то типичным делом. Что бы ни было у Карреффа с этой женщиной, это нечто другое. Этой ночью он покинул фронт, чтобы быть с ней, поговорить и послушать Моцарта.


"Пожалуйста, пощадите ее", - спокойно сказал Каррефф на безупречном английском. "Она невиновна".


Дьюи знал, что свидетелей быть не может. Один телефонный звонок от любовницы Карреффа, и вся миссия была бы закончена, не успев начаться.


"Маргарет, мы можем выдать свидетеля?" - спросил Дьюи, не отводя глаз и не отводя взгляда от глушителя Карреффа.


"Да", - ответила Маргарет.


"Встретимся в переулке".


Дьюи направил MP7 с глушителем на обнаженную грудь Карреффа. Каррефф поднял правую руку.


"Просто скажи мне", - прошептал Каррефф. "Вы американец?"


Дьюи уставился на Карреффа. Он кивнул ему, затем выстрелил. Пуля с глушителем попала Карреффу между глаз. Тупая сила пули отбросила его череп назад. Крупное тело Карреффа скатилось с кровати.


Дьюи посмотрел на любовницу Карреффа.


"Вы говорите по-английски?"


"Да", - сказала она.


"Одевайся", - сказал Дьюи. "Сейчас. Не говори ни слова. Если хочешь жить, не говори ни слова. Ты понимаешь?"


Она кивнула головой вверх и вниз, вытирая слезы со щек.


45


МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ БЕНАЗИР БХУТТО


ИСЛАМАБАД


Заместитель генерального инспектора Вафик Сахи из полицейского управления столичной территории вошел в оцепленную зону за пределами туалета в ныне пустом аэропорту Беназир Бхутто.


За ним, в дополнение к целому ряду помощников и заместителей, следовал исполнительный директор аэропорта Беназир Бхутто, невысокий, пухлый мужчина по имени Карим Гола, который был одет в светло-серый костюм. Он пытался привлечь внимание Сахи, хотя Сахи его не слушал.


"Сейчас в небе над нами кружит более дюжины самолетов", - взмолился Гола. "За пределами терминала более трехсот человек ждут, чтобы попасть внутрь. Это нарушение-"


Сахи вошел в туалет, остановился в шаге от входа и посмотрел вниз на Голу. Он поднял руку, показывая, что Гола не должен делать больше ни шага.


"У вас в аэропорту два трупа", - сказал Сахи. "Федеральные агенты. Мы разберемся с этим, как только сможем. Тем временем, я предлагаю вам договориться через PAF, чтобы все самолеты с низким запасом топлива направлялись в другую часть Чаклалы, пока вы снова не откроетесь ".


Сахи зашла в туалет. Он кивнул одному из двух полицейских, стоявших в комнате, показывая, что хочет закрыть за собой дверь.


Лист пластика был положен на пол, поверх лужи крови, которая покрывала большую часть линолеума. Тела Паракеша и другого таможенного агента, Уруквина, были рядом друг с другом в центре комнаты. Женщина в белой куртке коронера опустилась на колени между двумя трупами. Она сняла униформу с верхней части туловища убитых мужчин и делала фотографии. Ножевые ранения были ужасными. На Паракеше горизонтальный разрез длиной в полфута поперек груди. Урукину нанесен ужасный удар по шее, его голова почти отделена.


"Привет, шеф", - сказала коронер, не прекращая того, что она делала. "Очевидно, что оба являются убийствами. Ничего экзотического, просто очень острое лезвие."


"Насколько недавний?"


"В течение часа".


"Это был тот же клинок?"


"Я не знаю. Скорее всего. Имеет ли это значение?"


Сахи пожал плечами. "Вероятно, нет".


Он посмотрел на одного из своих заместителей.


"Хотите, чтобы я вытер с него пыль?" - спросил помощник шерифа.


"В чем смысл?" сказал Сахи. "Здесь миллионы отпечатков. Посмотрим, сможешь ли ты найти какие-нибудь кровавые, я полагаю. Мы сопоставим их с базой данных ISI ".


Он повернулся к таможенному агенту у двери.


"Соедините меня с тем, кто отвечает за безопасность в аэропорту теперь, когда Паракеш мертв. И приведите в порядок эти тела ".


* * *


В конференц-зале без окон этажом выше терминала Сахи и двое его заместителей сидели за большим столом с нынешним старшим сотрудником службы безопасности аэропорта, агентом в форме по имени Мухаммед Хасни.


"Есть свидетели?" - спросил Сахи.


"Насколько нам известно, ничего подобного", - сказал Хасни.


Сахи посмотрел на одного из своих заместителей.


"Пусть несколько человек опросят водителей такси", - сказал Сахи. "Кто-нибудь подобрал каких-нибудь странных пассажиров? Кто-нибудь ранен или истекает кровью? Пока вы этим заняты, попросите кого-нибудь в штабе поработать в больницах; посмотрите, не поступал ли кто-нибудь в течение последнего часа с ножевым ранением или другими травмами ".


"Каков наш профиль, шеф?" - спросил один из заместителей Сахи.


"Я не знаю", - сказал Сахи, озадаченно качая головой. "Давайте проведем инвентаризацию. Этот человек убил двух опытных сотрудников службы безопасности, затем затащил их в угол ванной. Паракеш раньше был ИСИ; я знал его. Он был крутым парнем, который провел годы, сражаясь с талибами в Пешаваре. Это были точные, эффективные убийства. Это говорит мне о том, что это не какой-то панк. Этот парень силен, эффективен. И явно после чего-то; иначе зачем ему понадобилось убивать двух федеральных агентов? Может быть, Паракеш заподозрил, что кто-то въезжает в страну, и попытался остановить его? Я просто не знаю. Кажется совершенно очевидным, что это было сделано профессионалом ".


"Профессионал?" - спросил Хасни.


"Агент разведки или сил специального назначения. Моссад, ЦРУ, МИ-6. Иностранец".


Он сделал паузу и снял очки.


"А как насчет пассажирских деклараций?" - спросил Сахи, глядя на Хасни. "Я полагаю, мы можем добраться до них?"


"Да", - сказал Хасни. "Немедленно".


"Подключен ли аэропорт к мэйнфрейму ISI?" - спросил Сахи.


"Нет", - сказал Хасни.


Сахи покачал головой. "Позвольте мне позвонить. Я хочу, чтобы вы сопоставили имена прибывших пассажиров мужского пола в течение двух часов, предшествовавших обнаружению тел, с базой данных ISI. Если кто-то есть в списке ISI, немедленно сообщите мне ".


"Понял".


"Если никто не поднимет тревогу в ISI, давайте поищем кого-нибудь помоложе", - сказал Сахи. "Кто-то, кто может быть иностранным агентом. Американец, британец, европеец, русский, китаец. Достаньте мне список всех иностранных мужчин, прибывших за последние два часа."


"Что мы собираемся делать со списком?" - спросил один из его заместителей.


"Это зависит от размера списка", - сказал Сахи. "Если группа будет достаточно маленькой, мы опубликуем бюллетень по всем пунктам".


"Как ты думаешь, почему он убил их?" - спросил Хасни.


"Вопрос не в том, почему он убил их", - сказал Сахи, вставая. "Вопрос в том, почему он в Исламабаде?"


46


БАШНЯ ДАМАК


РАЙОН СОЛИДЕРЕ


БЕЙРУТ


Асуан Фортуна и еще один мужчина вошли в вестибюль башни Дамак в центре Бейрута, недалеко от пристани для яхт. Башня Дамак была совершенно новой с использованием мрамора, стали и стекла. Современное искусство висело на каждой стене. Но что больше всего бросалось в глаза в вестибюле, так это не все это; это была стойка охраны - элегантная, но устрашающая стальная стена высотой в четыре фута, по которой струился небольшой водопад и за которой стояли двое крупных мужчин в черной униформе, с пистолетами в кобурах на поясе.


Фортуна и его телохранитель предъявили удостоверения личности, затем прошли в заднюю часть вестибюля и вошли в лифт.


Его телохранитель был молод, одет в длинное, блестящее черное кожаное пальто, с бритой головой и щетиной на несколько дней. Под кожаным пальто у него было два вида оружия. В его наплечной кобуре был 9-мм пистолет CZ 75 P-07 DUTY DUTY. В его штанах, спереди на поясе, был заткнут малолитражный Glock 33 .357 magnum. Он прошел перед своим боссом. Фортуна был одет в синюю льняную рубашку на пуговицах и джинсы. Как всегда, Фортуна был безоружен.


Они ехали в лифте в тишине. Когда машина остановилась на двадцать восьмом этаже, они вошли прямо в единственную квартиру в пентхаусе по самому престижному адресу Бейрута.


Это была просторная, открытая квартира. Стекло было повсюду, а полуденное солнце, запахи и звуки Средиземноморья - все это создавало ощущение пляжного домика.


"Ждите здесь", - сказал Фортуна, кивая на белое кожаное кресло "Барселона" у входа. Он вошел в гостиную. Стеклянные стены окружали пространство площадью не менее тысячи квадратных футов. Пол был бетонным. Единственной мебелью была пара ярко-оранжевых кожаных диванов, каждый длиной не менее десяти футов, стоящих друг напротив друга в дальнем углу комнаты, а в центре комнаты - каменная скульптура лежащей обнаженной женщины работы Родена. Вид не представлял собой ничего, кроме черного океана и голубого неба.


На одном из диванов, куря сигарету, сидел Небучар Фортуна. На нем была только пара красных трусов. Навуходоносор ничего не сказал, когда его отец приблизился. Он наблюдал, как его отец пересек комнату и встал рядом с диваном напротив него, глядя в окно на море.


"Что за вид", - сказал Асуан, качая головой взад-вперед, словно не веря своим глазам. "Великолепно. Во сколько тебе обошлось это место?"


Небушар сделал еще одну затяжку, но ничего не сказал.


Асуан сел на кожаный диван напротив Небучара. Несколько мгновений он пристально смотрел на своего сына, затем попытался улыбнуться. По-прежнему Небушар никак не отреагировал, кроме как продолжил затягиваться сигаретой, а затем небрежно бросил ее на цементный пол. Наконец, Фортуна наклонился вперед.


"Мне жаль, Небби", - сказал он. "Что еще я могу сказать? Мне хотелось бы думать, что если бы ты был тем, кого убили, и Александр не смог бы найти убийцу, я бы тоже ударил его ".


Навучар посмотрел на своего отца холодным взглядом, затем сделал еще одну затяжку сигаретой.


"Теперь мы оба знаем, что это неправда", - сказал Небушар. "И даже если бы это было так, человек, который ударил своего сына, не мужчина".


"Откуда тебе знать, что это такое - быть отцом?"


"Я не знаю. Надеюсь, я никогда этого не сделаю ".


"Не говори так. Ты был бы хорошим отцом ".


"Прекрати льстить, папа. Зачем ты пришел сюда? Обвинить меня в том, что Андреас сбежал?"


Фортуна встал и пересел на противоположный диван, рядом с Небухаром.


"Прежде всего, я пришел сюда, чтобы извиниться". Асуан протянул руку и неловко похлопал Небучара по колену. "Я очень сожалею, что ударил вас. Ты знаешь мой характер ".


Небушар кивнул. "Хорошо, отлично, это все?"


"Дело не в этом. Я кое-что понял этим утром ".


"И что это такое?" - спросил Навучар со злобной улыбкой на лице. "Ты наконец понял, что единственная причина, по которой Кандела трахает тебя, - это твои деньги?"


Навучар рассмеялся над собственной шуткой. Асуан хранил молчание, пока его сын не перестал смеяться.


"Возможно, ты прав", - сказал Асуан, сдерживая гнев на замечание сына, "но я бы предпочел заниматься любовью с двадцатитрехлетней моделью, чем с бутылкой джина, как ты делаешь каждую ночь".


Небушар кивнул. Он несколько мгновений пристально смотрел на своего отца. "Не волнуйся, отец, я трахаю все, что хочу. Мне просто не нужно за это платить, как тебе ".


"Хватит. Можем ли мы остановить это? Я пришел сюда не для того, чтобы оскорблять вас или быть оскорбленным ".


"Да, прекрасно. Чего ты хочешь?"


"Я пришел сказать вам, что я уладил это с Хассаном Насраллой", - сказал Асуан. "Вы заплатите "Хезболле", чтобы искупить вину за убийство Пасы. Он не был счастлив, но ему также не очень нравился Паса ".


"Сколько?"


"Десять миллионов евро".


"Вы за этим пришли сюда, чтобы забрать деньги?"


Асуан Фортуна сделал паузу, затем протянул руку и положил ее на колено своего сына.


"Я понимаю, каким плохим отцом я был для тебя. Мне жаль ".


Навуходоносор посмотрел вниз на руку своего отца на своем колене.


"Я хочу поговорить с тобой о деньгах", - сказал Асуан. "Деньги, которые Александр оставил нам, деньги, которые финансируют джихад".


"Миллиард?" - спросил Небух. "Двое?"


"Двенадцать миллиардов".


Небушар сел. Он недоверчиво наклонился вперед, взял еще одну сигарету и прикурил. "Я знал, что это больше миллиарда, но -"


"Да. Твой брат был вундеркиндом ".


"Да, он, очевидно, был. В отличие от меня. Это то, о чем ты думаешь, отец?"


"Нет, это не то, о чем я думаю. Я старею. Я назначаю тебя доверенным лицом, Небушар. У вас будут фидуциарные отношения с фондами. У вас будет доступ к деньгам, и, как вы придете к пониманию, вы примете на себя ответственность за деньги. Есть много людей, которые зависят от денег, много групп."


"Группы? Хезболла?"


"Хезболла, Аль-Каида, Лашкар-э-Тайба, Талибан, ХАМАС, Исламский джихад, Братья-мусульмане. Это основные из них. Но есть десятки других, о которых вы не знаете. Мы финансируем отколовшихся; например, небольшую группу, которая отколется от "Аль-Каиды", мы поддержим их. Мы не выбираем чью-либо сторону и не указываем им, что делать, пока группировка верит в насильственный джихад ".


"Сколько мы потратили на их спонсорство в прошлом году?"


"В прошлом году общая сумма составила шестьсот восемнадцать миллионов долларов. Большая часть этого была оплачена за самодельные взрывные устройства, использованные в Ираке. Все подробности здесь ".


Фортуна передал папку Небучару.


"Кроме того, мы финансируем более девятисот медресе по всему Ближнему Востоку, Африке, Европе и Индонезии. Это число растет".


"Что это за число?"


"В прошлом году мы потратили почти двести миллионов на школы. Это наше будущее. Если бы я мог потратить больше, я бы потратил ".


"Как все это происходит?"


"Ах, да, это звучит сложно. Это сложно. Александр все это спланировал. Есть три основных агента: один в Москве, один в Лондоне, один в Дубае. Они занимаются распределением средств. Им выплачивается ежемесячно с разных счетов. Эти счета открыты в банках по всему Ближнему Востоку и Европе, даже в нескольких банках в России и Канаде. Учетные записи настраиваются автоматически каждый месяц на основе последовательной серии чисел. Например, каждый месяц создаются три учетные записи с номером учетной записи, который соответствует вашему дню рождения, за которым следует дата создания учетной записи. Эти новые аккаунты финансируются за счет самых старых аккаунтов, которые закрыты. Это автоматизировано ".


"Деньги в конечном итоге кончатся?"


"Я так не думаю", - сказал Асуан. "Деньги вложены, также автоматизированы. Финансовые учреждения выбираются тремя агентами".


"Они осознают, что ты делаешь?"


"Да, конечно. Они верующие. Но сами институты этого не замечают. Что касается получателей, то они в значительной степени успешно маскируют, откуда поступают деньги. Это всегда вызов. ЦРУ, МИ-6, Интерпол постоянно находятся на следу. Из-за того, что сейчас он настолько разрознен, мы можем пострадать от потери одного аккаунта. У Лашкар-и-Тайбы, например, есть счета повсюду: в Монреале, Москве, Дубае, ОАЭ, несмотря на то, что деньги используются исключительно в Пакистане ".


Небушар пролистал папку.


"Ваш брат действительно был финансовым гением", - сказал Асуан. "Величайший дар Александра джихаду заключается в том, что он гарантировал его финансирование в отдаленном будущем. Возможно, до его окончательной победы".


"Что вы хотите, чтобы я с этим сделал?" - спросил он, держа папку открытой.


"Спрячь это в безопасное место. Изучи это. Задавайте мне вопросы. Пришло время тебе начать играть роль, которую ты должен играть, Небушар. И я должен начать учить тебя. Я также должен начать относиться к тебе как к сыну. Нам есть за что быть благодарными".


Навучар уставился на своего отца. Он улыбнулся.


"Не хочешь выпить с нами бокал вина, папа?" - спросил Небушар.


"Да, это было бы здорово, Небби".


47


РАВАЛПИНДИ


Маргарет встретила Дьюи, Айверхарта и Миллара в глухом переулке и увела любовницу Карреффа. С ней была пара мужчин, оба были одеты в джинсы.


"Кто они?" - спросил Дьюи.


"Бригада зачистки", - сказала Маргарет.


"Проверьте подвал и лестничные клетки", - сказал Дьюи. "И избавься от "Рейндж роверов" у входа".


* * *


Айверхарт сел за руль минивэна и выехал из переулка за многоквартирным домом, возвращаясь своим путем обратно на бульвар Джинна.


Дьюи взглянул на свои часы. Почти 2:00 УТРА. Он сидел на заднем сиденье микроавтобуса. Миллар сидел справа от него, покачивая левой ногой вверх-вниз, адреналин струился рекой.


"Насколько все плохо?" Спросил Дьюи, глядя на шею Миллара.


Миллар оттянул пропитанный кровью вырез своей темной футболки вниз. Рана была прикрыта небольшим кухонным полотенцем, пропитанным кровью.


Дьюи протянул руку, включил свет в микроавтобусе, затем сдернул полотенце.


Пуля пробила кожу и мышцы на самом стыке шеи и линии плеча. Маленькая черная дыра была разорвана, из нее хлынула кровь.


"Еще полдюйма, и пуля попала бы в сонную артерию. Тебе повезло, что ты не мертв ".


Из маленькой коричневой спортивной сумки Дьюи достал IFAK. Внутри был маленький пластиковый пакет, который он разорвал. Он достал заранее приготовленную иглу.


Дьюи посмотрел на Айверхарта в зеркало заднего вида.


"Остановись".


Айверхарт загнал микроавтобус на парковку рядом с приземистым цементным зданием, сейчас темным. Он погасил фары автомобиля.


Миллар откинул голову на спинку переднего сиденья, чтобы Дьюи мог ясно видеть рану под верхним светом.


Дьюи взял иглу для наложения швов и воткнул ее в шею Миллара, проколов кожу под пулевым ранением.


"О, черт", - простонал Миллар. "Это больно".


Дьюи проткнул иглой кожу, зашивая рану. Менее чем за две минуты пулевое отверстие Миллара было грубо зашито.


Дьюи вставил иглу обратно в IFAK. Он достал маленькую жестяную канистру, наполненную свертывающим веществом. Дьюи взял большую щепотку порошка и посыпал им рану. Миллар вздрогнул, когда размазывал его по шву. Дьюи наложил на рану большую повязку и надежно закрепил ее на плече Миллара.


"Поехали".


* * *


Айверхарт поехал в восточную часть Равалпинди, к озеру Равал, которое они могли видеть вдалеке, освещенное луной. Проехав еще несколько миль, Айверхарт свернул налево на грунтовую дорогу без опознавательных знаков, затем повернул направо в пустынное поле. Там они увидели внезапные, резкие металлические очертания "Черного ястреба".


Айверхарт припарковал микроавтобус. Пилот запустил вертолет. В течение двух минут они были в воздухе.


Черный ястреб летел по темному небу со скоростью почти двести миль в час. Он держался низко, на высоте менее пятисот футов, двигаясь на восток, в сторону фронта в Каргиле. Вертолет летел в темноте, пилот полагался на приборы и технологию ночного видения.


Дьюи вошел в кабину и похлопал пилота по плечу.


"Расчетное время прибытия?" - спросил Дьюи.


"Сорок пять минут", - сказал пилот.


"Нам нужно перенести высадку", - сказал Брэдстрит по коммуникатору. "Я отправляю координаты прямо сейчас".


"Почему?" - спросил Дьюи.


"У вас сильный огонь с воздуха по коридору к востоку от Драсса вплоть до Каргила. Состояние национальной автомагистрали становится все хуже. Обе стороны сметают все с неба. Вам нужно высадиться подальше на линии снабжения в Пакистане ".


"Болин все еще у цели?"


"Подтверждаю. Болин не сдвинулся с места, но у вас нет четкой траектории полета. Я не хочу, чтобы тебя подстрелили ".


"А как насчет подхода к зданию?"


"Цель - это структура с высокой точкой зрения. Дом на окраине Драсса, на передней стороне холма. Ваша команда должна подойти с юга. У подножия холма есть водохранилище. Цель находится точно к северу от водохранилища, прямо вверх по холму, примерно в миле."


Дьюи посмотрел на часы: 4:10 УТРА. Он вошел в каюту.


Миллар полез в карман жилета и достал маленькую жестянку. Он быстро намазал лицо сажей, затем передал ее Айверхарту, который сделал то же самое, за ним последовал Дьюи. Миллар вручил Айверхарту и Дьюи по маленькому пластиковому пакетику, не больше пачки сигарет. Внутри сырой белок в форме густого сиропа, похожего на агар, питательных веществ достаточно, чтобы поддерживать их в течение недели, если необходимо.


После получасового полета пилот поднял руку и показал пять растопыренных пальцев, сжал ее, затем снова разжал кулак: десять минут.


Они проверили свое оружие и рассовали боеприпасы и гранаты по карманам своих жилетов.


Дьюи уставился в окно вертолета. Вершины Гималаев были видны во внезапных, спорадических вспышках света от минометного огня в долине за ними.


Под ними вспыхнул яркий свет. Взрыв потряс вертолет, сильно отбросив его в сторону.


В правом иллюминаторе на горизонте все чаще появлялись оранжевые и красные вспышки по мере того, как вертолет приближался к Драссу. В ночном воздухе был слышен устойчивый звук взрывов, когда на отдаленных холмах горели пожары.


Контуры битвы были освещены пожарами. Это было сердце битвы - эпицентр быстро разрастающейся войны.


Дьюи наклонился вперед.


"Высадка перенесена", - сказал Дьюи, перекрывая грохот роторов. "Нам понадобится угнать транспортное средство".


"Есть ли непредвиденные обстоятельства?" - спросил Айверхарт.


"Непредвиденные обстоятельства?"


"Если Болина там не будет".


"Непредвиденный случай заключается в том, чтобы убраться к чертовой матери из Кашмира".


Нос вертолета изогнулся дугой вниз и сместился влево. Вертолет пролетел над линией деревьев, затем над группой маленьких хижин в деревне, которая теперь охвачена пламенем.


Еще один громкий взрыв разорвал воздух. Вертолет сильно подпрыгнул. Минометный разрыв более чем в миле от нас, его эхо достаточно сильное, чтобы по вертолету прошла ударная волна.


Они перевалили через горный хребет, и перед ними раскинулась огромная долина.


Словно приоткрылся занавес, театр боевых действий раскинулся перед ними по всему выступу темной долины.


Дьюи встал, наклонился в кабину и зафиксировал зрелище.


Боевые порядки растянулись по меньшей мере на десять миль двумя длинными коридорами с востока на запад. Индия была далеко, Пакистан ближе. В промежутке между двумя линиями сражающихся долина была темной.


В оранжевом свете минометного огня сверху были видны батареи пакистанских солдат. Солдаты собрались группами за минометными установками, расставленными примерно через каждые сто ярдов. Там были тысячи людей, растянутых в линию, насколько хватало глаз.


За линией фронта шоссе снабжения вилось на восток в горы. Грузовики, бронетранспортеры, топливозаправщики и другая техника с грохотом проезжали мимо, маленькие желтые фары мерцали, выстраиваясь в линию, которая тянулась обратно в Равалпинди.


Взрыв миномета попал в пакистанскую линию снабжения. Линия транспортных средств, похожая на муравьиную тропу, осветилась внезапной вспышкой света. Следующим появилось созвездие пламени. Несколько транспортных средств были охвачены огнем. Один бензовоз вспыхнул впечатляющим красно-золотым пламенем.


Вертолет двигался по прямой, параллельной трассе снабжения, все ближе и ближе к фронту. Он подпрыгивал и вздымался, когда высотные ветры взбаламучивали воздух.


Дьюи взглянул на Миллара и Айверхарта. Теперь их лица были затемнены черной боевой раскраской. Миллар сменил свою окровавленную футболку на рубашку с длинным рукавом.


Они завершили первую часть миссии, но время было на исходе, и все они это знали. В дополнение к надвигающемуся дедлайну в Индии, теперь появился дополнительный набор осложнений, которые вскоре возникнут из-за исчезновения Карреффа. Несмотря на команду Маргарет по зачистке, его отсутствие неизбежно вызвало бы реакцию, скорее всего, защитного характера. Возможно, перемещение Эль-Хайаба в подполье. Или, если пакистанцы думали, что его исчезновение было частью операции, возможно, еще один ядерный удар по Индии.


Дьюи попытался выбросить из головы нехватку времени. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было продемонстрировать уверенность, поскольку именно уверенность превыше всего позволила бы Дьюи и его команде, подобно скальпелю, проникнуть в сердце военного командования Пакистана.


Пилот махнул Дьюи вперед.


"Мне нужно посадить вас, ребята", - рявкнул пилот сквозь шум вертолета. "Повсюду летает дерьмо".


"Поставьте это вон там", - сказал Дьюи, указывая на вереницу грузовиков, направляющихся к фронту. "Рядом с линией снабжения".


Вертолет повернул вправо и снизился в сторону пакистанской автомагистрали снабжения. В течение минуты Черный ястреб парил над землей.


Дьюи, Миллар и Айверхарт сняли очки ночного видения. Айверхарт протянул руку и открыл дверь справа от себя. Дьюи выпрыгнул из вертолета, за ним последовали Миллар и Айверхарт.


Секундой позже вертолет снова поднялся в темное небо, повернул на север и исчез. Они были предоставлены сами себе.


48


РАШТРАПАТИ БХАВАН


НЬЮ-ДЕЛИ


Президент Гандра выглянул из окна двухэтажного дома на площадь перед Раштрапати Бхаван, президентским дворцом. Сотни маленьких огоньков танцевали в темноте, в основном свечи, иногда попадались горящие костры, например, пакистанский флаг или фотография Омара Эль-Хайяба, которую поджигали. Он посмотрел на свои часы. Был четвертый час утра.


Раздался стук в дверь, затем, прежде чем он успел что-либо сказать, вошла Индра Сингх.


"Сейчас четыре утра", - сказал Гандра. "Почему ты все еще не спишь?"


"Почему я все еще не сплю?" - Риторически спросил Сингх, не веря своим ушам. "Ваша страна в огне, господин президент. Есть ли в живых кто-нибудь, кто не проснулся?"


"Толпа стала больше".


"Ворота тридцать пять - кровавое месиво", - сказал Сингх, имея в виду вход в Раштрапати Бхаван. Он вошел в просторную гостиную. Он поставил свой кожаный портфель на кожаный диван и сел. Он сильно вспотел. "Толпа подобна бешеным волкам. С каких это пор мы стали врагами?"


"Что вы имеете в виду?" - спросил Гандра.


"Что я имею в виду?" - недоверчиво спросил Сингх. "Единственная причина, по которой они не штурмовали ворота дворца, заключается в двадцати тысячах человек, которых генерал Наир поставил между ними и вами".


Гандра стоял у окна, глядя вниз на площадь перед дворцом. Площадь была заполнена людьми, большинство держали в руках свечи.


"Сколько там людей?" - спросил Гандра.


"Наир оценивает в сто тысяч. Это казалось чем-то большим. Вы здесь изолированы, господин президент. Вы едва слышите их. Группа молодых головорезов попыталась перевернуть мой лимузин. Они хотят знать, почему мы не контратаковали Эль-Хайяб ".


Гандра отвернулся от окна.


"Ты рассказал им о перевороте?" - спросил Гандра, ухмыляясь.


"Ты думаешь, это смешно!" - завопил Сингх. "В Хайдарабаде, Бхопале, Чандигархе и Мумбаи происходят беспорядки. На юге Дели кто-то сжег ваши фотографии на демонстрации ".


Гандра отошел от окна к большому шкафу красного дерева, повернул ключ и открыл дверцы. Внутри был бар. Он налил себе стакан "Бифитерс". Он подошел к дивану и сел на противоположном конце дивана от Сингха.


Гандра сделал большой глоток из своего стакана джина, но ничего не сказал.


"Я говорил вам, что гнев возрастет", - сказал Сингх. "Ты не слушал. Народ Индии хочет ответов. Вы сидите здесь, изолированные от всего этого, в то время как народ Индии задается вопросом, есть ли у них вообще лидер. С каждой минутой молчания они становятся все более ожесточенными и смущенными. "У Раджива нет гордости?" - спросила меня моя собственная жена".


"Если бы я послушал вас, я бы так разозлил народ Индии, что любое мирное урегулирование было бы невозможно. В этот момент они бы снесли дворец. Если бы я послушал вас, Пакистана бы больше не существовало, и в обеих странах погибли бы сотни миллионов людей. Мы, вероятно, тоже были бы мертвы, Индра. Твой совет с каждым часом становится все более глупым и идиотским. Немного поспи. Американцы действуют по графику, и переворот сработает ".


"А если этого не произойдет?"


"Если этого не произойдет, мы атакуем".


"Ирония, Раджив, - сказал Сингх, - заключается в том, что твое желание государственного переворота в Пакистане может привести к перевороту в твоей собственной стране".


"Это угроза, Индра?"


"Нет, это просьба твоего самого старого и дорогого друга", - сказал Сингх, наклоняясь вперед, его лицо исказилось и покраснело от эмоций. "Ваши собственные военные ставят под сомнение вашу стратегию. Они открыто говорят о твоей силе воли".


"И что бы ты хотел, чтобы я сделал?" - спросил Гандра.


"Нанесите ответный удар. Нанесите ядерный удар прямо сейчас! Извинитесь перед американцами позже. Эль-Хайаб смеется над нами прямо сейчас. Усама Хан рисует цели для следующей атаки. Эти люди - радикальные джихадисты. Они хотят продвинуть это дальше ".


Гандра уставился на прозрачную жидкость в своем стакане. Он поднес узорчатый хрустальный бокал к губам и залпом допил остаток джина.


Звук бьющегося стекла заставил обоих мужчин вскочить с кожаного дивана. Камень пробил окно слева от того места, где стоял Гандра, а затем покатился по красно-зеленому восточному ковру.


Гандра встал, обошел диван, подошел к камню, наклонился и поднял его. Он был размером примерно с бейсбольный мяч.


"Хорошая рука, возможно, мы сможем завербовать его играть за "Сорвиголов", - сказал он, имея в виду профессиональную команду Нью-Дели по крикету.


Сингх несколько мгновений смотрел на Гандру, затем улыбнулся.


"Ты не передумаешь?" - спокойно спросил Сингх.


"Нет, Индра, я не такой. Осталось восемь часов. Давайте дадим Америке время, в котором она нуждается".


"Ты знаешь, что я поддерживаю тебя, несмотря ни на что", - сказал Сингх. "Я бы никогда не высказал свои сомнения никому, кроме тебя. Когда моя жена сказала мне это, я накричал на нее. Мне нужно будет купить ей цветы в память о тех именах, которыми я ее называл. Я подумаю о том, как перенаправить гнев наших граждан. Через несколько часов мы сделаем объявление о наших успехах в Балтистане, что-нибудь для подавления беспорядков ".


"Я позвоню Джессике Танзер. В любом случае, пришло время для отчета от американцев ".


"Раджив", - сказал Сингх. "Если Америка потерпела неудачу..."


"Если Америка потерпела неудачу, мы будем действовать по первоначальному плану".


49


СРЕДНЯЯ ШКОЛА БРИСБЕНА


БРИСБЕН, АВСТРАЛИЯ


Юсеф загнал полуприцеп на парковку Брисбенской средней школы, откатив восемнадцатиколесник в самое темное место на пустой стоянке. Было десять часов вечера, через восемнадцать часов после того, как он угнал грузовик к северу от Кэрнса. Он выключил фары, затем двигатель.


Водитель грузовика лежал, скрючившись, в кровавом месиве перед пассажирским сиденьем. В то время как, будучи пойманным с мертвым телом в грузовике, он, вероятно, попал бы в австралийскую тюрьму до конца своих дней, Юсеф подумал, что риск того, что его увидят убирающим тело, был еще больше, поэтому он оставил его там. Во влажном воздухе Квинсленда труп начал вонять. Решением Юсефа было открыть окна и дышать ртом.


В темноте он выбрался из кабины грузовика, затем пошел по пустынным игровым полям. Он чувствовал запах свежескошенной травы. На краткий миг запах опьянил его.


Юсеф вырос в Дамаске, но когда его родители умерли, дедушка отправил его и его младшего брата Ахмеда в шотландскую школу-интернат для мальчиков под названием Hampden Public. Хэмпден Паблик был на ступеньку выше исправительной школы. Большинство его учеников были откуда-то из Соединенного Королевства, и их выгнали из лучших частных школ. На краткий миг запах травы напомнил Юсефу о Хэмпден Паблик, о его больших открытых полях и кирпичных зданиях. Он подумал об Ахмеде. Запах травы вернул волну горько-сладких эмоций.


Шагая по темной траве, Юсеф вспоминал свой последний день в Хэмпдене, всего через месяц после того, как он впервые приехал. Это был день, когда шотландский мальчик по имени Саймон столкнул Ахмеда с лестницы, сломав ему обе руки, а также нос.


"Ты что-нибудь с ним сделал?" Спросил Юсеф, стоя над больничной койкой, в ужасе, плача, глядя на своего тяжело раненного младшего брата. "Вы сказали что-нибудь, чтобы спровоцировать это?"


"Нет", - сказал Ахмед. "Ничего, Юсеф. Я клянусь. Я даже не знаю этого человека ".


"Он извинился?"


"Нет. Он рассмеялся. Они все смеялись".


В тот вечер за ужином Юсеф направился прямо к шкафчику со столовым серебром. Взяв нож для масла, он прошел через обеденный зал в поисках мальчика, который столкнул Ахмеда с лестницы. Когда он увидел Саймона, высокого выпускника, сидящего за столом со своими друзьями, Юсеф подошел к столу. Он спрятал тупой нож для масла за спину.


Все за столом проигнорировали его, когда он стоял там, ожидая возможности заговорить.


"Извините меня", - наконец сказал Юсеф Саймону, прерывая его разговор. "Это ты столкнул моего брата с лестницы?"


Юсеф вспомнил удивленный взгляд на лице большого мальчика, за которым последовала зубастая улыбка, во рту была видна еда, когда он смотрел на Юсефа.


"Что на счет этого, Мохаммед?" он ответил с сильным акцентом кокни, к удовольствию своих друзей. "Да, возможно, так и было. Он не должен был вставать у меня на пути ".


Не говоря ни слова, Юсеф поднял нож для масла в правой руке, а затем со всей силы опустил его на землю. Пуля разорвала синий блейзер Саймона, рубашку на пуговицах, а затем вонзилась на четыре дюйма в шею Саймона. Юсеф вспомнил, как кровь хлестала, как из садового шланга. Десять минут спустя, несмотря на все усилия множества учителей и кухонного персонала, Саймон лежал мертвый на полу столовой. Он никогда не слышал, чтобы кто-то кричал так громко, как Саймон в тот день.


Следующие несколько месяцев были сплошным хаосом полицейских, центров содержания под стражей, адвокатов, психиатрических больниц, психологов, приемных семей, тюремных камер, пока они с Ахмедом в конце концов не оказались в сиротском приюте за пределами Каира. Но он сделал бы это снова. В тот момент, когда он взмахнул лезвием ножа, он стал мужчиной.


Воспоминание пронеслось в его голове, когда он шел через футбольные поля к огням домов вдалеке. Он начал плакать. Он всегда был рядом, чтобы защитить Ахмеда. Он вел машину восемнадцать часов, и каждый раз, когда мысль о младшем брате прокрадывалась в его разум, он гнал ее прочь. Он знал, что обращался с Ахмедом как с собакой, но он был единственным родственником Юсефа. Он задавался вопросом, как Андреас убил Ахмеда. Юсеф закрыл глаза. Прямо сейчас ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы выбраться из Австралии. Он вытер слезы со щек, затем полностью отогнал мысль о своем брате.


В дальнем конце полей он перелез через деревянный забор, затем пошел прямо по Тоомбул-роуд. Затем он еще раз повернул направо и заехал на парковку мотеля Novena Palms. Он постучал в дверь двадцать второго блока.


"Юсеф", - сказал пожилой мужчина с бородой и в очках, который открыл дверь. "Сядь. Сними свое пальто ".


Мужчина осмотрел рану на правой руке Юсефа, потыкал в нее пальцем и даже понюхал.


"Это еще не заражено", - сказал он. Он взял со стола шприц. "Это антибиотик, на всякий случай". Он воткнул иглу в руку Юсефа.


После того, как мужчина перевязал ему руку, Юсеф пошел в ванную. Он наклонился к ванне, открыл краны, надел пару резиновых перчаток, затем взял бутылочку черной краски для волос и втер ее в волосы, сделав их черными, затем высушил. Он снял перчатки, затем надел полосатую рубашку на пуговицах, которую принес мужчина.


"Сядь", - приказал мужчина.


Он сфотографировал Юсефа.


"Вон там есть еда", - сказал мужчина, просматривая фотографии, решая, какая из них лучше. "Крекеры, фрукты и печенье. Ешь, пока я этим занимаюсь ".


"Зачем паспорт?" - спросил Юсеф. "Я думал, что Небучар договорился о частном самолете".


"Хартия", - сказал мужчина, работая над поддельным паспортом. "Они проверят ваш паспорт перед взлетом".


Полчаса спустя черная Камри подъехала к центру полетов Hawker Pacific в аэропорту Брисбена. Машина выехала на взлетно-посадочную полосу и подъехала к сверкающему темно-сине-белому самолету Hawker 4000. Юсеф выбрался из машины и подошел к воздушной лестнице Лоточника. У основания лестницы ждал молодой человек в светло-зеленой форме Австралийской таможенной и пограничной службы. Он проверил паспорт Юсефа, затем поставил в нем штамп, не задавая никаких вопросов.


"Приятного полета", - сказал мужчина.


Юсеф поднялся по трапу, кивнул пилотам в кабине, затем сел в одно из кожаных кресел в задней части самолета. Когда самолет был в воздухе, Юсеф открыл свой мобильный телефон.


"Я в воздухе", - сказал он, проводя рукой по своим коротким, торчащим волосам. "Спасибо вам за организацию. Увидимся в Бейруте".


50


МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ БЕНАЗИР БХУТТО


ИСЛАМАБАД


Заместитель генерального инспектора Сахи, агент Хасни и четверо других полицейских столичного округа, а также пара таможенных агентов вновь собрались в конференц-зале на втором этаже аэропорта имени Беназир Бхутто.


"Я проверил декларации", - сказал Хасни. "За три часа, предшествовавшие обнаружению тел, прибыло одиннадцать рейсов. Восемь из них были местными, трое - из-за пределов Пакистана. Я проверил все одиннадцать деклараций, в общей сложности на тысячу девятьсот сорок четыре пассажира."


"Что обозначил ISI?" - спросил Сахи.


"Никто из пассажиров не попал в список наблюдения ISI", - сказал Хасни. "Поэтому я сосредоточился на трех международных рейсах. Был рейс авиакомпании Thai Airlines из Бангкока и два рейса PIA, один из Чикаго, другой из Лондона. На этих трех рейсах было четыреста восемьдесят пассажиров. Триста восемьдесят один был пакистанцем. Я устранил их, как вы и предлагали. Мы всегда можем вернуться к списку побольше ".


"Да, да. Продолжай".


"Из девяноста девяти иностранцев сорок два были мужчинами. Я убрал всех моложе двадцати и старше пятидесяти. Это сократило их число до двадцати".


Хасни подтолкнул небольшую стопку бумаг к Сахи.


"И вот они, инспектор", - сказал Хасни.


Сахи начал листать небольшую стопку бумаг. Каждый лист представлял собой ксерокопию страницы для въезда в паспорт отдельного пассажира вместе с фотографией и бланком въездной таможенной визы, в котором каждый пассажир обязан указать свою профессию, продолжительность и цель визита.


Сахи проанализировал страницы, быстро отделяя те, которые казались ему невероятными, от личностей, которые выглядели, по крайней мере гипотетически, так, как будто они могли убить двух мужчин. Выбыла группа из четырех мужчин из Колорадо, совершавших восхождение на К2, три врача из Канады, которые ехали в Балтистан, чтобы поработать волонтерами в течение месяца в сельской клинике здравоохранения, и несколько других с такими же дисквалифицирующими историями.


Сахи не потребовалось много времени, чтобы сузить группу из двадцати человек до трех: первым был американец из Чикаго, который был исполнительным директором американского оборонного подрядчика под названием Sallyport. Вторым был китаец из Шанхая, который работал на китайскую фармацевтическую компанию Pleineir. Третьим был журналист из Парижа, корреспондент Le Monde по имени Жан Милан.


"Достаньте это немедленно", - сказал Сахи, протягивая три листа бумаги одному из своих заместителей. "Полиция, пограничный патруль, таможня, телевизионные станции, больницы, газеты, отели, военные. Я хочу, чтобы этих людей доставили на допрос ".


* * *


Вернувшись в штаб-квартиру полиции столичной территории, Сахи закрыл дверь своего кабинета. Он изучил три листа бумаги. Из трех фотографий именно к фотографии Жана Милана Сахи возвращался снова и снова. Мужчина просто не был похож на француза. Он был похож на пакистанца. Сахи подошел к своему компьютеру и поискал в базе данных CDP, нашел номер, затем взял свой телефон.


"Да," " произнес сонный голос с французским акцентом. Это был Пьер Толоф, глава исламабадского бюро Le Monde. "Qu"est-ce que c"est?"


"Мистер Толоф, это заместитель генерального инспектора Сахи из столичной полиции. Ты можешь ответить мне на вопрос?"


"Который час?" - спросил Толоф с сильным французским акцентом. "Нужен ли мне совет? Господи, сейчас половина пятого утра!"


"Тебе не нужен адвокат, и ты можешь вернуться ко сну, - сказал Сахи, - если ответишь мне на один вопрос".


"Да, да, задавайте ваш вопрос, инспектор".


"Кто такой Жан Милан?"


"Жан Милан? Почему вы спрашиваете об этом? Откуда мне знать?"


"У вас не работает корреспондент по имени Жан Милан?"


Толоф несколько секунд молчал, затем повесил трубку.


51


ДРАСС


КОНТРОЛИРУЕМЫЙ ИНДИЕЙ КАШМИР


В долине Мушкох воздух был прохладнее, чем в Равалпинди. Теперь они были более чем в двенадцати тысячах футов над уровнем моря.


Через монокуляр ночного видения Миллар изучал пакистанскую линию снабжения на расстоянии. Затем они переехали.


Воздух был разрежен, и они бежали в хорошем темпе, семиминутные мили, один за другим отставая от Айверхарта, преодолевая валуны и трещины в земле. Они остановились на утесе прямо над линией снабжения.


Вдалеке был слышен звук грузовика, приближающегося к фасаду.


Миллар уставился в монокуляр.


"Бензовоз", - сказал он, изучая восемнадцатиколесный грузовик, грохочущий к ним вдалеке.


Дьюи посмотрел на часы: 4:55 УТРА.


Они съехали с гребня над дорогой, когда грузовик приблизился.


"Ты стрелок", - сказал Дьюи Айверхарту. "Мы вступим в бой после того, как вы уберете отсюда водителя".


Айверхарт перекинул винтовку через спину вперед, затем лег на землю, разворачивая DTA SRS. Он лег на живот, положив винтовку на землю. Он включил тепловой прицел "Ренегат".


На холме, в кромешной тьме, Айверхарт поправил свои защитные очки ATN. Через защитные очки грузовик был подсвечен яркими оттенками зеленого. Айверхарт, теперь уже лежащий на животе, положил палец на спусковой крючок снайперской винтовки и поднял очки, затем посмотрел через оптический прицел Zeiss поверх винтовки, выравнивая траекторию движения грузовика. Он должен был поразить цель, движущуюся со скоростью более тридцати миль в час.


Дьюи и Миллар лежали на животах в нескольких футах от дороги.


Бензовоз подъехал ближе, его двигатель стал громче, фары по мере приближения становились все больше, он не обращал внимания на приближающуюся засаду.


Низкий треск прорезал воздух, когда Айверхарт выстрелил с холма. Пуля прошла в десяти футах над Дьюи и Милларом, когда они ждали на холодной земле. Пуля попала молодому водителю в череп, разбрызгивая кровь по заднему стеклу кабины. Грузовик съехал с дороги, затем замедлился и остановился.


Дьюи подбежал к грузовику и открыл дверь кабины со стороны водителя. Он протянул руку, вытащил мертвого пакистанского солдата из кабины и оттащил труп на обочину дороги, более чем на сто футов, с глаз долой.


Прибыл Айверхарт со снайперской винтовкой на плече.


Вернувшись в грузовик, Дьюи и Миллар смахнули битое стекло с сиденья, затем взяли старую тряпку и вытерли кровь и мозги с сиденья и окон грузовика.


"У нас компания", - сказал Айверхарт с земли рядом с грузовиком.


Огни приближающегося бронетранспортера замерцали менее чем в четверти мили позади них.


Дьюи сел за руль. Миллар забрался на пассажирское сиденье и пересел на середину. Айверхарт забрался в кабину рядом с Милларом. Дьюи нажал на газ, и большой грузовик тронулся с места. Он направил его обратно к дороге снабжения.


Грузовик набрал скорость и вскоре быстро двигался по дороге снабжения в сторону фронта. Дьюи держал прямой путь на восток более пяти миль. Звук минометного огня становился все громче по мере того, как они приближались к фронту. Темп бомбардировок, казалось, ускорился с приближением рассвета.


Когда небо потемнело, фары грузовика освещали немногим больше, чем дорогу перед ними. Но пожары показали совершенно иную картину; жестокую, хаотичную красоту, состоящую из красного и оранжевого, обрамленную хребтами Ладакхского хребта, далеко позади индийского фронта.


Дьюи продолжал продвигаться к фронту, по дороге снабжения. Они миновали несколько отъезжающих машин пакистанской армии - пустые бронетранспортеры, платформы, несколько бензовозов.


"Дьюи, это Ван", - раздался голос в коммуникаторе Дьюи. "Беспилотник говорит, что вы хотите прорваться прямо сейчас, как только сможете".


Дьюи опустил на глаза очки ночного видения. Он протянул руку к рулевому колесу и выключил фары. Он повернул направо и съехал с грунтовой дороги для снабжения автоцистерной. Он держал педаль газа нажатой на пол, двигаясь в том же темпе, в темноте, по ровной местности, избегая случайных кустов или валунов. Они проехали несколько миль параллельно фронту слева от них.


"Вы приближаетесь к резервуару под деревней", - сказал Брэдстрит по коммуникатору. "Оттуда ты легко доберешься пешком".


Дьюи переключил передачу на пониженную, затем плавно остановил грузовик. Они выбрались из грузовика. Слева был большой пруд с маленькой хижиной на его краю. Дьюи осмотрел холм с помощью монокуляра. Вдалеке крутой склон основания горы вертикально поднимался ввысь. В нескольких сотнях ярдов выше была деревня.


"Почему Индия до сих пор не снесла его?" - спросил Дьюи, постукивая по бутону у себя в ухе.


"Они думают, что он заброшен", - сказал Брэдстрит. "Они не хотят разрушать город, если в этом нет необходимости. Помните, это индийская земля ".


Дьюи взглянул на часы: 5:25 УТРА.


* * *


Небо было потрясающим; звезды выглядели так, будто к ним можно было протянуть руку и дотронуться. На востоке горизонт становился серым по мере приближения рассвета. Свет озарил горную деревню; белый цемент и строительный раствор вспыхивали, как аэри над кипящей битвой.


Миллар быстро побежал в сторону Драсса. Как и было объявлено, он был в отличной форме, и это было заметно. Двадцатичетырехлетний парень заставил их бежать, даже в разреженном воздухе на большой высоте, в изнурительном шестиминутном темпе. Дьюи замыкал тыл, позади Миллара и Айверхарта. Воздух обжег его легкие. Ровный грохот минометных пушек наполнил воздух. Они остановились перевести дух у подножия горы, в нескольких сотнях ярдов ниже того места, где Болин и его командиры наблюдали за битвой. Несмотря на температуру, которая сейчас переваливала за сорок, все они сильно вспотели.


Дьюи скорректировал настройки на боковой панели своего ATN PS15-4s. Деревня Драсс выросла из низких квадратных зданий на склоне горы. В деревне было темно. Терраса выступала из холма над ними. Он увидел движение на террасе.


"Десять часов", - сказал Айверхарт.


"Я вижу это", - сказал Дьюи. "Ребята, вы видите здание?"


"Да, я понял", - сказал Миллар.


"Мы насчитали от пятнадцати до восемнадцати человек", - сказал Брэдстрит. "Под зданием никого нет, но у входной двери стоит охрана".


"Я подожгу одно из зданий под террасой", - сказал Дьюи, указывая. Он посмотрел на Айверхарта. "Ты идешь со мной. Мы нападем с террасы. Алекс, когда услышишь взрыв, резко заходи спереди ".


Дьюи полез в задний карман и достал фотографию. Он включил слабый свет на нижней стороне своего MP7 и навел его на черно-белый снимок головы пакистанца, длинноволосого, темного, слегка полноватого, с усами.


"Это Болин", - сказал Дьюи. "Что бы ты ни делал, не убивай его".


Они двинулись вверх по склону, через четверть мили ореховых деревьев и плоских пастбищ, вырезанных в степи. Они расстались под террасой. Дьюи и Айверхарт отошли к боковой части дома и спрятались под восточным обрывом террасы. Миллар обошел дом с другой стороны и присел на корточки за углом здания, вне поля зрения солдата, охраняющего входную дверь.


Небо быстро светлело по мере приближения восхода солнца. Теперь Дьюи впервые мог ясно видеть хребет Ладакх по ту сторону долины. Насколько он мог видеть в любом направлении, пыльная равнина прерывалась редкими вереницами транспортных средств, палаток и людей, тысячами маленьких групп, растянувшихся на мили. Оранжевые и красные вспышки освещали линию каждые несколько секунд. Впервые Дьюи смог также четко разглядеть переднюю часть индийской линии, на ее присутствие указывали красные точки минометных выстрелов, выпущенных в сторону Пакистана.


"Поехали", - сказал Дьюи, говоря в свой коммуникатор.


"Здесь все готово", - сказал Миллар.


Дьюи достал гранату из кармана своего жилета. Он выдернул чеку, затем швырнул гранату в хижину из дерева и камня, расположенную ниже по склону холма под террасой. Взрывом разнесло хижину. Звук был оглушительным, когда поднялось облако дыма и обломков. Здание было сожжено; огонь охватил небольшое строение.


С террасы донеслись крики, когда солдаты подбежали посмотреть, что произошло.


Дьюи вышиб дверь, которая вела на террасу.


Перед ним стояли пятеро солдат. Дьюи запомнил лица, но никого не узнал. Затем он привел в действие свой MP7, ранив мужчину, который сжимал "УЗИ".


Айверхарт вошел следом за Дьюи, застрелив второго солдата.


Дьюи всадил патрон в грудь высокому солдату с избыточным весом, в то время как в тот же момент Айверхарт убил оставшуюся пару солдат.


Другой солдат ворвался через вход на террасу, его руки сжимали автомат Калашникова. Он нацелил его на Дьюи, который стоял к нему боком, не обращая внимания на его появление.


* * *


Миллар услышал взрыв в тот же момент, когда почувствовал дрожь земли у себя под ногами. Он обошел здание спереди. Солдат у двери обернулся, но Миллар выстрелил из своего MP7, попав ему в грудь, и он упал.


Он открыл входную дверь. Комната была заполнена матрасами, сдвинутыми в сторону и сложенными стопкой. Он ворвался через комнату к другой двери. Из комнаты донеслись крики, затем стрельба с палубы. Он остановился у двери, стащил с головы защитные очки, затем захлопнул дверь.


Он вошел в большую ярко освещенную комнату. Дымка сигаретного дыма витала подобно облаку. Деревянный стол был окружен более чем дюжиной мужчин в военной форме. Солдаты смотрели на дверь на палубу, их глаза следили за одним из своих солдат, который бросился к палубе с автоматом Калашникова в руке.


При виде Миллара мужчин за столом охватило замешательство. Они поворачивались между дверью на террасу и им, теперь стоящим в противоположном конце комнаты. Взгляды перемещались между Милларом и черной сталью пистолета-пулемета в его руках, теперь направленного им в головы, и пакистанским боевиком, бегущим к террасе.


* * *


На террасе Айверхарт был на мгновение ошеломлен приближающимся солдатом, чей автомат Калашникова теперь был направлен на Дьюи. Придя в себя, Айверхарт выстрелил из своего MP7, размахивая им, пытаясь перехватить солдата. Его пули проделали ряд пыльных отверстий в штукатурке рядом с дверным проемом как раз в тот момент, когда боевик начал стрелять в Дьюи. Пуля попала боевику в грудь, отбросив его на пол к дверному косяку.


* * *


Внутри командиры наблюдали, как их солдат отбросило назад под градом пуль.


На дальнем конце стола один из генералов выхватил пистолет из кобуры на поясе, но Миллар сразил его быстрой очередью из MP7, прежде чем он смог выстрелить, отбросив его к стене, к шоку его коллег.


Миллар наставил свой пистолет-пулемет с глушителем на стол военного командования. С отсутствующим выражением на почерневшем лице он медленно накрыл стол концом глушителя; каждый мужчина в комнате знал, какой будет цена, если они попытаются пошевелиться.


Айверхарт вошел через дверь террасы, перешагнув через мертвого стрелка, который теперь лежал искореженной кучей на земле. Он занял позицию слева от Миллара, направив оружие на генералов.


Военная иерархия стояла в тишине, не в силах пошевелиться.


Только один человек остался сидеть. Он был крупным мужчиной с немного длинными волосами и густыми усами. На нем была военная форма цвета хаки, грудь и плечи украшала смесь зеленых, красных, синих и золотых нашивок. В руке он держал сигарету. У него были большие, густые усы. Мужчина уставился на Айверхарта, затем на Миллара, бесстрастный и спокойный, несмотря на вторжение. Его взгляд метнулся к двери на террасу.


Дьюи перешагнул через окровавленный труп мертвого солдата.


Лицо Дьюи, то, что было видно из-под темной бороды и длинных, пропитанных потом каштановых волос, было черным от боевой раскраски. В освещении комнаты выделялись только его голубые глаза.


Дьюи медленно вошел в комнату, его поведение было спокойным, его уверенность была понятна каждому мужчине в комнате. В центре комнаты Дьюи остановился. Его MP7 с глушителем был угрожающе направлен перед ним. Его лицо ничего не выражало.


Взгляд Дьюи вместе с наконечником глушителя сфокусировался исключительно на человеке, сидящем прямо перед ним, усатом мужчине, фельдмаршале Ксавье Болине.


Через несколько мгновений Дьюи заговорил.


"У нас не так много времени, фельдмаршал Болин", - сказал он.


Болин затянулся сигаретой, затем отодвинул ее от губ. Его руки дрожали, когда он стряхивал пепел на стол.


"Что вы имеете в виду?" Спросил Болин, его голос был спокоен, но слегка дрожал.


"Индия нанесет ответный ядерный удар по Пакистану", - сказал Дьюи. "У этого удара есть только одна цель: стереть Пакистан с карты мира. Пока мы говорим, три четверти ядерных запасов Индии либо находятся в воздухе, либо готовы к запуску на границе. Карачи, Исламабад, Пешавар, Лахор, Равалпинди; все остальные города в этой стране : исчезли ".


Болин поднес сигарету ко рту, его рука слегка дрожала. Он сделал длинную затяжку, затем выдохнул.


"Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?" - спросил Болин.


"С помощью Америки вы станете следующим президентом Пакистана", - сказал Дьюи. "Сегодня. Прямо сейчас. Индия отступает. Ты заключаешь мир".


"А как насчет генерала Карреффа?"


"Он мертв".


"Эль-Хайаб?"


Дьюи ничего не сказал. Ему не нужно было.


Болин докурил сигарету, затем затушил ее о деревянный стол. Он прочистил горло. Он обвел взглядом сидящих за столом других генералов и военных. Для мужчины их лица оставались пустыми, частично от страха, частично от шока.


"А если я скажу "нет"?" - спросил Болин.


Дьюи сделал паузу. Он подождал несколько секунд, не двигаясь. Он держал MP7 направленным на Болина. Наконец, он заговорил.


"Ты говоришь "нет", я разряжаю этот SMG в твою голову. Затем мы исчезаем в Индии и убираемся отсюда к чертовой матери, пока все это не сгорело дотла ".


"Другими словами, у меня нет выбора".


"Это верно".


Болин резко вдохнул, но ничего не сказал. Он наклонился вперед, уставившись на свои руки, теперь сцепленные на столе.


Наконец, он поднял глаза на Дьюи.


"Так это происходит прямо сейчас?"


Дьюи уставился на Болина. Он поднял глушитель и направил его в потолок.


"Да, фельдмаршал", - сказал Дьюи. "Coup d"état."


52


АСУАН-И-САДР


ИСЛАМАБАД


Омар Эль-Хайяб вошел в кабинет министров. Стол для совещаний, который доминировал в комнате, был окружен его военным кабинетом. Продолжалась дюжина разных разговоров, голоса создавали шум в большой комнате. Возглавляемый своим братом, который схватил правое предплечье слепого священнослужителя, Эль-Хайаб сел на стул в конце стола.


Было 7:30 УТРА.


"Всем доброе утро", - сказал Эль-Хайяб приглушенным тоном, входя в комнату.


Разговоры за столом прекратились.


На улице продолжалось скандирование, несмотря на ранний час.


"Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии!..."


"Итак, что на данный момент сообщают с фронта?" - спросил Эль-Хайяб. "Генерал Каррефф?"


"Генерал Каррефф еще не прибыл", - перебил Дариус Мохан, министр иностранных дел Пакистана, с ноткой гнева в голосе. "Я думаю, что более важными, чем военный фронт, являются последствия ядерной бомбы, которая была сброшена на Кару".


"Всему свое время, Дариус", - сказал Эль-Хайяб. "Где генерал Каррефф?"


"Президент Эль-Хайяб", - перебил Мохан, отказываясь уступать. "Ваше решение сбросить ядерную бомбу на Индию, по поводу которого вы точно ни с кем не советовались, создает огромное давление на меня и все мое министерство".


"И я так понимаю, вам не нравится это давление, министр?"


"От меня требуют ответов, сэр", - сказал Мохан. "Мы не можем просто отгородиться от мира. Прошло полтора дня, а мы ничего не сказали".


"И ответа не последовало", - перебил высокий худощавый мужчина с козлиной бородкой африканского происхождения в темных очках, министр обороны Пакистана Усама Хан.


"Нет ответа?" - недоверчиво спросил Мохан. "Мир осудил нас! Даже наши союзники осудили нас. Ожидается, что сегодня Организация Объединенных Наций наложит на нас санкции; широкомасштабные, в высшей степени карательные санкции, которые эффективно изолируют Пакистан ".


"Хирургическое использование ядерного устройства сделало именно то, чего мы хотели", - сказал Хан. "Это выявило фундаментальную слабость нашего врага-индуса. Они не отвечают, потому что Америка им не позволит ".


"Америка не контролирует Нью-Дели", - рявкнул Мохан. "Нью-Дели запустил свои бомбы в небо. Не так ли, министр Хан?"


"Да, Дариус", - ответил Хан, спокойно оглядывая стол. "Они курсируют вдоль границ нашей страны на высоте двадцати тысяч футов, как птицы, но ничего не падает. Вы заметили это? Раджив Гандра парализован страхом ".


"Нам нужно связаться с Вашингтоном и Нью-Дели", - потребовал Мохан, повысив голос. "Москва, Париж, Пекин; наши союзники требуют ответов. Мы позволяем небольшому инциденту в Кашмире взорваться у нас перед носом ".


"Этот небольшой инцидент создал историческую возможность", - ответил Хан.


"Это поставило под угрозу каждого мужчину, женщину и ребенка в Пакистане", - сказал Мохан. "Мы должны стремиться к миру. Мы должны сделать это сейчас, пока не стало слишком поздно!"


"Именно сейчас мы должны действовать, чтобы уничтожить нашего врага", - сказал Хан. "Они продемонстрировали миру свою слабость и нерешительность. Это время ислама. Мы были избраны-"


"Прекратите эту пустую риторику!" - закричал Мохан. "Вы понимаете, что происходит прямо сейчас, когда мы разговариваем, в Нью-Дели? В Пентагоне? Мы бросили камень в пчелиное гнездо, и теперь вокруг нас роятся шершни. Мы все умрем, если не предпримем действий, чтобы остановить это!"


Эль-Хайяб встал со своего места.


"Предатель!" - закричал он, его голос перешел на высокий тон, рассекая воздух, как клык гадюки. Он с размаху опустил свою трость на стол, сильно ударив по дереву, сломав трость пополам от силы своего замаха. "Дерзость! Убирайся!"


"Вы поставили Пакистан под прицел Америки и Китая!" - крикнул Мохан, вставая и отказываясь сдаваться. "Мы не враги ни тому, ни другому, но скоро нас уничтожат оба!"


"Арестуйте его!" крикнул Эль-Хайяб.


Двое солдат двинулись к Мохану.


"Арестуйте меня", - презрительно сказал Мохан, когда двое охранников схватили его за руки. "Но пусть небеса будут свидетелями, что это я боролся, чтобы предотвратить -"


"Тихо!" - крикнул Эль-Хайяб.


"- уничтожение Пакистана!"


Мохана вытащили из-за стола и потащили за дверь.


Эль-Хайяб стоял в тишине больше минуты. Скандирование с площади Революции, казалось, усилилось.


"Смерть Индии! Смерть Индии!"


Наконец, Эль-Хайяб прочистил горло и наклонился вперед.


"Генерал Каррефф?" Прошептал Эль-Хайяб, гнев пронизывал его слова. "Он уже здесь? Когда мы получим наш репортаж с фронта?"


"Я уже трижды звонил генералу", - сказал эль-Джаконда. "У меня все еще нет ответа. Я попробую еще раз ".


Черный сотовый телефон, лежащий перед Ханом, зазвонил. Он потянулся вперед и поднял его.


"Прошу прощения", - объявил Хан, обращаясь к столу. Хан раскрыл телефон и приложил его к уху. "Что?" - сказал он в трубку.


* * *


"Министр Хан, это фельдмаршал Болин."


Болин правой рукой прижимал телефон к уху. В его левой руке горела сигарета. Сквозь густой столб дыма, заполнивший кабину вертолета, Болин пристально посмотрел в глаза Дьюи.


Дьюи поднес к своему уху другой телефон, подключенный к тому же звонку.


"Где Каррефф?" - спросил Хан с тревогой в голосе.


"Генерал Каррефф задерживается на фронте", - сказал Болин, выдыхая. "Он приказал мне вернуться в столицу, чтобы предоставить отчет".


"Когда ты прибудешь?"


Дьюи поднял два пальца.


"Два часа", - сказал Болин.


"Президент Эль-Хайаб ждет".


"Я буду там, как только смогу, министр Хан".


Он захлопнул телефон.


Дьюи посмотрел на Болина. "Идеально", - сказал он.


Дьюи взглянул на двух других пакистанских генералов в вертолете, затем посмотрел в окно. Он насчитал еще два вертолета, двигавшихся по небу на запад, в сторону Равалпинди. Миллар и Айверхарт находились внутри одного из них, наблюдая за командирами с фронта, путешествующими с ними.


Пистолет-пулемет Дьюи лежал у него на коленях, его рука небрежно касалась оружия.


Дьюи кивнул на сигарету Болина.


"Вы хотите, чтобы я это опубликовал?" - спросил Болин.


"Нет", - сказал Дьюи. "Если вы не возражаете, я бы хотел один".


Болин улыбнулся, затем протянул пачку "Гитано" Дьюи. Дьюи достал сигарету, затем Болин протянул зажигалку.


"Спасибо", - сказал Дьюи. Он сделал длинную затяжку, затем выдохнул. "Вы готовы?"


* * *


Три черных вертолета Alouette III SA-319B пронеслись над восточной окраиной Равалпинди, приземлившись на взлетно-посадочную полосу за пределами авиабазы ПАФ-Чаклала.


База занимала более десяти квадратных миль территории, разбросанной в упорядоченном порядке из невзрачных коричнево-зеленых зданий, казарм, посадочных полос, рядов истребителей, вертолетов и множества других сооружений.


Вертолеты приземлились посреди асфальтовой взлетно-посадочной полосы, примыкающей к похожему на пещеру ангару из гофрированной стали.


Два генерала, сидевшие рядом с Дьюи и Болином, вышли из вертолета. Болин начал следовать за ним, но Дьюи остановил его, положив руку ему на колено.


"Подождите", - сказал Дьюи.


Болин откинулся на спинку стула. Он закурил еще одну сигарету.


После того, как другие командиры покинули вертолет, Болин закрыл за ними дверь.


"Что это?" - спросил Болин.


"Пусть они подождут. Ты следующий президент Пакистана. Тебе нужно начать вести себя соответственно ".


"Ты знаешь, что делаешь", - сказал Болин, затягиваясь сигаретой.


"Да", - сказал Дьюи. "Единственная опасность прямо сейчас исходит от ваших собственных командиров. Амбиции. "Почему Болин? Почему не я?" Тебе нужно держать ухо востро. Вам нужно взять власть. Прямо здесь, прямо сейчас. Если кто-то выступает против вас, их нужно убрать. Либо они с тобой, либо они мертвы. Неудавшиеся перевороты вызваны слабостью на самом верху, парни вроде тебя думают, что это твое обаяние и индивидуальность привели тебя к власти. Успешные перевороты совершаются благодаря силе и страху, дулу пистолета и верным людям на вашей стороне. Через год или два вы можете вернуть Пакистан к демократии. Но прямо сейчас все зависит от силы и страха ".


"Ваши люди не могут носить оружие", - сказал Болин. "Некоторые увидят в этом угрозу. Или, что еще хуже, они подумают, что я марионетка ".


"Это не вариант. Позвольте мне кое-что вам объяснить. Причина, по которой вы сейчас здесь, а не лежите на земле с дыркой в голове, заключается в Америке. Когда ваши командиры увидят нас, стоящих позади вас в этом ангаре, мысль в каждой голове в этой комнате будет Персом Каррефф. Прямо сейчас я, моя команда, Соединенные Штаты Америки, мы являемся продолжением вас. Нравится вам это или нет, мы - ваше главное достояние ".


"Что тогда? Ты остаешься и нянчишься с детьми? Заставить меня купить американские военные самолеты и танки? Скажи мне, когда я смогу высморкаться?"


"Ты думаешь, мы здесь поэтому? Вы действительно думаете, что нас волнует, на каких самолетах вы летаете?"


"Конечно".


Дьюи рассмеялся и покачал головой.


"Фельдмаршал Болин, если мы не уберем Омара Эль-Хайаба к полудню, Индия уничтожит эту страну. Индия превратит Пакистан в радиоактивную песочницу. И когда это произойдет, весьма вероятно, что Китай двинется на Индию. Америка будет вынуждена ответить. Я здесь, потому что Америке не хочется воевать с Китаем. Понял? Вы, Пакистан, даже Индия, если уж на то пошло, вы все второстепенны. Мне все равно, на каких самолетах вы летаете. Президенту Аллеру все равно, на каких самолетах вы летаете. Честно говоря, меня даже не волнует, кто вмешается и поможет нам убрать Эль-Хайаба. Но факт в том, что тебя выбрали. У вас есть преданность войск и командиров среднего звена. Вы не религиозны, и мы знаем о вашей неприязни к Эль-Хайабу. Вы должны Америке заключить мир с Индией, вот и все. Мир и стабильность. Насколько я понимаю, вы можете купить самолеты у дьявола. Но война прекращается. А Эль-Хайаб - покойник. Понял? К закату мы уйдем ".


53


АСУАН-И-САДР


ИСЛАМАБАД


Президент Эль-Хайяб стоял у окна, выходящего на Конститьюшн-авеню. Теперь скандирование раздавалось непрерывными всплесками.


"Смерть Индии! Смерть Индии! Смерть Индии!"


"Они собрались раньше обычного", - сказал Атта. "Я слышал скандирование до середины ночи".


Эль-Хайяб хранил молчание.


"Они поддерживают тебя", - сказал Атта. "Вы нанесли сильный удар".


"Я начал то, конец чего не могу предвидеть, брат", - сказал Эль-Хайяб. "Мне не нравится это чувство".


"Тогда предвиди это", - сказал Атта. "Каким ты хочешь, чтобы это было?"


"Умма, - сказал Эль-Хайяб, - объединилась под властью халифата. Но разве Пакистану предназначено начать все это? Это мне предназначено стать халифом?"


"Это ты, брат. Пришло твое время. Пришло наше время".


Дверь в кабинет президента открылась в дальнем конце комнаты. В комнату вошли Хан, министр обороны Пакистана, и его заместитель эль-Джаконда.


"Здравствуйте, господин президент", - сказал Хан.


"Болин прибыл?" - спросил Эль-Хайяб.


"Он в Чаклале. Он будет здесь с минуты на минуту".


Эль-Хайаб снова отвернулся к окну.


"Господин Президент, мы на перепутье".


"Говори".


"Для Нью-Дели нерационально не реагировать", - сказал Хан. "Мне сказали, что прошлой ночью в Нью-Дели собралось более миллиона человек. Они сожгли ваши изображения. Они скандировали: "Смерть Пакистану". Более восьмидесяти человек были задавлены насмерть в ходе акции протеста. Индейцы в ярости ".


"К чему ты клонишь?"


"Они отреагируют, господин президент", - сказал Хан. "Сегодня, завтра, кто знает. Я хочу сказать, что если мы не продолжим делать выбор, которого мы желаем для Пакистана, мы будем вынуждены реагировать. Нью-Дели заявит о себе. Честно говоря, меня шокирует, что они до сих пор ничего не предприняли ".


"О каком выборе ты говоришь?"


"Отсутствие контратаки Индии, особенно в свете давления со стороны собственных граждан Гандры, это можно рассматривать только таким, какой оно есть: Америкой. Америка каким-то образом предотвращает контратаку Нью-Дели ".


"Да, я согласен с тобой, Усама", - сказал Эль-Хайяб. "Мы победили?"


"Нет", - сказал Хан. "Но в наших силах победить. Я считаю, что теперь мы должны поднять ставку. Сейчас. Сегодня. Сию минуту. Мы должны вслед за нашим первым ударом нанести еще большую волну бомбардировок".


"Вы имеете в виду..." - сказал Эль-Хайяб.


"Да. Новые ядерные бомбы на территории Индии. Мы подготовили информационный бюллетень ".


Хан кивнул эль-Джаконде.


"Мы оценили два отдельных варианта", - сказал эль-Джаконда. "Первым вариантом была бы серия точечных ядерных ударов, нанесенных в различных географических регионах, на западе, юге и севере. Мы сравнили это с концентрированным использованием одного и того же набора оружия. В соответствии с этим вариантом мы выбрали Нью-Дели в качестве цели. Целью здесь было бы нанести ущерб центру внимания правительства, создать более масштабный политический хаос, но оставить большую часть страны невредимой. Потенциально открыт для новой формы правления в ближайшем будущем ".


"При втором варианте мы создаем возможность для политических перемен", - добавил Хан. "Мы открываем дверь правительству другого типа, возможно, исламскому. По меньшей мере, мы создаем невероятный, длительный хаос ".


Эль-Хайяб потер бородатый подбородок левой рукой, обдумывая то, что он только что услышал.


"И скажи мне, Халид, сколько людей погибло бы?"


"В обоих сценариях мы рекомендуем использовать двенадцать дополнительных устройств", - сказал эль-Джаконда. "При первом варианте погибло бы от четырех до пяти миллионов человек. По второму варианту, нанесение удара только по Нью-Дели с использованием того же набора оружия, по нашим оценкам, число погибших к северу от десяти миллионов человек ".


54


КОМНАТА ОХРАНЫ


РАШТРАПАТИ БХАВАН


НЬЮ-ДЕЛИ


Шестью этажами ниже президент Гандра вышел из лифта и повернул к комнате охраны. Сразу же он услышал крики, доносящиеся из конференц-зала дальше по коридору. Он медленно шел по ярко освещенному коридору к комнате, где, как он знал, ожидал его военный кабинет, слушая сердитый голос Индры Сингх, отчитывающей кого-то.


"Вы не сделаете ничего подобного!" - крикнул Сингх. "Это не твое решение. Вы не были избраны президентом!"


"Держи себя в руках, Индра!" Голос Прии Вилокан, премьер-министра Индии и главы ядерного командования обороны.


"Это измена!" - закричал Сингх. "Вы встречались тайно?"


"Это не измена, ты, сумасшедший ублюдок!" - раздался другой голос, Гута Моросла, директор RAW, исследовательского и аналитического подразделения ЦРУ Индии.


Гандра шагнул в дверной проем.


С одной стороны стола стоял Сингх, его лицо было красным, как свекла. Напротив него сидел генерал Прасет Дарталья, глава Вооруженных сил. Моросла и Вилокан сидели в дальнем конце стола для совещаний.


Гнев Сингха был направлен на Дарталью. Его рукава были закатаны, и он склонился над столом.


Дарталья спокойно сидела, откинувшись в кресле. Его глаза метнулись от Сингха к Гандре, стоящей в дверном проеме.


"Президент Гандра", - сказала Дарталья.


"Могу я спросить, что все это значит?" - спросил Гандра.


В комнате воцарилась тишина.


"Индра?"


"Скажи ему то, что ты сказал мне", - сказал Сингх, глядя на Дарталью. "Продолжай".


"Намечается движение", - сказал Дарталья. "На грани мятежа. Генералы в командовании стратегических сил. Большой контингент командиров в Пенджабе. Повсюду царит недовольство".


"Движение"? " спросил Гандра.


"Высшие чины индийских вооруженных сил считают вас слабаками", - сказал Дарталья. "Что переворот - это уловка".


Гандра подошел к столу и занял место рядом с Дартальей.


"Уловка?" Спросил Гандра. "Что ты имеешь в виду, Прасет?"


"Они обеспокоены тем, что, когда наступит полдень, а переворота не произойдет, у Америки появится еще одно оправдание для отсрочки контрудара по Пакистану", - сказал Дарталья. "И ты будешь делать то, что они скажут".


"Итак, каков был бы твой план?" - спросил Гандра. Он посмотрел на часы на стене, затем указал. "Сейчас девять утра, генерал. На данный момент, как нам всем известно, команда американского спецназа убила Персома Карреффа и преуспела в проникновении в военное командование фельдмаршала Болина. Разве мы не пытались найти военное командование Болина?"


"Да, господин президент".


"Что ж, американцы нашли его", - сказал Гандра. "Они убедили Болина занять пост президента Пакистана. У них осталось всего три часа, чтобы убрать Омара Эль-Хайаба ".


Дарталья потер переносицу.


"Что это?" - спросил Гандра.


"Могу я говорить откровенно, сэр, без того, чтобы на меня кричали?" Спросила Дарталья, глядя на Сингха.


"Да, конечно".


"Я предан Индии, господин президент, и, следовательно, вам, как избранному лидеру нашей страны. Я не буду поддерживать никакие попытки сместить вас. Я на вашей стороне, господин президент. Но я должен предупредить вас, если наступит полдень, а Омар Эль-Хайяб все еще будет у власти, если Индия затем не нанесет удар по Пакистану всей тяжестью своего ядерного арсенала, я боюсь, что вашей администрации придет конец. Переворот произойдет, но вместо Исламабада он произойдет в Нью-Дели ".


55


АВИАБАЗА ЧАКЛАЛА


РАВАЛПИНДИ


Ангар на авиабазе Чаклала изнемогал от утреннего солнечного света.


Внутри собралось более сорока человек. Все были одеты в военную форму. В группу входила большая часть высшего командования пакистанской армии, военно-воздушных сил и внутренней безопасности. Группа стояла внутри похожего на пещеру помещения, перед штурмовиком JF-17 "Тандер" из Чэнду. Внутри ангара температура уже достигла ста градусов.


Внезапно воздух наполнился ровным урчанием приближающихся вертолетов. С открытой стороны большого здания группа наблюдала, как три черных вертолета Alouette III SA-319B пронеслись по голубому небу с востока и зашли на посадку перед ангаром.


Из каждого вертолета вышла группа военных командиров, которые были частью командования фельдмаршала Болина на Кашмирском театре военных действий. Также появилась пара мужчин, которых группа не узнала, с мощным автоматическим оружием на боку. Каждый из незнакомцев был одет в джинсы и футболку, а на лице у него была черная боевая раскраска. Один был высокий, американец. Другой выглядел пакистанцем.


Генералы и другие военачальники в ангаре нервно переглянулись.


Люди Болина вошли в ангар и смешались с собравшейся толпой.


"Что происходит?" - спросили не один командир.


В соответствии с инструкциями Дьюи, никто из военного командования Болина не ответил.


Двое незнакомцев двинулись в сторону ангара. Каждый мужчина стоял молча, оружие было направлено на землю, лица ничего не выражали.


Несколько минут спустя открылась боковая дверь самого дальнего вертолета от ангара. Вышел фельдмаршал Болин, за ним другой человек с автоматом. У этого третьего постороннего были длинные каштановые волосы, борода и усы. Он был высоким. Его грудь была широкой, бочкообразной, мускулы на руках загорелые и накачанные. Хотя Болин был старшим офицером, самым награжденным солдатом во всей пакистанской армии, именно незнакомец привлекал взгляды всех офицеров в ангаре. На боку у него было то же оружие, что и у остальных: MP7A1. Как и в других случаях, в сопло оружия был ввинчен длинный черный глушитель.


Болин вошел внутрь ангара. Незнакомец в штатском шел рядом с ним, затем присоединился к другим незнакомцам у стены ангара.


Болин шагнул к группе генералов, которые образовали свободный полукруг перед ним.


Болин молча оглядел полукруг, встречаясь взглядом с каждым мужчиной в группе, ничего не говоря. Завершив дугу, он достал пачку сигарет, взял одну, прикурил, затем сделал несколько затяжек.


Наконец, он заговорил.


"Пришло время, друзья мои", - тихо сказал Болин. Он затянулся и выдохнул. "Вы здесь, потому что отдали свою жизнь Пакистану".


Голос Болина стал громче.


"Каждый из вас бесчисленное количество раз рисковал своей жизнью, чтобы сохранить и защитить нашу страну. Вы сделали это для своих семей и для Пакистана ".


В голосе Болина звучали, поочередно, уверенность и намек на гнев. Прежде всего, это продемонстрировало решимость человека, не привыкшего проигрывать или колебаться; решимость сильного человека, испытанного в боях, воина.


"У многих из вас, как и у меня, есть отцы и братья, которые сражались за нашу страну и погибли. Мой собственный отец погиб в последней войне с Индией. Я знаю, что у большинства из нас есть похожие истории гордости и боли, которые приходят с тем, чтобы быть защитниками. У всех нас есть дети и внуки, которые однажды будут стоять здесь, на этой самой земле, действуя так, как, по их мнению, лучше всего для сохранения и защиты Пакистана ".


Болин сделал паузу. Командиры молчали.


"Сегодня, " сказал он со сталью в голосе, " мы вернем нашу страну".


Болин сделал большую затяжку своим "Гитано", затем выпустил дым в воздух.


"Более полувека назад индийцы захватили Кашмир. Они украли это. Мы все это знаем. Но во имя этой ошибки, этого ужасного наследия, увидим ли мы уничтожение всей нашей страны? Будем ли мы наблюдать, как чужак вторгается в Пакистан и превращает кражу Кашмира в уничтожение наших детей, нашей земли и нашего будущего?"


Он сделал паузу. Он снова обвел взглядом группу.


"Фельдмаршал Болин", - сказал один из генералов, высокий мужчина в задней части собравшейся группы. "Где генерал Каррефф?"


"Генерал Каррефф мертв", - сказал Болин. "Сегодня я прошу вашей преданности. Мне нужна ваша поддержка. Если ты не можешь дать мне это, я прошу тебя уйти. Вам не причинят вреда, но вы не можете оставаться в этой стране. Вы получите безопасный выезд из Пакистана вместе со своей семьей. Но вы не сможете наслаждаться свободой и безопасностью, которые снова будут нашими, если вы не готовы помочь отвоевать их у сил зла, которые угрожали нам вечной тьмой ".


Болин уставился на генерала, который задал вопрос.


"Я вам предан", - сказал генерал.


"Мой тоже", - сказал другой справа. Вскоре вся группа выразила свою поддержку.


"Спасибо", - сказал Болин. "Теперь у нас есть работа, которую нужно сделать".


* * *


Дьюи наблюдал за речью Болина, стоя рядом с Милларом и Айверхартом.


"Как тебе разрез?" тихо спросил он.


"Все в порядке", - сказал Миллар.


Дьюи почувствовал легкую вибрацию в кармане. Он извлек маленькое серебряное устройство размером чуть больше кредитной карточки. Он прочитал слова, когда они прокручивались в верхней части карточки. Он положил его обратно в карман.


Дьюи встал перед Милларом и Айверхартом.


"Вы узнаете Ису Гарали?" Спросил Дьюи, глядя на Айверхарта.


Айверхарт обвел взглядом толпу.


"Да", - сказал Айверхарт. "Назад налево. Третий слева. Невысокий парень в красном берете."


"Понял. Кто он?"


"Он руководит ISI. Межведомственная разведка, ЦРУ здесь ".


Когда Болин закончил говорить, он подал знак Дьюи.


"Прикрывай мою спину", - прошептал Дьюи.


Дьюи подошел к группе генералов. Миллар и Айверхарт последовали за ним, но отступили на небольшое расстояние. Дьюи шагнул в середину группы.


"Кто это?" - спросил один из генералов, глядя на Болина.


"Это кто-то из Соединенных Штатов. Он здесь, чтобы помочь нам ".


"Нам не нужна помощь американцев. Мы знаем, на чьей они стороне".


"Он прав", - сказал другой генерал, качая головой. "Должны ли мы быть "марионеточным режимом" Соединенных Штатов, Ксавье?"


Несколько мужчин согласно кивнули, с отвращением качая головами.


Дьюи окинул взглядом группу генералов, собравшихся свободным полукругом вокруг него и Болина.


"Я здесь не для того, чтобы выбирать сторону", - сказал Дьюи. "Я не работаю на Индию. Честно говоря, меня меньше всего волнует, кто победит в вашей войне. Но когда на американских союзников начинают сбрасывать ядерные бомбы, мы начинаем обращать внимание. Вы, в этом ангаре, вы все представляете военное руководство Пакистана. И что вам нужно понять, так это то, что ваш босс, президент Пакистана, сбросил ядерную бомбу на американского союзника. Когда вы делаете это, возникают последствия ".


"Это не имеет никакого отношения к Америке!" - завопил один из генералов.


"Фельдмаршал Болин, это тот человек, который убил Персома Карреффа?" - спросил другой генерал.


Дьюи сделал паузу, он оглянулся на Миллара и Айверхарта. Он повернулся обратно к кругу пакистанских генералов.


"Кто послал вас сюда?" - спросил другой генерал.


"Дайте человеку сказать", - сказал Болин.


"Я буду краток, потому что у нас не так много времени", - сказал Дьюи. "Ты можешь слушать меня или нет, это твой выбор. Но я знаю, что вы все мужчины, которые глубоко заботятся о своей стране. И ваша страна переживает свой самый тяжелый час, хотите вы это признать или нет. Если Омар Эль-Хайаб не будет смещен и заменен к полудню, страна Пакистан - ваши города и поселки, ваши семьи, ваш образ жизни - все это прекратит свое существование. Индия уничтожит Пакистан. Нью-Дели не будет игнорировать разрушение Кару, и они не ответят пропорционально ".


"Откуда вы это знаете?" крикнул один из генералов.


"Пока мы говорим, в воздухе у ВВС семьдесят четыре самолета", - сказал Дьюи. "Каждый из этих самолетов несет по две ядерные бомбы. Это почти сто пятьдесят ядерных бомб. Кроме того, на границе находятся по меньшей мере два десятка мобильных подразделений. Примерно через два часа эти бомбы будут падать с неба, как дождь. Пакистан будет стерт с карты. После того, как Индия уничтожит вас, мы считаем, что Китай нападет на Индию. США этого не допустят." Дьюи сделал паузу. "Вы спросили, почему я здесь? Я здесь, потому что Америка предпочла бы пустить пулю в голову Омару Эль-Хайабу, чем вести войну с Китаем. Это так просто ".


Собравшиеся командиры в шоке уставились на Дьюи. Он взглянул на Болина.


"Если это правда, мы должны атаковать первыми!" - крикнул командир в спину. "Пока Индия не нанесла удар!"


"Для этого слишком поздно", - сказал Дьюи. "Прежде чем вы смогли бы поднять в воздух хотя бы одну ядерную бомбу, Индия начала бы действовать. Жребий брошен ".


Дьюи наблюдал за притихшей толпой генералов.


"Но даже если бы вы могли удивить Нью-Дели, зачем вам это?" Дьюи продолжил. "Значит, вы можете нанести ущерб первым? Чтобы были уничтожены обе страны, а не только Пакистан? Вы все патриоты. Вы все заботитесь о своей Родине. Решение не в том, чтобы уничтожить Индию, генерал. Решение заключается в установлении мира".


Наконец, невысокий бородатый генерал, шедший впереди, поднял руку.


"Кто послал тебя сюда?" - спросил генерал.


"Меня послал президент Соединенных Штатов".


Он посмотрел в глаза собравшимся генералам, сканируя полукруг людей, как бы бросая вызов собравшейся группе сделать что-нибудь, уйти, разозлиться, что угодно, чтобы показать свое неодобрение его словам, но никто не сдвинулся даже на дюйм.


"Теперь у нас не так много времени", - продолжил Дьюи. "Я вытащу вас из этого бардака, но вам всем нужно заткнуться нахуй и слушать. Ты хочешь жить? Делай в точности, как я говорю ".


Собравшиеся командиры стояли в тишине, потрясенные откровенностью Дьюи, загипнотизированные его словами, благоговея перед его физическим присутствием, его большими руками и грудью, его ростом, тем, как оружие на нем - пистолет в наплечной кобуре, MP7 на боку - выглядело так, как будто он родился с ним.


"Самое важное сейчас - это лояльность", - спокойно сказал Дьюи. "Важно не только то, что вы лояльны фельдмаршалу Болину, вы должны требовать лояльности от своих линейных офицеров. Лояльность равна стабильности. Нелояльность равнозначна хаосу".


Дьюи посмотрел на группу генералов, которые уставились на него, некоторые с презрением, другие кивали, подходя по кругу. Он потянулся к наплечной кобуре и резко достал свой кольт M1911 с глушителем, поднял его и прицелился в одного из генералов, невысокого мужчину в красном берете, Ису Гарали.


"Что, черт возьми, ты делаешь?" рявкнул Болин.


Гарали в красном берете стоял неподвижно.


"Этот человек отвечает за ISI", - сказал Болин.


"Я знаю, кто он", - сказал Дьюи, выставив оружие перед собой. "Иса Гарали". Дьюи пристально посмотрел в глаза Гарали. "Пять минут назад этот человек отправил сообщение Усаме Хану".


Левой рукой, не перемещая прицел оружия, Дьюи извлек из кармана маленькое серебряное устройство. Он передал его Болину. Болин изучал маленькое устройство. Его взгляд метнулся от устройства к Гарали, чьи глаза теперь нервно метались по сторонам.


""Болин. Государственный переворот", " прочитал Болин вслух.


Легкая дрожь пробежала по телу Гарали. Его глаза нервно моргнули.


"Кстати, генерал, он так и не получил сообщение", - сказал Дьюи.


Дьюи нажал на курок, всего один раз. Пуля попала ему в грудь. Гарали отшатнулся назад и упал на землю.


Дьюи обвел взглядом собравшихся командиров. Он убрал оружие в кобуру, затем подождал.


"Это не игра", - наконец сказал Дьюи. "Вам нужно поставить свою страну выше своих личных интересов. Гарали этого не делал, и теперь он мертв. Если ты переступишь черту, тебе следует ожидать, что то, что только что случилось с ним, случится и с тобой ".


Генералы слушали, как Дьюи продолжал.


"Некоторые из вас были вовлечены в переворот Мушаррафа", - продолжил Дьюи. "Это другое. Наваз Шариф не был популярен. Эль-Хайаб есть. Мы должны предвидеть широкомасштабные гражданские беспорядки. Это управляемо. Что не поддается контролю, так это раскол в пакистанской военной иерархии. Если вы не будете едины - мужчины в этой комнате - вы спровоцируете гражданскую войну.


"Один из вас, может быть, не один из вас, прямо сейчас оглядывается вокруг и задается вопросом: "Почему это не я?" " сказал Дьюи. "Ты думаешь: "Почему Болин?" Похорони эту мысль. Потому что ты не победишь. Ты закончишь с пулей в голове, как Гарали. Вам нужно быть едиными. Быть солдатом означает заботиться о чем-то большем, чем ты сам. Это означает, что вы заботитесь о своей стране. Я знаю, что вам всем небезразличен Пакистан. Прямо сейчас ваша страна в опасности. Вы, собравшиеся здесь, военное руководство Пакистана, вы - единственная надежда, которая есть у вашей страны прямо сейчас. Ради своей страны я прошу вас быть солдатами. Объединиться вокруг фельдмаршала Болина".


"Как мы можем доверять Соединенным Штатам?" рявкнул один из генералов.


"Я не дипломат", - сказал Дьюи. "Меня не волнует, доверяешь ли ты мне. Я говорю вам, как это есть. У вас есть один шанс спасти Пакистан. И это прямо здесь, прямо сейчас ".


"Он прав", - сказал другой генерал. "Послушай этого человека".


"Что дальше?" - спросил Болин. "Что нам нужно сделать?"


"Первая фаза переворота - это командование и контроль", - сказал Дьюи. "Теперь это благодаря смещению Эль-Хайяба. Это должно быть относительно просто, как вынуть лампочку. Мы входим, убираем Эль-Хайаба, затем заменяем его фельдмаршалом Болином. Легко. Это должен быть легкий батальон. Не более пары сотен солдат. Группа, которая сопровождает фельдмаршала Болина, должна быть SSG. Нам нужно действовать прямо сейчас. Немедленно выведите солдат из ангара. Нам нужно будет тесно координировать свои действия с тем, кто отвечает за безопасность президента. Мы хотим сделать это с как можно меньшим кровопролитием ".


"Что нам делать с Эль-Хайабом?"


"Эль-Хайаб удален из помещения", - сказал Дьюи. "Мы не собираемся обращаться с ним грубо во дворце. Он исчезнет, как только окажется за пределами комплекса, но пока вокруг все еще есть верные ему люди, мы относимся к нему как к маленькому котенку. Мы хотим, чтобы история была о спасении Пакистана, а не об убийстве слепого старика, с которым мы не согласились. Как только он покинет территорию, Индия потребует доказательств того, что он мертв. Кроме того, нам нужно убрать Усаму Хана. Он получает пулю. Сегодня".


"Полковник Марту контролирует SSG и службу безопасности Эль-Хайяба", - сказал Болин. "Свяжись с ним немедленно".


"Да, сэр", - сказал Лерик, один из его генералов.


"Вторая фаза - это контроль и переход", - сказал Дьюи. "Это начинается, когда Эль-Хайаб смещен и фельдмаршал Болин берет под свою юрисдикцию вооруженные силы и другие ветви власти. Несколько часов. Произойдет юридическая формальность смены режима, надлежащие разрешения и тому подобное. Это наиболее уязвимая стадия переворота. Любой джихадист, лоялисты "Эль-Хайаб" или нелояльные линейные командиры в ваших рядах могут попытаться совершить что-то иррациональное. Вам нужно немедленно пресечь эти угрозы. Никакой пощады. Доступ к фельдмаршалу Болину должен быть строго ограничен.


"Основная работа фельдмаршала на этом этапе - встречаться с лидерами парламента и вести переговоры о перемирии с Индией. Америка делает все возможное, чтобы предотвратить нападение Индии, но вам все равно нужно будет снизить напряженность. Это просто факт. Война в Кашмире должна закончиться; вы не можете поддерживать тлеющий побочный огонь, пока происходит смена правительства.


"Во время переходного периода крайне важно, чтобы средства массовой информации оставались в полном неведении. Это означает привлечение репортеров и, что более важно, фотографов. Нам нужно ограничить поступление информации из Исламабада, по крайней мере, до сегодняшнего дня, после принятия парламентом президентства фельдмаршала Болина. Это означает отключение электричества и каналов связи с Al Jazeera, AP, CNN, Fox, BBC и любой другой сетью. Просто сделай это. Мы можем извиниться позже. Также, если возможно, нам нужно отключить доступ к Facebook и Twitter. Мы можем помочь с этим.


"Наконец, нам нужно заставить людей вернуться в свои дома, и нам нужно закрыть доступ посетителям, по крайней мере, на несколько дней. Я предполагаю, что в Пакистане действует какой-то протокол о военном положении ".


"Да", - сказал Болин.


"Это то, что мы будем использовать", - сказал Дьюи. "Закройте все пограничные переходы как минимум на сорок восемь часов. Суть в том, что мы хотим послать сигнал о том, что вы ответственны, вы организованы, и вы сделаете все возможное, чтобы консолидировать власть и контролировать ее. Страх и сила приведут к стабильности. Вот чего хотят люди: стабильности. Вы даете им это под строгим командованием и контролем ".


Болин вытянул руку, прерывая Дьюи.


"Генерал Рави, генерал Первез, полковник Айала; вы трое разделите эту ответственность", - сказал Болин. Он взглянул на труп Гарали. Болин указал на одного из генералов. "Генерал Лерик, вы будете курировать ISI".


"Да, фельдмаршал".


Болин кивнул на Дьюи.


"Наконец, третья фаза называется переход и мир", - сказал Дьюи. "Это происходит после того, как население в целом узнает о смене руководства, и продолжается до тех пор, пока не наступит стабильность без необходимости введения военного положения. Это может занять неделю, месяц или год. Это самая опасная фаза переворота. Речь идет о внутренней безопасности по всему Пакистану. Обеспечение спокойствия и безопасности на улицах. Это будет нелегко. Эль-Хайаб популярен. И он популярен среди сумасшедших ".


Несколько генералов рассмеялись над этим замечанием.


"Вам нужно быть безжалостными с Талибаном и Аль-Каидой, которые приходят из индуистского Кууша. Они будут стремиться использовать нестабильность, созданную смещением Эль-Хайяба. Третья фаза требует тесного сотрудничества всех пакистанских военных, работающих в тесном контакте с местными правоохранительными органами. Это также требует реалистичной оценки внутренних рисков безопасности в президентском дворце и правительственных учреждениях. Будьте тщательны, но не безжалостны. Не совершайте ошибку, убивая политических оппонентов низкого уровня. Это скользкий путь. Многие люди будут возмущены вами; преодолейте это. Если они не готовы применить насилие против вас, контролируйте их, сажайте под замок, что угодно, но не начинайте их убивать. При любых обстоятельствах это вызовет международный резонанс. Мой настоятельный совет: когда позвонят из ООН, скажи им, чтобы отваливали ".


"Неужели нам не понадобится международная поддержка?" - спросил Болин.


"Они смирятся", - сказал Дьюи. "В конце концов, вы устраняете парня, который только что сбросил ядерную бомбу на восемь тысяч ни в чем не повинных мирных жителей. Ты станешь героем. Теперь нам нужно двигаться. По моим подсчетам, у нас меньше полутора часов, чтобы убрать Омара Эль-Хайяба и заставить Индию доставить ядерное оружие домой ".


"Помогут ли нам США на этом этапе?" - спросил генерал сзади. "Ты останешься, чтобы управлять делами?"


"Мы уже помогли вам", - ответил Дьюи, наблюдая за шеренгой генералов. "Мы покинем Исламабад, когда сядет солнце".


"Сегодня ночью?" - недоверчиво спросил один из генералов.


Дьюи проигнорировал вопрос. Он оглянулся назад, на Миллара и Айверхарта.


"Еще кое-что", - сказал Дьюи, оглядывая генералов. "Нас здесь никогда не было".


56


АЙВАН-И-САДР


"Прошло больше часа, господин президент", - сказал Усама Хан. "Вы должны решить сейчас, будем ли мы продолжать наступление на Индию. У вас есть моя рекомендация. Часы тикают, сэр. Самолеты стоят, готовые к взлету. Ядерные бомбы готовы. Двенадцать целей идентифицированы и захвачены ".


Эль-Хайяб улыбнулся, но ничего не сказал.


Приглушенный, устойчивый шум песнопения продолжался из-за окна.


Эль-Хайяб протянул руку вперед и нажал на кнопку под своим столом. В считанные секунды в комнату вошел слуга.


"Чашку чая, пожалуйста", - сказал Эль-Хайяб. "Усама, Халид?"


"Ничего, спасибо", - сказал Хан.


"Чай был бы прекрасен, господин президент", - сказал эль-Джаконда. "Могу я также воспользоваться туалетом, сэр?"


"Там", - сказал Атта Эль-Хайяб, указывая в угол комнаты, на маленькую деревянную дверь, которую было трудно разглядеть.


Эль-Джаконда встал и пересек комнату.


Эль-Хайяб сидел в полной тишине. Его мысли были за тысячу миль отсюда, от комнаты, от Хана. Сон пришел снова, ночью. Ужасный пожар в его доме, когда он был ребенком. На этот раз Эль-Хайяб увидел своего отца, когда тот нес его и Атту в безопасное место на тротуаре, а затем с криком побежал вверх по лестнице, чтобы попытаться спасти свою мать и сестер. Как он побежал за ним, только чтобы быть остановленным Аттой. Это был последний раз, когда он видел своего отца. Его последним воспоминанием об отце было также его последнее зрение перед наступлением слепоты, вид спины его отца, когда он бежал в огонь, пытаясь спасти свою мать и сестер.


Эль-Хайяб не чувствовал боли, когда думал об этом видении. Скорее, он испытал совершенно другое ощущение; тепло, экстаз, потому что в тот момент, момент, который, казалось, снова и снова воспроизводился в его сознании, он увидел любовь, которую его отец питал к его матери, к его брату и сестрам, и к нему самому. Это был бы последний взгляд Эль-Хайяба как человеческого существа. Если Аллах был той силой, которая разжигала пламя вокруг его семьи тем ужасным утром, то на это была причина. Пламя, болезненные потери, разрушения; они создали Эль-Хайаб. Эль-Хайяб почувствовал, как по его щеке скатилась слеза, потому что он знал, что будет дальше, что он должен был сделать. Он почувствовал волнующее, устрашающее напряжение во всем теле высшей силы, направляющей сейчас его мысли и его шаги.


"Вы глубоко задумались, господин президент", - сказал Хан.


Эль-Хайяб снял очки. Его глаза были влажными. Красная рубцовая ткань окружала зеленоватые, состарившиеся остатки глазных яблок. Невольно Хан вздрогнул от гротескного зрелища.


"Пришло время", - сказал Эль-Хайяб. "Мы должны следовать твоему плану, Усама".


"Я рад это слышать, господин президент. Самолеты стоят наготове".


Эль-Хайаб встал. Он прошел через комнату к окну. Зловещее пение, казалось, становилось все громче, когда он вытащил левую руку из кармана и приложил ее к большому окну.


"Но должно произойти одно изменение", - сказал Эль-Хайяб.


"И что это такое, господин президент?" - спросил Хан. "Если вы собираетесь уменьшить количество бомб, я должен предупредить вас -"


"Двенадцати бомб недостаточно. Все, что есть в Пакистане. Все, что дал нам Аллах".


Хан бросил взгляд на Атта Эль-Хайаба, ошеломленный его словами. Он с трудом пытался заговорить.


"Но... но, господин президент, это сто шестьдесят ядерных бомб". Хан кашлянул. "Мы будем совершать-"


"Только через полное разрушение, Усама, " перебил Эль-Хайяб, глядя своими слепыми глазами на толпу, " придет истинный свет".


57


АЙВАН-И-САДР


Черный седан Mercedes, в котором находился Болин, медленно, фут за футом, продвигался сквозь густую толпу пакистанцев, собравшихся концентрически вокруг железных ворот Айван-и-Садр.


Сопровождаемый полудюжиной черно-зеленых "хаммеров", седан подкатил к главным входным воротам, где в шеренгу стояли не менее двадцати солдат, наставив перед собой автоматы.


Левое заднее стекло седана опущено. Охранник заглянул внутрь.


"Это честь для меня, сэр", - сказал солдат, узнав фельдмаршала Болина.


Болин отдал честь в ответ.


"Спасибо тебе, солдат. Теперь откройте ворота".


"Да, сэр".


Солдат на короткое мгновение перевел взгляд мимо Болина, встретился взглядом с Дьюи, затем отвел глаза.


Большие железные ворота отъехали в сторону. Солдаты, стоявшие внутри комплекса, направили свое оружие на переполненную толпу, чтобы никто не попытался проникнуть на территорию комплекса. "Мерседес" двинулся вперед. За ним последовали "хаммеры", на которых громыхали вооруженные солдаты. Ворота в Айван-и-Садр закрылись. Машины проехали по выложенной кирпичом аллее несколько сотен ярдов, затем повернули направо, через каменную арку, которая вела во внутренний двор.


"Мерседес" припарковался перед рядом длинных гранитных ступеней, которые вели в президентский дворец. "Хаммеры" выстроились рядом с черным седаном.


На верхней площадке лестницы появился полковник Марту. Аккуратная форма цвета хаки, медали на груди, оранжевые эполеты на плечах, красный берет. Он спустился, чтобы встретить машину Болина.


Болин выбрался из седана и направился к ступеням, которые изящно вели к президентскому дворцу. Марту встретил его на нижней ступеньке, отдав честь.


"Фельдмаршал", - сказал Марту. "Слава Богу. Если бы эти стены могли говорить. Я говорю от имени всего руководства SSG, когда говорю, что мы ждали этого дня ".


"Благодарю вас, полковник. Что за отчет?"


"Эль-Хайяб в своем кабинете с Усамой Ханом. Я буду сопровождать тебя".


Дьюи вылез с другой стороны Мерседеса. Он повесил свой пистолет-пулемет за спину и держал кольт М1911 в кобуре под левой подмышкой.


"Кто это?" - спросил Марту, глядя через переднюю часть "Мерседеса".


"Друг из Америки", - сказал Болин. "Его зовут Андреас. Теперь давайте двигаться".


Дьюи подошел к первому хаммеру, обошел его сзади. Роб Айверхарт сидел с генералом Лериком на задних сиденьях, солдаты разместились позади них.


Дьюи постучал себя по уху, глядя на Айверхарта, показывая, чтобы тот не выключал коммуникатор.


"Я соберу людей на верхней площадке лестницы", - сказал Лерик.


"Нет", - сказал Дьюи. "Похоже, это будет безболезненно".


Дьюи повернулся и пошел к следующему автомобилю, где сидел Миллар. Дьюи взглянул на свою шею, где струйка крови прокладывала свежий путь на юг к рубашке, которая становилась все более красной и мокрой. Лицо Миллара выглядело бледным и пепельно-бледным.


"Как ты себя чувствуешь?" - спросил Дьюи.


"Прекрасно", - сказал Миллар.


"Давай", - сказал Дьюи. "Возможно, мне понадобится, чтобы ты перевел".


Миллар выбрался из Хаммера. Они с Дьюи поднялись по ступенькам, в двадцати футах позади Болина и Марту.


"Итак, это переворот", - тихо сказал Миллар. "У них всегда все проходит так гладко?"


"Нет", - сказал Дьюи.


На верхней площадке лестницы были ярко-красные двери высотой в два этажа с витиеватым золотым орнаментом вдоль рамы. Еще двое солдат, вынув УЗИ, стояли за дверью. Они уставились на Дьюи и Миллара, когда те последовали за Болином и Марту внутрь.


Болин оглянулся на Дьюи; Дьюи увидел след нервозности в глазах Болина.


Они шли по длинному коридору с высокими потолками и полом из блестящего черно-белого мрамора. Они проходили дверь за дверью, все они были закрыты. Впереди, справа, была открытая дверь. Дьюи заглянул внутрь, когда они проходили мимо двери.


"Кабинет министров", - сказал Миллар.


Внутри комната была наполовину заполнена, правительственные чиновники в костюмах сидели вокруг стола и разговаривали. В конце стола один из чиновников обернулся, увидел Дьюи, отвернулся, затем сделал двойной дубль, когда Дьюи проходил мимо.


"Полковник", - сказал Дьюи, пройдя еще несколько футов.


"Да?" - спросил Марту.


"Вам нужно закрыть кабинет министров".


"Большинство из них поддержат".


"Отправьте туда несколько человек и закройте дверь", - сказал Дьюи. "Скажите им, что фельдмаршал Болин прибудет, чтобы поговорить с ними в течение часа. Конфискуйте мобильные телефоны ".


Болин кивнул Марту, который достал свой мобильный телефон и что-то быстро сказал, прежде чем повесить трубку.


В конце коридора лестница вела направо. На стенах большие портреты маслом прошлых пакистанских лидеров. Они прошли мимо окон, выходящих на Конститьюшн-авеню, заполненную сотнями тысяч людей.


Дьюи зафиксировал огромную толпу сверху. Это было ошеломляюще. Большая площадь была забита людьми, как и дороги, ведущие к площади. Люди размахивали плакатами и флагами. Толпы растеклись, насколько хватало глаз, во всех направлениях. Скандирование не прекращалось.


"Смерть Индии! Смерть Индии!"


Он взглянул на Миллара.


"Это нехорошо", - тихо сказал Дьюи, когда они поднимались.


"Почему?"


"Есть определенные вещи, которые невозможно контролировать", - прошептал Дьюи. "Большие разъяренные толпы находятся во главе списка".


"О чем ты говоришь?"


"Я говорю, что нам нужно убрать этого парня, а затем убраться к черту из Доджа, пока ситуация не вышла из-под контроля".


Они достигли верха лестницы. Болин и Марту были впереди, вне пределов слышимости.


"А как насчет Индии?" - спросил Миллар.


Дьюи посмотрел на свои часы.


"У нас есть пятнадцать минут. Как только Эль-Хайаб исчезнет, Индия вернет домой свое ядерное оружие. Но я бы не хотел быть бледнокожим американцем, когда эти сумасшедшие долбоебы, - он кивнул в сторону окна, - узнают, что их мессии больше нет".


Миллар уставился на Дьюи с намеком на беспокойство на его лице. Дьюи отвернулся и продолжил подниматься по лестнице.


На верхней ступеньке ждали Болин и Марту. Группа двинулась по коридору к ряду дверей, за которыми стояли еще два солдата. Они приветствовали Болина и Марту, когда те приблизились.


Болин, Марту, Миллар и Дьюи на мгновение остановились за дверью.


Один из солдат положил руку на большую латунную дверную ручку, затем потянул дверь на себя.


* * *


Кабинет Эль-Хайаба был огромным, похожим на пещеру и богато украшенным, наполненным светом. Ближе к двери была большая гостиная с двумя длинными ярко-красными диванами друг напротив друга и столом между ними. Вдоль дальних стен окна высотой в десять футов выходили на столичный район.


В дальнем конце кабинета стоял длинный стол из зеленого мрамора. Перед столом сидел высокий мужчина средних лет в коричневом костюме, с аккуратно причесанными черными волосами, которого Дьюи сразу узнал: отец пакистанской ядерной программы Усама Хан.


Из-за массивной фигуры Болина взгляд Дьюи метнулся к окну, где стоял высокий мужчина в безукоризненно белом костюме. Он узнал его по фотографиям. Омар Эль-Хайяб.


Длинная седая борода Эль-Хайяба ниспадала ему на грудь. Он был без очков, и даже с другого конца комнаты были видны отвратительные шрамы.


Позади хана стоял другой мужчина, на этот раз в темно-синем биште. Это был брат Эль-Хайаба, Атта.


Когда дверь открылась, Хан повернулся и встал.


"Фельдмаршал Болин", - сказал Хан с другого конца комнаты. "Заходи, присоединяйся к нам".


Болин пересек комнату. Скандирование с площади, казалось, становилось громче, когда он шел по мягкому, богато украшенному ковру под ногами.


Марту остался рядом с ним, в футе позади него.


"Фельдмаршал Болин", - сказал Эль-Хайяб. "Спасибо, что проделали весь этот путь".


Взгляд Хана скользнул мимо приближающегося Болина, мимо Марту, затем нашел Дьюи и Миллара.


Хан сделал шаг влево, словно не веря своим глазам. Его рука поднялась. Хан указал пальцем на Дьюи.


"Американцы", - сказал Хан. "Что происходит?"


"Все кончено, мой друг", - сказал Болин.


"Что это?" - закричал Хан. "Президент Эль-Хайяб, Болин - предатель! Его сопровождают американцы. ЦРУ!"


Дьюи ничего не сказал.


"Пакистан сегодня возвращает себе свое правительство", - решительно заявил Болин. Он взглянул на хана, затем обратился к Эль-Хайабу. "Омар Эль-Хайяб, ты поставил Пакистан на грань саморазрушения".


"Америка крадет наше правительство!" - крикнул Хан, делая шаг к Болину.


"Америка - наш друг. мистер Андреас помог спасти нашу страну".


"Ты заплатишь за это, Болин!"


"Вы подвергли опасности жизни каждого мужчины, женщины и ребенка в Пакистане", - рявкнул Болин, перекрикивая хана.


Хан потянулся к кобуре на поясе.


Дьюи одним плавным движением вытащил свой кольт из наплечной кобуры, затем нажал на спусковой крючок. Пуля попала в лоб хана, и он был отброшен назад, как будто его лягнула лошадь.


Дьюи шагнул вперед, снова прицелился и выстрелил. Пуля проделала дыру размером с леденец в груди Хана.


Болин и Марту посмотрели на Дьюи, на мгновение ошеломленные тем, что он только что сделал.


"У меня действительно есть к вам один вопрос, фельдмаршал Болин", - спокойно сказал Омар Эль-Хайяб.


"Что это?"


Скандирование снаружи продолжалось.


"Смерть Индии! Смерть Индии!"


"Когда они узнают, что я ушел", - сказал он дрожащим, но ровным голосом, чуть громче шепота, кивая головой в сторону окна, шум песнопений угрожающе сотрясал воздух. "Когда они двинутся к воротам. Когда люди сзади толкают и давят тех, кто впереди, и земля заливается багрянцем. Когда рушатся ворота. Когда они поднимаются по лестнице, и они находят тебя. Скажи мне, что ты скажешь народу?"


Болин сделал паузу.


"Ну что, фельдмаршал, у вас нет ответа?" - спросил Эль-Хайаб дрожащим голосом, медленно отходя от окна. "Это кажется простым вопросом".


"Я скажу им правду", - сказал Болин. "Я скажу им, что их дети будут жить, чтобы дышать в другой день".


58


АЙВАН-И-САДР


Четверо членов ССГ вместе с Милларом сопроводили Омара и Атту Эль-Хайаб в подвал Асуан-э-Садр. В подвале ждал зеленый "Хаммер". Двое солдат помогли перенести Эль-Хайаба в заднюю часть автомобиля. Айверхарт и генерал Лерик забрались в машину напротив них. Атта Эль-Хайяб сидел рядом со своим братом.


Миллар сел прямо напротив слепого священника, их колени почти соприкасались, Айверхарт напротив Атты. Глаза Эль-Хайаба теперь были скрыты темными очками. Казалось, он сосредоточился на Милларе.


Айверхарт посмотрел на Лерика.


"Куда мы их отвезем?"


"На север", - сказал Лерик. "В горы".


* * *


Болин занял кабинет дальше по коридору от кабинета Эль-Хайяба, комнату поменьше с несколькими телефонами. Дьюи последовал за Болином в офис. Он закрыл за собой дверь.


Когда Дьюи поднял одну из телефонных трубок, он посмотрел на часы: 11:49 УТРА. Осталось одиннадцать минут.


"Это Андреас", - сказал Дьюи оператору, как только его соединили с Пентагоном. "Давайте сделаем звонок".


Дьюи услышал, как в телефоне несколько раз щелкнуло, затем раздался короткий звуковой сигнал. Он нажал кнопку на консоли и перевел вызов на громкую связь.


"Да", - сказал голос.


Дьюи кивнул на Болина.


"Президент Гандра. Это фельдмаршал Ксавье Болин."


"Фельдмаршал Болин. Я ожидал твоего звонка ".


"Я рад сообщить вам, что Омар Эль-Хайяб больше не у власти", - сказал Болин. "Он ушел. Правительство Пакистана в настоящее время находится в руках пакистанских военных. Теперь я должен пережить следующие несколько часов и плавную смену режима. После этого моя ближайшая цель - работать с вами над быстрым и мирным урегулированием конфликта в Кашмире. Если вы мне позволите, я также хотел бы обсудить создание долгосрочного мира между нами ".


"Я рад слышать эту новость", - сказал Гандра.


"С полудня, примерно через десять минут, пакистанские вооруженные силы прекратят наступательные военные операции на Кашмирском фронте", - сказал Болин. "Моим полевым командирам было приказано прекратить все действия наступательного характера, направленные на Индию. Мы не откажемся от наших оборонительных позиций или какого-либо права на самозащиту, но мы больше не находимся в состоянии войны ".


"Благодарю вас, фельдмаршал Болин".


"Позже сегодня, " сказал Болин, - я предлагаю, чтобы мы с вами вновь встретились по телефону. Разумеется, я прошу вас присоединиться ко мне в этом общем прекращении битвы. Я бы предложил объявить немедленное прекращение огня и начать серьезно обсуждать условия прочного мира для наших двух стран ".


Последовала долгая пауза.


"Индия отступит", - сказал Гандра. "Это может занять у меня несколько минут, но я прикажу немедленно прекратить работу".


"Благодарю вас, президент Гандра".


"Что касается более масштабного вопроса о мире между нашими странами, " сказал Гандра, - я скажу вам, что именно Пакистан сбросил ядерную бомбу на Индию. Как мы с этим смирились, я, честно говоря, не знаю".


"Я тоже, господин президент", - сказал Болин. "Но я должен сказать вам, что я был так же шокирован сбросом этой бомбы, как и вы. Я могу только выразить свои соболезнования, президент Гандра. Я думаю, что фундамент любого будущего мира между нашими странами должен строиться на признании того, что среди нас появился новый и глубокий враг. Сегодня на нем была одежда пакистанца. Возможно, завтра он заговорит на хинди. Но не заблуждайтесь, религиозный фанатик - враг всем нам ".


"Я согласен с вами, фельдмаршал Болин", - сказал Гандра.


* * *


В штаб-квартире индийской армии в Нью-Дели генерал Винод Промот вылез из черного Range Rover, сопровождаемый двумя помощниками. Он подозрительно огляделся по сторонам, затем быстро направился к входной двери Главного административного здания.


В своем просторном кабинете Промот собрал семерых генералов, включая высшего командующего Стратегическим командованием обороны, военным подразделением, отвечающим за контроль над ядерным оружием Индии. Кроме того, с Промотом было несколько высокопоставленных командиров из индийской армии. Сам Промот был вторым по старшинству офицером в индийской армии.


"Уже полдень", - сказал Промот. "Были ли приказы от президента?"


"Нет", - сказал один из генералов. "В Раштрапати Бхаван все спокойно".


"И мы все согласны?" - спросил Промот, глядя в глаза своим подчиненным.


"Да", - сказал один из командиров. "Индии пора дать отпор. Президент не смог защитить родину".


"Должны ли мы, по крайней мере, установить статус переворота и прогресс американской команды?" - спросил один из генералов.


"Для этого слишком поздно", - сказал Промот. "Полдень был крайним сроком. У президента был свой шанс. Пришло время мужчинам в этом зале вернуть нашу страну и дать отпор пакистанскому врагу. Гандра, очевидно, не собирается этого делать ".


"Я изложил краткий обзор шагов, необходимых для обеспечения плавной смены режима", - сказал один из командиров, глядя на Promoth. "Первым шагом является общее собрание руководства армии и ВВС здесь, в Нью-Дели. С вашего разрешения, я прикажу провести общее заседание сегодня днем ".


"Да будет так", - сказал Промот. "Тем временем, давайте пройдемся по логистике отстранения Гандры и процессу утверждения парламентом".


* * *


В пустынном поле, в пятнадцати минутах езды к северу от Исламабада, черно-зеленый "Хамви" съехал с грунтовой дороги и начал пересекать безлюдный ландшафт из низкорослого кустарника, камней и песка.


"Хамви" проехал более мили по нетронутой, пустынной местности. Наконец, Хаммер остановился.


Омар Эль-Хайяб схватил своего брата за предплечье, затем бросил слепой взгляд в сторону Миллара.


"Пожалуйста, пощадите моего брата", - сказал Омар Эль-Хайяб на урду. "Он не сделал ничего плохого".


"Грехи брата", - сказал Миллар, также на урду. "Так скажи мне, он пытался остановить тебя, имам?"


"Он ничего не сделал, - сказал Эль-Хайяб, - кроме как позаботился обо мне. Он невиновен".


"Как жители Кару", - сказал Миллар.


Эль-Хайяб кивнул, затем положил руку на руку своего брата.


Солдаты извлекли Омара Эль-Хайаба и его брата из заднего сиденья "Хамви". Их отвели от машины на дюжину футов или около того. Эль-Хайяб споткнулся, в результате чего его очки упали с головы на землю, где они и остались. Лерик повел их на несколько футов дальше. Наконец, они остановились возле низкого плоского валуна.


Стоя за "Хаммером", Айверхарт направил маленькую видеокамеру на генерала Лерика, в то время как Лерик доставал пистолет из поясной кобуры. Лерик поднял оружие и нацелил его на Омара Эль-Хайяба. Эль-Хайяб стоял неподвижно. Его мутные глаза безучастно смотрели вдаль. Лерик выстрелил. Раскат грома выстрела потряс тихий воздух. Эль-Хайяб упал на землю, неуклюже откатился в сторону, его лицо ударилось о землю. Лерик повернул свое оружие и прицелился в Атту, затем выстрелил.


Айверхарт один раз посмотрел отрывок из фильма, затем загрузил его на CENCOM. Он посмотрел на отметку времени при загрузке: 12:07 ВЕЧЕРА.


59


ШТАБ ИНДИЙСКОЙ АРМИИ


НЬЮ-ДЕЛИ


В 12:18 ВЕЧЕРА. Кортеж президента Гандры въехал в ворота штаба индийской армии в Нью-Дели. Его сопровождал отряд из двух десятков телохранителей президента, одетых в форму личного состава кавалерийского полка индийской армии.


Гандра выбрался из лимузина и направился к парадным дверям Главного административного здания.


"Подождите здесь", - сказал Гандра одному из сопровождавших его офицеров.


"Генерал Дарталья приказал мне сопровождать вас", - сказал офицер.


"Нет необходимости", - сказал Гандра. "Пожалуйста, подожди меня здесь. Я сделаю это в одиночку ".


Гандра прошел по коридору и остановился перед большой дубовой дверью, сейчас закрытой, которая вела в кабинет генерала Винода Промота.


Гандра постучал в дверь, затем повернул дверную ручку и вошел в просторный офис Promoth. Группа военных командиров, всех из которых Гандра знал, собралась вокруг стола для совещаний в центре офиса.


Гандра вошел в офис, но ничего не сказал. Он посмотрел на генерала Промота, который сидел в большом черном кожаном кресле за своим столом. Промот, казалось, был ошеломлен, разинув рот, потеряв дар речи. Генералы, сидевшие за столом, также были в шоке от неожиданного появления Гандры.


"С каких это пор офицеры индийской армии не отдают честь своему главнокомандующему?" - спросил Гандра с ноткой гнева в голосе. Он уставился на Промота, который встал и быстро поднес правую руку ко лбу. Один за другим сидящие за столом переговоров последовали его примеру.


"Могу я спросить о цели вашего визита, господин президент?" - сказал Промот.


"Нет, вы не можете", - сказал президент Гандра. "Где твой телефон?"


Промот нервно взглянул на стол переговоров.


"Да, господин президент", - пробормотал Промот. "Пожалуйста".


Промот указал на черный телефон на столе.


Гандра поднял трубку телефона, набрал номер, затем несколько мгновений ждал в тишине.


"Это президент", - сказал Гандра. "Давайте сделаем звонок".


Гандра нажал на громкую связь. Через короткое время раздался звуковой сигнал телефона.


"Президент Гандра", - произнес голос по громкой связи. "Спасибо, что перезвонили мне так быстро".


"Я рад, фельдмаршал Болин", - сказал Гандра, оглядывая кабинет и лица собравшихся военных командиров. "Я должен сказать вам, что вы находитесь на громкой связи, фельдмаршал Болин. Ко мне присоединились несколько моих высших военачальников, включая фельдмаршала Рамааля Домки, старшего командующего командованием стратегической обороны ".


"Джентльмены", - сказал Болин через громкоговоритель. "Как я объяснил президенту Гандре, Омар Эль-Хайяб был отстранен от власти. Он мертв. Пакистанские военные контролируют Пакистан, и я отдал приказ о немедленном прекращении огня в Кашмире и отводе наших войск обратно к линии контроля. Кроме того, все ядерные устройства были возвращены с их наступательных стратегических позиций.


"Что вам также следует знать, - продолжил Болин, - так это то, что взрыв в Кару был неожиданностью для меня и для большинства, если не для всех, моих коллег-офицеров, а также граждан Пакистана. На мой взгляд, это была серьезная ошибка, преступление, совершенное военными преступниками. Я не знал о нападении до тех пор, пока оно не произошло, и я глубоко опечален этим. Но я не могу вернуть назад то, что произошло в Кару. Что я могу сделать, так это сказать вам, что причина, по которой мы осуществили смену режима, заключалась в том, чтобы мы могли предотвратить дальнейшую ненужную гибель людей в обеих наших странах ".


В комнате воцарилась тишина.


"Спасибо за ваши чувства", - сказал Гандра, который ледяным взглядом уставился на Промота.


"Я знаю, что у вас есть планы возмездия за то, что произошло в Кару", - продолжил Болин по громкой связи. "Позвольте мне быть откровенным. Я прошу вашего обязательства - обязательства Индии - отказаться от своего ядерного арсенала ".


Гандра посмотрел в глаза Промота, затем повернулся к фельдмаршалу Домки.


"Не хотели бы вы ответить ему, фельдмаршал?" Спросил Гандра.


Домки, старший командующий командованием стратегической обороны Индии, на мгновение был ошеломлен, затем взял себя в руки. Он перешел от стола заседаний к письменному столу рядом с президентом Гандрой. Он коротко взглянул на Промота, затем склонился над телефоном.


"У вас есть обязательства Индии, фельдмаршал Болин", - сказал Домки. "Мы немедленно отдадим приказ об остановке наших бомбардировщиков".


"Спасибо", - сказал Болин. "Я предлагаю нам собраться снова через несколько часов".


"Я с нетерпением жду этого", - сказал Гандра.


Гандра нажал кнопку громкой связи на телефоне, вешая его. Он направился к двери. У двери он обернулся.


"Генерал Промот", - сказал Гандра. "Я буду ожидать вашего заявления об отставке к часу дня. Если я не получу его к часу дня, вы будете арестованы и обвинены в государственной измене".


60


АЙВАН-И-САДР


Болин вошел в кабинет министров. В комнате было душно от жары, несмотря на кондиционер. Кабинет Эль-Хайяба сел за стол. У двери стояли четверо солдат с автоматами наперевес, охраняя дверь.


Болин был немедленно осажден.


"Что вы сделали с президентом?" - крикнул один из министров Эль-Хайяба.


"Кто здесь главный?" требовал другого.


Крики заполнили комнату.


Болин поднял руку, но безрезультатно. Крики продолжались.


"Где Омар Эль-Хайяб?" - закричал другой министр.


Болин стоял и слушал больше минуты, ожидая, пока группа успокоится. Наконец, одному из министров на дальнем конце стола удалось утихомирить разгневанную группу.


"Ради бога, дайте человеку сказать!" - закричал он.


Болин подождал, пока в переполненном зале наконец воцарится тишина.


"Час назад Омар Эль-Хайяб был отстранен от должности", - сказал Болин. "Пакистанские военные под моим руководством осуществили это изменение, чтобы предотвратить то, что, по нашему мнению, было бы полномасштабным ядерным нападением Индии на Пакистан и уничтожением нашей страны и нашего народа. Мы действовали сегодня с тяжелым сердцем. Мы действовали, чтобы спасти Пакистан. Я горжусь тем, что мы это сделали ".


Болин сделал паузу. Он оглядел комнату. Члены кабинета министров хранили молчание.


"Некоторых из вас попросят продолжить службу в Пакистане", - сказал Болин. "Другие этого не сделают. Ни при каких обстоятельствах никому не будет причинен вред, если, конечно, вы не попытаетесь сорвать плавный переход власти. Сегодняшние действия направлены на прекращение дальнейшего ненужного кровопролития. Прямо сейчас, пока мы не справимся с кризисом, вызванным ядерной бомбой Омара Эль-Хайяба, крайне важно, чтобы мы контролировали новости, поступающие из Исламабада. Следовательно, вы останетесь здесь. Вам принесут еду и питье, и эти люди при необходимости сопроводят вас в ванную. Хорошего дня".


Болин повернулся и вышел из комнаты, когда крики возобновились.


* * *


По состоянию на два часа после отстранения Эль-Хайяба от должности никто в Исламабаде, ни пресса, ни кто-либо другой, не знал о захвате власти.


Для огромной толпы, окружающей Айван-и-Садр, ничего не изменилось.


ISI, находящейся теперь под контролем Болина, удалось отключить электричество и связь со всеми средствами массовой информации, имеющими отделения в Исламабаде или Равалпинди.


Но это был только вопрос времени, когда репортеры, не имевшие возможности вести трансляцию, заподозрили неладное, а затем нашли альтернативные средства связи с внешним миром.


Один репортер, корреспондент BBC News, позвонил в штаб-квартиру BBC в Лондоне и в прямом эфире рассказал об отключении электроэнергии. Вскоре офис министра иностранных дел Пакистана Дариуса Мохана был забросан звонками. Но Мохан исчез, и даже сотрудники его собственного отдела ничего не знали о его местонахождении. Это привело к еще большим вопросам и путанице.


Новый и более широкий новостной цикл начался всего через несколько минут после репортажа Би-би-си. Эта волна сообщений была вызвана сообщением из Кашмира. Из Сринагара, недалеко от линии фронта, телеканал "Аль-Джазира" сообщил, что битва между Индией и Пакистаном перешла в режим прекращения огня.


В Министерство иностранных дел Пакистана, а также в офис Эль-Хайаба посыпались новые звонки.


CNN, BBC и Fox подхватили репортаж "Аль-Джазиры" из Сринагара.


Где-то во второй половине дня корреспондент Fox в Нью-Дели Кейтлин Монтгомери вышла в прямой эфир с репортажем, который быстро и кардинально изменил ситуацию в Исламабаде.


* * *


"Согласно анонимным источникам в Министерстве иностранных дел Индии, - сказал Монтгомери, " между Индией и Пакистаном были проведены переговоры о временном прекращении огня. Как сообщалось ранее, на фронте войны в Кашмире уже несколько часов не было боевых действий. Возможно, что более важно, согласно одному источнику - повторяю, это не было подтверждено, - но согласно моему источнику в индийском правительстве, Омар Эль-Хайаб, президент Пакистана, был отстранен от должности в результате того, что он назвал "государственным переворотом" ..."


61


АЙВАН-И-САДР


"Мы послали военный самолет, чтобы забрать тебя", - сказала Джессика. "Это будет там к шести. Они доставят вас троих в Катар. Роб остается в Катаре. Самолет доставит вас с Алексом обратно в Вашингтон. Алекс присоединяется к группе специальных операций из Лэнгли. Тогда есть вы, мистер Андреас. Здесь много благодарных людей, которые бегают вокруг. Я надеялся, что, может быть, у меня найдется пять или десять минут вашего времени в перерыве между всеми почестями, которые вы собираетесь получить ".


Дьюи стоял в большом конференц-зале дальше по коридору от офиса Болина, глядя на Конститьюшн-авеню. Айверхарт стоял рядом с ним. Миллар сидел в кресле за большим столом для совещаний.


"Алекс ранен", - сказал Дьюи в трубку, взглянув на Миллара, которому недавно сменили повязку. "Ему нужен врач".


"В Катаре есть военный госпиталь", - сказала Джессика. "Они могут подлатать его, а Bethesda займется остальным после того, как вы, ребята, приедете. Кстати, полиция Исламабада выяснила, что он убил таможенных агентов. Гектор работает с ISI, чтобы отменить ордер, но высылка его в Катар, вероятно, хорошая идея ".


Вдалеке, на дальней стороне площади перед Айван-и-Садр, Дьюи услышал грохот, затем звон бьющегося стекла. Он потянулся к столу и взял комплект биноклей. На другой стороне площади, примерно в четверти мили от него, он мог видеть группу молодых людей, швыряющих камни в витрину магазина, зеркальное стекло которого теперь было разбито.


"Как Болин?" - спросила Джессика. "Сможет ли он выполнить эту работу?"


Дьюи наблюдал в бинокль, как один из мужчин на площади что-то поджег. Внезапно с тротуара повалил дым. Люди отходят от небольшого костра. Из-за угла выбежала пара солдат с оружием наготове. Дьюи услышал слабый треск автоматического оружия. Один из мужчин упал на землю. Остальные разошлись.


"Да, он может выполнить эту работу", - сказал Дьюи, все еще наблюдая за сценой в бинокль. "Без вопросов. Это была хорошая разведывательная работа. Он был правильным выбором. Но тебе нужно вытащить нас отсюда. Ситуация накаляется".


"О чем ты говоришь?" - спросила Джессика.


"Толпы узнают о смещении Эль-Хайяба. Здесь будет накаляться обстановка, и Болину нужно будет сдерживаться. Я никогда в жизни не видел большего количества биштов. Я не хочу быть рядом, когда они узнают, что Эль-Хайаб мертв ".


"Болин знает об этом?"


"Я не знаю", - сказал Дьюи. "Я не видел его несколько часов. Они ограничили доступ к нему ".


"Даже для тебя?"


"Да".


Дьюи наблюдал, как другая группа людей напала на пару солдат на дальней стороне площади сзади. Когда солдат пытался затоптать небольшой костер, один головорез подошел сзади, занеся над головой кусок дерева, и ударил солдата по затылку. Он упал на улицу. Когда еще двое мужчин бросились в атаку, другой солдат повернулся и поднял автомат. Двое мужчин упали, застреленные насмерть, звук автоматной очереди раздался полсекунды спустя. Из-за угла выбежали еще четверо пакистанских солдат с оружием в руках, а оставшаяся молодежь бросилась в толпу.


Отведя бинокль от глаз, Дьюи едва мог разглядеть часть толпы, не говоря уже о конкретных людях. Сколько еще мелких конфликтов, подобных этому, происходило здесь, в Исламабаде? Равалпинди? Пешавар, Карачи, Лахор? Сколько еще пожаров и беспорядков только начиналось в больших и малых городах по всей стране?


Он взглянул на Миллара и Айверхарта. Айверхарт был спокоен. Он пересел за стол переговоров. Перед ним он разобрал свой SIG P226 и рассеянно чистил его. Миллар выглядел напряженным. Каждые несколько минут он нервно вытирал пот со лба. Он продолжал безучастно смотреть в большое окно на толпу.


С площади донесся громкий треск, звук бьющегося стекла. Затем в воздух поднялся большой столб дыма. Дьюи подошел к окну, к нему присоединились Айверхарт и Миллар. Справа от дворца, в квартале к востоку от проспекта Конституции, четырехэтажное офисное здание было охвачено пламенем, которое, как гриб, вырывалось из окна первого этажа. Люди бежали от огня, хаотично рассеиваясь.


Глаза Дьюи встретились с глазами Айверхарта.


"Тебе нужно было доставить этот самолет сюда раньше, Джесс".


62


АЙВАН-И-САДР


Первые нервные минуты превратились для Халида эль-Джаконды в тревожные часы. Он сидел в темноте на выложенном каменной плиткой полу маленькой ванной комнаты рядом с тем, что когда-то было кабинетом президента Эль-Хайяба, каждые несколько минут поглядывая на светящийся в темноте циферблат своих часов Rolex Submariner. Прошло более четырех часов с тех пор, как Болин прервал их встречу с SSG на буксире и крупным, опасно выглядящим американцем рядом с ним. Кем бы он ни был, он заправлял всем. Кем бы ни был этот зловещий американец с быстрым движением пальца на спусковом крючке, он навсегда изменил мир эль-Джаконды.


Он глубоко вдохнул, как ему велел его кардиолог, чтобы попытаться контролировать свое беспокойство, но от этого было мало толку. Он часами сидел в темной ванной без окон, пытаясь понять, как, черт возьми, он вообще собирается выбраться из ванной, из Айван-и-Садра, из Исламабада и из Пакистана - живым.


Его грубо набросанный план побега был прост: дождаться далеко за полночь, затем попытаться выскользнуть из Айван-и-Садра. Оказавшись за пределами президентского комплекса, он пытался зайти к себе домой, чтобы забрать кое-какие вещи, затем направлялся на север, выше Пешавара, где у него были союзники среди талибов.


Но с планом были серьезные проблемы. Во-первых, был простой факт, что в конце концов Болин возвращался в свой кабинет, и если он хотел воспользоваться ванной, он просто просил одного из своих охранников отпереть дверь. Если бы он обнаружил эль-Джаконду внутри, его бы пристрелили на месте.


Если он доживет до полуночи и его никто не найдет, то перед ним встанет задача выбраться из здания незамеченным. В каждом коридоре были солдаты из ССГ, и несколько солдат у каждого входа.


Эль-Джаконда был уверен, что если бы ему удалось выбраться наружу, с остальным можно было бы справиться. Военные, вероятно, использовали всю свою энергию и могущество для подавления народного восстания на улицах, особенно в городах. Ни у кого не было бы времени думать об одном маленьком человеке, даже если бы этот маленький человек вместе со своим боссом, намеренно или нет, спровоцировали все это.


У Эль-Джаконды был его мобильный телефон, и каждые несколько минут он нажимал на кнопку, чтобы в маленькой комнате было немного света. Но батарея садилась. Он прокрутил цифры пять или шесть раз, размышляя о том, может ли ему помочь кто-нибудь из его сохраненных контактов. Проблема заключалась в том, что коллеги из Министерства обороны, даже его помощник Шарит, все были бы сейчас обеспокоены своими собственными шкурами. Любой из них выдал бы его. В других странах наблюдалась иная динамика. Он подумывал позвонить Ми Джонгу, своему ближайшему помощнику в Министерстве национальной обороны Китая. Но Чон заботился бы только о будущих продажах китайских самолетов и ракет преемнику Эль-Хайяба. Джонг сдаст его быстрее, чем ты успеешь произнести "вонтон суп".


Единственным человеком, которому эль-Джаконда был готов позвонить, был его брат, который жил в Чикаго и владел тремя химчистками. Он думал позвонить ему, потому что хотел поговорить с кем-нибудь, вот и все, и попрощаться. Но эль-Джаконда испугался, что кто-нибудь услышит его голос.


Затем до него дошло, и он проклял себя за то, что не подумал об этом первым.


Ты гребаный идиот.


Он не подумал позвонить единственному человеку, который мог бы ему помочь, потому что его номера телефона не было в списке контактов. Вместо этого он запомнил номер, по настоянию этого человека.


* * *


На расстоянии более двух тысяч миль зазвонил телефон. Асуан Фортуна подошел к своему столу и взял его.


"Что это?"


"Асуан", - сказал он. "Это Халид".


"Халид, ты в порядке?"


"Я не могу говорить", - сказал эль-Джаконда.


"Что случилось?" - спросил Фортуна. "Я тебя едва слышу".


"Государственный переворот", - сказал эль-Джаконда. "Произошел государственный переворот. Президент Эль-Хайяб мертв".


"Что?" - спросил Фортуна. "Это ... это невероятно, Халид".


"Мне нужна ваша помощь", - сказал эль-Джаконда. "Я не знаю ни о каком другом".


После долгой паузы Фортуна прочистил горло.


"Где ты? Конечно, я помогу тебе ".


"Я прячусь во дворце. Если они найдут меня, они убьют меня".


"Успокойся. Все будет хорошо. Кто это сделал?"


"Фельдмаршал Болин, командующий войной против Индии. Но за всем этим стояли американцы, Асуан".


"Американцы?" - спросил Фортуна, на мгновение опешив.


"Это была Америка. Какой-то спецназ. Я наблюдал за всем этим ".


"Американцы", - сказал Фортуна чуть громче шепота.


"Да, американцы. Они сделали все это. Я видел его. Я слышал его голос. Болин был для него как марионетка. Это был американец, который застрелил Усаму Хана ".


Фортуна ахнула. "Этот американец", - сказал он. "Как он выглядел?"


"Большой", - сказал эль-Джаконда. "Высокий. Выглядит устрашающе. Самый жесткий, который я когда-либо видел. Он выглядел так, будто убил бы тебя только за то, что ты неправильно на него посмотрела ".


"Продолжай", - сказал Фортуна, его сердце бешено колотилось.


"У него были каштановые волосы", - сказал эль-Джаконда. "Он был в штатском, джинсах, футболке. Борода и усы. Черная краска у него под глазами, но было видно, что он очень загорелый ".


Дыхание Фортуны участилось.


"Это важно, Халид", - сказал Фортуна. "Ты слышал его имя?"


"Они звали его Андреас".


63


АЙВАН-И-САДР


В 4:30 ВЕЧЕРА. Фельдмаршал Болин прошел по коридору из своего временного командного центра в комнату для брифингов для СМИ. Он шагнул за помост. Позади него темно-синий фон закрывал стену. Прямо перед фоном стояла стройная красочная шеренга пакистанских флагов. Перед флагами, но позади Болина, стояли двое мужчин в деловых костюмах, Азра Анкил, лидер Национальной ассамблеи Пакистана, и Серанас эль Дебулла, лидер пакистанского сената.


Единственная камера находилась перед Болином, обеспечивая общую трансляцию для всех новостных агентств. Обращение транслировалось в прямом эфире на всех станциях внутри Пакистана и транслировалось в прямом эфире новостными агентствами по всему миру.


Болин был одет в военную форму.


"Этим утром, чтобы положить конец насилию и кровопролитию, которые угрожали уничтожить нашу родину, пакистанские военные действовали, чтобы принести стабильность и мир в Кашмир, Пакистан и наш регион", - сказал Болин, зачитывая подготовленные замечания, которые он разложил на возвышении перед ним. "Эти действия были предприняты для того, чтобы предотвратить дальнейшую эскалацию насилия между Пакистаном и Индией. Я несколько раз разговаривал с президентом Индии Радживом Гандрой, и наши страны согласились прекратить все наступательные военные действия, направленные друг против друга. Условия этого прекращения огня станут постоянными в ближайшие часы и дни. Более того, президент Гандра и я обязались встретиться лицом к лицу, чтобы обсудить, что пошло не так в Кашмире, и как мы могли бы создать системы и меры для предотвращения других подобных ужасных действий в будущем ".


* * *


Дьюи смотрел выступление Болина по телевизору дальше по коридору из комнаты для брифингов.


Через несколько минут после выступления он почувствовал изменение в составе все еще значительной толпы, собравшейся вокруг Айван-и-Садр и дальше по Конститьюшн-авеню. Это было так, как будто на площадь обрушилась молния. Толпа стала более энергичной и жестокой.


Солнце садилось. Вечером в Исламабаде начала сгущаться тьма.


Скандирование, казалось, прекращалось, затем начиналось снова, несколько раз. То, что было единым хором, превратилось в непредсказуемую, более громкую, хаотичную волну криков.


Часть людей покинула площадь, без сомнения, ненавистники Индии, которые, тем не менее, не видели смысла оставаться на то, что наверняка должно было стать кровавым вечером.


Остальные, те, кто остался, стали агрессивными.


В нескольких частях площади дым теперь поднимался в небо. Начались пожары, слишком много пожаров, чтобы пакистанские солдаты могли их тушить.


Звук бьющегося стекла теперь стал обычным явлением. Камни, кирпичи, разбитые витрины магазинов и окна офисных зданий. Случайные хлопки выстрелов прерывали шум каждые несколько минут.


В какой-то момент скандирование сменилось. "Смерть Индии" превратилась в "Смерть Болину".


Впервые с момента приземления в Пакистане, несмотря на серьезный риск, связанный с осуществлением самого переворота, Дьюи почувствовал, как по его спине пробежала небольшая электрическая волна страха.


"Мы ни хрена не сможем протащить "Хамви" через эту толпу", - сказал Айверхарт.


"Остынь", - сказал Дьюи.


Он взглянул на стол. Новая повязка Миллара была малиновой.


"Как ты?" - спросил Дьюи.


Миллар уставился на него. Его глаза были стеклянными.


"Нехорошо", - тихо сказал он. "Мне нужно немного обезболивающего".


Перед ним, в середине стола, лежал на боку автомат MP7.


Дьюи вышел из комнаты и направился по коридору во временный офис Болина. Двое охранников стояли за дверью офиса. Когда Дьюи приблизился, они не отошли в сторону, их автоматы Калашникова оставались направленными на Дьюи, когда он приближался.


"Мне нужно его увидеть", - сказал Дьюи, вставая между двумя солдатами, несмотря на их поднятое оружие.


"Мы выполняем приказ-"


"Да, мне похуй", - сказал Дьюи. Он добрался до двери и протиснулся внутрь, отшвырнув в сторону двух мужчин поменьше ростом.


Болин сидел за столом, разговаривая по телефону. Когда он увидел Дьюи, он неодобрительно оглянулся на двух охранников. Перед Болином сидели двое мужчин, один из них генерал Лерик, а другой генерал, которого он не узнал.


Дьюи стоял, ожидая, когда Болин закончит свой разговор.


Болин повесил трубку. Он взглянул на двух генералов, сидящих перед ним.


"Да, мистер Андреас", - сказал Болин с ноткой гнева в голосе. "Кажется, работа завершена, да? Тебе и твоей команде пора исчезнуть. Чего ты хочешь от меня сейчас?"


"Нам здесь нужен вертолет", - сказал Дьюи. Он кивнул в сторону окна, и толпы людей собрались на Конститьюшн-авеню. "У нас нет никакого способа пройти через это. На "Хамви" или любом другом транспортном средстве".


Болин кивнул с легкой усмешкой на лице.


"Тебе нравится командовать людьми, не так ли?" - спросил Болин. "Вы когда-нибудь задумывались об использовании слова "пожалуйста"?"


Дьюи уставился на Болина, сначала с недоверием, затем с неприкрытым гневом.


"Пожалуйста,... господин Президент," сказал Болин, ухмыляясь двум генералам перед ним. Все трое начали смеяться.


Дьюи молчал, пока смех не прекратился.


"Просто достань мне гребаный вертолет", - сказал Дьюи.


Он повернулся и направился к двери. У двери он обернулся и посмотрел на Болина.


"Еще кое-что, фельдмаршал", - сказал Дьюи. "Последний бесплатный совет: вам нужно больше солдат там. Ваш батальон скоро будет захвачен. Эль-Хайяб был прав: на случай, если ты не слушаешь, они требуют твою голову ".


64


АЙВАН-И-САДР


Эль-Джаконда отпер дверь ванной, открыл ее, затем вошел в похожий на пещеру пустой кабинет президента Пакистана. В комнате было устрашающе тихо и темно. Скандирование с проспекта Конституции прекратилось. Он подошел к окну и выглянул наружу. Эль-Джаконда увидел пожары, тлеющие в зданиях вдоль широкого бульвара, и дым в далеком небе. Сотни солдат патрулировали улицы.


У Эль-Джаконды была единственная возможность спасти свою шкуру, и это было прямо сейчас.


Он подошел к двери кабинета. Он потянулся к бронзовой дверной ручке с гравировкой и открыл большую дверь. Эль-Джаконда вышел в коридор, поднимая при этом руки над плечами.


Его немедленно окружили трое вооруженных охранников, которые подняли оружие.


"Кто ты?" - крикнул один из солдат, целясь из автомата Калашникова в голову эль-Джаконды. "Ложись на землю!"


"Меня зовут Халид эль-Джаконда", - сказал он, опускаясь на колени, а затем ложась животом на мраморный пол. "Я подвергаю себя вашему аресту. Я был заместителем министра обороны при президенте Эль-Хайабе. Я не собираюсь причинять вреда ".


"Что ты там делал?"


"Я был заперт в ванной. Пожалуйста, я должен поговорить с президентом Болином ".


Один из солдат надел гибкие наручники на запястья эль-Джаконды.


"Вы не сделаете ничего подобного", - сказал один из солдат.


"Я отвечал за программу создания ядерного оружия", - сказал эль-Джаконда. "Мне необходимо поговорить с ним. Один из ядерных зарядов высвобожден. Это вне контроля пакистанских военных. Хан продал его. Я должен поговорить с ним ".


"Ты скажешь мне-"


"Я не буду говорить ни с кем, кроме Болина", - сказал эль-Джаконда. Он вытянул шею с земли и посмотрел на солдата, который теперь стоял с четырьмя другими солдатами, окружив эль-Джаконду. "Скажи мне, солдат, ты хочешь объяснить своему начальству - когда взорвется еще одна ядерная бомба - что ты знал об этом и мог предотвратить это?"


* * *


Они перевели эль-Джаконду в небольшой офис этажом выше. Его посадили на металлический стул, на запястья и лодыжки надели наручники. Он ждал в комнате двадцать минут; каждая минута казалась вечностью. Наконец, дверь открылась. Вошел Болин.


"Водяной мальчик хана", - сказал Болин, входя в сопровождении двух помощников. "Я помню тебя. Чего ты хочешь? Что это за история с поддельным ядерным устройством?"


"Я скажу тебе", - сказал эль-Джаконда. "Но я хочу поговорить с тобой наедине".


Болин вопросительно посмотрел на эль-Джаконду. Он пожал плечами, затем повернулся к своим помощникам и указал на дверь. Они ушли. Болин закрыл дверь.


"Говори", - сказал Болин. "Я занят. Занят уборкой того гребаного бардака, который вы, идиоты, устроили ".


"Ядерного устройства нет", - сказал эль-Джаконда. "Это имеет отношение к американцу".


Болин на мгновение замолчал, ошеломленный словами эль-Джаконды.


"Что? Ты затащил меня сюда, чтобы поговорить об американце?"


"Андреас", - сказал эль-Джаконда. "Я представляю того, кто готов заплатить вам за Андреаса. Это личное. Андреас убил своего сына ".


"Кто?" - спросил Болин.


"Асуанская фортуна".


Болин молчал и не проявлял никаких эмоций.


"О какой сумме мы говорим?"


"Столько, сколько вы хотите, господин президент".


65


В ВОЗДУХЕ Над АРАВИЙСКИМ МОРЕМ


Юсеф проснулся от звонка своего мобильного телефона. Он открыл глаза. На мгновение он с трудом вспомнил, где находится. Он оглядел кабину "Хокера", затем сел. На сиденье рядом с ним лежало кожаное пальто, которое он снял с мертвого владельца ранчо Тэлбота. Зрелище потрясло его, и он вспомнил, где находится.


Он потянулся за своим телефоном.


"Привет", - сказал он.


"Планы меняются, Юсеф", - сказал Навучар.


"О?" - сказал Юсеф. "Что вы имеете в виду?"


"Ты отправляешься в Пакистан. Нам нужно, чтобы вы забрали посылку ".


* * *


С наступлением темноты ситуация в Исламабаде становилась все хуже и хуже.


Бесчисленные пожары охватили город. На квадратной миле вокруг Айван-э-Садра было полно дыма и пламени - небольшие пожары, устроенные молодыми, разгневанными сторонниками "Эль-Хайаб".


Второй батальон солдат пакистанской армии помог подавить акты вандализма. Но джихадисты только что рассредоточились по городу, их гнев теперь распространился по кварталам и переулкам Исламабада и близлежащего Равалпинди.


Сообщения о подобном насилии поступали из Пешавара, Карачи и Лахора.


В 5:30 ВЕЧЕРА. Болин объявил военное положение. Общий комендантский час начнется в 6:00 ВЕЧЕРА.


* * *


Дьюи, Миллар и Айверхарт ждали в кабинете дальше по коридору от Болина. На маленьком телевизоре Sony шел повтор пакистанского матча по крикету с уменьшенной громкостью. Миллар наблюдал, но ни Дьюи, ни Айверхарт к нему не присоединились. Вместо этого они стояли у большого окна, глядя вниз, на Конститьюшн-авеню, и дальше, на восточный Исламабад.


Мерцало вечернее небо, полосатый оранжево-фиолетовый закат, живописный потолок над заполненным дымом хаосом, который царил на уровне земли.


Более чем в дюжине мест, в отдаленных кварталах, расположенных далеко от площади, к небу поднимались облачные столбы черного дыма. На площади, которая была в основном очищена от людей, солдаты в шлемах и со щитами выстроились в шеренги против удерживающихся боевиков, которые волнами набрасывались на солдат, бросая камни, бутылки и другой мусор. Машины скорой помощи двигались через площадь, подбирая тела. Было трудно сказать, сколько людей было убито, но приглушенный треск автоматического оружия солдат доносился в устойчивом, хотя и непредсказуемом ритме.


"Все еще рад, что я выбрал тебя?" - спросил Дьюи.


"Да", - сказал Айверхарт.


"Хорошо", - сказал Дьюи. "Я волновался, что ты не пригласишь меня на свою рождественскую вечеринку".


"Ты понимаешь, что мы умрем, если не выберемся отсюда в ближайшее время", - сказал Айверхарт.


"С нами все будет в порядке", - сказал Дьюи. "Я обещаю".


"Должны ли мы были сделать что-то другое?" - спросил Айверхарт.


"Мы выполнили нашу миссию", - сказал Дьюи. "Это то, что имеет значение. Нашей задачей было убрать Эль-Хайаба. Остальное из этого материала не имеет значения ".


* * *


В 6:35 ВЕЧЕРА. Зазвонил сотовый Дьюи.


"Самолет в Чаклале", - сказала Джессика. "Я отправил один из VIP "Гольфстримов". Мне жаль, что это заняло так много времени ".


"Все в порядке", - сказал Дьюи.


"Какова ситуация на местах? Все сети по-прежнему не работают. Начальник резидентуры ЦРУ в Карачи сказал, что это хаос ".


"Это становится отвратительным", - сказал Дьюи. "У Эль-Хайаба были сторонники. Исламабад в огне".


"Президент Аллер хотел бы поговорить с вами", - сказала Джессика. "Спасибо, что-то в этом роде. Могу я быстро его подлатать?"


Впечатляющая красная вспышка вспыхнула в дальнем конце площади, взрыв, который был больше и громче, чем небольшие пожары и коктейли Молотова до этого момента.


"Не прямо сейчас, Джесс. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы убраться отсюда ко всем чертям".


Дьюи закрыл свой телефон как раз в тот момент, когда дверь в офис открылась. Вошел фельдмаршал Болин в сопровождении слуги.


"Джентльмены", - сказал он, входя в комнату. "Ваш вертолет в пути. Вы простите меня, но мне пришлось, так сказать, потушить несколько пожаров ".


В правой руке слуга держал зеленую бутылку, в левой - маленький поднос с пятью бокалами. Он положил их на стол, затем повернулся и ушел.


"Я вас еще не поблагодарил", - сказал Болин. Он отвинтил крышку с бутылки. "Гранатовое вино. Совершен в Фейсалабаде. Надеюсь, тебе это понравится ".


Дьюи улыбнулся и взял бокал. Он взглянул на Айверхарта и Миллара. Айверхарт схватил стакан.


"Нет, спасибо", - сказал Миллар, который выглядел мертвенно-бледным и остался сидеть.


Болин налил вина в бокалы Дьюи и Айверхарта, затем в свой. Он поставил бутылку на стол. Он поднял свой бокал и посмотрел на Дьюи.


"За Соединенные Штаты Америки", - сказал Болин. "За спасение моей страны".


Болин подвинул свой бокал к бокалу Дьюи, затем к бокалу Айверхарта. Он улыбнулся, затем опрокинул напиток обратно в рот, осушив вино одним глотком.


"Спасибо", - сказал Дьюи, выпивая сладкое на вкус вино.


Они услышали слабый ритм вертолетных винтов, где-то далеко в небе.


"Нет, мой друг, спасибо тебе," - сказал Болин, улыбаясь.


Болин налил еще, и они быстро выпили, поскольку шум вертолета становился все громче. Повернувшись, Дьюи посмотрел в окно на темнеющее небо. Теперь были видны огни вертолета.


"Пойдем", - сказал Болин. "Я сам провожу тебя туда".


* * *


Они последовали за Болином по длинному, похожему на пещеру коридору. В конце коридора у входа в открытый лифт стоял вооруженный солдат. Они поднимались на лифте в тишине. На шестом этаже, верхнем этаже здания, они вышли. Болин провел Дьюи и его команду по короткому коридору к лестнице, которая вела на крышу.


На краю вертолетной площадки группа наблюдала за приближающимся вертолетом. С выгодной позиции на вершине Айван-э-Садр хаос переполненной, разгневанной толпы был шокирующим. В нескольких местах завыли сирены. Стрельба теперь была более устойчивой. Пожары охватили местность практически во всех направлениях. Скандирование больше не было равномерным, но крики были постоянными.


Слава Богу, подумал про себя Дьюи, наблюдая за снижением вертолета.


С холмов подул сильный бриз, помогая охладить влажный, душный город.


Темно-зеленый вертолет Ми-17 приблизился с востока. Он дважды сделал круг над головой, затем медленно, пружинисто снизился в направлении вертолетной площадки. Вертолет накренился, когда подлетел ближе, подгоняемый боковым ветром. Он остановился на желтом треугольнике светодиодных ламп в центре вертолетной площадки.


Совсем немного, роторы замедлились.


Миллар шагнул вперед, когда колеса вертолета коснулись земли. Он протянул руку к задней двери вертолета. Когда он открывал дверь, изнутри вертолета донесся громкий треск выстрелов. Голова Миллара резко откинулась в сторону; из его головы хлынула кровь. Он упал навзничь на вертолетную площадку, мертвый.


Дьюи потянулся к наплечной кобуре. Его рука схватилась за рукоятку кольта как раз в тот момент, когда кто-то схватил его за руки сзади.


"Берегись!" Дьюи закричал.


Следующая пуля разорвала руку Айверхарта, когда он сделал выпад, пытаясь уклониться от нее. Он пригнулся как раз в тот момент, когда другая пуля попала ему в горло. Убийца внутри вертолета продолжал стрелять. Третья пуля попала прямо в переносицу Айверхарта. В передней части головы Айверхарта образовалась воронка. Сила пуль отбросила его назад, и он упал в растущую лужу крови.


Дьюи оторвало от земли и швырнуло на землю, его плечо ударилось о вертолетную площадку. Он попытался пошевелиться, но солдаты крепко держали его за руки. Один из солдат встал коленом ему на спину, в то время как другой схватил его за лодыжки. Он почувствовал, как гибкие наручники затягиваются вокруг его запястий и лодыжек.


Он повернул голову в сторону вертолета.


Убийца выбрался из вертолета. В правой руке он держал "Глок". Он шагнул к Дьюи, направляя на него оружие. Убийца был молод, не более двадцати пяти лет. У него были короткие, торчащие черные волосы и острый нос. Дьюи запомнил лицо; оно пробудило воспоминание. Затем он почувствовал резкий удар ногой по голове. Он поднял глаза и увидел стоящего над ним Болина. Он снова пнул Дьюи, на этот раз сломав ребро. Дьюи ничего не почувствовал. На несколько секунд боль каким-то образом проникла в другую часть его сознания, когда шок и ужас от того, что только что произошло, накрыли его ошеломляющей волной.


Затем он почувствовал вкус крови во рту, и началась боль.


"Стойте!" - рявкнул молодой араб. "Ты убьешь его".


"До свидания, мистер Андреас", - сказал Болин. Он пнул его в последний раз, ударом в живот. Дьюи застонал и закашлялся, когда кровь заполнила его рот, а затем его вырвало.


Болин повернулся и пошел к двери в здания.


Четверо солдат схватили Дьюи за скованные руки и ноги, подняли его, затем понесли к открытой двери вертолета. Они бросили его внутрь вертолета ногами вперед. Он попытался пошевелить головой. Он посмотрел через крышу на Болина, который повернулся спиной, когда уходил.


"Болин", - сказал Дьюи сдавленным голосом, чуть громче шепота.


Болин продолжал идти.


"Болин," повторил Дьюи, на этот раз громче.


У двери Болин обернулся. Он небрежной походкой вернулся к вертолету. Он стоял над Дьюи, улыбаясь ему сверху вниз.


"Что это?" - Спросил Болин. "Тебе нужен лейкопластырь?"


Кровь текла изо рта и носа Дьюи, когда он пытался сфокусировать взгляд.


"Тебе лучше помолиться", - сказал Дьюи, глядя на него снизу вверх.


"И о чем я должен молиться, мистер Андреас?" спросил он, качая головой, глядя на лица солдат, которые стояли и смотрели. "О чем я должен молиться, Дьюи?"


Дьюи услышал, как ускорились винты вертолета. Он почувствовал толчок, когда первое колесо оторвалось от земли.


"Тебе лучше молиться, чтобы они убили меня".


66


АЙВАН-И-САДР


Болин вышел из лифта и прошел мимо пары солдат, которые стояли молча. Он прошел в свой кабинет. Открыв дверь, он вошел внутрь.


Внутри эль-Джаконда стоял у окна, глядя на Конститьюшн-авеню.


"Он на вертолете", - сказал Болин.


"Должны ли мы позвонить, господин президент?" - спросил эль-Джаконда.


Болин подошел к столу и сел. На столе стоял портативный компьютер, который он открыл и включил.


Эль-Джаконда сел в кресло перед столом. Он нажал кнопку громкой связи, затем набрал номер. Начал звонить телефон.


"Да", - сказал мужчина по громкой связи.


"Добрый вечер, Асуан", - сказал эль-Джаконда, наклоняясь к телефону. "Дело сделано. Андреас на пути в Бейрут ".


"Он видел, как умирали его люди?" Спросила Фортуна. "Он видел, как они страдали?"


"Да", - сказал Болин. "Они умерли у него на глазах, как вы и просили".


"Хорошо. Очень хорошо, президент Болин ".


Болин начал печатать на клавиатуре. На экране высветился клиентский портал Банка Цюриха. Болин вошел в свою учетную запись.


"Теперь твоя очередь действовать", - сказал Болин, наклоняясь к телефону. "Пока деньги не поступят на счет, самолет не покинет Равалпинди".


"Вы вошли в систему?" - спросил Фортуна.


"Да", - сказал Болин. Он взглянул на эль-Джаконду, сидящего в кресле перед ним, потного и располневшего.


Средства на депозитной линии счета Болина в Цюрихском банке вспыхнули. Число увеличилось в длину. Болин улыбнулся, временно шокированный суммой, которая теперь была на его счете. Он знал сумму. Когда мужчина предложил неприличную сумму денег за Андреаса, он даже не вел переговоры. Это было больше, чем ему когда-либо было нужно.


Тем не менее, видя это сейчас перед своими глазами, цифры, выложенные в линию, каким-то образом это все еще повергло его в шок: 250 000 000,00 долларов.


Болин сидел молча, уставившись на экран.


"Ну?" - спросил Фортуна.


"Наше дело сделано", - сказал Болин, закрывая ноутбук. "Благодарю вас, мистер Фортуна. Самолет вылетит из Равалпинди, когда мы закончим разговор. Время полета до Бейрута составит примерно шесть часов. Наслаждайся своей новой игрушкой ".


Болин наклонился вперед и нажал на громкую связь.


Напротив него эль-Джаконда откинулся на спинку стула. Он нервно улыбнулся.


"Фельдмаршал Болин", - сказал эль-Джаконда. "Я надеюсь, что это была плодотворная сделка".


Болин молча посмотрел на эль-Джаконду с отсутствующим выражением на лице.


"Не будет ли сейчас подходящим временем обсудить наше соглашение?" - продолжил эль-Джаконда.


"Договоренность?" - спросил Болин, ухмыляясь.


"Моя доля в сделке", - сказал эль-Джаконда.


Болин откинулся на спинку стула. Он сложил руки на груди и посмотрел на эль-Джаконду. Он никогда не встречался с эль-Джакондой, заместителем министра обороны, хотя и слышал о нем. Политический назначенец. Болин рассматривал эль-Джаконду и других, подобных ему, как мусор, пиявок, которые бесплатно путешествовали на спинах таких людей, как он, которые действительно рисковали. Он уставился на эль-Джаконду с широкой, дружелюбной улыбкой на лице, улыбкой, которая маскировала презрение, которое он испытывал к полному мужчине перед ним; заместителю Хана, который помог втянуть Пакистан в тот беспорядок, в котором он находился.


"И о чем ты думал?" - спросил Болин.


"Раз уж вы спросили, сэр", - сказал эль-Джаконда. "Я считаю, что разумным подходом было бы разделить его посередине. В конце концов, пока вы доставляли товар, я, так сказать, доставлял деньги ".


Эль-Джаконда улыбнулся Болину.


"Пятьдесят на пятьдесят?" - спросил Болин, обдумывая предложение. "Ты уверен, что смог бы выжить на такую сумму?"


"Конечно, я мог бы выжить, фельдмаршал", - сказал эль-Джаконда, ерзая на своем стуле. "Но, конечно, возможно, и меньше. Что, если мы разделим это больше как шестьдесят на сорок? Или хотя бы одна четверть? Да, это все. Одной четверти вполне достаточно, сэр ".


"Одна четверть?" - спросил Болин. "Ну, я бы слишком беспокоился о тебе, Халид. Как может человек выжить на такие гроши? Такому жирному ублюдку, как ты, нужны деньги на еду. Что, если я дам тебе двести миллионов? Мне кажется, так будет лучше. Я бы беспокоился о тебе с чем-нибудь меньшим. Или, еще лучше, почему бы тебе просто не забрать все это целиком?"


Болин презрительно рассмеялся.


Счастливое поведение Эль-Джаконды исчезло. Его улыбка исчезла. Он нервно моргнул, и на его лбу выступили капли пота.


"Фельдмаршал-"


"Президент," - резко сказал Болин.


Болин небрежно потянулся к поясу и достал свое оружие, пистолет Smith & Wesson 45-го калибра. Он поднял его в воздух и прицелился в эль-Джаконду.


"Господин Президент", - сказал эль-Джаконда, поднимая руки вверх. "Я пойду. Мне не нужны деньги. Я был жадным. Мне жаль ".


Болин выстрелил из оружия. Выстрел из пистолета вызвал громкий раскат грома в кабинете с высоким потолком. Пуля вошла в горло эль-Джаконды у гортани. Он потянулся рукой к шее, и в тот же момент сила выстрела вывела его из равновесия, стул наклонился вбок, и он упал навзничь.


Болин встал и уставился сверху вниз на эль-Джаконду, чьи руки сжимали его горло. По толстым пальцам эль-Джаконды потекла кровь. С запекшимся, наполненным кровью горлом эль-Джаконда попытался заговорить с земли.


Из коридора донесся звук шагов, затем стук в дверь.


Болин направил пистолет на эль-Джаконду. Он нажал на спусковой крючок и выпустил еще одну пулю, которая разорвала грудь эль-Джаконды. Он умер мгновенно.


Дверь открылась. Вошел молодой солдат. Увидев эль-Джаконду на земле, солдат остановился, затем посмотрел на Болина.


"Позвоните в отдел уборки", - сказал Болин. "Тогда возвращайся на свою вахту".


67


ПОМЕСТЬЕ ФОРТУНА


БРУМАНА, ЛИВАН


Фортуна положил телефон обратно на рычаг. Он встал. Улыбка тронула его губы. Он недоверчиво покачал головой.


Фортуна вышел из комнаты, которая служила ему кабинетом, маленькой комнаты, стены которой были уставлены книжными полками. Он пошел на кухню. За островом в центре комнаты, под рядом медных горшков, которые свисали с железной стойки, стояла Кандела. Она была высокой и сногсшибательной. Ее темные волосы спускались до середины спины и переливались, как черная кожа. Она стояла у мраморной стойки, спокойно натирая на терке кусочек имбиря в серебряной миске.


На другой стороне кухни стоял длинный стол для сбора урожая. Пятеро мужчин сидели вокруг него, курили сигареты и разговаривали.


Фортуна подошел к столу.


"Дело сделано", - сказал Фортуна. "Андреас витает в воздухе. Самолет приземлится через шесть часов".


"Будь осторожен в своих желаниях", - сказал Навучар. "Это то, что ты раньше всегда говорил".


Сегодня вечером, в течение нескольких часов, Асуанская Фортуна, наконец, получит свою добычу. Он мельком подумал о многих часах, долларах и жизнях, которые были принесены в жертву в поисках Андреаса. Выплаты различным посредникам, торговцам оружием, коррумпированным офицерам разведки. Зацепка, которая отправила их в Австралию, затем провал и там. Он ухмыльнулся. Он принял во внимание тот факт, что мог бы просто взять годовой отпуск, сэкономить свои деньги и ничего не делать. Потому что Андреас нашел его. Теперь, за сущие гроши, Андреаса подбросили бы, как посылку FedEx, к его порогу.


"Это не то выражение, которое приходит на ум прямо сейчас", - сказал Фортуна.


"А что такое, отец?" - спросил Навуходоносор, смеясь и поглядывая на четырех мужчин, сидящих с ним.


Фортуна подошел к большой двери, которая открывалась на террасу. Он уставился на мерцающие огни Бейрута вдалеке.


"Отмщение принадлежит мне; Я воздам, говорит Господь".


68


ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЧАКЛАЛА


РАВАЛПИНДИ


Дверь вертолета открылась. Двое солдат вытащили Дьюи с заднего сиденья за руки, затем позволили его крупному телу упасть на твердый цемент асфальта.


К двум солдатам присоединились еще двое. Четверо мужчин подняли Дьюи и пронесли его более ста футов по темному асфальту. Они отнесли его в хвостовую часть большого темно-зеленого грузового самолета C-130.


Молодой араб шел позади солдат, куря сигарету.


"Это все, что ты смог получить?" спросил он, щелчком выбрасывая сигарету на землю. "Это гребаный грузовой самолет. Нам нужен реактивный самолет. Быстрый реактивный самолет".


Солдаты подняли 225-фунтовую раму Дьюи по задней рампе в похожий на пещеру пустой грузовой отсек. Солдаты опустили Дьюи на твердую сталь с правой стороны отсека.


"Мы выполняем приказы", - ответил один из солдат, едва узнав молодого террориста. "Это шестичасовая поездка. Я уверен, что ты выживешь ".


Араб оглядел просторный грузовой отсек, когда солдаты выходили через заднюю часть самолета. По бокам самолета были натянуты длинные брезентовые скамейки. Наверху по стенам разбросано множество оборудования, трубопроводов и электроники. Он посмотрел вниз на своего пленника. Кровь продолжала сочиться из носа и рта американца, образуя лужу перед ним. На его левом плече теперь струилась кровь из длинного, широкого шрама, который порвался по краю.


Гидравлическое гудение задней рампы прервало тишину. К этому присоединился звук четырех турбовинтовых двигателей большого самолета, с шипением возвращающихся к жизни.


Через несколько минут самолет начал движение по взлетно-посадочной полосе. Рев пропеллеров стал громче, затем самолет начал медленное, устойчивое скольжение по летному полю, ускоряясь, набирая скорость, затем с грохотом поднялся в воздух.


* * *


Дьюи открыл глаза. Напротив него, через грузовой отсек, молодой араб с торчащими черными волосами, который убил Миллара и Айверхарта, сидел на оранжевой брезентовой скамейке и курил сигарету, скрестив ноги.


Дьюи почувствовал боль в нескольких местах. Это исходило как электрический ток от его грудной клетки, плеча и живота. Еще была тошнота от последнего удара Болина. Его начало рвать на землю. Когда он закончил, он с трудом оторвал голову от рвоты. Гибкие наручники вокруг его лодыжек и запястий делали движение практически невозможным.


Звук двигателей самолета заглушил все остальные шумы. Дьюи снова почувствовал тошноту, но он удержал рвоту в горле.


"Ты чуть не убил меня там, на шахтной дороге", - сказал араб, щелчком отправляя сигарету через салон, где она приземлилась рядом с Дьюи. "Вот где ты меня ударил".


Он снял свое кожаное пальто. Он указал на белую повязку на своей руке.


"Австралия?" - переспросил террорист. "Ты помнишь? Меня зовут Юсеф. Наслаждайся полетом. Потому что, когда вы доберетесь до Бейрута, "Асуан Фортуна" заставит вас пожалеть, что вы не вернулись в Куктаун и вас не съела акула. Кстати, ты убил моего брата. Так что я наслаждаюсь этим ".


Дьюи ничего не сказал. Воспоминание пришло ему в голову. Почему это пришло к нему в тот самый момент, он не знал, но это произошло. В его голове у него было видение маленького серого надгробия.


После убийства Александра Фортуны более года назад Дьюи прилетел в Бостон, затем поехал на ферму своих родителей в Кастине. Он прибыл на кладбище в четыре часа дня. Это был ужасно холодный день. Он представил это сейчас и попытался вспомнить, на что был похож холод, ветер, дующий с океана. Он попытался вспомнить, как шел вдоль линии ограды старого кладбища.


Он подошел к надгробию своего сына, своего единственного сына, Робби. Это был первый раз, когда он когда-либо видел это.


Дьюи понял тогда, в тот самый момент, когда он подумал о могиле своего собственного сына, что Асуанская Фортуна никогда не остановится. Старик охотился за ним на край света не просто так. Найти Дьюи было не только предсказуемо, но и неизбежно. Каким-то странным образом Дьюи уважал то, чего Фортуна, наконец, достигла.


Дьюи почувствовал, как его тело задрожало. В тот момент он понял, что в Бейруте его ждет смерть, не похожая ни на чью другую. Это были бы дни, возможно, недели пыток, унижения, деградации, но в основном просто боли.


Дьюи собрался с духом. Он боролся с тошнотой. Ему нужно было сражаться сейчас. Он должен был сосредоточиться, и он должен был бороться. Если он хотел отомстить за хладнокровные убийства Алекса Миллара и Роба Айверхарта, ему нужно было сражаться сейчас. Если он хотел выжить, ему нужно было проглотить боль. Теперь это было за гранью мастерства. Вне обучения.


Пуля была выпущена, и в этот адский момент Дьюи понял, что он оказался в ловушке между дулом пистолета и целью.


"Помоги мне, Боже", - прошептал он, когда тошнота вернулась, и новый поток рвоты с кровавыми прожилками хлынул у него изо рта.


69


БЕЛЫЙ ДОМ


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия


На столе Джессики зазвонил телефон. Она нажала зеленую кнопку на консоли.


"Да", - сказала она. Она взглянула на часы на стене: 5:34 ВЕЧЕРА. "Что это?"


"У меня есть CENCOM, Джош Брубейкер".


"Соедини его".


В телефоне щелкнуло.


"Привет, Джош. Они уже в Катаре?"


"Я на связи с пилотом", - сказал Брубейкер. "Он все еще на летном поле военно-воздушной базы Чаклала".


"Ты издеваешься надо мной?" - недоверчиво спросила она. "Там уже за полночь. Ты говорил с Полком?"


"Да", - сказал Брубейкер. "Они на пути обратно в США, операция закончена. Должен ли я заставить их развернуться?"


"Дьюи и команда уже должны были быть на земле в Катаре или, по крайней мере, на борту "Гольфстрима", летящего где-нибудь над Аравийским полуостровом, из Пакистана".


"Я уверен, что этому есть объяснение", - сказал Брубейкер.


"Вы в Ситуационной комнате?" - спросила она.


"Да", - сказал Брубейкер.


"Я сейчас спущусь. Продолжайте пытаться связаться с ним ".


Она повесила трубку. Она нажала красную кнопку в правом углу телефонной консоли. "Калибризи".


"Где ты?"


"Лэнгли", - сказал Калибризи. "Почему? Хочешь отпраздновать? Ты это заслужил. Давайте пропустим по стаканчику в Willard ".


"Гектор", - сказала Джессика. "У нас проблема".


* * *


Джессика пробежала по коридору и поднялась на лифте, вставив толстую черную пластиковую карту в щель на стенной панели внутри. Лифт спустился на два пролета. Она вышла и прошла через контрольно-пропускной пункт службы безопасности, затем в Оперативную комнату.


В комнате собрались шесть человек. Все они были членами межведомственной группы, которая была собрана для наблюдения за переворотом. Они если не расслабились, то по крайней мере сделали паузу после успешного захвата власти в Пакистане. На четырех больших плазменных экранах отображались сцены из Пакистана, либо прямые трансляции MQ-9 Reaper из Исламабада, Карачи или другого города в Пакистане, либо новости с уменьшением громкости, чередующиеся с Fox, BBC, Al Jazeera или CNN. На одном из экранов шел повтор футбольного матча "Вашингтон Редскинз".


Собрались Джош Брубейкер, сотрудник СНБ, который руководил операцией в Пакистане; Эндрю Коррадо из АНБ; Тони Хелм и Бо Ревир, оба из ЦРУ; и Джон Балтер из Пентагона, морской пехотинец, служащий в аппарате министра обороны.


Каждый человек сидел за столом, экран компьютера и телефонная консоль находились перед ними на столе.


Хелм, Брубейкер и Балтер разговаривали по телефону. Когда Джессика вошла, она подошла к стене и встала перед большим плазменным экраном.


На двух экранах попеременно показывались аэрофотоснимки Исламабада и Равалпинди, огни города, мерцающие в вечерней темноте. Вид оранжевых скоплений, маленьких огоньков, усеял экран. В городах бушевало не менее дюжины пожаров.


На одном из экранов был воспроизведен размытый клип Айван-и-Садр, за которым последовала красная вспышка.


"Что это?" - спросила она.


"Это вертолет, отправленный за командой", - сказал Коррадо из АНБ, не поднимая глаз. Он печатал на своем компьютере. "Примерно полтора часа назад".


"К чему это ведет?"


"Это то, что я пытаюсь выяснить. Я пытаюсь внести исправления в каналы Reaper, которые у нас запущены."


"Что это значит?"


"Я накладываю различные видеоряды Reaper с этой конкретной траекторией полета в это конкретное время, пытаясь создать единый рассказ".


"Кто-нибудь говорил с Болином или кем-то из его сотрудников?"


Брубейкер повесил трубку.


"Да. Это был Марту, глава группы специальных служб. Он сказал, что вертолет улетел вместе с ними на нем. Он сказал, что это должно было прибыть в Чаклалу более часа назад. Он собирается попытаться добраться до пилота ".


"Мы действительно верим ему?" - спросила Джессика.


Балтер из Пентагона поднял палец. Он заканчивал разговор. Он послушал еще мгновение, затем повесил трубку.


"Это был Полк", - сказал Балтер. "Они смогли определить точное местоположение по GPS внутри своих наушников. По словам Полка, все трое все еще находятся в Айван-э-Садре. Они не ушли".


"Может быть, они оставили бутоны там?" - вызвался Ревир из ЦРУ.


Джессика посмотрела на Брубейкера. "Найди Болина. Скажи ему, что я хочу поговорить с ним прямо сейчас ".


Брубейкер поднял трубку и направил команду обратно в Пентагон, чтобы найти Болина. Через минуту у Брубейкера зазвонил телефон. Он нажал на нее, затем поднял палец, прикрывая мундштук.


"Это Болин", - сказал Брубейкер. "Ты хочешь уединения?"


"Включите громкую связь", - сказала Джессика, делая шаг к Брубейкеру.


"Добрый вечер, мисс Танзер", - сказал голос, хриплый, глубокий голос на ломаном английском. "Что я могу для вас сделать?"


"Добрый вечер, фельдмаршал Болин", - сказала Джессика. "Мы не получали известий от Дьюи Андреаса и его команды более полутора часов. Где они, сэр?"


"Я заказал им вертолет", - сказал Болин. "Он ушел больше часа назад".


"Мы отследили их устройства связи до Айван-и-Садра", - сказала Джессика. "Мы не можем связаться ни с одним из них. Наш пилот сидит в Чаклале и не слышал от них ни слова ".


"На случай, если вы не заметили", - сказал Болин с раздражением в голосе, "Я был немного занят, мисс Танзер. Как я сказал президенту Аллеру, я благодарен вам и Америке за помощь моей стране. Я разберусь с этим и свяжусь с вами ".


"Благодарю вас, фельдмаршал".


Телефон отключился. Джессика оглядела сидящих за столом. Выражение ее лица было пустым. Она пыталась сохранять спокойствие. Она ухватилась за край стола красного дерева и, вне поля зрения всех присутствующих, сжала его так сильно, как только могла, пытаясь успокоиться.


"Посмотри на экран", - сказал Коррадо. "Это будет непросто, но я думаю, что у меня все получится".


Коррадо встал и переместился к левой стороне одной из плазм.


На одном из экранов началось воспроизведение видеоролика, первый клип начинался с Айван-и-Садр. Красная вспышка огней двинулась в линию от дворца; четыре огонька - единственная часть вертолета, видимая на фоне черноты ночи.


"Это вертолет", - сказал Коррадо, указывая на огни. "Сейчас мы направляемся на запад, в сторону Чаклалы".


"Который час?" - спросил Балтер.


"Двенадцать сорок по местному времени", - сказал Коррадо. "Теперь вот первый переход, от первого беспилотника ко второму".


Траектория вертолета на экране изменилась, поскольку новый видеопоток заменил предыдущий. На этом снимке запечатлены те же огни, но с большей высоты.


"Здесь мы приближаемся к Равалпинди", - сказал Коррадо. "Вертолет начинает набирать скорость здесь".


Огни неуклонно двигались по черному небу, время от времени внизу на экране вспыхивали огни. Вертолет двигался по экрану.


"Еще одно пятно от беспилотника", - сказал Коррадо, указывая на плазму. "На счет три, два, один".


Вид снова изменился. На экране появился новый кадр, в котором были запечатлены красные огни вертолета, летящего по черному небу мимо случайного скопления огней. Изображение двигалось по экрану, замедлилось, затем остановилось.


"Картина не очень хороша", - сказал Коррадо. "Но это же Чаклала. Мы знаем это из-за этого ". Он указал на зеленый огонек на экране. "Это наш "Гольфстрим". Согласно видео, вертолет приземлился в Чаклале."


Джессика разочарованно оглядела стол. Телефон в центре стола зажужжал.


"CENCOM, у меня есть президент Болин для Джессики".


"Иди в CENCOM", - сказала Джессика.


В телефоне щелкнуло.


"Президент Болин", - сказала Джессика.


"Мисс Танзер, возможно, у меня что-то есть", - сказал Болин.


"Мы тоже, сэр", - сказала Джессика. "При рассмотрении -"


"Мисс Танзер", - перебил Болин. "С сожалением сообщаю, что вертолет, похоже, разбился по пути на базу ВВС Чаклала".


Холодная волна прокатилась по позвоночнику Джессики. Она оглядела комнату, шокированные взгляды группы приветствовали ее глаза.


"Все находившиеся на борту погибли в результате крушения, включая нескольких пакистанских солдат", - сказал Болин. "Мне очень жаль. Андреас и его команда были по-настоящему храбрыми".


"Я не понимаю", - спокойно сказала Джессика. "Я в некотором шоке".


"Боюсь, что чоппер все еще тлеет", - сказал Болин. "Мы, конечно, сделаем все возможное, чтобы найти останки и обеспечить их возвращение в Соединенные Штаты".


"Фельдмаршал Болин..." - сказала Джессика.


Но прежде чем она смогла произнести свои слова, телефон отключился.


В ситуационной комнате более чем на полминуты воцарилась тишина.


Джессика подошла к экрану и уставилась на снимок вертолета, стоящего на тусклом асфальте.


"Есть ли какой-нибудь способ, чтобы мы отследили не тот вертолет?" - спросила Джессика.


"Это единственный вертолет, летевший в Айван-и-Садр за последние двадцать четыре часа", - сказал Коррадо.


Джессика уставилась на экран. "Что нам делать?" - спросила она с ноткой беспомощности в голосе.


"Зачем ему лгать?" - спросил Хелм из ЦРУ.


Джессика тупо уставилась на него в ответ.


"По крайней мере, мы должны направить туда команду", - сказал Балтер. "У меня есть рейнджеры, которых мы можем прислать из Кабула".


На лице Джессики появилось каменное, шокированное выражение. Она отвернулась от экрана. Она наклонилась вперед и нажала на громкую связь, которая начала звонить.


"Это Калибризи. Что это?"


"У нас большая проблема", - сказала Джессика. "По словам Болина, вертолет разбился. Дьюи, остальные, они все мертвы ".


"Боже мой", - сказал Калибризи.


"АНБ отследило вертолет", - сказала Джессика. "Он не разбился".


Коррадо поднял палец. "У меня кое-что есть", - сказал он.


"Что?" - спросила Джессика.


"Тот же беспилотник. Проверь это ".


На экране появились огни вертолета, затем экран потемнел.


"Это пять минут спустя, тот же вид с высоты птичьего полета".


На экране появилась линия желтых огней в том самом месте, где раньше были огни вертолета.


"Это самолет", - сказал Коррадо. "Геркулес".


По громкой связи в центре стола раздается звук того, как Калибризи прочищает горло.


"Это довольно очевидно, не так ли, ребята?" - спросил Калибризи.


"Что очевидно?" - спросила Джессика.


"У вас взлетает самолет?" - спросил Калибризи. "Сразу после того, как их вертолетом доставят в Чаклалу? Вы можете отслеживать это сколько угодно, но вы напрасно тратите свое время ".


"О чем ты говоришь?" - спросил Коррадо.


Джессика уставилась на плазменный экран. "Бейрут", - сказала она, наконец.


"Это верно", - сказал Калибризи по громкой связи. "Проверь финансовые показатели Болина. Я хочу знать, сколько Фортуна заплатила ему ".


"На нем", - сказал Ревир.


"Вопрос не в том, продал ли Болин Андреаса", - сказал Калибризи. "Вопрос в том, сколько он получил".


"Как Фортуна узнала, что он был там?"


"Это не имеет значения", - сказал Калибризи. "Нам нужно придумать способ увести этот самолет".


"У меня нет траектории полета", - сказал Коррадо. "Мы не отслеживали это. Судя по спутниковой трансляции, около дюжины самолетов сейчас направляются в сторону Бейрута. Я не знаю, как мы выделяем наш самолет среди других ".


"Что это был за самолет?" - спросила Джессика. "Можем ли мы, по крайней мере, определить это?"


"Это грузовой самолет", - сказал Балтер. "С-130".


"Сколько у нас времени?" - спросила Джессика.


"Самолет вылетел час назад", - сказал Коррадо. "Предполагая, что это был C-130, это означает, что он приземлится в Бейруте примерно через пять часов".


"У меня кое-что есть", - сказал Ревир, хлопнув ладонью по столу.


"Что?" - спросила Джессика.


"Святой Толедо", - сказал Ревир. "Я просмотрел фонды Fortuna, по которым у нас есть отслеживание. Полчаса назад он перевел двести пятьдесят миллионов на счет в Цюрихском банке."


"Можем ли мы войти в этот аккаунт?" - спросил Брубейкер.


"Нет, если мы собираемся оставаться в рамках международного права", - сказал Коррадо.


"К черту закон", - сказал Калибризи. "Руби его!"


"Я в деле", - сказал Коррадо. "Я должен грабить банки, чтобы зарабатывать на жизнь".


"Я полагаю, что к этому не прилагается никакого названия", - сказал Калибризи. "Нам придется обратиться с петицией в сам банк".


"Это займет слишком много времени", - сказала Джессика. "Это Болин. Другого объяснения нет. Джош, позови Болина к телефону."


"Заморозьте деньги, пока вы там, - сказал Калибризи, - если сможете".


"Сделано", - сказал Коррадо. "Там было двести пятьдесят, плюс еще тридцать на другом счете. Я заморозил все это ".


Брубейкер наклонился вперед и нажал кнопку громкой связи. В трубке несколько раз щелкнуло. Через минуту вышел Болин.


"Вы очень настойчивы, мисс Танзер", - сказал Болин. "Что я могу сделать для тебя сейчас?"


"Остановите самолет", - резко сказала Джессика. "Прикажи перевести его в другое русло. Прямо сейчас".


"Самолет? Какой самолет?"


"Грузовой самолет, вылетевший из Чаклалы час назад, взял курс на Бейрут".


"Вы обвиняете меня во лжи вам?" - возмущенно спросил Болин. "Я объяснил вам: вертолет разбился по пути в Равалпинди".


"Мы наблюдали за этим с неба. Вертолет приземлился благополучно."


"Как ты смеешь!" - рявкнул Болин.


Коррадо поднял большой палец вверх, кивая. Джессика наклонилась, нажала на отключение звука.


"Что?"


"Я нашел связь", - прошептал Коррадо. "Я нашел способ проникнуть в одну из баз данных банка. Это его аккаунт ".


Джессика снова нажала кнопку отключения звука.


"Фельдмаршал Болин, объясните, почему "Асуан Фортуна" перевела четверть миллиарда долларов на ваш банковский счет менее двух часов назад".


Болин молчал.


"Это акт войны", - сказала Джессика, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть свою ярость. "Ты коррумпированный и подлый человек. Эти люди рисковали своими жизнями ради вашей страны".


Болин молчал.


"Мы ожидаем, что вы прикажете перенаправить этот самолет", - сказала Джессика. "Прямо сейчас".


"Самолет улетел вместе со сделкой", - сказал Болин. "Пилоты работают не на меня. У меня такой же контроль над этим самолетом, как и у тебя ".


"Так ты признаешь это?"


"Повзрослей", - сказал Болин. "Эль-Хайаба больше нет. Индия и Пакистан свернули свои ядерные арсеналы. Вы добились своего государственного переворота. Разве не для этого все это было?"


В телефоне щелкнуло и он замолчал. Джессика обвела взглядом сидящих за столом. Она села и закрыла глаза. Она протянула руку и потерла переносицу.


Наконец, она открыла глаза и посмотрела на Балтера.


"Сколько времени до их приземления?"


"Максимум пять часов".


"Мы ничего не можем сделать", - сказала Джессика, глядя на телефон. "Они собираются приземлиться. Асуанская Фортуна ждет их. Он ... он будет пытать Дьюи. Он будет пытать его, а затем убьет. И мы ничего не можем сделать ".


В комнате воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к Джессике. Она смотрела прямо перед собой, с выражением лица, которого никто из них никогда не видел; страдальческим взглядом, невинным и сломленным.


Наконец, Калибризи заговорил:


"Что-то есть", - сказал Калибризи. "Я просто не уверен, что у нас достаточно времени".


"Что это?" - спросила Джессика. В ее глазах стояли слезы, которые она даже не пыталась скрыть.


"Тебе понадобится, чтобы президент сделал звонок, Джесс", - сказал Калибризи.


"Позвонить кому?" - спросила Джессика.


"Тель-Авив", - сказал Калибризи. "Израильтяне могли бы спасти его".


70


БЕЙРУТСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ИМЕНИ РАФИКА ХАРИРИ


БЕЙРУТ


Через два часа после захода солнца бейрутский международный аэропорт имени Рафика Харири был переполнен.


В одном из самых загруженных аэропортов Ближнего Востока только что приземлилась пара рейсов, рейс MEA из Дамаска, другой рейс Lufthansa из Мюнхена. Сотни людей заполнили главное здание терминала, приветствуя прибывающих пассажиров. Тем временем люди, готовящиеся сесть в самолеты, собрались вместе со своими семьями.


Главный терминал в Бейруте имени Рафика Харири вытянулся в виде прямого прямоугольника длиной почти в полмили. Его стремительные современные белые линии свидетельствовали о стремлении страны возродить ощущение безопасности, состоятельности и красоты, которые когда-то были отличительными чертами этого неспокойного города, особенно его архитектуры. Несколько трещин, облупившаяся краска и, в одной части терминала, частичная дыра в крыше возле зала ожидания Cedar показали реальность современного Бейрута и его поколений конфликтов и войн.


В нескольких милях от аэропорта белый школьный автобус прогрохотал по оживленному району в Дахие, пригороде на юге Бейрута.


Внутри автобуса Руэк Халид, командир бригад Аль-Мукавама, военизированного крыла "Хезболлы", шел по центральному проходу транспортного средства.


Халид был одет в джинсы и рубашку цвета хаки на пуговицах с короткими рукавами. Толстый нейлоновый пояс для боеприпасов был обернут вокруг его талии. У Халида были густая черная борода и усы, коротко подстриженные черные волосы, густые брови. Его глаза были пустыми, холодными, когда он шел вдоль строя солдат, которые, как и он, были одеты в джинсы и рубашку цвета хаки. Они сидели прямо, глядя в окно на проплывающие кварталы южного Бейрута.


В правой руке Халида, направленный в потолок, автомат Калашникова, его серая сталь выщерблена и поцарапана, магазин в форме полумесяца оружия крепко зажат в его правой руке.


Он подошел к задней части автобуса и постучал носком ботинка по стеклу задней двери, затем повернулся и пошел вперед, к передней части автобуса.


Всего он насчитал сорок два человека, плюс себя.


Автобус миновал въездные ворота Рафика Харири в Бейрут. На улице Фарид водитель повернул направо, затем быстро налево, на служебную дорогу. Проехав более мили, водитель свернул еще раз направо на небольшую безымянную служебную дорогу вдоль южной окраины аэропорта. Автобус ехал по тихой, темной дороге. Он миновал несколько небольших офисных зданий, большую стоянку, заполненную припаркованными бульдозерами и погрузчиками, и несколько складов. У последнего здания водитель повернул направо и проехал мимо затемненного склада из гофрированной стали на пустую парковку сзади. Он припарковался в задней части стоянки, перед автобусом, в нескольких футах от ограждения из сетки, по южному периметру.


За забором серой равниной перед автобусом расстилалась взлетно-посадочная полоса. Широкое и плоское, асфальтовое покрытие тянулось по прямой более двух миль, от неосвещенного конца, где они сейчас были припаркованы, до ярко освещенной главной посадочной площадки в дальнем конце взлетно-посадочной полосы. Вдалеке мерцали огни главного здания терминала.


Халид спустился по ступенькам автобуса. За ним последовали двое солдат "Хезболлы", одетых аналогичным образом; в штатском, аккуратно одетых. Один из солдат нес набор кусачек для резки проволоки с длинными ручками. Почти в темноте он начал перерезать звенья забора, начиная с земли и продвигаясь вверх. Вскоре он вырезал веревку высотой в шесть футов. Затем он срезал вправо. Он взялся за ограждение и рванулся вперед. Он шагнул внутрь, уронил кусачки, затем обеими руками дернул забор на себя. Секция забора упала на землю.


Халид прошел через отверстие. Он кивнул молодому палестинцу, который только что перерезал забор.


Он вытащил из кармана пачку сигарет, взял одну и закурил.


"Этого будет достаточно", - сказал он.


* * *


В нескольких милях отсюда, в оживленном, густонаселенном промышленном районе на севере Бейрута под названием Бурдж Хаммуд, компания "Асуан Фортуна" вошла через парадную дверь в простое, обветшалое шестиэтажное здание из цемента и стекла. Навучар последовал за ним. Было почти два часа ночи. Они пронеслись мимо пары молодых палестинцев, которые стояли на страже, нервно оглядываясь по сторонам. Оружия у охранников видно не было, но их кожаные куртки оттопыривались по бокам.


Асуан и Небучар быстро вошли в вестибюль здания.


За дверью их встретил коренастый мужчина лет под тридцать. Он был лысым и с оливковой кожей. У него были тонкие усики. Его левое ухо было заметно, потому что половина его отсутствовала, перерезанная неровной линией сверху, как будто его срезали пилой. Его кожа была сильно изрыта прыщами. У него был взгляд, поведение, которые можно было описать только как порочные. Его черные глаза были похожи на озера неприкрытого гнева. В правой руке он сжимал оружие, обрезанный дробовик Beretta 12-го калибра, направленный в пол.


"Привет, Муамар", - сказал Навучар.


"Навучар, Асуан", - сказал Муамар, кивая. "Войдите. Теперь быстро".


Затем он махнул рукой внутрь.


Муамар кивнул одному из двух мужчин, который быстро закрыл дверь.


"Благослови Аль-Мукаваму", - сказал Навучар. "Спасибо вам за вашу помощь в такой короткий срок".


"Мне позвонил сам Наим Касим", - сказал Муамар. "Мы рады помочь. Но мы должны вести себя тихо. Ливанские вооруженные силы не знают, что мы здесь. Даже операция в аэропорту; это будет непросто ".


"Насколько сложно?" - спросил Небушар с беспокойством в голосе.


"Не волнуйся", - сказал Муамар. "Это будет сложно, но мы сделаем это. LAF очень, очень дезорганизованы. Снять его с самолета будет легко. Сбежать, это будет сложнее ".


Асуан и Навучар последовали за Муамаром обратно через затемненный вестибюль того, что когда-то было офисным зданием, теперь пустым.


В задней части вестибюля была дверь. Муамар остановился, взглянул на Навучар и Асуан. Он поднял палец.


"Послушай", - сказал он. "Ты что-нибудь слышишь?"


"Ничего", - сказал Навучар. "Почему?"


Муамар не ответил. Он повернулся, вышел за дверь, затем щелкнул выключателем на стене. Это была темная, пахнущая плесенью лестничная клетка. Трое мужчин спустились на два лестничных пролета. Они прошли через дверной проем в длинный коридор, который был освещен единственной лампочкой, свисающей с провода на потолке. Пол в коридоре выглядел заброшенным; он был усеян пустыми бутылками, банками из-под газировки и старыми газетами. Это было убогое место; заброшенное, как будто здесь годами не было посетителей, жильцов, вообще никого. Не было слышно ни звука, кроме шагов троих мужчин, быстро идущих по потрескавшемуся цементу.


Асуан и Навучар последовали за Муамаром по длинному, тускло освещенному коридору. В конце коридора они повернули налево. Они прошли по другому длинному, замусоренному коридору, под другой лампочкой, которая болталась на проводе. В конце второго коридора Муамар обернулся.


"Ты слышишь это сейчас?"


Асуан взглянул на Навучара, затем на Муамара. Он ничего не слышал. Затем, через несколько секунд, он что-то услышал. Чей-то голос, чуть громче шепота. Или, возможно, радио, играющее где-то далеко.


"Радио?" - спросил Асуан.


Муамар повернул ручку на большой стальной двери. Когда дверь треснула, тишину сменила музыка, рэп-песня, ревевшая на полную громкость.


Муамар полностью распахнул дверь. Комната была большой и без окон. Посреди комнаты стоял длинный стальной стол. Справа стоял деревянный стул. Оба были пусты. У правой боковой стены с крюков в потолке свисали цепи, которые спускались к машине на полу с большим стальным колесом и ручкой. Он подошел к радио и выключил его.


Асуан уставился на цепи. Он тихо ахнул, заметив брызги засохшей крови на стенах позади того места, где стоял стул, и землю, покрытую красным.


Небушар медленно прошелся по комнате. Его глаза выпучились от ужаса.


На полу у левой боковой стены в ряд была разложена коллекция предметов. Пилы, ножи, мачете, мотки веревки, несколько автомобильных аккумуляторов с торчащими проводами, красные пластиковые канистры из-под бензина, цепная пила, телевизор, еще несколько радиоприемников, слишком много молотков, чтобы сосчитать, куча плоскогубцев, мешков для мусора, большой кожаный хлыст, цепи, кирпичи, небольшая куча длинных веток с дерева, скрепочный пистолет, грязные полотенца.


"Ты выглядишь так, словно тебе вот-вот станет плохо", - сказал Муамар, глядя на Асуана. "Это война. Это то, что происходит на войне с обеих сторон. Евреи такие же плохие".


"Не перепутайте мое настроение", - огрызнулся Асуан. "Меня тошнит, да, но это мой долг как отца. Это место, эта комната - это именно то, о чем мы вас просили. Это не могло быть более совершенным ".


"Ты многое дал нам, Асуан", - сказал Муамар. "Мы разделяем вашу жажду мести. Этот человек, его зовут Андреас?"


"Да", - сказал Навучар. "Дьюи Андреас".


"Мы все слышали его имя", - сказал Муамар. "Он враг для всех нас за убийство Александра. Для меня большая честь помочь вам уничтожить американца ".


"Команда в аэропорту?" - спросил Небушар.


Муамар взглянул на свои часы. Он потянулся к своему мобильному телефону и нажал кнопку. Он быстро заговорил по-арабски, несколько мгновений слушал, снова заговорил, затем повесил трубку.


"Они ждут", - сказал Муамар. "Всего сорок три. Пилот на связи. Они в двух часах езды ".


"И их инструкции ясны?"


"Они должны доставить Андреаса прямо сюда. Они не должны причинять ему вреда ".


"Хорошо", - сказал Асуан.


Муамар коротко улыбнулся и взглянул на свои часы.


"Ждать придется долго", - сказал Муамар. "Наверху есть более удобная комната".


Муамар повернулся и пошел к двери. За ним последовал Навучар. Асуан оставался неподвижным.


"Я подожду здесь", - сказал Асуан. Он подошел к стулу и сел. "Я хотел бы подождать здесь. Это последний долг, который я выполню ради моего сына ".


71


На ПУТИ В БЕЙРУТ


Дьюи проснулся с дрожью. Он медленно повернул голову. На мгновение он забыл, где находится. Но теперь это вернулось к нему волной боли, страха и тошноты.


Как долго я был в отключке? Он был зол на себя. Как я мог вот так запросто отключиться?Затем он вспомнил: Бейрут. Фортуна. Он бы ждал. Чего бы ни стоило заставить Болина отвернуться от него, это просто показало, как далеко Асуан готов зайти, чтобы отомстить за своего сына. Дьюи содрогнулся при мысли о пытках, которые, несомненно, ожидали его.


Дьюи закрыл глаза. Он покачал головой.


"Нет", - прошептал он сам себе. "Пока нет. Я не готов умирать ".


Ему нужно было подумать. Выработать стратегию.


Дьюи сфокусировал взгляд. Теперь тошнота прошла. Сначала он увидел лужу крови и рвоты, которая разлилась по рифленой стали пола кабины. Он рванулся назад, к корме, движение самолета отбросило его назад.


Ноги Дьюи оказались прямо перед ним. Гибкие манжеты плотно стягивали лодыжки. Его руки лежали на коленях, гибкие манжеты плотно охватывали запястья.


Он посмотрел через весь салон на молодого террориста. Он сидел на откидном брезентовом сиденье, смотрел на Дьюи и курил сигарету. На земле перед ним скопилась небольшая кучка окурков.


Глаза Дьюи встретились с глазами молодого убийцы. Террорист уставился на него, отказываясь отводить взгляд.


"Он очнулся", - сказал террорист. "Я боялся, что потерял тебя. Ты знаешь, что если ты будешь мертв, когда я доставлю тебя в Асуан, я сам буду убит?"


Дьюи ничего не сказал. Медленно, с трудом он сел прямо.


"Вы убили моего брата в Австралии", - сказал террорист. "Теперь ты узнаешь меня, да?"


Дьюи прислонился спиной к стальной арматуре. Его руки были между ног. Плечом он вытер кровь и рвоту со своей бороды.


"Как тебя зовут?" - спросил Дьюи.


"Юсеф".


Дьюи не выказал никаких эмоций, но воспоминание всколыхнуло. Лицо террориста в машине, стреляющего в него.


"Теперь ты вспомнил", - сказал Юсеф. "Думал, ты убил меня? Ты думал неправильно".


Дьюи молча смотрел.


"Хочешь немного орешков?" Через несколько минут мы начнем фильм о полете. Сегодня мы показываем Бэмби."


Дьюи проигнорировал его. Посмотрев вниз, он увидел блеск стали у своей лодыжки. Они забыли вытащить его клинок Гербер из ножен на лодыжке.


Он медленно наклонился вперед, крепко сцепив запястья наручниками, и оттянул манжету штанины вниз, убедившись, что кончик лезвия скрыт.


"Когда мы приземляемся?" - спросил Дьюи.


Террорист встал.


"Это хороший вопрос", - сказал он. "Я сам хотел бы это выяснить. У меня есть женщина в Бейруте, и сегодня вечером я хотел бы переспать. Я ни с кем не трахался больше месяца ".


"Я полагаю, вы, ребята, не считаете коз, не так ли?" - спросил Дьюи.


Юсеф рассмеялся. "Это было хорошо. Видите ли, я ценю чувство юмора. Неплохо, Андреас. Хотя я бы никогда не трахнул козла. Корова, может быть, но не коза ".


Юсеф подошел к передней части грузового отсека. Большая стальная дверь отделяла трюм от летной палубы.


Дьюи быстро переместил свои скованные руки к лодыжке.


Террорист вынул маленький рупор из радиоприемника, стоявшего у двери.


С трудом Дьюи вытащил нож из ножен. Работая так быстро, как только мог, с крепко связанными руками он срезал гибкие наручники со своих лодыжек. Он повернул нож и медленно, осторожно просунул кончик лезвия между крепко связанными запястьями, затем надавил.


Юсеф произнес что-то по-арабски в микрофон, а затем передал его обратно на радио. Он отошел назад и встал над Дьюи. Он достал сигарету и закурил.


"От тебя пахнет блевотиной".


Дьюи уставился на террориста, когда тот сжал своими большими руками рукоять Гербера, вовремя прикрыв его.


"Где ты тренировался, Юсеф?" - спросил Дьюи. "Джафна? Дарфур?"


"Долина Бекаа".


"Вы когда-нибудь охраняли кого-нибудь раньше?" - спросил Дьюи. "Они научили тебя, как вести наблюдение?"


Террорист улыбнулся. Он покачал головой, глядя сверху вниз на Дьюи.


"Глупый вопрос", - пробормотал он. "Конечно".


"Какое первое правило?" - спросил Дьюи.


Террорист сделал еще одну затяжку. Он выдохнул, затем улыбнулся.


"Первое правило - не отводи взгляд".


"Какое второе правило?" - спросил Дьюи.


"Держите оружие при себе", - сказал террорист.


"Очень хорошо", - сказал Дьюи.


"К чему ты клонишь?" - спросил араб. "Какое это имеет значение? Ты связан, как свинья. Я мог бы трахнуть твою мать у тебя на глазах, а ты бы ничего не смог сделать ".


"Я хочу сказать, что в течение минуты вы нарушили два самых важных правила", - сказал Дьюи. "Ты отвернулся и оставил свое оружие вон там, на сиденье".


Дьюи уставился на террориста. Юсеф затянулся сигаретой, качая головой. В его глазах промелькнула небольшая искорка страха.


Дьюи перевел взгляд с глаз террориста на другой конец трюма. "Глок" убийцы лежал на брезентовом сиденье, глушитель торчал наружу. Дьюи снова посмотрел на террориста.


Спокойно Дьюи взял его за запястья и поднял их к террористу. Лезвие теперь было зажато между его запястьями. Он дернул и развел гибкие наручники в стороны. Они упали на землю, как ленты.


Юсеф сделал паузу. Он на мгновение растерялся. Затем он отшатнулся назад. Но Дьюи поймал его ногой, подставив террористу подножку, когда тот пытался бежать за своим оружием. Юсеф упал на землю.


Дьюи встал. У него кружилась голова и он был слаб. Он шагнул к Юсефу, который отчаянно пытался встать. Дьюи попал ему в рот сильным ударом ботинка со стальным носком, раздробив челюсть. Зуб упал на стальной пол. В трюме раздался пронзительный крик, когда Юсеф завалился набок.


В правой руке Дьюи держал боевой нож. Он набросился на грудь Юсефа, проведя кончиком лезвия рубящим движением вниз над сердцем убийцы. Он вонзил его наполовину, остановившись, когда убийца посмотрел на него. Дьюи ждал момента признания. Он хотел увидеть панику в черных глазах террориста и окончательное понимание того, что его избили. Из его носа, ушей и рта хлынула кровь.


"Вот почему правила так важны, Юсеф", - сказал Дьюи, глядя в глаза террориста в течение короткой секунды, а затем вонзил острое как бритва лезвие ему в сердце.


72


БЕЛЫЙ ДОМ


ВАШИНГТОН, Округ Колумбия


Джессика выбежала из Ситуационной комнаты, мимо пары офицеров секретной службы, стоявших сразу за дверью. Она преодолела лестничный пролет, перепрыгивая через две ступеньки за раз. На первом этаже она слегка замедлила шаг, прошла через кабинет Сесили Винсент, исполнительного помощника президента, которая подняла глаза, но не попыталась остановить советника по национальной безопасности, одного из всего лишь двух человек, которым разрешено входить в Овальный кабинет в любое время, вторым был сам Винсент.


Джессика открыла дверь в Овальный кабинет и вошла внутрь. В Овальном кабинете президент Аллер сидел в кресле с подголовником. На честерфилдских диванах перед ним сидело полдюжины сенаторов США, один из которых, лидер сенатского большинства от штата Техас, сенатор Грир Каллахан, был на середине фразы.


Глаза Джессики немедленно встретились с глазами президента.


"Извините меня, Грир", - сказал президент, прерывая Каллахана. "Дамы и господа, нам придется собраться вновь".


"Джессика, нас должно беспокоить это выражение твоего лица?" - спросил один из сенаторов, Джо Шарп из Миссури, вставая, чтобы покинуть Овальный кабинет.


"Я прошу прощения", - сказала Джессика, не отвечая прямо на вопрос Шарпа.


Сесилия Винсент закрыла дверь, когда последний из сенаторов вышел.


"Что это?" - спросил президент.


"Болин", - сказала Джессика. "Он обманул нас".


"Что вы имеете в виду?" - спросил президент.


"Болин продал Дьюи "Асуан Фортуне". Мы полагаем, что Дьюи сейчас в самолете, направляющемся в Бейрут. Остальная часть команды переворота либо с Дьюи, либо уже мертва ".


Президент недоверчиво уставился на Джессику. Гнев отразился на его лице, затем щеки покраснели.


"Откуда ты знаешь?" - спросил он, выходя из-за своего стола.


"Видео, денежные переводы", - сказала Джессика. "Я столкнулся с ним лицом к лицу, и он признался в этом".


"Этот сукин сын", - сказал президент. Он потянулся к телефону на столе. "Неблагодарный гребаный ублюдок".


"Прямо сейчас, господин президент, мы должны забыть о том, что только что сделал Болин", - сказала Джессика. "У нас есть самое большее четыре, может быть, пять часов до того, как этот самолет приземлится в Бейруте".


"Так давайте перехватим этот чертов самолет", - сказал президент Аллер. "Соберите несколько F-18".


"Слишком поздно", - сказала Джессика. "Мы не отслеживали траекторию полета. Мы даже не знаем, произойдет ли это в Бейруте. Мы предполагаем. Но это все, что у нас есть. Нам нужно встретить самолет ".


"Как?" - спросил президент Аллер.


"Израиль", - сказала Джессика.


* * *


"Премьер-министр Шалит", - сказал Аллер несколько минут спустя, прижимая трубку к уху, пока Джессика слушала разговор с другой трубки. "Я приношу извинения за то, что прерываю ваш отпуск. Я здесь с Джессикой Танзер ".


"Все в порядке", - сказал Шалит. "Гштаад несколько часов обойдется без меня".


"Нам нужна ваша помощь", - сказал президент. "У нас ситуация. У меня нет времени полностью посвящать вас во все детали, но суть в том, что есть самолет, направляющийся в Бейрут. На борту находится один и, возможно, несколько американских солдат. Они были похищены".


"Почему Бейрут?"


"Асуанская фортуна", - сказала Джессика. "Он щедро заплатил за одного из мужчин. Когда он завладеет им, он собирается пытать и убить его. Этот человек очень важен для нас. За Америку. Для меня лично. Он спас нашу страну, когда Александр Фортуна напал на нас ".


"Бенджамин, это команда, которую мы послали, чтобы убрать Омара Эль-Хайаба", - сказал Аллер.


"Так это был ты", - сказал Шалит. "Слава Богу за это. Как зовут вашего солдата?"


"Андреас", - сказал президент. "Дьюи Андреас".


"Значит, Асуан заплатил за свою месть?" - спросил Шалит.


"Да", - сказала Джессика. "Предположение ЦРУ заключается в том, что "Хезболла" будет ждать самолет".


"Мне любопытно", - сказал Шалит. "Сколько заплатила Фортуна?"


"Мы считаем, что речь идет о двухстах пятидесяти миллионах долларов", - сказала Джессика.


"Боже мой", - сказал Шалит, на мгновение опешив. "Сколько у нас времени?"


"Четыре, может быть, пять часов", - сказала Джессика. "Может быть, меньше".


"Четыре часа?" - спросил Шалит. "Это не так уж много времени. Подождите на линии. Позвольте мне позвать генерала Даяна ".


"Менахем Даян, " сказала Джессика президенту Аллеру, " глава ЦАХАЛА".


Президент прикрыл трубку рукой.


"Я знаю, кто он, черт возьми, такой, Джесс", - сказал Аллэр.


"Извините. Привычка".


"Все в порядке. Я еще не впал в маразм ". Легкая усмешка появилась на его губах. "Израиль".


Это было все, что он сказал, но Джессика точно знала, что он имел в виду. В такие моменты, как этот, ты понимал, кто твои настоящие союзники.


В телефоне снова щелкнуло.


"Ну вот и все", - сказал Шалит. "Президент Аллер, Джессика, ко мне присоединился генерал Менахем Даян".


"Добрый вечер", - сказал Даян глубоким и хриплым голосом заядлого курильщика с сильным израильским акцентом. "Президент Аллер, мисс Танзер. Похоже, у нас на руках небольшое затруднительное положение ".


"Да, генерал", - сказала Джессика. "У нас достаточно времени?"


"Будет туго", - сказал Даян. "Мы сделаем все, что в наших силах".


"Спасибо", - сказала Джессика.


"Что мне нужно прямо сейчас, так это две вещи", - сказал Даян. "Во-первых, мне нужно знать, на каком самолете находятся заключенные".


"С-130", - сказала Джессика. "Это будет коричневый камуфляж пустыни. Цвета военно-воздушных сил Пакистана".


"Ладно, это хорошо", - сказал Даян. "Во-вторых, мне нужны фотографии заключенных. Немедленно. Ты можешь это сделать, Джессика?"


"Да", - сказала Джессика. "Дай мне шестьдесят секунд".


Джессика яростно печатала на своем Блэкберри.


"Можете ли вы помочь нам, генерал Даян?" - спросил президент Аллер.


"Я уже направил отряд из Шайетет Тринадцать", - сказал Даян, имея в виду элитную команду спецназа Израиля commandos, их версию "Морских котиков". "Мой лучший командир, парень по имени Коль Меир, будет руководить разведкой. К счастью, Рафик Харири находится недалеко от моря. Но у нас не так много времени. Мы сделаем все, что в наших силах. Достань мне фотографию. Моя команда Шайетет совершит много убийств сегодня вечером. Я не хочу, чтобы они случайно уничтожили кого-нибудь из вашей команды ".


73


В ВОЗДУХЕ


Дьюи вложил нож в ножны на лодыжке и прошел в переднюю часть салона.


Стальная дверь вела на летную палубу. Он взялся за ручку двери и медленно потянул ее вниз, но она была заперта. Дверь была герметично закрыта; края двери были бесшовными, сталь к стали, без кромки.


Он посмотрел на радиоприемник рядом с дверью. Он мог притвориться террористом в надежде заманить одного из пилотов обратно. Но если бы он потерпел неудачу, он только дал бы тем, кто ждал на земле, больше времени на подготовку. Дьюи не владел арабским языком, и как бы сильно он ни хотел рискнуть, он знал, что шансы невелики. Прямо сейчас элемент неожиданности был его единственным преимуществом. Это, вместе с его верным клинком Gerber и, без сомнения, перезаряженным "Глоком" Юсефа, лежит на брезентовой скамейке.


Дьюи прошел мимо окровавленного трупа террориста. В хвостовой части самолета была небольшая ванная комната. Он вошел внутрь и щелкнул выключателем света.


Дьюи посмотрел в зеркало. От ноздрей вниз его лицо, усы и борода были покрыты кровью и засохшей желтой рвотой. Кровь продолжала капать из его носа. Сбоку на его лице была разорвана кожа в том месте, куда Болин ударил его; его ботинок оставил глубокую рану возле уха Дьюи, которая продолжала кровоточить. Само ухо было покрыто запекшейся кровью. Он открыл маленький кран и плеснул себе в лицо водой. Раковина покраснела от его смытой крови и рвоты.


Дьюи посмотрел на себя в зеркало. Он должен был подумать. Убить молодого, самоуверенного Юсефа было легко. То, что случится с ним сейчас, после приземления, будет вне его контроля. Хорошо вооруженная команда людей Фортуны будет ждать его в аэропорту. Если они поймают его, он знал свою судьбу. Месть разгневанного отца, человека, который также оказался одним из ведущих террористов в мире. Дьюи знал, что это будет больше боли, больше пыток, к которым его когда-либо готовили никакие тренировки. Применялись пытки, предназначенные для получения информации. Это была пытка, которую его учили выдерживать. Есть преимущество, когда вашему похитителю что-то нужно - информация, выкуп, что угодно, - потому что они должны постоянно беспокоиться о том, чтобы сохранить вам жизнь. Но на земле его ждало нечто совершенно иное. Это была пытка мести; месть отца.


Он полез в карман пальто. Он почувствовал маленькую белую таблетку цианида, которую он взял у террориста в Куктауне. Он достал его из кармана. Несколько мгновений он смотрел на маленькую белую таблетку.


Дьюи посмотрел в зеркало. Он сфокусировал взгляд, его голова все еще была затуманена сотрясением. Он уставился в его налитые кровью глаза. Там он и оказался. Он бросил маленькую таблетку в раковину и смотрел, как она стекает в канализацию.


Если я умру, это будет не от моих собственных рук, подумал он.


Дьюи вышел из ванной. Он обыскал грузовой отсек в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ему сбежать. Парашют был бы даром божьим. С правой стороны трюма находились стальные шкафы для хранения. Большинство из них были пусты. В одном из них была аптечка первой помощи. В последнем было несколько круглых мотков проволоки.


Он обыскал другую сторону каюты. Но от этого не было никакой пользы. Он обыскал ванную, пространство под оранжевыми брезентовыми скамейками для военнослужащих, повсюду. Он лихорадочно искал парашют. Но он ничего не нашел.


За свою жизнь Дьюи совершил столько полетов, что сбился со счета. Во время обучения в школе рейнджеров интерьер C-130 стал почти как второй дом. Это был старый трюк, но все же он не мог вспомнить, чтобы когда-либо был в нем и не мог найти парашют. Над одной из скамеек для солдат он обнаружил распределительную коробку, которая поднимала и опускала заднюю рампу. Дьюи испытал достаточно пандусов Herc, чтобы точно знать, как они работают.


Самолет описал дугу вправо, затем начал ленивое снижение. Пилот начал заход на посадку в Бейруте.


Если у вас не осталось вариантов, вы должны создавать возможности.


Дьюи подошел к шкафу для хранения сбоку от кабины. Он поднял стальную дверь. Он сунул руку внутрь и извлек более дюжины тяжелых мотков толстой стальной проволоки. Под проволокой он нашел ящик с инструментами. В ящике с инструментами он нашел большой торцевой ключ.


Дьюи вышел на середину каюты. Длинная прямоугольная стальная пластина была закреплена на месте болтами. Он взял торцевой ключ и насадил его на гайку, затем со всей силы повернул ключ. Болт ослабел, и он снял его. Он спустился по краю стальной пластины, удаляя болты так быстро, как только мог. По его лицу и груди струился пот, когда он откручивал засовы. Всего он снял восемнадцать болтов. Он взял свой нож, воткнул его в край стальной пластины, затем поднял ее, подсунув кончики пальцев под небольшой шов. Он поднял тяжелую тарелку и отодвинул ее в сторону.


Под ним было темное отделение, отверстие размером примерно с холодильник. Он наклонился и нащупал твердую резину одного из ее больших колес.


Самолет снизился и накренился вправо.


Дьюи встал и подбежал к маленькому иллюминатору в левой части каюты. Сквозь толстое стекло он мог видеть огни зданий. Они все еще были на высоте нескольких тысяч футов, но быстро снижались.


Дьюи побежал обратно к прямоугольному отверстию. Рядом с отверстием был круглый моток проволоки, который он нашел в камере хранения. Он развернул проволоку. На одном конце было круглое ушко. Дьюи взялся за петлю и запустил руку в колесный отсек. Он продел проушину в отверстие в стальном колпаке в центре колеса. Он вытащил петлю насквозь. Теперь толстая проволока была продета через центр колеса.


Дьюи потянул за петлю поперек грузового отсека. Из стены торчал стальной крюк. Он надел петлю на крючок.


Самолет снова развернулся, на этот раз влево.


Дьюи нашел другой конец стальной катушки. Он подошел к другой стороне кабины и обмотал ее вокруг стальной трубы вдоль стены, пока она не стала плотной, затем надел другое ушко на крючок. Проволока теперь тянулась от одной стороны салона к другой, через ступицу колеса, натянутая, как гитарная струна. Но удержится ли он? Он узнает достаточно скоро.


Дьюи подошел к окну. Бейрут был освещен, как рождественская елка.


С брезентовой скамейки Дьюи схватил пистолет террориста. Он проверил журнал, затем засунул его сзади в джинсы. Он сел и пристегнулся ремнями к сиденью возле трапа. Он протянул руку и открыл коробку, содержащую элементы управления рампой.


В салоне вспыхнул зеленый свет. Громкий звонок прозвенел три раза.


Раздалась громкая какофония, когда люки шасси открылись в воздух. Из единственного открытого отсека в трюм внезапно подул ветер.


Воспользуйся возможностью.


Дьюи протянул руку и положил ее на переключатель рампы. Он щелкнул выключателем вниз. Трап в задней части C-130 с треском открылся. Медленно, как пасть аллигатора, пандус широко открылся в бейрутское небо. Он почувствовал вакуум, когда его тело потянуло на открытый воздух. Но ремень безопасности удерживал его на брезентовой скамейке.


Когда шасси опускалось, стальная проволока, которую он протянул через колесо, натянулась туго. Салон наполнился громким скрежещущим звуком, когда гидравлика колеса боролась с катушкой. Но он состоялся.


C-130 изо всех сил пытался сохранить устойчивый курс на посадку, когда задняя часть огромного самолета сильно накренилась влево.


Окровавленный труп Юсефа покатился, затем отскочил в открытый трюм.


Ремень безопасности был пристегнут поперек груди Дьюи, и он держал его обеими руками. Это было единственное, что помешало ему вылететь из задней части самолета. Он закрыл глаза, когда грязь и мусор пронесло яростным ураганом ветра. Самолет был почти боком, накренившись почти вертикально, когда пилот изо всех сил пытался выровнять самолет.


Дьюи собрался с духом. Он либо только что совершил самоубийство, либо создал возможность; возможность, которая ему понадобится, чтобы избежать когтей Фортуны, чьи люди, как он знал, будут ждать внизу.


74


СРЕДИЗЕМНЫЙ ОКЕАН


У БЕРЕГОВ ЛИВАНА


В миле от скалистого побережья Бейрута, к востоку от ныне пустующего общественного пляжа под названием Рамлет аль-Байда, черные воды Средиземного моря мерцали под звездным небом.


Двигаясь по поверхности воды, четыре тускло-желтых огонька неуклонно приближались к берегу. На глубине восьми футов под поверхностью быстро перемещались четыре специализированных транспортных средства доставки - SDV. Эти SDV представляли собой объекты бутылкообразной формы, предназначенные для доставки израильских коммандос как можно тише, незаметнее и быстрее к берегам противника.


Передняя часть каждого SDV была освещена парой мощных галогенных ламп. В задней части тонких блоков длиной шесть футов вода бурлила в неистовом водовороте без пузырьков.


На задней панели каждого SDV были две стальные ручки. За каждую ручку цеплялось по водолазу; по два коммандос на SDV, всего восемь человек. Отряд из Шайетет 13-С"13- элитное подразделение спецназа Израиля, их версия "Морских котиков" ВМС США.


Каждый водолаз был черным, как сам океан. Каждый мужчина был одет в тактические боевые гидрокостюмы, легкие акваланги и имел герметичные тайники с оружием. Коммандос били ластами в устойчивом ритме, помогая перемещать подводные лодки по холодной воде к усиленно патрулируемому побережью Бейрута.


Их возраст варьировался от двадцати одного до двадцати семи. Они были молоды, но бойцы S"13 были самыми грозными и бесстрашными солдатами, которых Израиль посылал в самые опасные места. Они были на острие смертельного конфликта, которому не было конца.


Коммандос ворвались в Рамлет аль-Байда. Внедорожники замедлили ход, затем остановились в сотне ярдов от береговой линии.


Один из коммандос отсоединил от своего пояса моток проволочного кабеля, затем подсоединил его к носу своего подводного аппарата. Он передал инициативу следующему дайверу. Вскоре все четыре подлодки были соединены кабелем. Первый водолаз туго затянул трос. Он и еще один дайвер нырнули под воду. Они больше минуты обыскивали темное морское дно с помощью маленького галогенового фонарика. Наконец, они нашли маленькое стальное кольцо, торчащее со дна океана, сбоку которого мерцал красный светодиод. Один из водолазов прикрепил конец троса к кольцу, затем закрепил другой конец до тех пор, пока четыре устройства не были погружены и закреплены.


Они двинулись вдоль волнолома к дальней западной части курортного пляжа, где старый пирс все еще стоял на покрытых ракушками иссохших бревнах. Команда S"13 знала пляж как свои пять пальцев. Проникновение на недружественные берега Бейрута было основной частью подготовки водолаза и его текущей деятельности. Каждый коммандос снял ласты, затем побежал трусцой по мокрому песку к темному пролому под нависающим пирсом.


Скрывшись в тени, восемь коммандос быстро сняли кислородные баллоны, маски, ласты, тайники с оружием и гидрокостюмы.


Каждый мужчина быстро достал из рюкзаков пару кроссовок для бега и надел их. Затем были пристегнуты нейлоновые ножны на лодыжках, по одному на каждую икру; в левом - боевой клинок SOG с двойным зазубринами, в правом - Glock 26. Затем каждый коммандос надел пару черных спортивных штанов Adidas. Каждый мужчина достал полностью автоматический пистолет-пулемет Heckler & Koch MP7A1-Z, изготовленный по индивидуальному заказу, с выдвижным прикладом, прицелом Zeiss RSA reflex red dot сверху, глушителями, ввинченными в насадки, затем повесил оружие на плечо и поперек груди. Каждый мужчина повесил комбинированный карабин Colt M203 и гранатомет за спину и закрепил нейлоновый пояс с боеприпасами вокруг талии. Наконец, они надели одинаковые черные куртки для бега Adidas, которые свободно прикрывали оружие, которое теперь прикрывало их торсы, как броня.


Они сделали все это молча. Каждому мужчине потребовалось менее двух минут, чтобы завершить смену гардероба.


Обученный солдат, глядя на любого из мужчин, заметил бы характерную выпуклость оружия. Опытный оперативник также определил бы выражение их глаз. Это был смертельно холодный взгляд натренированного убийцы, ныне оперативника.


Командир отделения S"13, подполковник Коль Меир, был двадцатичетырехлетним израильтянином из Вифлеема. Он собрал свою команду в круг. Он обхватил руками мужчин слева и справа от себя. Остальные последовали его примеру. Вскоре все они стояли тесной кучкой.


Они стояли в тишине, молясь.


Меир убрал руки, в то время как остальные крепко держали группу. В центре толпы он включил маленький наручный фонарик. Он вытащил лист бумаги из кармана на поясе. Он посветил фонариком на бумагу. Это была фотография Дьюи.


"Теперь у него борода и длинные волосы", - сказал Меир.


"Как его зовут?" - спросил коммандос слева от Меира.


"Андреас", - сказал Меир. "Дьюи Андреас. Он американец. Он был Дельтой. Он был в команде, которая убила брата аятоллы Хомейни".


Каждый спецназовец точно знал, что Меир имел в виду под этим комментарием: Он брат.


Затем Меир показал им фотографии Миллара и Айверхарта.


"Это другие американцы, которые были с ним и могли бы быть с ним сейчас, если они все еще живы. Давайте двигаться".


75


БЕЙРУТСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ИМЕНИ РАФИКА ХАРИРИ


БЕЙРУТ


Мобильный телефон в нагрудном кармане Халида завибрировал.


"Да", - сказал Халид.


"Самолет на подлете. Меньше пятнадцати минут. Самолет С-130. Постарайтесь не повредить самолет; он наш, когда все это будет сделано. Подарок из Асуана ".


"Это мило", - сказал Халид.


Халид стоял рядом с белым автобусом. Он мог слышать слабое, ритмичное пение некоторых людей на борту, молящихся. Конечно, хотя он и верил, у него определенно не было времени на подобные вещи в такое время, как это. Каждая мысль, каждая частичка его существа была вместо этого сосредоточена на текущей миссии. В данном случае это простая работа: забрать посылку, доставить посылку.


"После того, как пилот приземлится, он вырулит, развернется лицом к терминалу, затем остановится. Он опустит заднюю рампу, чтобы ее не было видно с вышки. Вот когда ты переезжаешь. Заключенного придется нести. Он в очень плохой форме. Отнесите его в автобус, затем перенесите в здание проекта в Аль-Акбаре ".


"А как насчет службы безопасности аэропорта?"


"Будь осторожен и веди себя тихо. Полиция ничего не заметит. Вы находитесь почти в двух милях от главного терминала. Они сосредоточены на безопасности внутри здания. Хватай американца и двигай. Самолет достаточно велик, чтобы скрыть любое движение, если кто-то наблюдает ".


"Кого мы доставляем?" - спросил Халид.


"Человек, который убил Александра Фортуну".


"Андреас?" - спросил Халид с оттенком шока в голосе.


"Да. Он связан, безоружен и в меньшинстве. Будь проще".


"О, я сделаю это", - сердито сказал Халид.


"И не причиняй ему вреда. Он должен быть освобожден. Вот и все ".


Телефон отключился.


Халид пытался дозвониться до Юсефа, но ответа не было. Он сделал последнюю затяжку сигаретой, затем бросил ее на землю. Он шагнул обратно в автобус. Небо снаружи было почти непроглядно черным, единственным источником света был свет звезд, да и тот был частично перекрыт елями, чьи ветви нависали над головой. Воздух был влажным и зловонным. Запах сорока двух солдат "Хезболлы- - и его собственный запах - наполнил тесное пространство зловонием.


Еще через несколько минут Халид дважды громко хлопнул в ладоши.


"Пора", - приказал он.


76


РАМЛЕТ АЛЬ-БАЙДА


БЕЙРУТ


Восемь израильских коммандос двинулись вглубь страны от пустынного общественного пляжа, по одному за раз, в разных точках вдоль темного, пустого променада. Они растянулись на четверть мили, так что любой наблюдатель мог видеть только одного человека, в одиночку.


Расстояние до аэропорта имени Рафика Харири составляло чуть более трех миль. Они разделятся и двинутся через западную окраину города по восьми отдельным маршрутам. Это было косвенное проникновение; аэропорт находился на воде на противоположной стороне Бейрута, но ливанские патрули возле Рафика Харири были практически непроницаемы. Пересечь город было единственным вариантом.


Каждый коммандос начал быструю пробежку. Восемь различных маршрутов по прибрежным кварталам, по восьми отдельным улицам.


Каждый мужчина хорошо знал окрестности Бейрута, даже лучше, чем многие жители города. Через тайную сеть информаторов они знали, где обычно собираются ливанские вооруженные силы (LAF). Каждый мужчина знал, что он должен избежать поимки. У "Хезболлы" были друзья по всему Бейруту, включая многих в высшем руководстве LAF. Многие научились играть на обеих сторонах конфликта между "Хезболлой" и ливанским правительством, зная, что это был вопрос о том, когда, а не если, "Хезболла" когда-нибудь будет править всей страной.


Захват одной из 13 коммандос этой ночью силами LAF может быстро привести к передаче израильского заключенного "Хезболле". Затем начнется ужасное путешествие в один из лагерей Аль-Мукавама в долине Бекаа.


Меир бежал по улице в шестиминутном темпе. Бейсбольная кепка была низко надвинута на глаза. Ветровка прикрывала его оружие.


Коротко остриженные каштановые волосы Меира промокли от пота, который затем покрыл его лицо. Под ветровкой его руки, спина и торс были мокрыми от пота. Он бежал, опустив голову, по тротуару, как бегун на ночную пробежку. Меир выбрал самый оживленный маршрут, через Рафика Харири в Аль-Ахталь Эль-Сагир. Он пробежал мимо витрин магазинов электроники, мимо толп ливанцев, мимо кафе и баров. Некоторые заметили Меира, когда он бежал по асфальтовому краю разбитой улицы, достаточно, чтобы посмотреть вверх, но люди занимались своими делами. На углу одной из улиц Меир пробежал мимо двух солдат регулярных войск ЛАФ, которые заметили его, но ничего не предприняли.


На семи других улицах другие члены разведывательной группы S "13 двинулись в сторону Рафика Харири, расположенного чуть более чем в трех милях от общественного пляжа. По большей части, быстро спланированное проникновение к Рафику Харири прошло гладко.


Не для Эзры Бора.


Бор, двадцатидвухлетний спецназовец из Восточного Иерусалима, бежал через бедный район, примыкающий к береговой линии, менее оживленный в это ночное время. Он побежал на юг по узкой, извилистой, затемненной улице, едва ли шире переулка, в сторону аэропорта. Через милю пробега, под одиноким уличным фонарем в двух кварталах впереди, Бор увидел троих мужчин, которые слонялись у стены жилого дома и курили сигареты.


Когда он подошел ближе, они отошли от стены. Они смотрели вдоль тускло освещенной улицы на приближающегося бегуна. Молодой израильтянин почувствовал, как у него учащенно забилось сердце. Пот лился градом.


"Еврей", - сказал один из мужчин, указывая.


Бор слегка ускорил шаг, когда мужчины шагнули к нему. Он увидел переулок на полпути между ним и головорезами. Разбегаясь, он нырнул прямо в переулок, когда трое мужчин бросили сигареты и побежали к нему.


Пройдя дюжину футов по теневому переулку, Бор остановился. Он прислушивался к шагам арабов, когда они бежали по улице. Он потянулся к левой икре и выхватил боевой клинок SOG из ножен.


Тусклый свет с улицы отбрасывал рассеянные тени на аллею.


Арабы двигались быстро и ворвались в переулок на бегу.


Бор прижался к цементной стене и держал клинок в правой руке. Он подождал, пока первый мужчина пройдет мимо, затем наклонился ко второму и полоснул острым как бритва лезвием по горлу бандита, отбросив его с едва слышным звуком. Так же быстро, как он нанес ему удар, Бор вытащил лезвие. Он сделал шаг назад и ждал. Третий панк вошел в переулок и споткнулся о труп своего мертвого друга. Он издал вопль, падая вперед. Бор яростно опустил клинок вниз, вонзив его мужчине в грудь, проделав быструю дыру в сердце мужчины, которая убила его мгновенно.


Первый араб услышал крик второго мужчины, затем повернулся и бросился на Бора с серебряным складным ножом. Бор отступил назад, уклонился от замахнувшейся руки бандита, затем сделал выпад, глубоко ударив его ножом в живот. Когда араб с криком рухнул на землю рядом с остальными, Бор завершил убийство быстрым ударом ножа в сонную артерию мужчины у основания шеи.


Потребовалось меньше минуты, чтобы убить троих нападавших. Бор наблюдал за движением у входа в переулок. Не увидев никого, он вернулся на улицу. Он начал свой бег. Он взглянул на часы, затем слегка ускорил шаг, чтобы наверстать упущенное.


77


АЭРОПОРТ ИМЕНИ РАФИКА ХАРИРИ В БЕЙРУТЕ


Халид указал на отверстие в ограждении в конце взлетно-посадочной полосы. Он кивнул первому солдату Аль-Мукавамы.


"Уходи", - рявкнул он.


Солдат побежал по темному асфальту в конце взлетно-посадочной полосы. Он двинулся к грязному краю асфальта, низко пригнувшись, с автоматом Калашникова наготове. На углу взлетно-посадочной полосы он повернул направо. Он подъехал к линии низких цементных барьеров.


Халид осмотрел аэропорт. Он несколько секунд ждал признаков того, что его первый человек был обнаружен. Не увидев никого, он кивнул следующему террористу в очереди.


"Уходи", - рявкнул он.


Халид отправил половину людей, всего двадцать одного, с интервалом в пятнадцать секунд. Они двинулись к краю взлетно-посадочной полосы, вверх вдоль цементных ограждений. После того, как ушел последний солдат, Халид поднял руку. Он посмотрел на первого мужчину в очереди.


"Жди здесь", - сказал Халид. "Ничего не предпринимай, пока не возникнут проблемы".


"Проблемы?"


"Служба безопасности аэропорта. Что-то в этом роде. Мы быстро вернемся ".


Халид отступил через забор. Его люди стояли у цементных ограждений в том месте взлетно-посадочной полосы, где C-130 должен был разворачиваться и опускать рампу. В тусклом свете он мог разглядеть только макушки голов своих солдат.


Халид последовал за остальными к цементным барьерам. Он занял свое место в конце шеренги солдат, пригнувшись.


Вдалеке он услышал шум двигателей готовящегося к взлету реактивного самолета. Самолет покатился по взлетно-посадочной полосе. Его нос поднялся вверх, за ним последовали передние колеса, и вскоре самолет оторвался от асфальта, громко проплывая над головой. Солдаты Аль-Мукавамы наблюдали со своих позиций за заграждениями.


Один из солдат, дальше по шеренге от Халида, наклонился вперед, достал сигарету из нагрудного кармана и закурил.


Увидев искру на конце зажигалки, Халид вскочил, подбежал к нему и выдернул сигарету у него изо рта. Он бросил его на землю и затоптал ботинком.


"Тупой идиот", - прошептал он, уставившись на молодого террориста. "Тупой гребаный идиот".


Он выхватил зажигалку из рук мужчины и швырнул ее на грязное поле за асфальтом. Халид вернулся на свою позицию в конце барьера.


Несколько минут спустя взлетел другой самолет. Затем в далеком небе прогрохотал низкий гул приближающегося самолета. Террористы вскочили на ноги, когда самолет пошел на снижение.


Первым, что услышали солдаты "Хезболлы", был рев двигателей самолета, затем они увидели его красные и белые огни. Появился серебристый нос приближающегося реактивного самолета. Он плавно приблизился к взлетно-посадочной полосе, его колеса коснулись земли. Самолет приземлился и помчался по взлетно-посадочной полосе. Это был не тот самолет, которого они ждали. Самолет Lufthansa внезапно остановился более чем в четверти мили от солдат, затем развернулся обратно к главному терминалу.


Халид прислонился спиной к цементному барьеру, слегка расслабляясь, вместе с другими солдатами.


Но когда самолет Lufthansa выруливал обратно к терминалу, откуда-то из темного, далекого неба донесся внезапный шум. Это был низкий гул другого самолета, сопровождаемый высоким звуком натягивающегося металла.


Халид посмотрел на огни; там, в небе над главным терминалом, он увидел силуэт приближающегося грузового самолета.


Самолет накренился вбок, его крылья накренились по диагонали. Правое крыло изо всех сил пыталось выровнять ситуацию. Самолет пролетел в опасной близости от вершины диспетчерской вышки. Опускающееся правое крыло C-130, казалось, почти касалось вершины башни.


Шум становился все громче. Глубокий стук четырех винтов самолета в сочетании с пронзительным визгом сломанной гидравлики.


"Он сейчас разобьется!" - закричал один из мужчин.


Грузовой самолет пронесся над диспетчерской вышкой, выравниваясь по мере приближения к взлетно-посадочной полосе.


Именно в этот момент Халид заметил отсутствие шасси у самолета.


В главном здании терминала зазвучали аварийные сирены.


Словно в замедленной съемке, самолет неуклюже опустился на взлетно-посадочную полосу, падая, как раненая утка. Правое крыло, которое до этого опускалось, поднялось. Самолет выровнялся, сбрасывая скорость.


Халид встал. По его лицу струился пот, когда он наблюдал, как расстояние между голым днищем самолета и черным асфальтом сокращается, а затем исчезает.


78


ЛИВАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ


БЕЙРУТ


Коль Меир приехал в Старую Сайду, на окраине Ливанского университета. Он свернул на парковку за высоким цементным общежитием, к востоку от Рафика Харири. Вдалеке он мог видеть аэропорт.


Меир был первым из коммандос, кто прибыл на место встречи.


В течение минуты прибыли еще двое коммандос. В течение трех минут оставшиеся люди, включая Эзру Бора, были там, всего восемь.


Команда двинулась в сторону аэропорта. Разбившись на пары, они бежали в тени, по темным лужайкам кампуса Ливанского университета.


Меир услышала громкий рев приближающегося самолета.


"Подними это!" Меир скомандовал.


Быстрым спринтом Меир провел их мимо стен на западном краю кампуса. Они вышли на служебную дорогу, которая проходила по южному периметру аэропорта. Меир повел семерых коммандос через служебную дорогу. На другой стороне дороги был забор из сетки. Двое коммандос сняли кусачки со своих поясных ремней и начали яростно резать металл.


Они могли видеть белый фюзеляж самолета, снижающегося с севера.


"Быстрее, быстрее, быстрее!" - рявкнул Меир.


После минуты нарезки Меир дотянулся до нижней части ограждения и поднял его. Он удерживал его, пока его коммандос пробирались сквозь толпу.


Они пробежали по стометровой площадке из гравия и грязи, когда снижающийся самолет приблизился, коммерческий авиалайнер с ярко-желтым логотипом Lufthansa на боку. Его шины коснулись взлетно-посадочной полосы на севере, за чем последовал оглушительный рев торможения реактивного самолета.


Отделение S"13 остановилось на краю взлетно-посадочной полосы. Они были на полпути к взлетно-посадочной полосе, окутанные темнотой. Каждый коммандос сорвал с себя спортивную куртку. Они сняли со спин карабины, а с груди автоматы.


На взлетно-посадочной полосе коммерческий авиалайнер, который только что приземлился, успокоился, высокий звук его торможения сменился глубоким креном приближающегося самолета. Вдалеке, над ярко освещенным главным зданием терминала, из темного неба внезапно появился самолет PAF C-130.


Крылья самолета были наклонены под углом сорок пять градусов, правое крыло висело опасно низко. Когда самолет снижался, крыло выглядело так, как будто было нацелено прямо на диспетчерскую вышку. Пилот явно боролся с тем, чтобы самолет полностью не завалился набок и не перевернулся на спину.


Меир, как загипнотизированный, наблюдал, как самолет снижался к взлетно-посадочной полосе перед ним. Крыло отклонилось и прошло всего в нескольких футах над диспетчерской вышкой, затем выровнялось, продолжая быстрое снижение. Затем он ударился о землю. Из брюха самолета вырвались искры. Пламя внезапно вырвалось из фюзеляжа. Самолет, потеряв управление, заскользил по взлетно-посадочной полосе. Звук был ужасный; металл рвался на части о цементное покрытие.


Один из израильских коммандос забрал небольшой тепловизионный монокуляр ночного видения. Он осмотрел линию ограждения вокруг аэропорта. Меир взял монокуляр и посмотрел через него. Он обнаружил прорезь в линии ограждения в конце взлетно-посадочной полосы, оставленную террористами. В нескольких сотнях ярдов от забора Меир увидел движение в тусклом свете. Он отрегулировал увеличение. Он увидел красноту от жара человеческих тел у цементного барьера. Он сосчитал головы.


"Они здесь", - сказал Меир, спокойно указывая.


C-130 продолжал скользить, набирая обороты, когда он двигался в огненном слаломе по взлетно-посадочной полосе. На терминале взревели сирены. По мере распространения огня по обеим сторонам фюзеляжа взметнулось пламя. Передняя часть самолета начала поворачиваться влево, и самолет начал медленное, разрушительное вращение, скользя.


Меир уставился в монокуляр. Прямо перед собой, на летном поле, он насчитал еще больше людей, ожидавших Андреаса.


"У меня повсюду Хезболла". - сказал Меир. "По меньшей мере дюжина, может больше. Нам нужно двигаться сейчас."


Меир снова посмотрел на цементные ограждения в конце взлетно-посадочной полосы. Он увидел силуэты мужчин, которые теперь стояли. Они начали двигаться к самолету, ожидая, где самолет остановится, когда пламя вокруг фюзеляжа станет ярче.


Меир снял маленький наушник и вставил его в левое ухо.


"Мы на главной взлетно-посадочной полосе", - рявкнул Меир. "Пришлите вертолет".


Пламя от самолета осветило южный конец взлетно-посадочной полосы, не ярко, но достаточно, чтобы были видны израильские коммандос. Внимание арабов, однако, было приковано к скользящему самолету.


Меир перевел переключатель огня на своем карабине в режим "полностью автоматический". Трое коммандос заняли позиции справа от Меира. Остальные четверо, слева от него.


Одно из крыльев оторвалось, с громким треском упав на асфальт. Произошел внезапный всплеск пламени, когда взорвался один из топливных баков позади пропеллеров. Языки пламени - черного, оранжевого и синего - взметнулись в небо.


Меир начал свой бег по асфальту. Группа израильских коммандос бросилась в темноту прямо за ним. Они двигались по прямой линии к позициям "Хезболлы".


На бегу Меира охватила внезапная, кратковременная вспышка паники: ситуация в "Рафик Харири" стремительно выходила из-под его контроля.


79


В ВОЗДУХЕ


По мере снижения самолета устойчивый, высокий звук шасси, борющегося с тросом, становился все громче, словно скрежет ногтей по пресловутой классной доске. Дьюи уставился наружу через открытый люк. Город Бейрут был освещен, купол огней, который, казалось, приближался к спускающемуся судну. Он мог видеть автомобили, огни многоквартирных домов и офисов, людей, идущих под фонарями. Земля приближалась, он знал.


Он нанес слишком большой ущерб самолету? Мог ли пилот посадить сильно накренившийся самолет? Если бы они врезались в здание, в поле, если бы они промахнулись мимо гладкой взлетно-посадочной полосы, это не имело бы значения. Смерть произошла бы до того, как Дьюи успел бы это осознать. Он закрыл глаза и сжал "Глок".


Он услышал сирену откуда-то с земли. Он открыл глаза. Через открытый люк он увидел диспетчерскую вышку, когда самолет едва проскользнул над ней. Внутри башни охваченные паникой рабочие лихорадочно бегали по застекленной комнате наверху.


Он схватился за оружие и напрягся в тот самый момент, когда его сильно отбросило назад к стене самолета. Голова Дьюи врезалась в стальную скобу за скамейкой запасных. Затем он почувствовал, как фюзеляж самолета коснулся асфальта. Оглянувшись, он увидел языки пламени через люк и черный гудрон взлетно-посадочной полосы, линию оранжевых искр и языки пламени, когда топливо воспламенилось на земле.


Самолет быстро заскользил и начал поворачиваться боком. Звук металла, скребущего по металлу, был оглушительным. Нижняя часть пандуса сильно подпрыгнула, сильно ударившись о землю, пока не отломилась и не завалилась набок.


Большой грузовой самолет заскользил по летному полю, вращаясь против часовой стрелки. Он завершил один поворот на триста шестьдесят градусов, затем другой, все время замедляясь.


Дьюи протянул руку и отстегнул ремень безопасности. Передняя часть трюма загорелась, и стальные скобы прогнулись по бокам.


Инстинктивно Дьюи проверил магазин в "Глоке". Он был полон. Он подошел к задней части самолета и выглянул в открытый люк. Языки пламени танцевали у входа в люк. Он не видел ничего, кроме темноты в конце взлетно-посадочной полосы. Он услышал вдалеке вой сирен.


Дьюи на мгновение замер, затем выпрыгнул из люка - сквозь тлеющее пламя - и приземлился на летное поле. Он начал спринт по взлетно-посадочной полосе, направляясь к темному лесу в ее конце. Сначала его ноги дрожали, но потом он забыл обо всем: о головокружении, о крови, которая теперь текла из носа и плеча, о сломанном ребре; он выбросил это из головы, когда бежал, спасая свою жизнь.


Дьюи внезапно получил удар сбоку; сталь вонзилась ему в ребра. Он рухнул на землю. Он перекатился, посмотрел вверх, затем увидел нападавшего. Бородатый, с длинными черными волосами, пистолет-пулемет держит сбоку. Террорист снова ударил Дьюи по грудной клетке; он закричал от боли. За спиной нападавшего были другие, слишком многочисленные, чтобы сосчитать.


Перекатываясь, Дьюи направил "Глок" на первого нападавшего и выстрелил. Пуля убила террориста мгновенно, его тело упало на землю.


Дьюи нажал на курок так быстро, как только мог, стреляя во все, что мог. Он всадил пулю в грудь одному мужчине, другая попала в глаз высокому мужчине, бросив его в туман из мозгов и крови. Он продолжал стрелять в мародерствующую толпу, спускающуюся вокруг него.


Сбоку Дьюи получил резкий удар ногой в голову, в то время как другой удар по руке отправил "Глок" в полет. Кто-то опустил ботинок на макушку Дьюи, прижимая его лицо к черной смоле. Дьюи почувствовал запах бензина. Он почувствовал, как ему заломили запястья за спину. Дьюи ударил кого-то ногой. Он услышал глухой треск, затем крик, когда из разбитого носа хлынула кровь.


Террорист приставил дуло своего автомата Калашникова к щеке Дьюи, когда кому-то наконец удалось сковать его лодыжки.


"Остановитесь!" закричал другой мужчина, и Дьюи посмотрел налево. Высокий араб вышел из небольшого круга террористов. Он отвел дуло автомата Калашникова от лица Дьюи. "Несите его. А теперь быстро!"


Дьюи почувствовал, что его поднимают с земли. На земле он насчитал четыре тела, скрюченные на асфальте, вокруг них была лужа крови.


Один из арабов оглянулся на Дьюи, когда они поднимали его, в его темных глазах был убийственный взгляд.


Мгновение спустя со стороны взлетно-посадочной полосы донеслось отрывистое буханье пулеметов с глушителями. Дьюи повернул голову и попытался что-нибудь разглядеть. К ним бежала быстро движущаяся шеренга одетых в черное коммандос. Огонь из автоматического оружия сотряс воздух в пыль. Дьюи наблюдал, как люди, несущие его, падали один за другим, сбитые с ног градом пуль.


Затем Дьюи почувствовал, что руки, державшие его, разжались; его тело упало на землю, скованное, в свободном, окровавленном кругу мертвых Хезболлах.


80


АЭРОПОРТ ИМЕНИ РАФИКА ХАРИРИ В БЕЙРУТЕ


БЕЙРУТ


Меир бежал по взлетно-посадочной полосе, наблюдая, как темная фигура выпрыгнула из задней части горящего C-130 на асфальт. Частично скрытая дымом фигура начала отчаянный бег по летному полю, прочь от терминала, в направлении ожидающих террористов, очевидно, ошибаясь в своих предположениях.


Это был Андреас. Это должен был быть Андреас.


Израильтяне синхронно двинулись за Меиром, быстрая, почти бесшумная шеренга коммандос бежала к американцу. Когда они подошли на расстояние ста футов, Меир в тусклом свете увидел, как поджидавшие его бойцы "Хезболлы" повалили Андреаса на землю. Была борьба. Андреас выстрелил из пистолета, убив одного из арабов, затем другого. Он продолжал стрелять.


Израильтяне продолжали бесшумное движение к месту происшествия, приближаясь на шум от темного края взлетно-посадочной полосы. Стрельба со стороны Андреаса внезапно прекратилась. По меньшей мере четверо мужчин были теперь на американце; двое держали его за ноги, в то время как третий связывал ему запястья, а четвертый приставил винтовку к его голове. Он услышал крики на арабском. Террористы связали Андреаса, затем подняли его и начали нести по взлетно-посадочной полосе, прочь от самолета, к забору, через который они проникли в аэропорт.


Террористы - и Андреас - не обратили внимания на надвигающуюся волну S "13.


Люди Меира ждали его отхода; его выстрелы должны были стать первыми.


Меир навел свой M203, когда они подошли на расстояние двадцати футов к месту происшествия. Он нажал на стальной спусковой крючок карабина, затем выстрелил. Поток пуль с глушителем пролетел над первым человеком, несущим Андреаса, отбросив его назад на асфальт, затем еще пули попали в того, кто был рядом с ним, затем в террористов, державших его за ноги. Андреас упал на асфальт.


"Прикрывайте третьего!" - крикнул Меир, указывая налево, вниз по взлетно-посадочной полосе, приказывая Бору взять пару коммандос и вступить в бой с террористами слева, в конце взлетно-посадочной полосы.


Меир добрался до Дьюи, который теперь лежал на земле. Поднявшись с колен, он вытащил боевой клинок из ножен на лодыжке, когда пули ударили по взлетно-посадочной полосе позади них. Он срезал гибкие наручники Дьюи.


"Израиль?" - спросил Дьюи.


"Добро пожаловать в Бейрут", - сказал Меир. "Хватай оружие".


* * *


Из-за цементных заграждений в конце взлетно-посадочной полосы раздался приглушенный огонь из автоматического оружия, когда Бор и пара коммандос двинулись им навстречу, стреляя из карабинов с глушителями по позициям "Хезболлы" за заграждениями, пригибаясь, чтобы избежать пуль, направляя свое оружие вниз по взлетно-посадочной полосе, где по меньшей мере дюжина человек сотрясали воздух автоматным огнем в их направлении.


Ожесточенная перестрелка охватила южную часть взлетно-посадочной полосы, но израильтяне были на открытом месте; только темнота помогла им защититься, и это продолжалось недолго.


Бор, теперь уже спускавшийся по взлетно-посадочной полосе по команде Меира, оглянулся назад, на горящий C-130, затем на Меира, который освобождал американца. Пули "Хезболлы", казалось, были повсюду вокруг них. Он держал курок оттянутым назад, но начал паниковать под градом пуль.


"Отступайте!" закричал Бор, пригибаясь, понимая, что он и двое других коммандос были в значительном меньшинстве, легкая добыча посреди взлетно-посадочной полосы. Внезапно Бора резко отбросило назад, когда пуля попала ему в грудь. Он был брошен на асфальт на спине, мертвый.


"Эзра!" - закричал израильтянин слева от Бора, который потянулся к Бору, затем сам был поражен пулей в шею, сбив его с ног. Он закричал, когда его руки потянулись к пулевому отверстию, и он тщетно попытался остановить поток крови.


* * *


Меир услышал крик Бора, затем повернулся, чтобы увидеть, как его ранили, затем увидел, как другой из его людей, Бен-Шин, упал рядом с Бором.


"Отступайте!" Меир кричал сквозь шум последнему из троих, Рабину, который отчаянно стрелял по террористам с земли, лежа на животе, рядом с искореженными телами Бора и Бен-Шина.


Позади них, в тусклом свете, Меир увидел волну арабов, хлынувшую через пролом в заборе. У барьеров сопла оружия вспыхнули красным, как фейерверк.


Меир взглянул на западную часть неба в поисках израильского вертолета, но не увидел ничего, кроме звездной ночи, теперь окутанной дымом и огнем.


Рядом с Меиром Дьюи стоял на одном колене с автоматом Калашникова в каждой руке, стреляя в террористов. Четверо других коммандос лежали на животах, отстреливаясь от цементных заграждений.


"Джош, отступай!" Меир снова закричал на Рабина.


"Нам нужно выбраться за пределы самолета!" Дьюи закричал.


Справа от Меира другой израильтянин, Лутанц, был внезапно сбит с ног, когда пуля попала ему в грудь. Меир подбежал к Лутанцу и опустился на колени. Его глаза снова закатились на лоб. Меир положил руку под шею Лутанца.


"Джон", - сказал он. Он покачал головой своего друга. "Джонатан!"


Но Лутанца уже не было.


У Меира не было времени подумать, проявить эмоции, сделать паузу, но когда он увидел, как глаза Лутанца побелели, он почувствовал приступ отчаяния, поскольку понял, что рискует потерять всю свою команду.


Когда Меир держал голову Лутанца, его прервал Андреас, поскольку американец, у которого закончились боеприпасы, оттолкнул его руку от Лутанца и вырвал карабин из рук мертвеца, затем повернулся, стреляя по террористам, которые теперь приближались.


"Отступайте!" - крикнул Андреас, взглянув на Меира. "Отведи своих людей за самолет."


Меир нагнулся и схватил Лутанца. Он поднял мертвого солдата и перекинул его через плечо, в то время как Дьюи продолжал стрелять по взлетно-посадочной полосе, сдерживая неуклонно наступающий рой Хезболлы.


Еще один взрыв потряс воздух, когда воспламенился второй топливный бак на C-130. Перекрещенные оранжевым и черным дымом языки пламени яростно вырвались из крыла самолета, менее чем в ста футах от того места, где сейчас скорчился Дьюи.


Дьюи выдвинул указательный палец вперед и нажал на второй спусковой крючок М203 Лутанца. В воздух поднялась граната, которая полетела в сторону цитадели "Хезболлы". Ужасный взрыв всколыхнул землю возле заднего забора, когда разорвалась граната. Он услышал крики. Дьюи снова выстрелил из гранатомета, снаряд угодил за заграждения, и снова крики эхом разнеслись по асфальту с позиций "Хезболлы".


Во время затишья, последовавшего за взрывами гранат, Дьюи бросился вперед, к Бору. Он добрался до тел, где увидел, что все трое мужчин теперь мертвы, включая Рабина. Он перекинул ремень карабина через плечо, перекинул оружие за спину, наклонился и с большим усилием поднял двух мертвых израильтян и взвалил их себе на плечи. Он бежал, спасая свою жизнь, с мертвыми коммандос на плечах, обратно к укрытию самолета, когда огонь прикрытия со стороны Меира и других пронесся над его головой. Он обогнал Меира, побежав за третьим трупом.


Добравшись до задней части фюзеляжа самолета, Дьюи обнаружил трех оставшихся коммандос, которые, пригнувшись, расстреливали террористов, когда те проникали через прорезь в заборе.


"У нас заканчиваются боеприпасы!" - крикнул один из израильтян.


Отрывистый треск оружейного огня снова наполнил воздух, когда арабы перегруппировались, наряду с запахом дыма и горящего топлива. На сцене царил хаос.


Пуля попала в коммандос справа от Дьюи, отбросив его с криком вперед. Дьюи подполз к нему. Он лежал на животе, лицом вниз. Дьюи перевернул его. Молодому израильтянину не могло быть больше двадцати двух-двадцати трех лет; у него была зияющая дыра в верхней части шеи, куда попала пуля. Дьюи сорвал с мужчины рубашку. Он обернул рубашку вокруг сильно кровоточащей шеи, затем начал выполнять искусственное дыхание, надавливая на сердце в заданном ритме.


Дьюи толкнул израильтянина в грудь, пытаясь сохранить мальчику жизнь. Он посмотрел в глаза мальчика; карие глаза, которые смотрели на Дьюи в свете горящего самолета.


"Держись!" - сказал Дьюи, пытаясь спасти мальчика, который собирался расстаться с собственной жизнью, спасая человека, которого он даже не знал.


Дьюи и раньше видел жестокие сражения. Он наблюдал, как люди, которых он знал, были убиты вражеским огнем. Но он никогда не был в таком адском пламени, в каком они находились сейчас, на исходе боеприпасов, в меньшинстве и без оружия. Дьюи не чувствовал ни боли, ни страха. Он ничего не чувствовал. Не было времени.


Он услышал, как роторы рассекают далекое небо. Это был вертолет где-то наверху. Он посмотрел на Меира, который теперь был рядом с ним, с потрясенным выражением лица.


Вертолет двигался по взлетно-посадочной полосе от главного здания терминала.


"Какой вертолет мы ищем?" - завопил Дьюи.


"Пантера", - сказал Меир, глядя вверх и качая головой. "Это не Израиль".


Черный вертолет быстро двигался по взлетно-посадочной полосе от терминала позади них. Он заточен на израильтян.


"ЛАФ!" - завопил Меир. "В укрытие!"


С правого борта вертолета миниган начал обстреливать позиции израильтян, когда они пикировали для защиты крыла. Пули дождем посыпались на цемент, изрешетив гудрон вокруг них. Вертолет кружил над головой и вокруг пылающего C-130. Он вернулся, и звук минигана разрезал воздух. Оружие пробило стальные крылья прямо перед израильской позицией.


Со стороны взлетно-посадочной полосы "Хезболла" приблизилась, их пули зазвенели по металлу C-130.


С земли, прижавшись к фюзеляжу, Дьюи, Меир и оставшиеся коммандос вслепую открыли огонь по вертолету, который попытался занять позицию прямо над ними. Один из израильтян, в трех футах справа от Дьюи, был поражен в голову снарядом с неба. Пуля начисто оторвала ему голову до плеч, и его с силой отбросило от фюзеляжа.


Теперь звук был оглушительным. Лопасти вертолета вспороли воздух. Пулеметный огонь был похож на барабанный бой. Тишину между ними нарушил вой сирен.


Дьюи насчитал в живых трех человек, включая его, Меира и еще одного коммандос. Смертельный круг становился все теснее, Хезболла на юге, а теперь ЛАФ с севера, окружая их вертолетом, отрезая их.


Дьюи встретился взглядом с Меир. Ему не могло быть больше двадцати пяти лет. У него были короткие каштановые волосы и веснушки. Он был загорелым, с острым носом. Меир посмотрел на него непонимающим взглядом. Там не было ни гнева, ни страха. Не было никаких эмоций вообще. И Дьюи знал, что в некотором роде он смотрит на самого себя. Оба мужчины знали, что время вышло.


"Мне жаль", - сказал Дьюи.


Меир смотрела в ответ без всякого выражения. "Ты бы сделал то же самое. Америка сделала бы то же самое ".


У Дьюи и раньше бывали тяжелые моменты, подобные этому, в других сражениях, с другими мужчинами, моменты, которые выковали братство солдат. Но он никогда не чувствовал себя так близко к смерти. Взгляд, который знали оба мужчины. Казалось, это говорило: Мы умрем в этот день, в этот час. Но мы сделаем это вместе. Мы сделаем это так, как и положено солдатам, веря во что-то правильное, сражаясь против сил, которые могли бы уничтожить нас всех.


Громкий шипящий звук поднялся над столпотворением на театре военных действий.


Голова Дьюи дернулась вверх. Белая движущаяся комета пронеслась по черному, затянутому дымом небу. Он проследил траекторию, откуда прилетела ракета. Вдалеке виднелся одинокий черный объект, штурмовой вертолет, который Дьюи сразу узнал: "Пантера".


Израильский вертолет притаился, как смертоносный металлический стервятник, поднимаясь в воздух над аэропортом с угрожающей скоростью.


Ракета "Мистраль" класса "воздух-воздух", выпущенная с "Пантеры", выпустила дым из хвоста, когда она набирала скорость во влажном воздухе Бейрута, ее пронзительный свист перекрыл все остальные шумы. Снаряд врезался в борт вертолета ВВС США прямо над головой, вспыхнул яркий белый свет, а мгновением позже раздался взрыв, когда вертолет и все, что находилось внутри, превратилось в пыль посреди неба. Металл и части кузова огненным потоком посыпались на асфальт сразу за их позицией.


Еще один пронзительный шипящий звук, когда от "Пантеры" вырвалась белая вспышка, за которой последовала характерная комета "Мистраля". Ракета пронеслась по небу в противоположном направлении, к концу взлетно-посадочной полосы. "Хезболла" рассеялась во всех направлениях, когда ракета достигла цели, но это было бесполезно, они опоздали. Ракета разорвалась недалеко от забора в центре арабской позиции. Каждый террорист в радиусе двадцати футов был выпотрошен взрывом. "Пантера" развернулась носом и начала стрелять 20-миллиметровыми снарядами из Giat M621 по борту вертолета, обстреливая позиции "Хезболлы" за цементными заграждениями, ближе к Дьюи, Меиру и другому коммандос.


Затем Пантера развернулась и понеслась вперед, съезжая с асфальта. Вертолет опустился на взлетно-посадочную полосу в двадцати футах от Дьюи и израильтян.


Дьюи подобрал мертвого израильтянина, затем двинулся с Меиром и другим коммандос, неся трупы на плечах к "Пантере".


Дьюи побежал, перекинув труп через правое плечо, левой рукой нажимая на спусковой крючок карабина, по взлетно-посадочной полосе в сторону еще большего количества "Хезболлах", которые все еще атаковали.


По взлетно-посадочной полосе со стороны терминала пронеслась пара бронетранспортеров с солдатами LAF на борту.


Дьюи добрался до "Пантеры" первым. Он положил тело в кабину, затем повернулся к терминалу, где войска LAF начали стрелять с севера, приближаясь к "Пантере", чьи винты разрывали воздух, пока Меир и другие выжившие израильтяне спешно загружали тела своих павших товарищей. Дьюи провел своим карабином по линии ливанских солдат, убив нескольких человек, в то время как остальные нырнули в укрытие за военными грузовиками.


Нос "Пантеры" оставался нацеленным на южный конец взлетно-посадочной полосы. Когда они закончили погрузку убитых, боевик выпустил 20-миллиметровые пули сквозь дымный, хаотичный гам обратно в террористов на южном конце взлетно-посадочной полосы.


Они упаковали шестерых мертвых израильтян.


Дьюи и Меир стояли бок о бок, Дьюи обстреливал взлетную полосу по солдатам LAF, Меир стрелял по "Хезболле" на юге.


"Вперед!" - закричал коммандос, уже находившийся на борту. "Kohl! Андреас!"


Дьюи и Меир отступили к вертолету, который и так был грузоподъемностью выше своего, и до отказа набит мертвыми израильтянами.


Меир сидел в дверях, свесив ноги наружу. Он схватился одной рукой за страховочный ремень над дверной рамой и начал стрелять за вертолетом, вверх по взлетно-посадочной полосе. Дьюи подбежал к другой стороне вертолета и встал на колени в дверце, держась левой рукой за ремень безопасности, пока стрелял.


"Вперед!" закричал Меир.


Пилот оторвался, но утяжелевшая "Пантера" едва оторвала колеса от земли, как снова опустилась на асфальт.


Ливанские солдаты подошли ближе, когда вертолет заглох. Раздалось низкое шипение ракеты класса "земля-воздух". Белое пятно пронеслось в воздухе из-за грузового самолета, проплывая прямо перед "Пантерой". Затем, секундой позже, Меир дернулся вперед, когда пуля откуда-то с земли попала ему в ногу, чуть выше колена.


"Избавьтесь от топлива!" - крикнул Дьюи пилоту. "Сейчас! Брось это!"


Под "Пантерой" разлился поток бензина, когда пилот опустошил три из четырех баков вертолета. Внезапно повсюду запахло бензином.


Пилот запустил двигатели "Пантеры", и вертолет медленно поднялся в небо.


Меир, из ноги которого текла кровь, выстрелил в землю, когда вертолет набирал высоту. Он выстрелил из своего оружия на север, по правительственным войскам, которые теперь бежали группами с поднятым оружием, пытаясь сбить вертолет с неба. Меир убивал солдата за солдатом, создавая беспорядочные ряды трупов за дымящимся C-130, не обращая внимания на боль в ноге.


Дьюи, на противоположной стороне "Пантеры", зафиксировал полдюжины боевиков "Хезболлы", которые бежали по асфальту, как муравьи, стреляя по набирающему высоту вертолету. Он спокойно стрелял из открытой двери, поражая террориста за террористом, как на тренировке.


Вертолет поднялся выше. Дьюи и Меир открыли огонь из открытых дверей, стреляя из своего оружия, в то время как черная пантера AS565 AA поднималась все выше и выше над асфальтом в тлеющее, затянутое дымом небо.


Внезапно вертолет резко повернул вправо, двигатель яростно взревел, и израильская "Пантера" устремилась прочь с поля боя в защищающее небо над черными водами Средиземного моря.


81


КЛАДБИЩЕ На МАСЛИЧНОЙ ГОРЕ


JERUSALEM, ISRAEL


ЧЕТЫРЕ ДНЯ СПУСТЯ


Джессика вошла в открытые ворота кладбища. Простое, торжественное место захоронения находилось на продуваемом всеми ветрами холме в нескольких милях к югу от центра Иерусалима. Кладбище было самым торжественным местом захоронения в Израиле, ему более трех тысяч лет. Многие из величайших героев Израиля были похоронены на Масличной горе. Сегодня это число будет расти.


Длинные, неровные ряды надгробий тянулись во всех направлениях. По всему кладбищу росли оливковые деревья и небольшие участки пышной зеленой лужайки. На заднем плане кладбище возникло среди холмов из песчаника, неровных степей могил, которые простираются до увитых плющом стен, скопления зданий Иерусалима вдалеке. Небо было ярко-голубым. Яростно палило солнце. Температура была за семьдесят. С востока дул мягкий ветер. Это был идеальный день, удобный, ясный, прекрасный день.


Одинокий скрипач у ворот играл мягкую, медленную, скорбную сонату Боккерини.


По прямым линиям, начинающимся у северной кладбищенской стены, спускались надгробия простой, последовательной геометрии: прямоугольные плиты из песчаника, украшенные буквами на иврите. Это были отметки сыновей и дочерей Израиля, его похороненных героев, болезненное, гордое наследие молодой страны, выживание которой было заработано только стволом пистолета, ударом клинка, кровью ее детей.


Джессика заняла свое место в очереди у тщательно охраняемых ворот на кладбище. Она последовала за пожилой парой, которая медленно шла по длинному, выложенному галькой центральному проходу. Когда она дошла до рядов кресел, которые были в основном заполнены, она посмотрела вперед. Она увидела своего босса, Роба Аллера, президента Соединенных Штатов, сидящего рядом с премьер-министром Израиля Биньямином Шалитом. Позади них она увидела государственного секретаря Линдси, посла Приста, нескольких сенаторов и членов Конгресса. Впереди, слева, она увидела Гектора Калибризи, сидящего в одиночестве с закрытыми в молитве глазами.


Одетый в форму израильский солдат, стоявший в начале проходов, кивнул ей, затем пошел ей навстречу.


"Мисс Танзер", - сказал он. "Пожалуйста, следуйте за мной. Генерал Даян попросил, чтобы вы сели рядом с ним ".


Джессика почувствовала, как ее потянуло вправо, отводя взгляд от израильского солдата. Ее взгляд переместился на пустое место в заднем ряду. Рядом с пустым местом сидела одинокая фигура. Большие мускулистые руки скрывались под темно-синим блейзером. У него были длинные каштановые волосы, которые были зачесаны назад. Его лицо было покрыто бородой и усами. Здесь он был изгоем; суровый на вид мужчина с пустым, безжалостным выражением на загорелом лице. Он вернул ей взгляд, его глаза притягивали ее к себе через толпу.


Джессика удерживала его взгляд долгое мгновение. Она почувствовала, как учащенно забилось ее сердце; знакомое чувство. Она уставилась на него, пытаясь понять, о чем он думал в этот момент. Чувство вины, догадалась она, за смерть израильских коммандос, людей, которых он даже не знал, но которых, как знала Джессика, он не хотел бы видеть мертвыми, чтобы иметь возможность жить. Ответственность, он, вероятно, тоже это чувствовал, подумала она про себя, за убийства Роба Айверхарта и Алекса Миллара в Исламабаде. Она искала чего-то, чего угодно, но он был бесстрастен; стена, над которой она так усердно трудилась, чтобы перелезть, теперь была такой же высокой, как и прежде, защищая воспоминания, которые, она знала, были слишком свежи, слишком болезненны. Джессика заставила себя отвести глаза, отвести взгляд. Она последовала за израильским солдатом по галечному проходу.


Джессика прошла на свое место, всего в двух креслах от премьер-министра Шалита, рядом с главой Армии обороны Израиля генералом Менахемом Даяном. Перед ней, в первом ряду, матери и отцы, братья и сестры погибших израильтян, семьи шести мужчин, погибших в аэропорту имени Рафика Харири. Люди, которые погибли, спасая жизнь американца в заднем ряду.


Перед семьями на вершине зеленого холма лежали шесть деревянных гробов. На крышке каждого гроба флаг Израиля, белый с голубой звездой Давида.


Справа от гробов стояли двое мужчин. Одним из них был раввин, одетый в длинную мантию, с ермолкой на голове. На нем были очки, борода, и он был пожилым. Другой был молодым израильтянином с короткими каштановыми волосами, большим острым носом, сурового вида. Он смотрел вперед, поверх гробов, поверх стен кладбища, в сторону места, известного только ему.


В течение нескольких минут тихие звуки скрипки были единственными, которые можно было услышать. Время в те моменты, казалось, отступало, замирало и медлило, как будто окончательность того, что должно было произойти, горькое воспоминание, конец всего этого, можно было каким-то образом предотвратить, отсрочить или изменить. Но это не могло.


Наконец, скрипка замолчала.


Израильский солдат, стоявший впереди собравшейся толпы, выступил вперед и зашел за гробы. При ходьбе он прихрамывал, и Джессика впервые увидела, что он держит трость. Он медленно двинулся по земле к простому деревянному подиуму.


Молодой израильский офицер посмотрел на большую толпу. Он вышел на трибуну и заговорил в микрофон.


"Меня зовут Коль Меир", - сказал он глубоким и мягким голосом.


Впервые в свете прямого солнца, которое теперь освещало лицо израильтянина, Джессика увидела, что область под его глазами была мокрой от слез.


"Я хотел бы зачитать вам имена моих шести коллег, которые погибли рядом со мной. Все шестеро были членами Шайетет Тринадцать и служили под моим командованием. Пожалуйста, помните их как героев, которыми они были. Подполковник Давид Бен-Шин, Тель-Авив, двадцать семь лет. Лейтенант Джошуа Рабин, Димона, двадцати двух лет. Майор Эзра Бор, Хафиз, двадцати четырех лет. Подполковник Сэмюэль Иври, Беэр-Шева, двадцати пяти лет. Подполковник Джонатан Лутанц, Увда, двадцати пяти лет, майор Дэвид Иза, Тель-Авив, двадцати семи лет..."


* * *


Дьюи остался сидеть, когда последний из гостей похорон покинул кладбище. Теперь он был один. Он смотрел на ряд за пустым рядом, на гробы.


"Ты в порядке?"


Дьюи обернулся. Сначала он увидел ноги Джессики, тонкие, загорелые, скульптурно очерченные ноги, которые доходили до белой юбки с голубым кантом чуть выше идеальных коленей, белой блузки на пуговицах, каштановые волосы, затем ее лицо, зеленые глаза, острый носик, покрытый веснушками, такой симпатичный.


"Да. Я в порядке".


Джессика прошла по проходу и заняла место рядом с ним. Они сидели молча больше минуты. Наконец, Джессика положила руку на бедро Дьюи.


"Я знаю, ты не хочешь говорить, но я здесь ради тебя".


"Спасибо", - сказал Дьюи. Он посмотрел на ее руку на своем бедре. Такой незначительный жест, и все же он послал большую волну тепла по его телу, тепла, в котором он так сильно нуждался в тот момент.


"Мы извлекли тела. Алекс и Роб. Президент и я встречаемся с семьями в Эндрюсе сегодня вечером ".


Дьюи посмотрел на землю, затем снова на нее.


"Я уезжаю в Соединенные Штаты через час", - сказала Джессика. "Я бы хотел, чтобы ты пошел со мной. Не могли бы вы пойти со мной?"


"Нет. Я не могу ".


"Это не твоя вина, Дьюи. Я тот, кто попросил тебя поехать в Пакистан. Я тот, кто позвонил генералу Даяну. Я тот, кто отправил туда команду Шайетет. Я причина смерти шестерых израильтян, причина смерти Алекса и Роба. Если вы собираетесь обвинять кого-то, обвиняйте меня, но не вините себя ".


"Я бы никогда не стал тебя винить".


"Вы спасли миллионы жизней на этой неделе", - сказала Джессика. "Невинные жизни. Дети и семьи по всей Индии и Пакистану. Вы предотвратили втягивание Соединенных Штатов в войну, которая могла стоить жизни миллионам американцев. Если бы Омар Эль-Хайяб остался у власти, несомненно, что наши союзники, в первую очередь Израиль, были бы втянуты в конфликт. Вы предотвратили то, что могло стать войной между Америкой и Китаем. Ты один, Дьюи. Ты понимаешь это?"


Дьюи положил свою руку поверх ее, накрывая ее руку. Он крепко держал ее, но ничего не сказал.


"Мы - передний край очень острого лезвия", - прошептала она. "Острие копья", разве не так они говорят? А на краю - смерть. Таков мир, в котором мы живем. Но без копья наш мир, наша свобода исчезли бы, прежде чем ты успеешь оглянуться ".


"Что происходит с Болином?" - спросил Дьюи.


Джессика сделала паузу. Она посмотрела в землю, затем покачала головой.


"Ближний Восток - это испорченное место, ты это знаешь", - сказала она. "Мы только в начале. Этот конфликт, эта война, она едва началась".


"Вы не готовы вести войну, для которой я был рожден", - сказал Дьюи.


"Что это должно означать?"


"Я собираюсь убить Фортуну", - сказал он. "Тогда Болин".


Джессика уставилась в голубые глаза Дьюи.


"Здесь нет победителей, Дьюи", - сказала она, поднимая руку и переплетая свои пальцы с его. "Давай убираться отсюда - ты и я - пока не случилось чего-нибудь плохого. Ты обещал, что вернешься домой живым. Пойдем домой. Давайте на время отложим все это в сторону ". Она сделала паузу, затем сжала его руку. "Давай попробуем что-нибудь построить", - прошептала она.


"Они хладнокровно убили моих людей. Они умерли у меня на глазах. Алексу Миллару было двадцать четыре года. Я не могу просто уйти. Я не могу позволить им выйти сухими из воды ".


Джессика заставила себя улыбнуться, но это сдерживало глубокую печаль, от которой у нее на глазах выступили слезы. Ей пришлось прикусить губу. "Я не хотела говорить об этом", - прошептала она наконец. "Я хотел сказать тебе, что скучаю по тебе. Прибереги Фортуну для другого дня. Пожалуйста, давай уйдем, прежде чем..."


Ее голос затих. Дьюи ничего не сказал, его глаза смотрели в сторону от Джессики, на гробы в передней части кладбища.


"Хорошо", - сказала она, смиряясь. Она медленно встала.


Она посмотрела на Дьюи, положила правую руку ему на плечо, затем провела ею по его щеке. Он посмотрел на это: тонкие, длинные, элегантные пальцы, короткие, без украшений ногти, простое, сияющее изумрудное кольцо на ее пальце. Он посмотрел на ее прекрасное лицо.


"Могу я спросить тебя кое о чем?" спросила она, глядя в глаза Дьюи. "Ты..."


"Что?"


"Ну, ты ... нашла кого-нибудь еще, пока была в Австралии?"


Джессика уставилась на него, затем отвела взгляд, боясь того, каким может быть ответ. Она ждала, глядя на белое кресло перед ним, но он ничего не сказал. После нескольких мгновений многозначительной тишины она повернулась, закрыв при этом глаза. Она отошла от Дьюи, спустилась по гальке к проходу.


"Джесс", - сказал он.


Она повернулась, когда Дьюи встал. Он шел по усыпанной галькой дорожке. Он не останавливался, пока его грудь не прижалась к ее белой блузке, аккуратная, идеальная корона ее каштановых волос оказалась прямо у него под подбородком. Он наклонился к ней; их губы почти соприкоснулись. Алые губы Джессики были достаточно близко, чтобы почувствовать легкий ветерок от ее дыхания.


"Пообещай мне кое-что", - сказал он.


"Что?"


"Ты будешь там, когда я вернусь домой", - сказал Дьюи.


Она посмотрела в его глаза без всякого выражения, затем на ее губах появилась улыбка. Легкий ветерок развевал ее волосы, разметав их по плечам. Она наклонилась вперед, привстав на цыпочки, и их губы соприкоснулись, и они поцеловались, и на мгновение они сбежали вместе, избежали всего этого.


"Обещай", - прошептала она.


82


ОТЕЛЬ РИТЦ-КАРЛТОН


БУЛЬВАР РОТШИЛЬДА


ТЕЛЬ-АВИВ


Бар в отеле Ritz в Тель-Авиве был почти пуст. Пара из Испании сидела в одном конце, женщина смеялась каждые несколько минут, слегка нетрезвая. Две пожилые женщины, приехавшие из Англии, сидели примерно в середине бара, болтая с барменом.


Был час тридцать ночи. Дьюи сидел за стойкой, перед ним на обсидианово-мраморной барной стойке стоял стакан с пятым Джеком Дэниелсом в стакане. Через несколько минут испанская пара встала, держась за руки, и направилась наверх, в свою комнату.


Дьюи допил остатки виски, затем кивнул бармену и заказал еще.


"Конечно", - сказал бармен. "Я должен сказать вам, что мы закрываемся в два".


Дьюи ничего не сказал.


В бар тихо вошла женщина и заняла место справа от Дьюи. Она поймала взгляд бармена, и он, по сути, сделал двойной выбор, как и большинство мужчин, когда они увидели ее в первый раз.


"Бордо", - сказала она, чуть громче шепота, с мягким французским акцентом. "Petrus."


"Извините", - сказал бармен. "Мы не продаем Petrus за стеклом".


"Тогда дай мне бутылку", - сказала она.


Она повернулась к Дьюи. Он непонимающе посмотрел на нее. Ее длинные черные волосы, такие прямые, струились за ушами и спускались ниже плеч. Темная кожа, цвета мягкой кожи. Пылающие глаза тлеющей синевы. Она была совершенством; ослепительная, экзотически выглядящая красавица. Саудовец, предположил Дьюи. Он взглянул на нее, затем отвел взгляд, ничего не сказав.


Бармен открыл бутылку вина. Она сделала небольшой глоток, затем кивнула бармену, который налил ей полный бокал. Она сделала глоток.


"Он сказал, что вы вели себя тихо", - заметила женщина через несколько мгновений.


Дьюи потягивал виски, не глядя на нее.


"Он не сказал мне, что ты такой, как бы это сказать, "большой любитель воды".


Она повернулась и оценивающе посмотрела на лицо Дьюи, теперь чисто выбритое, на его голубые глаза, затем опустила взгляд на его голубую рубашку с короткими рукавами, загорелые руки в складках, затем снова на его глаза.


"Кто тебя послал?" Холодно спросил Дьюи.


"Гектор Калибризи".


Дьюи обернулся, его налитые кровью глаза стали немного более настороженными.


"Меня зовут Кандела", - сказала она. "Ты должен пойти со мной".


"Где?" - Спросил Дьюи.


"Дом в Брумане", - сказала она. "Я всегда выполняю свою часть сделки". Гектор просил меня передать тебе это."


Дьюи посмотрел на нее. Он залпом допил остатки виски, когда на его лице впервые за долгое время появилась улыбка.


83


ХОЛМ ПАТУЛА


БРУМАНА


Рассвет наступил ровно в шесть часов. Горизонт осветлялся постепенными оттенками, от черного к серому, от серого к персиковому, от персикового к покрытому пылью нестареющему желтому.


Вилла, выполненная из богато украшенного переплетающегося песчаника, растянулась в беспорядочную линию на вершине холма Патула. Раннее солнце освещало терракотовую крышу виллы, нагревая глину. Мерцающие струйки пара почти незаметно поднимались к небу.


Внутри дома было так тихо, что можно было услышать, как упала пресловутая булавка. Дрозд мистле, сидя на ветке дальнего дерева, пел песню, повторяясь, высокую, отрывистую мелодию, едва слышную, и все же это был единственный звук, который можно было услышать внутри большого дома.


Звук шагов донесся из коридора.


На кухню вошел Асуан Фортуна. Он был обнажен, его тело загорело и покрылось морщинами, но все еще сохраняло здоровый тонус, несмотря на свои семьдесят пять лет. Он медленно подошел к кухонному столу, наполнил чайник водой, затем поставил его на одну из конфорок большой плиты и зажег газ. Он несколько раз кашлянул, взбивая пену, затем сплюнул в раковину.


Он обошел мраморный остров, направляясь к стеклянной стене, которая выходила на бассейн. Он посмотрел поверх бассейна на далекие темные воды Средиземного моря, мерцающие в свете раннего утра.


Голова Фортуны дернулась назад, когда его глаза во второй раз сфокусировались на покрытой шифером палубе, окружающей бассейн с порошком. На земле, в различных состояниях деформации, в лужах крови, лежали мертвые четверо вооруженных охранников.


Он протянул руку к дверной ручке.


"Не надо".


Фортуна повернулся к столу. Во главе стола сидел мужчина. У него было лицо, которое Фортуна сразу узнал. Каштановые волосы, теперь коротко подстрижены. Проницательные, порочные глаза цвета голубого камня. Старше, чем на фотографии, злее. Адреналин захлестнул Фортуну. Странным образом он нашел цель, которая так долго ускользала от него. Человек, который убил своего сына. Но затем он понял, что это была добыча, которая нашла охотника, и что вскоре он будет подобен пыли во время урагана, стертой с лица земли навсегда.


В руке мужчины было оружие, небрежно направленное на него. Фортуне не нужно было угадывать марку оружия. Он уже знал: полуавтоматический пистолет Colt M1911 45-го калибра. Фортуна заметил, что в патрубок ввинчен длинный черный глушитель, торцевое отверстие крышки которого было направлено прямо ему в череп.


"Когда-нибудь был один из тех дней, когда ты просто жалел, что не остался в постели?" - спросил мужчина.


Фортуна закрыл глаза и покачал головой.


"Андреас", - прошептал он.


* * *


Дьюи встал со стула. Он спокойно обошел стол сзади. На нем была старая синяя футболка с большим оранжевым логотипом Puma спереди. Джинсы. Его ботинки громко постукивали по шиферному полу, когда он шел к Фортуне, оружие все время было нацелено на террориста.


Фортуна отошел от окна. Он повернулся к Дьюи, ожидая его, пока тот шел к нему.


"Могу я хотя бы взять полотенце?" - спросил Фортуна, оставаясь неподвижным. "Чтобы прикрыться?"


Дьюи обошел длинный сосновый стол для сбора урожая, не отвечая.


"Candela?" Спросила Фортуна.


Дьюи по-прежнему ничего не сказал. Он придвинулся ближе к Фортуне, держа М1911 с глушителем нацеленным ему в череп.


"Я всегда подозревал", - нервно сказал Фортуна. "Небби сказала: "С чего бы такой потрясающей девушке, как она, интересоваться кем-то такого возраста, как ты?" Но я подумал, возможно, сначала, что дело в деньгах".


Дьюи нажал на курок. Раздался механический стук, когда пуля 45-го калибра с глушителем попала в левое плечо Фортуны. Кровь и плоть брызнули на стекло позади него в тот же момент, когда пуля прошла через плечо, разбив стеклянную дверь. Большие осколки стекла громким дождем посыпались на сланцевую землю внизу. Фортуну отбросило назад, словно лошадь лягнула его в грудь. Он повалился боком на пол. Мгновение спустя он закричал и рефлекторно поднял правую руку, чтобы схватиться за рану. Его рука вернулась, покрытая кровью. Сторона его лица и шеи были испещрены багровыми пятнами, забрызганными от плеча.


Дьюи сделал еще один шаг вперед. Фортуна оторвался от созерцания своего поврежденного плеча и посмотрел на него с гримасой невыразимой боли на покрытом потом лице. Пот покрыл его лицо. Его дыхание участилось.


"Будет еще", - Фортуна кашлянул.


"Это то, что сказал ваш сын", - сказал Дьюи. "Приведи их сюда. Мне это начинает нравиться ".


Дьюи направил пистолет на правую ногу Фортуны и выстрелил. Пуля с глушителем попала в переднюю часть стопы, раздробив кости. Его ноги и туловище были залиты кровью от выстрела. Фортуна ужасно закричал, попытался дотянуться до поврежденной ноги, но едва мог пошевелиться из-за раны в плече.


"Навучар выследит тебя", - сказал Фортуна, сопротивляясь. "Он тот самый. У Александра всегда была поэтическая сторона, сторона его матери. Но Небучар - это чистый камень. Он найдет тебя. Он будет-"


Дьюи всадил еще одну пулю. Этот снаряд попал Фортуне в правую часть груди, заставив его замолчать. Его голова откинулась на твердый пол. Его глаза закатились назад, когда боль из острой перешла на уровень, известный только людям, находящимся на грани смерти. Наконец, он открыл глаза и беспомощно посмотрел на Дьюи.


"Если бы ты оставил меня в покое, ты бы сейчас сидел у бассейна и пил свой ромашковый чай", - сказал Дьюи. "Если Навучар не лезет не в свое дело, у него нет причин для беспокойства".


Дьюи подошел ближе, затем направил оружие в голову Фортуны. Он подождал одно мгновение, затем другое. Он наблюдал, как глаза Фортуны открылись и закрылись, затем открылись снова.


"Но если Небух трахнет меня, он умрет так же, как ты и твой драгоценный Александр: от пули с надписью "Сделано в США".


Дьюи сжал палец на стальном спусковом крючке. Пуля вырвалась и проделала черную дыру размером с десятицентовик в середине лба Фортуны.


Дьюи смотрел еще мгновение, повернулся и шагнул к двери. Он услышал, как засвистел чайник.


Когда он пересекал кухню, ему в голову пришла мысль, воспоминание, неуместное, вырванное из контекста, но оно было: промокший под дождем день во время тренировки Delta много лет назад, пробежка со стофунтовым рюкзаком за спиной по лесам Северной Каролины, проливные дожди, грозы, подобных которым Форт-Брэгг не видел уже целое поколение; вода, заливающая его команду ослепительными потоками теплой, очищающей дождевой воды. Такой день не нравится ни одной Дельте, и все же именно это воспоминание возникло у него в тот момент. Как дождь в тот день, Дьюи позволил воспоминаниям омыть его тогда, очищая его, когда он делал первые шаги, которые уведут его с виллы, из Бруманы, из Ливана, с Ближнего Востока; шаги, которые избавят его от войны, которая, как он знал, только началась.


84


ИСЛАМАБАД


Черный лимузин "Мерседес" медленно выехал со стоянки на цокольном этаже под Айван-и-Садр. Два темно-зеленых "хаммера" PAF двигались перед лимузином. За лимузином тащились еще два "хаммера".


В пуленепробиваемом "Мерседесе" президент Ксавье Болин одиноко сидел на заднем сиденье, глядя в окно.


Проспект Конституции был тих и пуст. Протесты, последовавшие за смещением Омара Эль-Хайяба, продолжались неделю, но в конечном итоге подавляющие силы пакистанской армии, развернутые в городах по всему Пакистану, подавили народное восстание до того, как оно вышло из-под контроля. Военное положение, всеобщий комендантский час и почти полное отключение средств массовой информации привели к успокоению в стране. Страх быть запертым или расстрелянным заставил сторонников Эль-Хайаба вернуться в свои жилые дома, обратно в свои деревни, обратно в свои мечети, обратно в свои пещеры. Большинство людей предполагали, что сотни людей погибли в результате смены режима, но никто не знал наверняка, кроме Болина и его советников. По состоянию на то утро, после очередного ночного бунта в очаге движения "Талибан" в Пешаваре, число погибших составило более двух тысяч граждан Пакистана, не считая жертв войны с Индией.


Болин дотянулся до маленькой черной кнопки на центральном подлокотнике и нажал ее. Толстый лист черного стекла поднялся позади водителя, герметизируя и звукоизолируя задний отсек. Болин взял телефон, спрятанный в подлокотнике, и набрал номер. Он ждал, когда зазвонит телефон.


У Болина сдавило грудь. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце.


Болин многого добился за свою карьеру. Он дослужился до звания в армии, о котором и мечтать не мог, когда впервые поступил на службу, сын фабричного рабочего. Болин гордился своими достижениями. Но как он ни старался, его президентство было омрачено тем, что он сделал с американцами. Он позволил своей жадности взять верх над ним.


Все это было таким хаотичным. Во-первых, была сама война, дни напролет без сна, давление от управления быстро обостряющейся войной с Индией. Затем произошло неожиданное, даже причудливое использование ядерного устройства Эль-Хайабом, человеком, которого Болин уже презирал, и все же лидером страны. Затем последовал постоянный страх, что Индия в любой момент нанесет ответный удар своим собственным ядерным оружием.


И, как удар молнии, самое шокирующее событие из всех, проникновение американцев.


Болин знал, что все это заставило его действовать иррационально. Он неправильно мыслил. Конечно, ни от одного человека нельзя ожидать безупречных действий под таким давлением. И все же, как бы Болин ни пытался найти объяснение своему ужасному поведению, ничто не могло смыть пятно от того, что он сделал. Болину было стыдно за то, что он сделал. Он ненавидел себя за это. Но сейчас он ничего не мог сделать, кроме как двигаться дальше, оставить это позади, забыть об этом.


Болин уже скопил почти 30 миллионов долларов на счете в швейцарском банке к тому времени, когда Асуан Фортуна предложил ему ошеломляющую сумму денег за Андреаса. Как и многие другие военачальники в Пакистане, Болин придумал хитрый способ уводить деньги у своего собственного правительства. Жертв не было. Это сделали все. Почему, спросил он себя, слушая, как зазвонил телефон, зачем ему нужно больше, чем 30 миллионов долларов, которые он уже скопил для себя? 30 миллионов долларов было бы более чем достаточно. Теперь не было ничего. Нет даже одной рупии. Америка высосала деньги с его швейцарских счетов в течение нескольких часов после сделки с Fortuna. Вот и все, что касается хваленой секретности и безопасности швейцарской банковской системы. Американские хакеры из ЦРУ быстро и легко нашли брешь в швейцарской броне. Они высосали его тридцать миллионов из Цюриха быстрее, чем пылесос высасывает комок ворса.


Теперь у Болина не было ничего.


* * *


"Белый дом", - сказал женский голос.


"Джессика Танзер", - сказал Болин.


Это был звонок, который он не хотел делать. Он знал, что сделал ее своим вечным врагом из-за того, что он сделал. Тем не менее, он также знал, что должен позвонить. Он собрался с духом. Он не мог показать слабость, даже если чувствовал себя по-настоящему слабым.


"Офис советника по национальной безопасности", - произнес мужской голос.


"Могу я поговорить с Джессикой Танзер?"


"Кто звонит?" - спросила секретарша.


"Это президент Ксавье Болин".


"Подождите, пожалуйста".


Болин смотрел в окно, когда кортеж пересек железнодорожные пути и направился к холмам Маргалла, к северу от Исламабада.


Есть способ сделать это, подумал он про себя. Будь сильным и бесстрашным.


В телефоне щелкнуло.


"Офис Джессики Танзер", - произнес женский голос.


"Джессика Танзер, пожалуйста", - сказал Болин.


"И это президент Болин?"


"Да".


"Могу я сказать ей, в связи с чем это?" - спросила женщина.


"Вы можете сказать ей, что президент шестой по величине страны в мире хотел бы поговорить с ней", - сказал Болин с ноткой нетерпения в голосе.


Мило, подумал он про себя.


"Подождите, пожалуйста".


Несколько мгновений, затем два звуковых сигнала.


"Это Джессика Танзер".


"А это Ксавье Болин", - сказал Болин.


"Чего ты хочешь?" - спросила Джессика.


"Мисс Танзер, спасибо, что ответили на мой звонок", - сказал Болин. "Как бы вы ни злились на меня, мы оба знаем, что ни для кого из нас нет никакой пользы, если наши две страны будут врагами. Поэтому я приношу вам извинения. То, что я сделал, было неправильно. Это было крайне неправильно и достойно порицания. Я не виню тебя за то, что ты злишься. Все, что я могу сказать, это то, что это был побочный продукт недельного отсутствия сна, стресса от ведения войны и, стыдно признаться, моей собственной жадности. Я не могу вернуть то, что я сделал. Но я могу сказать, что я искренне сожалею ".


В трубке повисло долгое молчание. Наконец, Джессика прочистила горло.


"Твои извинения ничего для меня не значат", - сказала Джессика. "Вы убили двух американских солдат, которые только что рисковали своими жизнями ради вашей страны. Ты сделал это ради денег. Вы продали лидера команды известному террористу. Если бы не Израиль, этот террорист замучил бы Дьюи Андреаса до смерти. Ты даже ударил его ногой по голове, когда он беспомощно лежал на земле. Ты мерзкое создание, Болин. Если есть загробная жизнь, ты проведешь ее в аду".


"Я официально заявил, что сожалею", - сказал Болин. "Но теперь нам нужно найти способ работать вместе".


"Я согласна, что Соединенные Штаты и Пакистан должны сотрудничать в борьбе за поддержание стабильности в регионе", - сказала Джессика. "Но мы с тобой никогда не будем работать вместе".


Болин покачал головой.


"Есть кое-что еще, о чем я хотел бы поговорить", - сказал Болин.


"И что это такое?" - спросила Джессика.


"Я хочу вернуть свои деньги", - сказал Болин.


"Твои деньги?"


"Деньги, которые Америка украла с моего банковского счета", - сказал Болин.


"Невероятно", - сказала Джессика, и горький смех эхом отозвался в трубке.


"Я не имею в виду деньги Асуана Фортуны", - сказал Болин. "Ты можешь оставить это себе. Как я уже сказал, мне не следовало делать то, что я сделал. Но когда ваши хакеры из ЦРУ были там и забирали эти средства, они украли все, включая деньги, которые были моими, тридцать миллионов долларов ".


"Деньги, которые ты украл у своего собственного правительства", - сказала Джессика.


"Не имеет значения, как я заработал эти деньги", - отрезал Болин. "Дело в том, что я хочу это вернуть".


* * *


Джессика слушала низкий голос Болина, гремевший по телефону, чувствуя его гнев. Это делало ее счастливой, тем злее он становился.


Джессика сидела в комнате без окон на четырех этажах под землей в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния. Комната была похожа на кабину космического корабля.


Перед ней, повернувшись спиной, в большом капитанском кресле из коричневой кожи сидел пилот беспилотника. Перед ним на двух тридцатидюймовых плазменных экранах отображалось черно-белое видео дороги с неба. Он схватил пару джойстиков, которыми управлял; они управляли MQ-9 Reaper, вооруженным ракетами "Хеллфайр", который теперь спокойно парил в воздухе над Исламабадом.


Прижимая телефон к уху, Джессика прикрыла трубку левой рукой.


"Мы уже получили это?" - спросила она.


Гектор Калибризи стоял у стены, прижимая телефон к уху, и слушал.


"Еще не там", - сказал пилот. По мере того, как он управлял двумя ручками управления, изображения становились четкими, дорога приобретала четкий рельеф.


"Сколько еще?" - прошептала она.


"У меня почти получилось", - сказал пилот. "Дай мне секунду".


Джессика убрала руку с трубки телефона.


"Скажи мне", - сказала Джессика, обращаясь к Болину. "Мне просто любопытно. Зачем тебе нужны деньги?"


"Это не твое дело", - ответил Болин.


Джессика смотрела через плечо пилота "Жнеца", наблюдая, как на экране внезапно появилась вереница машин на дороге, похожих на маленькие игрушки.


"Может быть, это и не мое дело, - сказала Джессика, уставившись на плазменный экран, - но деньги есть у меня. Я хотел бы знать, как вы намерены их потратить ".


"Я не буду президентом Пакистана вечно", - сказал Болин. "Когда-нибудь я уйду на пенсию. Возможно, скоро. Когда я это сделаю, мне понадобятся ресурсы, как и любому бывшему главе государства".


Машины на экране увеличивались. Длинный черный лимузин обрел очертания, изображение стало четким; Mercedes, его характерный круглый орнамент на капоте был виден по мере того, как Reaper наводился на свою цель.


"Почему бы тебе просто не украсть еще?" - спросила Джессика. "Теперь ты президент. Просто укради несколько сотен миллионов ".


Джессика улыбнулась Калибризи, который покачал головой.


"Нарушитель спокойствия", - прошептал он, держа руку на телефоне.


"Ты думаешь, это смешно?" сказал Болин, удивленный, затем раздраженный колкостями Джессики. "Ты крадешь мои деньги и сидишь там в своем офисе в Вашингтоне, смеясь над этим? Я не прошу тридцать миллионов. Я требую этого".


Пилот "Жнеца" нажал красную кнопку на правом пульте управления, и на нижнем из двух экранов, окружающих лимузин Болина, появилось зеленое прямоугольное цифровое окно. Пилот нажал другую кнопку на пульте управления, и в прямоугольном прямоугольнике появились жирные зеленые линии целей. В центре линий круг замкнулся на лимузине.


Пилот "Жнеца" повернулся к Джессике. Он улыбнулся ей и кивнул, показывая, что беспилотник стоимостью в десять миллионов долларов с его квартетом ракет "Хеллфайр" стоимостью 75 000 долларов был готов.


"Тридцать миллионов долларов - это большие деньги", - сказала Джессика. Она улыбнулась и взглянула на Калибризи. "Я не думаю, что тебе понадобится так много".


"О чем ты говоришь?" Спросил Болин, его разочарование переросло в гнев. "Какое тебе дело до того, сколько мне нужно?"


Джессика подошла к пилоту. Он откинул металлическую крышку на верхней части джойстика. Под крышкой была красная кнопка. Пилот повернулся к Джессике.


"Это просто кажется пустой тратой времени", - сказала Джессика, перемещая средний палец левой руки к красной кнопке на джойстике. "Дать мертвецу тридцать миллионов долларов".


"Будь ты проклят!" Болин закричал так громко, что и Джессике, и Калибризи пришлось отодвинуть телефоны от ушей. "Как ты смеешь угрожать-"


"Посмотри на небо", - сказала Джессика. "Это Америка пролетает над твоей головой. Я позабочусь о том, чтобы деньги пошли семьям двух солдат, которых вы убили. Прощайте, мистер Болин. Скатертью дорога".


Джессика нажала на красную кнопку. Она наблюдала на плазме, как мгновение спустя с дороги, по которой ехал лимузин, вырвался тихий столб дыма и пламени, тлеющий от обломков.


"Отличный выстрел", - сказал Калибризи. "Ты прирожденный".


Она мгновение смотрела на Калибризи, ничего не говоря.


"Он это заслужил", - сказал Калибризи.


"Итрикан Пармир на месте?" - спросила она.


"У него все готово", - сказал Калибризи. "Лерик, военные и пакистанский парламент - все поддерживают. Генерал Пармир будет приведен к присяге в течение часа ".


Джессика похлопала пилота беспилотника по спине, затем потянулась к своему портфелю Louis Vuitton, подняла его и шагнула к двери.


"Не хочешь чего-нибудь выпить?" - спросил Калибризи, поднимая свой потрепанный кожаный портфель. "Сегодня пятница. Была долгая неделя. Я, безусловно, не отказался бы от одной-трех кружек пива прямо сейчас ".


"Я бы хотел, но не могу. Я встречаю кое-кого в аэропорту ".


"О?" - спросил Калибризи, следуя за ней через дверь, мимо двух вооруженных охранников, по коридору. "Есть кто-нибудь, кого я знаю?"


Джессика улыбнулась, но ничего не сказала. В конце коридора они прошли мимо другого вооруженного охранника и поднялись на лифте. Двери закрылись, и лифт начал двигаться вверх.


Калибризи щелкнул застежками на своем портфеле. Открыв его, он достал бутылку Jack Daniel's с красной, белой и синей ленточкой, обвязанной вокруг горлышка.


"Что ж, если это тот, о ком я думаю", - сказал Калибризи, улыбаясь и вручая Джессике бутылку, - "передай ему, что я поблагодарил тебя".


Эпилог


ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ АВЕНЮ И ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ улица


БОРО ПАРК


БРУКЛИН, Нью-Йорк


ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ


Субботним майским днем улицы Бруклина были оживлены. Даже в этом небольшом еврейском жилом районе, известном как Боро Парк, тротуары были заполнены людьми.


Погода была идеальной, теплый день, температура за семьдесят, один из первых теплых дней в году. Все, кто жил по соседству с многоквартирными домами из коричневого камня, были на улице, сидели на крыльцах, разговаривали с соседями, выгуливали маленьких детей, наслаждались жизнью.


На углу к тротуару притормозило желтое такси. Молодой человек выбрался из задней части кабины. Его каштановые волосы были немного длинноваты. Его лицо было загорелым. На нем были брюки цвета хаки и синяя рубашка на пуговицах. Он был крупным и спортивным. Он закрыл дверь такси, затем просунул руку в переднее стекло и протянул водителю немного денег.


Мужчина шел, слегка прихрамывая, по тротуару. Это не замедлило его, но было заметно. На его лице был намек на печаль. Его карие глаза, однако, опровергали эту грусть. Его глаза рассказывали другую историю. Их глубокие, пустые коричневые лужи осматривали улицу с натренированным подозрением. Это была подозрительность, которая является частью вас, когда вы рождаетесь в мире конфликтов, кровопролития и смерти; подозрение, которое присуще только израильтянину.


Но здесь, в Боро-парке, он был не один. Он был среди семьи. Его приветствовали улыбками незнакомые люди, которые каким-то образом узнали по тому, как выглядело его лицо, его родословную, его наследие. Он ответил на улыбки пустым взглядом. Он был здесь не просто так.


Теперь он посетил их всех, за исключением одного - семей членов S "13, погибших в тот день в аэропорту имени Рафика Харири. Он посетил семьи, чтобы подробно описать им, что произошло. От него не требовалось этого делать, но таков был его путь. Это был путь, который он выбрал для руководства. Всего двадцать пять, а его уже назначили командиром всего S"13. Есть люди, которые рождены, чтобы руководить. Это неподготовленно, и люди следуют за этими мужчинами с юных лет, и он был одним из них. Частью пути, который он выбрал для руководства, было делать то, что он делал сегодня. Пролететь полмира, чтобы встретиться с родителями погибшего товарища и объяснить им, что их сын погиб, сражаясь за что-то важное, за то, во что он верил.


Он поднимался по крутым, широким ступеням симпатичного многоквартирного дома из красного кирпича. Он кивнул двум девочкам-подросткам, которые сидели на ступеньках, обе они покраснели, а затем захихикали в ответ.


Рядом с дверью была полоса дверных звонков. Он прочитал имена. Он протянул руку и нажал кнопку с нижним названием: BOHR.


Через несколько секунд щелкнул интерком.


"Да", - сказала женщина по внутренней связи.


"Здравствуйте, миссис Бор, это Коль Меир".


* * *


Точно в тот же момент, менее чем в десяти милях отсюда, на пятнадцатом этаже невзрачного офисного здания на Третьей авеню рядом с Организацией Объединенных Наций, красно-бело-зеленый флаг со странной эмблемой в центре был поднят возле двери из красного дерева. Рядом с дверью были простые слова, выгравированные на блестящей золотой табличке:


Постоянное представительство Исламской Республики Иран при Организации Объединенных Наций


За дверью, мимо приемной, заполненной людьми, по длинному коридору, в запертой комнате повышенной безопасности без окон рядом с кухней миссии двое мужчин уставились на большой плоский плазменный экран.


Один из мужчин был одет в черный костюм-тройку, коричневую рубашку, галстук в золотисто-зеленую полоску. Его черные волосы были зачесаны назад. У него были густые усы, темная кожа, худое, изможденное лицо. Другой мужчина был одет в джинсовую куртку на пуговицах с коротким рукавом и брюки цвета хаки. Он был коренастым, его волосы были вьющимися и неопрятными. Борода и усы покрывали его лицо. Он сидел в кресле за столом, каждые несколько секунд печатая на клавиатуре перед собой. Мужчина в костюме склонился над столом с сигаретой в руке. Оба мужчины пристально изучали экран.


"Это он?" - спросил тот, что в костюме. "Ты уверен?"


"Да, да", - сказал коренастый иранец. "Чертовски уверен".


На экране, в нечетких черно-белых кадрах, они наблюдали, как Коль Меир вылез из такси, затем пошел по тротуару.


"И все готово?"


"Да, все готово, Наджи. Это не могло быть организовано более точно ".


На плазменном экране Меир шла, слегка прихрамывая, по людному тротуару. Пройдя половину квартала, он начал подниматься по ступенькам особняка. Он прошел мимо двух девушек на ступеньках, затем протянул руку, чтобы позвонить в дверь.


"Только подумать", - сказал коренастый мужчина. "Правнук самой Голды Меир. Мы не смогли бы нанести евреям большего ущерба, даже если бы сбросили ядерную бомбу на центр Тель-Авива".


На экране дверь в особняк открылась, и вошел Коль Меир. Затем он исчез с экрана.


"Представь, - прошептал Наджи, - когда мы сделаем и то, и другое".


* * *


Небольшой деревянный знак рядом с проселочной дорогой гласил ГОЛЬФ-КЛУБ CASTINE аккуратными, нарисованными от руки черными буквами.


Это было простое поле для гольфа на девять лунок, длинные плоские дорожки, которые красивыми линиями тянулись вдоль скалистых уступов, примыкающих к заливу Пенобскот внизу, как поле для гольфа Links в Шотландии. На противоположной стороне узких фарватеров, насколько хватало глаз, простирались поля оливкового цвета сенной травы.


На четвертой лунке поля, между небольшим овальным полем и зоной тройника пятой лунки, стартовала Маргарет Хилл. Наполовину старая, с потрескавшимся гудроном, наполовину грязная, с небольшой полоской короткой зеленой травы, растущей посередине, однополосная дорога отсутствовала на большинстве карт штата Мэн или даже Кастина, но горожане это знали. Маргарет Хилл пробежала тихую, кривую, обсаженную березами милю до фермы. На ферме не было вывески, но все знали ферму по названию, которое ей дал человек, построивший ее более века назад, Теодор Андреас, в честь своей жены Маргарет.


На вершине Маргарет Хилл стоял симпатичный белый фермерский дом с черными ставнями и крышей из кедрового дерева. Фермерский дом представлял собой беспорядочное двухэтажное здание, построенное в 1891 году, неоднократно пристраивавшееся и поддерживавшееся в безупречном состоянии на протяжении всего срока его службы. Сарай, обшитый кедровой дранкой, находился на склоне поросшего травой холма рядом с фермерским домом. Конюшни находились дальше вниз по холму. Поля окружали ферму. Из большинства окон фермерского дома, выходящих на восток, юг и запад, вдалеке были видны темные воды моря.


Было за полночь, этой тихой июньской ночью. На ферме было темно и тихо. Стрекотание сверчков в полях, низкий баритон далекого океана - это были единственные звуки. Звездный покров над головой казался ярким, россыпь белых точек заставляла небо колебаться. В какой-то момент деревья начали шелестеть на ветру. Менее чем за пять минут звезды исчезли; черные грозовые тучи стремительно набросились со стороны океана.


Затем черное небо озарилось неистовым, огненным пламенем. Электрическая белизна взорвалась в летней ночи щупальцами; молнии распространились, как будто какой-то бог хлестнул небо кнутом, с поразительной силой разгоняя тьму. К молнии секундой позже присоединился оглушительный раскат грома, который прогремел по всему полуострову подобно пушечному залпу.


Дом внезапно затрясся. Глаза Дьюи открылись. Он не двигался. Где я?подумал он, и на несколько секунд его разум был пуст, как камень.


Прошло несколько мгновений, затем капли дождя застучали по крыше. Дьюи выглянул в открытое окно. И тогда он вспомнил.


"Ты дома", - прошептал он сам себе.


Капли дождя усилились, они стали похожи на барабанный бой, когда облака обрушились на крышу, на землю, на поля, на луга с высокой травой, кукурузой и помидорами, на акры сосен, которые тянулись на север до скалистого побережья, на жестяную крышу сарая, конюшни, орошая все это, омывая, питая землю, ферму, все чистой-пречистой водой с неба штата Мэн.


Дьюи почувствовал свежий запах дождя через открытое окно. Несколько минут он ничего не делал, только слушал. В своей спальне, убежище его юности, в своей постели, под крышей, которая была местом его воспитания, защищала его, местом, которое сделало его тем человеком, которым он был, он лежал в тишине и слушал сильный дождь. Он думал о других ливнях в детстве, когда его брат жил дальше по коридору. Он подумал о времени до того, как покинул Кастин, до того, как он познакомился с внешним миром, когда самым мощным оружием, о котором он знал, была бочка, наполненная крабовыми яблоками готов был броситься на своего брата или складной нож; до того, как Дельта научила его, что такое убийство, как убивать, что это значит убивать, каково это - делать это оружием 45-го калибра с глушителем, или боевым клинком, или голыми руками. До того, как он узнал, что за пределами этого маленького, девственного, невинного полуострова скрывались люди, которые с радостью отдали бы свои жизни, чтобы убить его только потому, что он был из этих мест. От Кастин. Из штата Мэн. Из Америки.


И все же, лежа под хлопковыми простынями, под навесом, пахнущим кедром и соленой водой, слушая шум дождя над головой, думая о своем детстве, он знал, что никогда не сможет вернуться назад, что воспоминания - это единственное, что когда-либо снова будет для него невинным или безопасным.


Дождь барабанил по крыше, грохот был похож на какофонию, шумную и в то же время успокаивающую, какой может быть только летний ливень.


Дьюи посмотрел направо, на старый заводной будильник. Показывало 2:00 УТРА.


Я знаю, что произойдет дальше, подумал он.


Предвкушение нарастало в его груди. Он ждал этого. Внезапно в восточном крыле фермерского дома, за кухней, раздается звук шагов. Кто-то спускается по скрипучей лестнице.


Дьюи улыбнулся про себя.


Он услышал скрип пружины сетчатой двери, когда она открылась, затем хлопок закрывающейся двери секундой позже, шаги на крыльце, шаги по гальке подъездной дорожки. Железная задвижка двери конюшни издала отдаленный металлический скрип. Затем он услышал, как его отец сделал то, что он всегда делал в такие бури: зашел в конюшню, чтобы успокоить лошадей, которых он так любил.


Дьюи откинул в сторону тонкое, самодельное летнее одеяло, затем встал. Он шагнул в нишу под мансардным окном. Он выглянул в открытое окно. Дождь был как потоп. Легкая струя капель, подхваченная теплым ветром, увлажнила его лицо, обнаженную мускулистую грудь. Единственным источником света был маленький, размытый купол голубого света от лампочки сбоку сарая. Каскад дождя, обрушившийся на ферму, создал туманное пятно.


Затем, с внезапностью, которая поразила даже Дьюи, еще одна вспышка молнии прорезала черный потолок. Воспоминание, все еще свежее, всколыхнутое. Возможно, это был хаос в тот самый момент, необузданные потоки воды, отсутствие контроля, которое он почувствовал, когда еще один яростный удар молнии поразил Маргарет Хилл.


Дьюи уставился в окно, и ему показалось, что он вернулся в Бейрут.


На несколько мгновений показалось, что крошечная ниша окна его спальни была открытым грузовым люком C-130.


Дьюи пытался стереть все это из своей памяти. Но он не мог этого забыть. Не в ту ночь.


Он уставился в окно, на дождь, но все, что он видел, были огни Бейрута. Купол городских улиц, раскинувшийся за открытым люком большого грузового самолета, когда он, почти неуправляемый, снижался в аэропорт. Привязанный внутри грузового люка, он держался изо всех сил, когда ветер пытался вытащить его из открытого люка.


Он знал, что внизу его прибытия ждут.


Он вспомнил ужасную мысль. Либо большой грузовой самолет не смог бы выровняться, и он потерпел бы крушение и погиб. Или пилот нашел бы какой-нибудь способ посадить его, и в этом случае ему пришлось бы иметь дело с Асуаном Фортуной и любыми наемниками, которых он послал за ним.


Умереть в авиакатастрофе - это то, чего он хотел; быстро, единственной болью были моменты непосредственно перед тем, как это произошло. Сейчас, прямо сейчас, вспомнил он, как думал, когда самолет поднялся почти вертикально и был опасно близок к тому, чтобы перевернуться в воздухе.


Затем самолет каким-то образом выровнялся. Подпрыгнул на твердом асфальте внизу, приземляясь, скользя, на скорости три шестьдесят. Именно тогда проявился третий вариант. Тот, о котором он никогда не мог догадаться: Израиль.


Израиль пришел спасти его той ночью. Коль Меир пришел, чтобы спасти его той ночью.


Дьюи закрыл глаза. Вот уже четыре месяца он пытался выбросить Бейрут из головы. Его преследовала мысль, что хотя бы один человек умрет, чтобы спасти его жизнь. Это была сделка, на которую он бы не пошел. Той ночью в бою в аэропорту имени Рафика Харири погибли шесть израильтян. Шесть молодых людей, которые отдали свои жизни, чтобы он мог жить. Он продолжал пытаться отогнать это воспоминание. Но чем сильнее он нажимал, тем ближе это оставалось.


Небо штата Мэн рассекла молния, на этот раз разряд ударил в дерево у самого горизонта, затем ночь озарилась. Затем раскат грома эхом прокатился по черному небу.


Внезапно Дьюи почувствовал руку, затем две руки, обвившиеся вокруг него. На мгновение он был поражен. Затем он почувствовал тепло на своей влажной груди. Мягкие пальцы переместились с его груди на талию сзади, обхватили его мускулистый торс. Он почувствовал отпечатки грудей на своей спине, когда она придвинулась к нему сзади, ее обнаженное тело прижималось к его, ее руки обвивали его сзади.


"Что ты делаешь?" тихо прошептала Джессика. Он почувствовал, как ее губы поцеловали его правое плечо.


"Гроза".


Руки Джессики погладили его грудь, двигаясь по твердым мышцам его груди, затем вниз, по его твердому животу. Ее правая рука переместилась ниже. Он тоже был обнажен, и ее рука скользнула вниз, ниже его талии, спереди, касаясь его.


"Я люблю грозы", - сказала Джессика.


Она плотнее прижалась своим телом к его спине.


Затем, так же быстро, как и начался, шторм утих, а затем и вовсе прекратился. Облака разошлись, луна показалась белой. Мокрая крыша сарая поблескивала на свету.


Дьюи обернулся. Он наклонил голову вниз. Он посмотрел в большие зеленые глаза Джессики, которые смотрели в его. Он прижался губами к ее губам. Он целовал Джессику несколько минут, пока она прижималась к нему всем телом. Дьюи наклонился и положил руки на заднюю часть ее бедер. Он нежно приподнял ее легкое тело. Она обхватила его спину своими длинными тонкими ногами. Она обвила руками его шею. Она запустила руки в его взъерошенные каштановые волосы. Он отнес ее на кровать, когда она наклонилась и поцеловала его в ухо.


"Боже, какие у вас сильные руки, мистер Вульф", - прошептала Джессика, когда он отнес ее обнаженное тело на кровать. Он игриво повалил ее поверх летнего одеяла. Он забрался на кровать, когда Джессика тихо засмеялась, а теплый ветер ворвался в окно и принес с собой запах только что прошедшей сильной бури.